Временная жертва

1. День рождения.

Поставив локти на барную стойку и подперев руками подбородок, он смотрел как быстро поднимаются серебристые пузырьки со дна бокала. Давно известный факт: если сосредоточиться на чем-то важном, например, как сейчас — на вертикальных гонках блестящих воздушных шариков, то весь остальной мир вместе со всеми своими проблемами в это время отступает на задний план. Пузырьки в янтарной жидкости всплывали на первый взгляд хаотично, но разум, смазанный алкоголем, неожиданно нашел особенность их поведения: часть пузырьков поднималась прямо, а часть зигзагом, покачиваясь из стороны в сторону. Особую красоту этому процессу придавал пестрящий фон из светящихся бутылок на полке за стойкой. И Рома пытался подсчитать примерную статистику, что бы окончательно сформулировать «Закон подъема пузырьков».

- Повторить? - спросила девушка-бармен, показывая на пустую «лошадку», высокую узкую стопку с толстым дном, стоящую рядом с пивным бокалом.

- Давай. - ответил Рома, не отрывая взгляд от объекта наблюдения.

- Что празднуешь? - барменша считала себя корифеем профессии и как истинный профессионал первая шла на разговор с клиентом.

Разговаривать Роману не очень хотелось, его больше увлекали пузырьки и текила, чередующаяся с пивом. Но что бы не выглядеть хамлом, нужно было что-то ответить.

- День рождения. Наверное. - наконец ответил он, мысленно взвесив события, которые достойны были быть отмеченными в этот день.

- Оу! Ну тогда с днем рождения! - несколько наигранно поздравила барменша, хотя видела, что посетитель «кислый», больше пялится в свое пиво, чем на девочек в конце стойки.

- А он не у меня.

- А где тогда именинник? У кого день рождения-то сегодня? - удивилась девушка, и увидев, как он закинул в себя очередную «лошадку» текилы, снова спросила: - Опять повторить?

- Попозже. Брата.

- А почему брат не пришел? - ей уже становилось интересным, что же пытается рассказать, а скорее «недорассказать», этот странный парень.

Одет недорого и просто, аккуратная стрижка, без этой модной сейчас трехдневной щетины или еще более модной «бороды дровосеков». Вот именно такие усредненные типажи чаще всего и приходят запивать свои проблемы в одиночку. Как близнецы похожие друг на друга и, наверняка, с одинаковым набором проблем: низкая зарплата, пропавшее понимание второй половины, неподъемная ипотека, одурманенные телефонами дети и беспросветный кризис среднего возраста.

- Мы не разговариваем уже несколько лет. - ответил парень и отпил пива, посмотрев на барменшу поверх кромки стакана.

Ей понравились его глаза. Добрые и одинокие. Бармен — это же не просто «наливайка», это же еще и друг, собеседник, психолог в конце концов. Особенно те, кто считают себя корифеями. Абсолютно все бармены изучают посетителей, кто-то даже строит нечто вроде классификации выпивох, у каждого своя теория отношений с клиентами. Даша, барменша этого заведения, изучала глаза клиентов. Говорят, глаза — зеркало души. Ну вот, хороший бармен по глазам может сказать, злой ли клиент и закажет мало, или добрый и будет гулять, не жалея денег. Ну конечно злость и доброта людских глаз не только на сумму счета влияет. Еще и на то, часто ли она сама будет подходить к доброму клиенту, и сторониться злого. Поддержит разговор или будет протирать бокалы в дальнем конце стойки. Глаза. Всё определяют глаза.

- А может сегодня самое время сделать брату подарок и поговорить с ним? - на передний план вышел психолог.

Парень не ответил. Снова отпил пива, жестом показал на стопку, а когда Даша наполнила, сразу выпил. И пока запивал пивом, не моргая смотрел на неё.

«Приставать наверное начнет. - с тоской подумала она, - А такие глаза хорошие...»

- А знаешь, пожалуй, ты права. - не поддержав её догадки ответил парень, положил на стойку купюру и слез со стула.

Даша подняла бумажку, рассмотрела ее номинал, и крикнула парню, который уже шел по направлению к выходу:

- Эй, а сдачу?

Он лишь молча и не оборачиваясь помахал ей рукой. Всё же теория о хороших глазах, доброте и чаевых её не подвела.

Рома вышел из бара, остановился перед дверью, посмотрел в небо и глубоко вздохнул.

- Свежо сегодня. Отличный вечер для чего-то необычного. - сказал охранник за его спиной.

Рома обернулся, посмотрел на него и кивнул. А сам удивился, что это все сегодня такие участливые. Барменша вот за живое задела и попала прямо в точку. В ту, которую он сам избегал мысленно тыкать. Можно сказать, подтолкнула его к тому, чего он одновременно хотел и не хотел. Вспомнил сегодня о дне рождения Рэма, на душе снова стало паршивенько, что аж захотелось выпить. Редкое желание, но меткое. Вот, наверное, язык и развязался. А когда эта девчонка с пирсингом в носу и татухах по самую шею сказала про «подарок» и «поговорить», то отмазываться перед ней фразами, типа «Да он сам не хочет...» или «Ну не сегодня, может в другой день...» он посчитал ниже своего достоинства. Хотя кто она ему, эта барменша? Никто. Сложнее всего будет потом оправдаться в очередной раз перед собой. Это ведь Рома перестал разговаривать с Рэмом, а не наоборот.

И охранник этот… Ну он-то с чего, этот здоровый амбал, прямо сказать, с неинтеллектуальным лицом, вдруг заговорил с ним мотивирующими фразочками? Это бар для художников и поэтов? Нет. Обычный бар, без претензий на богему. Логово эмпатов, пожирателей эмоций, ангелов сочувствия? Рома даже хихикнул от своих мыслей. Всё же, наверное, для поэтов, раз он сам вышел из него поэтически настроенный. Не зря говорят, что текила творит чудеса с сознанием. А потом вспомнил о том, на что вроде бы решился минуту назад, и снова нахмурился. Но раз решился — значит решился, нужен был повод — вот тебе повод. Да и перед барменшей будет заочно неудобно, если сдрейфит.

В конце улицы манил яркой вывеской и слепящими витринами круглосуточный магазин. Не ехать же с пустыми руками поздравлять брата, которого не видел несколько лет и даже трубку не брал, когда тот звонил. Через полчаса подарок был куплен, завернут в пакет, и Рома усаживался в такси.

Ехать было недалеко, по времени минут двадцать. И парень боялся окончательно протрезветь за это время, а то мог бы и передумать. Сдрейфить, как обычно. Это был не первый порыв со стороны Романа простить брата и хотя бы поговорить. Он даже несколько раз подолгу держал палец над кнопкой приема вызова, придумав себе установку: вот досчитаю до десяти, и если звонок не прекратиться то отвечу, честно-честно. Но телефон отключался, и Рома с облегчением и разочарованием откладывал телефон. И потом с трудом переживал это разочарование в себе, из-за того, что он такой трус. Вот Рэм смелый, хочет выяснить отношения. А Рома боится, избегает этого. Но сейчас в такси едет смелая его версия, которая переборола в себе юношеские обиды, как это делают все взрослые мужики. Текила, похоже, легла на правильную извилину. Может еще и бороду отрастить для взрослости?

Когда таксист оставил его перед подъездом хмурой девятиэтажки с редкими пятнами света, Рома снова посмотрел в небо и втянул воздух. Вечер для поступков. Он шагнул в подъезд, вспоминая номер квартиры. Но домофон оказался отключен, безжизненное табло уже успело лишиться части кнопок, а металлическая дверь болталась и противно скрипела. Ну что же, так немного проще, этаж и расположение двери Рома еще помнил.

Чем ближе он был к точке невозврата, тем больше хотелось сосчитать до десяти. Придумать что-то типа: я сейчас сосчитаю до десяти, и если Рэм сам не выйдет из квартиры мне навстречу, то значит не удалось встретиться. И снова он останется трусом, если не сделает маленький шаг в сторону брата. А если сделает, то все поймут, все, кто должен был еще раньше понять, что и Рома способен на смелые и яркие поступки, на эмоции. Вот простил брата и даже сам к нему приехал. С подарком.

- Вечер для смелых и ярких поступков. - сказал сам себе Роман, шагнув из лифта.

А потом, не давая себе струсить, сделал еще четыре шага и резко вдавил кнопку звонка. И запоздало подумал, что сейчас разбудит всю их семью. Рома резко отдернул руку. Что же, что сделано — то сделано. Можно теперь и до десяти посчитать.

Но он не успел. Сначала светлым пятном моргнул дверной глазок, потом резко распахнулась дверь. Но не такого начала он ожидал. На Рому ошарашено смотрела причина братской размолвки. Жена Рэма. Света пару секунд удивленно оглядывала Рому, а потом заплакала. Лицо скривилось, глаза сразу стали влажными, ладошкой зажала рот. И она сделала то, что он вообще не мог бы и предположить: кинулась к нему на шею, обняла, и зарыдала в его плечо, беззвучно сотрясаясь. А Рома всё так же стоял с опущенными руками, в одной из которых держал пакет, и не зная, что делать второй: то ли приобнять Свету, то ли аккуратно отстранить. Хотелось, что бы в дверях появился Рэм, увидел эту сцену и сказал, что он тоже готов заплакать от радости, что пора всё забыть, что никто из них о прошлом даже и вспоминать не будет, не то, что обсуждать. Но Рэма не было. Зато Света, перебивая собственные всхлипы, зашептала осипшим от слез голосом:

- Рома… Ромочка… Прости меня. Я ведь на секунду подумала, что это Рэм вернулся. Вы же как две капли…

Рома поморщился. Да, они были очень похожи с братом. Но Света выбрала старшего.

- Я это… - нужно было что-то сказать, а то он стоял словно истукан. - Так Рэма нет? Я хотел его с днем рождения поздравить.

Очередной приступ тихих рыданий в плечо, потом Света сама отстранилась, как-то естественно взяла его за руку и повела за собой внутрь темной квартиры. Слишком естественно, наверняка не думая о том, что воспоминания чуть не придавили его к бетонному полу лестничной площадки.

В коридоре она слегка обернулась и приложила палец к губам. Во всей квартире было темно, только на кухне горел свет. Туда Света его и затянула, закрыв за ними дверь.

- Ляля спит, не хочу будить. - сказала она.

Ляля… Племянница, которую Рома никогда не видел. Стыдно. Знал о рождении, но злился и завидовал. Нельзя завидовать чужому счастью, особенно такому, как рождение ребенка. Но он завидовал. Потому что дура Светка родила от Рэма. А не от него. Рома постарался взять себя в руки и откинуть воспоминания. Сейчас они точно лишние.

- Свет... А что случилось-то? - перебарывая неловкость спросил он.

А Света улыбнулась, одной рукой вытирая слезы со щек, а другой снова слишком естественно погладила его по щеке. И тут Рома увидел, как Света постарела. Не повзрослела, нет. Постарела! Это когда человека сминают обстоятельства, беды, невзгоды, горе, потери, страх. И лицо из юношеского очень быстро становится неподобающе взрослым. Усталая старость. Синее подглазины, морщинки, потускневший взгляд, растрепанные волосы с проблесками седины. Да откуда у нее седина в её-то годы?

- Свет? - Рома уже понял: что-то случилось, что-то серьезное, и не сейчас, а раньше, до его прихода.

- Садись. - она снова погладила его по щеке. - Садись за стол. Я поставлю чай. И всё тебе расскажу. Мне некому больше. Я хотела тебе позвонить, но подумала, что ты снова трубку не возьмешь. А ты сам... Ты почувствовал, да? Ром, почему ты пришел? Скажи честно, ты что-то почувствовал? Ведь есть связь между братьями, я знаю.

- С днем рождения поздравить… - неуклюже стягивая куртку в тесной кухне, стараясь не задеть Свету, не дотронуться до нее первым, растерянно напомнил Рома.

- Наверное, почувствовал. - Света уже ставила на стол две чашки, что-то искала в шкафчиках, плавно перемещаясь и ничего не задевая, везде дотягиваясь.

Он смотрел на нее. А вот тело ее не постарело. Всё та же грация, всё та же плавность. И дело не в фигуре, хотя тут тоже придраться было не к чему. Просто у Светы была какая-то особая пластика, словно она танцевала всегда, словно порхала над гладью озера, слегка касаясь поверхности и оставляя круги на воде. Рома аж потряс головой, отгоняя от себя наваждение. Что же в этом баре для художников и поэтов ему наливали такое, что говорили, если он решился на такой отчаянный поступок, а теперь мыслит непривычными образами смотря на девушку своей мечты. На бывшую девушку своей мечты.

- Ты что, Ром? Голова болит? - участливо спросила Света.

Ну вот как у нее получалось делать всё так естественно, словно она не бросила его много лет назад, что бы выйти замуж за старшего брата. Словно они давно простили друг друга и виделись после этого каждый день.

- Нет. Ты извини. Просто мы слишком долго не виделись. И я слишком не сумел всё забыть. - признался он, а потом испугавшись своей откровенности быстро спросил: - Где Рэм?

Вечер поступков. Вечер признаний. И, похоже, вечер нехороших новостей. Лицо Светы снова дернулось, словно она сдержала порыв заплакать.

- У тебя там что в пакете? Ох, это же коньяк! Давай открывай, чай подождет. - к чашкам на столе быстро добавились две стопки. - Хоть выпью и пожалуюсь. А потом, надеюсь, усну от этого коньяка. Не сплю совсем. Наливай, Ром, и слушай. Рэм уехал работать куда-то на буровую вышку, и перестал выходить на связь две недели назад.

- Так можно через работодателя его найти. - тут же вклинился Рома.

- Подожди, я не с того начала, наверное. Давай чокнемся. Обязательно нужно чокаться, когда за день рождения… - Она выпила и, ничем не закусив, продолжила: - Я начну с начала. Ром, Ляля больна. Нет, ты подожди, послушай! Ты потом всё спросишь. Мне выговориться надо, Ром. Ляля больна, сильно больна. Порок сердца. Это страшно, Ром, это очень страшно, когда твой ребенок болеет тем, что нельзя вылечить таблетками, травами и мазями. Нужна трансплантация. Мы обили пороги всех больниц, всех администраций и управлений, всех начальников и чиновников. Никто не хочет делать что-то бесплатно, ты же, наверное, знаешь такую правду жизни. Ляля не виновата в этом, Ляля хочет жить. И мы очень этого хотим. Когда нам назвали сумму за операцию, мы чуть с ума не сошли. Это очень большая сумма. Пытались занимать, брать кредиты, заложили квартиру, всё равно не хватало. Рэм сказал, что продаст почку. Не в шутку сказал. Он же такой, ты знаешь его, он бы пошел на это. И тут вдруг ему предложили работу. Он куда-то сходил на собеседование и вернулся расстроенный. Сказал, что денег очень много можно получить, быстро выплатят, даже аванс назвали такой, сколько мы за год не заработали бы. Но есть странное условие: на работу берут только тех, кто без семьи, без детей и родителей. Я ему еще тогда сказала, что это какая-то несуразица, что такие условия не могут быть у нормальных работодателей. Он только руками развел, мол не я это придумал. Налей еще, Ром, только немного…

На столе появилось блюдечко с нарезанным лимоном. Светлана порывалась еще что-то достать из холодильника, но Рома жестом остановил её.

- Давай, Рома, за здоровье Лялечки. В общем, Рэм походил неделю смурной, а потом с осененным лицом ко мне подбегает и орет «Придумал!». Он, кстати, изменился сильно. Если бы ты его сейчас увидел, то понял бы я о чем. Выглядит так же, а человек другой. Внутри всё поменялось после того, как мы узнали про сердечко… - она всхлипнула, но взяв себя в руки продолжила более твердо: - Знаешь, он мне начал тебя напоминать. Уж извини, что так сказала, прости. Ну вот прокричал он мне, словно на миг такой же стал, как раньше, шебутной и баламут, умчался, что-то в шкафу поискал и бежит обратно. И знаешь, что он тогда мне сказал? Ромка, говорит, мне поможет! И сует мне права, твои старые права. Он их хранил у себя. А вы же как две капли. Ромка, говорит, не женился, детей нет, родители наши почили прилично как. Я, говорит, по его правам устроюсь. Не понравилось мне это, но когда он принес аванс домой… В общем, Рома, прости нас, но мы тобой воспользовались, твоим именем. Аванс тут же отнесли в больницу, нас поставили в очередь, мы на шажок… Да даже на очень приличный шаг стали ближе к её новому сердцу! А через недели три, как пришел вызов, он собрал минимум вещей и поехал на эту буровую. Один раз позвонил мне, сказал, что добрался, что разместили и всё. Теперь две недели прошло, телефон его выключен, сам не звонит, не пишет.

Рома помолчал, переваривая всё рассказанное. История, мягко сказать, была необычная. Но это с его точки зрения. А зная Рэма, который с самого детства действительно был «шебутной и баламут», то всё это было вполне в его духе. Он видел цель, и препятствия его не волновали.

- Свет, ну тут уж без вариантов — или к работодателю, или в полицию. Сидеть ждать бесконечно невозможно. - осторожно предложил он.

- Нельзя, понимаешь? Ты пойми меня, пойми, пожалуйста… Мы раньше с ним вдвоем за Лялю боялись каждый день, а сейчас я за них двоих боюсь. А еще боюсь, что сделаю что-то не так, и его с новой работы выкинут и заставят аванс вернуть. Которого уже нет, Ром, который уже на лечение потрачен. А полиция за подлог документов может привлечь, у них это недолго. Тоже страшно. Ты понимаешь? - она с надеждой заглянула ему в глаза.

Рома попытался не выдать себя, хотя в голове зашумело, а где-то в груди появилось ощущение, что он куда-то резко провалился. Ой, совсем не этого он ожидал. Ехал к брату, простить его, даже может самому извиниться. И словно попал в прошлое, когда Света почти на такой же кухне слишком естественно сказала ему, что они больше не могут быть вместе, потому что она влюбилась в его старшего брата. И так же смотрела в глаза. И так же говорила «пойми меня, пойми, пожалуйста...». А Света, видимо, не вспоминала прошлое. Ей разговор давался легко, стеснение Ромы она не замечала.

- Знаешь, то, что ты пришел в такую трудную минуту, это ведь знак. Рэм звонил тебе несколько раз. - Рома подумал, что гораздо больше, чем несколько, но вслух этого не сказал. - Он ведь всё понимал, почему ты избегаешь нас, но так сложилась жизнь. И мы не хотели от тебя закрываться, как ты от нас. Он звонил тебе, когда родилась Ляля. Он звонил тебе, когда мы узнали про её сердце. Наверное, тогда еще рано было тебе возвращаться, судьба еще не была готова тебя вернуть. А сейчас, похоже, дела совсем плохи, раз ты появился в самый нужный момент.

А внутри у Ромы столько всего происходило, что он даже не решался что-то говорить. Он снова ощущал злость. На Свету и на брата за прошлое. На себя, за то, что не отвечал на звонки в те моменты, когда был нужен. Ему было стыдно перед племянницей, она-то уж точно ни в чем не виновата. И было понимание, что назад пути нет, что он не сможет снова просто уйти и закрыться от всего того, что услышал. Голова готова была взорваться. Нужно было взять себя в руки, как сейчас это делала Света.

- Есть вариант... - его голос неожиданно стал хриплым, но прокашлявшись, Рома продолжил уже нормально: - Есть вариант, что бы без полиции и не афишировать подлог документов. У тебя есть какое-то удостоверение личности Рэма?

- Найду. Он свои документы оставил, с твоими ушел. А что ты задумал? - она даже придвинулась ближе.

- Нужны еще координаты этой конторы, куда он устроился. В этот раз я схожу под его именем, может узнаю что-то…

2. Гиперион.

Ромул и Рэм. Так в детстве звала их мама в честь легенды о братьях-близнецах. Но стоило мальчишкам подрасти и добраться до книжек в шкафу, как они потребовали от матери перестать их так называть. Потому что в легенде было братоубийство и исчезновение Ромула. Лёжа дома на кровати, Рома почему-то вспомнил это. Какой-то короткий момент из детства, но общий для братьев, сплотивший их еще больше: не бывает так, когда брат против брата. А ведь теперь, много лет спусти есть какая-то аналогия с этой легендой. Только это Рэм чуть не убил младшего брата Романа тем, что забрал его первую и единственную любовь. И это Рэм пропал, а не Рома. Как-то всё наоборот получается.

Не спалось. Выпитое совсем не ощущалось, хотя за вечер получилось намешать разного в себе: пиво, текила, коньяк. И ничего, ни в одном глазу, спать не хочется, голова ясная, только думает не в том направлении. Всё сбивается на воспоминания, а надо думать о предстоящем. Может не спится из-за того, что почти половину пути от дома брата Рома прошел пешком переваривая произошедшее. Только когда сообразил, что скоро рассвет, что еще идти еще далеко, вызвал такси. И вот утро уже близко, а спать не хочется, и скоро на работу.

Рома включил прикроватную лампу и взял записку с тумбочки. Листочек с номером телефона и еще одним словом, который дала ему Света перед уходом. «Гиперион». Название фирмы, куда устроился Рэм перед своим исчезновением. Света сказала, что кроме названия ничего больше не знает, ни адреса, ни как проходили собеседования. Может это и не исчезновение вовсе? Существовало же у этого Гипериона такое дурацкое требование, что бы у работников не было семьи, родителей, детей. Скорее всего, работа предполагалась в отрыве от общества, что бы никто не мешал. У буровиков в отрыве от общества? Они итак все в отрыве. Нет, бред какой-то. Ну или еще как вариант, что бы работник не спешил возвращаться домой. Сейчас требования к соискателям определяются больше фантазией рекрутёра, чем логикой. А отсутствие связи может объясняться очень просто: буровая в таком месте, где даже почтовые голуби не летают, не то, что бы сотовая связь. И посылают суровые буровики письма раз в полгода с партией геологов, проезжающей мимо. Точно что-то с ним в том баре сделали, раз опять образами мыслить начал.

Рома подумал, что вот так быстро и легко можно найти оправдание отсутствию человека в своей жизни. И не искать его еще несколько лет, как он уже это делал. Но теперь ситуация была иной. Сейчас, увидев Свету, узнав про проблемы племянницы, Рома не мог не искать Рэма. Легенда про Ромула и Рэма должна быть разрушена. Нельзя останавливаться, назад пути нет. И чем вселенная не шутит, может на самом деле, это судьба сегодня его подтолкнула в тот момент, когда брату нужна была помощь как никогда прежде.

Рома включил прикроватную лампу, взял планшет и уселся поудобнее, понимая, что поспать уже не получится. Пошарив по сети в поисках этого самого Гипериона, он с удивлением обнаружил, что никакой информации об офисе с таким названием в их городе нет. Никакие справочники, никакие поисковики не выдавали это слово в контексте с работой на вахте, на буровых станциях. Всё, что удалось найти про слово «Гиперион» вело совершенно не туда, куда он ожидал. Ведь книжный магазин никак не может быть связан с буровиками?

Взгляну на часы парень взялся за телефон:

- Аллё, Борисыч, привет. Не разбудил?

- Привет, Ром. Неа. - прокряхтел начальник смены так, что стало понятно, что он только что проснулся.

- Слушай, а можешь мне дать пару выходных? - попросил Рома. - Я кому-нибудь из ребят сейчас звякну, что бы подменили.

- Что случилось-то? Заболел что ли? - Борисыч зевнул.

- Да тут такое дело… - замялся Рома, раздумывая, говорить или нет. - Брату помощь нужна.

- О как! - удивился начальник. - Помирились что ли?

- В процессе. - подробности рассказывать не хотелось.

- А-а-а-а! Всё понятно! - усмехнулся Борисыч. - Ну вы там это… Сильно не налегайте. Здоровье дороже. Давай, ищи подмену, если кто выйдет — гуляй, Вася.

- Спасибо. - поблагодарил Рома и отключился.

Подмену искать долго не пришлось, первый же звонок принес положительный результат. Хорошо, когда коллектив дружный и понятливый. Он бы и сам, как бывало не раз, подменил коллег по первому звонку.

Рома встал и заходил по квартире, попутно совершая кучу дел от утреннего моциона до приготовления завтрака. И всё это время он сосредоточенно решал задачу — где найти этот Гиперион? Как его искать? Прочесывать офисы бесполезно, на это уйдет год. Точно так же, как и их обзванивать. Звонить по знакомым, узнавать, кто слышал про набор на вахтовые смены, это вариант. Но слишком широкое поле знакомых придется охватить, а зерно полезной информации может быть невероятно крохотным. Найти все фирмы с названием «Гиперион» и их обзванивать? Это можно, это даже ближе к цели. Только вот не факт, что такая фирма будет зарегистрирована в этом городе, а не на месте буровой станции, которая может оказаться у чёрта на куличках и даже дальше. Например, за границей, какая-нибудь международная корпорация «Гиперион».

Стоп! А как Рэм мог сам выйти на такую работу? Рома взял смартфон, занес номер Светы в список контактов и открыл мессенджер. Вздохнул. На аватарке прекрасная молодая Света с маленькой Лялей на руках и в объятиях Рэма. Вот и увидел племянницу. А где он был в тот момент, когда нужно было делить с ними радость рождения ребенка? Ясно где — дулся как рыба фугу где-то на периферии их счастья и пускал яд тетродотоксин внутрь себя. Вынырнув из сожалений, он набил сообщение:

- «А как Рэм мог узнать об этой работе?»

Через несколько минут прилетел ответ:

- «Я не знаю.» - и грустный смайлик. А потом добавление: - «Я пыталась вспомнить хоть что-то, что он рассказывал о предстоящем собеседовании, авансе, работе. И ничего. Ни адресов, ни мест, ни названий он не говорил. А я, дура, не спросила.»

- «А где он работал до этого?»

Рома с неприязнью к себе подумал, что даже этого не знает. Рэм и до размолвки часто менял работу. А теперь Рома вообще ничего не знает о брате. Странная трансформация чувств из злости на брата в чувство вины перед ним. Так бывает, когда уходит человек из жизни, а ты начинаешь не вспоминать о нем что-то хорошее, а злиться на себя за негативные события по отношению к нему: за то, что вы ругались, за то, что редко виделись, за то, что не понимал его. Сожаления неуспевшего человека, неуспевшего увидеться, простить, понять. Рома тут же себя одернул. Нечего думать о ком-то как об ушедшем! Тем более о Рэме!

- «Техпроммонтаж. Такелажником.»

Что же, работа как работа, не лучше и не хуже чем у самого Романа. Молодец Рэм, руками работал, а не подался во все эти новомодные менеджеры среднего звена, менчандайзеры, торговые представители. Ну что же, это пока единственная отправная точка, с нее и следовало начинать.

Но на предыдущей работе брата Рому ждало разочарование. Все сначала удивлялись, увидев его, а потом рассмотрев поближе, и после того, как он представлялся, коллеги брата лишь улыбались и кивали. И на этом всё. Никто ничего не знал и не слышал. Рэм просто уволился и ушел. Молча, «не по-пацански», как сказал один дядя в белой каске и с такими же белыми усами. Сопоставляя дружеское приветствие, по которому можно было сделать вывод, что Рэма в коллективе любили ну или хотя бы уважали, с тем, как тот покинул этот самый коллектив, Рома не находил объяснение такой несостыковке. Когда он выходил из огромного ангара, его окликнули:

- Эй, братишка!

Рома повернулся и увидел у входа молодого длинноволосого парня в оранжевой спецовке и черной шапке-«плевке». Причем его волосы, прямые и длинные, так смешно распускались по плечам из под этой шапки, что невольно вспомнился какой-то импортный фильм про торчков у магазина, торгующих дурью.

- Братишка, я слыхал ты за Рэма спрашивал? - парень стоял у стены, оперевшись на неё спиной и одной ногой, согнутой в колене. Ну точно образ киношного торчка. Еще и сленг весьма похож. - Есть о чем побазарить. Давай шагнем в сторону.

И он оттолкнувшись от стены неспешно направился вдоль ангара. Роме ничего не оставалось, как просто пойти за ним. Когда они дошли до угла, парень развернулся, достал из кармана пачку сигарет и закурил.

- А ты реально с ним одним фэйсом. - усмехнулся «торчок», как прозвал уже его про себя Рома. - Только серьезный какой-то. Рэм свой чувак был, друган что надо. Выручал меня иногда. И я так понимаю, что если его братан ищет, значит случилось че-то.

- Уехал на буровую, связь пропала, а никто из семьи не знает, где эта буровая. - скупо поделился информацией Рома.

- Он никому не говорил про то, что отвалит с работы до крайнего дня. Мужики конечно бухтели на него. Но мы все в теме за его горе. Лялю жалко. - сказал «торчок» с таким сочувствием в голосе, что Роме в очередной раз стало неудобно за то, что даже такой вот полумаргинал знал, а он нет. - Но он мне проговорился. В тот день, когда уходил отсюда, сказал: ты, Ник, скажи мужикам, если я вернусь, то реально проставлюсь. Всё будет бэнч тогда. Но, мол, ничего говорить нельзя, Лялин врач запретил.

- Что запретил? - не понял Рома.

- А я не вкуриваю, че он ему мог запретить. - развел руками Ник-«торчок». - Думал над этим, но не раскусил фишку. Про Лялю мы и так все знали. Даже лавандос собирали. Но что с нас взять, с работяг-то? Там стока бабосов надо, что только украсть можно.

- Спасибо. - Рома протянул ему руку.

Вот так вот. С виду «отерёбок» какой-то, подражает киношным героям непонятных фильмов, а человечности в нем больше, чем в некоторых.

Почему какой-то врач мог запретить Рэму что-то рассказывать? И что он вообще мог рассказать? Ну, допустим, про стоимость операции, но сумма была известна давно, а не перед увольнением Рэма. Или про изменение цены операции, но тоже как-то не понятно почему нужно это скрывать. И вообще, как можно связать запрет врача и устройство Рэма на новую работу на буровой? Никак. Только если спросить самого врача.

- «Нужны координаты лечащего врача Оли.» - быстро набил сообщение Рома.

- «А что случилось?» - тут же ответила Света.

- «Это звучит странно, но он может что-то знать. Когда Рэм с ним общался последний раз?»

- «Когда относили полученный аванс. Но мы были все вместе, Рэм про работу вообще не говорил.» - и смайлик удивления.

- «А до этого?» - Рома смайлики практически не использовал, считая это лишней забавой.

- «Давно. Еще до того, как он нашел эту работу, если это имеет значение.»

Имеет. Сейчас всё имеет значение. На Рэма, кстати, это было не похоже, что он везде только крупицы информации перед уездом оставил. Он обычно был более открыт, легко со всеми общался, никогда не был скупым на слова. Но вот Света сказала, что он изменился. Даже начал напоминать младшего брата. Это значит, что Рома как раз замкнутый, скрытый и необщительный?

- «Центр кардиологии и хирургии. Толбухина, 15. Шмырев Алексей Павлович.»

- «Спасибо.» - ответил Рома.

Смысла тянуть не было, и парень сразу отправился по указанному адресу. Такси домчало его до нужного места за двадцать минут. И выйдя из машины, Рома догадался, откуда могут быть такие заоблачные цены на спасение ребенка. Шикарнейшее здание из темного стекла и блестящего металла подавляющее высилось на фоне нищих и недостойных такого соседства домишек. Пусть те и имели историческую значимость, классическую красоту. Зато этот монстр современной архитектуры всем показывал ничтожность этих устаревших ценностей, словно кричал своим видом: деньги и лоск главнее всего.

Внутреннее содержание этой дорогой коробки соответствовало внешности. Камень, стекло, металл. Стены были увешаны плазменными панелями с пестрящей информацией о видах услуг, мягкий женский голос по громкоговорителю сообщал о движении очереди. Рома подошел к рецепшену.

- Здравствуйте. Как мне найти доктора Шмырева?

- Добрый день. - ответила ему девушка за стойкой и улыбнулась белоснежной и явно искусственной улыбкой. Да и вся она была какая-то искусственная, слишком правильная, словно её слепили из обложек глянцевых журналов. Ну, собственно, под стать заведению. - Как я к вам могу обращаться?

- Роман.

- Роман, вы по записи или на первичный прием?

- Я по личному вопросу.

Девушка внимательно посмотрела на него, а Рома рассмотрел имя на бейджике. Виолетта. Оно прекрасно сочеталось со всем остальным — внешностью, стойкой, пафосностью помещения.

- Извините, у нас в Центре по личным вопросам не принимают. Или на консультацию, или на прием. Консультация платная, час две тысячи рублей. Прием платный, час три тысячи рублей. - быстро надиктовывала прейскурант Виолетта. - Сейчас я посмотрю, куда вас можно записать. Так, вот, нашла. Сегодня Алексей Павлович принимает до двенадцати часов, и у него всё расписано. Есть время на завтра с девяти до одиннадцати. Минимальное оплачиваемое время консультации два часа. Минимальное время приема два часа. Вам консультацию или прием?

Рома молча отошел от стойки. Какой смысл было что-то объяснять этой говорящей кукле, если у неё одна задача — продать время, подороже и побольше. И что можно на этой консультации два часа слушать? Раньше медицина была бесплатная и качественная. Теперь или бесплатная, но лучше не рисковать, или очень дорого, зато оближут с ног до головы после получения предоплаты. И можно не гадать, почему Рэм со Светой выбрали эту клинику: других наверняка просто нет, кто бы занимался вопросом детской трансплантации.

Нужно было как-то выкручиваться из ситуации, что бы уж этот визит не оказался совсем бесполезным. Рома прошелся по вестибюлю, осмотрелся. И увидел на одной из плазменных панелей демонстрацию «Наш персонал». Пожалуй, это было то, что нужно. С фотографий, сменяющихся на экране, смотрели гордые за свою профессию лица, а рядом с фото расписывались заслуги и достижения каждого из них. Рома обратил внимание, что все сотрудники достаточно молодые. Ну да, более пожилые врачи, воспитанные еще на поприще советской медицины, остались в разделе бесплатного медобслуживания, пытаясь его хоть как-то сохранить.

Доктор Алексей Павлович Шмырев оказался так же молодым, но не очень приятной наружности, человеком. Что-то в его внешности показалось Роме отталкивающим, хотя лицо доктора было вполне заурядным. Вытянутое, худое, с заостренным носом, под котором болтались тонкие усики. Губы он почему-то на фото вытянул так, как это должна была скорее сделать та самая Виолетта с рецепшена для селфи с подружками. Зализанные волосы с идеальным пробором вызвали у Ромы скорее удивление, так как с его беспорядочной шевелюрой такого сделать было невозможно. Как вообще мужики умудряются такие прически делать, как у этого на фото? В общем, с точки зрения Романа, лицо доктора Шмырева соответствовало фамилии. Ну что же, зато теперь известно, как выглядит этот самый недоступный доктор.

До двенадцати часов оставалось не очень много. Если доктор принимает до этого времени, то можно предположить, что после двенадцати у него или обед, или он просто не работает дальше. Поэтому был смысл поболтаться рядом и дождаться доктора. Чем Рома и занялся. Снова походил по вестибюлю, посмотрел информацию на каждой из панелей, почитал какие-то правила, полистал брошюры на стойке. Время шло медленно. Тогда Рома встал у прозрачной стеклянной стены и начала рассматривать парковку. Да, такому автопарку, что разместился перед зданием, можно было только удивляться. Нет, Рома конечно и раньше видел дорогие и красивые автомобили, но как-то не засматривался, они его мало волновали. Просто сейчас весь цвет зарубежного автомобилестроения концентрированно собрался в одном месте, и можно было удивиться количеству настолько состоятельных людей в городе.

- Вам помочь? - услышал он за спиной суровый голос.

Даже не обернувшись, Рома уже догадался, что такая интонация принадлежит уж точно не врачу, а скорее охраннику. Он скосился на стойку рецепшена и успел увидеть, как Виолетта быстро отвела взгляд. Ясно, она сообщила охране, что посетитель не платит и шатается без дела в их дорогущем убранстве.

- Нет, спасибо. - ответил он и не стал поворачиваться.

Охранник явно не ожидал такого игнорирования, поэтому помялся с ноги на ногу и удалился, ловя гневный взгляд Виолетты. Что же, в таких респектабельных заведениях и правила общения с клиентами соответствующие, пусть даже эти клиенты и не очень угодны. Но Рома сделал вывод, что долго ему болтаться тут не дадут, потом охранник подойдет еще раз, а на третий раз уже выведет его принудительно. Но можно поболтаться и перед зданием, а потом может и еще раз зайти.

Рома вышел на крыльцо Центра, и, как оказалось, вовремя. Справа в конце здания от еще одного выхода по лестнице спускался человек, в котором Рома без труда опознал Шмырева. Тот направлялся на парковку. Вид сбоку выдал тайну идеального пробора и прилизанной прически Алексея Павловича Шмырева: его волосы были собраны на затылке в тощий хвостик.

Рома поспешил. Если Шмырев сядет в машину, то бросаться под колеса в попытке его остановить будет весьма глупо. Но машина доктора, на счастье, была не в первой и не во второй линии парковки, и поэтому Роман успел догнать доктора как раз тогда, когда тот взялся за ручку огромного и явно дорогущего внедорожника красного цвета.

- Алексей Павлович? - окликнул его Роман.

- Ну что еще? - с явным неудовольствием спросил тот еще даже не взглянув в сторону бращающегося к нему человека.

А когда повернулся в сторону Ромы, то глаза его округлились, рот приоткрылся, а ключи от машины выпали из руки. Он явно был удивлен, увидев Рому. Но потом глаза его сузились, рот закрылся, и доктор внимательно присмотрелся.

- А вы, собственно, кто? - спросил он и присел, поднимая ключи.

- Меня зовут Роман, я по поводу…

- Роман? - переспросил доктор.

- Да, Роман. Я хотел спросить по поводу своего брата Рэма. - начал объяснять парень.

- Ах, вот оно что. Брата. - казалось, доктор произнес это даже с облегчением, и снова взялся за ручку двери автомобиля. - Извините, я спешу.

- Алексей Павлович, подождите, это важно. Дело в том, что Рэм уехал на буровую, на новую работу. - поспешно заговорил Рома. - И вот уже довольно долго не выходит на связь. А мы даже не знаем, что за фирма взяла его на работу.

- Ну а я-то тут при чем? - раздраженно поджал губы доктор.

- А вы почему-то запретили ему рассказывать об этой работе. - в лоб заявил парень.

Шмырев долго и испытующе смотрел на Рому. Причем губы его вытянулись в ту утиную форму, которую парень отметил на фотографии. В сочетании с куцым хвостом на затылке и бледными усиками доктор Шабалин смотрелся то ли комично, то ли несуразно. Может он и был профессионалом своего дела, потому что дилетанты в таких местах не работают и на таких машинах не ездят, но внешность его не соответствовала всему этому. Вот ему надо было брать пример с Виолетты, которую словно подрисовали в этот антураж.

- Понятия не имею, о чем это вы. - доктор открыл дверь и стал усаживаться во внедорожник. - И я уже сказал, я спешу.

С этими словами он захлопнул дверь и завел машину.

- Во и поговорили. - пробормотал Рома и отступил в сторону, давая проехать красной громадине.

Он подумал, что надо, наверное, было как-то помягче подвести доктора к разговору. Уж слишком прямолинейно он стал выяснять интересующий вопрос. Ну а что было делать, если доктор так стремительно садился в свою машину. Только записываться на платную консультацию и в течение двух часов выпытывать у него, танцуя словами.

3. Вынужденный контракт.

Потратив оставшуюся часть дня на личные дела, которые давно откладывал, Рома только к вечеру добрался домой. Успев по пути домой заскочить в продуктовый, он тащил в руках бумажный пакет с будущим ужином. Готовить дома он особо не старался, так как на заводе была столовая. Но раз уж взял пару выходных, то придется чем-то питаться.

- Гражданин Краснов? - услышал он сбоку, когда подойдя к подъезду стал доставать ключ от домофона.

Из-за бетонной перегородки, отделяющей вход в подъезд от секции с мусорным контейнером, вышли двое. В форме полиции. Рома не заметил их, они стояли в темноте, совершенно невидимые в своей черной форме.

- Слушаю. - голос оказался напряженным.

Любая встреча с патрульно-постовой службой не могла сулить ничего хорошего. А если уж они обращаются по фамилии, то тут явно жди неприятностей.

- Нам поступило заявление от уважаемого человека, которого вы сегодня преследовали. Необходимо проехать в отделение для разбирательства. - с некой ленцой заявил полицейский.

- Вы, наверное, что-то перепутали. Я никого не преследовал. И уж тем более какого-то уважаемого человека. - ответил Роман, хотя уже догадывался, о чем идет речь.

- Да? А то, что вы в больнице торчали почти час, дожидаясь этого человека, а потом бежали за ним по парковке и зажали его между машинами? - второй полицейский почему-то был на взводе, и говоря всё это, казалось, с трудом удерживал свой голос от срыва на визг.

- Да боже упаси за кем-то бегать! - Рома уже понимал, что отмазаться прямо здесь не получится, и скорее всего его ждет неприятный визит в отделение.

- Разберемся! - снова с ленцой вставил первый полицейский. - Пройдемте в машину.

- Дайте я хоть пакет с продуктами дома оставлю. - Рома продемонстрировал пакет.

- Обойдешься! - взвизгнул второй. - А не пойдешь сам и сейчас, еще и за сопротивление власти схлопочешь!

Вот такая она, эта «власть». Выслуживаясь перед «уважаемым человеком» нервничает, визжит и угрожает. И притворяет свои угрозы в реальность, каждому второму, а может быть и первому, приписывая сопротивление сотрудникам при исполнении, что бы другим и думать не хотелось перечить вот таким вот визгливым сосункам в форме. Ведь тут роста-то полтора метра, а хочет смотреть на всех свысока. С высоты своих погон и бляхи на груди.

- Ну и где машина? - угрюмо спросил Рома прижимая пакет.

- За углом. - показал направление «ленивый» полицейский.

Рома молча направился к углу дома. Вот Шмырев сволочь! Натравил полицию из-за какого-то дурацкого вопроса. Что-то в этом докторишке было не так, раз он испугался и решил оградить себя от визитов Романа. Значит патлатый Ник-«торчок» правду сказал. Значит Рэму было приказано скрывать процесс смены работы. И значит за этим приказом стоял доктор на красном внедорожнике. Ну хоть что-то нащупал в первый же день, и то хорошо.

