Выбор инженера в безвыходности.

Пролог

Это было его 246-м полётом. Сидя в корабле, размешивая свой, для него утренний, напиток, он следил за датчиками и только брался за дело в исследовании гравитационной аномалии в этих краях. Оказывается, всё время, пока он спал, он становился ближе к самому центру сжатия гравитационных полей, и за ночь оказался в зоне риска.

Он был ошарашен. Быстро убрав свой напиток, он принялся менять курс корабля в безопасную зону. Но корабль не слушался. Он был озадачен тем, что корабль был на ремонте только недавно, но он знал, что паниковать бессмысленно, и полез в заднюю часть корабля к двигателям и силе тяги корабля. Он остальные 4 часа сидел и пытался найти логику этим пульсирующим и очень крепким сталям, которые он не понимал. За это время напряжение не спадало, а напротив — увеличивалось. Он поглядывал на свой напиток, нет, вовсе не от жажды, а потому что содержимое начало коситься в сторону гравитационного поля, а датчики начали издавать звуки сильнее обычного, и левая часть корабля по ощущениям руки была крепче и напряжённее. Он сидел, но всё ещё сохранял спокойствие, и дальше пытался разобраться во всём этом сооружении корабля, но мысль поменять двигатель под своё сооружение только сильнее приближалась.

Времени остаётся уже мало, и он выбирает, пока есть хоть какое-то время, использовать его, чтобы соорудить другой механизм работы корабля. За 2 часа он успел сделать часть работы. Как только наливал бензобак, произошёл сильный треск левой части корабля. Он шарахается от вибрации и звука, и немного обливает топливом левую часть корабля, и решает поторопиться, чтобы успеть вовремя. Он начинает лить литрами в свою часть сооружения, убирает часть корабля осторожно — ради этого момента он и экономил время, чтобы не умереть при пересадке части корабля.

При пересадке он рванул в часть управления. И на мгновение был испуган тем, что напиток вылился полностью в левую часть корабля, а стакан стоит на своём месте. Он, собравшись духом, нажимает на кнопку активации. Корабль рвёт назад, пытаясь вылезти, он молится, чтобы они хотя бы вышли пинком из зоны риска, чтобы просто плавать в космосе за счёт инерции. Всё получается, они меняют курс в противоположную к гравитации сторону и летят на сильной скорости, выбираясь из зоны, которую они перешли за эти 6 часов, как... Топливо закончилось. Корабль теперь тащит не к левой части корабля, а к задней части двигателей. Его волосы начали смотреть в другую сторону.

Его стул начал падать в противоположную сторону корабля, а стоять становилось всё сложнее — невидимая рука толкала его назад. Быстро поняв, что выхода нет, он побежал в отсек, где его человеческие детали... Человеческие детали были на то и человеческими, что начали ломаться и кривиться сильнее, чем остальная часть корабля, оснащённая другими, более сложными корпусами из других металлов. Он быстро пытался отделять части корабля сложными инструментами и спасти свою сделанную часть корабля. Отбирая части и прикладывая их сильной сваркой, он пошёл за ещё одной частью корпуса, и, отсоединив часть в левой стороне корабля специальным инструментом, увидел вспышку света.

«Что это было?» — подумал про себя он и сидел уже в правой части корабля. Это был бензин, оставшийся из-за его же неаккуратности. И он был подожжён из-за всплеска искр от инструмента, когда он вырвал часть корабля.

Было ещё то, что он почувствовал — сильный поток воздуха. Пока он был в отключке, его человеческая деталь была сломана. Он не был закончен и остался не прикрытым частями корабля, что порвался из-за сильного воздействия гравитационной аномалии. Он пытается встать, но часть тела не слушается, и он видит, что левая часть тела попросту не хочет двигаться. Левая часть тела была вся в крови и ранах, каждый вздох сопровождало давление в вены, и вылетал фонтан крови из этих же вен. В этот момент шок заканчивается.

Адская боль пробирает тело, сильная боль сильно бьёт его ментально, но он не собирается сдаваться. Посидев так пару минут, собравшись с мыслями и претерпев боль, он правой рабочей рукой ползёт по выступам пола корабля. И ползёт через боль тела, попадая ранами в эти выступы, попутно сражаясь с воздухом и гравитацией, которая тащит его в дыру в корабле. Он доходит до комнаты управления и пытается попросту не умереть, открывает все полки под столом.

