Всего лишь игра

Всего лишь игра

«Давно надо было себя приучить никому не доверять», — подумала Лиза, в очередной раз бросив неопределённый взгляд на Сашу, который и был виноват в том, что с ними происходило. Вернее, это Саше казалось, что по взгляду нельзя было определить, что на душе у девушки, потому что он никак не мог решить, хочет его Лиза побить, или же расцеловать. Девушка же вполне определённо желала расправиться с парнем самым жестоким образом, какой только мог прийти ей в голову. Рядом топтался Гоша — лучший друг Саши, от которого было мало толку, но много шума. Хоть Лиза и винила Гошу в произошедшем гораздо меньше, всё же он поддержал своего друга, а это значило, что и его настигнет кара, как только она успокоится.

Туманная дымка, собравшаяся вокруг поезда, конца которого не было видно, с каждой секундой только сгущалась. Это действовало на нервы даже больше постоянных выкриков Гоши в стиле: «Вау! Круто! Ништяк!» или «Охренеть, ребята, вот это попадос!». Нужно было двигаться и сделать, наконец, этот проклятый первый ход, вот только кубики были в руке у Лизы, а та всё никак не могла собраться мыслями: только злилась и хотела, чтобы всё вернулось на круги своя. «Это всё кошмарный сон. Ты просто уснула, вот и всё, — думала она. — Нужно всего лишь проснуться».

Пока Лиза перебирала в голове способы выйти из сна, о которых когда-то могла прочитать в интернете, Саша осторожно подошёл к вагону поезда. Эта махина, казалось, жила своей жизнью: даже стоя на месте, каждая деталь поезда издавала какие-то звуки. Колёса гудели, обшивка скрипела, а из-под вагонов с характерным шипением вырывалась густая сизая дымка — совсем как в дурацких фильмах ужасов 80-х. Гоша продолжал бегать вокруг, всё повторяя и повторяя своё «Круто!».

Происходящее казалось Лизе сном не просто так: она твёрдо была уверена в том, что ничего подобного в жизни быть попросту не может. Субботний вечер, конец октября. Они втроём, как всегда, собрались у Саши дома, чтобы поиграть в настольные игры. «Каркассон» и «Монополия» порядком наскучили, и ребята, лениво развалившись в креслах, смотрели в экраны смартфонов в поисках чего-то нового и необычного. Когда поиски завершились ничем, Лиза с наигранным стоном высказала мысли всей компании:

— Ох, сплошной отстой! Хоть бери карты и играй в «Дурака»!

Гоша коварно ухмыльнулся:

— А вот это по-нашему! На раздевание?

Брови парня метнулись вверх, а взгляд упал на грудь девушки.

— Ага, щаз! — Лиза метнула в него подушку. — Размечтался, придурок.

Гоша, которому подушка прилетела прямо в лоб, картинно раскинулся в кресле и вывалил язык, изображая труп. Делал он это весьма убедительно, но настолько глупо, что девушка невольно рассмеялась.

Пока эти двое хоть как-то развлекались, Саша задумчиво разглядывал дедов комод, стоявший в углу комнаты. Заметив это, Гоша спросил:

— Ну ты чего? Тоже раскис? Ничего не хотите?

Саша покачал головой, а затем, понизив голос и придвинувшись чуть ближе к остальным, ответил:

— Помните, я рассказывал, как мой дед любил в молодости играть во всякие игры?

Ребята кивнули. Да, если бы не дедушка Саши, они вряд ли собирались бы в его комнате последние несколько лет после его смерти. Дело было в том, что дед Саши очень любил настольные игры и собирал их со всего света. Несколько шкафов, доверху набитых громоздкими коробками, были вывезены родителями парня на дачу, однако и без них в коллекции деда оставались весьма интересные игры, половину из которых, правда, ребята не попробовали по банальной причине: незнание иностранных языков.

— Вон там, — продолжил Саша, кивнув на старый комод, — я недавно искал что-нибудь интересное и наткнулся на одну коробку.

— И чего мы сидим?! — воодушевлённо закричал Гоша. — Айда играть!

— Да подожди! — недовольно скривившись, одёрнул друга Саша. — Мать заметила, что я разглядываю эту коробку, и сказала, что её ни в коем случае нельзя открывать. Забрала и кинула куда-то к вещам, которые они собрались везти на дачу.

— У-у, как интересно! — хихикнув, сказала Лиза. — И что, уже увезли?

Саша покачал головой:

— Нет, лежит где-то в коридоре. Может, если вы отвлечёте родителей на пять минут, я смогу...

— Ни слова больше, родной! — Гоша тут же вскочил со своего кресла, пригладил волосы, проверил дыхание. Делал это всё настолько театрально, что ребятам оставалось только закатывать глаза. — Я займусь твоей мамой!

— Вот идиот! — хором заключили Лиза и Саша.

Пять минут спустя, после того как Гоша, получив несколько наставлений от матери Саши по поводу внешнего вида, а Лиза, выслушав нудную лекцию о пространственно-временных континуумах, вернулись в комнату, на столе их уже ждала старая, потёртая коробка с выцветшей картинкой огромного поезда посередине и весьма интригующим названием: «Сибириум». Такой игры никто из них никогда не видел и ничего о ней не слышал, и причина обнаружилась как только крышка коробки была отброшена в сторону: внутри были только кубики, несколько фишек, картонная карта с отвратительным качеством печати, и маленькая книжка с правилами игры, страницы которой были просто скреплены степлером.

— Самиздат какой-то, — прокомментировал Гоша. — Какого года хоть?

— Да хрен её знает. Коробке уж точно лет пятьдесят.

Пока ребята пытались выяснить, кто, где и когда напечатал эту игру, Лиза вытащила книжицу и открыла первую страницу:

— Для того чтобы начать игру, выберите фишку и поставьте на игровое поле в клетку «Старт». Максимальное количество игроков: шесть, — прочитала она вслух.

Гоша тут же схватил фигурку солдата в противогазе и поставил на нужную клетку.

— Во! Буду вас защищать. Воин Гоша к вашим услугам!

Саша, хмыкнув, взял фигурку учёного в круглых, огромных очках, поставил рядом с солдатом Гоши и сказал:

— Тогда я маг четвёртого уровня. Фаерболы наше всё!

— А тут что, есть магия? — недоверчиво спросил Гоша. — Похоже, что это просто ботан какой-то.

— Если нет — будет! — отрезал Саша. — Лиз, выбирай.

Он протянул девушке три фигурки женских персонажей. Медик, ещё один солдат и какая-то странная полуголая женщина, выглядящая так, будто сбежала из лесов Амазонки и оказалась в чужом мире. Долго думать не пришлось: Лиза сразу же схватила её и поставила на клетку «Старт».

— Ну, чего там дальше? — нетерпеливо спросил Гоша.

Девушка хотела прочитать вслух, но, едва успев увидеть первые слова, закрыла книжицу.

— Знаете, может, всё-таки в «Дурака»? Странная игра какая-то.

— Да что там? — Гоша одним движением вырвал правила из рук Лизы и открыл на первой странице. — Все игроки должны прочитать вслух заклинание: «Пусть в жилах течёт кровь Сибириума. Пусть содрогнётся Явь, день сменится ночью, и ужас проникнет в наши сердца! Так заклинаю я, и отдаю всего себя Нави. Прими меня! Прими меня! Прими меня!».

Лиза вздрогнула, и они втроём уставились на игровое поле. Ничего не произошло.

— А дальше что? — спросил Саша.

— Ничего, — Гоша показал ему книжку. — Тут только это заклинание и все страницы пустые. Хрень какая-то.

— Может, надо всё-таки читать всем вместе? — предположил Саша.

— Точняк! Давайте!

Лиза помотала головой. Она не могла объяснить причины, но даже вид написанного на бумаге заклинания вызывал у неё странную смесь страха и желания поскорее забросить коробку с игрой подальше.

— Я пас, — ответила она. — Не хочу я читать заклинания.

— Ну Лиза! Хватит обламывать! Мы весь вечер пытаемся хоть во что-то поиграть. Смотри, круто же!

Девушка ещё раз мотнула головой и скрестила руки на груди:

— Хотите — играйте вдвоём. Я не буду!

— Лиз, ну как мы без тебя? — Саша, улыбнувшись, положил ей руку на плечо. — Мы ведь всегда играем втроём. Гляди, какая у тебя крутая фигурка! Давай попробуем?

— Точно! — кивнул Гоша. — Раз взялись, надо пробовать. Да чего будет-то? Подумаешь — заклинание. Что мы, в той же дэ-эн-дэ заклинаний не читали?

— Не знаю, ребята, у меня просто странное предчувствие, — попыталась объяснить Лиза. — Не хочется, и всё тут.

Парни застонали. Уставились на неё оленьими глазами и сложили ладони, умоляя присоединиться.

— Ладно! Придурки... Если что случится — это на вашей совести, понятно?!

— Отлично! — не обращая внимания на угрозы, ответил Саша. — Ну, давайте!

Ребята уселись вокруг столика, на котором небольшая выцветшая карта с тремя фигурками ждала того самого заклинания.

— Пусть в жилах течёт кровь Сибириума, — начали они хором. — Пусть содрогнётся Явь, день сменится ночью, и ужас проникнет в наши сердца! Так заклинаю я, и отдаю всего себя Нави. Прими меня! Прими меня! Прими меня!

— И что, всё? — спросил Саша, когда ничего не произошло.

— Хрен его... глядите! — Гоша показал книжицу.

На странице, сразу после заклинания, проступили чернила. Надпись, явно сделанная чьей-то рукой, гласила: «Глупо. Теперь держитесь».

А в следующую секунду мир закрутился. Пол ушёл из-под ног, и ребята полетели куда-то вниз. Ветер свистел в ушах, и Лиза слышала только отдалённые крики Гоши и вопли Саши. Она почувствовала, как становится холоднее. Мир исчез, вокруг всё стало серым, смазанным. Желудок сжался, как бывает, когда падаешь. Ещё один миг — и они втроём очутились на твёрдой бетонной плите. Окружение начало приобретать очертания, цвета. Тусклые, холодные, и всё же вполне реальные.

— Охренеть! — заорал Гоша, уставившись на поезд, возникший перед ними.

«Станция Тайга — Распределительная», — гласила табличка, установленная в начале платформы.

— Охренеть! — ещё раз закричал Гоша, подскочив к Лизе.

Девушка, наконец, поняла, что он удивлён не только их внезапному перемещению, но и тому, как они выглядят. На Гоше была солдатская форма без опознавательных знаков. Старая, потёртая, местами даже дырявая. На поясе болтался противогаз без фильтра, а за спиной — винтовка образца Второй мировой. Лиза проследила за взглядом парня и опустила глаза.

— Господи! Не пялься, придурок!

Одежды на девушке почти не было. Набедренная повязка, странные ботинки и кусок ткани, едва обтягивающий грудь.

— Слюни подбери, Гошан, — расхохотался Саша, подошедший поближе. Серый халат, круглые очки, кожаная сумка через плечо. Тот самый учёный.

Поезд отдал первый свисток. Где-то в тумане, клубящемся вокруг, послышался женский крик:

— Пассажирам занять свои места! Поезд тронется через пять минут!

— Какого дьявола?! — выкрикнула Лиза. — Что за чертовщина?

— Джуманджи! — расхохотавшись, ответил Гоша.

— Чего?

— Ну, Джуманджи! Помните, фильм такой был? Там тоже попали внутрь игры.

