Время

Глава 1

Мне снова было двенадцать. Последний звонок. Линейка. Слышу чуть приглушённые голоса учеников и властный голос директора, вещающий об окончании этого года. Она ещё что-то сказала про одиннадцатые классы, а потом на середину зала вышел знаменитый космонавт Антон Николаевич Шкаплеров. Он был гордостью нашей школы, и потому неизменно присутствовал на всех наших линейках. Разумеется, когда был на Земле. Под дружные аплодисменты он остановился, широко и немного смущенно улыбнулся и начал рассказывать что-то про космос. Тогда я его не слушала, это все казалось мне неинтересным. Но кто бы мог подумать, что буквально через год я захочу пойти по его стопам...

Я очнулась и с трудом разлепила глаза. Голова гудела словно огромный раскаленный медный шар, в груди невыносимо болело. Я поднялась на локти.

— Что значит небольшой обморок? Это наша лучшая ученица! В конце концов, ей в космос лететь завтра! — услышала я обрывок фразы нашего декана.

— Сами понимаете, девушка. Чуть повысилась нагрузка, она тут же падает в обморок. Нельзя ей в космос, — отвечал ему другой, до боли знакомый голос. Это был наш врач.

— Можно, — я поднялась на ноги и чуть пошатнулась, но не упала. — Я полечу.

Врач лишь развёл руками, подхватил с пола аптечку и направился в мед. кабинет. Декан подошёл ко мне и тихо спросил:

— Ты не боишься? Если что-то случиться в космосе, тебе не помогут.

— Боюсь, — тряхнула я копной рыжих волос, выбившимися из пучка. — Но и здесь я не останусь. Так и знайте!

Я подняла с пола шлем от скафандра и гордо прошествовала к двери, ведущей в жилой корпус. Декан покачал головой. Оставалось надеться, что он не увидел потока слез, хлынувшего из моих глаз.

Я сидела на своей кровати и думала. Везде, абсолютно везде мне говорили, что я не полечу в космос. Никогда. Я растоптала в пух и прах их стереотипы. Как лучшая ученица университета авиации и космонавтики, я должна была завтра в первый раз облететь Землю вместе с тем самым Антоном Николаевичем. Мне было жутко интересно. И страшно. В дверь деликатно постучались. Я быстро вытерла слезы и крикнула: «Войдите». В комнату вошел Вадька. Не то, чтобы он был мне другом, но он был единственным, кто верил в то, что у меня все получится.

— А, это ты, — произнесла я, еще сильнее растирая и без того опухшие глаза.

— Я, — сообщил приятель. Ну что, ты летишь?

Я молча кивнула. Вадька заметно погрустнел.

— Не волнуйся ты так! — воскликнула я. — Это неопасно. Что может случиться, когда со мной будет опытный космонавт?

Вадька покачал головой и направился к двери. Открыв ее, он задумался и произнес:

— И все-таки будь осторожна.

Я улыбнулась.

На следующее утро я встала пораньше. Уснуть снова я бы просто не смогла. Завязав на затылке не слишком аккуратный пучок, я тихонько встала с кровати и направилась в зал тренировок. Через часа четыре за мной пришёл декан и коротко кивнул: «Пора». Я встала с тренажера и глубоко вздохнула. Когда я проходила мимо мужчины, он остановил меня и спросил:

— Волнуешься?

Ещё бы! Какой глупый вопрос! Конечно, я волновалась! Но вслух произнесла:

— Нет.

Декан грустно усмехнулся.

Я гордо вскинула голову.

Через несколько минут я уже стояла на площадке, готовая зайти в ракету и полететь в неведомые высоты. Ко мне подошел Антон Николаевич и улыбнулся:

— Наша с тобой школа выпускает достойных студентов. Если что, ты не переживай, я тебе помогу. Если вдруг станет плохо...

— Не станет! — не дав ему договорить, отрезала я.

Увидев мой полыхающий гневом взгляд, он пожал плечами.

