Время вспомнить

Глава 1

- 1 -

Город дышал сыростью. На тротуаре перед подъездом — лужи, в них отражались фары проезжающих машин, искаженные, как воспоминания.

Он стоял у окна в своей квартире-каморке, прижав ладонь к холодному стеклу. Запотевало от дыхания. Внизу, в темноте, мелькнула фигура — женщина с тремя девочками. Сердце дрогнуло: они. Но нет, чужие. Просто похожи.

Алина. Маша. Лиза.

Имена отскакивали в черепе, как шарики в лотерейном барабане. Он закрыл глаза — и увидел их: Алина смеётся, запрокинув голову, Маша лепит снеговика, Лиза… Лиза гладит его по щеке и говорит: «Ты протрезвел?»

Потом — провал.

Он открыл глаза. В комнате тикали часы — старые, с треснутым стеклом. Подарила Алина, когда они ещё жили вместе. Когда это было? Он не помнил. Последние пять лет — белое пятно, будто кто-то взял ластик и стёр.

На столе лежала фотография: он, моложе, счастливее, обнимает Алину, а рядом — девочки в одинаковых платьях. Какое событие? Кто сделал снимок? Пустота в ответ.

Он потянулся к бару — привычное движение, но рука дрогнула. Не пью. Уже три года. Но иногда тело забывало.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер.

— Алло?

— Дмитрий Сергеевич? — мужской голос, спокойный, профессиональный. — Вы записывались на консультацию.

Он не помнил.

— Да… наверное.

— Завтра в шесть. Адрес пришлю.

Линия оборвалась. Он сжал телефон, будто боялся, что тот растворится.

За окном снова мелькнул свет фар. На этот раз — полицейская машина. Остановилась у соседнего дома.

Они приехали за мной?

Нет, параноидальная мысль. Он знал этот страх — алкогольный бред, тень прошлого.

Но вдруг — вспышка.

Он стоит в чужой квартире. На полу — кровь. Алина кричит. Человек в дорогом костюме поворачивается к нему. Лицо… знакомое.

Голову пронзила боль. Он схватился за виски.

Часы тикали.

Тык-тык. Тык-тык.

Будто отсчитывали последние секунды перед тем, как что-то случится.

- 2 -

В кабинете пахло старыми книгами и лавандой. На столе — песочные часы, зеркало в темной раме, диван с вытертой обивкой.

— Вы сказали, что не помните последние пять лет?

Психотерапевт сидел напротив, скрестив пальцы. Лицо — спокойное, но в глазах что-то мерцало. Любопытство? Осторожность?

— Да. Последние пять лет, когда я ещё пил. Последнее, что помню… девочки ещё маленькие. Алина… — голос сорвался. — Она ещё любила меня.

— А сейчас?

— Сейчас у неё другой. Успешный.

Он сжал кулаки. В висках застучало.

— Вы злитесь?

— Нет. Я…

Я был им.

Мысль вспыхнула и погасла, как спичка.

— Что-то вспомнили?

— Мне снилось… будто я другой человек. Богатый. Самоуверенный. И… — он поднял глаза, — будто я убиваю их.

Психотерапевт не дрогнул.

— Интересно.

— Это не сон. Это было наяву.

— Вы уверены?

Он вскочил, шатаясь. Зеркало на стене поймало его отражение — изможденное лицо, тени под глазами. Но на секунду ему показалось, что в стекле мелькнул кто-то другой.

— Сядьте, Дмитрий. Давайте разберёмся.

Он опустился на диван.

— Вам знакомо имя Роберт Ланца?

— Нет.

— Он утверждает, что смерть — иллюзия. Что сознание создаёт время, а не наоборот.

— Какое это имеет отношение ко мне?

Психотерапевт улыбнулся.

— Возможно, ваши «провалы» — не потеря памяти. А… переход.

За окном проехала машина, свет фар скользнул по стене, осветив на мгновение портрет какого-то мужчины с бородкой. Тень от него вытянулась, будто кивнула.

— Вы верите в то, что можно оказаться в чужом сознании?

Он почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Я был им. Я знаю.

— Хорошо. Давайте проверим.

Психотерапевт достал блокнот, развернул страницу.

— Опишите его.

Он закрыл глаза.

— Дорогие часы. Ровные белые зубы. Очки в золотой оправе. Седые виски, но волосы темные. Гладко выбрит. Темные глаза, нос с горбинкой. Рука… на мизинце — шрам. Вот так, с тыльной стороны кисти на палец. Очень заметный.

Тишина.

Когда он открыл глаза, психотерапевт смотрел на него иначе.

— Вы только что описали моего коллегу.

— Что?

— Сергея Валерьевича. Он женат на женщине по имени Алина. У них три дочери.

Кровь ударила в виски.

— Это… он?

— Да.

Психотерапевт медленно поднялся.

— Кроме одного. У Сергея Валерьевича нет описанного вами шрама.

