Ясное небо

Глава 1

Зона. Это понятие образовалось сравнительно недавно, однако уже плотно вошла в жизнь многих бывших жителей Припяти, которым судьба не оставила выбора. Те счастливчики, успевшие покинуть опасную местность во время эвакуации, скорее всего, пьют чай в своих уютных квартирках, но многим пришлось несладко.

Одним из таких был Шрам. О его жизни было известно достаточно много, что бы узнать о нём как о человеке, но ничтожно мало, что бы рассказать о ней третьим лицам. Сам Шрам всю жизнь был мрачен, будто обижен чем то, но он прожил счастливое детство во времена Советского Союза.

Точная дата его рождения не известна ни ему самому, ни одному другому существу, ведь мало кому интересно знать о таком неприветливом человеке более его облика и прозвища. Да, настоящее имя нашего героя тоже неизвестно, но, согласитесь, лучше нам не знать и этой тайны.

-Зона уже полностью сформирована как местность, - думал Шрам, - так зачем мне выбираться из того, что спасло мне жизнь...

Этими мыслями мужчина утешал себя каждый раз, когда вновь ощущал свою безысходность, свою крошечность перед сложившейся ситуацией. Это мало когда могло помочь, но никогда не опускала Шрама ещё ниже.

В один из однообразных дней, будто по кругу пускаемых перед глазами замученного Господом, в дверь утопающей в тоске лачужки постучались.

Шрам узнал этот стук, но открывать дверь не спешил. Через некоторое время хлипкая калиточка не выдержала, впустив в темное помещение двух молчаливых людей в богатых комбинезонах. Замкнутая система дыхания многое могла сказать о носящих этот вид защиты, например то, что владелец принадлежит к группе учёных, давным давно пришедших в глубь Зоны.

-Кто вы и зачем вы здесь? - в недоумении спросил Шрам.

Но в ответ получил лишь молчание.

Через некоторое время один из учёных очухался, протянул Шраму конверт и, приглушенным от шлема голосом, произнёс:

-Вам просили это передать...

-Свободны. - небрежно ответил Шрам, разворачивая конверт.

Внутри оказалась бумага, отмеченная старинной ромбовидной печатью, которую прежде он видел лишь во время службы в спецотряде наёмных снайперов. Сам лист был потёрт и покрыт желтизной, что подтверждало, что письму не один год. Надпись на нём гласила:

-На лодочной станции в девять вечера. Это важно.

Шрам хотел разорвать и сжечь это чёртово письмо, но чувство неладного помешало ему сделать это. Тот надел свой потрёпанный плащ, повесил на плечо охотничье ружьё и отправился в путь.

В то время лил безжалостный дождь, пути было не видно. По дороге его чуть не загрызла стая голодных собак. Благо, такой рожи и видеть то не хочется, не то, что есть.

На месте встречи его ждали старые знакомые и ещё один неизвестный доселе учёный.

-Что вам нужно? - спросил Шрам, но ему никто не ответил. Через несколько секунд молчания был задан следующий вопрос, -Вы что, запрограммированы на это?

-Не совсем, - ответил неизвестный учёный. -Но молчать мы вынуждены из вежливости. - продолжил тот, смеясь снимая шлем.

-Мы знакомы?

-Опять же, нет, - ответил лысый старик с пышными, седыми усами. - Но вы могли знать меня из учебников математики.

- А, так вы тот самый печальный дядя Боря из восьмой задачи? - пытаясь разрядить обстановку, сказал Шрам.

- А вы шутник, молодой человек...

- Давно уже не молодой... Хруст в коленях мог вам это подтвердить.

- Всё ни как не усмиритесь. Я - профессор Зельдин, составитель учебников с пятого по одиннадцатый класс компании "Просветление".

- Значит, вы тот, что испортил мне репутацию перед учителями.

- Ну, уж простите, всех устраивало. Ладно, я не ностальгировать вас сюда позвал. Как мне известно, вы - наёмник. Так вот: нашей группе просто необходимо собрать образцы на так называемых "болотах", но, как вы поняли, бойцы из нас некудышные.

- Я правильно понимаю, я должен вас туда повести?

- Вы сообразительный человек! Именно! Из-за большого риска нам отказали посылать военных на помощь, и мы должны были найти более дешёвую замену вооружённым силам.