—Пожалуйста, хоть что-то, умоляю... Нет... Я не хочу умирать.. Не хочу..

Всхлипывая, он пытается найти выход в этом жалком состоянии. Как вдруг неизвестные стали иного происхождения не выдерживают. Они прогибаются так сильно, что от корабля осталось только название. Взрыв внутреннего топлива. А его запечатывает внутри корабля, он закрывает глаза и принимает судьбу. Корабль взрывается из-за сжатия топлива в одном месте, и обломки летят к тому самому, до дико опасного места, где царит полный ад.

Он просыпается... Не в постели, а в каком-то другом месте. Всё светло-зелёное, что-то тяжёлое на груди, и дышать очень сложно. Звуки разных тонов из разных частей пространства, где он лежит.

Он открывает глаза и видит один из источников звука. Тот, кто издавал характерные звуки боли, сильно ревёт и идёт в объятия. Он всё понимает. Он опять умер и попал в другое тело... И страх не исчез, нет. Он сейчас, сам не понимая, плачет — это не от возвращения в свой круг этих существ, а от страха снова умереть от сильной боли, и что это будет повторяться бесконечно, не давая жить. За окном оранжевое небо, очень жарко для тела - таких чувств он никогда не чувствовал. Тот, кто держит его в объятиях, повторяет и повторяет одно слово:

— Кариб...

«Кариб...»

Он давно сообразил и понял, что был перенесён в чужое тело, и, возможно, его имя в ком он сейчас — Кариб. Мысли о том, что он больше не хочет страдать, а хочет жить счастливо, берут верх. Он, при очередном перенесённом сознании, выбирает жить в этом теле как обычное живое существо, ведь ему тоже хочется спокойствия и меньше боли. Он выбрал жить, даже если умрёт от старости и попадёт опять в чужое тело. Он не попытается выбраться из того мира куда попал, и опять проживёт другую жизнь с другим опытом. А вернуться к своим корням он может всегда.

Продолжение следует.

Глава 1

Это было утро, в постели. Проснулся он не в своём корабле, и без тяжести в груди, он проснулся в тёплой постели дома у себя — Кариба. С того момента как он проснулся в новом мире, прошло 6 недель, 3 дня и 25 часов. Да, 25 часов. Кариб — теперь это его новое имя, после того как вышел из этого странного места, где он был, почувствовал сильную жару и очень хорошо заметил, что дни идут дольше, а тело тянет к земле очень сильно. За время, как он пришёл в себя и понял, что это тело сильное и чешуйчатое, и очень хорошо справляется с теплом, но даже так для Кариба это была духота, ведь ему было с чем сравнить.

В этом мире Кариб чувствовал, что дни идут дольше обычного, и он захотел узнать, сколько длятся целые сутки в этом мире. Первые 2–3 минуты Кариб изучал, где восток, а где запад. Зачем он это делал? Ради часов, солнечных часов с гноймоном. Если совсем просто — сделать круг на земле и в центр поставить штык, чтобы его тень показывала время. И благо на их участке было место для этого, но очень маленькое, что изучение продлилось до 3 дней, но родители были не против его увлечений, они не мешали, а лишь смотрели, как ему был интересен мир, и были рады, что их сын чем-то занимается.

Сначала Кариб поставил 5 часов, которые были от 1 до 12, и так от 1 до 17. И он не занимался только изучением времени, он так же эти три дня изучал базу языка, и каждый раз, ждя результаты, он понял, что:

— Можно заодно учить язык, пока жду.

Всё же Кариб решил проверить и человеческое время, чтобы понять, что он не ошибается и тут правда время летит дольше. Таким образом, на второй день он уже поставил 4 больших круга, и с временными метками от 1 до 18, и от 1 до 22. Тогда он понял, что время на часах уже не поспевало. И тогда на 3 день он взял среднее значение и понял, что возможное время — это от 1 до 17 или от 1 до 19.