Саша и Лиза переглянулись. И правда, такой фильм они прекрасно знали. Как и «Затура», где случилось абсолютно то же самое.

— Нет, нет, нет! Так не пойдёт, — запротестовала девушка. — Как вернуться домой? Я хочу обратно!

— Думаю, как и в кино, — ответил Саша. — Нужно доиграть до конца.

Гоша в этот момент развернул книжку с правилами, которую выудил из кармана.

— Глядите!

Он показал страницу ребятам. Заклинание исчезло, и на его месте появились новые слова: «Первый ход. Играет Лиза. Бросай кубики и узнай, что делать дальше».

С этого самого момента Лиза вертела в руках кубики, Гоша бегал вокруг, восторгаясь происходящим, а Саша подошёл к поезду поближе. Прозвучал второй свисток, и женский крик вывел девушку из оцепенения: «Поезд отправляется через минуту!».

— Чёрт с вами!

Лиза присела на корточки и бросила кости. Абсолютно пустые грани ударились о бетонное покрытие платформы, сделали несколько оборотов и остановились. Гоша тут же подскочил поближе:

— Ну, чего там?

Девушка вгляделась в результат броска. На одном кубике появилось слово «Сядь», на другом — «Поезд».

— Сядь поезд? Сядь в поезд? — недоумённо спросил Гоша.

— Похоже, что да. Нужно сесть в поезд, — ответил Саша, услышавший стук кубиков по бетону и подошедший поближе.

Поезд отдал третий свисток. Состав медленно тронулся и двинулся вперёд.

— Мать твою! Бегом! — закричал Гоша и рванул в сторону открытой двери вагона, будто дожидающейся, когда ребята, наконец, решат войти внутрь.

— Давай! — Саша схватил Лизу за руку, и они побежали за Гошей.

Поезд двигался очень медленно. Как бы ни было девушке страшно, свалиться в пространство между железной махиной и платформой было попросту невозможно. Довольно быстро они втроём оказались в тамбуре: таком же старом и обшарпанном, как и всё вокруг. От внутреннего убранства вагона их теперь отделяли только закрытые двери и... громадная фигура, стоявшая перед ними.

— Мои хорошие, — томный голос заставил всех троих вздрогнуть. — Добро пожаловать на «Сибириум-экспресс»! Предъявите ваши билеты.

Фигура опустилась, и ребята, разглядев её лицо, одновременно закричали от страха. А поезд начал набирать скорость, раскачиваясь на ходу.

— А-а-а! — закричал Гоша.

— А-а-а! — закричала Лиза.

— А-а-а! — закричал Саша.

Фигура склонилась, показав ребятам своё лицо. Вполне обыкновенное лицо старухи с крючковатым носом и ехидной улыбкой. Единственное, что могло смутить случайного встречного, так это то, что один из ярких зелёных глаз бы явно стеклянным. Сперва старушка казалась высокой и занимала чуть ли не всё пространство от пола до потолка, мерно покачиваясь в такт поезду. Когда же она наклонилась, вся это иллюзия тут же пропала: сгорбленное тело едва ли доставало ребятам до груди, а вот голова на тонкой и длинной подвижной шее крутилась из стороны в сторону, чтобы зрячий глаз мог разглядеть безбилетников.

— Чего орёте? Контролёров никогда не видели?

Гоша, который первым и спровоцировал всеобщий крик, сдёрнул с себя автомат, всё это время болтавшийся за спиной, и отбросил в угол тамбура.

— Жжётся! Зараза, вся спина горит!

— Придурок! — Лиза отвесила ему подзатыльник. — Я из-за тебя перепугалась!

Саша, который тоже испытал жуткое жжение, сорвал с лица очки и бросил к автомату. На лице отпечаталась оправа. — Вот же! Что, блин, вообще происходит?! — возмущённо выкрикнул он.

Гоша, увидев лицо друга, тут же забыл о собственной боли и расхохотался.

— А, это, — подала голос старушка. — Так ведь написано же, — она постучала пальцем по плакату, наклеенному на стене тамбура. — Железо провозить строго запрещено. А вот тут, мелким шрифтом, видите? Безбилетникам...

— Смерть, — закончила Лиза, проследив за пальцем контролёрши.

— С-с-смерть? Это как так? Вот так сразу? — Гоша, оставшийся без оружия, вмиг побледнел.

— С-с-смерть с-с-сынок, — передразнила старушка. — Да ты не переживай. Там не так уж и плохо, — она показала пальцем вниз.

— Там? — Саша повторил жест. — А чего не там? — поднял палец вверх, указывая на потолок.

Старушка рассмеялась:

— Да кто ж вас, олухов, туда пустит? Э, нет, для безбилетников отдельное царство. Ну что, выворачиваем карманы, предъявляем билетики!

Она сделала шаг вперёд, оказавшись лицом к лицу с Лизой, которая нервно сглотнула.

— У тебя, поди, даже карманов нет, — старуха скользнула взглядом по тряпкам, которые едва прикрывали тело девушки. — А ты? — она повернулась к Саше, который потирал обожжённую переносицу.

— А чего я? — Саша отступил на шаг, наткнувшись спиной на двери вагона. — Чего сразу я?

— В сумке посмотри, чего... Что за дети пошли, в самом деле!

— А... да, сейчас.

Саша залез в сумку, болтавшуюся на плече, и принялся шарить рукой с таким видом, будто искал настоящий клад. Его брови то поднимались, то опускались, забавно собирая кожу над переносицей гармошкой. Наконец, после того, как старушка громко вздохнула, выудил картонное игровое поле.

— Опа, — сказал Гоша. — Мы же всё ещё в игре!

Лиза посмотрела на руку, в которой всё это время держала кубики. Слова «Сядь» и «Поезд» исчезли, и грани вновь стали абсолютно чёрными. Старушка снова вздохнула, обратив на себя внимание троицы. Когда за этим вздохом ничего не последовало, Саша сказал:

— Гошан! Глянь, что там дальше в правилах?

— Сейчас, — Гоша вытащил из кармана шинели книжицу. — Так, ага, вот! Группа передвинула на клетку «Поезд». Для проезда придётся заплатить.

— И что, всё? — недоверчиво спросила Лиза.

— Всё, — Гоша показал ребятам страницу.

Старушка, всё это время молча наблюдавшая за ними, опять вздохнула, в этот раз протяжно и громко, чтобы на неё точно обратили внимание.

— Ну, чего вам?! — недовольно спросила девушка.

— Чего мне? — бабка от такой наглости начала хватать ртом воздух, лицо покрылось красными пятнами, а уши загорелись, как новогодняя ёлка. — Да ты... да вы... Обнаглели совсем! Это ты как с бабушкой разговариваешь? С контролёром! Сели на поезд, понимаешь, стоят тут, нагло едут, билетов нема, оплачивать не хотят, это где такое видано? Да в наше время...

— Так вы про оплату даже ничего не сказали! — возмутился Саша. — Сразу туда, сюда, угрозы какие-то!

— Вот молодёжь! — горестно вздохнула бабка. — Всё им расскажи да покажи. Сами ни до чего додуматься не могут.

— Господи Боже, да сколько можно? — взмолилась Лиза. — Скажите уже, наконец, что вам нужно?

— А не надо вот бога вашего упоминать. Не его это вотчина, — ответила старуха. — Здесь правят совсем другие...

— Так, всё, надоело, — Гоша легонько отпихнул бабку, отчего та ещё больше начала возмущаться, но ребята уже не обращали на неё никакого внимания.

Он подошёл к Саше и Лизе, положил руки им на плечи, и, наклонившись, чтобы их не было слышно, прошептал:

— Короче, мы ведь в игре, так?

— Ну, так, — кивнул Саша.

— Ну вот, сдаётся мне, что бабка нам ничего не сделает, пока мы не сходим. Типа, можно тут до скончания веков торчать — она будет нудеть, но нам ничего не грозит.

— Похоже на то, — согласилась Лиза. — Вот только дальше-то идти как-то надо. Я не хочу тут сидеть, да и холодно, — она поёжилась, прикрывая руками голый живот.

— Ой! Так это, — Гоша скинул шинель и протянул девушке, — держи. Как бы я ни хотел, чтобы ты оставалась в таком виде, не хватало ещё замёрзнуть.

— Вот дурак, — прокомментировала Лиза, но шинель взяла. Тяжёлая ткань опустилась на плечи, и теперь девушка выглядела так, как будто сорвалась с кровати в момент боя и уже готовилась вступить в схватку с невидимым врагом.

— Огонь, — улыбнувшись, сказал Саша.

Лиза покачала головой. «Ой идиоты», — пронеслось у неё в голове. Старуха, всё это время бубнившая что-то себе под нос, наконец замолчала. В тамбуре вдруг стало тихо, как будто реплики закончились, и игра встала на паузу. Тишину нарушало только мерное постукивание колёс, но и оно было таким приглушённым, что ребята едва замечали его.

— И что теперь? — спросила Лиза.

— Ну, думаю вот что, — Гоша отстранился, повернулся к старухе и спросил:

— Уважаемая, так чем платить за билеты?

Та сразу же оживилась:

— Вот, молодёжь! Денег нет, ничего нет...

— Да-да, мы это всё уже слышали, — встрял Саша. — Говорите уже, что вам нужно?

Старуха прищурилась, вгляделась в лица ребят. Затем ухмыльнулась и ответила:

— Готовы то есть. Что ж, скажем ты, — она показала скрюченным пальцем на Гошу, — заплатишь своим молчанием до конца пути. А ты, — палец уткнулся в Сашу, — всё это время будешь танцевать. И только попробуй остановиться!

— А я? — тихо спросила Лиза.

— А ты, — старушка хищно облизнулась, — будешь стихами говорить! Чтоб в рифму и красиво!

— Бред какой, — начал было Гоша, но старуха тут же ткнула пальцем ему в губы.

— Не-а. Молчи, родной. Ещё слово и всё — смерть. Ну, чего встал? — она повернулась к Саше. — Танцуй, золотце! Танцуй!

Саша, вздохнув, принялся пританцовывать. Медленно поднимал и опускал ноги, крутил руками.

— Ай, молодец! Активнее, активнее!

Заливисто рассмеявшись, она захлопала в ладоши.

— Ну а ты? Давай, так, чтоб проняло! — взгляд упёрся в Лизу.

Замявшись, девушка прочистила горло и начала:

— Кабы я была царица, говорит одна девица, то на весь крещёный мир, приготовила б я пир!

Старушка фыркнула:

— Глупость какая. Мир крещёный, ишь. Ладно, хотя бы в рифму. Идите, гости дорогие. Но если нарушите соглашение до конца пути — знайте, живыми с поезда не сойдёте.

Она развернулась и распахнула двери, ведущие внутрь вагона. Саша, кивнув, прошёл внутрь, продолжая дрыгать ногами. Гоша молча вошёл за ним, а Лиза напоследок продекламировала:

— Ох и вредная старуха, но сбежали мы — вот пруха!

— Ах ты мелкая...

Контролёрша не успела договорить: двери закрылись как только Лиза оказалась внутри вагона. Не успели ребята отойти от того, что приключилось в тамбуре, как новые впечатления тут же накрыли с головой: вагон уходил вдаль, конца и края его не было видно. Вдоль вагона располагались мягкие парные сиденья, почти все занятые пассажирами. Но даже не бесконечность вагона казалось странной, а то, что под потолком летали тыквы с вырезанными в них страшными мордами и свечками внутри. На стенах висела паутина, по которой ползали жирные пауки, а пол был выложен плиткой.