Завернув за угол, Рома на самом деле увидел полицейскую «пятёрку», так же спрятавшуюся в темноте, как и её хозяева ранее. Рома молча зашагал к машине, разумна рассчитывая закончить весь этот бред побыстрее. Но вдруг сзади шаги участились, Рома услышал сдавленное «Хе!», и голова взорвалась болью. Проваливаясь в беспамятство он понял, кто-то из этих в форме огрел его дубинкой по голове. Наверное, мелкий.

- Ну и нахер ты сразу-то? - спросил «ленивый» у напарника. - Кто его теперь до машины тащить будет?

- А чо он? Хрен ли он спорить-то начал? - хорохорился «мелкий». - Дохера возомнил о себе!

- Ой, да ну тебя в жопу! Вечно ты спешишь. Бери за ноги. И пакет подбери. Хоть продукты покупать не придется. Че у него там?

Рома парил в космосе. Его слегка покачивал солнечный ветер на волнах невесомости. Мириады звезд окружали его голову, и именно из головы они и разлетались, опоясывая лоб венком, словно кольца Сатурн. Иногда рядом проносились кометы, и почему-то пахли бензином. Он никогда не задумывался, какой запах у выхлопных газов двигателя кометы. У них ведь обязательно должен быть космический двигатель, просто люди об этом еще не знают. Пару раз его тело врезалось в метеориты, огромными ледяными глыбами висящими на пути. Похоже, обогнуть их у астрального тела Ромы не было возможности.

Он начал приходить в себя от чувства тошноты и боли в голове. Наверное, его укачала невесомость, а боль была последствием неизбежных столкновений с космическими глыбами.

- Вот же придурки. Помяли его. - сказал голос свыше.

В космосе обязательно должен быть голос свыше, так что Рома даже не удивился. Каждый посетитель открытого космоса должен встретиться с этим голосом. Только содержание речи несколько не вязалось с возвышенностью момента.

- А чем от него воняет? Бензином? - снова прозвучал тот же голос свыше.

- Похоже на то. Его в багажнике везли. Я видел, как доставали. - ответил второй голос. - Еще два раза уронили, пока до крыльца несли.

- А зачем они его вырубили-то вообще? - снова вернулся первый голос.

Рома начал осознавать, что космическая нереальность отступает, и её заменяет суровая действительность в которой полицейский только что отправил его в бессознательное состояние. Лучше бы конечно был космос.

- А кто знает этих идиотов? - снова второй. - Им же только дай дубинкой помахать. Смотри, он шевелиться начал. Ладно, я зову босса.

Послышались шаги, хлопнула дверь, а Рома снова попытался пошевелиться и открыл глаза. Оказалось, что он находится в каком-то помещении с темными стенами и приглушенным светом. Он сидел на стуле, а перед ним стоял мужчина. В хорошем, насколько мог оценить Роман, сером классическом костюме, под которым черная водолазка обтягивала спортивную фигуру. Грубое лицо со щетиной и цепкими глазами. Лысина. Ну прямо киношный типаж шпиона, высокорангового охранника или человека из структур безопасности. Рома помотал головой, потер лицо. Руки и ноги не были прикованы к стулу, что являлось в данной ситуации однозначно хорошим знаком.

- Не дергайся. Сейчас всё объяснят. - коротко бросил «охранник», как прозвал его про себя Рома, так как это была, пожалуй, самая безопасная профессия из предполагаемых.

Со службами безопасности он дело не имел, а вот попасть в отделение полиции ничем хорошим не сулило по причине того, что полицейские в принципе не соблюдали рамки приличия, не говоря о правах человека. А вот люди в костюмах, хотелось наедятся, имеют хоть какие-то принципы. Сзади хлопнула дверь.

- Очнулся? - спросил женский голос.

Охранник коротко кивнул. И каблучки неспешно зацокали, приближаясь к Роману. Она обошла его, наклонилась и заглянула в лицо. А он рассмотрел её. Молодая женщина с идеальным черным каре, узкими глазами на худом лице и пронизывающе холодным взглядом серых глаз. Он была одета в деловой костюм такого же серого цвета, как и у её коллеги. Белая блузка застегнута на все пуговицы, что, по мнению Романа, лишь подчеркивало строгость этой дамы.

- Да, почти как две капли. - резюмировала дама. - Не удивительно, что коновал струсил.

Рома понял, что речь идет, скорее всего, о докторе Шмыреве, о том, что тот принял его за брата и испугался.

- При нем были права. Вот. - сказал охранник.

Женщина отвернулась от Ромы и подошла к мужчине в сером. Он что-то ей протянул. У Ромы с собой были только права на имя Рэма, так что не приходилось сомневаться, что именно их его похитители и рассматривают.

- Что происходит? Вы кто? - хрипло спросил Рома, потирая затылок.

- Скажи ка мне лучше, почему вы с братом поменялись документами? - вместо ответа задала встречный вопрос женщина.

- А почему я должен вам что-то рассказывать? - не сдавался парень, хотя догадывался, что если у этих людей такие методы приглашения на беседу, то можно ожидать и не очень гуманных методов общения.

- А потому, что ты можешь не вернуться сегодня домой. - спокойно ответила дама, подтвердив его догадки. - Мы снова тебя отправим в отделение полиции, и там тебя арестуют на пятнадцать суток за… Да какая разница за что. А по истечению пятнадцати дней тебя отправят в СИЗО за нападение на доктора. Ты может и оправдаешься когда-нибудь. Но жизнь себе испортишь.

Всё же эта парочка была скорее всего из органов госбезопасности. Рома слышал, что у этих людей такие методы запугивания и реальной работы. Маринуют людей по изоляторам и тюрьмам, ломают, но всё равно добиваются своего чужими руками.

- Мы не менялись. - помолчав всё же ответил Роман. - Он просто взял мои документы для устройства на работу. Я не знал этого.

- Хороший мальчик. Быстро учишься. - похвалила дама его за покладистость. - А ты его права зачем с собой таскаешь?

- Может хоть представитесь? - снова сделал попытку Рома.

- Не наглей. - осекла дама.

Рома вздохнул, потер затылок, который снова отозвался болью. Делал он это скорее для того, что бы потянуть время из вредности.

- Что бы пойти в ту фирму, куда он устроился, и спросить, почему он не выходит на связь. А документы нужны, что бы его с новой работы не выгнали за подлог. - сказал он наконец.

Какой смысл было скрывать, если эта парочка и так знала, что у брата были документы Романа, а у Романа наоборот. Женщина неспешно обошла его по кругу. Потом еще раз в обратную сторону. Казалось, она что-то обдумывает, взвешивает, иногда кидая взгляды на Романа. Недобрые такие взгляды.

- Ну, допустим, пришел ты в эту, так сказать, фирму. - остановилась она перед ним и скрестила руки на груди, уперевшись в него взглядом. - Трюк с документами не прошел. Дальше что?

- Так это что, Гиперион что ли? - удивился Рома, обводя их обоих и комнату взглядом.

- О как! - женщина даже удивилась, что и продемонстрировала изящно поднятой бровью. - Значит брат твой проговорился всё-таки. Но не тебе же, правда? Мы установили наличие близкого родственника, как и отсутствие контактов с ним. От кого ты узнал про Гиперион?

И тут Рома понял, что под такой же удар, под какой он попал сейчас, могут попасть и Света с Олей. Куда же ты вляпался, Рэм? Что же это за люди такие? Нужно было побольше держать язык за зубами.

- В почтовый ящик брат бросил мне записку с номером жены и одним словом. Я потом спросил его жену, что это значит. Она сказала, что ничего не знает, что Рэм уехал на буровую. - принялся сочинять Роман.

- Записка такая есть. - брякнул мужчина в сером, и парень понял, что у него дома эти люди уже побывали.

Дама даже не обернулась к охраннику, а продолжала сверлить взглядом Романа.

- Слишком топорно выгораживаешь. - объявила она, раскусив вранье Ромы. - Но зато понимаешь, кто теперь может пострадать, правда?

- Да что происходит-то? - не выдержал Рома и перешел на крик.

Дама лишь поморщилась.

- Не повышай голос. - холодно осадила она. - Слушай сюда, мальчик. Тебе повезло, что мы люди деловые, а не какие-то бандиты или, еще хуже, чиновники. С нами можно и договориться. Твой брат нарушил условия контракта. И кто-то должен ответить за это. По стечению обстоятельств, сам он не может принести извинения и компенсировать ущерб. Но время не ждет, а значит, это должен сделать кто-то другой. И по еще более странному стечению обстоятельств ты сам под его именем искал Гиперион. Считай, что нашел, считай, что ты теперь отвечаешь перед нами за брата, от его имени, так сказать. Его настоящего имени. Тебе придется завершить часть контракта своего брата.

- Ущерб? Он что, просверлил землю не там? Нефть, или что вы там добываете, качал в неправильном направлении? - Рома старался не повышать голос, как потребовала эта дамочка, но и совсем уж сдаваться не мог.

Ему было страшно. При всей скупости на эмоции, лимбическая система его мозга похоже четко синтезировала чувство страха. Страх, являясь первичным чувством человека, отвечающим за его выживание, способен пробить любую черствость и толстокожесть.

- Ты доделаешь работу за него. Хорошо, что на это есть время. Ты появился как раз вовремя, да еще и очень похож на него, так что никто ничего не заметит. Отказаться, как сам понимаешь, у тебя нет возможности. Мы можем заставить тебя силой, поверь, это мы умеем. А можем просто намекнуть, что те, кого ты сейчас выгораживал своей несуразной историей про записку, так же останутся в поле нашего зрения. - и тут она неожиданно улыбнулась. Натянуто, холодно, скорее с издевкой. - А теперь о хорошем: условия контракта остаются прежними, и если ты завершишь его работу, то и получишь его вознаграждение. Поверь, этого хватит на спасение племянницы.

- Ну если вы всё знаете и про меня, и про Олю, если так уверены в своих силах, почему же вы взяли Рэма, а не отшили его? - всё пытался докопаться до правды Рома.

На этот раз дама повернулась к охраннику и впилась в него холодным взглядом, а он стал как-то ниже ростом и повесил голову. Стало ясно, что мужчина в сером является одним из виновников прокола с Рэмом.

- Когда приходиться работать с алчными дураками, то ошибки случаются. Этот идиот Шмырев должен был прислать нам человека с тяжелым диагнозом, у которого нет семьи. А он прислал того, кому очень нужны были деньги на лечение. Поспешил, позарился на свои комиссионные. А твой брат обвел нас вокруг пальца на такой простой подмене документов. Алчность погубит этот мир. - снизошла до ответа мадам. - Теперь об условиях контракта. На буровую ты не поедешь, не беспокойся. Но кое-куда смотаться придется. Твоя задача будет пройти несколько мест, локаций между контрольными точками. Дело плёвое, прогуляешься и всё. Тем более часть пути уже прошел твой брат, поэтому ты начнешь с того места, где мы его потеряли. На финише тебя будут ждать пятьдесят миллионов. Согласен?

От такой цифры Рома обалдел. Призовой фонд, условия набора и сегодняшние обстоятельства по его похищению никак не вязались с той прогулочной легкостью, которую описывала дама.

- В чем подвох? - спросил он.

- Ну, у тебя будут преследователи. И они, скажем так, захотят тебя поймать. Ладно, вижу, что согласен. - а когда он попытался возразить, она помахала на него рукой, как бы показывая «Заткнись!». - Слушай, ну не начинай, а? Твой брат согласился, а у тебя выбора нет. Так что считай, что он дал согласие за вас обоих. Долги брата отдаешь. Так что тебя сейчас подготовят. Увидимся на финише.

И она направилась к выходу, обогнув Романа. Охранник остался стоять на месте, буравя парня взглядом. Видимо, он всё еще неуютно чувствовал себя из-за послевкусия взгляда начальницы, и искал повод выместить свою неудачу.

- Это что, игра какая-то? - спросил у него Рома.

Тот не ответил. Но в комнате появилось еще одно лицо. От входа просеменил, катя перед собой тележку с какими-то коробочками, колбами, приборами, молодой парень в белом халате. Лицо у него была не под стать ситуации радостное, и он явно спешил сделать свою работу. Парень в халате так же как и дама ранее приблизился к лицу Романа и сказал:

- Поразительное сходство.

А потом начал переставлять склянки и приборы на каталке.

- Эй, что происходит? - в очередной раз спросил Роман и попытался встать.

Неуловимо быстро охранник приблизился и ткнул его в грудь, заставив приземлиться обратно на стул. Тычок был, казалось, легким, но у Ромы потемнело в глазах, стало нечем дышать, словно кончился воздух. И пока он как рыба хватал кислород открытым ртом, охранник так же ловко притянул его запястья к подлокотникам стула нейлоновыми стяжками, неизвестно откуда появившимися в его руках. Не успел Рома опомниться, как ноги его так же оказались прикованы к ножкам стула. Рано он, оказывается, радовался, что его не связали в начале разговора.

- Ну вот что ты дергаешься, а? - парень в халате натягивал медицинские перчатки. - Ну нет у тебя выбора, понимаешь? Нету. Сиди смирно, а я тебе расскажу, куда ты вляпался. Ага, будем называть вещи своими именами.

С этими словами он достал кривые ножницы и начал разрезать толстовку Ромы от ворота вдоль груди. Рома задергался при виде ножниц, но короткий хук от охранника напомнил о головной боли и лишил сил, хотя сознание Рома не потерял. Охранник явно был профессионалом в подобных штуках — и не вырубил, и желание сопротивляться угасло.

А парень в халате разрезал толстовку до конца, развел ее в стороны, оголяя грудь Ромы. Потом прилепил какие-то два датчика в районе сердца и так же быстро два датчика на виски. Что-то щелкнуло и запищало на каталке.

- Вот так. Хорошо. - прокомментировал «лаборант» свои действия. - Сейчас мы прицепим тебе пропуск через портал, и всё будет ещё лучше.

И с этими словами он взял склянку со столика, открыл крышку и вынул оттуда пинцетом что-то красное и шевелящееся. Рома попытался пересилить ту вату, которая навалилась на него после удара охранника, и не смог. Всё плыло, сил не было, он только вяло дернулся в своих путах. А лаборант поднес шевелящуюся субстанцию к груди Ромы и приложил её к коже. Рома хотел заорать, но получилось только мычание как у обиженной коровы. Жгучая и проникающая боль пронзила его грудную клетку. Рома скосил глаза вниз пытаясь рассмотреть, что за дрянь на него положили, учащенно задышал, засопел.

А красная гадость развернулась и оказалась правильной многоконечной звездой, очень напоминающей морскую. Вылитая морская звезда, какие видел Рома на картинках и в передачах, только щупалец у нее было не пять, а больше, и все они были покрыты шевелящимися красными ворсинками. И еще на этой, что копошилась на его груди, от фиолетового центра к концам красных лучей-щупалец проскакивали электрические огоньки, и уходили разрядами в грудь парня. Кожа вокруг звезды начала краснеть и словно плавиться. Звезда ерзала, устраиваясь поудобнее. Она вживлялась в его тело! Рома снова замычал.

- Ну всё, всё, успокойся. Он сейчас закончит. Я бы дал тебе анестетик, но соластеры не любят химию. Так что терпи, скоро всё пройдет. - бухтел лаборант что-то проверяя на приборе, стоящем на каталке. - Теперь о том, что тебя ждет. Понимаешь, это не обычный соластер, он, как бы это сказать, не из нашего мира. Теперь он твой симбионт, и расстаться с ним ты не можешь. Пока что. Он, кстати, ядовитый жуть! Но впрыскивает яд и убивает своего носителя только в двух случаях: если ты его попытаешься оторвать или когда ему нужен будет новый носитель. А носителей они меняют примерно раз в месяц. Так что у тебя месяц, что бы дойти до финиша.

А Роме уже было всё равно, что говорит этот сумасшедший. От боли и побоев он снова провалился в космос.

4. Старт.

Когда он очнулся, то понял, что уже не привязан, да и вообще не сидит, а лежит на чем-то мягком. Открыл глаза, но ничего не изменилось — вокруг всё так же было темно. Но стоило ему пошевелиться, как загорелся приглушенный голубой свет, исходящий почему-то снизу. Рома замер, стараясь осмотреться без резких движений. Свет погас. Рома повернулся на бок. Свет загорелся. Рома снова замер, водя глазами и рассматривая помещение. Маленькая комнатка, ассоциирующаяся больше с камерой из-за отсутствия вообще каких-либо предметов, кроме его лежака с матрасом и унитаза в углу. Свет снова погас. Мерцание голубого света снизу, разводы на темных стенах, давящая тишина, всё это почему-то вызывало ассоциации с морским дном. Рома помахал рукой перед собой, и свет зажегся.

Рома сел, свесил ноги с лежака. Свет загорался полосой на стене в паре десятков сантиметров над полом. Болтая ногами, парень осмотрел себя, надеясь, что вживление какой-то дряни ему в грудь было ночным кошмаром. Но нет, кошмар продолжался, дрянь висела на груди и чесалась. Рома аккуратно потрогал звезду, а та отозвалась бегущими огоньками разрядов к концам щупалец. При этом в груди защекотало, можно даже сказать приятно. Фу, мерзость! Стоило подумать об этом с резким негативом, как приятные ощущения сменились на жжение и покалывания. Рома испугался, что эта сволочь впрыскивает обещанный яд, но неприятные ощущения прекратились. Похоже было на предупреждение.

- Твою мать, ты еще и в душу мне лезть будешь? - спросил вслух Рома и получил одинокий щелчок разряда в грудь.

Похоже, тварь укоренялась не только в его теле, но и в сознании.

Тут в стене прямо напротив него распахнулась яркая дверь, силуэт в белом прямоугольнике проема что-то кинул в сторону Романа и скомандовал: «Сними с себя всё и одень это!». Рома уклонился от летящего предмета, и тот мягко врезался в стену позади него. Дверь захлопнулась, а Рома поднял брошенный в него сверток. В пакете лежал легкий голубой комбинезон типа больничного и мягкие тапки. Посмотрев на свою разрезанную, болтающуюся на плечах толстовку, Рома принялся её стягивать. Когда он, стоя в трусах посредине камеры, собрался натянуть выданную робу, откуда-то сверху прогремело «Снять с себя всё!». Рома вздрогнул. Неприятно, что за ним наблюдают, можно сказать, подсматривают. Порядки как в тюрьме, хоть он там и не был. Подумав, что сопротивляться бесполезно, и что неснятыми трусами он ничего не добьется, Рома всё же стянул их и быстро напялил комбинезон. И позволил себе вольность, показав средний палец в потолок. Реакции не последовало.

Минут через десять после переодевания снова отворилась дверь в камеру, и силуэт в двери скомандовал «На выход!». Рома вышел, ожидая окрика «Лицом к стене!». Тюремные правила слишком сильно въелись в быт и культуру современного общества, знания о тюремных порядках стали обыденными. Поэтому Рома и не удивлялся своей покорности, хотя на миг и подумал об этом. Если с тобой ведут себя с позиции силы и контроля, то чему тут удивляться. Полстраны сидит, полстраны стережет…

Но охранник просто показал ему направление, а сам пошел следом. Они шли по низкому коридору из бетона, серые стены которого пестрили трубами и проводами. Тусклые лампы через каждые десять шагов, надписи на стенах «Взрывоопасно». Похоже это был какой-то технический комплекс, а не тюрьма. Сделав пару поворотов, коридор уперся в массивную дверь с колесом-штурвалом посредине. Охранник обошел Рому, крутанул пару раз колесо и потянул за дверь. Был самый подходящий момент, что бы дать охраннику по затылку и сбежать. Но куда? Назад по коридору в камеру? Вперед в неизвестность с этой ядовитой дрянью на груди? Рома послушно шагнул за дверь.

А то, что он увидел за порогом, привело его в ужас. Они оказались в огромном помещении. Скупое освещение под высоким потолком не позволяло оценить истинные размеры, но было достаточно впечатления и от того пространства, куда дотягивался свет. От двери, в которую они вошли, начиналась небольшая площадка, которая переходила в мостки с решетчатым полом. И мостки упирались в нечто, что и ужаснуло Романа. Огромный светящийся диск, зажатый между двумя высокими дугами, переливался синими всполохами, которые сходились по спирали к центру, потом хаотично разбегались и снова закручивались в спираль. Пахло словно после грозы. В зале стоял гул, давящий на уши.

Справа от входа стояла мадам, человек в сером костюме и лаборант. Все те же действующие лица. Хотя где-то на периферии Рома рассмотрел фигуры в защитных скафандрах, которые словно космонавты медленно передвигались между огромными пучками проводов. Лианы проводки шли от дуг, удерживающих светящийся диск. Лаборант отделился от компании и подошел к Роме.

- Пойдем, я провожу тебя. - сказал он, казалось даже с какой-то дружеской ноткой.

- Куда? - не понял Рома.

- Туда. - показал лаборант на диск.

- Я не хочу туда. - Рома заворожено смотрел на спирали разрядов, которые формировали воронку, а потом рассыпались по поверхности.

- А тебя никто не спрашивает. - усмехнулся лаборант. - Не пойдешь сам, тебя туда закинут силой. Так что пошли.

И он подтолкнул Рому в плечо. Тот сделал шаг по инерции. Потом второй. Во что же он вляпался, и почему так безвольно позволяет собой понукать? Потому что закинут силой, в это он охотно верил. Потому что можно сдохнуть от яда этой твари на груди. Вот она, кстати, напомнила о себе, как только подумал про нее плохо. Потому что где-то там впереди Рэм, и у него сейчас большие проблемы. Уж точно не меньше, чем у Романа. Потому что где-то остались Света и маленькая Оля, которая ждет свое новое сердце, а это, похоже, теперь единственный шанс его добыть. Эта тварь Шмырёв как раз и стоит между старым и новым сердцем девочки, и он под колпаком у стервы с идеальным каре. Рома пошел вперед.

- В общем, слушай. На ту сторону ты попадешь без всего. Через портал нельзя пронести что-то, не имеющее биологическую основу. Твой соластер — это пропуск через портал, без этого пропуска перенос невозможен. Он же и твой проводник. На той стороне ты окажешься голым. И тебе придется искать себе одежду, пропитание и медикаменты, если они понадобятся. Ты попадешь сразу в третий мир, там где твой брат нас кинул. Так что считай, первые два этапа тебе подарили. Твоя задача пройти от одного портала к другому и войти в него. Дальше ты перенесешься в четвертый мир, потом в пятый.

Рома посмотрел на сумасшедшего лаборанта. Если бы не светящийся диск впереди, который точно можно назвать порталом, то Рома покрутил бы пальцем у виска и спросил, когда этот человек в белом халате последний раз был у психиатра. А тот ничуть не смущаясь продолжал:

- Ты попадешь в другой мир, который мог бы быть кусочком нашего прошлого. Он чем-то отличается, может заметишь, может нет. Каждый мир — всё более глубокий вариант прошлого. Так что приспосабливайся по ситуации и поменьше удивляйся, а то просто потеряешь время. Твой симбионт будет проводником до следующего портала, ты сам поймешь, как это работает. Твоя задача добежать до него и прыгнуть внутрь.

Они были уже почти рядом с искрящимся диском, который вблизи выглядел еще больше и внушительнее. Зрелище завораживало. А лаборант положил руку на плечо Роме. Тот даже не обратил внимания на это.

- Теперь о твоих ловцах. Ты пойми правильно, - продолжал лаборант. От фразы «ты пойми правильно» повеяло чем-то нехорошим. - это просто такая миссия. У каждого она своя. Я вот считаю, что наша заключается в чистке социума от безнадежно больных. Мы обычно берем только тех, кого нам присылают врачи, списавшие таких людей из жизни по состоянию здоровья. И обязательно без семьи, что бы потом никому не было больно. Мы занимаемся чисткой нации, народа от больных и убогих, от человеческого мусора. Понимаешь? Ну а с тобой так получилось, это уж брата своего вини. Ну и, соответственно, есть команда чистильщиков. На этот раз всего пять человек. Они выйдут за тобой из портала через пару часов. Их задача найти тебя и зачистить, так что не советую задерживаться. Понимаешь, охота — это одно из самых дорогих хобби. А уж за охоту на человека готовы платить огромные деньги. Так что это немного и бизнес, да.

До Романа дошло то, что сейчас говорил ему лаборант.

- Чего-о-о-о? - протянул он, оборачиваясь к сопровождающему.

А лаборант лишь усмехнулся и толкнул Рому рукой, которая до этого лежала на его плече, прямо в портал. Рома не успев среагировать, машинально сделал шаг вперед и одной рукой уперся в искрящуюся синеву. И его словно пылесос мелкую соринку втянуло в воронку портала.

В детстве они с Рэмом были в аквапарке. И одним из любимых аттракционов был спуск по трубе лежа на резиновом круге. Труба была непрозрачная, лишь в некоторых местах имелись разноцветные вставки, пропускающие свет внутрь этой кишки. И они летели сквозь темноту, разрываемую вспышками стробоскопа от проникающего света. Вот сейчас были точно такие же ощущения, словно Рома летел по черной трубе, куда-то постоянно поворачивая, делая мертвые петли и ловя всполохи ослепляющего света. Потом всё кончилось и из темного ничто он просто вывалился на траву.

Обычную зеленую траву. Растущую на земле. В окружении деревьев и кустов. Никакого зала, никаких мостков, никаких людей в скафандрах, нет труб и огромных пучков с проводами. Обычная поляна, обычные деревья, обычная трава. Только похожий портал переливался за спиной, правда гораздо меньшего размера. От него исходило легкое гудение и пощелкивание электрических разрядов. Из оцепенения от произошедшего парня вывел озноб от свежего ветерка. Рома стоял на поляне абсолютно голый с красной звездой на груди.

Инстинктивно прикрывшись, парень огляделся вокруг. Обычный лес, березы, тополя, ели, кусты чего-то тоже вполне обычного и знакомого. Ничего не говорило о том, что это какой-то другой мир. Тот же самый, из которого прибыл Рома. Трава, земля, воздух, запахи, звуки леса — всё обычное и знакомое. Кроме портала. Но нужно было что-то делать, нужно было уходить отсюда. Если поверить во всё сумасшествие, которое он услышал пять минут назад, то через какое-то время на эту поляну из портала выпрыгнут охотники. И что, они будут голые охотиться на него? Что-то слабо верится.

Рома обошел поляну по периметру, обогнул портал, заглянул на него с другой стороны. Ничего особенного, такой же как и спереди. Интересно, а можно в него шагнуть обратно? Проверять почему-то не хотелось. Нужно было решить сразу несколько задач. Найти одежду. Спрятаться от охотников. Понять, как искать местоположение следующего пункта переноса. Рома снова обошел поляну и в одном просвете между кустами рассмотрел что-то вроде прохода. Свернул туда, пролез сквозь заросли, неприятно поцарапав живот и бок, и через некоторое время на самом деле вышел на настоящую тропинку. Он всё ускорял шаг, а потом вовсе перешел на бег, лишь иногда обращая внимание на колющие подошвы ветки или шишки.

Сколько он бежал, трудно было определить. Километр-два. Может меньше. И чем дальше он удалялся, тем сильнее нарастало чувство гнетущего беспокойства, тревоги, страха. Эмоции как-то слишком явно чувствовались, словно их можно было потрогать, понюхать, а если постараться, то и рассмотреть в воздухе. Совсем необычные ощущения, реальное проявление того, что обычно скрыто внутри. А на самом переднем крае этого салата из чувств Рома явно ощущал любопытство: куда ведет эта тропа, чем она заканчивается? Но обдумать результаты своей рефлексии Рома не успел. Вдруг за стуком сердца и сиплым дыханием показалось, что он слышит лай собаки. И точно, это где-то недалеко тявкал пес. Потянув носом воздух, парень учуял запах дыма. Где-то поблизости было жилье. Перейдя на шаг, Рома постарался успокоить дыхание. Разгоряченное тело сразу начало покрываться мурашками от легкого ветра. Хотелось побежать к жилью, всё рассказать и вызвать полицию. Но что-то подсказывало, что такой банальный современный метод решения проблем никак не соответствует ситуации, в которой парень оказался. Он только что из портала вывалился неизвестно где. Какая уж тут полиция, которая и так ему помогла вляпаться во всё это. Лучше быть осторожным.

Через несколько десятков метров, которые Рома преодолел уже крадучись и ориентируясь на лай собаки, из-за кустов открылся вид на одинокую избушку, стоящую на берегу озера. На кровле лежала дранка вместо шифера или новомодного профнастила, в окнах стояли обычные деревянные окна, из печной трубы валил дымок. Весь внешний вид домика говорил о его принадлежности либо к другой временной эпохе, либо к какой-то отдаленной территории, где среди глубинного народа еще сохранились традиции деревенского домостроения. Причем, дом не выглядел старым, нет. Свежий, добротный. Это как если бы старые дома из заброшенных деревень вдоль трасс подновили бы, омолодили — то получился бы как раз точно такой домик.

К деревянному крыльцу был привязан за ошейник черно-белый пёс, который заходился в лаем. Он смотрел, не в сторону голого Романа, сидящего в кустах в нескольких десятках метров, а куда-то на озеро. Рома прикинул траекторию своего бега, насколько мог её представить: похоже, что пес лаял в том направлении, где мог находиться портал. А озеро, получается, Рома обежал по дуге, как вела его тропинка.

Скрипнула дверь и на крыльцо вышел грузный мужчина. Точно такой, каких показывали в черно-белых фильмах про одну из ушедших эпох. Окладистая борода, черный картуз, серая рубаха на выпуск, подвязанная тесьмой на поясе, черные высокие сапоги. На плече у мужика висела винтовка. Рома вспомнил, что похожее оружие называлось «мосинкой». Мужику бы больше подошло охотничье ружье или обрез, а не винтовка.

- Ты чаво эта, Черныш, разошелся? - пробасил мужик, а потом посмотрел в направлении, куда вытянул морду его пес, и добавил: - Гости пожаловали на тот берег Сафата? Ну пойдём встречать, коли так.

Он подпер дверь колом, спустился с крыльца, отвязал собаку, и уже вместе они пошли к озеру. Пес упрямо тянул хозяина за лямку. Рома был готов биться об заклад, что под гостями мужик имел ввиду тех, кто вываливается из портала. А парочка тем временем погрузилась в деревянную лодку, привязанную до этого к дереву, и отчалила под мерное плюханье вёсел по воде. Пёс не переставал тявкать, служа Роме отличным маяком удаления. Оставалось надеяться, что в доме больше никого не осталось, раз мужик подпер дверь.

Сочтя, что хозяева отплыли на достаточное расстояние, Рома выпрыгнул из кустов и помчался к дому. Сдернув кол у входной двери, он резко распахнул дверь и влетел внутрь. Адреналина внутри парня было столько, что казалось: или он сделает сейчас всё быстро, или его разорвет от накрывающих эмоций. В доме никого не было. Рома словно попал в краеведческий музей. Посуда глиняная, печь с закопченными чугунками, кочергой, ухватом, иконы в углу, деревянные лавки, массивный непокрытый скатертью стол, сундуки по углам. Быстро осмотревшись по сторонам, Рома начал с сундуков и скоро стал обладателем полного комплекта одежды за исключением трусов и носков. Тут его ждало разочарование в виде портянок. Ну и размер обуви был великоват, что в совокупности с неумением наматывать тряпки вместо носков могло привести к дальнейшим неприятным травмам. Намотав кое-как для первого раза, Рома дал себе установку потом разобраться с этим. С трусами он решил не заморачиваться. Всё равно эта одежда ему прослужит до прыжка в следующий портал. Если доживёт. А если не доживёт, то и не так важно будет, были ли на нем трусы или нет.

В снятую с крючка у двери холщовую сумку Рома покидал еду, которая попалась на глаза: кусок черного хлеба, луковицу и сушеную рыбину, валявшуюся на столе. В другой бы раз отнесся к этому набору с юмором, как к закуси на тематической вечеринке под старину. А сейчас смотрел на все слишком практично. Еще бы, ведь не каждый день его кидали в портал, как жертву для охоты. В сумку полетел кухонный нож, обточенный почти в шило. Другого под руку не попалось. Хорошо бы еще ружьишко украсть, но оружия в доме не было.

Рома выскочил на крыльцо, оглядел гладь озера, и не найдя признаков возвращающихся хозяев, подошел к берегу и пошел по кромке воды, стараясь не зачерпнуть за короткие голенища. Выбрав наугад направление в ту сторону, откуда он пришел, парень прямо физически почувствовал, что чувство беспокойства и подавленности отпускает. А любопытство, до этого толкавшее его вперед, исчезло вовсе. Протопав таким образом метров двести, он вышел на берег, и начал взбираться на поросший склоном лес, с которого, как предполагал, открывается вид на лесной домик. Вода отобьет запах, так что собака не должна будет учуять вора. Когда он изменил свой путь, отклонившись от направления на портал, то снова его что-то придавило, всё стало раздражать и пугать. Но уходить совсем не хотелось. Что-то подсказывало, что стоит понаблюдать за мужиком, любящим встречать гостей.

Предчувствие не обмануло: с того берега озера возвращались уже две лодки. На одной работал вёслами всё тот же хозяин, правда в компании еще двух человек. Еще три человека сидели во второй лодке, которая, наверное, дожидалась их на той стороне. Кроме мужика из лесного дома все остальные были голыми, и у каждого на груди алело красное пятно. Нагота абсолютно никого не смущала, даже женщину, сидящую во второй лодке. С такого расстояния, на котором Рома устроил себе наблюдательный пункт, он рассмотрел выступающие части тела, однозначно определяющие гендерную принадлежность охотницы. Так и есть, все гости вывалились из портала. Лодки причалили к берегу, по одному голому человеку выпрыгнули из каждой и подтащили их поближе. Потом сошли все. Пёс, до этого сидящий на носу хозяйского суденышка молча, сиганул на землю, рванул к домику и застыл перед крыльцом. Рома услышал лай.

Умный пёс учуял чужого и предупредил хозяина. А хозяин коротко махнул рукой, показывая своим гостям на сарай за домом, а сам сняв винтовку с плеча пошел к крыльцу, поводя стволом перед собой. Рома после отхода забыл припереть дверь колом. Да и беспорядок в доме явно был заметен. Так что свой визит в чужое жилище он выдал с головой. Хозяин поднялся на крыльцо, зашел в дом. Пёс всё это время был на шаг впереди него. А голые гости трусцой побежали к сараю. Видно было, что все спешили, но как-то по делу, без лишних метаний. Через несколько минут хозяин вышел на крыльцо, гости вышли из сарая. И стало понятно, зачем тут мужик, зачем он встречает гостей, зачем ему сарай. Охотники вышли уже в одежде и с оружием. У них тут пункт пополнения экипировки. Это жертва голая должна сама себе всё искать, а для охотников, похоже, предусмотрен соответствующий сервис.

Рома рассмотрел охотников. Вся их новая одежда была под стать встречающему мужику. Короткие пиджаки, одинаковые картузы на головах, сапоги почти по колено. Никакого хаки, никакого пятнистого камуфляжа, как любят охотники. Всё синих, черных и серых тонов. Косплей какой-то. Оружие тоже было далеко не современным. Такие же «мосинки», как у хозяина, кобуры на поясных ремнях, рюкзаки-котомки на спинах. Эх, не там шарился Рома, не там. Нужно было идти в сарай. И оделся бы и вооружился.

В руках одного из приезжих появилась какая-то коробка, и все собрались вокруг неё. Кроме хозяина, тот так и стоял на крыльце, наблюдая за происходящим. Похоже, его миссия была исполнена, и теперь охотники самостоятельно определяли дальнейший ход событий. В груди у Ромы что-то неприятно защекотало и несколько раз кольнуло. Не отрывая взгляда от охотников, он непроизвольно погладил это место, ощутив выпуклость симбионта. Уже успел подзабыть про эту дрянь. Охотники на поляне перед домом все одновременно повернули голову в его сторону. И Рома понял, что это у них в руках, и почему щекочется соластер. Его только что удаленно засекли с помощью прибора слежения. А симбионт не только является пропуском, но и меткой жертвы.

Не дожидаясь дальнейшего развития событий и не желая попусту тратить время и фору, Рома резко сорвался с места, пригибаясь за кустами. Он снова удалялся от домика в ту же сторону, с которой прибежал к нему. И снова чувство облегчения, снова беспокойство отступило. И, недолго думая, Рома ломанулся туда, где по его мнению была тропка, приведшая его к домику. Память его не обманула, через минут пять он уже бежал обратно по тропинке к порталу. Хорошо бы еще знать, с какого расстояния охотники способны его засечь. А саму процедуру отслеживания, наверное, подскажет соластер щекотанием груди.

И снова километр бега. Может меньше, обратный путь показался даже короче. В этот раз его предстояло преодолеть в неудобных сапогах со съезжающими тряпками внутри. Надо будет перематывать, иначе мозоли обеспечены. А с мозолями оторваться от погони будет сложно. В какой-то момент Рома разово ощутил чувство безразличия, апатии. Словно резко перестало всё волновать, радовать или раздражать. Абсолютное «никак».

Вылетев на поляну, где стоял портал, Рома похвалил себя за «чувство места» и умение ориентироваться в лесу. Не зря любил ходить за грибами, лыжные прогулки зимой, пешие летом. Вот только вместо портала стояли две серые дуги. Диск между ними исчез. А значит и исчезло искушение прыгнуть в портал. Теперь точно нет выбора, нужно двигаться к следующему.

Роман уже начал догадываться, чем вызваны резкие перемены в его настроении. Когда он удалялся от работающего портала, то чувствовал себя откровенно плохо. Стоило ему направиться на сближение с выплюнувшим его диском, который скрывался где-то за деревьями, то настроение сразу поменялось на противоположное. А вот закрытие портала, похоже, отключало эмпатийную связь. Самым логичным продолжением этой мысли было следующее: нужно внимательно прислушиваться к себе, ожидая всплеска эмоций, который подскажет об открытии, приближении или удалении от нового портала. Вот и нарисовался, так сказать, способ навигации. Парень в белом халате назвал звезду на груди «пропуском» и «проводником». Получается, что это симбионт помогает ориентироваться, улавливает сканирование местности охотниками и контролирует мысли носителя о себе. «Какая многозадачная тварь! Весьма удобная в данной ситуации. Может она еще что-то умеет?» - подумал Рома, и ощутил приятное пощипывание в груди. Симбионт в этот раз не обиделся на «тварь», а вычленил положительные эмоции из мышления.

Ну почему этот чокнутый лаборант или баба с идеальным каре не могли провести нормальный инструктаж, почему не рассказали, как пользоваться этой штукой, удобно вросшей в него? И почему открылось, что это охота, в самый последний момент, перед тем как столкнуть в портал? Может это была месть за выходку Рэма, или штраф за то, что он начинал свой побег от охотников не самого сначала.

- Спасибо, брат, и тут удружил. - сказал Рома уже вслух.

Он уселся прямо на траву, стянул сапоги и перемотал портянки. После примерки сапог, снова снял их и заново перемотал. Более-менее удобный вариант получился с третьего раза, на чем Рома решил остановиться. Нельзя было терять много времени. Он побежал от арок портала в сторону, противоположную домику на озере. Симбионт «смолчал», эмоций не появилось, что расстроило парня. Но делать нечего, нужно двигаться, увеличивая дистанцию между собой, жертвой, и охотниками.

Жаль, что он не увлекался охотой до степени постоянного участия в ней. У него был охотничий билет, двустволка в сейфе, кое-какой опыт первых выездов после покупки оружия. Но нормальной практики не было. Последний раз Рома ездил с друзьями на гуся несколько лет назад, а потом перестал охотиться. Не то, что бы его не увлекал такой вид досуга, скорее сработали моральные принципы. Компания охотников-любителей из заводского коллектива, втянувших его в это увлечение, разделилась на две принципиальные группы: одни предпочитали «культурный отдых» с алкоголем в лесу и минимальной стрельбой, а другие всё больше склонялись к поездкам на лося или кабана и активному поливанию свинцом движущихся целей. К первым Рому не тянуло в виду общей неприязни к бесцельному пьянству, а ко вторым — из-за жалости к животным. Гусей, уток и прочих птичек, на которых он успел походить в начале своей карьеры охотника, тоже было жалко. И даже охотничий азарт не перебивал последующие сожаления от того, что отнял чью-то жизнь. Наверное, так люди и делятся на хищников и добычу, на чистильщиков и мусор. Ох, как бы сейчас ему пригодился опыт охоты, ну допустим, на волка. Он бы представил себя волком, принял бы на себя его повадки, уходил бы от погони, как это делают серые. А пока что он лось — ломится через чащу, сквозь кусты, стараясь скоростью победить ум и опыт преследователей.

Нужно было еще разобраться, откуда начался его персональный старт. Как сказал лаборант, Рома бежит от охотников сразу через некий третий мир, там где брат их «кинул». Никто из сотрудников Гипериона не говорил о смерти Рэма. Значит, если предположить, что он ещё жив, то после «кидка» своих работодателей Рэм ещё может находиться в этом мире, имеющим порядковый номер три. Наверное, брата по какой-то причине не могут отследить, иначе Роме не пришлось бы участвовать в этом бреде. И раз охота продолжается, значит «чистильщики» не смогли достать старшего брата.

5. Водяной.

Рома бежал. Шел. Снова бежал. Сидел, стоял, лежал в перерывах между забегами. Перематывал ноги, охлаждал их в лужах. Когда попался родник, он первый раз напился так, что чуть не стало плохо. Чувство портала не приходило, так же как и давящий негатив. Значит стоило предполагать, что портала пока нет, он еще не открыт. Хотя, может симбионт чувствует порталы лишь на определенном расстоянии, но тогда блуждать в поисках выхода из этого мира можно просто бесконечно, пока сам случайно не наткнешься на искомое.