- Простите, я давно завязал с этим делом.

-Но...

- Нам не о чем с вами говорить. Я прожил счастливую жизнь, и стараюсь бережнее относиться к её остаткам.

Шрам решил было развернуться и уйти, но сзади раздался голос:

- Вы разве так держитесь за свою лачугу?! Учтите, это ваш последний шанс вернуться к прежнему положению! И, тем более, мы знаем, что ваши услуги не бесплатны. Мы заплатим большие деньги, это важная для нас экспедиция.

Эти слова вызвали у Шрама воспоминания. Он отогнал от себя грешные мысли, развернулся и твёрдо сказал:

- Я готов. Каков маршрут?

- Узнаю былого Шрама... Дорога отмечена в вашем ПДА.

- Когда выдвигаемся?

- Завтра. В семь часов.

- Не советую в это время. У меня плохое предчувствие...

- Отбросьте панику! У нас всё просчитано. Завтра жду вас в полном, по вашему мнению, обмундировании! Это величайший день в истории Зоны!

В этот день Шрам не смог заснуть. Его преследовал страх позора, насмешки. Нечто подобное он уже чуствовал несколько десятилетий назад, когда ещё бегал по траве Припяти босоногим мальчишкой, не понимавшим жизни.

Ровно в семь вечера, в дверь к Шраму постучались.

-Прошу поторопиться, - сказал старый знакомый, - отряд в сборе, мы не можем долго ждать.

Надевая на плечо винтовку, улавливая в воздухе запах пепла, мужчина с ухмылкой переступил через порог своего дома.

-Ваш настрой не потерян? - уточнил Зельдин.

-Ничего не могу гарантировать. Наш мозг не прибор, его не настроишь.

-И то верно... Что ж, в путь.

Шраму предстояло провести учёных через старую железнодорожную станцию, после чего повернуть на восток и держать путь на поля артефактов, пользующимися большой популярностью у простых сталкеров. Опасность состояла в том, что небо утром того дня было багряно-красного цвета, что обычно свидетельствовало о предстоящем начале выброса. Уже на половине пути у Шрама заболела голова.

- С вами всё в порядке? - спросил профессор.

- Я чую канифоль, - сквозь боль произнёс Шрам, - это дурной знак...

- О чём, по вашему, свидетельствует сей запах?

- Выброс неизбежен. Нам срочно нужно развернуться, если жизнь вам не безразлична.

- Бросьте, товарищ, это исключено. По нашим данным следующий всплеск аномальной активности случиться не менее чем через год с вероятностью три целых двенадцать сотых процента, что ничтожно.

- Позволю себе вам верить, - поднимая голову, ответил Шрам.

Вот перед группой уже показались первые топи. Ветер играл с кустами, солнце светило непривычно ярко, отдавая, казалось бы, более половины своего тепла. Из камышей донёсся шорох, затем рык и протяжный вой.

- Это не к добру...

Из зарослей выбежало несколько десятков собак, на удивление, абсолютно нейтральных к нашим героям.

- Это даже хуже, чем я предполагал... - прошептал Шрам.

- Что это было? - спросил Зельдин.

- То, чего я так боялся.

Облака налились ядерно-зелёным цветом, что означало скорую кончину наблюдающего это явление.

- Все в вагон, быстро!!! - раздался крик наемника.

Учёные забежали в ближайшее укрытие.

- Закройте дверь на щеколду, она должна там быть!

Профессор в спешке задвинул замок.

- Это же невозможно! - пытаясь себя успокоить болтал один из группы, - Я... Я лично всё проверял!

Понимая, что смерть неизбежна, мужчины разбрелись по углам и просто молчали. Все, кроме Шрама. Он сел у потушенного костра в центре помещения и начал что-то шептать. Возможно, тем шепотом была молитва, которой его научила в детстве двоюродная бабушка.

Начался грохот. Земля затряслась.

- Что это значит? - спросил профессор.

- Нашу кончину, - ответил Шрам.

- И, что же, мы все погибнем?

- Зона любит людей... Один из нас обязательно выживет, и я искренне надеюсь, что это буду не я.

- Что же вы, друг, жизнь прекрасна! - из угла раздался голос ученого.