— Да уж, — пританцовывая, сказал Саша, — хорошеют поезда при Собянине.

Гоша хохотнул в себя, но рта не раскрыл. Заметив три свободных места, он кивнул ребятам, и первым двинулся к ним. Четвёртое было занято улыбчивым мужчиной со странно бледной кожей, одетым как вампир из глупых фильмов о графе Дракуле. Как только Гоша плюхнулся на мягкое сиденье, мужчина тут же заговорил:

— Какие приятные гости! Гляжу, вы прошли мимо Яги. Какие молодцы!

— Мимо кого? — Саша, которому пришлось постоянно вертеть руками, недоумённо взглянул на двери, ведущие в тамбур.

— Ягинишна наша, да. Последний рубеж между миром мёртвых и живых держит. Билетики проверяет. А вы, молодой человек, немой?

Гоша покачал головой.

— Говорить ему нельзя. Пусть молчит, отвечу я, — с чувством произнесла Лиза.

— Восхитительно! Прелестно! — мужчина похлопал в ладоши. — Гляжу, с каждого плату взяла. Теперь наш черёд!

Он продолжал улыбаться, но от этой улыбки внутри у ребят всё похолодело.

— Ваш? Это в каком смысле?

Взгляд Саши скользнул по пассажирам. Те, что сидели к ним лицом, уставились на троицу, другие же по одному поворачивались.

— Пипец... попали, — тихо сказал парень.

Вагон был полон разных тварей, которых ребята сперва даже и не заметили. Скелеты, упыри, оборотни, люди с тыквенными головами, какие-то колдуны и ведьмы, и прочие персонажи страшных историй. Сглотнув, Лиза выдала:

— Говорила вам, не надо, не играйте вы в игру. Вы ответили что надо — вас прибью, коль не умру.

Мужчина в костюме Дракулы умилённо улыбнулся, обнажив длинные клыки. Гоша рядом тихо заскулил. Поезд дёрнулся и начал останавливаться, а голос по внутренней связи сказал: «Поезд прибудет на станцию через пять минут. Просьба заранее подготовиться к выходу. Стоянка две минуты». И в этот момент в вагоне отключился свет.

* * *

Когда свет отключился, Лиза едва поборола желание закричать. Всё оказалось не так уж и плохо: свечи в тыквах под потолком продолжали гореть, заставляя углубившиеся тени пританцовывать на стенах раскачивающегося на ходу вагона. Сам факт отключения электричества смутил, но не более: пассажиров, которые откровенно пялились на ребят, было прекрасно видно. Как и сидящего рядом с Гошей вампира, улыбка которого стала ещё более зловещей. Гоша продолжал скулить, не решаясь заговорить, Саша — дрыгать руками и ногами, изображая какую-то смесь тектоника и индийских танцев.

— И что теперь? — спросил Саша.

— Не имею я поняти-я, вот такая вот... кхм, окази-я, — запнувшись, ответила Лиза.

— Милочка, ну что же вы! — подал голос вампир. — Рифмы были так прекрасны, право! Я сказать хотел лишь только — браво! Вам осталось ехать пять минут, постарайтесь же, иначе вас убьют!

Лиза, которая не сводила глаз с пассажиров, покраснела. Какой-то дохлый кровосос будет учить её, как рифмовать?!

— Вы, зубастый, завалите... если без клыков остаться не хотите! — огрызнулась она, заставив Сашу рассмеяться.

Вампиру, однако, такой ответ не понравился, и он возмущённо надул грудь, собираясь продолжить этот своеобразный баттл, но Саша тут же остановил его жестом.

— Гошан, давай правила, посмотрим, что делать дальше. Мы же всё ещё играем, помните?

Ребята кивнули, а вампир фыркнул и отвернулся к окну, за которым ничего, кроме проклятой сизой дымки, не было видно. Гоша протянул другу книжицу и, удостоверившись, что клыкастый монстр больше не обращает на него внимания, расслабленно выдохнул. Улыбнулся, показал на соседа и покрутил пальцем у виска. Саша, продолжая дрыгать конечностями, хохотнул. Сложил из пальцев крест и направил на вампира, заставив давиться смехом и Гошу.

— Читай скорее, твою мать, я не хочу тут умирать! — Лиза, которой хотелось побыстрее выбраться из этого поезда, нетерпеливо толкнула Сашу, прервав этот безмолвный обмен шуточками.

— Да, прости. Так, что тут у нас? Ходит Гоша. Придумай, как выбраться из поезда, или бросай кубики.

Гоша округлил глаза и ткнул пальцем себя в грудь.

— Да-да, написано, что ход твой. Кубы будешь кидать?

Лиза протянула другу кубики, которые всё это время крепко сжимала в руке. Парень поморщился, но взял их. Подул, надеясь на лучший результат, а затем бросил на пол между сиденьями. Кости, ударившись друг о друга, сделали несколько оборотов и остановились чёрными пустыми гранями кверху. На одном кубе медленно проступило слово «Стоп», а на втором — «Кран».

— Стоп-кран? — Саша недоверчиво поглядел на результат. — И что нам, выходить в эту гадость? — он махнул рукой на окно, за которым по-прежнему совершенно ничего не было видно.

Гоша пожал плечами и кивнул. Ребята принялись шарить глазами по вагону, натыкаясь на злобные взгляды необычных пассажиров. Оборотень, сидевший ближе всех, то и дело облизывался, пуская слюни себе на колени, а старая ведьма с огромной бородавкой на носу злобно хихикала, потирая морщинистые руки. Чуть дальше сидело пугало, задумчиво выдирая из мешка на голове соломинку за соломинкой, а скелет, занявший место напротив, водил костяшками пальцев по собственным рёбрам, словно играл на воображаемом музыкальном инструменте. Лиза поёжилась: слишком уж хищными были эти взгляды, направленные на них. Саша поднялся со своего места и принялся вертеть головой в поисках стоп-крана.

— Видишь что-нибудь, Сашок? Где нам дёрнуть этот рычажок? — спросила Лиза, заставив Гошу закряхтеть от еле сдерживаемого желания рассмеяться.

Девушка пнула друга, и тот застонал.

— Вижу! — закричал Саша, показывая пальцем куда-то на сиденья впереди. — Вон, на стене, между троллем и... я понятия не имею, кто это.

Лиза проследила за его рукой и увидела огромного тролля, занимавшего два места и головой упирающегося в потолок, при этом жир с его боков свисал аж до самого пола. Голова размером с телевизор была повёрнута к ним, сальные волосы прикрывали обнажённое тело, а толстая нижняя губа, оттопыренная в сторону, обнажала ряд кривых зубов, между которых что-то застряло. Напротив него сидела маленькая девочка с кукольным лицом, и Лизе показалось, что она по-настоящему фарфоровая: кожа была гладкой и блестящей, а лицо казалось нарисованным красками. Тролль, растянув губы в улыбке, поднял руку и поманил их пальцем к себе.

— Что-то мне не хочется туда идти... Саша, не желаешь оказаться впереди? — спросила Лиза, с отвращением разглядывая жирную тушу.

— Да как-то, если честно, не очень, — помотал головой парень, выписывая круги руками. — Надо, да?

Между троллем и ребятами было не так много пар сидений, но все монстры, которые сидели на них, активно закивали головами, отвечая на его вопрос.

— Вот же зараза. Может, вместе?

— Ты иди, я за тобой. Не волнуйся, мой герой, — улыбнувшись, ответила Лиза.

Саша показал ей язык и сделал неуверенный шаг вперёд.

— А-а-а! — крик Гоши заставил обоих развернуться.

Парень вскочил со своего места и тут же оказался рядом с ними, зажимая рукой шею. Вампир остался на месте, но Лиза заметила, как по его подбородку течёт струйка крови.

— Ты чего орёшь, придурок! — Саша, у которого сердце едва не выпрыгнуло из груди, уставился на Гошу. — Тебе же нельзя говорить!

— Укусил, падла! — Гоша, чуть ли не плача, оторвал руку от шеи и показал ребятам две маленькие красные точки. — Скотина, паскуда, укусил! Блин, чего делать теперь?

— Молодой человек, — обиженно отозвался вампир, — зачем так обзываться? Я никакая не скотина!

— Пошёл ты, блин! Сволочь заразная! Ребята, мне конец, — Гоша, казалось, сейчас разрыдается. — Я теперь стану таким же дохлым вонючим трупом и буду сосать чью-то кровь...

— Эй, никакой я не заразный! Вы, наверное, начитались каких-то глупых книжек. От моего укуса нельзя стать вампиром, что за вздор?!

— Да пошёл ты! Блин, как же больно! Всё тело горит, я умираю, умираю!

Гоша, всхлипывая, подошёл к Лизе и уткнулся носом ей в грудь. Девушка почувствовала, что слёзы парня были вполне настоящими, и смогла поближе рассмотреть укус. Две маленькие красные точки уже затянулись, оставшись всего лишь двумя маленькими пятнышками.

— Я вас уверяю — ничего не случится! Подумаешь, немного крови взял, все мы люди, и всем нам хочется есть. А с вами, молодой человек, всё будет хорошо уже через пару минут, — вампир оскорблённо вытер кровь с подбородка и отвернулся к окну.

— Да, теперь-то, наверное, будет, — приглушённый голос Гоши, какой-то слишком уж довольный, донёсся до Лизы.

— Ах ты засранец! — девушка оттолкнула друга и пнула под коленку. — Совсем охренел?!

— Прости, — потирая ушибленное колено, ответил Гоша. — Они такие красивые, не смог удержаться.

— Ребята! — позвал Саша.

— Если ты ещё раз меня полапаешь, я за себя не отвечаю! — не унималась Лиза.

— Ребята! — уже громче крикнул Саша, обращая на себя внимание.

— Ну что?! — хором ответили друзья и повернулись к нему.

Саша, перестав пританцовывать, указывал куда-то вперёд, в глубину уходящего вдаль вагона. Лиза и Гоша посмотрели туда и увидели, почему лицо их друга вдруг стало таким бледным. Фигура в чёрном балахоне медленно приближалась к ним. Из-под ткани торчала костлявая рука, крепко сжимавшая огромную сверкающую косу.

— Нарушителям — смерть! — приоткрыв двери тамбура, закричала сзади старушка-контролёр.

Пассажиры одновременно поднялись со своих сидений и хором провозгласили:

— Смерть!

Фигура продолжала приближаться.

— Гоша, хватай кубики! — закричал Саша, запихивая книжицу с правилами в сумку. — Лиза, бегом!

Он тут же сорвался с места и побежал к троллю, который, встав с места, сложился в три погибели и теперь склонялся над фарфоровой куклой, закрывая своими телесами доступ к стоп-крану.

— Охренеть! — выкрикнул Гоша, схватил кубы и бросился за другом.

Лиза, не желая оставаться рядом с вампиром, побежала за ними, выкрикивая на ходу:

— Ты посмотри на эту тварь! Как там добраться до рычага?

— Да вот так! — ответил Саша и с разбега врезался прямо в жирное нависающее тело.

Тролль гулко рассмеялся, противным звенящим смехом залилась и кукольная девочка.

— Саня, давай! Она уже рядом! — Гоша толкал друга, надеясь помочь ему протолкнуться через жирное тело тролля.