В коридоре скрипнула дверь.

Шаги.

— Кто…?

Психотерапевт не отвечал. Его лицо стало чужим. Прошло, казалось, несколько минут.

— Вы уверены, что он убийца?

За дверью чей-то телефон выплевывал звуки вызова.

Тыы-тык. Тыы-тык.

- 3 -

Дождь. Он бежал по улице, не чувствуя ни холода, ни мокрого асфальта под ногами. В голове — только обрывки мыслей и голос психотерапевта:

- У Сергея Валерьевича нет описанного вами шрама.

Но он ПОМНИЛ этот шрам. Видел его в том самом «сне» — когда смотрел на свои, нет, ЕГО руки, сжимающие нож.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Алины:

«Дима, ты что, совсем с катушек слетел? Ты звонил Сереже? Он в ярости»

Он не звонил.

Но КТО-ТО звонил.

Вспышка:

Он (не он) стоит в их гостиной. На часах — 21:30. Лиза плачет. Маша кричит: «Папа, нет!»

Он споткнулся, упал на колени. В луже отразилось его лицо — но на миг оно стало другим. Чужим.

«Сегодня», — прошептал он.

В кармане — ключ. Старый, от их прежней квартиры. Алина так и не забрала его.

21:15

Он вскочил и побежал.

***

Лифт в их доме сломан. Он поднимался по лестнице, сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Дверь.

Он приложил ладонь — дребезжал звонок внутри.

«Откройте! Это я!»

Тишина.

Потом шаги.

Дверь распахнулась — Алина. Глаза широкие, испуганные.

«Ты…?»

За ее спиной — гул телевизора, смех дочерей.

Живы.

«Я…» Он не знал, что сказать.

И тут из глубины квартиры вышел ОН.

Сергей.

Белая рубашка, дорогие часы. И — шрам на мизинце.

«Ты вообще в своем уме?» — голос холодный, как лезвие.

Он попятился.

«Ты… ты сегодня…»

Сергей шагнул вперед.

«Я что?»

В этот момент в коридоре замигал свет.

И он ВСПОМНИЛ.

Вспомнил ВСЁ.

***

Они стоят друг напротив друга. Только это не квартира. Это — больница. Белые стены. Часы на стене показывают 03:17. Сергей в халате врача. Он держит в руках шприц.

«Повторяю — это не твои воспоминания»

«Чьи тогда?»

Сергей улыбается.

«Мои»

Укол. Темнота.

***

Реальность вернулась как плевок в лицо.

Перед ним — Алина, дочери, Сергей. Все смотрят на него, как на сумасшедшего.

«Вызывайте полицию», — говорит Сергей.

Но в его глазах — не злость.

СТРАХ.

За окном завыла сирена.

Где-то вдали зазвонили колокола.

Или это бой часов?

Тык-тык. Тык-тык.

- 4 -

Флуоресцентная лампа мерцает. На столе — стакан воды, нетронутый. Его руки лежат на холодном металле, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

Напротив — следователь. Молодой, усталый, с тенью пятичасовой щетины.

— Вы понимаете, что вломились в чужую квартиру?

Он молчит.

—Ваша бывшая жена написала заявление. Но она просит не привлекать вас, а… отправить на обследование.

Следователь перелистывает дело. Картонная папка, всего два или три листочка. Но главное там есть.

— У вас уже были психозы на почве алкоголизма. Выводы напрашиваются сами.

Он поднимает глаза:

— А что, если я скажу вам, что сегодня ночью он должен был их убить?

Следователь замирает. Потом медленно закрывает папку.

— Сергей Валерьевич — уважаемый человек. Врач-нейрохирург. У него нет даже штрафов за неправильную парковку.

— Проверьте его.

— Проверили. После вашего звонка.

Он впивается ногтями в ладони.

— Какого звонка?

Следователь достает диктофон, включает запись.

Его голос, но… другой. Спокойный, уверенный:

«Если сегодня ночью с моей бывшей семьей что-то случится — ищите ее нового мужа. Он уже делал это раньше.»

Он вскакивает:

— Это не я!

Следователь щелкает диктофоном. Смотрит без выражения.

— Ваш номер. Ваш голос.

Вспышка:

Он стоит перед зеркалом. Но отражение не его. Оно улыбается и подносит телефон к уху.

—Кто вы? — шепчет он.

Отражение отвечает:

«Ты же знаешь.»

Стук в дверь.

Входит полицейский:

— Сергей Валерьевич здесь. Говорит, хочет помочь.

Следователь кивает.

Дверь открывается.

СЕРГЕЙ.

Их взгляды встречаются.

—Я принес документы, — говорит Сергей, кладя на стол толстую папку. — Его история болезни. Приступы диссоциативного расстройства. Он… не контролирует себя.

Следователь берет папку.

Он смотрит на руки Сергея.

На мизинце — нет шрама.