Солнце уже клонилось к закату, и подкрадывалась вечерняя прохлада. Нужно было искать укрытие на ночь, так как бежать ночью это самоубийство. Или провалишься в овраг, или напорешься на острый сук, а еще вероятней, какой-нибудь ночной хищник прыгнет на спину или вцепится в горло. По этим же причинам охотники вряд ли будут преследовать его по темноте. Они так же должны устроить привал, и есть вероятность, что разведут костер. Им-то нечего бояться, их жертва не вооружена, имеет метку на груди, почти как колокольчик у коровы. Но зато у самой жертвы, то есть у Романа, есть шанс по огню костра увидеть местоположение охотников и оценить отрыв. Но для этого нужна точка обзора повыше, что бы увидеть подальше.

В ближайших окрестностях такое место виднелось только одно. Над равниной, по которой до этого пролегал путь беглеца, возвышался холм, увенчанный каменной шапкой. Маленькое облачко, зацепившееся за каменный клык, сначала показалось Роме похожим на бородатого старца в белых одеждах, стоящего на самой верхушке. Видение было настолько правдоподобным, что Рома отвел глаза, поморгал и снова посмотрел на каменную шапку. Старца не было. До холма еще было километр-полтора, поэтому Рома снова ускорил шаг. Бежать он уже не мог, силы покидали его, ноги болели, спину ломило от постоянных пригибаний в траве. Ну не мог он отделаться от чувства, словно у него мишень на спине. И на каждом открытом участке в яблочко целится кто-то из преследователей. Стоило об этом подумать, как тело само складывалось, принимая крадущуюся позу. А бегать в полуприсяде еще тяжелее.

Добравшись до холма, Рома оценил его размеры уже как более внушительные. Вблизи каменная корона оказалась гораздо больше. Прикинув, где попроще подняться, он начал подъем. Плюсы от укрытия в таком месте были неоспоримы — никто, ни человек, ни зверь, не сможет подкрасться незаметно. Минусы очевидны — запасного пути отхода нет, и если поднимется ветер, то на открытой вершине он замерзнет. Но выбирать не приходилось, поэтому Рома продолжал лезть. Ободрал пальцы, ушиб колено, пару раз чуть не сорвался. Но матерясь сквозь зубы он полз. Чувство мишени на спине всё обострялось, он спешил.

Когда из последних сил он переваливал свое одубевшее от усталости тело через край верхней каменной площадки, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Вдоль кромки неба, соприкасающейся с горизонтом, тянулась длинная красная полоса удивительного почти рубинового цвета. И ощущение наслаждения красотой заката было столь явно ощущаемо, словно тоже висело в воздухе, было материальным. В уходящем свете заката Рома осмотрел покоренную им вершину, что бы найти расщелину, в которую мог бы забиться на ночлег. И был готов закричать от счастья! Наконец-то ему просто повезло. Посредине каменная шапка холма проваливалась небольшим колодцем, а упавшие деревья, которые видимо когда-то росли на вершине, завалили большую часть провала, образовав что-то типа крыши. Рома собрав последние силы на четвереньках подполз к этому нагромождению и принялся суетливо поправлять ветки, что бы они легли поплотнее. Болтающиеся пучки сухой травы более-менее скрывали щели естественной кровли. Потом до него дошло, что все эти мнимые улучшения не прибавят ему комфорта, и он просто соскользнул вниз. Тут его ждал второй приятный сюрприз: на дне каменного колодца имелась груда сухих листьев, старого мха и травы.

- Да как в отеле! - прокомментировал увиденное Рома.

Правда во весь рост не вытянуться, ноги упирались в стенку. Но если лечь на бок и согнуть ноги в коленях, то очень даже ничего. Пока парень примерялся к новому ночлегу, то от усталости чуть не вырубился. Но вовремя вспомнил, зачем он выбирал высокую точку, и пополз на разведку.

Огня нигде не было видно. Но пока что это еще ничего не значило. Стоило подождать, и что бы как-то убить время, Рома собирал по площадке камни побольше и складывал их у края в пирамидки. В его представлении они должны были послужить в качестве метательного оружия для обороны от нежданных гостей, если он их конечно услышит. А если не услышит… Ну может симбионт оповестит и разбудит, если будут искать сканированием местности. Сомнения по поводу остановки и правильности выбранного места для укрытия, то подступали к нему, постепенно перерастая в панику, то отпускали под силой усталости. Рома был настолько вымотан, что будь он на открытом месте, и зная, где находятся преследователи, у него не хватило бы сил от них скрываться. Очень хотелось есть, и он позволил себе сгрызть кусок хлеба. Лука не хотелось, а от соленой рыбы захотелось бы пить.

Его терпение и смекалка были вознаграждены. На достаточно приличном расстоянии загорелся огонек. Как раз в той стороне, откуда он пришел. В наступившей темноте было трудно оценить дистанцию, но ясно было одно: охотники идут следом. И если симбионт больше ни разу не подсказывал, что его метку пытаются отследить, то значит на хвосте не просто богатые убийцы, но еще и неплохие следопыты. Или же ему лишь показалось что это разовое сканирование, а его каким-то образом держат на постоянном поводке с помощью звезды на груди? От мучительных раздумий Рома начал уставать не меньше, чем от бега по лесистой местности. Сил на это тоже уже не было, поэтому он снова нырнул в спасительный колодец, поерзал в сухой траве, устраиваясь поудобнее и закрыл глаза.

Проснулся он от резкого «Ка-а-а-а-ар!» над самым ухом. Резко распрямившись от испуга, Рома ударился головой и чертыхнулся. Было уже светло. На одной из веток прямо над головой сидела ворона и внимательно его рассматривала.

- Чего орешь? - спросил Рома нахалку.

- Ка-а-а-ар! - возмутилась она, приседая и расправляя крылья.

- Ну проснулся я, проснулся. Не кричи уже. - проворчал Рома усаживаясь.

- Кар! - коротко ответила та, крылья сложила.

- Я твое место что ли занял? - спросил парень.

Ворона, словно понимая, что он говорит, два раза присела и наклонила голову, будь-то кивая. А Роман подумал, что у него уже едет крыша, если он начал разговаривать с птицами.

- Ну извини, тут не написано… - начал он и осёкся, переведя взгляд на стенку колодца, на которой будь-то бы должна была быть обозначена принадлежность этого места.

На стене было написано «Рэм». Чем-то белым нацарапано по серому камню тонкими линиями. Слишком тонкими, так что не удивительно, что вчера в темноте он не разглядел этой надписи. Рядом с именем брата была нарисована стрелка вверх. Рома вытянул шею, а потом встал на колени так, что бы его голова высовывалась выше уровня колодца, и посмотрел, куда указывает стрелка. Она была направлена в ту сторону, куда он и сам шел весь вчерашний день. Ну почти туда, если верить в прямолинейность его маршрута, чего на самом деле быть не может. Значит брат был здесь. Значит он прошел тем же маршрутом, что и Рома. Значит так же выбирал себе укрытие. Ворона, до этого внимательно наблюдавшая за действиями парня, вспорхнула и отправилась по каким-то своим делам. Похоже, что свою миссию она выполнила и отправилась по другим делам.

Рома начал собираться. Намотал портянки, надел сапоги. Теперь у него была цель, ну или по крайней мере направление движения. Первым делом он посмотрел в ту сторону, где должен был быть костер. Естественно, костра уже не было. Только тонкая, почти незаметная ниточка дыма поднималась в небо. Нужно было спешить, так как спуск по камням дело порой еще более сложное, чем подъем. Рома закинул сумку за спину, прошелся вдоль края, и, выбрав наиболее подходящее место, начал спускаться.

Пришлось попотеть, снова ободрать пальцы, но спуск обошелся без происшествий. И даже пострадавшее вчера колено не давало о себе знать. У основания каменной шапки Рома прикинул, куда указывала стрелка братского знака и начал огибать глыбы, что бы спуститься с холма с нужной стороны. Совершенно неожиданно раздался резкий, хлещущий звук, вокруг разлетелись каменные крошки, а щёку Романа обожгло. Он как раз переступал с камня на камень, и боясь подскользнуться присел, опираясь на руку. А через, наверное, секунду он услышал долетающий звук выстрела. И до него сразу дошло, почему каменная крошка разлетелась опасной шрапнелью. Да по нему же только что стреляли и промазали!

Рома ужом нырнул между камнями, наплевав на боль в локтях, и быстро пополз вперед, туда, где собирался спуститься с холма. Судя по звуку, стреляли как раз с той же стороны, где он видел ночью костер, так что не нужно было гадать, кто это мог быть. И били с приличного расстояния, раз между попаданием в скалу и звуком выстрела был разрыв по времени. Проспал! Просмотрел преследователей, и они подошли слишком близко. И наверняка увидели его, спускающегося с каменной шапки. Тут никакое сканирование не нужно, вот она цель, сама акробатические этюды на фоне неба показывает.

Рома полз, перекатывался, карабкался на четвереньках. А когда сообразил, что между ним и преследователями теперь должны быть деревья и камни, то поднялся на ноги и бросился наутёк. Нужно было снова бежать, снова рвать дистанцию. Наверстывать то, что так бездарно потерял. Если бы ушел по темноте, было бы проще. Но как бы он проснулся без будильника. И как бы не свалился, спускаясь по камням. Стараясь бежать в том направлении, какое указывала стрелка, Рома всё искал взглядом, за какой бы ориентир зацепиться. Но как назло, вид сверху, с каменной шапки холма, отличался от того, что он видел здесь внизу, у его подошвы.

И тут в груди что-то ёкнуло, появилось чувство эйфории и радости. А потом вся возвышенность и обостренность эмоций убавились, словно громкость на телевизоре.

- Ну наконец-то! - крикнул Рома неизвестно кому.

Наверное тому, кто по его представлению открыл новый портал. Рома изменил направление бега, отклонившись вправо и почувствовал тревогу и беспокойство. Вернулся на свой путь — и всё нормализовалось. Тогда он повторил проверку с отклонением уже влево. И снова угнетение, печаль. Стрелка Рэма вела к месту, где открылся новый портал. Вот только на хвосте у беглеца теперь были проблемы в виде вооруженных убийц. Впереди пока был лес, но вот что за ним, еще неизвестно. С таким маленьким отрывом теперь вообще нельзя было перемещаться по открытой местности. Если раньше он хоть в полуприсяде это делал, ощущая взгляд в спину, то теперь ни за что на такое не решится. Недавний выстрел, пусть и неудачный, резко повысил осмотрительность беглеца. В груди неприятно защекотало и раза три кольнуло. Охотники начали выслеживание с помощью сканера.

Рома бежал, лавируя между деревьями, которые нагло цепляли его за балахонистую одежду, сумку, старались хлестнуть по лицу ветками. Склон холма выравнивался, и настоящий лес похоже заканчивался, плавно перетекая в молодой ельник. Рома метнулся в сторону, заработав приступ уныния, и побежал вдоль плотной стены из ёлок, через которую нечего было и думать продвигаться быстро. Максимум, что можно было сделать, так это по пластунски или на четвереньках ползти под нижними ветками.

В груди снова появился неприятный чёс и три разряда электричества. Не стоило сомневаться, это охотники смотрят в свою черную коробку, пытаясь выяснить местоположения жертвы. Интересно, что это за прибор, если нынешнее время еще не знает технологий создания портативных радиочастотных сканеров, а пронести через портал технику невозможно. Да и что в нем сканировать, кроме симбионта. Либо симбионт излучает какие-то частоты, либо в руках преследователей биотехнологический сканер, который работает по тому же самому типу, что и соластер на теле носителя.

Стена еловых веток справа не заканчивалась, а впереди и так редкий лес вообще начал расступаться. Небольшие островки деревьев перемежались полянами с низкой травой и камышами. Под ногами захлюпало. И Рома понял, что сам загнал себя в ловушку: впереди было болото. Может пока что и не откровенные топи, но грязь не даст передвигаться быстро, а редкий лес откроет его как мишень. В груди снова пошевелилось и три раза укололо. Потом еще раз. Частота сканирования увеличилась. Разумно было предположить, что охотники шли на сближение, и происходил постоянный контроль местоположения жертвы.

- Звездец. - прошептал Рома.

Схватив с земли какую-то палку, он пытался перескакивать с островка на островок, где-то прыгать по травяным кочкам, которые иногда покачивались под ним. Опираясь палкой в грязь, он всё чаще попадал в жижу, а иногда и вовсе в воду. Там, где опереться было явно опасно, он балансировал палкой, как шестом. Скорость передвижения снизилась, а сердцебиение наоборот опасно участилось. Гнетущее беспокойство из-за удаления от портала, которое накатывал на него соластер, смешивалось со страхом приближающейся смерти. И снова его зашкаливающие эмоции словно материализовались в воздухе, принимали реальные очертания. Как вишенка на торте, всё чаще проскакивали шевеление и три импульса в груди от сканирования.

Рома выхватил из сумки украденный ножик и прыгнул с кочек в заросли камышей, сразу провалившись по колено в воду. Держа в одной руке палку, а в другой нож, он раздвигал ими заросли, пробираясь всё глубже. Раз лес кончился, придется использовать существующий ландшафт. И если он идет слишком медленно, значит и охотникам должно быть трудно. И для этого стоило завести их поглубже в топи. А там, даст Бог, и попадется лазейка через ельник, который так и маячил невдалеке. Вот так живёшь, не вспоминаешь Бога, а как смерть на пятках повиснет, сразу начнешь на него уповать.

В один момент, когда перед глазами сошлись руки с ножом и слегой, Рома ухватил за хвост промелькнувшую идею в голове и потянул её назад, снова внимательно посмотрев на палку и нож. А затем положил слегу на камыши, проткнул подол своей рубахи и отрезал неширокую тесьму по всему периметру. Подергав её за концы в разные стороны, парень убедился, что это не «китайский легкопром», тесьма была достаточно прочной. И быстро, но аккуратно, он примотал нож к палке острием вверх. Получившаяся пика теперь занимала одну руку, была опорой при ходьбе и оружием в случае, если настанет последний шанс. Но для последнего шанса еще нужно подпустить охотника к себе, а этого делать не хотелось.

Рома снова зашагал вперед. Радость изготовления оружия не смогла перебить весь негатив отклонения от портала и шевеление с троеточием импульсов в груди. Еще и кусты шуршали слишком громко, а расступившаяся ряска оставляла черный след на воде. Но хоть плюханье воды становилось всё незаметнее, потому что он шел уже не по колено, а по пояс.

Рома не понял сам, что произошло, но всё началось с того, что он провалился. Только что шел, а тут вдруг раз, и уже чуть не хлебнул черной воды с ряской по поверхности. Но как только он погрузился всем телом в воду, все негативные эмоции, все импульсы вдруг прекратились, и его накрыло волной какой-то неги, блаженства и покоя. Словно он не в болоте болтался, выставляясь макушкой как поплавок, а лежал на каком-нибудь золотом пляже под лучами ласкового солнца. И это было не сродни тому чувству, которое указывало правильное направление на портал. Когда он шел в правильную сторону, то состояние было уверенной и полезной целеустремленностью, а сейчас ощущался расслабленный покой.

И самое главное, прекратились неприятные ощущения от поиска сканером. Не было больше импульсов, и это была, пожалуй, хорошая новость. Рома аккуратно шагнул назад, нащупал опору под ногами и поднялся над водой, вылезая снова по пояс. И его снова накрыли страх и ненависть, появилось давление испуга. Не заставили себя долго ждать три импульса в груди.

- Твою мать! - шепотом резюмировал Рома результаты проверки, и снова присел по шею в воду.

Нега вернулась. С точки зрения отслеживания симбионта через импульсы это было, пожалуй, хорошо. Но мешало искать портал, что было плохо.

- Я водяной, я водяной… - пропел шепотом парень и снова пошел или почти поплыл вперед.

Там где была вода — не было камышей, там где были камыши — было слишком мелко. Но Рома сообразил, что можно на животе проползать мелкие места, главное обеспечить симбионту контакт с водой. Лаборант еще там, на базе Гипериона, сравнил симбионта с морской звездой, так что можно было предположить, что контакт с водой доставлял тому удовольствие. У погружения по шею был еще один плюс: след на поверхности топей становился всё меньше и терялся среди других похожих разводов.

- Где этот мудила был последний раз? - вдруг услышал он приглушенный голос где-то недалеко.

Охотники, похоже, не боялись переговариваться громко. Ну да, чего им опасаться. Далеко жертва не убежит, они же её могут в любой момент отследить через соластер на груди. Могли.

- Меньше километра на одиннадцать часов. - ответил другой голос.

Наверное, это было про то место, откуда приполз Рома. Но гораздо меньше километра, так что сканер явно был не точным прибором.

- Какого хрена он сюда полез, а? - снова первый голос.

- Хватит орать. - строго наказал женский голос.

Охотники шли кучно. По крайней мере эти трое. Рома замер, боясь пошевелиться. Потом послушав тишину, он как можно аккуратнее заполз в гущу камыша и растолкал кочки вокруг себя, погружаясь поглубже. Насколько позволял просвет между стеблями, Рома рассматривал окружающее болото. Недалеко были островки с лесом, ближе только плавающие кочки. С другой стороны его укрытия тоже островки, но уже поближе, метрах в десяти. Сзади, откуда он приполз и так ясно — топи и камыши. Да и впереди по курсу открытая гладь с ряской. На открытом пространстве его голова будет как на ладони, и с любого из островов даже не самый меткий стрелок продырявит его череп не напрягаясь. От этой мысли Рому передернуло. Но нега внутри компенсировала страх. Спокойствие, смиренность, покой. Будь, что будет, на всё воля случая…

- Почему сыскарь не видит его? - это был кто-то из охотников.

Голос гораздо тише, но не шепотом. Видимо, чувство преследователя было сильнее желания и навыков скрытной охоты, скрадывания. Рома, расслышав новое слово, решил, что это относится к черной коробке в руках охотников. Стараясь не шевелить головой и аккуратно скосив глаза, он увидел двух человек, стоявших на островке метрах в двадцати от него.

- А я откуда знаю? - отмахнулся второй, разглядывая черную коробку в руках. - Сломался, что ли…

И он потряс прибор, похлопал его по черной боковине, потом почесал лысую макушку. В общем, произвел те типичные способы ремонта, что доступны дилетанту.

- Эй, эй! - остановил его первый, придержав руку товарища в очередном замахе. - Тогда не сломался, а умер. Но он же шевелится и искрит, а значит жив. А будешь его так бить, то точно убьешь.

Похоже, коробка в их руках таила в себе тоже что-то живое и искрящееся, как и соластер на груди Романа. Правильной была его догадка, та же технология. Что и следовало ожидать: твари ищут себе подобных.

- Слушай, ты иди вперед, я догоню сейчас. - вдруг сказал первый, озираясь по сторонам.

Его товарищ, всё еще пялясь на «сыскарь», спросил:

- А че?

- Да живот что-то скрутило. - признался первый, продолжая осматриваться.

- Говорил я тебе вчера, не жри ты эти грибы. Ладно. Только давай по быстрому, а то этого сайгака еще догонять. - укорил его первый и перепрыгнул на соседний островок, а с него на следующий.

Оставшийся «чистильщик» дождался, пока его напарник скроется, а затем прислонил винтовку к дереву и снял поясной ремень с кобурой, уронив их рядом с винтовкой на мох. Роман к этому времени уже сумел очень медленно повернуть голову на бок, и теперь имел возможность наблюдать врага. Только вот вода плескалась в левом ухе. Охотник перетаптываясь и бормоча себе под нос скинул рюкзак, и что-то теперь в нем искал.

- О, ёлки-палки! - сказал он, вытаскивая из рюкзака какую-то серую бумагу. - Тоже мне век развития и изобретений. Туалетную бумагу придумать не могут…

А у Романа появилась мысль. Страшная, опасная по своей сути. Но в его состоянии расслабленности и водяного покоя, показавшаяся ему не такой уж и пугающей. Он очень медленно, стараясь не задеть камыш, не издать всплеска начал выбираться из своего укрытия. Если этот охотник сейчас будет занят своими делами, то почему бы не украсть его рюкзак, а заодно винтовку и пистолет. Правда придется всё это утащить в воду, словно водяной, но не так ли он себя называл пятнадцать минут назад?

Путь до островка занял, казалось целую вечность. Рома превратился в слух, надеясь первым услышать какие-то перемещения остальных врагов.

- Ы-ы-ы-ы. Да что ж такое-то… Никогда не буду больше жрать грибы… Ы-ы-ы-ы. - поскуливал человек, скрытый от Ромы верхушкой островка.

Оказавшись рядом с берегом, Рома понял, что придется вылазить из воды, так как от самого края твердой земли не дотянуться до брошенного рюкзака. Очень не хотелось вылезать, так как одно сканирование «сыскарем», и вся команда убийц примчится суда. А под водой с макушкой ему и минуты не высидеть, захлебнется. Но делать было нечего, стоило завершить задуманное. Жрать ему нечего, а после водных процедур придется чем-то пополнять запасы сил. Да и огнестрельное оружие не лишнее, не чета его пике, которую он так и сжимал в руке.

Аккуратно привстав из воды, и словив дозу неприятных ощущений и негатива от симбиота, который сменил негу на недовольство уклонением от портала, Рома на четвереньках подполз к оружию. Аккуратно переложив рюкзак поближе к воде, Рома взялся за винтовку. Но когда он повернулся с ней к воде, что бы тоже уложить на берег, сзади послышалось:

- Ах ты ж сука!

Рома резко повернулся и увидел скачущего к нему охотника. Он был в весьма неловком положении: пока он натягивал огромные семейные трусы, упустил момент между рывком к Роме и надеванием штанов, которые съехали ниже колен и теперь просто мешали ему передвигаться. Вот у него, оказывается, были трусы, а Роме не повезло. Адреналин заставил беглеца подобраться, переместиться с четверенек в сидячее положение и выкинуть вперед пику с примотанным на конце ножом, ухватив её двумя руками. Мужик сделав еще два скачка, увидел наставленное на него что-то деревянное и заявил, довольно спокойно для его ситуации:

- А ну убери свой костыль, придурок. А не то я тебе его в за… - договорить у него не получилось.

На очередном скачке со спущенными штанами, охотник за что-то зацепился, споткнулся и резко подался вперед. Рома испугавшись, отдернул пику назад, стараясь, что бы нож не ранил охотника. И сначала показалось, что у него получилось, что мужик остановился, слегка уперевшись грудью в пику. Но вдруг охотник прервал свою угрозу, лицо его перекосило, оно пошло сначала красными пятнами, а потом стало фиолетовым. Он упал на колени и так и стоял, пока его била мелкая дрожь. На груди, на сером пиджаке расплывалось темное пятно. Слишком обильное для простого укола кончиком ножа. Рома ошалело взглянул на нож, на его кончик, который совсем чуть-чуть коснулся человека, а наделал такое. Острие ножа было фиолетовым. Точно такого же цвета, как и серединка симбионта. Рома уколол охотника в соластер.

Обещав себе подумать над этим потом, Рома пятясь назад спустился в воду. Первым делом надо было погрузиться по шею, как можно быстрее погрузиться. Что бы сбить с себя весь этот шок. Ведь он только что убил человека! Ну не совсем он, убил соластер, который, похоже, впрыснул яд, расценив укол как попытку избавиться от себя. Но это произошло из-за Ромы, так что он непосредственный виновник смерти. Как только вода скрыла грудь, его отпустило. Сначала ушел шок, пришла очень здравая и нужная мысль: а с какой это он, собственно, стати переживает за смерть своего потенциального убийцы? А потом откатил и весь остальной негатив, уступая месту расслабленности. Интересно, как это соластер делает? Впрыскивает малую дозу яда, которая действует как наркотик? Сам кайфует от воды и носителя своего балует подобными ощущениями?

Рома потянулся за винтовкой, взял ее за приклад и потянул на себя. Но когда стал перехватывать, она оказалась неожиданно тяжелой и просто выскользнула из мокрой руки парня, плюхнувшись в воду. Раздался неприятный всплеск, и оружие исчезло в болотной жиже. Рома быстро огляделся, а затем схватил рюкзак и нырнул с головой, утаскивая добычу под воду. До ремня с кобурой было не уже некогда тянуться. Пару раз выныривая с кучей ряски и травы на голове, он кое-как добрался до спасительных камышей и там замер. Траву с головы убирать не стал, потому что руки были заняты — в одной пика, в другой рюкзак. Сейчас было даже наплевать на то, что рюкзак под водой промокнет, и всё его содержимое может тоже. Наплевать. Лишь бы пережить ближайшие пару часов.

6. Жрец винокурения.

Рома снова бежал. Он решил скрыться поскорее, до возвращения друзей убитого им охотника. Его стали бы искать, так что зачем ожидать проблемы рядом с местом их появления. Уж лучше оказаться где-нибудь подальше. Поэтому он переплыл трясину, прополз по лужам грязи между нескольких островов, нашел берег потверже и подобрался к стене молодого ельника. В ожидани неприятного ощущения и трёх импульсов в груди, пришлось ползком передвигаться под нижними ветками. Но «сыскарь» пока что не трогал его симбионт. И чем дальше он отползал, тем больше была надежда, что сумеет уйти. Наверное, охотники решив, что «сыскарь» испортился, пока не пользовались им, но это не вечно. Как бывает со всей сломанной техникой, особенно у дилетантов, кто-то да за хочет проверить, а не самопочинилась ли она.

Когда парень уже нашел место, где можно подняться и пойти пешком, отряхиваясь от налипшего мусора, послышалась беспорядочная стрельба. Редкая из винтовок и более частая из пистолетов. Похоже, что «чистильщики» найдя своего мертвого товарища, поливали свинцом все близлежащие кусты и кочки. Так что правильно он поступил, что не стал там оставаться.

Сумку, украденную в избушке, он выкинул вместе с рыбиной и луковицей. Рюкзак, даже не заглянув в него, повесил за спину. Перехватив пику поудобнее, он кинулся вперед, нащупав направление на портал. Теперь у него всё было хорошо. Не так наплевать на всё, как в воде, а целеустремленно хорошо. Его биологический навигатор, похоже, подбадривал носителя.

- Что, понравилось купаться? - спросил его Рома вслух.

Симбионт не ответил.

Через какое-то время Рома почувствовал усталость. Сегодня его силы кончились быстрее быстрее. Но чему тут удивляться, если это уже второй день забега. Ни еды, ни воды, ни отдыха. Кстати, о воде. Очень хотелось пить. Болотная вода, отдававшая тиной и тухлятиной, вызывала только тошноту, и его пару раз чуть не вывернуло еще там, в топях. Из лужи тоже хлебать не хотелось, вспоминая проблемы с желудком упокоенного им преследователя.

Совесть, конечно, грызла парня. Когда охотники стреляли, когда он смотрел на них издалека, слышал голоса в кустах, то не воспринимал их как людей. Скорее, персонажи какого-то кино. А когда посмотрел вблизи на лицо с азиатскими чертами, прежде чем оно стало перекошенным и фиолетовым, то стало страшно. Стало страшно за то, что отнял жизнь у настоящего человека. Не у голоса в лесу, не у абстрактного выстрела в спину, не у силуэта между веток, а настоящего, мыслящего, говорящего человека. Рома пытался сосредоточиться на негативе, на угрозах, на том, что если бы не он, то его бы пришили. Что, собственно, охотник и собирался сделать с самого начала. Но совесть всё равно грызла что-то мягкое внутри. Слишком он мягки, слишком человечный. Другой бы сказал себе «Самооборона!» и забыл бы, или забил бы.

Боги этого мира, если тут конечно были боги, похоже услышали его страдания. И прямо из травы под ногами у Ромы возник ручей. Она набрел на него, погруженный в свои неприятные мысли, и чуть не вступил в узкую водяную полоску, петляющую между деревьев. Рома тут же рухнул на колени и зачерпнул воды. Понюхал, попробовал кончиком языка и с жадностью выпил. Потом еще.

- Сушняк? - спросили из-за спины.

Парень выпрямился и замер, боясь оборачиваться. Похоже, что кара за убийство настигла слишком быстро. Он еще хотел пожить, посопротивляться, побегать. Да он вообще в глубине души рассчитывал, что его не поймают. Думал, что добежит до портала, прыгнет в него, а там… Но, видимо, не судьба. Он медленно поднял руки и закрыл глаза.

- Ты тут давеча котомку с вандышем обронил.

- Тять, ты его поспрошай, зачем там друзья его струляють, пока он тут молется… - прошептал детский голос.

Рома открыл глаза и посмотрел на воду. Та всё так же безмятежно текла дальше, совершенно не давая ответа, кто стоит за его спиной. Ясно было, что это не охотники. Медленно опустив руки и стараясь не делать резких движений, он обернулся.

В нескольких метрах позади стоял мужик совершенно музейного вида. На голове войлочная когда-то коричневая шапка, выцветшая до бежевого цвета, но местами сохранившая пятна первоначального окраса. Рубаха на выпуск подпоясанная тесьмой. Полосатые порты тельняшной расцветки, только с полосками вдоль, а не поперек, переходили в тряпицы, оборачивающие ноги почти до колен и перехваченные тесемками крест-накрест. Кажется, они назывались онучи. И на мужике были настоящие лапти. В руках он держал грязную, холщовую сумку, которую Рома недавно выкинул. Девочка, прячущаяся за ноги отца, была наряжена в такую же по цвету, как у «тяти», серую рубаху до пят, а на голове намотан платок, казавшийся в такую жару неуместным. Как-то сами собой всплыли воспоминания школьного курса истории, когда учитель им рассказывал, что такие рубахи детям шили обязательно из одежды родителей, а не из нового полотна. Мальчикам — из рубахи отца, девочкам — из платья матери, что бы ребенок был защищен родительской обереговой силой.

- Не друзья они мне. - выдавил Рома.

Снова захотелось пить.

- А ты, мил человек, рубаху-то задери? - вдруг предложил мужик.

И Рома понял — они что-то знают. И сейчас от предложения этого мужичка с простецким лицом и, кстати, тоже с бородой, но не такой окладистой и вычесанной, как у сторожа в домике у озера, веяло совсем непростым вопросом. Он мог быть агентом, если это слово можно было бы применить к крестьянину с ребенком, любой стороны - Гипериона или его жертв. Взвесив все за и против, Рома мельком взглянул на девчушку. Та явно поняв его мысли, быстро отвернулась. Парень поднял рубаху.

- Понятно. Значится не беглый, а с другого миру. - резюмировал мужик, посмотрев на симбионта, и махнул рукой, показывая следовать за ним. - Пошли к жрецу.

Делал он это всё так спокойно и обыденно, словно каждый день встречал жертв охоты, закинутых из другого мира. А он так и сказал «с другого миру». Рома ничего не оставалось, как встать и молча последовать за парочкой. Девчушка бежала впереди, попутно срывая что-то и закидывая в маленькое лукошко, которое Рома до этого не заметил. Мужичок широкими шагами топал куда-то, непонятно как ориентируясь. Деревья все были словно близнецы, тропинок не видно. Хотя, это его лес, его место жительства, а у людей, выросших в деревнях, какая-то своя система координат, позволяющая им без навигаторов выходить в нужную точку. Это среди городских редкость, они в своих-то каменных джунглях могут заблудиться среди трёх улиц. Маршрут, похоже, отклонился от направления на портал, и Рома снова почувствовал уныние и сомнение в правильности своего пути.

- А мы тут по травы ходим, вон Маруська щиплет. - сказал мужичок, закидывая бывшую сумку Ромы себе на плечо. - Меня Трифоном звать.

- Роман. - машинально ответил Рома.

- О, хорошее имя, царское. - одобрительно покивал Трифон. А Рома пытался вспомнить, кого из русских царей звали Романом. Никого. В Болгарии был царь с таким именем, а на Руси, вроде и не было. Романовых может имеет в виду? - Давно в наших краях?

- Со вчера. - не стал отмалчиваться Рома. - А куда мы идем?

- Так на хутор, ясно дело. Ты не стремайся, супостаты туды не ходют.

- И часто вы таких как я туда водите?

Мужичок усмехнулся, крякнул, почесал затылок, сбив шапку.

- Бывает. - бессодержательно ответил он.

- А вот… - начал Рома следующий вопрос.

- Ты, мил человек, потерпи малясь с расспросами-то. - прервал его Трифон. - Отзде немного до хутора-то, там со жрецом и покалякаешь.

Лучше бы Трифон про жреца рассказал, про частоту вылова вот таких жертв, про то, почему охотники в деревню не ходят. Но пришлось идти в муках от любопытства и беспокойства, нагоняемого соластером.

Дальше шли молча. Только Маруся, зайцем скачущая между деревьями где-то впереди, тонким голоском напевала что-то знакомое. И Рома решил, пусть детская песня будет хорошим знаком, предвещающая удачу. Ну не будут же дети петь, если впереди ждет что-то плохое.

Трифон не обманул, идти было действительно недолго. Из-за деревьев показался забор из заостренных бревен, смотрящих вверх, частокол. Маруся уже куда-то исчезла, а Трифон повел Рому вдоль забора до воротни, сквозь которую они попали внутрь ограждения. Рома удивился: для калитки великовата, для ворот маловат проход, да еще и с одной ставней. Ну да чужой мир — чужие традиции, нечего их на свой лад оценивать.

За частоколом скрывалось небольшое поселение домов в пятнадцать. И Рому снова посетило ощущение, что если бы взять придорожную заброшенку и омолодить дома в ней, то получилась бы точно такая деревня с ладными избами, ровными оградами, протоптанными улочками. Никакого асфальта, труб центрального отопления, антенн и проводов. Внутри у парня даже что-то защемило от умиления. Но симбионт быстро напомнил, что главное чувство — это сожаление от потери портала.

В центре поселения, к которому привел парня Трифон, стоял дом, разительно отличающийся от других. Он, конечно, тоже был деревянный, с крышей из колотых дощечек, с резным крыльцом. Только круглый. Бревна, напиленные короткими отрезками, были уложены по типу кирпича, создавая закругление стены. В своем мире Рома такого не видел. Центральное место в деревне должно было, наверное, занимать жилище главы, старосты, боярина, или кто-тут у них. Ну или церковь. А в этом строении никаких отличий, кроме формы, видно не было. Ни излишнего богатства, ни крестов на крыше. Да и в церкви должен поп, батюшка сидеть, а не жрец, как назвал его Трифон. Жрецы были у язычников.

- Методий! - громко позвал Трифон, встав напротив крыльца круглого дома. - Мето-о-о-о-одий!

- Чё орём? - скрипнула дверь и на крыльце появился мужичок неопределенных лет с седой копной растрепанных волос и в длинной рубахе до пят.

Из под балахона выставлялись голые пальцы, мужичок переминался с ноги на ногу, явно недовольный от того, что его вызвали на прохладное крыльцо. На улице было приятно тепло, а Методий поеживался и обхватывал себя руками.

- Методий, тут вот гость пожаловал. - указал Трифон на Рому. - Из этих…

- Из этих? - переспросил Методий, близоруко щурясь и пытаясь рассмотреть гостя.

- Из этих. - важно повторил Трифон и кивнул для подтверждения.

- Из каких этих? - вмешался Рома в их беседу.

Уж больно начало раздражать, что всё действо происходит без его участия, а он стоит как товар на витрине.

- Поднимайтесь. - махнул ему Методий. - Трифон, ты поди к старосте, пусть благодарчик тебе выпишет.

- Вот спасибо! - повеселел Трифон и быстро удалился, оставив Рому одного.

Рома посмотрел ему вслед, перевел взгляд на жреца, а тот уже исчезал в темном проеме двери. Ничего не оставалось, как подняться по ступенькам крыльца и проследовать за хозяином.

В круглом доме пахло какими-то благовониями, тлеющими травами, легко и приятно. Это был не церковный плотный и монотонный дух, а скорее изысканная взвесь запахов, переливающихся разными оттенками. Жрец прошел дальше, Рома следовал за ним по коридору, изгибающемуся спиралью, пока они не достигли центра здания. Круглая комната, окутанная полутьмой, была уставлена столами, сундуками, шкафами. На столах были свалены какие-то предметы, пучки травы, веточки, мешочки, стояла посуда, подсвечники с горящими свечами. В шкафах Рома увидел корешки книг, спирали свитков. В центре комнаты из камня был сложен невысокий очаг, в котором тлели угли. А над углями слегка покачивался на тонких цепях вогнутый блин, из центра которого исходил легкий дымок, явно распространяющий запах по дому. Высоко под потолком был смонтирован вытяжной зонт, похоже медный, бросающий отблески от свечей и самых ярких угольков очага, поэтому Рома сначала принял его за люстру. Какое же дикое смешение культур и обрядов было в этом всём. Дом напоминал юрту, а не старорусскую избу, и убранство скорее относилось к шаманизму, а не жречеству.

- Как вас зовут, молодой человек? - совершенно нормальным голосом с обычной интонацией вежливого собеседника спросил Методий.

- Р-рома. - запнулся удивленный Роман.

- Меня, как вы слышали, Методий. - жрец коротко и резко кивнул головой, что, пожалуй, его статусу представителя религии было не очень свойственно. - Вы из какого времени, позвольте полюбопытствовать?

- Ч-что? - снова язык дал сбой, заикание входило в привычку.

- Так-с, ясно. Шок. Обычный культурный шок плюс посттравматический синдром, и судя по внешнему виду, недавний конфликт с кем-то. - заключил жрец, разглядывая грязного парня. - Сейчас поправим.

Он прошел к одному из шкафчиков, распахнул его и изучающе уставился на набор бутылок, бутылочек и бутылей внутри. Они различались не только размерами и формами, но и цветом содержимого, как позволяло рассмотреть скудное освещение.

- Вы что из напитков обычно предпочитаете? Вискарь, ромчик? Рома должен любить ром. - не оборачиваясь пошутил Методий и хихикнул.

Рома ошалело смотрел на него. Всё происходящее снова не вписывалось в рамки нормальности. Как может в старорусском поселении жрец предлагать ему напитки имеющие популярность в ином времени и месте. Ну предложил бы он ему полугар, хлебное вино — это еще куда ни шло. А вот виски, да еще назвать его жаргонным «вискарь»…

- А вы кто? - выдавил Рома из непослушного горла.

Жрец обернулся, посмотрел на него внимательно и снова уставился на бутылки.

- Как на счет мескаля? Текилку любите? - спокойно спросил он.

Рома вспомнил, что весь это бред начался именно с текилы, и не с одной её, и сказал:

- Ну если немного и с пивком.

Если уж участвовать в феерическом калейдоскопе несостыковок и когнитивного бреда, то на своих условиях.

- О! Да вы гурман, Рома! - восхитился жрец и даже прихлопнул в ладоши. - Ща!

И он ускакал вприпрыжку в коридор, послышался скрип входной двери и громкий голос Методия: «Эй, ну ка благодарчика мне пару банок принесите!». Потом прошел назад в комнату, достал из запасов пузатую бутылку с чем-то прозрачным и подошел к Роме.

- Вы садитесь, садитесь. - показал он на тахту у стенки, а сам придвинул к ней то ли высокую лавку, то ли низки столик, и поставил на нее бутыль. - А вы, Рома, знали, что текилу и мескаль лучше пить не с лаймом и солью, и даже не с пивом? Вот с лаймом употреблять якобы придумали мексиканские врачи во время пандемии гриппа для обеззараживания и повышения иммунитета. Второй вариант с пивом называется «мексиканский ерш», а в некоторых странах его называют «туманом». Ну сами знаете, как он бьет по мозгам. А мне лично больше нравится вариант, придуманный некой вдовой Санчес Гваделупе в штате Халиско, которая подавала текилу с сангритой — смесью апельсинового, томатного и лаймового сока, сдобренного солью и табаско. Как вам такой рецепт? Но в этом времени и месте кроме помидоров с чесноком ничего не найти, так что о сангрите можно только мечтать. Да и о мескале отдельная история. Тут же не растет агава. Но я нашел способ! Здесь уже появились топинамбур и алоэ, которые в смеси после сбраживания дают очень похожий аромат, что и у мескаля, сделанного из запеченной агавы.

Опять скрипнула входная дверь, прошлепали босые ноги по коридору и в комнату влетела маленькое создание с двумя глиняными кувшинами в руках. Сначала Роме показалось, что это Маруся, но вбежавшая девчонка была постарше. Она быстро поставила обе крынки на стол и растворилась в полумраке коридора, еще раз скрипнув на прощанье дверью. Жрец, тем временем, выставил на стол две высокие рюмки из какого-то зеленоватого непрозрачного стекла с разводами, что, во-первых, контрастировало с другой глиняной посудой, а во-вторых, Рома первый раз увидел такое необычное по цвету стекло. Методий тем временем влил в рюмки жидкость из бутыли и придвинул одну крынку Роме.

- Гутное стекло. - пояснил жрец, заметив интерес парня к рюмкам. - Редкость. Значит так, для снятия стресса и последующего эмоционального настроя предлагаю употребить.

А затем поднял одну рюмку, отсалютовал Роме и опрокинул её в себя. Проглатывая напиток, он медленно и аккуратно поставил красивый сосуд на столик, а потом плавно, сложив пальцы словно дирижер, повел рукой в сторону, одновременно выдыхая послевкусие напитка.

- Это великолепно. - сказал он, прикрыв глаза и нащупывая крынку с «благодарчиком».

Рома уже совсем переставая понимать, что вокруг него происходит, тоже взял стопку, понюхал, и заметив слегка укоризненный взгляд жреца, всё же осмелился и опрокинул её в себя. Нёбо обожгло, жидкость провалилась внутрь, обволакивая глотку и пищевод теплом, и упала в желудок приятным согревающим сгустком. Вкус был великолепный, и если бы Роме налили такое в баре за приличную сумму, то он бы не споря согласился, что перед ним действительно дорогостоящий напиток. Выдохнув копченый привкус мескаля, как назвал его жрец, Рома спросил:

- Что это?

- Дак я ж тут столько рассказывал. Это мескаль. Разновидность текилы. И вот пивко домашнее, пробуйте, пробуйте. - жрец придвинул к нему глиняную посудину, которая успела запотеть.

Холодное пиво было не менее великолепно и прекрасно легло следом за обжигающим напитком. В голове зашумело, и даже прессинг соластера слегка уменьшился. Рома отставил крынку и потер виски.