— Кусь! — сказала девочка с нарисованным лицом.

— Чего? — недоумённо спросил Гоша и тут же заорал.

Рот девочки раскрылся, обнажив десятки маленьких и острых, как иголки, зубов. Она набросилась на Гошу, вцепившись ему в руку. Тролль захохотал, всей массой навалившись на Сашу, который просто исчез в его складках.

— А ты куда собралась? — хриплый голос заставил Лизу отвлечься от происходящего и повернуть голову к его хозяину.

Волчий нос уткнулся в её щеку, запахло слюнями. Мохнатые руки тут же схватили девушку и потянули на себя.

— Ух, люблю девчонок! Они такие мясистые, такие вкусненькие! — зарычал оборотень.

— Отвали, псина извращенская! — девушка принялась колотить мохнатого, пытаясь вырваться.

Фигура всё продолжала приближаться. Вместе с ней двигались и другие твари, окружая ребят. Скелеты, зомби, ведьмы, пугало, пустые доспехи — все они подбирались всё ближе и ближе.

— Саша! Рычаг! Дёрни рычаг! — взмолилась Лиза, уворачиваясь от влажного длинного языка.

Кто-то сорвал с неё шинель, оставив в грязных рваных тряпках, толку от которых было мало.

— Пусти, пусти! — Гоша крутился на месте, пытаясь сбросить с себя девочку, и та не смогла удержаться: оторвала зубы от руки и, отлетев, врезалась прямо в скелета, подбирающегося всё ближе.

Фарфор со звоном разбился, ударившись и костлявое тело, и старые кости, не ожидавшие такого грубого обращения, с грохотом рассыпались по полу, заставив наступившего на них зомби упасть. Тролль продолжал хохотать, двигая необъятным пузом.

— Быстрее! — закричала Лиза, увидев, как фигура в балахоне медленно переступает через разбитый фарфор и груду костей, и заносит косу прямо над головой Гоши.

С ужасающим лязгом вагон вдруг дёрнулся, заставив всех повалиться на сиденья. Не удержался и оборотень: потянул за собой девушку и тут же получил лбом прямо в мягкий длинный нос, тихо заскулив. Проехав ещё чуть-чуть, поезд остановился, и все твари замерли, слушая голос, доносившийся из колонок:

— Станция «Октябрьская». Стоянка две минуты, просьба не задерживаться.

— Тьфу, ты, — послышался голос Яги. — Успел-таки, гад такой.

— А ну, слезь, чудовище! — послышался голос Саши. — Пузо прибери, блин!

Тролль вздохнул и приподнял живот, высвобождая парня. Саша, с совершенно ошалевшими глазами, выбрался в проход и шумно хватал ртом воздух.

— Жесть какая, — потирая укушенную руку, сказал Гоша. — Ты как, брат?

Саша поднял большой палец вверх и закашлялся.

— Что, съели? Пошли вы! — Гоша потряс кулаком перед лицом у фигуры в балахоне, которая уже опустила косу и просто глядела них, совершенно не двигаясь.

Глухой голос донёсся из-под капюшона:

— Ваша остановка. Всего хорошего.

Дважды повторять не пришлось: ребята тут же выскочили в тамбур, удостоившись злобного взгляда старухи, и выпрыгнули на тихую туманную платформу. «Октябрьская», — гласила табличка прямо у спуска с платформы, переходящего в широкую протоптанную тропинку. Из-за тумана невозможно было разобрать, куда она ведёт: проглядывались только редкие деревья и кустарники. Машинист, отдав свисток, тронул поезд вперёд. Всего секунда — и он растворился в дымке, оставив ребят в тишине. Лизе тут же стало зябко, и она пожалела, что не нашла того, кто сдёрнул с неё шинель перед тем, как покинуть вагон.

— Замёрзла? — заботливо спросил Гоша, тут же оказавшийся рядом. — Хочешь, согрею? — брови метнулись вверх.

— Отвали уже! Достал, — Лиза махнула на друга рукой и подошла к Саше. — Что дальше делать?

— Ну, — Саша вытащил из сумки книжку правил, — похоже, что просто идти дальше. Станция «Октябрьская», — прочитал он. — Построена неподалёку от посёлка «Пятьдесят лет Октября». Ход Саши. Пройдите через посёлок.

— А что там на карте? — встрял Гоша.

— На карте? — не поняла Лиза.

— Ну да, в сумке же карта ещё! Надо же глянуть, далеко ли мы продвинулись!

— Точно, — Саша ударил себя по лбу. — Совсем из головы вылетело!

Он вытащил из сумки кусок картона, на котором были отмечены клетки игрового поля. Фигурок не было: вместо них в одну из клеток просто были впечатаны имена ребят: «Гоша», «Саша», и «Лиза». Все они сейчас находились на третьей от старта клетке под названием «Посёлок».

— Раз, два, три, четыре, — вслух посчитал Гоша, — Шесть! Всего шесть клеток и финал. Считай, уже половину игры прошли!

— Дурацкая игра, — недовольно буркнула Лиза. — Говорила вам: не надо играть. Нет, надо было обязательно читать это заклинание, тьфу!

Саша и Гоша одновременно вздохнули. Они и сами уже не были рады тому, что очутились внутри этой игры. У Гоши всё болело: и после укуса вампира, и после острых зубов фарфоровой девочки. Ноги, отбитые Лизой, гудели. А Саша и вовсе до сих пор не мог отдышаться, едва не оказавшись задушенным огромным жирным троллем.

— Ладно, пойдём. Может, одежду какую-то найдём, хоть согреешься, — сказал Саша и пошёл к тропе.

Ребята, недолго думая, последовали за ним. Посёлок показался сразу за поворотом. Туман рассеялся, открыв ребятам вид на четырёхэтажные хрущёвки, стоящие друг за другом в окружении леса. Дома располагались слева и справа, отдавая в центре поселения место одноэтажному дому культуры, над которым гордо развевался поблёкший флаг СССР. Лизе сперва показалось, что здесь нет ни единой души, но когда Гоша крикнул: «Глядите!», и показал на окна одного из домов, она заметила внутри слабый дрожащий свет, будто от свечи. Ребята двинулись дальше, боязливо оглядываясь в ожидании какого-нибудь подвоха, и, подойдя поближе к ДК, одновременно вздрогнули, когда массивная входная дверь здания приоткрылась, и из-за него выглянула невысокая фигурка, явно принадлежащая ребёнку. Он помахал ребятам и скрылся внутри, оставив дверь открытой.

— Чего-то мне не хочется туда идти, — проворчал Гоша. — Может, того, дальше пойдём?

— В правилах сказано пройти через посёлок, надо идти, — уверенно отрезал Саша.

— Вот именно! Пройти через, а не заходить куда-то, — возразил Гоша.

— Хватит спорить, — вклинилась в разговор Лиза. — Давайте уже сделаем то, чего эта проклятая игра хочет, и быстрее выберемся отсюда. Идёмте же!

Она уверенно пошла вперёд, на самом деле желая лишь поскорее оказаться в тёплом помещении. «Дёрнул чёрт выбрать амазонку. Чего другую фигурку не взяла?», — крутилось у девушки в голове.

— Лиза, подожди! — ребята, заметно отставшие, догнали её прямо перед самыми дверьми.

Девушка осторожно заглянула внутрь. Светло, чисто. Так, будто здание только недавно построили и готовились принимать гостей.

— Где этот маленький засранец? Не дай Бог, выскочит откуда-нибудь, я за себя не отвечаю! — пробубнил Гоша, вошедший следом.

Из установленной под потолком колонки бодрый голос провозгласил:

— Добро пожаловать, дорогие гости! Представление вот-вот начнётся, просьба пройти в актовый зал и занять места! Саша, который как раз смотрел на табличку «Актовый зал», установленную над одной из внутренних дверей, двинулся к ней.

— Погоди, — остановил друга Гоша. — Может, кубики бросим?

Саша на мгновение задумался, затем покачал головой:

— Нет, оставь. Когда худо будет, тогда брошу.

Оказавшись перед дверью, Саша только вопросительно посмотрел на друзей, ожидая подтверждения, и когда Лиза с Гошей согласно закивали, распахнул её. Внутри было так же светло, как и в вестибюле, но странным им показалось совершенно другое: зал был пуст. Ни одно из мест не было занято, сцена — закрыта тяжёлыми кулисами, однако музыка, заигравшая в колонках по углам помещения, указывала на то, что кто-то, кроме ребят, в здании точно есть. Желая подыграть, они медленно опустились в ближайшие кресла. Музыка тут же затихла, а кулисы начали медленно разъезжаться в стороны. Когда свет отключился, Лиза едва поборола желание закричать.

А вот Гоша не сдержался. Заорал так, что аж окна в зале задребезжали, правда, тут же заткнулся, поймав недоумевающие взгляды друзей. Как и в поезде, после отключения света в помещении всё ещё было достаточно светло: луч прожектора упал на сцену, которая оставалась пустой. Из динамиков полилась классика: завыли скрипки, ухнул контрабас, мерно, будто отсчитывая секунды, зашагали клавиши рояля.

— Вашему вниманию представляется умопомрачительное шоу «Фокус-покус»! — перебивая музыку, сказал невидимый ведущий.

Саша поёрзал на стуле и толкнул Лизу в бок:

— Смотри!

Девушка уже и без его подсказки всё увидела: на местах один за одним начали появляться дети. Они возникали из ниоткуда, будто сам воздух ткал их в пространстве. Зал довольно быстро заполнился, и даже места рядом с ребятами оказались заняты. Гоша нервно хохотнул, когда ребёнок, появившийся рядом с ним, повернулся и показал своё лицо: застывшая восковая маска с растянутой от уха до уха улыбкой. Мальчик медленно повернул голову обратно к сцене.

— Кажется, надо валить отсюда, — шёпотом сказал Гоша.

Друзья кивнули, и Саша начал медленно подниматься со своего места.

— Встречайте! Великий маг и волшебник: Неназванный!

Ребята замерли. Из-за кулис вальяжной походкой вышел мужчина во фраке и с колпаком на голове. В руках была зажата трость, а лицо — всё та же восковая маска. Дети одновременно захлопали, наполнив зал звенящими звуками. Ребята застыли, так и не успев встать: Неназванный дождался, когда дети успокоятся, несколько раз поклонился и начал представление. В абсолютной тишине, которую нарушала лишь тихая классика, льющаяся из колонок актового зала, фокусник превратил трость в букет. Затем принялся доставать из кармана нескончаемую связку цветных платков. Надул воздушный шарик, в считаные секунды слепил из него собачку. Снял колпак и выудил оттуда кролика. Пошарил в кармане, сделал несколько движений свободной рукой, вытащил из кармана белого голубя и подбросил вверх. Птица подлетела и камнем рухнула вниз без единого движения. Голубь был мёртв. Дети расхохотались и принялись аплодировать.

— Охренеть можно, — прокомментировал Гоша. — Всё, валим отсюда!

Лиза и Саша кивнули и тут же вскочили со своих мест, обратив на себя внимание сидящих рядом детей. Восковые лица с застывшими улыбками повернулись к ним и Саша почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Дружок, дай пройти, — сказал он сидящему рядом мальчику, который упёрся коленями в спинку кресла напротив. — Да твою же мать!

Саша попытался перелезть через ребёнка, но тот поднял колени выше, закрывая проход.

— Ну ты чего там? — нетерпеливо спросила Лиза.