— Где шрам? — вырывается у него.

Сергей хмурится:

— Какой шрам?

Следователь вздыхает:

— Всё ясно. Господин Ковалев, вы задерживаетесь для психиатрической экспертизы.

Его выводят. В последний момент он оборачивается.

Сергей стоит у окна.

И отражение в стекле — улыбается.

Тем же самым улыбкой, что и в зеркале.

Тык-тык.

Часы на стене бьют полночь.

- 5-

Белые стены. Белые потолки. Даже воздух кажется стерильным, пропитанным запахом хлорки и несбывшихся надежд.

Он сидит на койке, сжимая в руках пластиковый стакан. Вода давно испарилась, но он все еще ощущает ее холод на ладонях.

Как долго я здесь?

Время потеряло четкие границы. То ли час прошел, то ли сутки.

Дверь открывается без стука.

Входит психотерапевт — тот самый, что вел сеансы. Но что-то в нем изменилось. Взгляд стал тяжелее, будто за ним теперь наблюдает кто-то еще.

— Вы не должны были помнить, — говорит он тихо.

— Что?

— Шрам. Это была ошибка системы.

Он встает, шатаясь.

— Какой системы?

Психотерапевт медленно достает из кармана зеркальце в стальной оправе и кладет его на тумбочку.

—Посмотри.

Он не хочет. Но руки сами тянутся к холодной поверхности.

ОТРАЖЕНИЕ.

Сначала — его лицо. Изможденное, с щетиной, с воспаленными глазами.

А потом...

ОНО МОРГАЕТ ПЕРВЫМ.

Он отшатывается. Зеркало падает на пол, но не разбивается.

— Кто вы?!

Психотерапевт молчит.

Зато отвечает ОТРАЖЕНИЕ в упавшем зеркале.

—Мы — те, кто решил, что твоя версия мира больше не нужна.

Голос звучит ясно, но как бы издалека.

— Какая версия?!

— Та, где ты не спился. Та, где ты остался с Алиной. Та, где ты — это он.

Психотерапевт наклоняется, поднимает зеркало.

— Иногда сознание сбивается. Путает реальности. Но система всегда находит лишние элементы... и удаляет их.

Он хватает психотерапевта за рукав.

— Вы... вы один из них?

Тот улыбается.

— Нет. Я просто проводник. Как и Сергей.

— Тогда почему я помню?!

— Потому что ты — сбой. Редкий, но... интересный.

Вдруг резко включается свет.

Дверь распахивается — это АЛИНА.

Глаза красные, словно плакала.

— Я... я нашла кое-что, — шепчет она.

В ее руках — старая записная книжка. Его почерк.

— Это было в нашей старой квартире. Ты писал это... но ты не мог этого писать. Там даты... из будущего.

Психотерапевт замер.

В этот момент часы на стене останавливаются.

Стрелки замирают на 3:17.

— Они нашли нас, — тихо говорит психотерапевт.

Алина протягивает ему книжку.

На раскрытой странице — всего одна фраза:

«Если читаешь это — ищи зеркало. Оно единственное, что они не могут контролировать.»

На улице ЧТО-ТО громыхнуло. Или это НЕЧТО стучит в дверь?

- Эпилог –

Старая квартира. Рассвет.

Стены пахнут пылью и забытыми обещаниями. На полу — осколки зеркала, разбитого в ту ночь, когда Алина нашла записную книжку. Теперь среди них лежит он, прижав ладонь к порезу на груди. Кровь медленно растекается, сливаясь с тенями.

Алина стоит у порога, дрожа. В руках — та самая книжка.

— Зачем ты это сделал? — шепчет она.

Он улыбается.

— Чтобы переписать код.

***

3:17 утра

Больница. Сергей Валерьевич в белом халате смотрит на часы. Стрелки замерли.

—Система дала сбой, — говорит он пустому коридору.

В зеркале напротив его отражение медленно поднимает руку.

Шрам на мизинце.

***

Психиатрическая клиника.

Психотерапевт стирает записи сеансов. На мониторе заголовки новостей, — срочно: «Семья врача-нейрохирурга погибла в пожаре. Причины устанавливаются.»

Он выключает компьютер.

— Согласованность восстановится, — бормочет себе под нос.

Но за его спиной в темном окне отражается другой кабинет.

И другой он.

***

Город.

Девочки — Маша и Лиза — идут из школы.

— Смотри, зеркало! — одна указывает на витрину.

В стекле мелькает силуэт мужчины. Знакомый, но они не узнают.

— Кто это?

— Никто. Отражение ветра, — говорит старшая.

***

Квартира-каморка.

На полу у окна — лужа крови, высохшая в форме спирали.

Рядом — записка:

«Время — это дверь. Я оставил ее открытой.»

Часы на стене снова тикают.

Тык-тык. Тык-тык.

Где-то в переплетении реальностей маятник качнулся.

И запустил новый отсчет.