- Во-о-о-от, вижу начинает отпускать. Скоро и побеседуем. Только для начала переоденьтесь и умойтесь вон там в углу. - Методий уже протягивал Роме чистую одежду, кивком указывая, где умываться. - А я пока редечки нарежу, что бы вас не смущать. Знаете ли, лайма, да и вообще цитрусовых, тут не найти. Но вот редька ядреная прекрасно оттеняет вкус большинства напитков. Такие простоватости, типа соленых огурцов и квашеной капусты, это конечно полезно для пищеварения, но я вот чисто из гурманских соображений предпочитаю редечку.

И он поставил на стол тарелку с белыми кружочками. Рома уже натягивал чистую рубаху, а жрец кинул быстрый взгляд на соластера и налил еще по одной.

- Ну давайте, за знакомство. Обычаи надо чтить.

На этот раз они чокнулись. Пиво было действительно вкусное. Плотное, с легкой горчинкой, в меру насыщенное газами. И редька, вот кто бы мог подумать, чудесно вписалась в гармонию вкуса.

- Любите выпить? - просто, без витиеватостей, спросил Рома.

- Нет, не так. Эстетство. Я люблю эстетику процесса. Если бы любил просто выпить, то глушил бы самогон, занюхивал черным хлебом и горланил песни. А я созидатель. Я создаю эти напитки в таких малых количествах, что каждый из них можно только пробовать, а не напиться. Ну-с, еще по маленькой.

После третей Рома понял, что плывет. Он только что вспомнил, что два дня не ел, что устал, что вокруг слишком красиво и одурманивающе пахнет, что пляс свечей в зрачках жреца совсем не кажется зловещим, а скорее веселит.

- Кто вы? - задал Рома казавшийся сейчас главным вопрос.

Жрец вертел стопку из гутного стекла, рассматривая её на прозрачность в огоньке свечи. Стекло красиво переливалось, раскидывая зеленые психоделические отблески на руку Методия. Интересно, а жрец медитирует, уходит в астрал после своих напитков?

- Когда задают такой простой вопрос, начинаешь искать такой же простой ответ. И думаешь, а как бы себя охарактеризовать одним словом? - задумчиво проговорил он всё так же смотря сквозь стекло. - К счастью, никак. Я когда-то был сельским учителем. После того, как мне диагностировали рак, и врачи назвали оставшийся срок, знаете, что я почувствовал? Ничего! Абсолютное ужасающее равнодушие к себе. Словно я и не жил там, словно был мертв уже давно. Семьи не нажил, богатств с такой профессией тем более. Ученики, которые меня любили как преподавателя, после девяностых закончились. Знаете, нынешнее дети такие самоотцентрованные циники. В районной больнице мне дали талон на бесплатную консультацию в одном крутом и дорогущем медцентре. Я бы не пошел, но халява дело такое, въелось в наш менталитет. А вместо консультации получил предложение пробежаться через несколько порталов, пытаясь оторваться от преследователей. Я согласился. Мне предложили огромные для сельского учителя деньги. Но не в них была причина. Я, кстати, не понимаю, зачем предлагать деньги умирающим? В могилу же с собой не заберешь. Но там, в том времени, деньги являются мериловом всего и главной жизненной целью. Я согласился, потому мне захотелось умереть необычно. А в процессе почувствовал страх и желание жить. Впервые за последнее время мне захотелось выжить.

Жрец поставил стопку на стол, но наполнять не стал. А Рома воспользовавшись паузой в его монологе быстро спросил:

- А вы из какого года?

- Две тысячи семнадцатого. А здесь, предугадывая ваш следующий вопрос, тысяча девятьсот четвертый. Это третий мир. Третий по счету, куда я прыгнул в своем побеге от моих убийц. Но я был и в последующих мирах. И, можно так сказать, выиграл. Сбежал от охотников. Был ранен, сломал руку, но каким-то чудом сбежал. И знаете, что я сделал, когда вернулся? Попросился обратно. Отказался от денег, только попросил меня кинуть сюда, именно в третий. Первый и второй мне не понравились. Ну вы сами знаете, в первом мире бандитские девяностые, где охотники в прикидах братков с цепями на шее и с фальшивыми ксивами. А во втором тоже ничего хорошего: послевоенная разруха и охотники в кожанках НКВДэшников уже с реальными ксивами. Жуть. А здесь вот прям моё время. И технологии только зарождаются, и природа еще не исковеркана войнами и индустриализацией, и люди еще от революционной вседозволенности сатанеть не начали. А глубже в прошлое не хочу, там глупость дремучая.

- Почему вас тут зовут жрецом?

- Да случайно сам так представился. Когда пришел в это поселение, сказал, что я ученый, жрец науки. Переборщил, в общем, с эпитетами. Жители одно слово в моей должности и оставили. А так, я тут учитель, инженер, агроном, писарь ну и так по мелочи. Живу уже который год, мне нравится. - жрец улыбнулся задумчиво.

- А как же рак? - вспомнил Роман.

- А что рак? Может он и есть, может и нет. Я не знаю. Тут не такой медицины, что бы проверить его прогрессию. И знаете, без этой медицины как-то спокойней. Ну умру, так умру. Я уже один раз умирал там, в том мире, где никому ничего не надо, где не люди вокруг тебя, а статисты какие-то, где все бездушные, словно мёртвые. Потом почти умер как жертва охоты. Теперь-то мне чего бояться? Иногда, когда местные встречают вас, беглецов, приводят ко мне. Люблю поболтать с единовременниками, да и вам передышка. Охотники Гипериона в поселения не суются, им запрещено. Слышал, это из-за того, что по первости зашла какая-то группа в одну деревню, а там у каждого ружье и охотничий опыт с малых лет. Больше не ходят.

- То есть меня тут не достанут?

- Наверное, нет. Но никто из ваших предшественников за эти несколько лет, что я здесь, не оставался тут надолго. Все уходили дальше. А вы как, тоже уйдёте?

Рома задумался. Вот, казалось, и выход из ситуации: останься в каком-то поселении, ассимилируйся, если охотники тебя больше не тронут. Но с другой стороны, разве Гиперион позволит, что бы жертва оплаченной охоты вот так взяла и отказалась от участия прямо посредине загона? А не так ли их кинул Рэм? И еще кое-что…

- А как же симбионт? - показал Рома пальцем себе на грудь. - Он же через месяц убьёт.

Жрец отогнул ворот своего балахона и показал часть груди. Верхние лучи звездообразного шрама хорошо просматривались на бледной коже, но соластера на груди Методия не было.

- Перед последним шагом в портал мне под язык положили какую-то капсулу. Когда я оказался здесь, то соластер отделился, свернулся в комок и упал в лужу. Так мы с ним и расстались. - жрец развел руками. - Теперь я не смогу шагнуть в портал, мой пропуск аннулирован.

То есть какой-то способ снять соластера был. Это было объяснимо и правильно, ведь в случае выигрыша менее чем за месяц звезду с груди должны были как-то снять. Иначе какой смысл жертве заключать контракт, если она всё равно через месяц сдохнет.

- Вы, Роман, позже наверняка зададитесь вопросом, а зачем мы встретились? Зачем я вам попался на пути? И я бы хотел, что бы ответ был примерно таким: вы видели человека, который перестал бояться свою болезнь, перестал считать дни до смерти. Который понял, что страх смерти должен быть обратно пропорционален желанию жить. Достойно ли вы прожили свою жизнь, что бы бояться умереть? Я хочу, что бы моя роль в этом времени и месте была подобна пастырю, который направляет мысли заблудшего на истинное. Цените свою жизнь сейчас, не дайте себя убить. И еще больше цените её потом, неважно, сколько там её останется.

Роме хотелось добавить «заблудшего барана», но он сдержался. Методий ведь не знал, при каких обстоятельствах парень попал в этот мир, наверняка был уверен, что он тоже болен.

Возможности остаться и избежать смерти от рук охотников просто пересидев в этой деревне у него не было. Или симбионт его убьет, или он рано или поздно выйдет за околицу. Там, в будущем, его ждут Света с Лялей. Точнее сказать, ждут его помощи, а не его самого. А где-то здесь брат.

- Спасибо, Методий, за радушный прием, за угощение и беседу. Может ещё подскажите, как мне оторваться от своих убийц по пути к порталу?

- А в какую вам сторону?

Рома поднялся, походил по комнате и уверенно показал направление:

- Туда.

- По реке Сафат. Она петляет, но в конце концов выйдет на север, куда вы указали.

- А лодку можно попросить? Заплатить не смогу, нечем. - развел Рома руками.

- Да и не надо. Мужики долбленку дадут, я велю. На посошок? - подмигнул жрец.

7. Из реки да в реку.

Долбленка оказалась тяжелой и неповоротливой. Но, похоже, это было и к лучшему, так как маленькая речка оказалась довольно непостоянной, то ускорялась в прямых протоках, то размеренно текла на затяжных поворотах. Бревно лодки степенно качалось на воде, почти не сбиваясь с середины. Рома подумал, что на легком суденышке, типа байдарки, он бы намучился править. А тут знай только отталкивайся от топляка или просвечивающего в воде дна.

Рома, отходя от напитков Методия, чувствовал, что его клонило в сон. Жрец напоследок еще и накормил его вкусной кашей с овощами и рыбой, принесенной босой девчонкой. Так что под уютное укачивание спать хотелось неимоверно. Приходилось смачивать лицо водой из речки, что бы не клевать носом. Но шорохи леса, перекличка птичьих голосов, журчание воды словно в унисон шептали ему на ухо «Поспи, поспи...».

Сняв сапоги и портянки, Рома кинул под спину рюкзак, облокотился на борт долбленки и стал смотреть вверх. Облака проплывали между крон деревьев, пытающихся сомкнуться над речкой. Но как только они соприкасались ветками, река, словно сопротивляясь этому, расширялась и раздвигала щупальца своих пленителей. И тогда снова между ветками текли облака. Забавно, снизу точно так же текла вода, как сверху бежали облака по своему небесному руслу, ограниченному берегами из хвойных и лиственных шапок. Словно две реки, одна небесная, другая земная, повторяли друг друга, отражаясь одна в другой. Глаза закрылись.

- Ты очень хороший, но слишком серьезный. Слишком. - говорила Света, пытаясь заглянуть ему в глаза, которые он старательно опускал в пол, что бы не смотреть на неё обиженным щенком. Она стояла по средине кухни, уперев руки в соблазнительные бока, в своем любимом платье с маками. Какая же она была тогда красивая. - Ну нельзя так, понимаешь? Я не хочу превратиться в домохозяйку в вытянутом халате, разрывающуюся между кастрюлями и горшками. Ты пойми меня, я еще слишком молода, что бы поставить крест на жизни, карьере, путешествиях, веселье, встречах с друзьями. Тебе не хватает какой-то легкомысленности, ветрености, бесшабашности. Ну посмотри на нас! Нас друзья зовут куда-нибудь, а мы придумываем отговорки, что бы не пойти. Летом дальше родительской дачи не ездим. Да плевать на заграницу, не всё сразу, но хотя бы в другую деревню, лучше за тысячу километров от этого задолбавшего садового товарищества, ты мог бы меня свозить? Ты на квартиру копишь, которую мы сможем себе позволить лет через двадцать, а сам сегодня себе отказываешь во всем. Зачем тебе эта квартира будет нужна, если ты эти двадцать лет просуществуешь, словно похоронил себя молодым…

Рома открыл глаза. Сколько он проспал? Солнце уже находилось в другой стороне, а тени сильно удлинились. Окружающий пейзаж тоже изменился. Деревьев было всё меньше, а холмы всё выше. На некоторых высились каменные верхушки, как на том первом, давшем ему ночной приют. Интересно, там так же есть каменные колодцы с ворохом листьев и говорящие вороны по утрам?

В груди зашевелилось и щелкнуло три раза разрядом. Ну вот и кончилось спокойное плавание по водам маленькой речки. Кто-то из охотников решил проверить исправность «сыскаря», и сейчас они наверняка радостно обсуждают, как же он сам отремонтировался. Для вечернего привала было слишком рано, так что вчерашний фокус с обнаружением костра не пройдет. Пока он будет высиживать на каменной верхушке в ожидании огня на горизонте, охотники уже могут подойти вплотную.

Внутреннее угнетение, тревога и бесспокойствие нарастали по мере захода реки в глубокий поворот. Похоже, пора было сверить направление движения со своим эмоциональным компасом. Сколько он проспал, сколько поворотов проплыл по течению? Если бы лодку просто прибило к берегу, то фора была бы потеряна. Повезло.

Рома схватился за короткое весло и стал править к суше, выискивая пологое место на берегах, всё выше нависающих над водой. Наконец-то причалив и кое-как подтащив лодку повыше из воды, Рома огляделся и нацелил маршрут. Голый, безлесый холм, казавшийся отсюда выше других, пожалуй, должен был открыть вид на дальнейший путь. Зачерпнув воды из реки, парень умылся, немного отпил и бросился бегом к верхушке. Эх, надо было у Методия еще и карту попросить с собой, если такая имелась. Или хотя бы взглянуть на месте. Не догадался, отвлеченный говорливостью и напитками жреца. А теперь приходится отдуваться, бегом поднимаясь в гору. Хорошо, что поспал, и что алкоголь вышел, а то бы сердечко уже ухало перегревшимся двигателем. Да и каша, которой его накормили, немного восстановила силы.

К верхушке холма он подбирался уже перейдя на шаг и глотая воздух. Настроение с угнетения поменялось на бодрость и целеустремленность, и это здорово помогало на подъеме, мотивируя и компенсируя недостаток сил. У него никогда так часто настроение не менялось. Это с ума можно сойти, если постоянно эмоции пляшут туда-сюда. Причем, часто они такие яркие и «плотные». В его положении хоть выход есть — повернул в нужную сторону и уже чувствуешь себя лучше. А у тех, кто морально неустойчив и эмоционально расшатан, это, наверное, как бомба замедленного действия.

С вершины горы Рома сделал открытие: река уходила совершенно не в ту сторону, которое подсказывал симбионт. Получается, что он весьма вовремя проснулся и сошел с лодки. В направлении, где должен был находиться портал, простиралась холмистая степь с редкими островками зелени. Открытая местность — самый опасный в его ситуации ландшафт. Хорошо бы оторваться от преследователей, что бы кто-то из них не захотел вновь испытать своё умение стрельбы на дальние дистанции.

До заката оставалось еще прилично, пока что никаких признаков преследователей не наблюдалось. Выход был один — бежать. И Рома снова побежал. Сначала с холма, радуясь легкости бытия и ветру в лицо. Потом снова на встречу новому холму, пусть и невысокому, но всё равно сопротивляющемуся покорению. За ним новый холм. Через какое-то время и расстояние Рома присел что бы перевести дух на очередной возвышенности. И потянул рюкзак из-за спины. Столько с ним таскается, а в этой суматохе даже не посмотрел, что лежит внутри.

В рюкзаке оказалась жестяная фляжка с водой, что Рому весьма порадовало. Правда она была полупустая, вода оказалась теплой и отдавала металлом, но даже глоток такой воды сейчас пришелся кстати. Он даже посмеялся над собой, вспомнив, как недавно мучился жаждой, неся за спиной живительную влагу. Второй находкой был маленький широкий ножик с деревянной ручкой в кожаных ножнах. Как раз на замену тому огрызку, что оставил привязанным к палке там у ручья, где его Трифон подобрал. А этим малышом только грибы резать, да шкуру, пожалуй, удобно снимать с дичи. При мысли о сдирании шкуры и понимании, кто на этой охоте дичь, Рому передернуло. Оставалось надеяться, что его преследователи не такие садисты.

- Будем лучше думать, что для грибов и колбасы. - сказал Рома сам себе.

Еще было кожаное портмоне. Рома подумал, что еще раз сейчас себя почувствует дураком, найдя в нем деньги, в которых отказал жрецу. Но в книжице оказался документ. Удостоверение уездного полицейского стражника. Что же, это вписывалось в ту схему, про которую рассказывал Методий: в девяностых охотники бегали с фальшивыми удостоверениями силовиков, в послевоенное с натуральными документами особистов, и тут продолжают прикрываться всё теми же корочками принадлежности к силовым структурам. Как говорится, самый большой беспредел творят те, кто ему должен противостоять. Никому и в голову не придет, а законна ли охота нескольких человек со спецудостоверениями на другого не менее человека, но уже без бумажки вседозволенности. Что же, не зря он охранника в сером и женщину с идеальным каре тоже причислял к службам госбезопасности, наверняка имеют отношение.

На дне рюкзака еще нашелся сверток с сухарями и вяленым мясом. Вот за это товарищу, или скорее господину фальшивому уездному полицейскому стражнику, большое спасибо. Рома сгрыз сухарик, обсосал вяленую пластинку, запил невкусной водой. Запоздало подумал о причинах расстройства желудка у хозяина рюкзака, но махнул рукой и побежал. Что случится в третьем мире, останется в третьем мире. А про туалетную бумагу он с убитым охотником был согласен…

Когда начало темнеть, Рома подумал, что уже пора искать место ночлега. Но что-то его звало и манило вперед, не давая останавливаться. Непонятно, откуда только силы брались. Зов был настолько отчетливый, так хотелось добраться до его источника, что Рома понял: похоже, что он совсем рядом с порталом. И шел и шел, спотыкаясь и натыкаясь в темноте на кусты, но всё надеясь найти мерцающий диск.

Выстрел прозвучал так близко, что сначала Роме почудилось, что это раскат грома, а вспышку света он принял за молнию. Что-то сильно толкнуло в плечо, тело само собой крутанулось сначала вокруг вертикальной оси, а потом ноги запоздало исполнили кульбит, взмыв вверх.

- Попал! - заорал кто-то в нескольких метрах.

Плечо заныло и зажгло. И до Ромы дошло: в него действительно попали.

- Не ори! - жестко скомандовал женский голос уже откуда-то с другой стороны. - Ты видишь его?

- Щас, щас, щас. - послышался топот, чертыхание, возня, кто-то явно споткнулся и упал.

Рома начал отползать с места своего падения. Сначала показалось, что всё, что он убит, что сопротивляться бесполезно. Но адреналин помноженный на зов портала заставили его пошевелиться, потом еще и еще. Он заполз под какой-то куст, скинул цепляющийся за всё подряд рюкзак. А потом подумал и немного приподнявшись, раскрутил его над головой и кинул в сторону. Раздался глухой стук, алюминиевая фляжка удачно ударилась о камень.

- Тихо. - снова женский голос. - Он уходит. К камням, живо. Сидор, зажги факелы.

Снова топот, уже нескольких пар ног. А Рома начал отползать в другую сторону, подальше от голосов и звуков шагов. Плечо ужасно болело, но левая рука пока еще шевелилась, значит можно было надеяться, что не всё еще так печально, как пытается нарисовать фантазия, подстегнутая страхом смерти. Стараясь делать как можно меньше шума, Рома полз, пригибался к земле, останавливался, что бы прислушаться, полз дальше. Охотники были где-то близко, они словно акулы нарезали круги вокруг него, звуки шагов и треснувших веток слышались, казалось, со всех сторон.

Как они его нашли без «сыскаря»? Почти на самом финале этого отрезка. А в этом и ответ: они просто пришли в то место, куда ему было нужно, и дождались. Пока он распивал с Методием его домашний мескаль, убийцы смекнули, как поймать беглеца без постоянной слежки. Надо было раньше сообразить и не переться по темноте в поисках портала.

- Рюкзак! Кровь! - крикнул кто-то. - Сидор, твою мать, где факелы?

- Ты на меня еще поори. - спокойно ответил грузный бас, похоже принадлежащий тому самому Сидору. - Сейчас затолкаю этот факел палкой вперед тебе в одно место, а потом подожгу. И будешь бегать, подсвечивать.

- Господин судья, как некультурно вы с губернатором разговариваете. - вмешался еще кто-то уже с укоризной. - Уйдёт дичь, уйдёт. Нужно бы огоньку.

- Ну, извольте огоньку. - ответил бас, и прозвучал выстрел в воздух.

Вспышка выстрела на секунду осветила полянку, на которой проходила перепалка какого-то судьи с каким-то губернатором, и Рома рассмотрел несколько фигур, рыскающих по кустам. Вот оно значит как, вот какие чины по его душу пришли. Интересно, а кем был тот, оставшийся на болоте со спущенными штанами? Депутат, прокурор, телеведущий?

- Ищите следы крови. - женский голос, не участвующий в перепалках, властно и по делу раздавал приказы.

Кровь! Как только они найдут следы крови на траве, сразу вычислят путь, по которому он отползал. Рома потрогал плечо, рубаха была мокрая и теплая. А значит всё вокруг тоже помечено красным. И стоит им разжечь факелы, и скрыться не получится. Парень пополз, всё быстрее и быстрее. От боли в плече иногда мычал, но потом оно всё сильнее начало неметь. С одной стороны и хорошо бы, боль вроде тупеет. А с другой — и рука стала хуже слушаться.

Занятый анализом своего самочувствия и практически не видящий в темноте Рома всё же нашел еще проблем, вместо того, что бы от них убегать. В какой-то момент рука провалилась в пустоту, а потом всё тело последовало за ней, и Рома покатился куда-то вниз. В голове крутилось только одно: «Сейчас разобьюсь...». Но склон не кончался, и из продольного верчения Рома как-то умудрился перевернуться ногами вперед и теперь съезжал на спине и заднице. Выставляя вперед ноги и пытаясь ими ощупывать быстро приближающееся темное пространство, он мечтал только об одном, что бы точно на пути его ягодиц не встретился одиноко торчащий из земли камень. И так, тормозя пятками и одной здоровой рукой, он кое-как замедлился, а потом вовсе остановился. Голоса преследователей теперь раздавались глуше, откуда-то сверху, но Рома отчетливо слышал отрывочный мат. Похоже, наверху или радовались чему-то или разрастался конфликт.

И тут он увидел портал. Самый его краешек, небольшое синее пятно, пробивающееся между темных силуэтов камней. Сместившись ниже и перейдя на четвереньки, Рома пополз к порталу. Ладони и колени начало колоть, под ним оказались камни. Пришлось встать и вытянув руки в балансировке пробираться в темноте. Это было сродни самоубийству, можно было так же просто завязать глаза и идти по каменной насыпи. Приблизившись к голубому свету, Рома догадался, почему портал не было видно раньше: синий диск находился внутри небольшой пещеры, скрытый от всех нагромождением камней.

- Вот он! - завопили сверху.

Раздался выстрел, потом второй. Пули били о камень совсем рядом, высекая искры и крошки. Рома побежал, спотыкаясь, пытаясь не упасть и не разбить или сломать себе что-то. Выстрелы били всё чаще, пули ложились кучнее. А портал словно пел ему, звал и манил в свои объятия.

- Сволочь, уходит! - снова вопили сверху.

- Да пристрелите вы этого отерёбка!

- Ну вы и стрелки херовы!

Рома щучкой прыгнул в диск.

Темнота, белые всполохи стробоскопа, кручение, словно в невесомости, невозможно поменять позу. Как глупо выглядеть вращающимся в плоскости своего тела в позе ныряльщика.

Но когда он вывалился с другой стороны портала, то взял все свои негативные мысли по поводу позы обратно. Потому что вывалился в воду. Нырнул голышом во что-то прохладное, но не холодное, достаточно глубокое и большое, судя по шевелению масс воды и отсутствию дна. И такое же темное со всех сторон, как и ночь на той стороне портала. Повинуясь инстинктам, Рома расправил руки и сделал несколько гребков, выплывая на поверхность. Вынырнув, он закрутился по сторонам, оглядываясь. Над головой висел синий диск портала с электрическими всполохами. Его свечение отражалось на водной глади, делая пространство вокруг голубым. А за пределами этого голубого ореола виднелась только огромная луна и блестящая дорожка, оставляемая ею на воде.

- Надеюсь, вы тут утонете, когда вывалитесь. - передал Рома послание охотникам и стал отплывать в темноту.

Рассудив, что пока он находится в пятне освещения, то его глаза не смогут привыкнуть к темноте, Рома стал выбираться за границы голубого круга на воде. Надо было поскорее искать выход на берег, что бы не утонуть. И угораздило его прыгнуть ночью и вывалиться ночью, днем всё было бы гораздо проще. Единственным приятным ощущением от происходящего было то, что симбионт, похоже, снова начал получать удовольствие от водных процедур и щедро делился им с носителем. Адреналин от погони, страх ночного купания голышом, боль в руке и боязнь утонуть, всё это как-то начало меркнуть от той неги, в которую затаскивал Рому соластер.

- Ну и наплевать на всё. - сказал Рома темноте, набрал воздуха и распластался на поверхности воды.

Он неплохо плавал, а когда уставал при длинных заплывах, то таким образом отдыхал, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, болтаясь словно поплавок. И сейчас, с закрытыми глазами покачиваясь на воде, он сосредоточился на одной мысли: как подольше выдыхать и пореже вдыхать, потому что дышать просто лень. Но соластер, похоже, получая мало воды из-за всплывшего грудью вверх носителя, тоже решил, что ему лень баловать человека своим наслаждением. И мозг Ромы потихоньку выбрался из тумана удовольствий.

- Хрена себе, да ты так и передоз можешь устроить. - сказал он соластеру.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Рома увидел очертания деревьев на берегу, подсвеченном луной. Прикинув, что до берега не так уж и далеко, как сначала казалось из-за отсутствия каких-либо ориентиров, Рома не спеша поплыл в сторону лунного берега.

Сначала почувствовалось плотное дно, затем Рома прошел по теплой песчаной полосе и через минуту оказался на траве. После воды легкий ветерок начал доставлять дискомфорт, и Роман не долго думая вернулся и улёгся плашмя на песчаный берег, что бы согреться. Интересно, а эти уроды, что пытаются его убить, тоже ночью вывалятся? Ведь у них должен тут быть встречающий, который их оденет и вооружит. Но искать его ночью, что бы ограбить, это затея бессмысленная. Если только ему повезет точно так же, как в третьем мире, и он случайно набредет на домик в лесу. Но не в темноте же, такого везения точно не бывает. А вот посидеть, посмотреть на вываливание из портала убийц — это можно.

Песок остывал. Видимо, в этом мире солнце село не так давно, а Луна поспешно заняла свое место, но уже не грела. Рому всё чаще начала поколачивать дрожь, он сел и обхватил ноги. Не помогало. Тогда он начал ходить по берегу, прыгать, махать руками. И с удивлением обнаружил, что левая рука двигается вполне нормально, онемение прошло, боль при движении хоть и есть, но не такая уж и сильная. После кайфа, полученного от соластера в воде, он совершенно забыл об этой и еще о куче других проблем. После кайфа… Рома посмотрел на звезду на груди, по которой пробегали тусклые огоньки. Да что же ты такое-то?

Уснуть так и не получилось, да Рома и не старался. Всё холодало, озноб колотил сильнее, а желание увидеть преследователей и встречающего их человека пересиливало страх быть пойманным. Они всё равно его не обнаружат без нового «сыскаря», но если что — вода рядом, успеет спрятаться.

Уже начало светать, когда раздался треск и из портала одни за другим вывалилось четыре голых тела. Все без какого-то страха и удивления спокойно выныривали на поверхность, отфыркивались, смеялись, плескали друг в друга водой. Было ясно, что эти люди здесь не первый раз, они явно знали, что прыгнут в воду.

- Надо вылезать. Где же вахтер? - послышался женский голос.

В рассветных сумерках можно было наконец-то рассмотреть окружающие пейзажи. Небольшая заводь, посредине которой из воды торчал камень с арками портала, принадлежала реке, появляющейся откуда-то из леса, и уходящей за поворот между высоких берегов, поросших кустами. Обычная природа средней полосы, лиственные и хвойные деревья, родные березы никуда не исчезли как и в предыдущем мире. Щебетание птичек, шуршание камышей, легкий пар над гладью заводи. Такой идеальный пейзаж, а вместо наслаждения природой приходится быть жертвой для убийц. Рома ночью выбрал самый короткий путь до берега, потому что в другую сторону нужно было бы переплывать реку.

- Ой, Аля, не нагнетай. - басовитый голос судьи звучал так, словно он только что употребил что-то из запрещенного. - Дай побалдеть. Приплывет вахтер, не переживай.

- Ага, Алевтина, давай ещё поплаваем? - поддержал еще один голос с похожей «обдолбанной» интонацией. - Это же ни с чем не сравнить, да, Сидор? Какой там кокс, какое бухлишко! Вот она, настоящая расслабуха.

До Ромы дошло, что компания с такими же как у него звездами на груди тоже ловит ощущения нереального удовольствия от купания, да еще и неспешно наслаждается этим. Им-то не надо куда-то убегать, скрываться. Можно и расслабиться. Как те выпивохи с завода, которые ездили якобы «на лося» или «птичку пострелять», а сами искали лося на донышке бутылки и стреляли друг у друга сигареты. И эти охотники совершенно не изменяют традициям выезда на «культурный отдых»: и жизни кого-то лишить хотят, и удовольствие от убийства сдобрить другими видами наслаждений.

Послышался скрип уключин, шлепанье весел по воде, и из-за поворота показалась небольшая лодочка. Лодочник, мужичок аналогичного вида, что и предыдущий «вахтер», только размеров поменьше, греб к своим гостям. Можно было не сомневаться, кто этот в лодке целенаправленно приближался к группе плескающихся голых людей, совершенно не смущаясь ни их наготы, ни сияющего диска над их головами.

- Опаздываешь. - зло бросила Алевтина. - Давайте ка все к отмели.

Последнее, видимо, было адресовано охотникам. Рома уже давно сидел в кустах чуть в стороне от того места, где он выплыл и провел ночь. Туман на воде не давал подробно рассмотреть купальщиков, но одно парень увидел четко: они начали отплывать в его сторону. Это была самая короткая дистанция до мелкого места, где можно было залезть в лодку без опасений перевернуть её на глубине. Через пять минут все охотники и мужичок в лодке уже были в двадцати метрах от Романа. Голые люди начали загружаться в лодку, как и раньше абсолютно не смущаясь друг друга. Только мужичок на вёслах отворачивался, а Алевтине протянул какую-то тряпку со словами «Срам-то прикройте. Смородыня не простая река.». Та натянула холщовую рубаху на мокрое тело даже не обратив внимания на слова «вахтера». А мужики, словно в бане, щеголяли нагишом.

Последним у лодки в воде по шею остался сидеть лысоватый охотник, в котором Рома узнал обладателя предыдущего «сыскаря», лупившего прибор тогда на болоте. Под ним было мелко, только что в этом же месте стояли его сотоварищи по колено в воде. А этот явно не спешил вылезать целиком, смотрел куда-то в небо и блаженно щурил глаза.

- Эй, Иван Андреич, - сказал бас судьи. - Нам пора бы уже.

- А вы плывите, плывите. - растягивая гласные, голосом наркомана ответил лысый. - Я еще тут посижу. Вернитесь за мной через полчасика.

- Ну начинается, мать твою. - зло прошептала Алевтина. - Как обычно.

- Я всё слышу, Аля. - ответил лысый, доставая руку из воды и капая на лицо. - Не порти мне настроение.

Рома перевел взгляд на лодку, и разглядел, что кто-то из сидящих к нему спиной молча пожал плечами и развел руками. Еще он разглядел лицо той самой Алевтины, присевшей на корме. Прищуренные глаза, высокие скулы, короткая растрепанная после купания прическа. Судя по внешности и интонациям, слышанным раньше, эта дама имела власть не только в родном мире, но и тут, над членами группы. Но вот Ивану Андреевичу она как и все перечить не стала. И если судью и эту дамочку все называли по имени, то лысый в воде величался еще и с отчеством. Кто же ты такой, лысый? Алевтина махнула рукой, и вахтер оттолкнулся веслом ото дна. Они отчалили.

- Снарягу мою сюда захватите. Отсюда пойдем. - блаженно напутствовал им лысый.

В любой компании есть такие люди, которые не могут остановиться. С адреналином, алкоголем, наркотиками, да с любым способом наслаждений. Им надо еще, и еще. Похоже Иван Андреевич был из таких, кто не видел меры в удовольствиях.

- Иван Андреич, больше часа нельзя, не забудьте. - казалось, даже ласково напомнил бас судьи из тумана.

Лодка растворилась. Скрип уключин становился всё тише. А лысый в воде откинулся на спину, прикрыл глаза, раскинул руки. Он глубоко вдыхал, выдыхая с тихим постаныванием, по телу его пробегали судороги. И явно не от боли или холода. На поверхности торчала только голова, симбионта он старательно держал в воде.

Рома судорожно думал, что же ему делать. Хотелось проследить за этими упырями до местной первой базы. Но было совсем непонятно, что это ему даст. Как только они наденут экипировку, как только у них появится «сыскарь», то нахождение его рядом с их базой станет очень опасным. Он не успеет ничего сделать, его быстро вычислят и начнут погоню. А он голый и без оружия. Лысый застонал еще громче. А с этим что делать? Роме было неприятно за ним наблюдать, чувствовал себя вуайеристом. И вдруг до парня дошло: да это же его шанс. Через полчаса охотники вернуться за этим обдолбанным любителем наслаждений, а он через полчаса должен оказаться рядом с их домиком. Знать бы только где он. Повезет их сюда, скорее всего, вахтер. И если в доме нет охраны, то можно снова повторить трюк с одеждой, как в третьем мире. А что бы его не засекли, нужно передвигаться вдоль берега, желательно вплавь, лишь бы не кайфануть, как этот лысый. А тот застонал еще и еще. Да что он там делает-то? Рома высунулся из кустов и снова посмотрел на лысого Ивана Андреевича. Тот всё так же лежа на спине, тёр лицо руками, глубоко вдыхал открытым ртом. Глаза были закрыты, ноги подергивались.

Решение пришло как-то само собой. Парень быстро сделал несколько шагов по траве, стараясь не наступить на сухие ветки, мягко спрыгнул на песок и аккуратно вошел в воду. До лысого было метров пять. Ноги того сучились всё чаще, взбивая воду вокруг себя, так что шума шагов Ромы было не слышно. Пять метров за пять шагов. А потом парень положил свои ладони на голову лысого, накрывая его кисти, трущими лицо, своими ладонями, и резко надавил, опуская жертву под воду. Вода моментально залила лысому рот, пошли пузыри, он попытался закашляться, так как видимо в этот момент глубоко вдохнул в приступе наслаждения. Ноги забились сильнее, он сжимал свое лицо, впиваясь в него ногтями и не чувствовал чужую силу, топящую его, не пытался отпихнуть руки Романа, не отбивался. А сквозь Рому словно пролетел поток чужих эмоций и ощущений: сначала пустота и апатия сменились желанием чем-то их заместить, потом разочарование и снова апатия, за ними радость опьянения, как от мескаля Методия, снова пустота, а следом невиданная энергия и многократно усиленные ощущения, которые сам Роман испытывал во время последнего купания с соластером на груди. Лысый не сопротивлялся. Он был на пике экстаза и не понимал разницу между кайфом и предсмертной агонией. Наверное, так умирают наркоманы от передоза. Всё его тело начало трястись, из горла вместе с остатками воздуха вылетел громкий стон, заглушаемый водой. А потом исчезли все звуки, тело перестало конвульсировать, судорога ног прекратилась. И только грудная клетка лысого пыталась сделать под водой последний выдох, резко сокращаясь, словно при икоте. Рома держал его лицо под водой еще пару минут, с ужасом понимая, что наделал. И с отвращением осознавал, какой мощный и неприятный спектр эмоций наркомана пропустил через себя. Только когда уже самому стало противно от мысли, что он прикасается к лицу утопленника, Рома отпрянул, оторвал руки и начал их с остервенением мыть. Тело Ивана Андреевича всплыло и стало беспечно покачиваться на воде. Он и после смерти продолжал держаться за лицо.

Рома бросился бежать вдоль берега, по самой кромке воды в ту сторону, куда ушла лодка. Если вахтер приплыл на суденышке, скорее всего как и в предыдущий раз домик стоит на краю водоема. В его настоящем времени сильные мира тоже любили базы отдыха и поселения на берегу озер и рек. Тоже своеобразный стандарт оказания убийственных услуг, как, например, и с ксивами силовиков? В воду решил пока не соваться. После того, как он утопил человека, эта река ему стала казаться грязной и оскверненной. Только в крайнем случае, только после трех щелчков электричества в груди. А до этого ни за что.

Со своими предположениями он не обманулся. Сначала учуял запах дыма, а потом и увидел белесую полоску, уходящую в небо, и иногда сбиваемую ветерком. И вскоре из-за деревьев и кустов показался милый домик, стоящий на самом берегу. Именно милый, с резными наличниками и ставнями, украшенной лобовой доской по краю крыши, резным крыльцом. Мило, очень мило. Как раз приют для банды высокопоставленных убийц. За домиком виднелся сарай без каких-либо украшений. Лодка была привязана к мосткам, во дворе никого не было, стало быть все сейчас в доме завтракают. Иначе для чего еще летом печь топить. Роме нужен был сарай, он был на миллион процентов уверен, что всё, что его интересует, именно в этом сарае. Плохо было то, что домик находился на другой стороне реки, придется переплывать, а это чревато чрезмерной расслабленностью. И встречей с утопленником. Рому передернуло. Только что думал об этих оставшихся троих охотниках, как об убийцах, а сам-то кто теперь?

Полчаса по его ощущениям были на исходе. Так что лучше было посидеть в кустах и подождать, пока охотники отправятся за своим подельником. И не наедут килем лодки ему на голову, когда тот начнет переплывать. Так и получилось. На крыльцо вышел «вахтер», огладил бороду, отряхнул что-то с рубахи и пошел к лодке. А следом за ним показалась троица охотников. На этот раз их внешний вид был весьма примечательный: на всех троих были одинаковые зеленые камзолы, узкие черные штаны до колен, переходящие в зеленые чулки, башмаки с крупными медными пряжками. И самая красота была на головах — треугольные шляпы.

- Это что за сборище реконструкторов? - пробормотал Рома.

В руках у охотников были настоящие фузеи. Этот вид оружия Роман мог отличить от мушкетов или винтовок. Посматривал исторические фильмы, бывал в музеях, что-то читал. Фузеи он узнал по длинным стволам, изящным ложам с вытянутыми шейками прикладов, шомполами под стволами, длинным куркам. Сбоку у каждого «реконструктора» болтались шпаги с серебристыми чашками эфесов, и кожаные сумки, наверное, для боеприпаса. Рома почесал затылок, что бы побыстрее активизировать мыслительную функцию. Получалось, что и форма и вид оружия соответствовали промежутку между Петровскими реформами армии и появлением патронного оружия. То есть он где-то в середине восемнадцатого века? Плюсом было то, что фузеи долго заряжать. Минусом то, что он не знает, какой опыт у этих убийц в использовании исторического оружия. И еще серьезной проблемой были шпаги. При малой скорострельности охотники пойдут в рукопашную со шпагами в руках, не зря же они их нацепили.

Зеленая троица пошла вслед за «вахтером» к лодке. Последний из них тащил какой-то тюк и еще одну фузею. Это, похоже, предназначалось Ивану Андреевичу. Покойному. Когда все погрузились и отчалили, Рома выждал еще немного и быстро шагнул в воду. По телу пролетела волна удовольствия, но он постарался не обращать на это внимания, а быстро грести к другому берегу. Получилось достаточно тихо, никто не окрикнул, не вернулся, не выстрелил. Выбравшись на берег, Рома бегом бросился к сараю. Собаки не наблюдалось, это он еще с того берега рассмотрел, хотя для охраны домика, а так же для индикации открытия портала, как у прошлого «вахтера», собака была бы кстати.

Сарай оказался заперт. Ну а что еще следовало ожидать? Рома обошел его по периметру, постучал, потрогал. И взявшись за одну слегка отступающую доску рванул на себя. Что-то хрустнуло, Рома рванул еще раз и выдрал доску из стены. Заглянув в щель ничего не увидел из-за темноты. Но останавливаться не стал, а подсунул вырванную доску, рычагом выворотил и вторую.

- На саморезы надо было сажать. - посоветовал он неизвестно кому.

С третьей доской пришлось помучиться, так как она оказалась посажена покрепче, а рычаг уже было не приладить. Но и её Рома выдрал, и протиснулся во внутрь. И готов был станцевать от счастья: на стене висели камзолы и кафтаны разных расцветок, несколько шляп, штаны, чулки, одежда попроще. Вот в неё Рома и закопался, раскидывая не понравившееся прямо на пол. Всё равно отсюда придется делать ноги как можно скорее, так что скрывать воровство без толку. Подобрав штаны попрочнее и подлиннее, а не как у этих любителей исторических образов, Рома опять чертыхнулся из-за отсутствия трусов. Зато вместо портянок он отрезал найденной шпагой низ у чулков и получил вполне сносные зеленые носки. И нашел башмаки с медными пряжками себе по размеру. Правда они были неудобные, жесткие, с каблуком. Ужас, а не обувь. Рубаху он тоже взял из «простых», не форменных. Если посмотреть со стороны, то одет он был как отерёбок, как недавно кричали ему вслед. Но стиль и мода Рому волновали в последнюю очередь, даже там, в своем мире. А тут, когда у тебя на пятках висит уже тройка, а недавно и вся пятерка, убийц, то на внешний вид вообще наплевать. Главное, что не голый. А то холодно, и царапаешься.

Прихватив уже опробованную на чулках шпагу, кожаную сумку с чем-то увесистым внутри, Рома взглянул на парочку фузей. Но нет, брать не стал, они только будут мешаться, а лишний раз надеяться на оружие, которым не умеешь пользоваться, это верный путь к поражению. Оглядываясь, что бы еще прихватить, Рома вдруг услышал звук, от которого пробил озноб: совсем рядом скрипнула уключина. Потом послышался удар, то ли веслом по борту, то ли словно лодка ткнулась носом в мостки. Как он умудрился проворонить время? Стена была проломлена сбоку, а не с торца, выходящего к лесу. Так что если он в панике начнет сейчас выкарабкиваться из этой западни, то его заметят. Нужно было дождаться, когда все зайдут в дом, тогда его побег останется незамеченным.

- Аккуратно, голову держи. - пробасил судья.

- Да держу, держу. - отозвался второй.

- Срам-то прикройте ему. - это уже явно был «вахтер», озабоченный одним и тем же вопросом.

- Куда его?

- Кладите на траву. Архип, быстро в дом, простыню принеси. - скомандовала Алевтина.