Её всё это пугало ещё больше. Взгляды детей казались ей голодными. Она чувствовала, как её буквально пожирают по кусочкам, и от этого сердце замирало в груди.

— Не время уходить, друзья! — голос ведущего прогремел на весь зал. — Сейчас маэстро покажет настоящее волшебство! И для этого ему потребуется доброволец. К сожалению, Неназванный просил, чтобы добровольцем оказалась девочка, а у нас, как видите, в зале одни только мальчики, за исключением...

Саша обвёл взглядом зал. И правда, на местах сидели одни лишь мальчишки, похожие друг на друга, как две капли воды. «И как я раньше не заметил?», — мысль повисла в голове, сменившись осознанием. Как только ведущий сказал своё «за исключением», луч прожектора высветил в зале Лизу. Лица всех детей в зале одновременно обернулись к ней, и девушке показалось, что застывшие улыбки стали ещё более зловещими.

— Приведите её на сцену!

Дети вскочили со своих мест и совершенно молча набросились на ребят.

— Эй, руки убери! Убери руки, падла! — кричал Гоша с одной стороны от Лизы, а Саша, отбиваясь, орал с другой: — Отвалите! Назад!

— Божечки! — только и успела пискнуть Лиза, когда множество рук сзади обхватили её и вытянули на задний ряд. — Помогите!

Ребята продолжали что-то выкрикивать, пытались драться, отталкивали детей, но даже не заметили, как их подруга пропала. Луч прожектора снова направился на сцену.

— Лиза! Нет!

Девушка лежала на столе внутри ящика, похожего на гроб. Из него торчали только её конечности и голова, а Неназванный, обходя стол вокруг, жестами показывал детям свою новую ассистентку.

— Сейчас волшебник распилит эту девушку на две половины! — закричало в динамиках. — Но не переживайте, с ней ничего не случится. Наверное...

— Наверное?! — Лиза побледнела, увидев, как мужчина достал из-за спины огромную ржавую пилу с застывшими бурыми пятнами на полотне.

Как только Лизу забрали, дети тут же вернулись на свои места, оставив Сашу и Гошу. Они больше не обращали на друзей никакого внимания, вперившись взглядами в происходящее на сцене.

— Сань, кубики! — Гоша дрожащими руками вытащил из кармана чёрные кости. — Ты сам сказал: когда худо будет! Саша кивнул и взял кубы.

— Итак, приготовьте! Кстати говоря: кровь бутафорская, можете не переживать! — сказал ведущий.

— Кровь? — Лиза затряслась внутри ящика. — Убери эту штуку от меня! Не надо!

Неназванный медленно наклонился и вставил зубья пилы в паз прямо в середине ящика, примерно над животом девушки. Она почувствовала холод металла и заскулила.

— Кидай же! — рявкнул Гоша.

И Саша бросил. Неожиданно для самого себя так сильно, что кубики, ударившись о ковровое покрытие пола, отлетели куда-то под сиденье.

— Не-ет! — Лиза, заметив, как мужчина собирается сделать первый надпил, заорала на весь зал. Рука фокусника стремительно двинулась вперёд, и девушка почувствовала, как металлические зубья вгрызаются в мягкие ткани живота. По бокам тут же потекла тёплая жидкость. А затем время будто остановилось. Неназванный замер, уставившись на неё, дети, одновременно склонившиеся ближе к сцене, тоже зависли, словно кто-то нажал на кнопку «Пауза».

— Чего? — недоумённо спросил Саша.

— Кажись, сработало! — хохотнул Гоша.

Ребята, не церемонясь, протолкались мимо детей и, оказавшись на ступеньках, ведущих к сцене, рванули вниз. Лиза разрыдалась не только от страха, но и от боли в животе: девушке казалось, что её действительно разрезали пополам, потому что ноги так сильно похолодели, что она их едва чувствовала.

— Помогите, — сквозь слёзы попросила она, когда друзья заскочили на сцену.

— Лиза, Лизочек, всё хорошо, мы тут, — Саша тут же поднял крышку ящика. — Ох ты...

Гоша, не церемонясь, влепил фокуснику кулаком в нос. Послышался треск, но фокусник не сдвинулся с места.

— Чего там? Ох, мать твою!

Ребята уставились на открывшуюся под крышкой картину: зубья пилы вгрызлись прямо в живот, но, к счастью, ничего страшного не случилось. Это только на первый взгляд показалось, что всё плохо: по бокам девушки действительно текли тонкие струйки крови. Кожа на животе натянулась за зубьями, и казалось, что она вот-вот порвётся.

— Уберите, уберите её! — завыла Лиза.

Саша и Гоша осторожно схватили фокусника за руку и медленно подняли вместе с пилой, вызвав очередной поток рыданий. Не позволяя девушке подняться, парни придирчиво осмотрели её живот: шесть маленьких красных дырочек шли одна за одной там, куда упирались зубья пилы. Из дырочек медленно сочилась кровь, но выглядело всё это не так уж и плохо.

— Фух, Лизонь, спокуха, — выдохнул Гоша. — Нормально. Жить будешь.

— Тихо, не плачь, — Саша погладил девушку по щеке. — Всё нормально. Поболит и перестанет.

— Мальчики! — Лиза приподнялась и обняла обоих. — Я думала, что умру-у-у!

Минуту спустя девушка на трясущихся ногах стояла возле Неназванного и сурово разглядывала его лицо. Вблизи это действительно оказалась восковая маска: грубая, необработанная, но всего лишь маска, к тому же с паутиной трещин после удара Гоши.

— Сволочь, — Лиза хотела тоже приложить руку, но вместо этого только плюнула фокуснику в лицо.

— Хватит, пойдём. Надо уходить, — Саша, в этот момент стащивший с Неназванного фрак, заботливо накинул его на плечи Лизе, взял её локоть и повёл к выходу.

— Уже уходите? — обиженный голос ведущего заставил ребят вздрогнуть. — Мы ведь так хорошо играли.

— Пошёл ты! И фокусы твои проклятущие! — закричал в потолок Гоша.

В динамике что-то заскрипело, затем крякнуло, и громкий хлопок возвестил об отключении внутренней связи.

— Умник хренов, играли, говорит, хорошо, — заворчал Саша. — Надо было пилу прихватить и найти его. Посмотрел бы я, какой он умный, когда бы мы его распилили на две половинки.

— Ха, точно! — поддержал друга Гоша.

Ребята выбрались на улицу. Всё тот же посёлок, те же безмолвные хрущёвки. Только теперь стало заметно темнее и холоднее, и огней в окнах домов стало гораздо больше. Огней, и фигур, смотрящих в окна, от вида которых волосы на затылке ползли вверх. Лиза застегнула фрак, постоянно придерживая рукой живот. Каждое движение отдавалось болью, но девушка довольно быстро пришла в себя и теперь только морщилась, когда очередной шаг отзывался болезненным уколом.

— Я тут больше не останусь. Что хотите делайте, но вытащите меня отсюда. Или я вас сама прибью, — успокоившись, недовольно буркнула она. — Чего там по правилам?

Саша вытащил книжку и открыл нужную страницу:

— Вы получили бонус: свободное перемещение. Хотите перейти на следующую клетку?

— Да! — хором завопили друзья.

Саша улыбнулся и тоже ответил:

— Да, хотим.

Посёлок медленно растворился. Хрущёвки испарились, оставив после себя только туман, здание ДК крутанулось на месте и растаяло в воздухе. Земля, на которой оно стояло, провалилась. Ребята заворожённо смотрели на изменяющийся ландшафт: в провале появился бурный речной поток, очертания перекинутого через берега моста вырисовывались, как на бумаге. На месте остался только окружающий их лес. Саша опустил глаза на книгу, которая всё ещё была у него в руках, и прочитал:

— Клетка «Река». Пройдите через Стража.

Вернулись звуки: шум реки обрушился так внезапно, что ребята невольно поморщились. Запахло тухлятиной.

— Глядите! — Гоша, округлив глаза, указал в сторону моста.

В центре появилась огромная трёхголовая фигура. Ящер, покрытый блестящей чешуёй, с интересом разглядывал появившихся перед ним гостей. Одна из голов пробасила:

— Путники! Подойдите!

— Пойдём? — тихо спросила Лиза.

— А что делать? Книга говорит, что надо пройти. Это, наверное, и есть страж.

Гоша хлопнул себя ладонью по лбу:

— Кубики, блин! Мы оставили кубики!

Саша чертыхнулся, вздохнул и сказал:

— Ладно, поздно уже. Придётся так идти.

Ребята, не спеша, взошли на мост, подошли к ящеру поближе, но так, чтобы его головы не могли их достать.

— О, вкусняшки! — голова слева опустилась, и друзья увидели самую настоящую морду дракона.

Внимательные глаза уставились на троицу, раздвоенный язык вылез из пасти: дракон облизнулся.

— Никакие мы тебе не вкусняшки! — возмутился Гоша. — Нам бы просто пройти.

Голова в центре, которой принадлежал басящий голос, тоже опустилась пониже, с интересом взглянув на ребят:

— Пройти? Это можно.

И, наконец, опустилась правая голова. С накрашенными пухлыми губами, чёрными длинными ресничками. Карикатурная голова драконихи, как их старых мультиков, и тягучий, высокий голос ей определённо соответствовал:

— Если знаете слово. А если не знаете, дорогие мои, быть вам вкусняшками.

— Слово? Какое слово? — Саша немного отступил, потянув друзей за собой.

— Пароль, — пробасила центральная голова.

— Верно, верно! Скажи пароль и проходи.

— Эм... — Гоша почесал затылок. — Пароль?

Головы замерли. Три пары глаз уставились на парня. Дракон фыркнул. Из ноздрей вырвались клубы дыма.

— Вот молодёжь пошла! — заворчала левая голова. — Всё-то они знают! А я, вообще-то, голодный!

— Не ты один, — опечаленно вздохнула правая.

— Что ж, путники. Проходите.

Ребята озадаченно переглянулись и осторожно двинулись вперёд. Дракон уныло опустил головы, которые уставились на бурлящий поток воды. Оказавшись на другом берегу, Саша тут же обнял друга:

— Гошан! Гений! Я бы не додумался!

— Само в голову пришло! — Гоша заулыбался.

— И что, вот так просто? — Лиза, нахмурившись, посмотрела на друзей.

— Да ладно, Лиз, прошли же. Это, кстати, была четвёртая клетка! Осталось всего две, — Саша похлопал подругу по плечу.

— Угу, только без кубиков, — проворчала она.

— Да, хреново вышло, — сказал Гоша. — Ну, ладно, разберёмся!

Ребята двинулись по дороге, стараясь не сходить с протоптанной тропы. Туман всё ещё скрывал окружение, и они понятия не имели, куда эта дорога их приведёт.

Дорожка, сделав крутой поворот, почти сразу привела ребят к огромному кукурузному полю, конца и края которого не было видно. Яркая табличка «Вход воспрещён» сперва заставила их притормозить, но уже через мгновение парни махнули рукой и, потянув за собой Лизу, прошли мимо. Высокие стебли кукурузы были чуть ли не две головы выше даже высокого Гоши, а девушка и вовсе терялась в жёлто-зелёном океане листвы и тяжёлых початков. Между рядами проходили узкие дорожки, вот только трудно было понять, куда именно они ведут: на другой конец поля или же уводят в сторону.

— Пройдите через поле, — прочитал Саша, на ходу перелистывая страницы книги правил. — Кажется, ничего сложного.