Так он после всех исследований решил уже спросить у своей матери, но зная, что его мать не знает значений часов и какого-либо человеческого значения времени, решил спросить у мамы, сколько порций блюда, которое они ели на сегодняшний обед, они сделали бы за весь потраченный день. Спросил с очень плохим говорением и ошибками в словах. Но его мама поняла его с трудом, но поняла благодаря жестикуляции и своей логике, и мама задумалась. Взяла листок из шкафчика и вычисляла что-то.

Кариб терпеливо ждал ответа, и ответ матери был с немного неуверенностью, но с вычислениями, которые были с ошибками, ведь она закрашивала ответ, когда видела свою ошибку, и в итоге ответ был: 69 раз. Тогда Кариб понял, что день тут длится ровно 34 часа и 30 минут по человеческому времени. Он понял по 2 признакам: первое — он считал, за сколько готовится блюдо, и насчитал до 30 минут, если округлить, и он понял, что его мама бы точно взяла среднее округлённое время, чтобы решить задачу легче. Таким образом, Кариб сделал лёгкое вычисление: 69 / 2 = 34.5, узнал точное время, сколько длятся целые сутки в этом мире, и забрал листок на дальнейшие анализы языка этого мира, но уже языком математики, которую он так любит и не прочь изучить местные вычисления.

Но всё же прежде Кариб начал изучать вторую загадку этого мира: закономерность сна. По его ещё одному исследованию, после того как он узнал, сколько длятся сутки, он понял, что спит в среднем 7 часов. И тем более он в теле подростка, что делает его тело более требующим ко сну, так что он предположил, что среднее количество сна для бодрости тут — 6 часов сна, и ещё что спать в день два или три раза тут норма, ведь всей энергии на целые сутки не хватит даже у человека, а тут сутки длятся больше на 10 часов с плюсом.

Дальнейшее время Кариб то и дело изучал местный язык и говорение. Ведь ему будет очень сложно жить. Начал он с букв и простых слов, показывал на вещь перед родителями, и они говорили слово, тогда он запоминал слово и записывал в листок буквами, которые узнал. Это видели родители и с улыбкой говорили, как называется та или иная вещь, чтобы он записывал и записывал. В итоге дошло до слов вроде любви и чувств.

И он через 3 недели упорства и труда решил проверить навыки в чтении через бумагу, которую дали после того как он очнулся в этом мире. Он, читая, понял, что это была местная этакая больница, и ему приписали «Аурин». Он не понимал слова и решил пойти к родителям, показал на слово и начал просить объяснений. Родители немного сгрустнули, но всё же, жестикулируя и словами, пытались ему объяснить. Кариб, связав грусть и слова, понял, что они говорят про потерю памяти. То есть амнезия, или как теперь правильно — аурин.

Он понял, что их семья пережила потерю сына, и они были рады, что он заново жив, но он уже другой, и они не догадываются, что он уже не их сын, а другое существо с памятью. Кариб, поняв всю сложность их ситуации, вспомнил свою боль в прошлой жизни, как было скучно изучать космос, а хорошие эмоции приносил только обманчивый вид самого космоса. Кариб выбрал жить в этом мире до конца, и быть хорошим сыном для своих родителей, и сделать их счастливыми. Теперь у него путь обычного человека-семьянина, то есть уже другого существа, о котором он так мечтал и выбрал, когда проснулся в этом мире.

Кариб твёрдо выбрал быть частью этой семьи, как и быть частью этого мира, где они живут, так что начал изучать вещи, которые ему были интересны.

Самое первое, что бросалось ему в глаза даже в начале его жизни тут — это было 2 звезды на небе. Жара была от этих двух кружащихся вокруг друг друга шариков. Небо было тоже не простым: из-за того что планета ближе к этим звёздам, тут нету привычного озонового слоя, который бы защищал от ультрафиолетовых лучей. Но есть собственный слой, не дающий жарить всё до конца. Слой делал небо оранжевым, и по памяти Кариба это было из-за того, что слой состоял из метана и углекислого газа и окрашивал небо в оранжевый. Как и кажется, из-за этих лучей грунт земли стал зелёным, как и большинство вещей. В глазах этих существ есть больше спектров, что дало Карибу увидеть новые цвета мира, он был рад видеть такое и всегда мечтал увидеть другие цвета. Рассмотрев так все вещи со всех сторон, как и еду, он сел за стол.