- После всего, что я успел пережить, ваши слова пусты и бессмысленны...

Воздух покраснел, по вагону пошли трещины.

- Ну вот и всё... - сказал Шрам, ожидая скорого конца.

Через некоторое время в глазах потемнело. Воздух казался тяжёлым и непригодным для дыхания. Шрам отключился.

Часа полтора спустя, неподалёку от трагедии проходила группа людей. Человек пять-шесть, достаточно неплохо вооружены и аккуратны в отношении аномалий. Один из них, видимо, командир отряда, постоянно держал в руке рацию и что-то в неё говорил, будто в диктофон. Минут десять спустя, из прибора послышался бас:

- Так, чуть правее, ваш отряд почти на территории болот. Будьте осторожны, место достаточно тихое, но очень опасное.

- Не волнуйтесь, товарищ главнокомандующий. - отвечал командир, - Наш отряд профессионален и хорошо вооружен. Нам не страшны никакие аномалии.

- Хочется верить. Я надеюсь на вас, удачи. - после коротких помех прозвучало из рации.

Голос затих. Группа продолжила движение. Им на глаза попался тот самый вагончик, в котором наш герой мог бы преспокойно покончить с жизнью. Шрам очнулся, вокруг была гробовая тишина.

- Вот же мне посчастливилось, - сказал мужчина, стоя между трёх трупов, - и на кой чёрт я сюда по...лез...

Шрама будто что-то ударило в голову. Он вновь потерял сознание.

Грохот пронёсся, казалось бы, по всей территории.

- Тихо, - сказал командир, - вы слышали... Что там?

Отряд продвинулся в сторону вагончика.

- Петренко, проверь.

Сержант подошёл к двери в вагончик, и, открыв её, произнёс:

- Командир, тут четыре трупа!

- В каком смысле? Отряд, туда!

Через некоторое время весь отряд стоял около вагона.

- Бедолаги, - сказал Петренко, - скорее всего, пытались укрыться от выброса.

- Так и есть, сержант, так и есть... Стойте, что за движение в углу?..

Шрам невольно поднял руку.

- Он жив... Этот жив! - воскликнул один из солдат, подбежав к счастливчику.

- Нам срочно нужно отнести его к Каланче. - отвечал командир, - Он проведёт необходимые исследования.

Солдаты взвалили Шрама на плечи и понесли.

Через топкие болота, наполовину в воде, отряд тащил на себе чудом выжившего.

- Любимец Господа, - шутил сержант.

- Наврятли с таким лицом можно быть чьим-то любимцем! - парировал командир. Солдаты закатились оглушительным смехом.

- Ладно, - продолжал капитан, - нужно торопиться. Его жизнь не вечна.

Вдали виднелся ветхий хуторок, почти полностью погружённый в воду. Из одного домишки доносилась музыка семидесятых годов.

-Мы добрались, - вздохнув сказал командир.

-Эй, ребяты, - послышался из домика приятный голос, - молодцы, живые пришли!

-Здорово, Холод! - сказал один из солдат, - всегда рад тебя видеть!

-Благо, хоть кто-то рад, - продолжал мужчина лет пятидесяти, выглядывая из окна. - Сам уже не могу на этого урода смотреть!

-В окне на втором этаже? - старался шутить боец.

-В зеркале! Совсем одряхлел, аж тошно!

-Ой, мне б твои проблемы! Мы вот нынче чуть под выброс не попали!

-Да, слышали мы с мужиками грохот. Ну и что?

-А то, что группу людей нашли.

-Что?!

-Четыре человека, трое учёных и гражданский. Видимо, наёмник.

-Давно я их тут не видал. Мда... Не повезло бедолагам.

-Старались укрыться в старом вагончике. Знаешь, что интересно?

-Давай, удивляй!

-Наёмник живой.

-Брехло!

-Сам смотри.

В это время мимо прошли остальные солдаты со Шрамом на руках.

-Удивительно... - понижая темп сказал Бармен. - А куда его несут?

-Командир несёт его к Каланче, тот уж точно оживит эту горячую голову.

Отряд зашёл в единственное двуэтажное здание на территории хутора.

-Свободны, дальше я сам. - сказал командир, заходя в дом.