Он поднял голову и попытался осмотреться. Буквально за пять минут ребята зашли так глубоко, что уже потеряли все возможные ориентиры: даже солнце скрывалось за широкими листьями, нависающими сверху.

— А я говорил: лучше сбоку обойти. Прямо по краешку, — недовольно буркнул Гоша.

— Хватит нудеть. Просто идём скорее!

Лиза подтолкнула ребят и двинулась следом. У неё это тёмное бесконечное поле почему-то вызывало необъяснимую тревогу. Казалось бы: чего бояться? Вокруг ни души, никто не мешает им продвигаться. И всё же внутренний голос вопил: «Бегите! Бегите!». Девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, как учили в интернете, если вдруг нужно справиться с надвигающейся панической атакой.

Ребята шли вперёд до тех пор, пока не заиграла музыка. Где-то впереди, тихая и едва различимая. Саша даже подумал, что это Гоша напевает себе под нос, но когда он развернулся, то увидел удивлённые глаза друга, пытавшегося разглядеть что-нибудь перед собой.

— Вы же тоже это слышите? — недоверчиво спросил он.

Саша кивнул.

— Да, музыка, — подтвердила Лиза. — Не так далеко. Что-то знакомое, вам не кажется?

Ребята задумались. Гоша прислушался и покачал головой, а Саша просто пожал плечами.

— Что-то советское. Не разобрать.

— И что, пойдём? — Гоша переминался с ноги на ногу. — Как-то не хочется.

— А у нас есть выбор? Назад точно не вариант. А обходить стороной опасно: если заплутаем, уже точно не выберемся.

— Вперёд, только вперёд! — Лиза обошла парней и уверенно направилась в сторону отбивающих ритм марша барабанов.

Идти пришлось не так уж долго: то ли девушка так хотела выбраться, что чуть ли не бежала, то ли кукуруза просто гасила звуки и казалось, будто музыка звучит где-то далеко. Пробравшись через очередной ряд высоких стеблей, они услышали торжественные трубы, словно возвещающие о достижении цели, которые тут же затихли, стоило девушке сделать ещё шаг. Лиза замерла, разглядывая огромную, абсолютно круглую поляну, всю кукурузу на которой кто-то просто скосил и искусно выложил сплошным ковром. Как на фотографиях с кругами, которые якобы оставляют пришельцы после своих визитов. Однако совсем не это заставило её сердце на мгновение остановиться: прямо по периметру этой поляны, на огромных шестах, верхушки которых сильно возвышались над кукурузой, висели люди. Руки и ноги их были привязаны, словно к распятиям, а головы опущены.

— Ну, чего мы встали? — Гоша протиснулся вперёд, выскочив на открытое пространство. — Ох мать...

— Пугала? — голос Саши вывел девушку из оцепенения.

Она повернула голову и увидела, как друг стоит возле одного из шестов и разглядывает привязанное к нему тело.

— П-пугала? — её голос дрогнул. Сперва от облегчения, а затем — от ещё больше нарастающей тревоги: — Почему они в таком странном месте? И так много.

— Да, штук сто, не меньше! — выкрикнул Гоша, вышедший на середину поляны. — Круто!

— Может, здесь больше всего ворон? — предположил Саша.

— А это точно пугала? — Лиза недоверчиво осмотрела одежду висящего над ней тела.

— Точно, гляди, — Саша показал на штанины. — Солома торчит. И головы из тыкв сделаны. Стрёмно, но всего лишь пугала.

Девушка кивнула. Слова друга едва ли успокоили её, но всё же Лиза позволила себе выдохнуть. Всего лишь пугала. Гоша тем временем бегал из стороны в сторону, заглядывая в вырезанные на тыквах лица, и радостно вопил:

— Кайф! Ты гляди, гляди! У этого усы! А этот вообще урод какой-то. А у этого один глаз!

Саша покачал головой и рассмеялся, наблюдая, как их неугомонный товарищ, у которого всё ещё играло детство в одном месте, скакал, как горный козёл.

— Ладно, — сама себе кивнула Лиза. — Пойдём. Нечего тут стоять.

Оторвав Гошу от созерцания очередной тыквенной головы, ребята потащили его на другой конец поляны. Когда до нетронутых стеблей кукурузы оставалось всего несколько шагов, откуда-то сверху вновь раздалась торжественная музыка, заставившая их замереть на месте. Трубные звуки оборвались, а следом за ними из невидимых динамиков послышался сухой, практически безжизненный голос:

— Куда это вы? Ваша смена не окончена.

— Эм, мы? — Саша повертел головой, пытаясь понять, откуда идут звуки. — Мы просто идём мимо, нет у нас никакой смены.

— Точняк! — поддержал Гоша. — Мы что, ещё и пахать тут должны? Фигушки!

— Заткнись, — шикнула на него Лиза.

— Согласно статье номер один полевого кодекса, посторонние на поля не допускаются. Таблички «Вход воспрещён», расположенные по границе поля, являются запрещающими.

— Тьфу ты, как знал, что надо было по краешку обходить, — Гоша наигранно вздохнул.

— Любой нарушитель, проигнорировавший запрет, автоматически становится рабочим. Стандартная рабочая смена длится двадцать один час, обед — десять минут.

— Двадцать один час?! — выпалил Саша. — Что за рабские условия? Три часа на сон? Вы там совсем озверели?!

— Во-во, вообще! — Гоша помотал головой, всем своим видом показывая крайнее возмущение.

— Господи, да заткнитесь вы оба! — взмолилась Лиза.

Ей почему-то казалось, что ничем хорошим это не закончится. Голос сверху был странным, к каждому слову примешивалось какое-то шуршание, будто кто-то топчется по сену. Ребята взглянули на неё, но спорить не стали. Показали руками, как закрывают рот на замок и выкидывают ключик.

— Подтвердите ваше желание принять рабочую смену.

Саша и Гоша, крепко сжав губы, посмотрели на Лизу. Девушка вздохнула, поняв, что отвечать придётся ей. — Не подтверждаем, — тихо сказала она.

Что-то снова зашуршало. Голос исчез на несколько секунд, а затем вернулся:

— Согласно статье номер два полевого кодекса, любой, кто не желает стать рабочим, автоматически становится урожаем. Сбор урожая начнётся... сейчас.

— Чего? — не выдержал Гоша.

— Ре-ре-ребята... — от страха Лиза начала заикаться. — А г-г-где пу-у-угала?

Саша развернулся и посмотрел вокруг. Все шесты, на которых раньше висели безжизненные фигуры, вмиг опустели. Тишина опустилась на поляну.

— Вон! — закричала девушка, показывая пальцем куда-то между стеблей кукурузы.

Стоило ребятам всмотреться, как тут же стало ясно: пугала вполне себе живые. Они стояли, тихо покачиваясь на слабом ветру, а в тыквенных головах горели синие огоньки, делая вырезанные лица настолько зловещими, что ребята невольно отступили к центру поляны. Неизвестно, сколько их было, но казалось, что они полностью окружили друзей, продолжая скрываться в кукурузе. Лиза пригляделась и увидела, как в соломенной руке сверкнула сталь.

— Это что, — тихо спросил Саша, — серпы у них там?

— А чего они на поле не заходят? — Гоша вертелся вокруг себя, пытаясь держать все пугала у себя на виду. — Чего ждут?

— П-пусть л-лучше не зах-ходят, — чуть ли не плача, ответила Лиза.

Стоило ей сказать это, как пугала одновременно сделали шаг вперёд, показавшись на самом краю поля. Затем ещё один.

— Мамочки!

Круг стремительно сужался. Тыквенные головы, казалось, смеются, приближаясь к троице, а серпы в их соломенных руках, сверкая на солнце, угрожающие покачивались, предвещая беду.

— Надо бежать, — сказал Саша.

— Бежать? Да куда бежать-то? Они повсюду!

Гоша всё продолжал крутиться, пытаясь отыскать лазейку. Но пугала приближались, замыкая кольцо. Десятки жутких фигур двигались медленно, как в замедленном фильме, но легче от этого не становилось: как только места им стало не хватать, фигуры вставали позади вторым рядом, превращая и без того тревожную картину в настоящий фильм ужасов. Когда до ребят оставалось всего каких-то несколько шагов, фигуры одновременно подняли руки и наставили на них своё оружие.

— Н-не надо! Уйдите! — Лиза присела на корточки и закрыла голову руками.

— Пройдите через поле, — Саша лихорадочно листал страницы книжки. — Пройдите через поле! Через поле, блин! И что, всё? Дай хоть какую-то подсказку, чёртова игра!

— А ну, не подходи! Кому сказал! — Гоша схватил один из толстых стеблей, лежащих под ногами, и принялся размахивать им перед собой.

Саша последовал его примеру. Пугала на миг остановились, словно оценивая ситуацию, а затем, поняв, что мягкие стебли вряд ли несут какую-то угрозу, продолжили смыкать круг. Послышался свист: стебель ударил по одному из серпов, и кончик тут же полетел на землю. Гоша даже не успел увидеть, как пугало двинуло рукой: раз, и отрезало.

— Ну всё, конец. Лиза, прости! — Саша, отступив на шаг, наткнулся на девушку. — Прости, это я затащил тебя в эту игру. Надо было тебя послушать. Знаешь, я тебя лю...

Оглушительный грохот раздался откуда-то сзади. С противным чавканьем разлетелась на кусочки одна из тыквенных голов. Саша и Гоша одновременно присели, навалившись на девушку.

— Вперёд! Бейте пустоголовых! — громкий крик заставил пугала остановиться.

Серпы, уже занесённые для того, чтобы впиться в плоть ребят, замерли на месте. А затем начался кавардак. Ребята не видели, что происходит: просто зажмурились и сидели так, пока вокруг свистели пули и кричали какие-то люди. Звенела сталь, кусочки тыкв постоянно падали им на спины, но ни один так и не решился поднять головы. Когда сражение утихло, Саша первым осмотрелся: десятки соломенных тел с разбитыми головами лежали вокруг. Серпы валялись рядом с ними, уже не такие страшные и опасные. Он повертел головой и, наконец, увидел своих спасителей: дюжина женщин в военной форме с ружьями наперевес неспешно двигались к друзьям.

— Эй, детишки, вам жить надело? — крупная женщина, жующая соломинку, сурово взглянула на них.

— Круто! — закричал Гоша, тут же вскочив на ноги. — Вот это вы их уделали! Огонь!

— С-спасибо, — глотая слёзы, поблагодарила Лиза.

— Ага, не за что. Вы откуда тут?

Остальные женщины разбрелись по полю, проверяя тела. Раздался ещё один выстрел: какая-то из голов показалась слишком целой.

— Мы просто мимо шли, через поле, — ответил Саша. — Нам нужно на ту сторону перейти.

— Вот дураки! Кто же на поле без оружия ходит! Вроде не маленькие уже, а ведёте себя, как идиоты!

— Простите, мы не знали, что тут эти, — Лиза кивнула на лежавшее рядом пугало. — Правда просто шли мимо. — Не знали? — недоверчиво переспросила женщина. — Тут все о них знают. Это же наши мужья и дети. Как это: не знали? Вы вообще откуда и кто такие?

— Мы приезжие, — быстро вставил Саша. — Издалека. Никогда о вас не слышали и здесь в первый раз, вот так и получилось.

— Точняк! Какие же вы крутые! — Гоша пнул одну из тыквенных голов. — Получи, сволочь! Хотел меня на куски порезать, гад?