- Сидор, твою мать! Держи ноги выше, у него жопа по земле волочится. - второй пыхтел, а по интонации и обращению к Сидору, Рома узнал в говорившем того, кого называли губернатором.

- Ты на меня еще поори… - видом по привычке начал судья по имени Сидор.

Но властная Алевтина резко пресекла спор:

- Хорош базлать! Вы понимаете, что теперь будет? Да нас просто замордуют всех из-за его пропажи!

От такой новости Рома заулыбался. Ну что, милые, почувствовали страх?

- Он уже не первый раз там в воде кайфы ловил. Каждый раз как прыгали в этот мир, он всё время оставался. Мы-то здесь при чем? - обижено протянул судья.

- А при том, что он передознулся и утонул! Захлебнулся в приступе экстаза! - Алевтина уже рычала. - И теперь нам его тело отсюда не вытащить. Ты представляешь, какой скандал там будет, когда обнаружится, что он исчез?

Все замолчали, явно представляя. А вот Рома не представлял.

- Ну может попробуем его в портал занести? - спросил губернатор.

- Ты идиот? - просто спросила его Алевтина.

Судя по манере общения с остальными, она была вторая по рангу после лысого утопленника в этой команде.

- Через портал проходит только живое. - удрученно пришел на помощь губернатору судья.

- Тут что-то не так. Я нутром чую, что-то здесь не так. - заговорила Алевтина. - Сначала метка цели начала пропадать в «сыскаре», потом нас второй раз закинули в третий мир, якобы в качестве бонуса. Но и там цель снова стала пропадать, ничего не изменилось. Потом Фарид умер на болоте. Ты уверен, что это не гаденыш его пришил?

- Я сначала тоже так подумал, поэтому и стрелять стал. Да и вы, кстати, все тоже палили по кустам. Но мы же всё потом обсудили, что нет, что у гаденыша не было оружия. Откуда бы он его взял? - пробасил судья. - У Фарида в центре звезды маленький прокол был. Он со спущенными штанами скакал и споткнулся, наткнулся на ветку очень неудачно. Вот его эта херня на груди и убила. Самому страшно теперь носить это. Если бы гаденыш хотел убить Фарида, он бы его зарезал чем-нибудь, оглушил по голове, в шею бы метил, в конце-концов. А тут маленький, крошечный прокол в самом центре. Не-е-е, это не реально.

Рома посмотрел на шпагу в руке. Нет оружия, говоришь? А за гаденыша ответишь!

- Ну не бывает двух случайных смертей подряд. - снова зарычала Алевтина. - Один случайно споткнулся, другой случайно утонул от дикого стояка.

- Аля, Аля, остынь... - сделал попытку губернатор.

Послышались шаги на крыльце. Похоже, Архип нес простыню. Потом какая-то возня.

- Архип, его похоронить надо. - бросила Алевтина. - Всё равно мы уже ничего не сможем сделать.

- Надо выбираться отсюда. - осторожно предложил губернатор. - Действительно, много неприятных совпадений. Как нам отменить охоту?

- А чего ты зассал-то, Игорёк? - резко ответила ему Алевтина. - Чего слюни-то развесил? Или фамилию свою оправдываешь?

- Алевтина, я бы попросил… - заикнулся было губернатор «Игорёк».

- А ты попроси! - снова рыкнула Алевтина. - Как попросился взять тебя сюда. Ной так же, уговаривай, доказывай, что ты очень полезный человек в команде. Что если надо будет, то всё запомнишь для удобного случая! Ты думаешь, я не в курсе?

Рома озадаченно слушал всю эту перепалку. Вот какие люди охотятся на него. Не только готовы его убить, но и друг другу глотки перегрызть, подставить, подсидеть, настучать. И их тот безумный лаборант Гипериона называл «чистильщиками». Да это от таких как они нужно вычищать общество, а не от больных и убогих. Слабый здоровьем человек обычно силен душой и крепок моралью. Те, кто умирает от болезни, зачастую добрее всех живых. А эти, как крысы в банке, готовы сожрать друг друга.

- Короче, ничего мы прерывать не будем. Есть цель, и мы её достанем. Я что, зря бабки такие платила, что бы отказаться потом из-за двух случайных трупов? Где «сыскарь»?

А вот это было уже совсем нехорошо. Подслушивая разговор убийц, Рома опять проморгал момент, в который стоило ретироваться. Теперь они стоят в нескольких метрах, а через несколько секунд будут знать, где он. И тогда ему… В груди три раза щелкнуло.

- Нет, ну они издеваются что ли? - взревела Алевтина. Похоже, мужики на фоне неё, вообще поблекли и предпочитали помалкивать. - Если раньше эта херня вообще не показывала, то теперь показывает аж две цели! Как это понимать?

Последние слова она уже прокричала, словно обращаясь к кому-то свыше. А мысль Рома сфокусировалась на фразе «две цели». Он был уверен, что «сыскарь» не показывал ничего только тогда, когда приходилось маскироваться в воде. «Сыскарь» был исправен, просто охотники, похоже, не знали о такой его особенности, как неспособность увидеть цель под водой. А раз он исправен, то значит и вторая цель, помимо Ромы, тоже реальна. И Рома догадывался, точнее, хотел надеяться, кто является второй целью.

Парень аккуратно, стараясь не зацепить ничего, стал пробираться к пролому в стене сарая. Если сейчас откроется воротня, то он сиганет в дырку и поскачет через кусты, пытаясь не попасть на прицел чьей-нибудь фузеи. Будет снова рвать дистанцию. В этот момент накрыла пустота и безразличие, стало на всё наплевать. Похоже, закрылся портал, через который они все вывалились. Ощущение тоски быстро прошло. Теперь нужно было ждать открытия нового портала. Но гораздо важнее найти Рэма, только как это сделать без «сыскаря»? Только встретиться с ним у нового портала. Ну или…

- Так, давайте все в лодку. Так быстрее будет. Одна метка к северу отсюда, как раз по течению реки. - скомандовала Алевтина.

- А вторая? - спросил судья.

- Вторая на востоке, но это не имеет смысла. Портал всегда на севере открывается. Архип, займись телом.

И шаги загрохотали по мосткам, послышались удары о лодку, скрип уключин. Рома судорожно выдохнул и стер пот со лба. Охотники допустили просчет: в настоящий момент их жертва не может знать, в какой стороне находится портал, так как он еще не открылся. А вот они, основываясь на своем опыте охоты в этом мире, решили побыстрее и с комфортом закончить погоню, не принимая во внимание очевидное. Привычка возобладала над логикой, и эта ошибка была ему только на руку.

Грохнул замок на двери. Похоже, Архип открывал сарай. Рома догадался, что мужик идет за лопатой, которая как раз стоит в углу. Пора было сваливать. Он вылез из пролома, пригибаясь потрусил в кусты, стараясь не звякнуть шпагой или не хрустнуть ветками. Сейчас Архип обнаружит беспорядок, проем в стене и бросится за ним или сообщит охотникам. Рома свернул к реке и побежал вдоль берега, выглядывая силуэт лодки. Через несколько минут он нагнал суденышко с тремя охотниками, а сзади так никто тревогу не поднял. Или Архип не заметил пролома, что маловероятно, или же это была не его задача, охотиться на жертву.

Лодка шла неспешно, но после короткой перепалки на борту, слов которой Рома не разобрал, губернатор сел на весла и принялся грести. Видимо отрабатывал свою «полезность». Алевтина сидела на корме, а судья на носу, всматриваясь вперед. Только губернатор на веслах сидел к Роме лицом, но вряд ли он внимательно смотрел по сторонам, занятый непривычным для себя делом. А то, что он ручками работать не привык, сразу было видно по неуклюжим его сгибаниям и разгибаниям, сучению ног, постоянным перехватам весел. Чуть позже у него начнут болеть руки и спина, появятся мозоли, и он должен устроить скандал в коллективе. Нервозность и расшатанность отношений среди охотников была полезна беглецу. Или теперь преследователю?

Рома решил, что если охотники не пошли за ним, то брата, а никто другой, по его мнению, второй целью быть не мог, он сможет найти только проследив за охотниками. Самый лучший вариант. Хотя, если они будут включать свой «сыскарь», то обнаружат ли, что вторая метка цели перемещается вместе с ними? Трудно угадывать, не зная прибора. Придется довериться воле случая и действовать по ситуации. Если что, сразу в воду, и прятать соластера от сканера.

Природа пока что была на стороне Романа, лес был не очень густой, бежать удобно. Правда, иногда приходилось углубляться в лес, когда редколесье уж совсем открывало его. Но всё равно, это не грязь и не топи болота. Так что бежал он на грани видимости лодки. Шпага постоянно била по бедру, раздражала и норовила за что-нибудь зацепиться. Рома расстегнул широкий поясной ремень, на которой она болталась, удлинил и перекинул через плечо по типу портупеи. Только теперь шпагу разместил за спиной. А что бы она не била по спине, нижний конец ножен закрепил к поясу тесемкой, от него же и отрезанной. Попробовал пару раз вытянуть клинок через плечо, вроде получалось, и бежать точно стало гораздо удобнее.

На бегу Рома умудрился рассмотреть содержимое украденной сумки, вспоминая, как опростоволосился с водой в рюкзаке. Но в этот раз воды не было. Была медная емкость, формой напоминавшая то ли клизму, то ли маленькую грелку, с чем-то сыпучим. Скорее всего эта штука называлась пороховница, и содержимое было соответствующим. Еще были перевязанные пачки бумажных дилиндриков. Распотрошив один, Рома понял, что это какой-то аналог патрона, но почему-то мягкий. Правильно сделал, что не стал брать фузею с собой. Он даже не представлял, как их заряжают. Натрясешь слишком много пороха из пороховницы, и разорвет ствол. А бумажные патроны вообще неизвестно куда вставлять. В сумке еще был короткий ножичек, напоминающий тот, что заполучил тогда у первой жертвы. Моток бечевки. Баночка с чем-то жирным и вонючим, наверное, какая-то мазь. Увидев мазь, Рома вспомнил про своё плечо, просунул руку под ворот и ощупал место попадания. Мышца над ключицей болела, через ворот видно было синяк, но вот сама рана уже превратилась в шрам. Пуля прошла навылет, к счастью не задев кость. Но всё равно, излечение было каким-то слишком подозрительно быстрым. При попадании сквозь одежду, по идее, в рану должны были попасть частицы ткани, грязь, инфекция. Без промывания и антибиотиков в нормальных условиях он бы не обошелся. А сейчас творилось что-то ненормальное. Ну ладно спад онемения и затихание боли в плече можно было объяснить влиянием соластера, точнее его токсинов, впрыскиваемых в носителя. И то, это только предположение. Но вот как объяснить быструю остановку обильного кровотечения, затягивание раны, отсутствие заражения? Ох, непрост был, симбионт, совсем не прост. Дает слишком много ярковыраженных эмоций, чувствует порталы, перекликается с «сыскарем», заставляет получать удовольствие вместе с собой, ну еще до кучи снимает боль и лечит раны.

Лодка начала сбавлять ход, губернатор закинул вёсла на борта и с остервенением мял шею обеими руками. Судья что-то впереди указал своим спутникам, и Алевтина привстала, всматриваясь. Рома приблизился к берегу и тоже стал смотреть в ту сторону, куда указал судья. Ничего необычного. Поворот реки вправо, на крутом берегу хор массивных сосен равномерно и слаженно покачивался из стороны в сторону. Несколько деревьев, чьи корни были подмыты рекой, опасно наклонились над водой. Рома перевел взгляд на охотников и, как оказалось, очень вовремя. У Алевтины в руках был «сыскарь». Рома не раздумывая прыгнул в воду прямо из кустов, издав слишком много шума. Повезло, что в этом месте было достаточно камыша, да и ветки ивняка нависали над водой. Но охотники повернулись в его сторону, это он хорошо рассмотрел через зеленый заслон. Рома замер.

- Я выдра. Я лось. Я бобер, в конце-то концов. - шептал он. - Не смотрите на меня, отвернитесь. Так, и ты тоже отвернись. Давай, давай.

Охотники, словно поддаваясь его уговорам, по очереди повернулись к нему спиной и стали смотреть в прежнее место. Алевтина бросала взгляд на черную коробку «сыскаря», что-то показывала на нем своим спутникам. Потом несколько раз врезала по коробке и с раздражением бросила её на дно лодки. Похоже, прибор снова показывал не то, что она хотела. В век новых технологий люди быстро привыкли к безотказности электроники, и им сейчас трудно было, наверное, даже допустить, что это не прибор их подвел, а просто жертва обманывает «сыскаря».

Губернатор Игорёк снова взялся за весла, и лодка неспешно направилась к берегу. Но когда она причалила, то на берег сошел только один судья, прихватив своё ружьё, а лодка снова отплыла, повинуясь веслам. Судья неуклюже вскарабкался по склону и встал, провожая взглядом лодку. А та тем временем, отошла к противоположному берегу. А когда достигла его, то вышла уже Алевтина, так же прихватив с собой фузею. Губернатор остался в лодке, но отчаливать не спешил.

- Что вы задумали-то? - прошептал Роман.

Алевтина начала заряжать оружие, Рома перевел взгляд на судью и увидел, что тот делает то же самое. Лишь губернатор в лодке сидел безмятежно, подперев голову рукой. Устал, видимо. Когда оружие было готово к бою, Алевтина и Сидор двинулись вдоль каждый своего берега вперед. Похоже, они не знали точно, на какой стороне реки стоит искать цель. Ружья они держали в руках, но не на изготовку, а больше смотрели под ноги и по сторонам. Скорее всего, искали следы присутствия человека.

Рома аккуратно, стараясь не издавать шума, выбрался из воды, стряхнул с себя тину. Опять одежда была мокрая. Отжав кое-как воду и вылив её из башмаков и сумки, парень зашел поглубже в лес и уже оттуда начал двигаться в сторону судьи Сидора, который был как раз на его стороне реки. Это было рискованно, сейчас заряженное оружие в руках охотника могло выстрелить на любой шум, даже на хрустнувшую ветку. Но нельзя упускать убийц из виду, а от созерцания уставшего губернатора ничего не получишь, кроме раздражения. До судьи Сидора было метров двести, вполне реальная дистанция для выстрела пулей, так что Рома шел очень осторожно.

А дальше события приняли довольно неожиданной оборот. Судья вдруг исчез из поля зрения, словно провалившись куда-то, и тут же с этого места раздался крик, полный ужаса и отчаяния. При его басовитом голосе было странно слышать поросячий визг, доносящийся из травы. Рома увидел, как что-то крупное волочется на большой скорости по земле, и нетрудно было догадаться, что это было визжащее тело судьи. Послышался сильный удар по воде чем-то тяжелым, Рома заметил, как одно из накренившихся деревьев плашмя рухнуло в воду. Сидор уже качался между стволов сосен, подвешенный за одну ногу, дёргал второй, махал руками и всё продолжал орать. Похоже, что он угодил в кем-то поставленную ловушку. Треугольная шляпа давно слетела с его головы, камзол съехал, его полы свисали на лицо, а шпага била судью по голове при раскачивании.

Неожиданно рядом с судьей появился человеческий силуэт. Рома разглядел что-то черно-зеленое, из грязи, листьев и травы. Человек чем-то взмахнул, и визг судьи оборвался. Но тишина продолжалась недолго. С другого берега грянул выстрел: Алевтина стояла на одном колене и целилась в сторону болтающегося судьи, а из ствола её фузеи разлеталось огромное облако белого дыма. Тут же заорал губернатор в лодке. Он стоял с веслом в руках, смотрел на болтающего судью и просто орал. Из всех охотников спокойствие сохраняла только женщина. Она встала с колена и быстро побежала к лодке. Рома снова посмотрел на судью. Тот молча болтался, как маятник, черно-зеленого силуэта видно не было. Шпага с тела Сидора исчезла.

Рома пригибаясь побежал вглубь леса, заходя по дуге в сторону болтающегося на веревке судьи. Нужно было найти этого лесного призрака, так как очень хотелось верить, что это был Рэм. Были бы местные разбойники, так налетели бы с топорами, вилами или такими же фузеями. Как в сказочных фильмах — с криками, свистом. А партизанские или даже индейские методы борьбы были, пожалуй, не присущи этому времени. Алевтина с Игорем сейчас переплывут на этот берег и тоже пойдут искать лесного призрака после освобождения судьи. А может будут сначала приводить того в чувство. Роме не хотелось думать, что Рэм мог убить болтающегося в петле человека.

8. Брат.

Когда с места, где болтался судья, послышался выстрел фузеи, Рома на секунду затормозил и бросился туда. Алевтина с Игорем никак не могли успеть так быстро переплыть реку. Стрелял тот, кто подобрал фузею судьи.

Рома не ошибся. Через кусты навстречу ему ломился человек. Одежда его была измазана грязью, облеплена травой и листьями, но всё же Рома узнал брата. А тот заметив Рому остановился и замер, по лицу пробежала оторопь, которая тут же сменилась безумной улыбкой. Рэм поднял руки, протягивая их к брату и, казалось, начал набирать воздуха, что бы заорать. Рома быстро приложил палец к губам и бросился навстречу.

Они столкнулись, словно игроки американского футбола, даже не подумав затормозить. И молча обнялись. Рома стиснул брата, что есть силы, а тот ответил ему не менее сильной хваткой. И в этих железных объятиях было больше смысла, чем в каких-то словах, которые они могли в тот момент сказать друг другу. Через пару секунд Рэм отпрянул, осмотрел Рому с ног до головы, потёр грязной рукой разводы на щеке брата, еще больше размазав их, и увидел сумку на Ромином плече. Что-то проскочило в его взгляде, и он беззвучно развернувшись ускакал обратно в ту сторону, откуда выпрыгнул.

-Куда?! - зашипел Рома.

Но через несколько секунд Рэм снова выскочил. В руках у него была фузея. Он махнул Роме и побежал вперед.

- Они близко. - зашептал он, когда Рома поравнялся с ним. - Я ружье бросил потому, что сумку этого кабана не нашел. Долго шариться по траве нельзя было, поэтому один раз пальнул и бросил ружбай. А у тебя сумка, смотрю, такая же. Ты значит её подобрал…

- Неа, не подобрал. В домике «вахтера» спёр. - громким шепотом ответил Рома, и заслужил уважительно-восхищенный взгляд Рэма.

В груди у Ромы три раза щелкнуло. Рэм тоже почесал грудь. Они остановились, посмотрели друг на друга и не сговариваясь одновременно произнесли:

- В воду!

И побежали к реке. Как назло, берег был голый, а лес отступал от него на слишком большое расстояние, что бы незаметно подобраться и скрыться в маскирующей воде. Бежали по кромке леса, пока он не сблизился с рекой. Рэм прыгнул под кусты, положил ружьё и быстро закидал его сухой листвой, пытаясь замаскировать. Огляделся по сторонам, явно запоминая место, и снова бросился к воде. Рома, смотря на его действия, тоже скинул сумку с боеприпасами, бросил её рядом с ружьем и накидал сверху листвы. Хотя понимал, что это скорее всего бесполезно, так как он один раз уже нырял с ней в воду. Если вода попала внутрь сумки, а она наверняка попала, то бумажные патроны размокли, развалились, порох отсырел. Одна надежда на пороховницу. А пуль с бумажных патронов наковырять можно. Рома прыгнул в воду вслед за братом. По воде раскатился женский мат.

- А ты как догадался? - спросил Рэм, взглядом показывая на Рому и воду вокруг.

- Случайно в болото провалился. - ответил Рома, разглядывая брата.

По лицу Рэма расползались грязные пятна. С коловы комками сваливались листья и трава. Его маскировка смывалась. Они смотрели друг на друга, не зная, как продолжить разговор. Симбионты начали уже расслабляться в воде, и их носителям стало хорошо и спокойно.

- Ну здравствуй, брат. - сказал Рэм.

- Здравствуй, брат. - ответил Рома, чувствуя как горлу подступает ком. - С днем рождения.

Рэм усмехнулся. Он разглядывал Рому, не отводя глаз, не смущаясь. И Рома понял, что видит в глазах брата понимание, сочувствие, любовь. Не было обиды, какого-то лукавства, вины. Так встречаются только родные люди, которые давным давно всё друг другу простили, только еще не сказали об этом. А может и не скажут, потому что и так всё понятно, а слова будут только лишними.

- Спасибо. Как ты меня нашел?

- Следил за этими тремя. - Рома кивнул в ту сторону, откуда материлась Алевтина. - Повезло, что они тебя искать отправились, а не за мной погнались.

- Я имел ввиду, как ты в этот мир попал. Как ты вообще умудрился в портал войти? - улыбнулся Рэм.

- А-а-а, ты про это. Пошел тебя с днем рождения поздравлять. Потом на работу, потом в клинику к этому врачу, который тебя сунул сюда. Этот конь педальный и меня сдал. В общем, сказали, будешь за брата отрабатывать, и кинули в какой-то третий мир, …

- Мда… - Рэм поджал губы. - Ты прости меня, а? Я так-то не должен был тебя втягивать. Но как-то всё равно хотелось хоть кому-то сказать, куда я вляпался. Поэтому одно слово Светке, одно слово на работе, на камнях царапал метки, когда шел… Думал, если начнут искать, то хоть какой-то след будет. Не думал, что это всё тебя затянет. Но всё равно, чертовски рад тебя видеть.

- Ладно, что сделано, то сделано. - сказал Рома и тоже улыбнулся.

И понял, что в этой фразе было не только то, что они вдвоем провалились в портал, и их хотят пристрелить из старинных ружей. Но и еще и то, что послужило поводом размолвки много лет назад. Что сделано, то сделано. Назад не вернешь, не отменишь расставание со Светой, ушедшей к старшему брату. Не отменишь тогдашней жгучей обиды. Не вычеркнешь годы привыкания к этой обиде, смирения и принятия. Не отменишь, да и не нужно, того, что Рома пересилил себя ради одного разговора с братом. Зато всё то, что с ними сейчас происходит, отменяет и перечеркивает их расставание с Рэмом.

- Слушай, мне столько тебе рассказать надо! - зашептал Рэм возбужденно.

- Надо сначала от этих избавиться. - Рома кивнул в сторону лодки.

А та как раз достигла середины реки. На этот раз на носу сидела Алевтина. В руках она держала фузею, но не упирала в плечо, а на уровне живота водила стволом вдоль берега. На веслах пыхтел губернатор. Судью видно не было.

- Ты с этим-то, которого поймал, что сделал? - аккуратно спросил Рома.

- Дубиной по голове огрел. Если честно, то убить хотел. Но не знаю, получилось ли. А почему их трое? - всматриваясь в лодку сквозь камыши спросил Рэм.

Рому захлестнуло странное сочетание страха перед наказанием за содеянное, ужаса от ощущения себя убийцей и неги от нахождения в воде. В конце концов чувство наслаждения влажной средой превысило вину, и негатив отступил на задний план.

- Рэм, я двоих убил. - выдавил Рома.

- Да ты что? - ахнул тот. И неожиданно добавил. - Молодчина!

- В смысле? - Рома был удивлен.

В его понимании любое убийство, пусть даже по неосторожности, это тяжкий грех, груз на совести, страшное преступление, за которое обязательно наступит расплата. За убийство не хвалят.

- В прямом. - спокойно шептал Рэм. - Или ты еще не понял, зачем они за тобой бегают? Тебе ничего не объяснили?

- Почти ничего. В самом конце, перед тем как толкнуть в портал, какой-то упырь в белом халате сказал, что мол охота это чье-то хобби, а ты жертва.

- Ну, судя по тому, что ты уже от двоих охотничков избавился, жертвой ты был временной. - пошутил Рэм, но видя кислое лицо брата, добавил. - Давит, что жизнь отобрал чью-то?

- Мне всех всегда жалко. До сих пор не могу смотреть на сбитых кошек и собак. А тут человека сам... - попытался оправдаться Рома.

- Да, помню. Но скажу тебе, эти люди, что в этом мире, что в нашем, и не люди вовсе, а звери. А кошки с собаками гораздо человечнее этих хищников. - Рэм достал руки из воды и протер лоб от съезжающей на глаза грязи. - Лодка близко. Выстави только физиономию. Переждем.

И погрузился в воду так, что на поверхности оставался только овал лица. Рома последовал его примеру. Наблюдать за лодкой стало крайне неудобно, в ушах зашумело от воды. Рома выставил одно ухо и услышал плюханье вёсел. Камыши скрывали братьев, а соластеры их успокаивали. Так что и Рома, и Рэм сидели спокойно и смотрели в облака на небе. Когда звуки лодки стали удаляться, Рома осторожно поднял голову и посмотрел вслед удаляющейся лодке. За ним поднялся и Рэм.

- На берег? - спросил Рома.

- Нет, давай тут поговорим. - как-то загадочно ответил Рэм.

Рома посмотрел на брата внимательнее, пытаясь увидеть на его лице, в движениях или интонациях что-то такое, что заставило покойного Ивана Андреевича оставаться в воде дольше других. Не стал ли он любителем «водяных наслаждений»?

- Что ты так меня рассматриваешь? - не смутился Рэм от пристального внимания.

- Давно не видел. - отшутился Рома. - Долго в воде сидеть вроде как не рекомендуется?

- Ну мне никто рекомендаций про воду вообще не давал. - серьезно ответил старший брат. - Тут дело в другом. Ты же сам чувствуешь, что в воде происходит с телом. Отступает страх, нервозность, скатывается адреналин. Думаю, что в таких условиях нам проще будет поговорить.

- Вот ты о чем. - похоже, Рэм переживал за то, что разговор может выйти нервным. - Слушай, нам нечего делить. Я не хочу про прошлое говорить, если ты за это переживаешь.

- Немного и за это тоже. - улыбнулся Рэм. - Я хочу, что бы ты меня послушал. И то, что я расскажу, легче воспринять будет в расслабленной, так сказать, атмосфере. Хотя в нашем случае в аквасфере. Это как фон на картинке заменить с красного на бежевый, вот и мы так же эмоциональный фон поставим положительный. Всё равно, так или иначе, но мне придется немного прошлое затронуть. Не хочу, что бы тебя это сильно задело. Посидим в воде?

- Посидим. - согласился Рома. - Ты где таких слов-то набрался?

Он понял, зачем брат предложил остаться в воде, и хорошо, что это не было связанно с получением удовольствия. И еще Рэм разговаривал как-то по другому, не как раньше. Может они слишком давно не виделись, и он изменился. Но речь стала более рассудительной, исчезли сленговые словечки. И ни одного матерного слова, хотя старший брат раньше не брезговал подобным.

- Вот я об этом и хочу рассказать. - Рэм был серьезный, шутку Ромы пропустил мимо. - Ромыч, ты когда сюда попал почувствовал какие-то изменения?

- Ну… Не знаю. - Рома пожал плечами, пытаясь вспомнить, какие же изменения можно было бы выделить кроме тех, что тут всё не так, от времени до событий. - Что ты имеешь ввиду?

- Ну, скажем, сверхэмоциональность? - осторожно предположил Рэм теперь в свою очередь внимательно рассматривая реакцию Ромы.

- У тебя тоже, да? - обрадовался тот, подумав, что не один он мучается от постоянной смены настроений и ярких, осязаемых эмоций.

- Нет. - коротко ответил Рэм. - У меня нет. У меня сверхпонимание. Я так это назвал.

- Сверх... что? - опешил Рома.

- Сверхпонимание. Ты погоди, погоди, мы договорились в воде посидеть. - Рэм придержал за руку попытавшегося встать Рому, а тот отметил, что волна раздраженного удивления быстро сменилась легким блаженством. Да, прав был Рэм, в таких условиях обо всякой ахинее можно спокойно беседовать. - Понимаешь, Ромыч, эти звезды у нас на груди они особенные. Они выбирают сами, что дать человеку. Я каким-то образом это понял, мне моя звезда подсказала. Я не знаю как это произошло, и не надо выпячивать на меня так глаза. Это не сумасшествие. Не более всего того дурдома, что вокруг нас сейчас происходит. Эти симбионты сами выбирают то, что дать человеку, но похоже дают то, что больше всего не хватает. Вот тебе всегда не хватало эмоций. Ты у нас всегда сухарь был, человек сам в себе такой. Вот видишь, ты улыбаешься, доперло, да? Не зря в водичке сидим, да? Так вот, тебе раньше всегда не хватало пыла. Поэтому я и предположил, что тебя симбионт наделяет яркими эмоциями.

Рома умыл лицо. Каким-то образом Рэм угадал, что мучило Романа после попадания в этот мир. Но он-то думал, что так и должно быть у всех носителей звезд, что эмоции помогают искать порталы, наслаждаться купанием. Да, они проявлялись ярко, слишком ярко для него. Рома не привык ощущать радость или печаль так отчетливо. Но с другой стороны, он же не ревел или не заходился в приступах смеха. Всё было непривычно, но, пожалуй, терпимо.

- А вот я, Ромыч, всегда был сам себе на уме, эгоистом был. Нет, я конечно слушал мнение других, но делал всегда по своему, ты помнишь. Извини, что напоминаю, но это тоже пример: когда со Светкой всё закрутилось, то мне бы сразу с тобой поговорить, а я подумал, что ты суровый и крепкий мужик, молчишь, не скандалишь, значит так и должно быть. Когда ты трубку не брал, я всё равно звонил. Считал, что ничего страшного не случилось, и стоит тебе лишь один раз взять трубку, как я тебе всё по полочкам разложу. Моя точка зрения для меня была правильной, а другие я не искал. А сюда когда попал, меня накрыло, представляешь? До меня только тут дошло, что ты мог чувствовать, когда старший брат тебя предал. Когда ты потерял первую любовь и брата одновременно. Так, ладно, всё, больше не буду про это.

Рома не перебивал, снова смотрел в небо, старался, что бы ничего на лице не отражалось. А Рэм всё равно уловил момент, когда иголка кольнула сердце Ромы. Кольнула да прошла.

- Я очень многое понял и продолжаю осознавать. Ты будешь смеяться, но мне кажется, что я понимаю, зачем течет река, для кого дует ветер, кому светит солнце. Не как это происходит, а для чего. Понимаю этот мир, понимаю себя, понимаю других. Это какой-то антиэгоизм что ли. Я как начинаю про кого-то думать так сразу понимаю, что человеком двигало или движет, какие у него эмоции, что он вообще хочет. - продолжал старший брат.

- Как-то сложно для меня. Ну хорошо, скажи тогда, что нашими убийцами движет? - нашел что спросить Рома.

- Первобытное желание. Нет, не размножаться, а, наоборот, уничтожать. У них у всех есть некие одинаковые черты. Во-первых, они все обладают властью. Во-вторых, они все хотят реализовать эту власть в полной мере и самыми радикальными способами. А самая большая власть над человеком — это возможность отобрать жизнь. Не дать, а именно отобрать. Отбирая её каждый из этих убийц ставит себя на одну ступеньку с Богом. Они же не могут вдыхать жизнь, не умеют оживлять, тут им с Богом не потягаться. Зато отнять — тут они, пожалуйста, считают себя не менее сильными.

Рома слушал открыв рот. Это говорил его брат, который, казалось, всегда относился к жизни легкомысленно, играючи. А тут как-то слишком глубоко заглянул в суть вещей. Да, он был прав про «сухаря». И это было если не основной, то одной из причин расставания со Светой: при всей своей надежности и правильности он был уж слишком надежен и чрезмерно правилен, и от этого скучен ей. В словах про охотников тоже слышалась правда, слышалась логика их поведения. Но как было сложно принять такое очевидное, а в тоже время ужасающее своей простотой и низменностью отношение этих людей к другим.

- А зачем тогда весь этот Гиперион? Зачем путешествия в прошлое? - спросил Рома. - Они что, не могут в своем времени это делать?

- Могут. И делают. Но здесь, видимо, проще. Я еще не во всем разобрался. Соластеры, - Рэм высунул руку из воды и показал пальцем себе на грудь, потом на звезду на груди брата. - это какая-то особая популяция. Они пришли к людям сквозь время. А что сделал человек? Сумел только скопировать главный портал и пять последующих темпоральных дырок. А между этими дырками как раз и лежат отрезки времени и пространства, называемые мирами. Всё это захватила какая-то корпорация под названием «Гиперион». И на удивление соластеров люди стали использовать порталы для охоты на себе подобных. Представляешь удивление и шок симбионтов?

- И это ты всё понял сам? - скептически спросил Рома.

Рэм ни говоря ни слова снова высунул руку из воды и дотронулся до лба Ромы. И у того словно бы в глазах взорвался сноп искр. Боли не было, просто было ощущение, что его мозг вместе с этими искрами утекает в руку старшего брата. А тот уже убрал ладонь.

- Не всегда понимание приходит на расстоянии. Иногда нужно кого-то потрогать. - он виновато улыбнулся, видя как младший ошалело смотрит на него. А Рома вспоминал, как его прошибло потоком чужих эмоций, когда он топил Ивана Андреевича. - Мой симбионт разрешил мне из третьего мира вывалиться обратно в главный портал, который стоит в зале Гипериона. Там паника, крики, охрана понабежала. Я до лба одного мужика в пиджаке случайно дотронулся, пока меня скрутить пытались. А он мне куда-то в грудь ткнул, и я забыл как дышать. И меня снова кинули в переход. Вот этого, кстати, который сейчас на веревке болтался, я тоже потрогал. Мерзкая личность, я тебе скажу.

- А почему эти соластеры не отключат порталы, или не выкинут охотников куда-то в другое место?

- Он не могут отключить. Люди из Гипериона вроде как скопировали главное окно и не закрывают его. Они где-то берут симбионтов для подсадки, но я не знаю где. Соластер является типа пропуском, без него пройти нельзя. Ну так-то понятно, это их технология, и на них настройка. Соластеры почему-то наблюдают за происходящим, редко вмешиваясь. Они предпочитают править носителей, а не действовать самим.

- А что этот упырь в халате про «чистильщиков» мне нёс? - Рома с трудом верил в реальность сказанного, хотя и сам во всем успел убедиться: в существовании соластеров, порталов, миров.

- Наверное, это сказка какая-то для персонала Гипериона. Вот, кстати, еще вопрос: почему именно чиновников и всяких там знаменитостей посылают охотиться на людей?

- Ну ты же сам сказал про первичный низменный инстинкт? - удивился Роман.

- Да, и это тоже. У каждого персонально. Зачем группами? - Рэм хитро прищурился, словно намекая, что только он один знает ответ. - Я думаю, что это кровавая порука, что они мажут друг друга кровью других людей, что бы никто не мог соскочить с этой карусели. И деньги зарабатывают, и власть над человекоубийцами получают.

Рома вспомнил про «полезного Игорька». Вот цель этой поруки — всеобщий взаимный компромат на смертях. Еще снова вспомнил Ивана Андреевича, которому его соластер давал недостающее, а именно запредельный кайф. Вспомнил Методия, который нашел недостающее желание жить, и живет уже без соластера. Рэм говорит, что всё понимает, хотя до этого был скорее эгоистом. Рома всё чувствует, как не способен был раньше. Каждому соластер дал что-то недостающее.

- А еще, Ромыч, симбионты лечат. И я хочу достать такого своей Ляле. Только не знаю как.

9. Портал.

- Рэм, а как ты ловушку сделал, в которую судья попался?

- А ты откуда узнал, что он судья? - Рэм даже обернулся.

- Подслушал.

Они шли вдоль реки. Рэм впереди, положив фузею на плечи, словно коромысло, и закинув на неё руки. Рома топал следом, срывая травинки и жуя их в задумчивости. Он иногда оглядывался, осматривая акваторию. Почему-то казалось, что охотники снова должны приплыть на лодке.

- Там глубже в лесу охотничья избушка была. Заброшенная, похоже. Припасов нет, оружия нет, ничего нет. Нашел только ржавый топор и веревку. Длинную и прочную. Я даже не знал, что в этом времени такой классный такелаж. - Рома вспомнил профессию брата. - А когда к берегу пришел, увидел деревья над водой, всё само и срослось в голове. Понимание пришло, так сказать. Одно дерево закрепил, подрубил его в корнях, сторожок вывел и петлю на склоне бросил, там где вылезать удобно. А потом сел, стал ждать, когда сканером искать начнут.

- Они его «сыскрем» называют.

- Подслушал?

- Ага. - улыбнулся Рома.

Как же ему приятно было говорить с братом. Как же обоим приятно было не вспоминать о прошлом.

- Думал, топором ударю. Но в последний момент струсил. - немного севшим голосом сказал Рэм. - Как представил рану от топора, так он и вывалился из рук. Подхватил дубину и ей вмазал. Ну а ты как? Расскажешь, как приговорил двух охотников?

Роме не хотелось. Рассказывать было особо нечего, он не строил ловушки, не вязал петли, подробностей своих поступков не помнил, а придумывать не хотел. И всех больше не хотелось вслух снова повторять, что он убийца.

- Только ты так не говори «приговорил». - попросил Рома. - Словно я палач.

- Эй, эй, не заводись. Всё нормально. В нашем случае это самооборона, запомни это.

Рома помолчал и всё же выдавил из себя:

- Одного случайно. Он сам ткнулся на пику, которую я не успел убрать. А вот второго утопил. Он даже не сопротивлялся. Лежал на отмели, балдел в воде. Да так балдел, что ничего вокруг не замечал. Что-то на меня нашло, что-то толкнуло… Может соластер?

- Допускаю, что он мог создать что-то такое на эмоциональном поле, химию крови подправить. И пришло спонтанное решение, выплеск агрессии, как у загнанного в угол хомячка. - усмехнулся Рэм. - Ты бы сам вряд ли решился, ты прав.

От этих слов Роме стало немного легче. Приятно было свалить ответственность на кого-то другого.

- А ты где таких слов-то нахватался, такелажник? - спросил он старшего брата.

- Ха, книжки читал! Правда, фантастику в основном. Знаешь, на каком языке приходилось среди своих трудяг говорить? На ультраматерном с упрощенными логическими построениями. Понял? - Рэм засмеялся. А Рома понял, потому что в своем рабочем коллективе применял такой же язык общения. - И знаешь, как это надоело? Когда с работы выходишь, а двух слов нормально уже связать не можешь. Когда по привычке продолжаешь применять четыре выражения, описывающие все возможные ситуации и действия, причем наполовину состоящих из мата, а на вторую половину из местоимений. Начал с собой бороться, читать, говорить. Светка всё смеялась, говорила, что на тебя становлюсь похожим. Без обид. Я всё думаю, где мы все свернули не туда? Почему мы тупеем? Ведь как мы говорим, так и думать начинаем. А если всё только матом и с минимальным словарным запасом, что тогда у нас в голове останется?

Дальше они шли молча. Рома всё думал, как бы сложилась их встреча, если бы в тот вечер своего дня рождения Рэм оказался дома. Посидели бы на кухне, выпили принесенный коньяк, вышла бы Света к ним. И разговоры были бы или о прошлом, которое лучше было не ворошить, или о будущем, в котором у несчастных родителей маячила только болезнь дочери. А в этом мире на фоне «эмоциональный подложки» в воде Рэм так красиво и быстро проехался по ушедшему, что и добавлять было нечего. А про будущее у него уже было представление, совершенно невозможное в том привычном мире.

- Рэм, а что мы дальше будем делать?

Тот ответил не сразу, видимо всё еще обдумывая план действий.

- Трудно предугадать всё, слишком много неизвестных факторов…

- А можно не так заумно? - пошутил Рома.

- Можно. Я хрен его знает, что эти уполномоченные киллеры учудят, но баба среди них решительная. Думаю, что будут ждать нас у портала, если успеют обогнать.

- Ага, они в прошлый раз так и сделали. - вспомнил Рома.

- Ну вот видишь… У них вариантов не много: или засада, или загоном идти. Но и у нас иного выбора, как прыгнуть в новый портал, нет. Нужно закончить охоту, вернуться в Гиперион и выторговать вместо денег соластер для дочери.

- А ты уверен, что он поможет? Тем более, у него месяц жизни на теле человека. А дальше он отторгает носителя и убивает его. Да и вживление малоприятно, ребенку совсем не понравятся такие ощущения.

Рэм снова замолчал. Снова решал какую-то задачу в уме.

- Тут ты прав. Тоже слишком много неизвестных факторов. - неопределенно ответил он. А потом резко остановился, повернулся к Роме и скинул фузею с плеч. - Слушай, а давай эту хреновину зарядим? Можем пальнуть даже.

- Зачем пальнут? Мы себя выдадим. Да и мало ли кто в этих лесах прячется помимо наших убийц. - удивился Рома.

- Ну для тренировки надо хоть по паре выстрелов сделать? Я когда там на берегу стрелял, прямо на ходу пытался понять и разобраться, что и куда нажимать. Хорошо, что тот судья на полку пороха насыпал много. После падения ружья что-то осталась. А иначе каюк, осечка. - Рэм приложил фузею к плечу и пальцем показал, о какой полке он говорил. - Да и после попадания в мою засаду они побоятся быстро и близко подходить, будут ждать новых пакостей.

Рома смотрел на него и узнавал старшего брата в юности. Вот сейчас он был такой настоящий, такой естественный. Бесшабашный хулиган, который если найдет ружьё в лесу, то обязательно захочет из него пострелять.

Место для тренировки они выбрали в низине, рассудив, что из нее звук выстрела будет не так далеко разлетаться. Оказалось, что заряжать фузею не слишком сложно. Рэм быстро разобрался, правда комментировал свои слова фразами «думаю так», «наверное», «похоже вот сюда». Если бы не эти ремарки, то Рома подумал бы, что его старший брат уже пользовался старинным оружием. На пороховнице оказалась мерка для пороха, так что насыпать пороха сверх меры, как это сделал судья, не получилось. Из бумажных патронов с десяток оказалось вполне сухими, и их было решено оставить. Зато промокшие распотрошили, достали пули, сравнили объем пороха с меркой пороховницы. Первым стрелял Рэм, пока Рома на пригорке осматривал окрестности в поисках преследователей. Потом поменялись. После пары выстрелов на каждого быстро ретировались со своего импровизированного стрельбища. Результаты тренировки оказались удручающими. При большом весе ружья отдача всё равно чувствовалась, а разлет пули был такой, что они не попали ни разу в обозначенную цель. Нечего и думать было идти воевать наперевес с фузеей, всё равно ничего хорошего из этого не выйдет. Но всё же ружье зарядили, и на этот раз его тащил уже Рома.

