Выживание сриди жвал

Глава 1

Холодный кафель обжег щеку, пропитываясь багряной влагой. В ушах еще пульсировал оглушительный удар, словно колокол смерти отзванивал по его сознанию. Перед глазами плясали рваные, багровые пятна, застилая остатки света. Кирилл попытался пошевелиться, издать хоть стон, но тело отзывалось лишь тупой, свинцовой неподвижностью. "Что... что произошло?" - мучительно ворочалась в голове обрывочная мысль, словно раненая птица, бьющаяся в клетке черепа.

Последние кадры врезались в память с пугающей четкостью: насмешливые, самодовольные лица однокурсников, их презрительные взгляды, словно пригвоздившие его к полу. Затем – грубый, предательский толчок в спину, ощущение полета в пустоту и стремительное, неумолимое падение. Тупая боль в затылке вспыхнула мгновенно, как удар обухом, и дальше – лишь оглушительный треск удара о твердый край лестничной ступени.

Теперь эта боль разливалась по всему телу горячей, обжигающей волной, сковывая каждое движение. Дыхание стало рваным, поверхностным, в горле клокотала какая-то вязкая, горячая жидкость. Кирилл судорожно закашлялся, и на холодный кафель выплеснулась новая порция алой крови, смешанная с мутной слюной. Страх, первобытный и леденящий, сковал его ледяными объятиями. "Кровь... так много крови... нет... этого не может быть..."

Паника нарастала с каждой секундой, сдавливая грудь, лишая остатков воздуха. Он отчаянно попытался открыть глаза, но веки словно склеились, отяжелевшие и непослушные. Собрав последнюю волю, дрожащими усилиями он приподнял одно веко и увидел расплывчатое, серое пятно потолка, теряющее четкость, уплывающее в небытие. "Я... я умираю?" Эта леденящая мысль пронзила его ослабевающее сознание, как смертельная стрела.

"Мама... папа... сестренка..." - беззвучно прошептал Кирилл, чувствуя, как тонкая нить жизни медленно, неумолимо обрывается. Слезы, горячие и горькие, просочились из-под полуприкрытых век, смешиваясь с кровью на щеке. Как же они будут без него? Кто защитит маму от ее вечных тревог? Кто будет терпеливо выслушивать ворчание вредной, но такой любимой сестренки? Он не хотел умирать! Не сейчас! Не так бессмысленно и жестоко. Он еще столького не успел... не попробовал... не узнал этот огромный, манящий мир.

Внезапно все вокруг померкло. Боль отступила, уступив место звенящей, всепоглощающей пустоте. Кирилл перестал чувствовать свое израненное тело. Осталось лишь ощущение бесконечного, мучительного падения в бездонную, ледяную пропасть. "Это конец?" - промелькнула последняя, угасающая мысль, прежде чем сознание окончательно покинуло его, погружая в вечную тьму.

Резкий, грубый толчок вырвал Кирилла из этой тьмы. Он судорожно вздохнул, словно захлебнувшийся, вынырнувший на поверхность. Тело по-прежнему болело, ныло тупой, ноющей болью, но уже не так мучительно, не так безнадежно. Он попытался открыть глаза и на этот раз смог, хотя веки все еще слипались от засохшей крови.

То, что предстало перед его взором, повергло его в первобытный, животный ужас, парализовав волю и разум.

Он лежал на странной, упругой поверхности, сплетенной из толстых, гибких волокон, напоминающих переплетенные лианы какого-то неземного растения. Вокруг него, словно исполинские колонны неведомого храма, возвышались гигантские стебли странных растений, уходящие своими кронами высоко в мутное, зеленоватое небо и образующие густой, непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался призрачный свет. Воздух был влажным и душным, насыщенным терпкими, незнакомыми запахами и наполненным непрерывным, жужжащим и стрекочущим хором невидимых существ.

Но самое кошмарное, леденящее душу зрелище развернулось прямо перед ним. На огромном, кожистом листе, размером с обеденный стол, копошилось нечто отвратительное, не поддающееся никакому земному описанию. Размером с крупную собаку, покрытое блестящим, бугристым хитиновым панцирем, оно двигалось на множестве цепких, сегментированных лап, а его передние конечности заканчивались огромными, зазубренными жвалами, из которых сочилась густая, ядовито-зеленая слизь. Его фасеточные глаза, состоящие из множества крошечных линз, злобно поблескивали, устремленные прямо на оцепеневшего от ужаса Кирилла.

Кирилл издал нечленораздельный крик и инстинктивно вскочил, отшатнувшись назад, словно от прикосновения раскаленного железа. Неустойчивая поверхность под ногами задрожала, и он увидел, как из густой растительности выползают еще несколько таких же чудовищ, скользя по лианам и копошась в странной, бурой почве. Их было много. Слишком много для одного смертного.