— Никогда у нас не было приезжих, — прокомментировала женщина. — Издалека, говорите?

Ребята кивнули.

— А туда вам зачем?

— Просто так надо, — как можно мягче ответил Саша. — Нам сказали, что чтобы дойти до конца, надо перейти через поле.

— Конца чего?

— Если бы я знал...

Женщина, прищурившись, всматривалась в лица друзей, пытаясь понять, говорят ли они правду. Затем вздохнула, покачала головой и сказал:

— Нечего там делать, гиблые места. Но если надо, так надо. Идите.

— С-спасибо ещё раз.

— Не за что. Они вас больше не тронут, но лучше убраться с полей до захода солнца. Вечером урожай приедет собирать комбайн, а его даже наше оружие не возьмёт.

Гоша шумно сглотнул. Ребята переглянулись и, напоследок ещё раз поблагодарив суровую тётку, ушли с поляны. Остаток пути прошли молча и ахнули только тогда, когда, наконец, вышли с этого проклятого кукурузного поля.

* * *

— О-бал-деть, — выпучив глаза, протянул Гоша, разглядывая открывшуюся картину

Стоило ребятам выйти за пределы кукурузного поля, как ландшафт сменился. Не сразу, а так, как загружаются новые локации в старых видеоиграх. Сперва появились серые очертания, окружённые сизой дымкой. Постепенно на фоне вырисовался огромный дуб, одними своими размерами способный вскружить голову. Следом за ним показалась пожухлая трава, покрывавшая небольшую лесную поляну. И, наконец, туман соткал прямо перед деревом массивный дубовый стол, ломящийся от всевозможных яств. Рядом с пустыми тарелками и стаканами стояли кувшины, блюда с мясом и рыбой, овощи и фрукты. В центре стола, занимая чуть ли не треть всего пространства, возвышаясь над остальной едой, находилась запечённая туша верблюда, совершенно неожиданная для подобного места. Лизе оно показалось сказочным, как будто кто-то решил воплотить в реальность истории Пушкина. Аромат стоял такой, что желудок тут же предательски заурчал. Девушка почувствовала, как рот наполнился слюной. Она не представляла, сколько уже времени они внутри игры, и даже не задумывалась о том, что им нужно что-то есть, и теперь это осознание нахлынуло волной

— Голодная? — спросил Саша, услышав утробный зов

Лиза повернулась к другу, и тот тут же отвёл взгляд

С того самого момента, как они убрались подальше от пугал, ребята не разговаривали. Саша надеялся, что Лиза не услышала его неловкое «я тебя лю...», она же, прекрасно расслышав каждое слово, просто не хотела заводить этот разговор. Дружили они уже очень давно, и оба понимали, что стоит только перейти к чему-то большему, и их дружбе конец. Да, она превратится в нечто более прекрасное, но кто знает, к чему это приведёт? А если что-то не получится, тогда им попросту нельзя будет оставаться вместе, и вся компания развалится. Нет, она никак не могла на это пойти, хоть и замечала, как Саша смотрит на неё временами. Не так, как смотрят на подругу.

Лиза только кивнула и медленно подошла к столу. Гоша уже вовсю прыгал вокруг, бесцеремонно запихивая в рот всё подряд.

— Ммм! Офигеть! Вот это огурчики! Ребята, вам надо попробовать! О... Какая селёдочка. Какие грибочки! Кайф!

Сметая с тарелок еду, он подобрался к туше верблюда. Оторвал от бока жирный кусок мяса и жадно впился в него зубами. Саша, улыбнувшись и покачав головой, взял одну из пустых тарелок и аккуратно положил несколько картофелин, пахнущих сливочным маслом, кусочек курицы и несколько овощей. Придирчиво разглядел их со всех сторон, принюхался. Затем взял вилку и отправил в рот маленький кусок картошки. Скептическое выражение на его лице тут же улетучилось. На смену ему пришло настоящее блаженство, улыбка растянулась до ушей.

— Господи Боже! Как же вкусно! Как у бабушки в деревне... Как же давно я не ел такого!

Следом в рот отправилась вторая картофелина. Саша, забыв о приборах, принялся запихивать еду в рот руками. Набросился на блюдо с рыбой и двинулся вглубь стола, съедая всё подряд.

— Эй, ребята! — озабоченно окликнула их Лиза. — Ребята, хватит! Притормозите, вы подавитесь!

Есть ей вдруг перехотелось. Перепачканные лица и руки друзей вызвали отвращение, а надутые щёки, наполненные едой — страх. Она и впрямь подумала, что друзья, если не перестанут вести себя как свиньи, могут просто-напросто задохнуться. Саша подобрался к верблюду с другого бока и уже вовсю помогал Гоше отрывать от туши куски.

— Я сказала хватит! — Лиза подскочила и потянула Сашу на себя.

Тот, совершенно не обращая на неё внимания, лишь грубо оттолкнул девушку, повалив на землю.

— Послушайте, перестаньте! Вы обожрётесь до смерти! Саша, Гоша, остано...

Лиза замерла на полуслове. Только сейчас она заметила высокий дубовый стул во главе стола. Туманная дымка, зависнув над ним, ткала очертания незнакомой фигуры. Всего мгновение — и очертания начали обрастать плотью. Сперва показалась рука. Старая, морщинистая, и невероятно худая. Буквально скелет, обтянутый кожей, покрытой старческими пятнами. На запястье болтался золотой браслет. Затем вторая — усыпанная блестящими перстнями. За ними появились плечи и худощавое тело, обтянутое белой мантией. Худая шея, на которой болталось золотое яйцо, седая борода, ниспадающие на плечи волосы, морщинистый лоб. Последним проявилось лицо: тонкие иссохшие губы, едва скрывающие длинные пожелтевшие зубы. Дёсны опустились, и, казалось, будто зубы огромны. Жуткий провал вместо носа. Впалые щёки. И яркие бледно-голубые глаза. Человек улыбнулся, а затем раздался его скрипучий, тихий голос, заставивший Лизу вздрогнуть:

— О, как вы вовремя. Прошу к столу, — Он указал девушке на еду. — Ешь, чего же ты ждёшь?

— Не буду, — покачала головой она. — Остановите их! Они же умрут!

— Умрут? — старик задумчиво склонил голову. — Да, умрут. Поделом.

— Как это? Что вы такое говорите?

— Разве можно подходить к столу, к которому вас не приглашали?

— Простите! Мы были голодны. Отпустите нас, пожалуйста.

Старик покивал, разгладил бороду:

— Все голодные. Я голодаю. Но это не повод так вести себя. Не так ли? Пусть едят. Я очень люблю фаршированных мальчиков.

— Фарши... что? — Лиза отшатнулась. — Вы что, собираетесь их съесть?

— Не их, — рассмеялся старик, тут же закашлявшись, — Вас. Ты тоже должна наесться до отвала. Фаршированных девочек я люблю ещё больше.

Лиза скривилась от отвращения, когда длинный чёрный язык старика показался изо рта и облизал высохшие потрескавшиеся губы.

— К-кто вы? — заикаясь, спросила она.

— Я? Всего лишь хранитель врат, — он махнул рукой себе за спину.

Девушка увидела, что в ствол дуба врезана дверь, на которой не было ручки — только замочная скважина. Над дверью тут же загорелась зелёная неоновая табличка с надписью «Выход». Старик лениво потянулся, и, посмотрев на Лизу, сказал:

— Что, выйти хочешь? Не положено, — он усмехнулся. — Дальше никто не пройдёт.

Лиза хотела что-то ответить, но в этот момент послышался грохот: Гоша упал на стол и забился в конвульсиях.

— О, вот и первый кандидат. Костлявенький, правда. Ничего, сойдёт. Где мой вертел?

Девушка подскочила к другу. Горло раздулось — что-то застряло внутри. Не мешкая, она решила попробовать знаменитый способ, который увидела в каком-то видео: обхватить Гошу сзади руками, и, сдавливая рёбра, выталкивать воздух наружу.

— Не поможет, девочка, — прокомментировал старик. — Мальчишка набит до отвала. Всё равно умрёт.

— Пожалуйста, хватит!

Снова загрохотало: свалился Саша.

— Этот полежит. Мясистый. Чуть-чуть стухнет — будет вкуснее.

Мерзкий старик снова облизнулся.

— Хватит! Я всё сделаю! Всё что хотите! Только спасите их. Не дайте им умереть!

— Так-таки всё? — заинтересованно подняв бровь, спросил хранитель.

— Всё! Вообще всё!

Он щёлкнул пальцами, и Гоша судорожно вдохнул. Саша, который тоже получил доступ к кислороду, тут же перевернулся на живот. Обоих начало рвать, и Лиза случайно заметила, чем именно. Тухлым мясом, червями и какой-то жутко воняющей мешаниной. Она взглянула на стол: от манящей еды не осталось и следа. Вся поверхность была заставлена протухшей кашей, в которой копошились насекомые. Туша верблюда шевелилась: из-под кожи выглянул опарыш и тут же скрылся внутри. Старик захихикал:

— Прекрасно! Просто прекрасно! Раз уж ты готова на всё — станешь моей королевой!

Девушка замерла.

— Что, простите?

— Королевой, девочка. Родишь мне сына!

От нахлынувшего отвращения её саму чуть не стошнило. Мерзкий старикашка потирал ручки, хищно разглядывая её тело.

— Хороша! Бёдра широкие, может, и двух родишь!

— Да как вы смеете?! — Лиза отступила на шаг. — Никакого сына я вам рожать не буду! И королевой не стану!

— Нет? — брови старика сошлись на переносице. — Ты сказала, что сделаешь абсолютно всё. Твои слова. Или мне всё же убить их?

Костлявые пальцы сжали воздух. Саша и Гоша покраснели, схватились за горло и пытались вдохнуть, но какая-то неведомая сила не давала им этого сделать.

— Гоша? — Лиза потрясла друга. — Перестаньте!

Гоша синел на глазах. На губах появилась пена, парня трясло. Лица Саши она не видела, но знала, что и с ним всё так же плохо.

— Перестаньте! Стану, я стану вашей королевой!

— И? — требовательно спросил старик.

— И рожу сына!

— Превосходно!

Он тут же опустил руку, и Гоша рядом с Лизой задышал. Открыв глаза, он посмотрел на подругу и слабо улыбнулся. Костлявый старикашка тем временем резво поднялся со своего стула, подскочил к Лизе и, крепко схватив за руку, потянул за собой.

— Пойдём-пойдём, моя хорошая. Сперва дом покажу.

Он взмахнул рукой, и неподалёку от дерева туман соткал самую обыкновенную деревенскую избушку. В окнах горел свет, а из печи валил дым.

— Не пойду, — тихо сказала Лиза и упёрлась ногами в землю.

— Мы это уже проходили, — хихикнул старик. — Шевелись давай, тебя ещё подготовить надо. На рассвете свадьбу сыграем.

Скрипнула дверь избушки. Старик и Лиза исчезли внутри.

Всё это время Гоша и Саша лежали, пытаясь отдышаться. Обоих жутко тошнило, но всё, что было съедено, уже вышло наружу, и теперь их мучили только спазмы. Саша перекатился на другой бок, оказавшись под столом.

— Ох, чёрт... — застонал Гоша. — Что вообще произошло? Почему так плохо?

— Не знаю, Гошан. Желудок чуть не лопнул. А ещё эта вонь...