Момент открытия нового портала они почувствовали одновременно, переглянулись, а затем словно сомнамбулы заходили кругами по полянке, и остановились, глядя в одном направлении.

- Там. - Рома показал направление.

- Там. - согласно кивнул Рэм.

И они не сговариваясь побежали. Солнце уже приближалось к верхушкам деревьев. Жаль нельзя было точно определить расстояние до портала, что бы хоть как-то предугадать, успеют ли они до темноты найти выход из этого мира или нет. Оставалось вернуться к берегу реки и спешить.

- Течение по пути. - заметил Рэм. - Они по-любому на лодке пойдут.

- Или уже прошли.

- Вряд ли. Они портал одновременно с нами должны были почувствовать. А мы ближе к нему. - не согласился Рэм.

- Я еще подслушал, что портал из этого мира всегда на севере открывается. Поэтому они за тобой поплыли, а не за мной на восток пошли через лес. Действуют по привычке. Значит по привычке могут и сюда заранее уплыть. - объяснил Рома свои соображения.

- Хм.. Логично. Почему они не пользуются сканером?

- Сыскарем. - автоматически поправил брата Рома. - Не знаю. Возможно, они перестали ему доверять. А может уже проскочили вперед и сидят ждут. Это мы с тобой новички в этой охоте, а у них свой опыт.

- Ага, а тот, который с веслом стоял и орал в истерике, это он-то опытный?

- Он вряд ли. - Рома засмеялся.

Да, образ губернатора вышел весьма забавным. Как он потом еще сумел на другой берег переплыть, и не прыгнул в воду от страха. Скорее всего Алевтину он боялся сильнее, чем дичь, которую они загоняли.

- Кстати, Рэм, а они ведь не знают, что цели две. Они думают, что вторая цель, это глюк «сыскаря». - вспомнил Рома. - Как так вышло, что мы с тобой вдвоем в этом мире, а охотникам об этом не сказали?

Рэм ответил не сразу. Или переводил дыхание после разговоров на бегу, или задумался.

- Я из третьего мира вывалился в «Гиперион», потом меня кинули в портал, а я попал в четвертый мир. Значит третий остался пустой. Тебя и охотников тоже кинули в третий. Команда та же, я их узнал. У меня только одно предположение пока что: каким-то образом меня потеряли среди миров. Поэтому схватили тебя, кинули на замену и забросили туда же охотников. Из этого вытекает два следствия: Гиперион может выбирать мир для заброса, ну это не удивительно, и соластеры как портальные пропуски не всегда подчиняются Гипериону и могут сами выбрать выход из портала, а это уже удивляет.

- Такелажник-логик. - хмыкнул Рома.

- Люди каждые нужны, люди каждые важны. - в тон ему ответил брат.

- Что тебе дают эти выводы?

- Пока не знаю. - Рэм перешел на быстрый шаг. - Пока не знаю...

Рома всё сильнее ощущал зов, манящий его вперед. Чувства близкого счастья и манящей целеустремленности обострились, как и в прошлый раз давая ему силы. А вот Рэм уставал быстрее.

- Рэм, мы близко. - предупредил Рома брата.

Тот обернулся, внимательно посмотрел и не стал ничего переспрашивать. Наверное, понял что-то. Вместо этого он жестом показал отдать ему фузею, а на вопросительный взгляд Ромы лишь прошептал:

- Ты долго нес её, устали руки. Мне стрелять легче будет.

Рома отдал оружие подумав еще об одной выгоде от расставания с ним: не придется снова брать грех на душу, если придется выстрелить. Рэму он тоже этого не желал, но старший сам вызвался стрелять, значит готов. А тот спокойно насыпал порох на полку, немного пригнулся, хотя всё равно трава была слишком низкой для укрытия, а деревья далеко, и снова двинулся вперед. Начало смеркаться, и Рома вспомнил, что при прошлом переходе он уходил в темноте. Закономерность что ли такая, что порталы открываются ближе к вечеру. Справа от них был крутой берег и река под ним, слева опушка леса. Рэм начал забирать левее, Рома следовал за ним шаг в шаг так же пригнувшись. Когда они добрались до первых деревьев, Рэм припал на колено и спросил:

- Далеко?

- Не могу сказать в метрах, но хочется думать, что совсем рядом.

- Значит так оно и есть. - не усомнился Рэм. - Но я не вижу отблесков.

И они снова пошли вперед, уже прячась за деревьями. Портал был точно не в лесу, потому что тоска накрывала, стоило только повернуться в его сторону. А вот направление к реке отдавало положительными эмоциями.

- Рэм. - позвал шепотом брата Рома. - У меня идея.

- Да ты что. - деланно удивился старший. Это было когда-то в его духе, подшучивать над младшим братом. - Ну выкладывай.

- Мне кажется, портал на воде. Мы вывалились в воду, возможно, и уйти должны по воде. И я чувствую направление к реке, плюс малое расстояние. Мы не видим отблесков портала, потому что он за срезом берега где-то.

- Возможно, возможно. - согласился Рэм, внимательно оглядываясь по сторонам. - Но если мы пойдем проверять, то будем как на ладони. На берегу негде спрятаться.

- У меня еще одна идея. - с артистичной гордостью заявил Рома, принимая игру брата в сарказм.

- Вот это ничего себе! Целых две идеи! Вы только посмотрите...

- Они же не знают, что нас сейчас двое. - перебил его сарказм Рома. - Давай я поползу вперед, а ты будешь высматривать стрелков и снимешь их?

- Ты совсем рехнулся? - Рэм с совершенно обескураженным лицом повернулся к брату. - Да тебя же там грохнут.

- А ты сделай так, что бы не грохнули.

- Как? Их трое, а у меня не автомат. Да даже если бы было автоматическое оружие, попробуй быстро обнаружить три цели и так же быстро их поразить, что бы они первыми не выстрелили в тебя. Не-е-е-е, это идиотизм какой-то так открыто лезть на рожон. - Рэм помотал головой и для пущей убедительности покрутил пальцем у виска. - Но твоя сообразительность про нас двоих засчитана. Сделаем отвлекающий маневр.

Немного посовещавшись, братья разошлись. Рома ушел вперед, а Рэм остался. Бечеву из сумки они поделили пополам. Рома аккуратно, стараясь не зацепиться за ветки или не встать на сухие трескучие палки, пробрался вперед, до того места среди кустов, которое ему показалось самым близким к порталу. Свою часть бечевки он разделил еще на две части и, насколько хватило длины, привязал к двум веткам кустов справа и слева от себя, а сам улегся посередине, натянув бечевку как поводья. Рэм должен был сделать тоже самое с одним кустиком, что бы не занимать вторую руку. Как они предположили, и Рэм настаивал, что это весьма логично и правдоподобно, охотники увидев одну цель могут открыть пальбу по кустам навскидку. А вот если кусты будут активно шевелиться в разных местах, то кто-то из них да пойдет проверять, тем самым выдав себя.

Рома активно подергал сначала правую, а следом и левую веревку. Рэм, услышав шум, сделал так же. Замерли, оглядывая окрестности и прислушиваясь к тишине. Ничего. Повторили и снова замерли. Ничего. Лес жил своей обычной жизнью в ожидании вечера. Высокий ветер раскачивал деревья, где-то перекликались птицы. Рома снова по очереди подергал веревки. Рэм ответил тем же через секунду. Идея уже начала казаться дурацкой. И тут Рома заметил, как что-то появилось над кромкой берега, граничащей с небом, и снова исчезло. И он готов был поклясться, что это была голова в треугольной шляпе. Охотники засели на береговой линии? Рома пристально всматривался в то место, где видел треуголку, и снова затряс кусты. Рэм ответил.

На этот раз голова над срезом берега высунулась, а прятаться не стала. Да, это была именно голова в треугольной шляпе. И её обладатель всё тянул шею в попытке что-то рассмотреть в лесу. Рома отполз поглубже в лес, а там уже на четвереньках пополз к брату.

- Рэм. - шепотом позвал он того в спину. - Не стреляй, это я.

- Да слышу. Кто же еще меня по имени тут знает? - ответил тот слегка повернув голову в сторону Ромы, но не отрывая взгляда от берега. - Я заметил одного на берегу.

- Я тоже. А дальше-то что? - Рома подполз вплотную.

Рэм уложил фузею между нижних веток на кочку и целился в то место, где была голова.

- Нужно, что бы он подошел. С такого расстояния я в одну голову точно не попаду.

- Плюс еще двое где-то прячутся. - поддержал его сомнения Роман.

- Ну или минимум один. Неизвестно, что с тем, который в петлю попался. Хотя, знаешь, скорее двое. Даже раненому судье нужно будет в портал прыгать.

- А если эти двое на твой выстрел ответят своей пальбой?

- Тогда будет больно. - похоже Рэм понимал несовершенность и глупость их затеи, но других вариантов они не придумали. - Ползи назад. Трясем кусты так же, пока хотя бы один из этих гадов не приблизится на расстояние уверенного выстрела. И если ты его услышишь, то беги в ту сторону, откуда мы пришли. Если что, встречаемся на берегу. Если врубят свой сканер, то валим оба сразу же галопом.

- Сыскарь. - автоматически поправил Рома.

Он почесал затылок, потер виски, но более удачных мыслей в его голову не пришло, и пришлось молча ретироваться на свою позицию. Схватив бечевки, он по очереди с силой начал их тормошить. Рэм тут же повторил. Голова охотника снова появилась над травой, но весь целиком вылезать на берег он не спешил.

Зато где-то слева в лесу хрустнула ветка. И наконец-то на ум парню пришла новая, свежая мысль, но совсем не радостная: а что если оставшиеся два охотника могут как раз в этот момент обходить трясущиеся кусты по дуге через лес. Лоб Ромы моментально вспотел. Почему они Рэмом не предусмотрели такой вариант? Самыми хитрыми себя посчитали. Бросив веревки, Рома выхватил шпагу из-за спины, судорожно сглотнул и стал осматривать лес. А тот преспокойно покачивался, будто ничего и не происходило на его опушке, словно одни люди не охотились на других. Мирный такой, добрый и уютный лес.

Сидеть на месте не было терпения. Охотникам было достаточно приблизиться на дистанцию прицеливания. И тогда никакая шпага, никакие фокусы с веревками и кустами не помогут. Рома по пластунски пополз в сторону брата, стараясь как можно плотнее слиться с землей и лишь изредка приподнимая голову. Но не успел он и десяти метров преодолеть, как заметил движение. Пригнувшись и выставив перед собой фузею в сторону Рэма шел человек. В лесу уже было слишком мало света, что бы сквозь ветки и с такой дистанции рассмотреть, кто именно это был из охотников. Форма одинаковая, оружие одинаковое. Да и какая разница, главной проблемой оставалось одно: кто-то тихо шел в спину Рэму, собираясь его убить. А еще и второй охотник мог так же идти со спины самого Романа, только вот парень его не видел. Чувство мишени на спине обострилось почти до зуда.

Роман вскочил. Думать было некогда, любое промедление было чревато летящей в него пулей. Он побежал, рассчитывая, что скорость и деревья не дадут охотникам сделать точный выстрел. «Нестандартные ситуации требуют нестандартных решений» - вспомнил он слова начальника смены Борисыча, когда тот смотрел на выштампованные на станке за пять минут латунные стопки, которые сваял Роман за неимением другой посуды для незапланированного новогоднего сабантуя. Почему именно это воспоминание пришло в тот момент, Рому волновало мало, он как ошпаренный несся сквозь деревья в сторону Рэма. Главное было успеть его предупредить, а что дальше последует, Рома не задумывался.

Охотник выстрелил. Но не тот, которого заметил Рома. Откуда-то сзади прозвучал грохот, и пуля разметала в щепки часть ствола рядом с парнем, в том месте, где он был полсекунды назад. Рома не стал оборачиваться, а просто запетлял между стволов, как заяц. Он уже подбегал к Рэму, когда тот выстрелил в сторону берега.

- Рэм! - крикнул Рома брату.

А тот бросив ружье и оттолкнувшись от земли бросился в сторону реки ответив Роману:

- Быстро! За мной!

И Рома прыгнул сквозь кусты на опушку и понесся за братом. Это было самоубийством бежать на того стрелка, которого они заметили первым. Но через несколько десятков метров и несколько страшных секунд Рома понял, почему Рэм побежал туда. На поляне лежал судья. Грудь его была вся в красном, а пустые глаза смотрели в небо. Рому затошнило. Когда сам убивал, не тошнило, а увидел труп — стало плохо. Он не останавливаясь пролетел мимо. Рэм бежал, на пару метров опережая младшего брата, и всё прикрикивал:

- Быстрее! Быстрее!

Рома почувствовал, как между лопаток защекотало, зачесалось. Обостренное до предела чувство мишени на спине, ощущение чужого взгляда. И это заставило его обернуться. Из кустов, оттуда же, откуда и они с братом минутой раньше, выбирались два человека с ружьями в руках, и один уже начал опускаться на колено, наводя ствол в их сторону.

- Рэм, ложись. - крикнул Роман и, не дождавшись реакции брата, рванулся к нему и толкнул в спину.

Рэм уже заваливался вперед от толчка брата на крутой склон заканчивающийся обрывом над водой. Рома услышал, как где-то рядом с плечом невероятной скорости пролетел большой жук, гудя крыльями. Пуля. И она тоже, как и Рома секунду назад, подтолкнула Рэма в спину.

Вниз они съезжали на животах. Крутизна склона и вечерняя роса на траве обеспечивали прекрасное скольжение по ровной поверхности. А впереди на водной глади светился голубой диск портала между двух дуг, и братья, словно на очередном аттракционе, спешили к финишу. Рома выставил руки вперед, пытаясь дотянуться до брата. А тот, уронив голову на траву и вытянув руки вдоль туловища, словно мешок с чем-то мягким повторял рельеф склона под собой. Когда оба замерли у подножия берега, Рома тут же отжался от земли, вскочил на ноги и бросился к Рэму. Тот пошевелился, пытаясь подтянуть руки к груди и встать.

- Рэм, Рэм, Рэм… Как же так-то, а? Ну как же так-то? - запричитал Рома хватая брата за плечи и аккуратно переворачивая на спину.

В горле друг застрял ком, мысли хаотично бились о черепную коробку, Роме стало очень страшно.

- Попали что ли? Кхе… - Рэм кашлянул и из уголка его губ скатилась алая струйка. - Беги, Ромка. Беги отсюда…

Слова ему давались с трудом, воздуха не хватало. Похоже, было пробито легкое.

- Да щаз, ага! - зло рявкнул Роман. - Терпи!

Он схватил Рэма за руки и потянул, заставляя того сесть. Рэм замычал и снова закашлялся. Похоже, болевой шок вообще лишил старшего сил для сопротивления. Но Роман не собирался его бросать. Усадив брата, он обошел его и рывком поднял. Рэм мычал, старался помогать плохо слушающимися ногами, и вдвоем у них всё же вышло поставить его. Но стоило Роме ослабить хватку, как тело брата стало снова заваливаться.

- Ромк, я почти не чувствую ног почему-то. Не думал, что это так больно… - просипел Рэм.

У Романа на глазах сами собой начали наворачиваться слезы. Вот только этого еще не хватало. Время стремительно утекало, в любой момент на склоне берегового холма могли появиться стрелки. Рома присел, опрокинул брата на себя и выпрямился, поднимая того на плечах.

- Ну ты и разожрался. Не закрывай глаза, говори со мной. Рэм? Ты меня слышишь? Рэм? - затараторил он, разворачиваясь к реке.

От кромки берега до портала было метра три, совсем ничего. Берег заканчивался небольшим обрывом, и Рома сначала неуверенно, а затем всё плотнее и быстрее переставлял ноги, из последних сил переходя на тяжелый бег. Нужен был один рывок, последний рывок.

- Рэм! Рэ-э-эм!

- Ну чего орёшь-то? - ответил тот и закашлялся.

- Мы должны попасть домой вместе! - крикнул Роман, и разбежавшись на сколько хватало сил, с братом на плечах прыгнул с обрыва в портал.

10. Лоно.

Не было черноты и стробоскопов как в предыдущих переходах. Не было Рэма. Голый Роман в позе эмбриона неспешно вращался в большом красном облаке. Обволакивающее тепло, запах моря и соленый привкус на губах были слишком реальными, настоящими, что противоречило ощущению невесомости и красным всполохам. Не было ничего, только спокойствие, только абсолютная эмоциональная пустота. Словно и не ранили брата из ружья минуту назад. И даже воспоминания об этом факте не тревожили Романа. И само отсутствие брата ему сейчас было безразлично. Казалось, вот только что было столько эмоций, они были такие яркие и реальные, а через миг ничего, словно кто-то нажал выключатель. Роме почему-то вспомнились несколько моментов из прошлого, когда он был как сейчас пустой и бесчувственный. И еще несколько. И снова. А может вся его жизнь была одной сплошной пустотой? Не было в его жизни яркой радости, убивающей печали, затмевающей злости, плаксивого умиления, щемящей тоски, фонтанирующего восторга, тошнотворного отвращения, поглощающей страсти. И не было любви. Странно было осознавать, но на фоне всех пережитых недавно эмоциональных всплесков, на фоне непривычного апогея чувств, и с оглядкой на свое прошлое, Рома мог бы сказать: похоже, что раньше-то он и не чувствовал вовсе ничего. Смирение, терпение, безропотность, кротость. Все положительные или отрицательные эмоции были какими-то вялыми, невыразительными. Нейтральный человек, серый, сухарь.

Стенки облака зашевелились, прошлись волной, и Рома разглядел, что они колышутся маленькими ворсинками и легкими искорками разрядов. Это были морские звезды, плотно сомкнувшиеся друг с другом в единое тело. Соластеры. Они одним большим общим покровом окружали Романа со всех сторон, обволакивали пространство. Вдруг искорки разрядов стали ярче и чаще, закружились электрические спирали, концентрируя заряд в нескольких ярких пятнах. А затем пятна взорвались белым светом.

Рома рухнул на металлическую решетку. Рядом кто-то судорожно вздохнул, словно после долгой задержки воздуха под водой.

- Я думал, что сдох. - просипел Рэм.

Рома оторвал голову от холодной металлической поверхности, оперся руками и сел. Рэм лежал на спине и смотрел в верх. Вокруг висела густая темнота, был слышен гул и запах озона. А за ними висел голубой наэлектризованный диск непривычно большого диаметра.

- Похоже мы вывалились в Гиперион. - заметил Рэм.

Рома посмотрел на брата и всё вспомнил.

- Рэм, ты как? Тебя сильно задело? - Рома развернулся к брату и придвинулся поближе.

- Вроде в порядке. Я же говорил, что симбионты лечат.

- Ну ка повернись на бок, я посмотрю, куда попали.

На спине между лопаток была зарубцевавшаяся точка и темное пятно синяка. Рома перевел взгляд на свое плечо, которое ему недавно прострелили, и не обнаружил даже шрама. Рэм сел и попытался почесать спину, но не дотянувшись до место ранения чертыхнулся и бросил эту затею.

- Почему нас не встречают? - Рома осматривался вокруг.

Да, это определенно был тот зал, из которого его первый раз закинули в другой мир.

- Не знаю. Наверное не ждали. - Рэм тоже покрутил головой, а потом снова улегся и свесил голову с мостков вниз, пытаясь рассмотреть, что под ними. - Ромыч, айда вниз, спрячемся.

И он первым перевалился через край, повис на руках и мягко приземлился где-то внизу. Роме ничего не оставалось, как последовать его примеру. Пол был в паре метров под решеткой, так что приземлился Рома без проблем. Между стоек, поддерживающих мостки, тянулись пучки проводов.

- Почему мы здесь? - спросил Рома.

- Не знаю, меня и в прошлый раз выкинуло так же ни с того, ни с сего. Похоже, что соластеры иногда самостоятельно решают, кого и когда выкинуть из прошлого. Главное теперь — не попасться. А то нас снова кинут в портал.

- А делать-то что будем?

На этот раз Рэм не ответил. Он начал пробираться вперед, удаляясь от портала. Рома последовал за ним. Чем дальше они отходили за ореол голубого свечения, тем труднее было ориентироваться в темноте. Пару раз споткнувшись о провода, Рома шепотом позвал брата:

- Рэм, ты куда?

- Да я не знаю, если честно. - прошипел тот. - Но какой смысл сидеть на одном месте? Вон там на стене справа вроде дверь вижу.

И он повернул направо, споткнулся, но всё же продолжал идти, выставив руки перед собой. Рома снова последовал за братом. Через минуту полуслепого блуждания в темноте они всё же уперлись в ожидаемую стену. Дверь действительно была. Рэм аккуратно повернул ручку и потянул. Дверь поддалась и без скрипа отворилась, но за ней была всё та же темнота. Рэм шагнул внутрь и стал шарить руками по стенам в поисках выключателя. Через пару секунда вспыхнул яркий свет, от которого аж глаза резануло с непривычки. Рома чертыхнулся, зажмурился, а когда открыл глаза, быстро шагнул за братом и прикрыл за собой дверь.

Они оказались в маленькой комнате, на одной из стен которой висели серебристые огнеупорные скафандры, а вдоль другой стояли металлические шкафы. Центральной линией через комнату проходила невысокая лавка. Похоже, это была раздевалка для технического персонала. Рэм быстро прошел в другой конец помещения и показал на вторую дверь:

- Выход.

- Или вход. - Рома тем временем подошел к ближайшему шкафчик и заглянул внутрь. - У-у-у-у, нам везет.

Он бросил Рэму тёмно-зеленый комбинезон, а другой взял себе из соседнего шкафчика.

- Трусов нет? - озабоченно спросил Рэм. Рома рассмеялся. - Чего ржешь? Сила привычки, она такая. Обувь еще посмотри.

Обувью оказались такого же цвета темно-зеленые калоши из какого-то легкого вспененного материала, которые мягко сели на ногу. С размерами только повезло не сразу, пришлось поискать в других шкафчиках. Они не сговариваясь сели на лавку.

- И что дальше? - первым нарушил молчание Рома.

- Ты меня так спрашиваешь, словно я должен принимать решения?

- Ну у тебя же понимание всего теперь есть. И в конце-то концов, ты старший. Пора оправдывать это. - усмехнулся Роман.

Рэм скривил лицо и показал язык брату. А Рома за этой мимикой почувствовал совсем другое. Старший брат был скорее растерян, у него брезжила какая-то конечная цель, а как её достичь, он не понимал. Рома удивился своей эмпатии. Он еще и там, в том мире, улавливал настроения и чувства людей, но что бы вот так явно, это было в первый раз. Похоже, что способности прогрессировали.

- Ну у нас вариантов на самом деле не так уж и много. Нужно как-то снять симбионтов с груди, иначе они нас убьют. Хотелось бы получить награду или на худой конец симбионта для дочери. Но нам вряд ли что-то такое позволят, так как мы не дошли до финала. В лучшем случае, нас снова кинут в портал, что бы там оставшиеся двое охотников нас попытались грохнуть.

- А в худшем? - спросил Рома, заранее зная ответ.

- Грохнут тут.

- Знаешь, я тут подумал… - начал Рома.

- Ого! Да ты растешь!

- Ой, ну погоди ты со своим сарказмом. Я подумал вот что: все наши раны исчезали после прохода через порталы, так?

- Ну-у-у-у… - неопределенно протянул Рэм.

- Меня ранили в плечо, а после прохода через диск у меня почти всё прошло. Тебя подстрелили в спину, а после выхода сюда там только синяк. Так что, я думаю, нельзя просто так твоей дочке соластера сажать. Её придется тащить сквозь портал. Да и вспомни, когда его вживляли, какая боль адская? - Рома почесал соластера.

Рэм задумался и тоже автоматически погладил грудь.

- Остается два варианта? - спросил он, посмотрев на брата.

- Или просто свалить и остаться ни с чем, или выбить деньги на операцию. Только больницу придется менять. - кивнул Рома. - Расскажи мне еще раз про Гиперион. С кем мы связались?

- Тут надо понимать, что в прошлом мы имели дело с охотниками, а в настоящем будем иметь дело с Гиперионом. Охотники в прошлое лезут по двум причинам: что-то новенькое и оттуда легче сбежать. Там безопаснее, не надо заметать следы, не надо бояться, убил и убежал. То ли врожденная трусость, то ли приобретенная лень. Плюс кровавая порука, когда совершенное преступление объединяет подельников. Это просто властное быдло, в этом времени они нам ничего не сделают. А вот с Гиперионом сложнее. Я про него почти ничего не понял. Еще бы про этих звезд на груди узнать побольше. Но для этого мне нужен источник информации. Ну ты понимаешь о чем я?

И Рэм постучал себя пальцем по лбу.

- Кажется, я знаю, чей лоб нужно приложить к твоей руке. - Рома поднял взгляд на скафандры. - И, пожалуй, у меня даже есть план.

Когда Рома поделился соображениями, Рэм покрутил пальцем у виска, но согласился с идеей. Они сняли со стены два скафандра, натянули их наполовину и отправились в главный зал. Там в почти кромешной тьме отыскав самый темный угол, уселись у стены. Договорились дежурить по очереди, что бы хоть немного поспать каждому. Первым дежурил Рэм, а Рома еще даже не закрыв глаза, начал проваливаться в сон от разом навалившейся усталости.

- Почему ты так мало улыбаешься? - спросила Света, когда они вышли из кинотеатра. - Я вот ржала на весь зал. Да, да, именно ржала. А ты всего пару раз улыбнулся. Фильм-то такой смешной. Тебе не понравился?

Это был, пожалуй, первый раз, когда она решила заговорить о скупости его эмоций. Хотя поначалу говорила, что ей нравится такая «серьезность». Все мальчишки в его возрасте сплошные хулиганы и бездельники. А он не такой как все, не пьет пиво на остановке и не гогочет как конь вслед симпатичным однокурсницам. Странно, а он наоборот считал, что все юные и ветреные девицы любят именно хулиганов. Это с возрастом они начнут ценить умных, ответственных и серьезных. Но Света была не такая как все, по крайней мере для него точно. Поэтому она и увидела в нем что-то заранее. По крайней мере он искренне в это верил, пока она не доказала обратное.

- Оу, оу, оу! Вы посмотрите, какую красотку отхватил мой братишка! - Рэм встречал их из кинотеатра на машине и начал голосить на всю парковку, едва завидев.

А до этого он с особой тщательностью рассматривал девчонок, разбегающихся с крыльца кинотеатра. Рома не особо умел отвешивать комплименты. Зато Рэм сыпал ими не стесняясь. Иногда это выглядело пошло, но девчонкам нравилось. Он галантно открыл заднюю дверь перед Светой, отвесив шутовской поклон.

- Знакомься, Свет, это мой брат Рэм. - представил его Рома.

- Очень приятно. Света. - Света ответила ему книксеном. - Господи, как же вы похожи!

Похожи, но разные. Позже выяснится, что машина, на которой их Рэм встречал, была предметом какой-то аферы, и Рэма будут таскать в органы на допросы. Но всё обойдется, и он выйдет сухим из этой переделки. Рома бы никогда себе не позволил связаться с чем-то подобным, незаконным и сомнительным. А после того, как узнал подробности о машине, попросил брата не рассказывать Свете ничего об этом.

- Просыпайся. - Рэм тряс брата за плечо.

- А? Что? А чего так быстро? - Рома не сразу сообразил, что вынырнул из сна с сиденья автомобиля на жесткий бетонный пол.

- Тс-с-с, тихо… Тут какое-то шевеление началось. - и Рэм показал пальцем наверх, где со щелчками зажигались огни под высоким потолком.

- Мне приснилось, как ты Свете комплименты отвешивал.

Рэм посмотрел на брата, вздохнул и ответил:

- Понимаю.

И начал натягивать комбинезон, взглядом показав Роме на его блестящую робу. Тот не стал мешкать и тоже натянул верхнюю часть скафандра. Первая часть плана, более реальная и понятная, закончилась, и теперь оставалось ждать и действовать по ситуации.

Послышались шаги по решетчатому полу над их головами. Несколько человек передвигались сверху. Рэм рукой прижал Рому к стене и показал ему в сторону двери, за которой они сперли амуницию. Из двери вышли три человека в таких же скафандрах. Братья зажались в свой темный угол, пытаясь слиться со стенами. Главное, что бы их сейчас не увидели, а затем они смешаются с ландшафтом из проводов и труб, и сойдут за своих. Только бы выследить нужную цель.

- Откалибруйте портал. - донеслось сверху. - Расчетное время тридцать минут.

Братья переглянулись и одновременно отрицательно покачали головой. Голос был незнакомым, так что рисковать не стоило. Они снова вжались в угол, время их выхода еще не наступило. Те трое, что прошли в скафандрах, рассредоточились и поправляли, подтаскивали и укладывали пучки проводов в разных концах зала.

- Калибровка завершена? - снова донеслось сверху.

- Да. Идет настройка на прием груза. Где наши космонавты?

Рэм схватил брата за рукав скафандра и дернул. Второй голос точно принадлежал безумному лаборанту, который подсаживал соластеров на грудь обоим братьям перед их первым путешествием. Он-то и был им нужен.

Дверь в раздевалку снова открылась, и из нее вышла троица в блестящих скафандрах. Но вот только они пошли не по нижнему уровню зала, а направились к лестнице, ведущей наверх на металлические мостки. Рэм потянул Рому за рукав. Тот придержал руку брата, отрицательно покачал головой и покрутил пальцем у виска. Но Рэм лишь сильнее дернул Рому и показал ему кулак. А затем, не дожидаясь ответной реакции, шагнул из укрытия вслед тремя «космонавтам», как их назвал лаборант. Рома всплеснул руками и пошел за старшим братом.

Рэм уверенной походкой шел вперед, хотя не спешил присоединяться к группе настоящих «космонавтов». Рома топал следом. Они прошли мимо человека в скафандре из первой группы, который, продолжая укладывать провода, даже не обратил на них внимания. Братья вступили на первую ступеньку лестницы и начали свой неспешный подъем в тот момент, когда группа «космонавтов» уже была наверху.

Большой диск всё так же мерцал электрическими всполохами, гуляющими по его поверхности. Прямо перед главным порталом, всего в паре метров от него, стояли «космонавты» с какими-то предметами в руках, напоминающими огнетушители с раструбами, только баллоны были синего цвета. Люди стояли вытянув раструбы на изготовку, словно чего-то ожидая. За спинами «космонавтов» находились еще два человека. Один в белом халате, а второй в сером пиджаке. И эти двое тоже были поглощены наблюдением за поверхностью портала. Рома с Рэмом оказались у всей этой компании за спинами.

Рома быстро огляделся: больше никого на площадке не было. Оказалось, что Рэм все же идеально выбрал время и место их появления на этом решетчатом помосте. Как раз тогда, когда всем остальным нет дела до происходящего вокруг. Еще Рома увидел несколько таких же синих баллонов в начале помоста и, стараясь шагать как можно мягче, направился к ним. Во вспененных тапках получалось передвигаться совершенно бесшумно. Рэм последовал за братом. Вооружившись баллонами, братья стали подкрадываться к парочке в пиджаке и халате. Но вдруг Рэм придержал брата за руку.

И было ради чего. Через минуту ожидания из портала начали вылетать какие-то предметы. Сначала на его поверхности словно надувался голубой пузырь, покрытый всполохами электричества, а потом из него с треском выскакивало что-то небольшое и шевелящееся. Ярко красного цвета с фиолетовым пятном в центре. Из портала сыпались соластеры. А «космонавты», стоящие перед порталом, начали распылять в их сторону какую-то белую субстанцию словно из огнетушителя. Только субстанция не гасила пламя, она заставляла вылетающих соластеров сжимать щупальца, синеть и падать под ноги «космонавтам». На решетчатом помосте соластеры уже лежали не шевелясь.

Рэм сделал несколько быстрых шагов и опустил свой баллон на затылок носителя серого пиджака. Тот еще не успел осесть, как лаборант начал поворачиваться в их сторону.

- Какого… - только и успел сказать он, когда Рома, так же быстро сблизившись, своим баллоном двинул ему по туловищу.

Лаборанта сложило пополам. Он схватился за живот и рухнул на колени. А Рэм, сдернув перчатку со своего скафандра, взялся за его за лоб. Глаза лаборанта закатились, его затрясло. Всё закончилось буквально за несколько секунд. Рэм убрал ладонь со лба, взглянул на валяющихся под ногами «касмонавтов» соластеров и потащил Рому за рукав в сторону лестницы. Ретировались они очень быстрым шагом, едва не переходя на бег. Единственным местом, куда они могли отправиться, была та самая дверь в раздевалку. А работник перекладывающий пучки проводов снова не обратил на них никакого внимания.

В раздевалке было пусто. Рэм, первым сорвав верхнюю часть скафандра, поторопил брата:

- Снимай скорее эту блестяшку. У нас практически нет времени, нужно уходить прямо сейчас.

- Ты узнал что-нибудь? - попытался спросить Роман.

- Снимай!

Скафандры полетели в угол, а братья кинулись ко второй двери. Аккуратно приоткрыв ее, Рома заглянул в щель. За дверью начинался длинный тусклый коридор, подобный тому, по которому Романа кода-то вели из камеры к первому порталу.

- Никого. - сообщил он брату.

Рэм ни говоря ни слова распахнул дверь и пошел вперед, а Роме ничего не оставалось, как вприпрыжку отправиться за ним.

- Ты думаешь, мы сможем выйти из здания? - с надеждой он спросил брата.

Даже со спины чувствовалось, что тот напряжен и растерян. Словно узнал что-то такое, от чего его сейчас разорвет, если он не поделится, а делиться некогда, и поэтому его точно разорвет.

- Точно не сможем. Нужно опять где-то спрятаться. - ответил Рэм, интонацией голоса подтверждая догадки.

- Прячемся как мыши. - недовольно буркнул Рома.

Рэм словно локомотив шел вперед. Коридор начал источаться ответвлениями, иногда попадались двери, но Рэм шел только прямо.

- Ты знаешь куда идти? - спросил его Рома.

- Вообще без понятия. - снова буркнул Рэм, не останавливаясь.

И только когда навстречу показались какие-то люди, Рэм резко свернул вправо и открыл первую же попавшуюся дверь. Заглянув в помещение, он впихнул туда Рому и шагнул следом. Они оказались в каком-то техническом узле, вдоль одной из стен которого стояли гудящие металлические шкафы, а на другой висели какие-то схемы.

- Это, похоже, трансформаторная. - сообщил Рома.

- Хорошо. Но пока наплевать. - Рэма не отпускало напряжение. Он задрал голову и добавил: - А ну ка подсади меня.

И попытался забраться на гудящий шкаф.

- Ты с ума сошел? - ахнул Рома. - Током же дернет.

- Ну пока не дернуло. - Рэм подтягивался, уцепившись за край шкафного трансформатора. - Подсади, говорю!

Роме ничего не оставалось делать, как помочь брату. Тот, оказавшись на крыше шкафа, протянул руку и мотнул головой, приглашая Рому следовать за ним. Рома вздохнул, уцепился за кисть Рэма и тоже влез наверх. Сплошное нарушение техники безопасности связанное с риском для жизни. А Рэм уже рассматривал неширокую трассу из труб над головой.

- Подсади еще. - скомандовал он Роме.

А того и просить не надо было. Он уже мечтал побыстрее сойти с этого гудящего напряжением, впрочем как и сам Рэм, ящика. Через пару минут, кряхтя и тихонько переругиваясь, они забрались на трубы под самым потолком, с трудом уместившись между железом и бетоном. Легли голова к голове.

- Ну? Всё? - поинтересовался Рома.

- Всё. Тут нас, пожалуй, пока что искать не будут.

- Да всё равно нас снизу видно между труб. То же мне черепашки-ниндзя. Как хоть ты придумал-то сюда залезть… А почему мы на выход из здания не побежали?

Ответом на вопрос Романа был гул охранной сирены.

- Ладно. Можешь не отвечать. - сказал Рома брату.

- Хорошо, не буду. - тот даже не усмехнулся.

Полежав еще минуту и послушав не умолкающий рев, Рома снова спросил:

- Может тогда чего-нибудь расскажешь?

- Да. Сейчас. Я перевариваю. Не думал, что так трудно других понимать. Даже при прямом, так сказать, подключении в лоб. - Рэм впервые усмехнулся, но как-то натянуто и судорожно, словно ловил воздух ртом. - Этот придурок в халате реально сумасшедший. Фанатик какой-то. Помешанный на своей работе, и на своей, мать его, миссии.

Рэм замолчал и часто задышал. Похоже, что полученные из головы лаборанта звезды, именно так Рома вспоминал этот процесс, сильно ударили по сознанию старшего брата. Нужно было повременить с вопросами что бы не шевелить и без того возбужденный мозг Рэма, а дать время на его остывание.

- Он реально верит, что их миссия заключается в очистке мира от сирых и убогих. - сказал Рэм отдышавшись. - Он считает охотников «чистильщиками». И для него убийство человека это акт избавления того от страданий, а общество от обузы.

Сквозь гул трансформаторов послышался топот в коридоре, какие-то голоса. Рэм замолчал, Рома затаил дыхание, но топот удалился.

- Ромыч, тут одна непонятная деталь вырисовывается. - снова начал Рэм, но уже шепотом. - Портал-то ложный…

- В смысле? Какой портал? - Роман не уловил мысли брата.

- Ну тот, который мы сейчас видели. Портал Гипериона ложный, не настоящий.

- Да что ты говоришь-то? Нас же через него отправляли в прошлое. Он рабочий, ты сам же...

- Не-е-ет, ты не понял. - нетерпеливо перебил Рэм, пытаясь поскорее донести свои мысли. - Я не сказал «нерабочий», я сказал «ложный».

- Объясни. - потребовал Рома.

- Ладно. Попробую. Соластеры не имеют своего мира и времени. Они существуют всегда, и в прошлом и в будущем. Научившись создавать темпоральные окна, то есть порталы, они отправились в разные временные точки для заселения мест и времени. Только вот в нашем времени люди смогли скопировать такой же портал и поставить у них на пути. И теперь они вылетают из него не в свободную среду для поиска носителя, как должно было быть, а в самое лоно Гипериона. Вот откуда берутся незанятые соластеры для вживления людям.

- То есть ты хочешь сказать, что морские звезды из будущего прыгают в прошлое, ищут себе носителя и таким образом заселяют миры в разном времени?

- Ага, суть такая, да. Они, похоже, не совсем морские, но точно любят воду. Еще у них способность к регенерации своего тела очень высокая, и она передается носителю. Вот почему у нас раны заживают. Только почему при переходе через портал? - вопрос Рэм задал явно сам себе, а не ждал ответа от менее осведомленного брата.

Сирена за дверью умолкла.

- А нафига это всё людям? - Рома перешел на шепот.

- У этого сумасшедшего в голове только картина очистки мира. Какой-то систематики про Гиперион я не увидел. Еще про соластеров много всего, но я и половины не понимаю... - Роман почувствовал, как от Рэма пролетела волна растерянности, подпитанной чувством вины.

- Но ты в неё, в эту картину не поверил, так? - уточнил Рома.

- Мне не кажется это правдоподобным. Ну сам посуди, зачем направлять на смерть людей, которые и так в ближайшее время умрут? Зачем им обещать миллионы, если они им не понадобятся в загробной жизни? А никаким родственникам они их оставить не могут, потому что набирают жертв без родственников. - Рэм пошевелился, разминая тело. От неподвижного лежания на неудобных упирающихся в спину трубах всё начало быстро затекать. - Лаборант биолог. Он ни черта не понимает в том, как работают порталы, и для чего это всё нужно. Его интересуют только морские звезды и портальная ловушка для них, а на остальное он предпочитает забивать, объясняя всё великой миссией очистки мира.

- Похоже, мы не того языка брали для допроса… - Рома тоже начал ерзать.

Вдруг из коридора снова донесся топот и неожиданно дверь в трансформаторную распахнулась. Мощный луч фонаря заплясал по помещению, высветляя темные углы.

- Чисто. - отчитался кто-то и дверь закрылась.

- Фу-у-ух, пронесло. - выдохнул Роман.

- Не совсем. Они сейчас сделают первый обход, а потом пойдут прочесывать всё здание по новой, залезая в каждую дырку. И тогда уже будут заглядывать в трансформаторы и смотреть на потолки. - разочаровал его Рэм.

- Откуда ты…

- Сверхпонимание. - важно сообщил старший брат, не дослушав вопроса, и хихикнул.

Несмотря на опасность всего происходящего, что-то его всё же забавляло, не давало испугаться и упасть духом. Рома чувствовал исходящее от брата неспадающее напряжение, только если совсем недавно оно было возмущенным и злым, то сейчас он напрягался в поисках ответов на какие-то свои внутренние вопросы.

- О чем думаешь?

- Пытаюсь понять, что делать дальше. Но пока не получается. - честно признался Рэм. - У меня такое ощущение, что мне мой «ай-кью» увеличили просто приписав нолик к существующему, а как им пользоваться, не объяснили.

- Так тебе же соластер понимание дает, а не поумнение. - усмехнулся Рома.

- Смейся, смейся. Завистник!

Они снова синхронно заворочались. Трубы давили в спину, лежать было неудобно, сесть невозможно.

- Слушай, Рэм, нам всё равно тут долго не вылежать. Может придумаешь что-то побыстрее?

- Где нас будут искать в первую очередь? - вместо ответа спросил Рэм.

Рома подумал, взвесил.

- Ну, наверное, на выходе из здания.

- Правильно, дядя Фёдор. - тоном кота Матроскина ответил Рэм. Похоже, сила духа его не покинула, а чувство юмора в такие напряженные моменты всегда приходится кстати. - А где в последнюю?

- Понятия не имею.

- На месте преступления, так сказать. Элементарно, Ватсон. - на этот раз тон принадлежал Василию Ливанову из фильма про известного детектива.

- Хорош паясничать. - шикнул на него Рома.

Это был опять типичный Рэм, балагур, затейник, хулиган. Из под маски «всепонимающего», которую надел на него соластер, постоянно пробивалась настоящая личность. Люди не меняются, и какую бы маску они не надевали, их сущность все равно будет проглядываться из под вуали.