— Не станет, так не станет.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Он хотя бы не стал говорить про то, что такой хрупкой девушке здесь не место. И за это я была ему благодарна. Раздалось короткое объявление. Мы синхронно сделали шаг вперед. Двери ракеты начали открываться. Я нервно выдохнула и оглянулась назад. Вадька, стоявший позади, смотрел на меня испуганными глазами, но когда я обернулась, он постарался выдавить из себя улыбку. Получилось плохо. Я снова посмотрела на железную громадину. Раздалась еще одна команда. Мы с космонавтом зашли внутрь и сели на места. Третья команда. Двери ракеты стали закрываться, отрезая меня от внешнего мира. Мне захотелось вскочить с сиденья и убежать, но вместо этого я лишь нервно сглотнула.

Ракета оторвалась от земли. Мы оказались в пространстве без времени и направления. Антон Николаевич начал умело руководить, а мне оставалось только подчиниться его приказам. Некоторое время все было хорошо, но вдруг взгляд космонавта стал растерянным.

— Что случилось? — спросила я, почувствовав его напряжение.

— Ничего. Не отвлекайся, — спокойно сказал он.

Я вгляделась в иллюминатор и замерла. Прямо перед нами была белесая дымка. Я посмотрела на Антона Николаевича.

— Такое иногда случается. Ничего страшного, — ответил он на мой испуганный взгляд, но я знала, такого явления нет и никогда не было, а значит оно может быть опасно.

— Разворачивай, мы летим назад, — словно в ответ на мои мысли отозвался космонавт. — Черт, мы потеряли связь с Землей.

Я покорно развернула воздушное судно и с ужасом поняла, что не могу лететь. Дымка засасывала в себя ракету, и с какой бы скоростью мы не летели, она неумолимо затягивала нас в себя, точно воронка. Я закричала. Космонавт пытался что-то предпринять, но его попытки были тщетны. Мы медленно двигались навстречу смерти. Вокруг заплясала карусель из разноцветных огоньков. Кричать я уже не могла. Из горла вырывался только хрип. Я схватила Антона Николаевича за руку. Вдруг открылась дверь и ракета перевернулась. Она вытряхивала нас, точно ненужный мусор. Я с ужасом поняла, что космонавта тянет в одну сторону, а меня в другую. Руки расцепились. Я успела подумать, как выглядит смерть, и краски вокруг меня погасли. Мир погрузился во тьму.

Я очнулась в очень странном месте. Передо мной сидела девочка, лет двенадцати. Я в ужасе вскочила. Это была не просто девочка, это была я! Только младше! Девочка прижала палец к губам, а потом подошла ко мне.

— Не. бойся. — произнесла она с запинками. Было видно, что русские слова даются ей с трудом. — Я увидела тебя. и подумала. что ты. меньше испугаешься. если я. превращусь в тебя.

— Ты хотела сказать, в меня на девять лет младше? — с принужденным смешком спросила я.

Девочка удивленно моргнула. По моему телу поползли неприятные мурашки. От ужасной догадки руки вспотели. Я подошла к небольшому водоему и заглянула в него. Так и есть. Мне снова было двенадцать. Я опустилась на землю, если так можно было назвать шершавую чуть теплую поверхность. Девочка подошла и села рядом со мной:

— Как тебя зовут?

— Мирослава. Мира.

— Расскажи мне, что произошло. Может, я смогу помочь.

Я рассказала все с самого начала, иногда запинаясь и сбиваясь. Переживать все эти события заново было очень сложно. После моего рассказа девочка кивнула.

— Скорее всего вы попали во временную дыру. Ему удалось выбраться и теперь он на Земле. А тебе нет. Поэтому ты здесь.

— Здесь – это где? Что со мной будет? Я вернусь домой? — Больше переживать я не могла, поэтому эти слова звучали апатично. Казалось, что мне было все равно. Но это не так. Вадька, Антон Николаевич, строгий декан, мама... Я так соскучилась по ним, была готова отдать все на свете, лишь бы вернуться домой. Тем временем девочка молчала, а потом заговорила:

— Не знаю, попадешь ли ты домой, но помочь я тебе попытаюсь. Пойдем, я поговорю со своим дедушкой, он самый старый в этом городе. Он поможет.