Сашу вновь стошнило. С протяжным стоном он улёгся на спину и уставился на крышку стола. Полежал несколько секунд, осознавая увиденное. А затем воскликнул:

— Гош! Зырь, тут что-то есть!

Гоша поглядел на друга, закатил глаза, попытался встать и рухнул на землю. Поняв, что подойти не получится, он повернулся в нужном направлении и, как бочонок, перекатился под стол, оказавшись рядом с другом.

— Ну и, чего тут? — недовольно спросил он, завершив своё тяжкое перемещение.

— Во, — Саша показал пальцем на дубовую поверхность.

Сперва Гоша ничего не мог разобрать, а затем понял: кто-то вырезал снизу столешницы рисунки. От одного к другому вела стрелочка.

— Верблюд, лебедь, гусь, утка, заяц, щука, рак, и...

— Игла, — закончил Саша.

— Игла?

— Ага. Это Кощей, понял? Игла в раке, рак в щуке, щука в зайце, заяц в утке...

— Всё-всё, я понял, — остановил его Гоша. — То есть что, смерть Кощеева в игле? Надо просто достать и сломать, как в сказке?

— Похоже на то. Подняться сможешь?

— Постараюсь.

Несколько минут ребята честно пытались встать. Выходило не очень: Саша то и дело падал обратно на землю, а Гоша, забравшись на скамью рядом со столом, так и остался лежать на ней. Парни тяжело дышали, не в силах двинуться. И только отчаянный девичий крик, донёсшийся до них из избушки, заставил ребят подскочить, как ужаленных.

— Лиза! — хором закричали они.

— Быстрее, ищи иглу! — бросил Саша и принялся рвать руками протухшую тушу верблюда. Склизкое мясо прилипало к рукам, повсюду копошились черви, а запах стоял такой, что кружилась голова. Рвотные позывы вернулись, но ребята, собрав все силы, боролись с ними, как могли.

— Что это? — спросил Гоша, наткнувшись на что-то рукой.

— Да кто ж его... ещё туша. Лебедь! Это лебедь, Гошан! Давай, поднажми!

Гоша кивнул, и они, воодушевившись, с удвоенной силой принялись рвать мясо на куски. Лиза ещё раз закричала, заставив сердце Саши сжаться.

— Что этот урод с ней там делает? — спросил Гоша.

— Не сейчас, — Саша не хотел об этом думать. — Давай быстрее. Быстрее!

Друг кивнул. Остатки мяса разлетелись по поляне. Наконец, выудив из щуки рака, покрытые слизью, опарышами и чёрт знает чем ещё, ребята, тяжело дыша, разглядели под панцирем сверкающую иглу. Гоша осторожно вытянул её и показал Саше. Тот улыбнулся, а затем выражение лица сменилось гневом:

— Ну старый, сейчас ты узнаешь, почём фунт лиха!

* * *

Мерзкий старик, затолкав девушку внутрь избушки, тут же рассмеялся:

— А неплохо мы их, да?

— Что, простите? — Лиза ошарашенно смотрела на то, как от костлявого тела, обтянутого старческой кожи, не остаётся и следа.

Старик вытянулся, став на голову выше Лизы, плечи разошлись в стороны. Кости обросли мышечной тканью, кожа разгладилась и побледнела. Волосы на лице превратились в дымку, нос появился прямо из тёмного провала. На месте остались только украшения: браслет, перстни, золотое яйцо на шее. Старик преобразился, и теперь вместо него посреди избушки стоял настоящий Аполлон, до безобразия красивый и невероятно улыбчивый. Даже голос изменился, став ниже, грубее, но в то же время будто слаще, как мёд.

— Ну, как я тебе?

Лиза словно язык проглотила. Открыв рот, смотрела на мускулы, которыми перед ней играл этот неожиданно возникший красавец. Наконец, проглотив слюну, она смогла выдавить из себя:

— Вот же попала. Так кто вы такой?

— О, дорогая моя! Кем я только не был! Кернунн, Велес, Один, Зевс — всё одно! В разных местах зовут по-разному. А ты можешь называть меня просто: дорогой.

Он приобнял Лизу за талию, поднял её над полом и закружил в танце. Девушка, совершенно не ожидавшая, что земля уйдёт из-под ног, завизжала от страха. Рассмеявшись, «дорогой» поставил её на место.

— Ну уж нет, — справившись с головокружением, сказала Лиза. — Скажи мне имя. Как тебя звать?

— Ох, вечно вы так. Хорошо, будь по-твоему, зови меня Саша!

— Саша? — В груди ёкнуло. — Почему Саша?

— Потому что я вижу, что Сашу ты любишь больше всего на свете. Значит, и меня полюбишь.

Лиза смутилась. Сперва хотела возразить, но тут же поняла, что в этом нет никакого смысла. Сколько можно обманывать саму себя? Она подняла глаза и уставилась на лже-Сашу, который поигрывал мускулами и смешно двигал бровями, позволяя девушке разглядеть себя получше.

— Как я хорош! Погляди! — Он напряг бицепс. — Смотри, какая мощь!

— Прости, я... — Лиза не знала, как лучше сказать. — Я не люблю качков. Совсем.

Лже-Саша замер. Брови поползли к переносице, лицо покраснело. Секунду он молчал, а затем разразился криками:

— Нет? Да как ты можешь! Что, так, по-твоему, лучше?

Тело вновь стало высыхать, показались старческие пятна на коже, лицо обросло седой бородой.

— Нет-нет-нет, — поспешно ответила Лиза. — Ни так, ни так. Что-то среднее.

— О, — улыбнулся он. — Я знаю.

Плоть вновь претерпела изменения. Тело уменьшилось, стало ниже. Знакомые черты проступили на лице. Через мгновение перед ней стоял Саша. Девушке вдруг захотелось броситься ему на шею и разрыдаться, но, протянув к нему руки и сделав шаг, она поняла, что это лишь иллюзия. Лже-Саша рассмеялся:

— Что ж, будь по-твоему. Ты привыкнешь, уверяю тебя! И совсем скоро забудешь этого своего дружка. Он умрёт, а ты станешь моей женой и матерью моих детей. И жили они долго, и счастливо.

— Ну уж нет! — топнула ногой Лиза. — Они выберутся отсюда и вернутся домой!

— Не получится, — покачал головой её похититель и указал на яйцо, болтающееся на его шее. — Ключик-то здесь, у меня. Без него не выйти.

Он вдруг переменился в лице. Саша, её родной, такой знакомый Саша, оценивающее осмотрел девушку с головы до ног, мерзко улыбнулся и двинулся на неё.

— Ну что, красавица, раздевайся. Нужно ведь посмотреть, что ты из себя представляешь.

— Эй, — Лиза сделала шаг назад, — отвали! Я буду кричать!

— Кричи сколько влезет. Никто не придёт.

Девушка, испугавшись, заорала так, что стёкла в избушке задрожали. Лже-Саша скривился, помотал головой, но это задержало его лишь на мгновение.

— И всё? Иди сюда!

Лиза, всхлипнув от страха, отбежала в дальний угол комнаты. Парень медленно приближался, преображаясь на ходу. Тело снова обросло мускулами: похоже, такой вид ему нравился больше всего. Девушка присела и обхватила голову руками.

— Ну что же ты, красавица, — лже-Саша навис над ней, схватил за руку и потянул на себя. — Расслабься. Я не кусаюсь.

Лицо мучителя оказалось совсем рядом с её лицом. Пухлые губы потянулись за поцелуем, и в этот момент дверь избушки распахнулась.

— Всем лежать, мордой в пол! — Гоша, ворвавшись внутрь, заорал изо всех сил. — Отпусти мою подругу, чёрт проклятый! А ты... кто?

Парень, замявшись, разглядывал мускулистого красавца, почти впившегося губами в Лизу. Тот скривился, не отпуская девушку, повернулся к незваному гостю и, вытянув свободную руку в его сторону, сжал воздух. Гоша, начав задыхаться, повалился на пол.

— Как же вы мне надоели! — взревел мужчина. — Сейчас я убью твоего друга, а затем займусь тобой, дрянь!

Он отбросил Лизу обратно в угол, и девушка, взмахнув руками, зацепилась пальцами за цепочку, на которой болталось золотое яйцо. Цепочка натянулась и со звонким хлопком порвалась.

— Сдохни! — закричал настоящий Саша, в эту же секунду оказавшийся внутри.

Он держал в руках длинную швейную иглу, и с усилием давил на неё с двух концов. Послышался треск, а затем игла надломилась ровно посередине.

— Нет!

Мускулистое тело замерло. Кожа начала высыхать, мышцы сдулись. Мужчина стал заметно меньше. Рука, вытянутая в сторону Гоши, начала медленно таять, превращаясь в туманную дымку. Ребята заворожённо смотрели, как хранитель врат испаряется, оставив после себя только тунику, браслет и кольца.

— Лиза! — Саша подбежал к подруге.

— Сашенька!

Разрыдавшись, она бросилась в его объятия и крепко сжала, будто не верила, что это он.

— Да-да, я тоже здесь, — недовольно пробурчал Гоша.

— Гошенька! — Лиза, рассмеявшись сквозь слёзы, протянула к нему руки.

Гоша улыбнулся и тоже подошёл к ней. Они втроём обнялись и стояли так довольно долго, пока за окном не закричал петух.

* * *

— Лиза, тащи «Монополию»! — прокричал из соседней комнаты Саша.

— Мы ведь в прошлый раз играли!

— Ну и что? Ты что, не в курсе, что можно и два раза сыграть?

Лиза улыбнулась. После кошмара, пережитого внутри «Сибириума», любая игра казалась ей самой лучшей и самой интересной. Прошло всего несколько месяцев после того, как они втроём вновь оказались у Саши дома, пройдя через дверь в дубе. Время здесь совершенно не сдвинулось: они просто вернулись в свои кресла в тот самый момент, когда решили прочитать проклятое заклинание, написанное в книге правил.

С тех пор всё изменилось. Саша и Лиза начали встречаться. Гоша стал приходить реже, но никуда не делся, как боялась Лиза, а, наоборот, поддержал ребят и всячески помогал во всех делах, считая себя их старшим братом. В общем, жизнь вернулась на круги своя.

В этот день они вновь собрались поиграть в настольные игры. Гоша застрял где-то в магазине, а Лиза залезла в кладовку с картонными коробками, чтобы найти что-нибудь интересное. «Монополия» лежала на виду, и девушка сразу сунула массивную упаковку подмышку. Взгляд пробежался по полкам: «Иниш», «Каркассон», «Манчкин», «Колонизаторы». Посмотрев на нижнюю полку, она разглядела странно знакомую серую коробку. Сердце забилось быстрее, напомнив о пережитом ужасе. Осторожно вытянув игру, Лиза прочитала название: «Сибириум». Она не знала, почему Саша не выкинул коробку, но по какой-то причине и сама не хотела этого. Словно случись такое — и часть её будет выброшена вместе с игрой. Девушка улыбнулась, задвинула «Сибириум» обратно, и сказала самой себе:

— Ну уж нет. «Монополия» так «Монополия». Бегу, Саш!

За окном таял снег. Весна уже наступила, и мир медленно возвращался к жизни. А где-то несчастный Кощей потряс кулаком, обращаясь к кому-то невидимому, и злобно проскрипел старческим голосом:

— Ну, молодежь, вы у меня ещё попляшете. Еще попляшете!

Конец.