- Нужно вернуться в портальный зал. Нас там будут искать в последнюю очередь. - уже серьезно заключил Рэм.

- Что-то я сомневаюсь… - скептически протянул Рома.

- Альтернативные решения?

- Отсутствуют. - печально признал младший, и добавил: - Умник, блин.

Рома начал спускаться первым. Повиснув на руках, он не стал снова спускаться на трансформаторный шкаф, а просто мягко приземлился на пол. За ним так же приземлился старший брат.

- Мы веселые букашки, суперниндзя-черепашки… - начал напевать Рэм.

- Ты порой бываешь невыносимым.

- Ой, а тебе-то откуда это помнить, ты меня не видел сколько лет?

Рэм хихикнул и пошел вперед. Аккуратно приоткрыв дверь, он сначала высунул голову, а потом протиснулся целиком. Рома снова шел за ним следом. Рэм уверенно повернул в нужное ответвление коридора, и они вышли в длинный и широкий тоннель, по которому сбегали из главного зала. Существовала вероятность, что из раздевалки персонала навстречу могут выйти те «космонавты» или их коллеги, укладывавшие ранее кабели. В любой момент охрана могла пойти на повторный обход. Но Рэм упорно топал вперед, распространяя флюиды любопытства и жажды поисков.

- Рэм, а я твои эмоции чувствую. - решил поделиться с ним Рома своими наблюдениями. - Вот ты сейчас как археолог в поисках сокровищ!

- Археология – это поиск фактов. Не истины. Если вас интересует истина, семинар профессора Тайри по философии дальше по коридору. - пробурчал Рэм и, поправив кепку жестом ковбоя за самую верхушку, указал второй рукой в конец их тоннеля.

- Это откуда?

- Индиана Джонс! - с возмущением ответил Рэм, словно вопрос брата задел тонкие струны его почтения к фильмам про боевого археолога.

- Тебе не такелажником надо было быть, а артистом. - усмехнулся Рома.

- Творчество, мой дорогой брат, это как вера в Бога. Оно не обязательно выставляется напоказ в храмах, а пестуется в душе каждого, словно в обители. И когда-то находит выход из своего затворничества.

- А вера тоже должна жить в затворничестве? - раз уже «сверхпонимающий» брат сам завел такой разговор, то можно было и подискутировать с ним на высокие темы.

- Вера не должна быть показушной. - просто ответил тот. - Думаю, как и творчество. Творить, созидать, создавать что-то надо не в угоду и не на потеху кому-либо, а для выражения какого-то смысла. Ты чего ко мне пристал? - Рэм повернулся и нахмурившись строго взглянул на Рому. Но тот видел, что это очередной театр импульсивного брата. - Нашел время…

Они подошли к тупиковой двери, в которую упирался весь коридор. Рэм взялся за ручку, вдохнул поглубже и открыл дверь. В раздевалке никого не было. Скафандров, которые они кинули на пол при побеге, не оказалось, похоже, их просто повесили на настенное крепление. Рэм быстро прошел ко второй двери, ведущей из раздевалки в зал и, аккуратно приоткрыв, выглянул в неё.

- Ничего себе народищу. - прокомментировал он увиденное. - Ромыч, а там похоже какую-то партию людей отправляют в портал.

- Много?

- Семь человек.

- Охотники. Жертвы по одной должны кидать. - констатировал Рома. - Даже тревога по объекту график не сбивает. Серьезная организация.

Рэм прикрыл дверь и начал как-то пристально осматривать помещение, в котором они находились. Взгляд прищуренных глаз не сулил ничего хорошего.

- Ты чего? - спросил его Рома.

Но Рэм не отвечал. Он начал открывать шкафчики, видимо что-то разыскивая. Когда шкафчики кончились, он снова вернулся к двери в зал, открыл её шире и высунулся уже по пояс.

- Эй, ты чего задумал? - забеспокоился Роман.

Но Рэм молча вышел в дверь. Рома кинулся к нему, но не успев остановить, так и замер в дверном проеме. На мостках действительно было много людей, и семеро из них были одеты в голубые легкие балахоны. Они непринужденно перекидывались фразами, переминались с ноги на ногу, вели себя расслабленно. Ну точно охотники. На площадке так же стояла дама с безупречным каре и охранник, бивший недавно Рому в грудь. Лаборанта видно не было. А Рэм тем временем крался вдоль бетонной стены, двумя пальцами прикасаясь к ней, как троллейбус к своим путям. И рома догадался, куда он идет: в паре десятком метров перед братом на стене висел пожарный щит. Рома не сомневался, что Рэм идет именно к щиту. А щит в своей обычности смотрелся, казалось, неуместно в этом напичканном проводами и занятом порталом помещении. Обычный типовой пожарный щит, с лопатой, ведром, топором и двумя огнетушителями. Архаизм да и только. Только всё было какое-то современное: короткая лопатка, изящный топор, ведра не конусом, а складные. И сверху всё закрыто прозрачной дверцей. Похоже, что щит повесили по требованию какого-нибудь инспектора или начальника, но постарались придать ему хотя бы приличный вид, сглаживающий неуместность его присутствия. Видимо, даже в таких заведениях существует бюрократия.

Рэм открыл дверцу и снял со щита топор. Рома подумал, что брат пойдет в атаку на людей наверху, но тот отправился не к лестнице, а куда-то под мостки. Причем, он совершенно не опасался, что его увидят. Рома всё не мог понять, что брат задумал, но останавливать его не стал. И только когда Рэм занес топор над головой, до Ромы дошло.

- Не-е-е-ет! - закричал он.

Словно в замедленной съемке Рома наблюдал за происходящим дальше. От крика люди наверху разом повернулись и уставились на него. Все замерли, и лишь один охранник в сером начал движение в его сторону, намереваясь добежать до лесенки. Но делал он это слишком медленно. Рэм опустил топор на толстенную связку кабелей. Из под его ног взметнулся столб искр и отбросил Рэма вверх и в сторону. Рэм взлетал так же медленно, как и искры от коротящего электричества. Охранник успел сделать один или два шага. Гул в зале начал резко нарастать, уши закладывало. Люди медленно поднимали руки, зажимая уши. Дама с идеальным каре что-то попыталась прокричать, но тоже схватилась за уши. Охранник сделал еще два шага. Рэм всё еще летел.

В этот момент спирали электрических разрядов на поверхности голубого диска начали раскручиваться всё сильнее. И Рома увидел, как люди на мостках перед порталом хватаются за поручни и друг за друга. Их балахоны затрепетали, словно подул резкий ветер. На поверхности портала образовалась воронка, наэлектризованный плоский смерч. И этот смерч начал затягивать всех в себя.

Первый из охотников, стоявший ближе всех к порталу, оторвался от земли и с криком влетел в черную дыру воронки. За ним второй, потом сразу двое. Следом за ними залетал неизвестно откуда взявшийся мусор, словно его пылесосом вытянуло из тайных щелей. Пролетел знакомый голубой баллон с раструбом. Еще люди. Все они скрывались в плоскости портала, он поглощал всё. Рэм уже упал на спину в нескольких метрах от поврежденных кабелей. Рома бросился к нему с удивлением отмечая, что двигаться очень трудно, словно он рассекает не воздух, а шагает сквозь плотную морскую воду. Почему морскую? Потому что пахло йодом и солью. Рома опустился на четвереньки и пополз к брату, периодически посматривая на происходящее перед порталом.

Всех охотников уже засосало. И теперь была очередь дамы с каре и её охранника. Дама стояла ближе, поэтому её потащило первой. Она упала на решетчатый пол, и ехала по нему на спине. Как-то перевернувшись, дама попыталась пальцами зацепиться за металлические ячейки пола. Она что-то кричала, рот её был широко разинут, но из-за гула ничего не было слышно. В глазах её стоял ужас, а ранее красивое лицо было перекошено в гримассе. Охранник висел почти горизонтально над полом, двумя руками ухватившись за поручень. Они оторвались от пола и поручня почти одновременно, и черный зев плоской воронки потянул их. Но столкнувшись с темной бездной неисправного портала они, в отличие от предыдущих поглощенных, пролетели сквозь диск, и вылетев с обратной стороны на огромной скорости врезались в бетонную стену. Два тела упали вниз бесформенными мешками, оставив красные кровавые разводы на стене. Похоже, хозяева портала не имели соластеров.

Рома отвернулся, сглотнул ком тошноты и подполз к брату.

- Что же ты наделал? Дурак, если есть провода, значит в них ток. И чем толще провода, тем ток сильнее. - шептал Рома не слыша своих слов, уши закладывало. - Ну кто тебя просил, а?

Рэм немигающим взглядом смотрел в потолок и судорожно вдыхал. Из уголков его глаз лились кровавые слезы. Кровь шла и из ушей. Рома не понимал, как же это могло всё случиться за какие-то несколько секунд, как он не успел угадать и остановить сумасшедшую выходку брата. Он подхватил Рэма одной рукой под голову, а вторую положил ему на щеку. Сквозь пальцы протекло удовлетворение сделанным, гордость за разрушение портала, за наказание убийц и их подстрекателей. Страха не было. Было ожидание смерти.

- Ну уж нет, я не дам тебе умереть. Я тебя только нашел, а ты тут опять сдохнуть собрался? Фиг тебе! - прокричал Рома, снова не слыша себя.

Он поднял брата на плечи. Как тогда после ранения. И как тогда пошел с ним на плечах, пошатываясь, в сторону портала. Густой воздух делал тело Рэма еще тяжелее, двигаться сквозь плотную среду становилось всё труднее. Но был только один способ второй раз спасти жизнь Рэму. Уже из последних сил поднимаясь к вершине лестницы, Рома почувствовал, как воронка портала тянет и их. Когда он шагнул на верхнюю ступеньку, то просто оттолкнулся посильнее, и они полетели в черно-голубой искрящийся диск.

11. Красный мир.

- Я второй раз тебя спас.

- Я знаю. Спасибо.

- А ты дурак.

- Я знаю. Извини.

- Мы опять провалились хрен знает куда.

- Я знаю…

- Слушай, Рэм, тебе электричеством мозги отбило? Чего ты заладил одно и то же? Скажи что-нибудь нормально! - не выдержал Рома апатичного тона брата.

- Что-нибудь нормально. - ответил тот и вдруг прыснул, а затем и рассмеялся в голос.

- Нет, ну он издевается. - Рома откинулся на ярко-желтый песок и стал смотреть в высокое красное небо, как делал его брат, неподвижно лежащий рядом.

Из портала они вывалились в воду. В соленое, плотное и теплое море. Такая температура воды — это мечта любого отдыхающего. Только вот цвет моря немного не соответствовал обычному, оно было рыжим. Словно они упали в огромную ржавую лужу. Вокруг всё было красным, потому что небо было такого цвета. А когда они отплевываясь добрались до берега, то просто рухнули на неестественно яркий желтый песок. Соластеры как обычно впрыснули им своё успокоительное, так что никто из братьев не чувствовал волнения и уж тем более паники. Всё вокруг казалось всего лишь слегка необычным, и уж точно не пугающим.

- Ты видел людей? - спросил Рома.

- Да, они плыли в другую сторону, там берег ближе был. А ты почему меня сюда потащил?

- Именно поэтому. Не хотел встречаться раньше времени с этими ублюдками. Они же охотники. Они же шли кого-то убивать.

- Ромыч, мне кажется, что их жертва в другом мире, в прошлом. А нас забросило вообще непонятно куда. - Рэм был спокоен. - Хотя, знаешь, мне кажется, что я догадываюсь, куда мы провалились.

- Мне кажется, что я тоже. - ответил Рома. - Мы в мире соластеров?

- Это было бы самым логическим объяснением.

- Почему? - Роме хотелось разобраться, так как он сам логики не видел ни в чем. - Почему мы оба так думаем?

Особенно поиску разумных ответов мешало непривычное небо и странный цвет воды. Как только привычные вещи перестают быть таковыми, все остальные логичные объяснения окружающего мира тоже начинают сыпаться.

- Я понял, а ты почувствовал. - усмехнулся Рэм, намекая на их приобретенные с помощью соластеров способности. - Ты почувствовал?

- У меня ощущение, что я вернулся домой после командировки. - признался Рома.

Он и в правду чувствовал нечто такое. Расслабленность после долгого напряжения. Радость от встречи со старыми вещами. Отступающую ностальгию. Окружающие запахи казались ему самыми естественными и привычными. Ощущение дома, гнезда.

- А ты чего понял? - спросил он Рэма.

- Что мы в нулевой точке.

- Чего-о-о-о? - Рома снова поднялся на локте и посмотрел на брата.

- Того. - Рэм не отвел взгляда от созерцания неба. - Я же тебе рассказывал, что читаю фантастику. А в некоторых фантастических книжках описана совсем не фантастика.

- Ой, да хорош заливать! - Рома не злился, ему этого не позволял соластер, он скорее подначивал брата.

- Ну скажи, если бы тебе кто-то рассказал про путешествия через порталы в качестве дичи для охотников, ты бы поверил в это? - и не дождавшись ответа, Рэм продолжил. - Нет, конечно. Ты бы так и оставил этот рассказ в разделе фантастических выдумок. Так какие у тебя основания не верить другим фантастическим рассказам? Ты же наверняка знаешь такого писателя Жюля Верна. И слышал о том, что некоторые его предсказания сбылись с поразительной точностью. Уэллс, Кларк, Брэдбери, Хаксли, Твен, Толстой, Стругацкие, Чапек, все они описывали что-то такое, что появилось много лет спустя…

- Так, стоп, стоп. Остановись. Вернись к нулевой точке. Что там с ней не так?

- Тебе полную лекцию? - ехидно спросил Рэм.

- Нет, пожалуйста, только краткое содержание. - подхватил брат его интонацию.

- В нулевой точке всё начинается и всё заканчивается.

Повисла пауза. Рома ждал продолжения, но Рэм не спешил ничего объяснять.

- И? - не вытерпел Рома.

- Всё. - Рэм улыбался.

- Я тебя сейчас ударю.

- Нельзя. Это старшие братья воспитывают младших. А младшие не имеют права поднимать руку на старших.

Рома откинулся на спину и дотянувшись стукнул Рэма в плечо.

- Ладно, ладно. - шутливо сдался тот. - Соластеры должны были откуда-то начать свой путь. Пусть даже у них теперь нет своего мира, всё равно откуда-то они открыли первый портал. И когда мы сломали один из них…

- Не мы, а ты…

- И когда я сломал один из них, - послушно поправился Рэм, - временный тоннель закольцевался на этот самый мир, на эту нулевую точку. Эх, надо было ту вредную девку, что об стену шмякнулась, допросить. Она наверняка знала о том, как работают порталы.

- С чего ты взял? Вряд ли она была инженером. Тут надо инженера допрашивать. А у морских звезд, у соластеров бывают инженеры?

Рэм аж сел от такого вопроса и внимательно посмотрел на брата. Потом он вскочил и заходил по берегу кругами. Широкая полоса яркого песка была границей между рыжей водой и зеленой растительностью выше на берегу. Ну хоть растения были зеленые. Правда непривычной формы. Рядом с морем должны расти пальмы, а не огромные кусты нераспустившихся гладиолусов. Эти растения больше напоминали гигантскую траву.

Рэм нарезал круги, совершенно не стесняясь своей наготы. А вот Рому этот момент задел. Теплый ветерок обдувал тело, красный свет с неба не жег, как солнце на югах их мира. Но чувствовать себя голым было неуютно. Пока Рэм расхаживал, явно чем-то озадаченный, Рома тоже встал и пошел к громадным травинкам. Оторвав несколько из них и проделав в них пальцем дырки, Рома связал их с помощью вьющегося стебля другого растения. Попробовав на прочность и убедившись, что вся конструкция сразу не развалится, он водрузил набедренную повязку на себя. Она тут же начала съезжать. Пришлось мастерить наплечные лямки из того же вьюна, выискивая ростки потолще, что бы не резало плечи.

Когда он закончил, то повернулся и позвал брата:

- Рэм!

Тот остановился, поднял голову, внимательно посмотрел на Рому и истерически заржал. Его сложило пополам, он упал на колени, держась за живот одной рукой, а второй показывая пальцем на Романа.

- Папуас, блин! - давился Рэм смехом.

Рома молча мастерил вторую повязку, а когда закончил, подошел к брату и кинул ему. Тот уже успокоился и вытирал слезы, выступившие от смеха.

- Одевайся. - сказал Рома. - Мне кажется, что другой одежды мы тут не найдем.

- Я тебе больше скажу. - Рэм принялся безропотно напяливать одеяние, так рассмешившее его. - Мы тут не найдем практически ничего: ни одежды, ни привычной еды, вода может обладать другими гастрономическими свойствами, людей здесь точно нет…

- Почему людей нет? Ну или приматов, там, человекоподобных каких-нибудь. Неандертальцев, в конце-то концов.

- Если соластеры достигли такого уровня развития, что умеют открывать порталы и путешествовать в прошлое, то вероятно у них в этом мире нет врагов сильнее и умнее их. - Рэм уже напялил юбку из листьев и пытался осмотреть себя. Снова смеялся, прыгая по берегу и подражая неизвестному танцу воображаемых туземцев. - Морские звезды хищники. Для занятия вершины эволюционной пирамиды они должны уничтожить всех, кто сильнее и умнее их. Как человек в своем мире.

- Ну у человека есть хищники умнее и сильнее. - Рома был не согласен с утверждением сильно «поумневшего» за счет сверхпонимания брата.

- И как активно человек их уничтожает? - Рэм прищурился. - Да со всей своей доступной тщательностью люди уничтожают всё вокруг, считая себя королями мира. Особенно они стараются уничтожить себе подобных. Для уничтожения других хищников они придумали охоту, а для уничтожения себя…

Внезапно он осекся, замер и в упор уставился на Рому.

- Что? - не понял тот.

Рэм молчал, только хлопал глазами и беззвучно открывал рот в попытке что-то сказать.

- Рэм, что? Тебе плохо?

Рэм словно безвольная кукла сложился и уселся на песок, обессиленно опустив руки.

- Кажется, я понял. - в его голосе страх перемешивался с тоской.

Именно такой набор чувств исходил от него. Рому захлестнули ощущения, транслируемые братом. Не долго думая, он сделал несколько шагов, зачерпнул рыжей воды в ладони и плеснул ею на красную поблескивающую звезду на груди Рэма. Тот словно очнулся, помотал головой и огляделся, словно не понимая, где находится.

- Эй, ты чего? - Рома присел рядом.

- Ромыч, кажется я понял зачем звезды отправляются в наши миры.

- Ну ты же сам говорил, что они заселяют прошлое.

- Заселять прошлое при наличии более опасного хищника без борьбы с ним не имеет никакого смысла. В своем мире они достигли совершенства, а значит и в других мирах будут стремиться к этому же. - Рэм смотрел в даль рыжего моря говоря всё это. - А так как они не могут сами убить всех, то заставляют нас охотиться друг на друга.

- Да что ты говоришь-то такое? Ты же сам сказал, что они побуждают первичный инстинкт убивать у некоторых людей. А остальные…

- Ты когда утопил охотника, сам это решил сделать?

Рома осёкся. Неприятно было вспоминать, что он лишил кого-то жизни, пуская это и была мера самообороны. Но он хорошо помнил, что решение было слишком импульсивным для него, для человека, который попробовал когда-то ездить на охоту, а потом бросил из-за жалости к живому.

- Я… Я не знаю. - признался он.

- Вот и я не знаю, сам ли я хотел того судью топором ударить, или кто-то подсказал мне это сделать. - Рэм перевел взгляд на брата, поднял руку и потрепал его по макушке. - Никто не сможет так быстро и массово истребить человека, как сам человек. Войны — это тоже своего рода охота, только массовая. В животных, а человек тоже животное, два базовых, первичных инстинкта — размножение и защита территории путем убийства конкурента. Соластеры пробуждают первичные инстинкты в носителях, заставляя его убивать себе подобных. Попутно дают еще какие-то особые гипертрофированные возможности, которых носитель был лишен ранее. Мне мой эгоизм и глупость подлечили, тебе эмоции дали. А люди сами выбрали, какие инстинкты и способности культивировать дальше. Вот и стала популярна охота на людей среди тех, кто к этому предрасположен.

Рома молчал, переваривая всё услышанное. Рационально оспорить это он не мог, так как его «гипертрофированным чувством» являлась лишь способность впитывать эмоции других. Но недавний опыт подсказывал, что в словах Рэма есть весомая доля правды. Все эмоции, что он слышал от других, говорили, скорее, о желании разрушать и убивать.

- Рэм, мы всё равно ничего уже не изменим. Нужно как-то выбираться из этого мира. Мне кажется, я ощущаю портал.

Рэм удивленно посмотрел на брата.

- А я не ощущаю. - заявил он.

- У меня, видимо, сильнее чувствуется. Только вот проблема в том, что я ощущаю как-то размазано, словно портал находится в разных местах.

- Или их несколько. Мы же в мире их создания. - Рэм вскочил на ноги. - Ты прав, нам надо побыстрее выбираться из этого мультяшного мира. Веди на любой из порталов.

Рома почесал затылок, покрутился на месте. И показал пальцем вдоль берега:

- Пошли в ту сторону. Оттуда всех сильнее чувствуется.

Они побрели вдоль берега прямо по песку. Рэм иногда забегал на траву и высматривал что-то в гигантской траве.

- Что ты там ищешь? - спросил его Рома.

- Воду, еду.

- Даже не вздумай. Тут я и без твоего сверхпонимания скажу, что в такой гигантской траве должны водиться гигантские насекомые. Хочешь, что бы муравей откусил тебе голову?

В этот момент впереди раздался душераздирающий крик. Братья переглянулись и бросились вперед. Обогнув песчаный холм, за которым берег по дуге опоясывал небольшую лагуну, они увидели источник вопля. На берегу на животе лежал голый мужчина и руками цеплялся за песок, пытаясь выползти из воды. А нижняя часть его тела была накрыта щупальцем огромной морской звезды.

- Твою мать! - только вымолвил Рома.

Это был кто-то из охотников. А остальные его товарищи бежали от этого ужасного зрелища по песку вдоль берега. Мужчина вопил и хрипел от ужаса, тело его трясло в судорогах. По лучам огромного соластера пробегали электрические разряды, а на той конечности, что накрывала жертву, они пульсировали особо ярко. И срываясь с конца луча разряды били в голое тело. Крики становились тише, а звезда наползала на свою добычу всё выше. В конце-концов, накрыв тело своей добычи полностью, звезда поджала соседние с ней щупальца-лучи, захватывая жертву, а свободными спокойно оттолкнулась ото дна и начала погружаться в ржавое море.

- Вот и охотник стал дичью. - мрачно прокомментировал Рэм.

Рома молчал. Расстояние до погибшего было достаточно большим, но тот ужас, который он испытывал, оказался настолько сильным, что эманации долетели и до Романа. Дикий, животный ужас, кристально чистый.

- Пожалуй, ты прав про хищников и истребление всех вокруг себя. - выдавил Рома.

- Хорошо, что в наш мир не посылают таких огромных. Тогда они сами бы всех там пожрали. - голос Рэма был сиплым. - Веди дальше.

Рома пошел вперед, стараясь держаться подальше от воды и не сильно приближаться к траве. Убежавшие охотники так и маячили на горизонте, направляясь в ту же сторону, что и братья.

Когда они проходили то место, где соластер сожрал человек, Рэм внезапно остановился.

- Ромыч, стой. - окликнул он брата. - Возьми меня за руку.

- Ты чего задумал? - забеспокоился Роман.

После выходки с перерубанием кабеля в лоне «Гипериона» он боялся, что его брат может учудить еще что-то такое, от чего они попадут в новые неприятности.

- Звезда на мелководье, видишь? - Рэм показал пальцем на воду. - Хочу его потрогать.

А там на самоме деле в рыжей воде были видны очертания красного соластера, спокойно лежащего в воде и не собирающегося никуда уходить.

- Рэм, ты в своем уме? - Рома схватил его за руку и попытался оттащить от воды. - Он же только что сожрал человека!

- Значит он сытый. - спокойно возразил брат. - Я хочу кое-что проверить.

Рэм тянулся к воде, а Рома пытался его не пускать. Они так и стояли у кромки набегающих волн, занимаясь перетягиванием рук.

- Ромыч, пусти! - потребовал Рэм. - У нас, возможно, не будет больше шанса это проверить.

В этом Рэм был прав, и Рома понимал его. Но в глазах стояла картина пожираемого человека, а сквозь Романа всё еще сочился дикий чистый ужас, мешающий ему думать трезво.

- А если он тебя током дернет? - не сдавался Рома.

- Ты меня вытащишь.

- Дуралей, меня тогда тоже накроет разрядом.

- Ну меня уже сегодня било током, второй раз снаряд в одну воронку не падает. - и Рэм, высвободив руку, шагнул в воду.

Рома ничего не успел сделать, как его брат наклонился и прикоснулся к соластеру. Рэма тут же тряхнуло несколько раз, глаза начали закатываться, но вдруг он сам отдернул руку и выскочил из воды, высоко поднимая ноги.

- Фу, мать твою! - кричал он. - Мерзость-то какая!

Рома подождал пока тот успокоится и спросил:

- Слышишь, исследователь чужих душ, что ты там увидел?

- Да словно вместе с ним человечины пожрал. - Рэм скривил лицо и высунул язык, показывая степень отвращения.

- Ну и стоило оно того?

- Да! - уверенно ответил старший брат. - Это не инженер.

Рома удивленно посмотрел на брата.

- Что ты имеешь в виду? - спросил он.

- Ну ты меня тогда спросил, бывают ли у соластеров инженеры. Я долго думал, пытаясь понять этот момент. А вот сейчас понял: у них есть отдельные особи, которые умеют создавать порталы! - закончил он с воодушевлением первооткрывателя.

- Типа, инженеры?

- Ну как-то так. Я думаю, нам надо поспешить. Группа охотников, идущих впереди, может найти портал раньше нас. Как бы это не стало проблемой.

Рома не говоря ни слова снова развернулся в сторону ощущаемого окна и быстро пошел, а потом и вовсе побежал. По сосредоточенному сопению за спиной было понятно, что и Рэм старается не отставать. Теперь им было страшно. Рома четко понимал свой страх и ощущал страх брата. Чужой мир без еды, воды, одежды. В траву не сунешься, потому что там могут обитать непонятные создания. В воду не хочется, потому что там уже понятно кто водится. Единственная надежда на скорейший побег из этого мира, поэтому стоит поторопиться.

Они бежали долго. Когда выдыхались, переходили на шаг, затем снова бежали. Лишь бы не останавливаться. Один раз в гигантской траве прямо рядом с берегом что-то зашевелилось и послышался хруст сминаемых растений. Но тварь, прятавшаяся в зарослях, на берег не показалась. И этого было достаточно, что бы укрепиться в своем решении не соваться в траву ни в коем случае. Берег петлял изгибами, но Рома уверенно чувствовал, что после каждого поворота они держат верный курс.

В небе не было солнца. Вообще никакого светила не наблюдалось. Равномерный красный свет окутывал пространство. Трудно было представить время суток, не ощущался ни день, ни вечер. Человеку, пожалуй, крайне невыносимо было бы жить в мире таких красно-рыжих тонов. Вот вроде обычный прибой, мерно накатывающие волны. Но ржавые, отвратительно рыжие волны бьют по яркому желтому песку, похожему на детский рассыпчатый пластилин. На нормальном море вода выносит растительный мусор, или бутылки с пакетами, которыми люди старательно загаживают воды. А здесь ничего, идеально чистый берег. И этот идеализм тоже раздражал.

- Ромыч, глянь! - окликнул брата Рэм.

Тот оторвался от рассматривания моря и песка и повернулся к старшему. Тот рукой указывал в сторону зарослей. Там явно просматривался пролом в стройном лесу травинок. И на растениях, обрамляющих этот проход, явно виднелись красные брызги и разводы. В подсветке неба они выглядели насыщенно и устрашающе.

- Похоже, кровь. - мрачно констатировал Рэм.

- Минус еще один охотник? - предположил Рома.

- Наверное. - пожал плечами старший. - Ромыч, нам тут не выжить. Пока они идут впереди, похоже, все несчастья валятся на них. А когда они кончатся, перекинутся на нас. Далеко еще?

Рома прислушался к себе.

- Нет, мы близко.

Они снова побежали, огибая очередной мыс. А за ним открылся необычный вид: наконец-то берег перестал быть уныло однообразным и вместо песка появились огромные валуны. Словно обкатанная столетиями галька с пляжа громоздилась на берегу. Только галька была размером с автобус. Несколько покатых камней стояли ближе к берегу, а еще часть утопала в водах моря, выставляя свои макушки. И вот между этими серыми макушками прямо над водой болтался голубой диск с электрическими всполохами.

- Портал, Ромыч! - взволнованно крикнул Рэм.

Рома не ответил. Он пытался рассмотреть, что происходит между камнями. Видно было, что поверхность валунов, стоящих на берегу, почему-то шевелится, красные разводы плывут по поверхности серого камня. Это было так необычно, что настораживало. А еще в привычном им образе портала не хватало арок, поддерживающих его по бокам.

- Рэм, надо осмотреться. Где-то еще должны быть охотники.

Они начали медленно приближаться. И только подойдя поближе, Рома увидел, почему порталу не нужны были арки. На каждой макушке валунов, стоящих в воде, лежало по морской звезде. И от их щупалец тянулись тонкие нити разрядов в сторону диска. Пять огромных соластеров выпуская разряды со своих лучей держали портал. А на камни, находящиеся на берегу, взбирались соластеры поменьше.

- А че они делают? - спросил Рэм.

- Похоже, готовятся прыгать в портал.

- Нам бы тоже надо.

- Согласен. - и Рома поспешил в сторону камней.

Когда они подошли поближе, то стало ясно, что только с крайнего к воде камня можно допрыгнуть в голубой диск. И именно на этот крайний камень лезли мелкие соластеры. Казалось, из-за его покатости и размера совершенно невозможно забраться на верхушку. Это всё равно, что на гигантское яйцо карабкаться. Что и делали звезды, облепляя его поверхность. Но обойдя камень, братья обнаружили с обратной стороны пару выступов, с помощью которых вполне реально было подняться наверх. И под этими выступами песок сохранил следы человеческих босых ног.

- Похоже охотники уже ушли. - заметил Рома.

- Да и хрен с ними. - ответил Рэм. - Давай уже сваливать из этого красного мира.

Они взобрались и прыгнули одновременно.

12. Мунх.

Приземление было не из приятных. Началось с того, что Рома вывалился в темноту. Но не это было страшно, потому что он уже выходил из портала ночью. Только в прошлый раз это было в воду, в мягкую и относительно теплую. А в этот раз не повезло. Как только стробоскопы временного тоннеля закончились, Рома рухнул на камни. Больно ударившись головой он не заметил, как темнота ночи перешла в темноту бессознания.

Очнулся он от дикой тошноты и мерного покачивания. Резко ощущался холод, только что-то теплое под затекшим телом не давало замерзнуть. Была ли тошнота вызвана этим самым раскачиванием, или это последствия сотрясения, Рома разбираться не стал. Потому что его сознание срочно потребовало других ответов. Почему он связан? Почему висит головой вниз, переброшенный животом через что-то твердое? Почему на его голове мешок, а во рту что-то напихано?

Расслышав конское фырканье и типичный запах, исходящий от этих животных, Рома догадался, как его транспортируют. Он висел на спине лошади. Лошадь излучала спокойствие и желание пожрать. Еще с двух сторон тянуло гордостью, презрением и бахвальством. А из одного места страхом. Точно таким же, какой сейчас ощущал и сам Рома. Он подумал, что точно так же рядом сейчас висит и Рэм, связанный по рукам и ногам.

Рома застонал, так сильно заболела голова, так сильно замутило, что рвота комком подступила к горлу. Блевать было абсолютно нечем. Но желудочный сок горькой отравой поджимал горло. Рвотные позывы начали сотрясать тело, но кляп во рту мешал опорожнить желудок.

- Щиво мычишь, урус? Стращно? - услышал он слащавый голос.

Рома задергался. Если он начнет блевать в кляп, то просто захлебнется. Поганая смерть.

- Он захлебнется собственными кищками, если не снять мещок. - ответил второй голос, хриплый и грубый.

Люди говорили на русском со странным акцентом. Лошадь под Ромой остановилась, и через секунду он почувствовал, как сильные руки стаскивают его словно пушинку и ставят на ноги. Раз не сбросили с лошади, значит еще не всё потеряно, значит пленители не хотят их увечить. Мешок с головы стащили, кляп изо рта вытащили. И Рому сложило пополам. Он рухнул на колени, больно ударившись о камни, уперся руками и попытался не выплюнуть желудок.

- Дай ему воды. - спокойно сказал грубый.

Рома открыл глаза, щурясь от яркого света и попытался рассмотреть что-то вокруг. Но взгляд уперся в кожаный мешок, которым ему тыкали в лицо. Догадавшись задрать подбородок и открыть рот, Рома с удовольствием сделал несколько глотков, и бурдюк тут же убрали.

- Хватит с него. - резюмировал слащавый.

Рома снова огляделся. Рядом стоял человек с явно азиатскими чертами лица. Но когда Рома рассмотрел одежду и оружие пленителя, то понял, кто перед ним. С бурдюком в руках стоял молодой мужчина с узкими раскосыми глазами, высокими скулами на смуглом лице и черными тонкими усами, свисающими двумя хвостиками ниже подбородка. Остроконечный блестящий шлем с меховыми ушами и металлическим козырьком, увенчанный пучком конских волос. Долгополый доспех, похожий на халат, состоящий из темных кожаных пластинок, связанных между собой и в некоторых местах украшенный металлическими бляшками. Короткий лук на поясе, с другой стороны колчан со стрелами и меч под ним дополняли образ монгольского завоевателя. Второй золотоордынец выглядел аналогично. Рома покрутил головой и всё же увидел голый зад Рэма, висящего на лошади. А чей же еще это мог быть зад?

- Од. - сказал слащавый, показывая пальцем на грудь Роме. - Будешь жить. Пока.

И засмеялся. Потом накинул на голову парню мешок и легко, словно Рома ничего не весил, снова закинул его поперек лошади. Мерное покачивание продолжилось.

Сколько они еще ехали, Рома не понимал. Он словно потерял счет времени, одурманенный происходящими событиями. В голове всё плыло. Это можно было бы списать и на последствия от удара, но больше голову кружили обстоятельства. Явно следовало, что они вывалились в далеком прошлом, во времена татаро-монгольских походов. Какой это был год, не столь уж важно. Важнее то, что эти люди, если верить истории, не особо ценили жизнь врагов, которых собирались завоевывать. В их армии была жесткая дисциплина, и наказания за провинности часто были связаны со смертью. О каком же тогда милосердии и добродушии этих воинов говорить, если они своих-то не очень щадили. Но обнадеживало то, что воины отнеслись к звезде на груди с неким пониманием, а значит что-то с этим может быть связано. Как в том мире, где Трифон отвел Рому к Методию, завидев у него на груди соластера.

Сначала послышался запах дыма. Рома даже усмехнулся своей привычке: в третий раз он обнаруживает жилище по запаху, словно опытный следопыт. За запахом последовали голоса, позвякивание металла, топот, хлопки ткани, ржание лошадей и еще много других звуков, говорящих о том, что они прибыли в какой-то лагерь. Снова Рому сняли со спины лошади, поставили, разрезали путы на ногах и подталкивая в спину куда-то повели.

- Мунх-гуай, мы привели тебе двух урусов с отметкой од. - проскрипел грубый, когда они остановились.

За последовавшей тишиной раздалось шуршание ткани, чьи-то мягкие шаги. Рома почувствовал власть. Среди огромного обилия чужих витающих вокруг эмоций эта, чувство неподдельной власти и желание распоряжаться чужими жизнями, пробивалась четко и ясно. Стало понятно, что их представили взору какого-то большого начальника. Шаги удалились, а Рому толкнули снова вперед. Он почувствовал под босыми ступнями вместо травы ковер, а потом на его макушку легла рука и заставила пригнуться. Его ввели в какое-то теплое помещение, и снова нажав на макушку усадили на пол.

Когда сдернули с головы мешок, Роме не пришлось щурить глаза от света. Помещение юрты, а это круглое строение с купольным потолком и легкими вибрирующими стенами ни с чем нельзя было спутать, освещалось огнем под большим чаном, стоящим посредине, а так же светом, пробивающимся сквозь круглое окно в центре купола.

- Оставьте нас. - приказал тот, от кого исходили флюиды власти.

Рома посмотрел на него. Лицо хозяина юрты было тоже с неким оттенком Востока, но точно не такое, как у воинов, пленивших братьев. Усы не свисали, а топорщились в разные стороны и были более густыми, чем те хвостики, что Рома видел раньше. Глаза не такие узкие, скулы ниже, лицо более вытянутое и светлое. Одет Мунх-гуай, как назвали этого человека, был в легкий желтый халат и шапку с меховым околышем. Он пристально смотрел на Рому.

Воспользовавшись паузой парень быстро посмотрел на брата. Тот сидел с кляпом во рту, осматривая всё вокруг совершенно ошалелыми глазами.

- Вот дебилы, мешок сняли, а кляп оставили. - заявил Мунх-гуай и прокряхтев поднялся со своего кресла, усланного шкурами, подошел к Рэму.

Рома насторожился. Уж слишком нетипично для представляемого прошлого выразился этот человек.

- А вы кто? - осторожно, шепотом спросил его Рома.

- Мунх. Юртджи. - так же шепотом, но, судя по мимике, явно потешаясь над парнем ответил Мунх-гуай. - Понял?

- Нет. - теперь и Рома ошалело смотрел на него.

Рэм предпочитал не вмешиваться. Он сел, скрестив ноги, а связанные руки вытянул вниз перед собой, прикрывая наготу. На ладонях Рэма была кровь, но чувство боли он не излучал, в нем бился только страх. Рома подумал и сел так же, а то обнимая коленки, выглядел как стыдливая девица, застуканная при купании голышом.

- Ну а че тогда спрашиваешь? - так же ехидно спросил Мунх.

Он подошел к своему креслу, взял его и подтащил поближе к братьям. Не спеша усаживаться, подошел к одному из столов, стоящих вдоль стен, взял что-то с него и вернулся в кресло, вальяжно развалившись. В руках у него была длинная изогнутая трубка, которую он принялся набивать.

- Ну рассказывайте. - небрежно бросил он братьям.

Рома взглянул на Рэма, а тот пожал плечами. Рома тоже решительно не знал, что стоит рассказывать этому странному человеку. Но у него закралось подозрение, что Мунх совершенно не соответствует ни времени, ни типажу, которым пытается казаться.

- Слушайте, если будете молчать, я просто прикажу отрубить вам бошки. - так же спокойно сообщил Мунх. - Будете врать, я тоже прикажу отрубить вам бошки. Хотя нет, сначала отрубят что-нибудь поменьше, а потом бошки, если не дойдет с первого раза.

- А вы из какого времени? - нашелся Рома.

Мунх улыбнулся. Неспешно встал, прошел к очагу, вынул из него лучину и раскурил трубку. Только после этого снова уселся в кресло. А Рома понял, что попал в точку.

- Просто, сами понимаете, что если мы сразу определимся, на каком языке и какими терминами говорить, то общаться будет гораздо легче. - попытался развить Рома свой успех.

Он взглянул на Рэма, пытаясь найти в нем поддержку, а тот только сумел выдавить:

- Да.

Рома нахмурился. Брат явно находился в какой-то прострации, словно он тоже ударился головой. Но следов на голове и лице никаких не было, лишь пятна крови на ладонях.

- Слушай, мальчик, ты завязывай умничать и юлить. Здесь вопросы задаю я. - ответил Мунх, и Рома почувствовал, как к власти добавилось легкое раздражение.

Зато по последней фразе, если она только не была связана с увлечением фильмами про полицию, можно было догадаться о прежнем роде занятий Мунха.

- Мы охотники. «Чистильщики». - вдруг по наитию заявил Рома и снова посмотрел на Рэма.

Хорошо, что у того и раньше глаза были на выкате, так что его удивление практически не сказалось на выражении лица.

- А почему не с остальными? - Рома почувствовал, что Мунх доволен ответом.

- Прыгнули позже. - сказал Рома правду.

Но у него в голове заметались мысли о том, что же известно этому человеку. Похоже он знал, что есть и другие охотники.

- А почему позже? - снова спросил Мунх.

- Двоих убило в странном красном мире, нас добавили. - Рома сглотнул, и понял, что только что этим выдал свою неуверенность. - Водички бы?

От Мунха исходило удовольствие, похоже он был удовлетворен ответами Романа. Хозяин юрты встал, прошел к другому столику и вернулся с бурдюком и двумя пиалами. Он налил по очереди каждому из братьев, а те жадно глотали прохладную и удивительно вкусную жидкость.

- Это кумыс. - пояснил Мунх.

Рома слышал о таком напитке, но никогда не пробовал. Сейчас кумыс показался ему вкуснее всех напитков на свете, потому что очень хотелось пить, а еще больше хотелось жрать. Не есть, а именно жрать.

- Расскажи мне о красном мире. - сказал Мунх и откинулся на кресле.

- Ржавое море, красное небо, трава толщиной с березу, хищные морские звезды. Одна из них сожрала охотника. Ну, коллегу нашего. Второго утащили в траву. Даже не знаю кто. - почти всё было правдой.

- А как ты мог видеть убийство двух охотников, если вас добавили после их смертей? - небрежно спросил Мунх.

Рома протянул ему пустую пиалу, что бы как-то выгадать время. Вот дурак, врал, врал и заврался. Мунх тем временем налил ему еще кумыса. Рэм не растерялся и тоже протянул свою пиалу. Рома пил долго, медленно, якобы растягивая удовольствие и мимикой показывая, как он смакует напиток.

- Мы только последствия смертей видели. Звезда мужика уже доедала, а на траве просто следы крови. Какой-то сбой в мирах, в красный, вроде, никто не попадает. - Рома постарался кратенько, что бы не выглядеть болтливым и испуганным, съехать с темы добавления их в команду охотников, заостряя внимание на сбое порталов.