На втором этаже находился кабинет местного учёного - профессора Каланчи. Этот человек, казалось, мог даже мёртвого из могилы поднять. Эта ситуация стала подтверждением для этого слуха.

- Профессор, - кричал командир, затягивая тело Шрама в кабинет,- вы здесь нужны как никогда.

-Что случилось? - вскинув брови, сказал Каланча.

-Мы нашли его в вагончике на старой станции.

-И зачем вы притащили ко мне в комнату труп?

-Он жив. Пульс прощупывается.

Каланча подошёл к Шраму и положил палец ему на шею. Жилы были тёплыми, по ним с адекватной скоростью текла кровь.

-Невероятно... - снимая очки, сказал учёный. - Немедленно доложите об этом Лебедеву и покиньте кабинет!

- Есть, товарищ полковник! - удаляясь сказал командир.

- Удивительно... Это, это просто неописуемо... - не переставал повторять Каланча, - Такого счастья приваливает раз в жизни...

Профессор мгновенно сорвался с места, подбежал к шкафу и вывалил все вещи на пол. Он яростно пытался что-то найти.

- Где ты, где... Ты нужен мне, давай же... - бешено кричал Каланча. - Вот он!

Каланча вскочил, держа в руках пластиковый диктофон советского производства. Профессор сел на кресло, положил перед собой микрофон и начал запись.

- Я наблюдаю странный феномен... Это первый раз на моей памяти, когда человек выжил после выброса аномальной активности и ему удалось сохранить нормальный пульс. Более пока сказать не могу, солдат Чистого неба притащил мне тело только что... На лице видны глубокие морщины и линия застаревшей кожи, проходящая через правый глаз. Видимо, в молодости человек получил шрам. На винтовке отчётливо видна гравировка "За отвагу и мужество", пока это вся информация. Конец записи.

После, Каланча откинул диктофон и положил на кровать Шрама. Профессор пробурчал что-то невнятное, а после послышался лёгкий напев. Это значило, что Каланча не видел серьёзных повреждений и уже полностью оценил ситуацию.

- Что же, голубчик, несколько дней вам придётся полежать здесь, - шутя сказал профессор, - несладко вам пришлось, не сладко придётся и мне...

Тот тут же принялся выяснять, в каком состоянии нервная система.

Лебедев в тот день ничего не подозревал. Он в принципе был человеком не конфликтным и имел достаточно высокий интеллект.

- Я уж и не знаю, как и зачем я сюда попал, но я знаю, что отсюда уже не уйду. - часто наставляя говорил он сталкерам-новичкам.

Несмотря на серьёзный вид и почтенный возраст, Лебедев любил пошутить. Он узнавал все шутки первым, но, по обыкновению своему, рассказывал их последним.

В то время Лебедев собирался пить чай, наблюдая за жизнью на территории Чистого неба.

- Алло, Холод. Организуй мне чего-нибудь вкусного к чаю, - диктовал главнокомандующий.

- Не до чаю вам будет, товарищ генерал, - забегая, сказал солдат, - у полковника к вам важное дело.

- Что понадобилось профессору?

-Я думаю, вы захотели бы видеть это самолично.

Лебедев молниеносно пробежал по лестнице вниз, игнорируя боль в спине и прочих частях тела.

- Какого чёрта? - возбуждённо сказал генерал.

- Осадите, Никита Михайлович, - спокойным голосом сказал Каланча, - вам следует посмотреть, что наши ребята отрыли на последнем походе.

Зайдя в кабинет, Лебедев в первую очередь заметил лежащего на операционном столе Шрама.

-Раз ты позвал меня сюда, значит, всё не так плохо, - сказал Лебедев.

-Вы абсолютно правы, товарищ генерал, - отвечал профессор, - он жив, и показатели почти в норме.

- Ваше "почти" меня ни в коем случае не успокаивает. Говори быстрее, у меня много дел.

- Никита Михайлович, чай можно подогреть. А если остынет Шрам - он уже не встанет.

- Это тот самый?

- Именно.

- Ты уверен? Вряд ли он опустился до вылазок за артефактами...

- Это был не просто поход на очередной "клондайк". Заглянув в его ПДА, я заметил несколько интересных записей, таких как "Поход учёных".