— Спасибо, — я попыталась выдавить из себя улыбку. — Но, как твое имя?

Девчонка улыбнулась слегка насмешливо и ответила:

— Мое имя тебе не понять и не выговорить, даже если я его скажу. Поэтому называй меня как хочешь. Например, Алина. У вас же есть такое имя.

Я кивнула и мы вместе направились к моей единственной надежде.

Антон Николаевич очнулся там же, откуда начинал свой путь. Возле него уже столпились взрослые и одногруппники той девчонки, что летела с ним. Как же ее звали? Кажется, Мирослава. И где она?

— Где она? — вторя его мыслям, спросил какой-то мужчина. Антон Николаевич лишь пробормотал что-то нечленораздельное. Взрослые взяли его под руки и повели в медпункт.

Она умерла. У Вадьки в голове была только одна мысль. Первый полет, ставший для нее последним. Его боевая подруга с копной рыжих волос, готовая на все испытания погибла. Нет, он отказывался в это верить. Не могла она умереть, раз Антон Николаевич выжил. Вадька был готов на что угодно, лишь бы вернуть ее. Мирославу. Парень нервно взъерошил волосы и направился в комнату, где стоял телеграфный ключ. Он будет сидеть здесь день и ночь, если это хоть как-то поможет найти Миру. А если все это зря, и ее давно нет в живых? Вадькина рука замерла над наушниками. Значит он просто сошёл с ума. Рука решительно подняла наушники и надела их на голову парня.

Мы шли недолго. Вскоре остановились возле странного здания, по форме больше напоминающего хищного зверя, готового напасть в любую минуту, нежели жилище.

— Стой здесь, — строго наказала Алина. — Никуда не уходи. Я поговорю с дедушкой и сразу же вернусь.

Девочка погладила дом, и он издал звук, похожий на крик геккона. Я невольно отпрянула, а Алина прошла прямо сквозь чудовище. Я с опаской потрогала то место, где она исчезла, но моя рука нащупала нечто похожее на холодный асфальт. Через несколько минут девочка снова появилась также, как и вошла, но со каким-то предметом в руках. Я вгляделась, пытаясь понять что это, и с удивлением узнала телеграфный ключ. Увидев мое выражение лица, Алина поспешила все объяснить:

— Дедушка изобрел этот прибор. Он сказал, что ты должна знать, как им пользоваться.

Я медленно кивнула. Алина продолжала:

— Я выяснила, как тебе вернуться домой. Есть одно место, откуда можно поймать связь с Землей. Пойдем, покажу.

И она направилась вверх по дорожке. Я поспешила следом.

Вадька две ночи провел не смыкая глаз. Он набирал одно и то же: «Мира, отзовись. Мира, отзовись» Каждый раз, когда он хотел поспать, ему казалось, что именно в этот момент должна ответить девушка. И он упорно продолжал набирать: «Тире, тире, точка, точка». Вдруг послышался сигнал. Вадька сначала подумал, что ему показалась. Но сигнал стал отчетливее.

— Точка, точка, точка, тире, тире, тире, точка, точка, точка, — тихо произнес он. — сигнал СОС! Я Мира. Приём. Я Мира.

Вадька взволнованно продолжал шептать. Она жива! Он знал, верил! Дрожащими руками парень стал быстро набирать: «Это Земля. Принимает Вадим.» От Миры поступил очередной сигнал: «Полночь. Циферблат.» Связь оборвалась. На лице Вадьки проступила улыбка, парень посмотрел на часы. Ровно семь. Он вскочил с кресла и побежал к декану.

— Кирилл Владимирович! Я поймал сигнал! От Миры! Она жива!

Декан посмотрел на Вадьку и вздохнул:

— Вадим, я понимаю, что вы дружили, но...

— Я вам не вру!

— Я знаю. Но ты не спал двое суток. Мы все опечалены смертью Мирославы.

— Вы слышите меня?!— не выдержав, закричал парень. — Ясно. Извините.

Теперь полагаться нужно было только на себя. Вадька вздохнул и отправился к себе в комнату, чтобы не вызвать никаких подозрений. Он знал, что ему предстояло этой ночью.