"Где... где я?" - прошептал он пересохшими, дрожащими губами, оглядываясь по сторонам с отчаянной надеждой найти хоть что-то знакомое. Но это место не имело ничего общего ни с одним уголком Земли, который он видел в учебниках, энциклопедиях или по телевизору. Растения были чудовищно большими и причудливыми, воздух – чужим, тяжелым и удушливым, а обитатели... обитатели были воплощением самых мрачных, болезненных кошмаров.

Внезапно одно из гигантских насекомых, напоминающее кошмарную помесь богомола и кузнечика, с неестественной быстротой прыгнуло в его сторону, обнажив свои острые, зазубренные конечности, готовые разорвать его на части.

Кирилл закричал во второй раз, крик ужаса, срывавшийся с его губ. Инстинкт самосохранения, запоздалый и слабый, заставил его отчаянно отскочить в сторону, но ослабевшее тело не слушалось, он споткнулся о толстый, извилистый корень и с глухим стуком упал на странную, пружинящую поверхность. Чудовище с лязгающим звуком промахнулось, вонзив свои острые лезвия в землю рядом с его головой, расщепив странное, волокнистое покрытие.

"Нет... это не может быть правдой... это какой-то ужасный сон..." - пробормотал Кирилл, пытаясь отползти назад, дрожа всем телом. Он был слабаком, ботан, неудачник, над которым смеялись в колледже. Он никогда в жизни не дрался, не держал в руках ничего тяжелее учебника. Что он, хрупкий и беззащитный, мог противопоставить этим ужасным, бронированным тварям?

Насекомое медленно повернулось к нему, его жуткие, многоглазые фасетки снова уставились на него, излучая холодную, хищную злобу. Оно издало пронзительный, вибрирующий звук, похожий на скрежет металла по стеклу, от которого у Кирилла заложило уши и по спине пробежал ледяной холодок.

"Я умер... разве я не умер там, на лестнице?" - отчаянно пронеслось в его голове. Неужели это и есть загробная жизнь? Ад, населенный гигантскими, кровожадными насекомыми? Какое ужасное преступление он совершил в своей короткой, никчемной жизни, чтобы заслужить такую мучительную участь?

Чудовище снова бросилось на него, на этот раз с еще большей яростью. Кирилл понял, что бежать некуда, что он загнан в угол в этом кошмарном, чужом мире. Он зажмурил глаза, съежившись и поджав колени к груди, ожидая неминуемой, мучительной смерти.

Но смерть снова не пришла. Вместо раздирающей боли он почувствовал резкий, оглушительный удар и услышал отвратительный, хрустящий звук ломающегося хитина. Открыв глаза, Кирилл увидел, как прямо перед ним конвульсивно дергается другое, еще более мерзкое и огромное существо, пронзенное насквозь острым, костяным шипом, торчащим прямо из земли.

В панике он огляделся. Вокруг него бушевала настоящая, немыслимая война. Гигантские насекомые, самых разнообразных форм и размеров, сражались друг с другом с яростью, достойной древних чудовищ, издавая жуткие, визжащие и скрежещущие звуки и разбрызгивая во все стороны ядовитую слизь и ошметки раздробленного хитина.

Кирилл лежал, парализованный ужасом и полным непониманием, посреди этого кошмарного побоища, чувствуя себя крошечной, беспомощной букашкой в муравейнике безумных, кровожадных гигантов. Он умер? Или он попал в какой-то безумный, жестокий сон, сотканный из его самых потаенных страхов? И если это сон, то когда же он, наконец, проснется и вернется в свою прежнюю, пусть и не самую счастливую, но такую привычную и безопасную жизнь? Ведь он не хотел умирать. Он просто... не хотел.Кирилл рухнул вниз неожиданно, земля под ним предательски разверзлась. Он летел в кромешной тьме, чувствуя, как острые корни и обломки почвы царапают кожу. Удар о что-то мягкое выбил остатки воздуха из легких, но, по крайней мере, падение прекратилось.

Осторожно ощупав пространство вокруг, Кирилл понял, что находится в небольшой пещере. Сырой, землистый воздух пах плесенью и чем-то еще, незнакомым и тревожным. Вдалеке слабо мерцал какой-то свет, и он, собравшись с духом, пополз в его направлении.

Свет становился ярче, открывая перед ним небольшую нишу. В центре ее лежал странный, склизкий кокон, пульсирующий слабым зеленоватым светом. Внезапно кокон задергался, из него показалась когтистая лапа, а затем и вся мерзкая туша небольшого, но очень зубастого насекомоподобного существа. Оно издало шипящий звук и бросилось на Кирилла.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Кирилл отшатнулся, схватив с земли первый попавшийся под руку острый камень. Взмахнув им наугад, он попал прямо в голову чудовища. Раздался хруст, и тварь обмякла, из ее пасти потекла темная жидкость.

Кирилл замер, тяжело дыша, уставившись на безжизненное тело. Его сердце колотилось как бешеное. Он... он убил его. Впервые в жизни он лишил кого-то жизни, пусть даже это был мерзкий монстр из кошмарного мира. Тошнота подступила к горлу, но тут же ее сменило странное, первобытное чувство триумфа. Он выжил.