Еда в этом мире была очень разнообразной, чем в обычном мире людей. Кариб логистически прикинул, что жарить мясо было очень легко в этом мире из-за таких больших температур, так что в древности они научились делать еду быстрее, чем люди, которые сидели и выжигали огонь. Кажется, сохранился способ готовки внизу, где давление больше и жарче, так что всё делали на полу в специальном месте. Конечно, тут были свои газовые баллоны. Кариб понимал, что это что-то странное: это ни разу не газ, а какая-то жидкость из него, ведь баллон не стоит рядом, а стоит на потолке. Оно конусное, чтобы всё содержимое могло попасть в трубку, которая ведёт в пол, и эта жидкость, кажется, для Кариба делала давление снизу более жарким и готовила еду быстрее. И Кариб, кажется, понял, что оно работает ещё и с окислителем внутри и разделением, которое держит их в разных сторонах этой конструкции конуса — вот почему тут специальные трубки как у газов. Тут всё безопасное, даже если кожа у них сильная и хорошо устойчивая к жаре. Но в жаре всё же хочется пить. Отличие воды тут в том, что она немного гуще, и всё, она вся такая же прозрачная и для питья. Всё это надо было держать в специальном холодильнике для еды, чтобы оно не испортилось и было всегда свежим.

Кариб, когда учил язык и изучал время, смотрел на холодильник странно, ведь он не знал, что это и что за механические части на управлении, как контроллер на магнитах. В итоге он понял, когда увидел его с другой стороны, другой стеклянной стороны, где была видна еда на металлических тарелках. Тогда он начал брать еду и просто игрался так с этими изогнутыми магнитами прямо к диаметрам тарелок, магнитом беря еду и ставя на место. Тогда родители заметили, как он хорошо управляется с этой штукой, и были удивлены его способностью управления этой штукой, и вспомнили игровой центр, где играют на таких контроллерах, и решили отвести его в игровой центр, чтобы их сын поиграл в игры. Кариб посчитал это идеальной возможностью увидеть их город и собрался в дорогу.

Кариб шёл с родителями по городу. Он был очень огромен, и светло-зелёными были дизайнерские окна — это как овал с рогами. Кариб не знал, кто был дизайнером этого сооружения, но этому дизайнеру точно было наплевать, будет ли видно хоть что-то, где он не закончил дело, так что он решил сделать только эту часть чистым прозрачным, а остальное заполнил зелёным стеклом. Но Кариб лишь посмеялся с этого странного решения и смотрел на то, как город был строго квадратным, как и сами дороги. Кариб смотрел на дороги и строения этого мира, он видел, что все передвижные средства, как машины, были большие и часто с дырами, чтобы было больше воздуха в машине из-за этой жары в этом мире. И они были большими и всегда выше, чем их рост, на 40 или 50 сантиметров. Обычные существа тут ростом 150–160 см, ведь гравитация влияет на рост, и Кариб понял это, потому что не заметил разницы за всё время, когда он жил в этом теле, — да, он был до этого 160 см. Не было ни одного такого передвижного средства, что были бы плоскими и находились ниже, чем грудь человека, как спорткары, ведь давление и гравитация не давали дышать. Вот почему тут «машины» всегда огромные.

Кариб пристально смотрел за тремя большими квадратами, которые прикреплены к двум столбам, которые находятся в разных частях дороги по её ширине, где-то на 3 метрах отсюда. Как Кариб понял, цвета в этом мире расцветают из-за солнц, из-за этого тут используются механические закрытия и открытия квадратов. Они работали как шлюзы, которые открывались. Когда первый квадрат открывался — это было знаком, что можно ехать, и так до третьего квадрата, который служил как жёлтый цвет в светофоре, ведь он открывался, как заметил Кариб, быстрее всех. Таким образом, это было как знак, что пора тормозить, вы не успеете, и жди, пока все квадраты обратно закроются. И так работали светофоры в их мире. Кариб ещё заметил лампочки внутри — это, как он понял, показывает эти квадраты ночью, чтобы не было аварий и были видны отсчёты. Пока за этим наблюдал Кариб, 5 раз за ним наблюдали родители. Они не мешали, давали ему изучить то, что он хотел, и просто улыбались, что их сын счастлив и хочет знать мир.