— Что теперь делать? — вопросительно уставилась я на Алину. — Как мне вернуться на Землю в моем нормальном возрасте.

Девочка подошла ко мне поближе и сказала:

— Все пространство в мире пронизано временными дырами. В одну из них попала ты. Пойдем, я покажу тебе путь домой.

Мы шли совсем недолго. Она подвела меня к краю какого-то обрыва. Я посмотрела вниз и охнула. Земли не было видно и в помине.

— Мы пришли. Тебе стоит лишь шагнуть, и ты окажешься дома.

— А если?

— Не бойся, ты не разобьешься. Обещаю.

Я немного постояла в раздумьях, а потом задала долго мучавший меня вопрос:

— Мне было очень интересно, и если уж мы больше не увидимся, покажи, как ты выглядишь на самом деле.

Алина снова усмехнулась и вдруг рассыпалась на тысячи мельчайших частиц. Они начали кружиться, пока не образовалось некое подобие небольшого смерча. Я ойкнула от неожиданности, а из смерча вдруг вырвалась протяжная мелодия, похожая сразу на шум прибоя, шелестение ветерка и потрескивания огня. Через минуту смерч снова рассыпался и собрался в худенькую девочку.

— Я сказала тебе на нашем языке свое имя. Ты хотела его узнать. Так мы общаемся. Но мы можем за несколько секунд овладеть любым другим языком, который когда-либо слышали. И можем превращаться в существ, если их встречали хоть один раз. Поэтому я превратилась в тебя. — объяснила мне девочка.

Я улыбнулась.

— Спасибо тебе. За все. И за то, что спасла, и за то, что помогла. Спасибо. И прощай, — произнесла я и шагнула в пустоту.

Земля ушла из-под ног. Мир перевернулся перед глазами, и я почувствовала нехватку воздуха. Я падала очень долго, и уже успела подумать, что девочка меня обманула, но вдруг я полетела не вниз, а вверх. Казалось, у меня появились крылья. Невидимое течение несло меня, а я видела прекрасную картину. Вокруг были звезды, планеты. Казалось, протяни руку и дотронешься до какого-нибудь спутника. От красоты происходящего захватывало дух. Будто неосторожный художник пролил на бумагу розовую и синюю краски. А может, так и было. Я улыбнулась и расслабилась. Несмотря на то, что я была в открытом космосе, мои легкие были наполнены воздухом, а в лицо бил прохладный ветерок. Яркая вспышка света на мгновенье ослепила меня и пролетела мимо. Начался звездопад. Всполохи белого света проносились рядом со мной, каждый раз ослепляя своей красотой. Я посмотрела вниз и ахнула. Ярко-красная воронка медленно вращалась, освещая все пространство вокруг алым сиянием. Я зачарованно смотрела на нее, пока она не осталась далеко позади. Вдруг передо мной снова появилась дымка. Но не белесая, как тогда, а голубовато-белая, мягкая, словно простыня. Я снова почувствовала себя маленькой девочкой. «Мама, почитай ещё!» — раздалось в голове. «Милая моя, поздно уже, спать пора.» — зазвенел в ушах до скрипа в зубах знакомый голос. По моей щеке скатилась слеза. Меня снова закрутило, будто в водовороте, и мир погрузился во тьму.

Я стояла на знакомой площадке. Мы с ребятами прозвали ее Циферблатом за круглую форму и двенадцать равномерных делений. Впереди стоял парень с надеждой смотрел в небо. Я улыбнулась и закричала:

— Вадька!

Он обернулся, подбежал ко мне и обнял.

— Мира! Господи, живая!

Я облегченно рассмеялась, и вдруг мир поплыл перед глазами...

Мне снова было двенадцать. Я проснулась под настойчивый вой будильника. Это все оказалось лишь сном, маревом. Но именно с этого дня я начала мечтать о космосе. Все думали, что я брошу эту затею, и у меня не получиться стать настоящим космонавтом. Но я растоптала все стереотипы и поступила в университет авиации и космонавтики. Там у меня появился друг Вадька и я была лучшей ученицей. И кто же знал, что именно этот сон окажется вещим. А может, кто-то знал?