Оглядевшись, Кирилл заметил, что пещера оказалась не такой уж и пустой. В одном из углов валялись обломки хитинового панциря, похожие на те, что он видел снаружи, но гораздо прочнее. Рядом лежал обломок острого, как бритва, костяного нароста, отломанный, видимо, от одного из сражающихся снаружи гигантов.

Присев, Кирилл осторожно ощупал находки. Хитин был легким, но очень прочным. Костяной обломок идеально ложился в руку, превращаясь в подобие кинжала. В другом углу он нашел пучок жестких, волокнистых лиан, достаточно длинных и прочных, чтобы связать несколько кусков хитина вместе.

Медленно, неуверенно, Кирилл начал работать. Его неуклюжие пальцы, привыкшие к клавишам компьютера, теперь пытались сплести некое подобие защиты. Он соединил несколько плоских кусков хитина лианами, пытаясь создать что-то вроде наручей и наплечников. Получилось грубо и неказисто, но это было хоть что-то.

Закончив с импровизированной броней, Кирилл снова взял в руки костяной кинжал. Оружие. У него теперь было оружие. Слабое, примитивное, но все же лучше, чем ничего. Первая победа, пусть и случайная, и первые шаги к адаптации в этом ужасном мире вселили в него слабую, едва заметную искорку надежды. Он все еще жив. И, кажется, он начинает понимать, что если хочет выжить и дальше, ему придется перестать быть слабым и беспомощным. Ему придется измениться.

Глава 2

Ощущение относительной безопасности быстро улетучилось, сменившись гнетущей неизвестностью. Пещера простиралась во тьму, поглощая слабый свет, проникавший снаружи. Кирилл осторожно двинулся вперед, ощупывая влажные, скользкие стены. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, костяной кинжал сжимался в потной ладони.

Чем глубже он проникал в пещеру, тем плотнее становилась тьма. Она обволакивала его, лишая ориентации, заставляя чувствовать себя крошечной песчинкой в огромном, безмолвном пространстве. Страх снова начал подкрадываться, нашептывая о подстерегающих в темноте опасностях.

Вскоре к страху добавился мучительный голод. Желудок сводило спазмами, напоминая о том, что с момента его перемещения в этот кошмарный мир он ничего не ел. Силы начали покидать его, каждый шаг давался с трудом.

Внезапно его нога обо что-то споткнулась. Кирилл чертыхнулся и опустился на колени, ощупывая препятствие. Это было что-то большое и твердое, покрытое шершавой, холодной кожей. Запах... запах был отвратительным, гнилостным.

С трудом разглядев в полумраке, Кирилл понял, что наткнулся на труп какого-то древнего существа. Оно было огромным, с массивным скелетом и остатками почерневшей плоти. От одного его вида становилось дурно, но голод был сильнее отвращения.

Стиснув зубы, Кирилл оторвал костяным кинжалом небольшой кусок плоти. Запах был еще хуже вблизи, но голод заставлял его действовать. Закрыв глаза, он запихнул кусок в рот и начал жевать. Вкус был отвратительным, землистым и гнилым, но он заставлял себя глотать, понимая, что это его единственный шанс выжить.

Едва проглотив несколько кусков, Кирилл почувствовал странную волну тепла, прокатившуюся по его телу. Голод немного отступил, но в голове возник странный, навязчивый шепот.

Убей... - прозвучал чей-то чужой голос в его сознании.

Кирилл вздрогнул, оглядываясь по сторонам. В пещере было темно и тихо.

Съешь... - прозвучал другой голос, более властный и требовательный.

"Кто здесь?" - прошептал Кирилл, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Получи навык... - прозвучал третий голос, словно эхо первых двух.

Голоса становились громче, настойчивее, сплетаясь в жуткую какофонию.

Убей! Съешь! Получи силу!

Кирилл зажал уши руками, пытаясь заглушить навязчивый шепот. "Прекратите! Оставьте меня в покое!"

Но голоса не умолкали. Они давили на его разум, соблазняя, обещая могущество взамен на убийство и каннибализм.

Убей того, кто слабее... Съешь его плоть... Стань сильнее...

Кирилл отшатнулся от трупа, чувствуя, как внутри него поднимается волна отвращения и ужаса. Что с ним происходит? Неужели этот проклятый мир сводит его с ума?

Он бросился бежать вглубь пещеры, прочь от отвратительного трупа и сводящих с ума голосов, спотыкаясь и падая в кромешной тьме. Он не знал, куда бежит, но понимал, что должен выбраться из этого мрачного места, пока голоса не завладели его разумом окончательно.

Впереди забрезжил слабый свет. Надежда вспыхнула в его измученном сердце. Выход! Он должен добраться до него, прежде чем тьма и голоса поглотят его. Превозмогая слабость, Кирилл пополз вперед, упрямо цепляясь за ускользающую нить света в конце этого кошмарного туннеля.