Кариб повернулся к ним, и они продолжили путь к игровому залу. По дороге внутри зданий к игровому залу Кариб увидел места, где можно поспать — те самые вторые разы сна в день. Кровать делилась на хорошие и плохие, кажется, и тут платят за роскошь, но да ладно, благо он не хотел спать. Они дошли до места, куда они и шли, тогда Кариб увидел игры с такими же контроллерами, двигающими напрямую механические магниты. Как он увидел в одной из игр, эти механические магниты были очень чувствительны к управлению. Там нужно было механически шариком управлять магнитом и довести его вниз по лабиринту, но тут было три проблемы: первая — это чувствительность, на которую ещё влияла гравитация этого мира, было сложно не двинуть этот магнит вниз, чтобы он не упал сразу на конец лабиринта и оставил шарик в проёме. Вторая — это ямы, в которых мог застрять шарик. Третья — это ловушки в виде оглушителей. Чтобы понять, почему мешали оглушители, надо понять, в чём смысл игры: надо принести шарик за очень короткое время и чтобы оно пищало. Если ты оказался в яме — считай, ты проиграл уже 3 секунды; попался на оглушитель, и шарик перестал пищать? Ты проиграл.

Таким образом, он понял смысл игры через объяснения родителей и карточки рядом с автоматом, и как в неё играли дети. И, конечно же, там был нахал, который был сильнейшим в этой игре и поставил там рекорд, и думал, что никогда его никто не превзойдёт. Кариб захотел поиграть. Ему дали на это согласие, ведь они ради этого и пришли. Сев впервые и нервничая, так же играя впервые в эту игру, Кариб проиграл по времени всем, кто играл тут, но не оглушил шарик ни разу. Но нахал смеялся над Карибом, что он никогда ему не будет ровней, хотя Кариб с ним даже не общался — этот нахал сам по себе начал разговор. Но Кариб не подал виду и начал тренировать эту игру, хотел понять. Играл он долго и потратил много попыток, пока над ним смеялся этот нахал и его друзья — ну, как говорится, какие друзья, такой и ты.

Но Кариба больше волновала еда, за это время он сильно проголодался. И родители с радостью отнесли его в местное кафе, чтобы он был сыт и рад, где Кариб увидел, что все повара идут вниз, чтобы приготовить еду. Он сразу понял: чтобы еду готовили быстрее, они шли ниже, где давление и жар, и их конусный «газовый баллон» работал бы быстрее и лучше, что давало хорошо готовить.

Кариб был огромно благодарен своим родителям, он сильно их любил и хотел жить так вечно, он интересовался всем, что тут было. Этот мир был для него самой большой загадкой и самой большой радостью.

Поев, Кариб сказал, что пойдёт ещё поиграет, а родители отпустили его с полным доверием. Кариб поблагодарил их и обнял, а потом побежал в игровой зал, где был тот нахал, смеющийся с других. Тогда с холодной головой Кариб сел за стол и начал играть, не просто играть, а вспоминать свой скилл в видеоиграх из прошлого, ведь контроллеры тут были похожими, так что он просто привыкал к управлению.

— Опять ты? Ха-ха, ты же новенький, ты никогда не дойдёшь до моего уровня игры. Тебя даже этот шарик не признает! Ха-ха!

Карибу было глубоко плевать, и он прошёл игру за меньшее время, чем у этого нахала, так что у нахала отвисла челюсть, и он не знал, что сказать, а вот Карибу было что.

— Может, ты и сильный в игре, но, думаю, тебе стоит тренироваться побольше. Да ладно, шучу. Больше перестань смеяться над другими, лучше помоги им учиться этому, тогда и будет больше друзей, правильных друзей.

Кариб ударил его по плечу и дальше пошёл осматривать игры в этом зале, а после вернулся к родителям и дальше уже домой.

После всех этих приключений Кариб уснул второй раз за день и проснулся, когда у родителей лица были нервными и страшными, как и новости из их уст и газет, которые они ему показали...

Продолжение следует.