- Зачитай мне, это достаточно увлекательно...

- Считаете, это может помочь?

- Действительно, мы всё можем выяснить у него лично...

Каланча хлопнул себя по лбу, метнулся в подвал и вернулся оттуда с деревянным планшетом.

- Никита Михайлович, у меня плохие новости... надевая очки, сказал Каланча.

- Что такое? - ещё более агрессивно отвечал Лебедев, - только не говори, что он не очнётся.

- Очнётся, куда он денется... Но, боюсь, у него будет полная или частичная потеря памяти, за чем последует улучшение зрения, мелкой моторики и учащение сердцебиения.

- Мда, это нам не на руку... В конце концов, мы не бандиты, что бы внушать человеку то, чего он не может проверить.

- ...у него будет на одну шестую разрушена нервная система, из-за чего он может стать менее эмоциональным и частично потерять инстинкт самосохранения, от чего ему станет даже лучше...

- Но?

- Но, постепенно он станет терять рассудок и превращаться в зомби.

- Плохо, очень плохо... Как же избежать его полного "перевоплощения" в безмозглую оболочку?

- Боюсь, как раз это нам не подвластно. Однако, во второй раз показатели не сильно ухудшатся. Смело могу сказать: с ним всё будет в порядке.

- А что насчёт внешности? Мало кто сохранял свой облик после попадания под выброс.

- Не забывайте, товарищ генерал, что никто до него и не выживал при таких обстоятельствах. Его кожный и волосяной покров плотен и насыщен коллагеном, из-за чего внешность не так сильно пострадала. Но, боюсь, он будет испытывать нечто вроде похмелья, что помешает нормальному мышлению.

- И как же исправить его от этого "бодуна"?

- Думаю, небольшая доза алкоголя сумеет ему помочь. Так же я заметил, что у него был гастрит и наблюдалась пупочная грыжа, это тоже сказится на его состоянии после потери сознания.

- Так, почему бы не вырезать ему эту грыжу?

- В процессе, Никита Михайлович, в процессе... Я не хирург, так что мне нужна длительная подготовка.

- А что по поводу гастрита?

- Он довольно мало ел, из-за чего мог случиться и заворот кишок. От этого Господь его уберег, но, боюсь, выброс негативно сказится на его пищеварении. Он несколько недель не будет испытывать голод, но желудок не обманешь, он будет поедать сам себя.

- Чёрт, везде тупик, как нам восстановить стенки его желудка?

- Я разработал индивидуально для него особый препарат, в котором содержится куриная кожа. Коллаген понадобится ему, как никогда.

Каланча положил планшет на стол и снял очки.

- На этом, к счастью, все проблемы закончены, - слегка измываясь, сказал профессор. - Спасибо за внимание. Очнётся он приблизительно через восемь часов, нам остаётся только ждать.

После этих слов, Каланча поспешно покинул свой же кабинет, оставив Лебедева один на один с еле тёплым телом именитого наёмника. Тот подошёл к кушетке, засучил себе рукава и тихим голосом произнёс:

-Что же нам делать с тобой, счастливчик?

Обратившись к Шраму, генерал удалился из комнаты. Там неприятно для командующего пахло йодом.

-Холод, явись ко мне к семи. Такое я в себе держать не смогу.

Бармен собрал подготовленные им сладости и выдвинулся в сторону комендантского здания.

За окном стоял сентябрь. Птички, щебеча, прощались с животной частью населения, отправляясь на юг. Сапоги излюбленной сталкерами модели не допускали жидкую грязь и болотную воду к ногам носящего, оставляя её исключительно под подошвой, за что получили прозвище "грязедавки". О них любили шутить, обувь становилась предметом анекдотов и причиной ссор и споров. Именно эти ботинки были излюблены Шрамом.

Тот никогда не менял и не снимал их, боясь увидеть множество своих мозолей и ран на ногах. В бездыханном состоянии, мужчину схватила ноющая боль. Видимо, сгнившие ссадины дали о себе знать.

Из-за этой боли наёмник проснулся. Не понимая, где он находится, Шрам схватил первый попавшийся пузырёк и начал жадно лить на ноги. Ему было неизвестно, какой препарат обволакивал его измученные ноги, но ощущение на ступнях жидкости успокаивало его рассудок. Когда мужчина почувствовал пустоту в пластиковой бутылочке, он поставил пустую упаковку на стол и взялся за другой пузырёк. В нём находилась прозрачная, зелёного оттенка жидкость. Тщательно стараясь открутить крышку, он услышал голос из-за спины:

-Не советую вам прикасаться к этой жидкости, - окликнул его приятный тенор, - если хотите выжить.

Владельцем этого голоса был Каланча. После визита к Новикову за скальпелем он вернулся, что бы сделать необходимую операцию Шраму. Увидев такую картину, учёный был очень удивлён.

-А ты что, очень умный? - произнёс мужчина, боясь оборачиваться.

-Это уж вам судить. Только в бутылочке кислота, поэтому, советую оставить это дело и посмотреть мне в глаза.

Шрам с опаской повернул голову. Перед ним предстал старичок с большой залысиной и седыми усами, вращающий в руках хирургический нож.

-Стоило мне заснуть на пару минут, как ко мне уже прислали патологоанатома, - волнуясь, сказал Шрам.

-Как раз таки, я спас вас от его визита, - иронично парировал Каланча. - Вы были в состоянии овоща более восьми часов. Я - профессор Каланча, будем знакомы.

-Очень приятно.

-Как вас величать? Ах да, Шрам. Величайший наёмник всех времён и народов. Человек, угробивший целую группу учёных. Я могу вам только аплодировать.

-Как вижу, вы уже наслышаны о моих грехах. Но, вряд ли вы оживили меня лишь ради этого.

-Вы абсолютно правы. Но об этом разговор с вами будет вести Никита Михайлович.

-Кто это? На мою душу нашёлся покупатель?

-Вас сам дьявол боится, друг мой. Лебедев - главный в нашем движении, ему требуется ваша помощь.

-Спасибо за комплимент, но мой ответ будет отрицательным. Проведя учёных до болот, я убил сразу троих. Я не хочу уничтожить целую группировку.

-Поверьте мне, без вас она вымрет быстрее. Ладно, это не моё дело. Примите это лекарство. Оно сможет ненадолго продлить вам жизнь.

-Что это?

-Коллагеновая капсула. Она замедлит разрушение стенок вашего желудка.

-Может, ещё и грыжу вырежете?

-За этим я к вам и пришёл. Выпейте содержимое третьей бутылочки и лягте на спину. Через часок вам станет легче.

Шрам с недоверием выполнял указания Каланчи. Но выбора у него не было. Он хотел жить.

К Лебедеву в это время прибежал Холод с кучей сладостей.

-Видели счастливчика? - словно издеваясь, сказал он.

-Лучше бы мы никогда более не встречались, - расплывчато ответил генерал.

-А что, собственно, не так? Это ж бесплатная рабочая сила! Скажи, мол, так и так, мои ребята тебя спасли, выполнишь для нас задание, и катись колбаской!

-В том то и дело... Он не будет благодарен нам за его спасение. Скорее, он даже нас возненавидит...

-Что, Каланча так больно делает уколы?

-...Шрам никогда не любил жизнь. Господ обидел его ещё в раннем детстве...

-Чем? Мячик что ли потерял?

-Обхохочешься... Его мать никогда не знала своих настоящих родителей, а отец вообще беспробудно пил.

-Как же при таких родителях он смог вырасти в такого хорошего человека?

-Его мама была святым человеком... Она ни в чём ему не отказывала, а что бы отец на него не влиял, та постоянно прятала его, в дрова пьяного, в каморке.

-Мда... А, извиняюсь за вопрос, откуда ты это знаешь?

-Он - мой бывший коллега. Мы работали с ним на ЧАЭС как раз во времена процветания СССР.

-Так, сколько же ему лет?

-Он был моим подчинённым, молодым, белокурым красавцем... На тот момент ему было около двадцати пяти - тридцати.

-Шестьдесят один год... Да он старше меня!

-Он святой... Это самый честный наёмник из тех, кого я знаю. Эх, сколько дел он наворотил, сколько жизней спас, сколько документов вынес!

-Да... Ещё чаю?

-Не откажусь.

Холод удалился за любимым напитком Лебедева, оставив того наедине со своими воспоминаниями.