- Да уж, первый раз сегодня про красный услышал. - задумчиво сказал Мунх.

- А наши тоже здесь? - вдруг включился Рэм в игру.

Похоже, до него дошло, что Рома дурачит хозяина, не давая тому понять, что на самом деле они дичь. Но Мунх не ответил. Он снова поднялся и вдруг вышел из юрты.

- Ромыч, что происходит? - зашептал Рэм.

- А что-что? Мы попали во времена Золотой Орды. Этот дядька явно из нашего времени, но пустил тут корни. Ты мне скажи лучше, что случилось, когда мы вывалились из портала?

- Ты головой стукнулся и вырубился. Я тебя вынес с камней и сидел, держал за голову, ждал, что очнешься. А потом из кустов эти двое красавцев в доспехах. Саблями машут, кричат «Сдавайся, урус!». А что на меня саблей-то махать? Я голый сижу. Потом звезды на груди увидели, успокоились. Сначала меня повязали, потом тебя.

- Это моя кровь у тебя на руках?

- Ага. Страшно, блин, с твоей разбитой бестолковкой в руках сидеть было.

- А мне не страшно, думаешь, было тебя таскать с пулей в спине или после удара током?

В этот момент в юрту вошел Мунх, ведя под руку мужичка совершенно обычного, европеоидного типа. Правда наряжен тот был в похожий на хозяйский синий халат, который явно ему мешал и не нравился.

- Они? - спросил Мунх.

- Неа. - ответил мужик. - На фотке другой был. Один. А эти вона как две капли. Близнецы шо ле?

- Свободен. - вытолкнул Мунх мужичка за полог юрты.

- Очная ставка? - спросил Рома улыбаясь.

А сам вспомнил этого мужичка, который их пытался опознать. Он стоял на решетчатом помосте перед порталом «Гипериона» в группе семерых охотников, приготовленных к отправке, до того, как Рэм рубанул по кабелю. Мунх проверял, не являются ли братья жертвами, дичью.

- Умен ты, смотрю, не по годам. - вместо ответа заявил Мунх. - Родители поди ка в какую-нибудь администрацию засунули, да?

- Не-е-е. Нет родителей. - признался Рома. И тут его понесло. - Всё исключительно своими силами. Мы с братом помощники депутата на одной должности. Уж не буду фамилию называть, ладно? У нас фишка такая: мы очень похожи и одновременно выполняем кучу поручений. Депутату выгодно, потому что мы делаем в два раза больше. У всех впечатление, что наш шеф просто везде успевает реагировать, всех понимает, и всё слышит.

Мунх рассмеялся. Рома почувствовал, как от него идет веселое благодушное настроение. Нужно было пользоваться.

- Может уже разрежете путы? - протянул он руки хозяину юрты.

- Ах да. - усмехнулся тот, и выудив откуда-то из складок халата длинный кривой кинжал одним взмахом рассек веревки на руках Романа.

Затем такой же трюк повторил с путами Рэма. А Рома отметил, что совсем не прост этот дядя, раз прячет клинок и так ловко с ним обращается.

- Про себя не расскажете? - аккуратно спросил он Мунха.

- А тебе зачем?

- Опыта набираюсь у старших и мудрых. Если вы в этом времени себе место нашли, значит что-то в этом есть. А если еще и положение заняли, точно есть у вас чему поучиться.

От Мунха снова пахнуло благолепием. Падок был на лесть, падок.

- Я после третьего раза решил тут остаться. - спокойно ответил он. - Специально доводил дичь до пятого мира, что бы тут побывать. А потом понял, что тут мое время и место. Дослужился до юртджи, офицера разведки по ихнему. Война дело такое — затягивает. А я умею. Ну и чего греха таить, люблю убивать. Это в нашем времени нельзя было такое говорить. Ну вы-то понимаете, сами небось не в первый раз. А тут казнишь врагов — солдаты тебя боготворят. Казнишь своих провинившихся — боятся. Жестокость суть местного действа. Чем жести больше, тем всем веселее. Ордынцы сами не дети малые, любят стрелу в глаз засадить, мечом порубать, да так что бы не сразу насмерть. Баб местных любят пользовать, а потом зачищают. Так что мое это время. Нравится.

Рома старался контролировать выражение лица. А внутри у него закипало что-то такое, из-за чего хотелось вырвать кинжал из рук этого ублюдка и всадить клинок ему под подбородок. Но парень только сидел и глупо улыбался, кивая в такт словам Мунха.

- Хотите, и вам местечко найду тут? - вдруг предложил Мунх. - Вы, смотрю, ребята смышленые. Только вот брат твой немного тормознутый, но это с испугу, наверное. А то те пятеро, что перед вами суда выпрыгнули, мудаки мудаками, если честно. Одни понты и колхоз. Даже командовать пытались мной, представляете. Думали, что я тут филиал Гипериона обслуживаю.

И Мунх засмеялся. Его, похоже, действительно забавляла неуместная властность голых людей в том мире, где он повелевает жизнями, с легкостью их отбирает и считает себя хищником самой высокой ступени иерархии.

- Да не-е-е, спасибо. - вмешался Рэм, явно пытаясь показать, что никакой он не тормоз. - Вот с депутатом нашим доработаем кое-какие проекты, а там уж посмотрим. Но еще раз спасибо за предложение.

- Ну нет, так нет. Но в качестве мудрости, о которой вы так мечтаете, скажу вам вот что: вся эта коррупция, вся эта денежная суета вокруг кормушки, попытки хапнуть из бюджета побольше — это всё такая мелочь по сравнению с настоящей властью. Настоящая власть не в деньгах, а в жизнях. И если ты распоряжаешься одной-двумя, как вы сейчас на охоте, то понимаешь мелочность этой власти. Когда сотней-другой, как на зачистке в горячей точке, то начинаешь понимать что-то большее. А вот когда распоряжаешься тысячами жизней, как на войне, — это полный кайф, это уже достойный уровень. - Мунх откинулся на кресле, блаженно покуривая свою трубочку.

Потом он поднялся, прошел к стене юрты и открыл один из громоздких сундуков. Немного в нем покопавшись, он выудил от туда ворох одежды и молча кинул её братьям. Те, немного еще ошарашенные последним советом этого страшного человека, потянулись и начали разбирать дары. Стеганые широкие штаны, длинные синие халаты, сапоги из войлока и кожи, войлочная шапка с оторочкой жидким мехом. Видя замешательства братьев, Мунх посоветовал:

- Тон на правую сторону запахни. На левой поле там завязка есть, сначала её. Малагай обязательно на башку, а то мои воины, завидев ваши светлые плешки, в лучшем случае притащат вас обратно. В худшем сами знаете, что бывает.

Как мало человеку надо: прикрыл наготу и сразу чувствует себя защищенным. Настроение у братьев сразу улучшилось, жизнь начала налаживаться. Даже не смотря на то, что выдавал им это скорее их враг, чем соотечественник.

- Пошли к остальным. - сказал Мунх и направился к выходу. - Сейчас перекусите и отправитесь ловить свою дичь. «Вахтер» ваш не суется к нашему агурагу, так что искать его сами будете. Оружие не даю, это задача «вахтера». Только к уруситам не суйтесь. В такой одежде хрен докажете, что вы земляки.

Они вошли в шатер, где за столом сидели пятеро угрюмых мужчин в синих халатах с войлочными шапками на головах.

- Уважаемый! - вальяжно обратился к нему тот самый мужик, который приходил опознавать братьев. - А как так получается, что вы нас от «вахтера» увели, а теперь ни оружия, ни одежды нормальной не даете? Это что за тряпки? Мы как стадо бомжей!

Рома почувствовал, как от Мунха полыхнуло злостью и яростью. Казалось, сейчас он выхватит меч с пояса и одним движением отсечет что-нибудь это нагловатому мужичку. Но огонь внутри Мунха угас, тот совладал с эмоциями и холодно ответил:

- Вы высадились в зоне боевых действий. По возвращению так и передайте, что местоположение портала нужно скорректировать. А если одежда не нравится, то можете её вернуть и отправиться дальше в прежней. То есть с голой жопой.

Видя, как мужичок скис на глазах, Мунх, удовлетворенный эффектом своей власти, вышел из шатра. А вместо него вошли два замызганных парня похоже ранее славянской внешности, как можно было угадать под грязью на лице и космами волос, и поставили два подноса. От прислуги исходил сильнейший страх, покорность, желание услужить и остаться незамеченными. На подносах лежало вяленое мясо, куски белого высохшего творога.

- И это всё? - капризно спросил еще один мужчина за столом.

Эти изнеженные, привыкшие к достатку и удовольствиям в своем мире мужчины источали недовольство и раздражение. Вроде должны понимать, куда попали, что такое охота, как питаются в походах. А всё по старой привычке ждут комфорта и угождения своим желаниям. Рома и Рэм молча взяли по творожному шарику и куску мяса. Нужно было как-то восстанавливать силы, что бы добраться до портала. Им было наплевать, что думают остальные за столом, чего они ждут. Мясо было жестким, творог пресным, но всё равно это была лучшая еда за последнее время. За время её полного отсутствия.

- Как думаешь, что за мясо? - негромко спросил Рома брата.

- Конина. Уверен. - грызя и чавкая ответил тот. - Это называется борц. Похоже, уже немного отмоченный в воде.

- Борщ? - переспросил кто-то за столом. - Это точно не борщ! Вы видимо, молодой человек, не знаете, что такое борщ. Вот, помню, в самом дорогом ресторане на Ибице борщ за полторы тыщи евро…

- Борц! - громче повторил Рэм, перебивая воспоминания зажравшегося гурмана. А потом уже тише для Романа: - Вяленое мясо. Сушится на воздухе. Кстати, ты знал, что монголы питались исключительно белковой пищей, игнорируя хлеб и овощи? За это им приписывают исключительную силу и выносливость, позволившую завоевать столько земель. А европеоиды, росшие на хлебе, росли медленно, силы имели мало, болели часто.

- Вот без овощей совсем неуместно потреблять мясо. - снова вклинился кто-то в беседу. - Мой персональный нутрициолог советует есть больше зеленых овощей, так как красные…

- Мы выходим. - на этот раз резко перебил Роман, беря еще один кусок мяса и шарик творога с подноса и засовывая за пазуху халата. Рэм сделал то же самое. - Ждать никого не будем.

- Молодой человек, а кто вам дал тут право распоряжаться? - холодным тоном спросил мужичок с очной ставки. - Перед вами, между прочим, уважаемые люди сидят. Я вот, например, дипломат.

А за этим самым холодным, казалось бы, тоном Рома почуял всего лишь страх. Страх быть смещенным с места в своей иерархии, негласно установленной в этой группе. Мужичок боялся, что кто-то станет главнее его, кто-то сместит «старого Акеллу», кто-то молодой и дерзкий, которому дряхлый волк не сможет дать отпор.

- Если вы еще не поняли, - слово взял Рэм, - то скажу прямо: мы в лагере монголов, которые могут нас убить в любой момент. Это не филиал Гипериона, а совершенно нестандартная ситуация, которую не предусмотрели устроители перед заброской сюда. Вы думаете, красный мир и гибель двух ваших… наших коллег — это всё было по плану? У нас форс-мажор, и сейчас главное добраться до «вахтера». И в данном случае, кто не успел, тот, как говорится, опоздал.

- Что значит не успел? - это был любитель борща на Ибице. - Какое право вы имеете бросать нас тут или вообще где-то? Я, между прочим, замминистра!

- А я… А мне похер! - не выдержал Рома и встал из-за стола.

Выходя из шатра, они услышали за спиной:

- Понаберут в команду черт знает кого. Совсем распоясались. По возвращению потребую разобраться с этими сопляками. Да и вообще, вернуть бабки за отсутствие сервиса.

У входа в шатер стояли те два воина, которые привезли сюда братьев.

- Тебе туда, урус. Пучай-река там. - показал направление грубый.

Рома не услышал в чувствах этого человека ни издевки, ни лжи, ни какой-то скрытой хитрости. Эта коренастая глыба с раскосыми глазами не излучала ничего, словно бесчувственный истукан или дорожный указатель с вытянутой рукой. Ничего не оставалось, как проследовать в указанном направлении. И лишь дойдя до опушки леса, Рома позволил себе обернуться. Воины стояли у шатра и провожали их взглядами. А чуть в стороне стоял Мунх и тоже наблюдал за уходом. На какой-то миг Роме показалось, что за спиной Мунха стоит старец в белых одеждах, развевающихся на ветру. Но присмотревшись, он увидел, что это какой-то штандарт, воткнутый в землю. Группа охотников продолжала сидеть в шатре.

- Валим! - хлопнул брата по плечу старший.

И они легкой трусцой отправились сквозь лес.

- Чувствуешь что-нибудь? - спросил Рэм.

- Кроме чужих эмоций ничего. Портала нет. Ты думаешь, он появится? После того, как сломали главный.

- Обязательно появится. - уверенно заявил старший брат. - Эту гоп-компанию кто-то должен вытаскивать. Меня другое беспокоит.

- Что?

- А давай-ка вывернем халаты, и залезем повыше, что бы лагерь монголов было видно. Не спроста они одели нас в одинаковый цвет. Видел их войско? Все в разнопестрых одеждах и ни одного синего.

Рома не стал спорить. По крайней мере, смена цвета халата хоть как-то отделяла их от этой неприятной компании, которая выехала на типичную охоту: посидеть, вкусно пожрать, а потом завалить кого-то. И не дай Бог, первая часть их планов не будет исполнена — всё, развлечение не удалось. Они вывернули халаты серым подбоем наружу, осмотрелись и начали карабкаться на высокий холм с проплешиной на самой вершине. Подъем вышел не быстрым, но когда они улеглись на макушке, то их старания были вознаграждены: вид открывался шикарный. Лагерь был как на ладони, и теперь можно реально было оценить его размер. Десятки юрт выстроились линиями, толпы людей сновали между ними, огромное количество лошадей, обозов, кибиток. Снизу такой размер раскиданных сил взгляду был недоступен.

- Господи, сколько же их тут. - изумился Рома.

- Не столько много, сколько прибудет в основной армии. - ответил Рэм. - Мунх сказал, что он офицер разведки. Разведка приходила загодя, перед основным монгольским войском. Они узнавали про города, укрепления, численность армии, про междоусобицы и всякие конфликты между русскими князьями. Искали дороги, скрытые пути. Часть этих воинов будет разыгрывать купцов и дипломатов, разъезжая по городам и собирая ценную информацию. Думаю, Мунх и поднялся на этом, слегка похожий на восточного человека, но больше на местного.

- Умный же ты. - похвалил его Рома с ехидством.

- Смотри! - показал Рэм на шатер, из которого они не так давно вышли.

А вот остальную группу из шатра уже выталкивали. И не два воина, охранявшие до этого вход, а уже с десяток. Мужчины в синих халатах махали руками, видимо пытаясь возмущаться и спорить, но подъехавший всадник резко взмахнул нагайкой и крайний из «синехалатных» изогнулся дугой, пытаясь схватиться за спину. Остальные сначала быстро пошли в сторону леса, а затем и побежали. Монгольские воины трясли оружием им вслед, но не уходили с окраины лагеря. Рома хотел было встать, посчитав, что представление окончено, но Рэм придержал его за рукав:

- Подожди, не спеши.

Воины стояли у крайней юрты, рассовав оружие по ножнам. «Чистильщики» из будущего уже скрылись в лесу, а монголы всё не расходились. Им начали подводить коней, и воины с легкостью взлетали в седла. К ним подъехал еще один всадник на белом коне и в желтом халате. Группа всадников неспешно пошла следом за беглецами в синих халатах.

- Это что? - озадаченно спросил Рома.

- Это, мой братец, охота. Охота на охотников. Что-то мне подсказывает, что Мунх сам любит такую забаву. И не найдя в пойманных из портала голожопых настоящей дичи, решил сделать дичью всех.

- Но это же противоречит интересам Гипериона. - удивился Рома.

- А что для Мунха теперь Гиперион? Да и кто потом расскажет, что вся группа не погибла в красном мире после сбоя портала. Я же тебе говорил: убийства в прошлом спрятать как два пальца об асфальт, никто и разбираться не будет.

- И что будем делать? - Рома растерялся от такого поворота событий.

- Пользоваться ситуацией. Пока гоняют этих пятерых, нам нужно уйти в сторону как можно дальше. Лучше через болото, что бы на конях было не проехать.

- Ненавижу болото.

13. Открытие

- Слушай, вот как можно быть такими снобами? Как они вообще дошли до пятого мира и, сидя в лагере прирожденных убийц, рассуждают о борще и сервисе? - оперевшись на палку стоя по колено в жиже спросил Рома.

Они уже достаточно долго шли по самым грязным и топким местам, старательно петляя. Сапоги пришлось снять и повесить через шею, связав лямками, оторванными от завязок халата. А полы самого халата поднять и заткнуть за пояс. Штаны были тоже закатаны, так что практически не пачкались в грязи. Рэм был очень доволен их маршрутом, судя по эмоциям, исходившим от него, а Рома старался полагаться на его мнение.

- Они не дошли сюда. - ответил Рэм, пробираясь ближе. - Ты забыл, что их закинуло сюда из прямиком Гипериона. Скорее всего, это была их заброска в первую локацию, но она прошла со сбоем, через красный мир. Судя по их поведению, они вообще новички в этом деле.

- Но опасность! Они же должны чувствовать опасность! - не унимался Рома. - Вокруг столько раскосых свирепых мужиков с острыми предметами, а они всё пытались права качать.

- Вот и докачались. Разозлили Мунха только. А про чувства чиновников я тебе так скажу, брат: сколько я обивал пороги из-за болезни Ляли, сколько я говорил с разными важными персонами, ни разу не видел что-то настоящего в них. Все словно в масках. Они настолько привыкли дистанцироваться от проблем, настолько сторонятся чужих забот и сконцентрированы на личных интересах, что у них кожа становится толще носорожьей. Их ничем не проймешь: ни уговорами, ни жалостью, ни мольбами, ни здравым смыслом. И постепенно безнаказанность за своё бездействие или за ту же самую коррупцию атрофирует, убивает в них чувство элементарного страха. Чего бояться неприкосаемому?

- Ну ты уж как-то совсем мрачно о них думаешь.

- Ты же видел результат. Сам говоришь, они не боятся дядек с острым металлом. Куда могло моментально испариться чувство страха? Нет, брат, это годы тренировок.

Когда уже совсем начали выбиваться из сил от ходьбы по вязкой жиже, решили выбраться на место потверже. Рэм предположил, что довольствуясь основной группой из пяти ханжей, Мунх не будет догонять оставшихся двух беглецов. Скорее всего, они и на самом деле ему чем-то приглянулись. Страхом, показной почтительностью, лестью. Да и если бы монголы захотели, то на своих низкорослых лошадках давно бы объехали весь лес и напали на след братьев. Так что стоило надеяться, что если они сразу не попались под горячую руку монгольских воинов, то дальше их ловить не станут.

Удачное место для привала нашлось в том месте, где болотина начала превращаться в коричневую лесную речушку. Пройдя чуть дальше от истока, туда, где берега перестали быть трясиной, братья полезли отмываться. Холодная вода уносила грязь и накопившуюся усталость.

- Вот бы в теплую воду сейчас пятки поставить. - мечтательно произнес Рэм.

- Ага, и тебя бы через полчаса размазало и разморило от усталости. - Рома принялся отстирывать пятна грязи попавшей на штаны. Затем умылся, протер шею. - Давай ка тоже освежись. Нельзя останавливаться.

- Я вообще-то спать хочу. Я пока твою разбитую голову держал, глаз не сомкнул. Это ты в бессознанке отлежался.

Роме стало жаль брата. От Рэма исходило чувство усталости и измотанности.

- Ложись тогда. Я покараулю. Только если мы попадемся, ты будешь виноват.

Рэма уговаривать не пришлось. Положив войлочный малагай под голову и закутавшись поплотнее в халат, он через минуту уже сопел. Роме ничего не оставалось делать, как усесться рядом, в очередной раз слушая тишину леса.

Это только так говорят, что существует та самая «лесная тишина». На самом деле ничего подобного. Лес всегда наполнен огромным количеством звуков: шуршанием крон деревьев, скрипом стволов, игрой ветра меж ветвей и листьев, далеким и не очень переливом птичьих голосов, жужжанием насекомых. Раньше такие звуки, атмосфера с непередаваемым сочетанием запахов леса, всё это настраивало на лирический лад, умиротворение и спокойствие. А теперь? Теперь он как загнанный зверёк сидит настороже, ожидая услышать любой неестественный звук и сорваться в новый бег от незримой опасности. Первичный инстинкт самосохранения, спасения. Почему у этих охотничков, «чистильщиков» первичным инстинктом становилось желание убить, очистить любую территорию для себя, а у него наоборот, желание сбежать? Потому что они хищники. А он добыча. И это не роли, предписанные им в текущей смертоносной игре. Это социальные роли ещё там, в своем мире. Все люди делятся на хищников и добычу. Хищники занимают верхние места в человеческой социальной иерархии, а их жертвы не занимают ничего, кроме места на территории хищника. Поэтому они и становятся пищей, кормом для более сильных и амбициозных. Но как только потенциальная жертва начинает давать отпор, то она перестает быть добычей, пытаясь пробиться на первую ступень человеческой иерархии. Поэтому людям-хищникам невыгодно, что бы кто-то получал от жизни блага, кроме них. Удобнее держать большинство в постоянной нужде и зависимости, воспитывая раболепие и приучая к беспомощности. А всех неугодных, всех тех, кто идет против такой системы, давить силой, в пример остальным. И чем больше и ярче давишь, чем сильнее издеваешься, тем отчетливее страх остальных. Постепенно страх становится главной валютой людских отношений. Бойся меня, иначе мне придется бояться тебя.

Вот сидели они за столом с этими снобами, с этими представителями социальных хищников их современности. И эти самые хищники стали вести и чувствовать себя весьма блекло и опасливо, как только молодежь в лице Рэма и Ромы огрызнулись на них. А что у этих снобов-то было здесь, без их корочек, костюмов, кабинетов, мигалок? Только внутреннее ощущение их авторитета. А кому он нужен-то этот авторитет? Здесь точно никому. И всё современное общество, в котором приходится жить Роме и его брату, оно построено исключительно на авторитете, на авторитарности. Не на профессионализме, не на уме, не на знаниях и опыте, а на мнимом авторитете, который создается с помощью искусственных регалий. Был бы среди этой группы охотников истинно профессиональный дипломат, почувствовавший тонкость их положения и особенности исторической и культурной разницы между Востоком-завоевателем и Западом-жертвой, то вошел бы к Мунху с красотой витиеватых выражений и умением торговаться, как на том же восточном базаре. Потому что дипломат — это профессионал. А представитель дипведомства — обычный чиновник, возвышающий в себя за счет красных номеров на дорогой тачке. И вышел бы дипломат с одеждой, оружием и заверениями в долгой дружбе, а не с мишенью на спине.

Света всегда говорила: ты слишком правильный, надо быть гибче. В её понимании, гибкость, это когда лучше дать взятку полицейскому, что бы потом не платить официально штраф пусть немного, но превышающий эту самую взятку. Гибкость, это когда строишь бизнес на связях c чиновниками и дружишь с ними за откаты, как это делали другие. Гибкость, это когда лишний раз промолчишь, что бы не перечить какому-нибудь человеку со связями, пусть даже он сто раз не прав. Рома пытался возражать, мол, взятками, откатами и молчанием, мы сами строим такую систему, когда добровольно признаем свою зависимость, искусственно возвышая людей ни чем кроме полномочий не обладающих. И пока Рома ведет себя так, то остается именно собой, а не пытается кем-то казаться. Да, страдает, что-то не получает по сравнению с другими удачливыми дельцами. В итоге Света вышла замуж за старшего брата, который хоть и был «гибким» пронырой, но сейчас, как она сама сказала, начал напоминать младшего упертого и принципиального брата. Ну и смысл был учить его приспосабливаться к жизни? Всё равно же теперь её муж нормальный работяга, такелажник, а не успешный бизнесмен «от бюджета». Все когда-то приходят либо к одной стороне, где ты моральный урод, либо к другой, где сохраняешь внутри то, что принято называть общечеловеческими ценностями. К черному, или к белому.

- Ты чего как мышь на крупу дуешься? - проворчал Рэм и зевнул, потом заворочался и кряхтя сел. - Опять что-то внутри головы гоняешь? Про Светку, да?

Рома улыбнулся, посмотрел брату в глаза, положил руку ему на плечо и ответил:

- А вот и не угадал, всепонимающий ты наш.

А потом резко встал, потянулся, разминая косточки. Пора было двигать дальше, не стоило задерживаться на одном месте.

- Слушай, Ромыч, - старший тоже поднялся и всё еще кряхтя тоже разминал затекшее тело. - А ведь мы влипли, понимаешь?

- Ты для меня Америку только что открыл. Естественно влипли. Вокруг куча монголов, из любого куста сейчас могут выпрыгнуть. А у нас не оружия, ни направления, ни сил.

- Да я про другое. - Рэм поправил одежду и зашагал по берегу речки. - Мы в пятом мире, так? Если повезет, то вывалимся в шестой. Если очень повезет, то пройдем его, и игра закончена. Но! Наших двух работодателей размазало по стенке перед нашим отправлением. Это я про стерву с модной прической и драчуна в сером костюме. Так что приз нам выдать будет некому. Это во-первых.

- Сразу добавлю во-вторых: мы сюда попали непонятно как, то ли жертвы, то ли в составе охотгруппы. - Рома пошел за братом, особа не раздумывая о правильности направления. - И кем мы будем в следующем мире?

- Ну это не «во-вторых»! - возразил старший. - Это скорее плюс. Эти дурачки, которых Мунх покромсал наверное уже, вахтера не найдут, оружия не получат, за нами гнаться не будут. Так что до портала у нас чуть больше шансов дойти. А то были бы и монголы, и охотники. Теперь только монголы. О, смотри, черника!

Рэм перепрыгнул на другой берег лесной речки, всё еще узкой для свободного преодоления, и присел под деревом перед зеленой шапкой черничника с вкраплением фиолетовых бусин. Рома последовал за ним, плюхнулся с другой стороны этой шапки и стал с упоением запихивать в себя ягоды.

- Вкусно-то как! - чавкая заявил Рэм. - Слушай, не как в наше время. Ведь вкуснее, да?

- Мы жрать просто хотим. А сладкого не ели давно. - ответил Рома. - Но ты прав, чертовски вкусно. Эй, ты на рожу свою посмотри. У тебя уже усы синие!

- А у тебя у самого все губы фиолетовые. - засмеялся Рэм. Взял по ягоде в каждую руку, раздавил между пальцев и провел по лицу, оставляя синие разводы. Снова засмеялся. А потом резко оборвал смех и уже серьезно продолжил: - Во-вторых, мы накосячили… Точнее, я накосячил перед отправкой сюда. Вряд ли это забудут.

- А тут я с тобой не согласен. Блин, реально вкуснотища! Не согласен я, что не забудут. Лаборанта мы били в скафандрах, нас не опознают. По коридору бегали без свидетелей. А что кабель ты рубил, видели только двое. И их об стенку размазало. Слушай, надо с черникой останавливаться. А то начнем ночью видеть без фонарика. И живот подведет в неподходящий момент. - Рома нехотя оторвался от ягод.

Рэм тоже остановился, отряхнул руки, вытер рукавом рот. Посидев немного, встал и снова пошел вдоль коричневой речушки.

- Куда ведешь, Сусанин? - спросил его Рома.

- А не знаю. Река единственный ориентир тут. Как её тот бусурманин назвал? Пучай? Так что будем идти по берегу, пока не почувствуем портал.

- А если мы не в ту сторону пойдем?

- Ну насколько я помню, мы сейчас удаляемся от лагеря Мунха, и между нами еще остается болото, так?

Рома покрутился на месте, прикинул, как они шли. Получалось, что Рэм был прав.

- Да, пожалуй так.

- Вот и самый лучший вариант, что бы быть подальше от этого садиста и его войска. - кивнул Рэм и снова пошел вперед. - То есть, по-твоему, моё «во-вторых» отпадает?

- Отпадает. И твоё, и моё. - согласился Роман. - Но зато «во-первых» достаточно сильное. У кого бабло требовать будем?

- А ты в первом мире, когда провалился, думал вообще о деньгах?

- Нет. - честно сказал Рома. - Думал, что скоро сдохну. Какие уж тут деньги.

- Вот и я так же. А теперь, смотри ка, о деньгах заговорили. - усмехнулся Рэм.

- А еще какие варианты заработать на операцию? - спросил Рома и тут же пожалел, что напомнил брату об этом.

Рэм замолчал, и дальше они шли молча.

- Слушай… - Рэм вдруг резко повернулся к брату, собираясь что-то сказать. Но взглянув на лицо Романа осекся, и начал внимательно рассматривать брата.

- Ты чего? - Рома тоже остановился и с подозрением смотрел на брата.

- Эмм… А ты ничего не чувствуешь?

- Нет. - Рома прислушался к себе. - Вроде ничего.

- Глаза как?

- Да нормально глаза! Говори, что не так?

- Ну я тебя сегодня расстраивать не хотел, и про красные глаза не рассказывал. У тебя от удара по макушке на левом глазу сосуды лопнули. Глаз краснющий был. А правый видимо от недосыпа постоянного и висения вниз головой на лошади как у алкоголика смотрелся.- загадочно проговорил Рэм всё еще внимательно рассматривая Рому.

- И? - Рома инстинктивно закрыл глаза, потрогал веки. Потом понял, что такая самодиагностика ничего ему не скажет. - Ну чего с глазами-то?

- Чистейшие. - загадочно протянул Рэм. - А у меня? Я ж тоже головой вниз…

- У тебя разводы на щеках от черники исчезли, и губы больше не синие. - озадаченно проговорил Рома, поняв, что боевая раскраска брата куда-то слишком быстро исчезла. - Рэм, это что? Опять соластеры что-то делают? Но мы же в портал не прыгали!

Глаза Ррэма забегали, он закрутился на месте что-то высматривая. Поднял голову, снова посмотрел по сторонам.

- Пойдем! - схватил он за рукав брата и потащил за собой.

Рома не сопротивлялся, раз уже «сверхпонимающий» Рэм что-то решил проверить, то мешать ему не нужно. От старшего исходил такой напор любопытства и затаенной радости, словно тот держал лотерейный билет с последней не открытой цифрой, когда все остальные уже были выигрышные. Рэм выскочил в просвет между деревьев, и они оказались на опушке леса.

- Смотри туда, - махнул Рэм рукой в сторону бескрайнего поля, уходящего в горизонт. - Видишь дерево одинокое стоит.

- Вижу.

- На нижней ветке слева от ствола сидит кто-нибудь?

- Ну сидит. Птица какая-то. И что? - удивился Роман.

- А то! - крикнул Рэм, а потом испугавшись своего голоса добавил уже гораздо тише: - А то! До дерева километров пять, я так думаю. Ты человека должен видеть за километр, и то силуэт. За пять километров ты только слона можешь приметить. А не птицу!

- Ё-ё-ё-ё-ё моё! - озадачено протянул Рома. - А это еще и голубь, я тебе скажу. Это как так-то? Что это за суперспособности у нас появляются постоянно? А, Рэм? Может мы летать сможем?

- Ты уж совсем-то чушь не неси. - усмехнулся старший брат. - Я думаю, что всё гораздо проще. Тебе в детстве не говорили, что черника улучшает зрение? Да ты мне сам тут недавно сказал, что мы в темноте начнем видеть. Короче, похоже гипертрофированный эффект от этой самой черники, которую мы недавно сожрали. Там что-то с притоком крови к сетчатке глаза, снижением внутриглазного давления и так далее. Читал, что британские летчики во вторю мировую при ночных вылетах её ели…

- Блин, летать не сможем. - расстроено проговорил Роман, всё еще находящийся под впечатлением от возможности рассмотреть всё вокруг.

Он уже сорвал травинку с ползущим муравьем и рассматривал, как тот возмущенно шевелит челюстями в сторону своего пленителя и трясет передними лапками, посылая невербальные проклятия.

- Ромыч, хорош пургу нести. Тебя накрыло что ли?

Рома бросил травинку, мотнул головой и активно поморгал:

- Соластеры балуются?

- Похоже. Ты спроси меня, что это нам дает?

- Что это нам дает? - послушно повторил Рома.

- Не знаю! - старший нахмурился и почесал лоб.

- Я тебя сейчас ударю!

- Шучу, шучу. - Рэм смеясь выставил ладони перед Романом. - У меня с лица пятна сока исчезли, потому что организм впитал всё. Скоро эффект должен ослабнуть, как только обмен веществ начнет активно выводить из крови все полезные для глаз вещества. Но! Соластеры что-то правят в нашем организме по своему усмотрению, а может на основании каких-то факторов. Вот мы съели чернику — соластер нас видеть заставил. Прыгнули в воду — он нам комплексную релаксацию. Через портал пролетели — раны затянулись. Что-то для этих звезд является катализатором, какие-то действия, вещества, среды. Чем больше мы поймем о них, тем… Тем я не знаю что.

Если начинал Рэм рассказывать с воодушевлением, то закончил с растерянностью.

- А ты можешь понять, как они выход из портала выбирают? - спросил Рома.

- Отличный вопрос, коллега! - снова воодушевился брат. - Но пока что даже не представляю, как это сделать. Хочешь свалить, не пройдя шестой мир? А как же награда?

- Ну мы с тобой уже пришли к выводу, что награду требовать не с кого. - Рома развернулся и с опушки пошагал назад, к лесной речушке. - Но мне кажется, что ты не совсем правильно искал ответы у лаборанта. Мы ему сначала врезали, а потом начали допрос по твоему методу. Возможно, у него в голове и оказался один негатив и желание очистить мир. Его мир. От всех. Думаю, что ответы в его голове, связанные с биологией, с жизнью этих потусторонних звезд помогут нам как-то.

- Как? - Рэм плелся сзади.

- Ну например, снять одного с меня или с тебя, дать твоей дочери и заставить вылечить. - последнее Рома произнес аккуратно, стараясь, что бы это не звучало как-то напористо или слишком обнадеживающе.

Снова шли молча. Неспешно, иногда останавливаясь, что бы умыться или поглазеть по сторонам. Когда нет цели, а портал так и не открывался, приходилось выдумывать себе цель, лишь бы не сидеть на месте. Роман всё пытался уловить отголоски эмоций старшего брата. До него долетали раздражение, потом надежда, потом снова раздражение, жалость, страх, умиление. Понятно было, что сейчас в голове того происходило бурное размышление, он искал ответы. Но искал их только внутри себя, чего явно было мыло.

- Рэм?

- А?

- А ты когда кабель рубил, сам это придумал?

- Ты намекаешь, что когда топил охотника, мог это не сам сделать?

- А вопросом на вопрос нормально отвечать?

- А что мне еще остается делать?

Засмеялись. Рома увидев живописную кочку в тени раскидистой березы не спрашивая мнения Рэма завалился на нее. Рэм сел рядом.

- Слушай, Ромыч, а что ты знаешь о галлюциногенных травах? - спросил он.

- Чего-о-о-о? - такого вопроса Рома точно не ожидал.

- Ну смотри: мы знаем, что соластер меняет наши эмоции, когда мы оба — звезда и носитель — попадаем в воду. Предположительно, он так получает удовольствие и делится с носителем. А что, если мы поделимся с ним каким-от удовольствием? Вдруг ему понравится, и он решит стать с носителем поближе. Ну, поговорить, например? Тихо, тихо, не ори! Я не сошел с ума. Ну если только немного. Нам нужны ответы, Ромыч, нам нужны ответы!

Всё это Рэм протараторил таким загадочным шепотом, что младший брат засомневался про «я не сошел с ума».

- Рэм, я против таких экспериментов. - честно сказал Рома. - Травануться чем-то хочешь? Нас и так пытаются грохнуть постоянно, а ты добровольно решил себя убить сам?

- Ну ладно ты всё так воспринимать-то негативно! Я просто ищу способ какого-то … Не знаю, как это выразить. Общения, что ли. - развел руками Рэм. - Мне нужно понять, почему соластеры меня выкидывали в главный, и заметь, ложный портал. А потом еще и нас двоих. У Гипериона есть возможность забрасывать людей в определенный мир. Ну это не удивительно: чего-то там подкрутил, напряжение изменил, какую-нибудь индукенцию, и всё такое…

- Сам ты индукенция! Индукция! - не выдержал Рома и прыснул.

- Да пофиг! - не смутился брат. - Суть в том, что у человеков есть механическая, материальная возможность влиять на портал, который они построили сами. А как это делают наши с тобой соластеры, выкидывая нас в определенный момент в портал Гипериона? Почему они не кидают нас между мирами, а именно туда? Без контакта со своим соластером нам этого не понять!

- Рэм, ну подумай, это же звезда из другого мира, это же не человеческий разум! Как ты сможешь понять разум другого вида из другого мира? Вот ты потрогал в красном мире звезду, ты понял чего-то?

- Понял! Образами понял. Что он жрет, ему хорошо, дальше он пойдет искать снова пищу, а еще лучше размножаться, потому что кроме как жрать и размножаться он ничего не умеет. - уверенно заявил Рэм.

- Прям как некоторые из моих знакомых. - ответил Рома. - Погоди ка… Они ведь на самом деле нас выкидывали только в главный портал. Первый раз ты что там успел натворить? Только подробно.

- Ну ничего особенного. Меня быстро скрутили, хотя я пинался и брыкался, выбил там какой-то пульт из рук…

- Стоп! - Рома даже поднял ладонь. - То есть, ты и в первый раз занимался членовредительством по отношению к аппаратуре?

- Ну не так радикально, как во второй. Я когда понял, что всё это не шутки, что меня могут на самом деле грохнуть, такая злость разобрала, так хотелось раздолбать весь это Геперион, набить морду серому и обкромсать космы этой бабе под Котовского.

- А когда соглашался, не подумал об этом?

- А когда соглашался, я думал только о том, что это единственный шанс спасти мою дочь. И если бы мне сказали, что мы тебя сейчас пристрелим, но отдадим твоей семье эти деньги или сделаем ей операцию, я бы сам приставил ствол к своей башке. - выдал Рэм с такой злостью, что Роме стало стыдно за свой вопрос.

Действительно, кто он такой, что бы осуждать выбор брата? Не по доброй воле согласился он на такой эксперимент. Переоценил свои возможности, да. Но пошел на такой риск только ради спасения Ляли.

- Прости. Пошли искать мухоморы, что ли?

14. Трип.

- То есть ты считаешь, что наши симбиоты сознательно кидают нас в ложный портал, потому что почувствовали мою агрессию? - Рэм специально не удалялся в поисках грибов далеко, что бы была возможность еще поговорить.

Они так и шли по разным берегам речушки. Сошлись во мнении, что мухомор, как выбранный вид галлюциногена, легче всего отыскать в этом месте и в это время. Решили найти, взять с собой, что бы кто-то один съел их перед прыжком в портал. Точнее, незадолго до прыжка и физически рядом с порталом. Что бы в случае пищевых осложнений, а Рома в их появлении не сомневался, второй брат затащит неудачного экспериментатора в «лечебный» синий диск. Познаний о том, как нужно употреблять мухоморы, не было ни у одного, ни у другого. От этого эксперимент казался еще более сумасбродным.

- Это вполне логично. - ответил Рома. - Симбионты назначили тебя на миссию по уничтожению ложного портала. И когда мы шли на захват второго языка, кто-то очень сильно повернул твой мозг в направлении пожарного топора и кабеля. Так сильно, что ты даже не подумал об ударе током.

- Возможно, возможно. - бормотал Рэм. - Что-то ничего не попадается. Вот в наше время и в наших лесах грибов нормальных не найдешь, одни поганки, да эти красные в крапинку. А тут вообще ничего.

- Ну может сейчас не сезон? Мы же не знаем, какой месяц сейчас.

- Листочки на деревьях смотри какие большие. Трава высокая, цветет много чего. По любому вторая половина лета. Должны эти гады быть уже где-то.

Рома нашел палку подлиннее, стал раздвигать траву под деревьями в поисках приметных шляпок, продолжая переговариваться с братом:

- Ну а зачем теперь тебе этот грибной трип? С потенциальным отравлением. Если мы правы, то следующий бросок снова будет в ложный портал. Ты уже зарекомендовал себя, как рьяный борец с Гиперионом. Дважды ветеран. Тут уж звезды должны сойтись во мнении и кинуть нас снова туда же.

- А наш приз? - ответил Рэм из-за кустов. - Ну, допустим, разрушим мы этот портал, соластеры получают своё. А мы что получим? Очередь из автомата от охраны? Или благодарность в виде сваливания этих звездюлек с груди? Мне надо с ними договориться. А что бы договориться, нужно установить контакт. Вот они нам дарят столько ощущений, а мы им ничего пока не можем. Нужно проверить версию с дурманом. Мне нужно как-то им объяснить, что я хочу.

- Ну передадут они тебе галлюциногенный мессейдж, мол хорошо, тащи сюда дочь, сажай на нее звезду, кидай в портал. Что в этом случае будем делать?

Рэм помолчал, но всё же ответил:

- Сначала нужно получить такой мессейдж. И если это будет единственным вариантом, если я не смогу изменить это условие, то придется как-то это делать.

- Да, только кинет вас куда-нибудь в лучшем случае в бандитские девяностые, а в худшем — к Мунху. И никакой диагностики, никакой уверенности, что всё сработало.

- А вот тут ты не прав, Ромыч! - торжественно заявил Рэм. - Куда нас вообще может кинуть, если мы к этому времени раздолбаем портал Гипериона? Максимум войдем и тут же выдем.

Рома остановился, посмотрел на кусты, из которых исходил голос брата, почесал затылок. И понял, что в какой-то степени тот был прав. Не кинут их никуда больше, если разрушить портал прежде, чем произойдет лечение Ляли. Но и войти в него не получится, если того потребуют звезды.

- Но есть еще вариант. - заявили кусты со стороны Рэма. - Черничный.

- Не понял. - сознался Рома.

- А чего тут непонятного? Черника была катализатором излечения глаз от лопнувших сосудов, улучшения зрения. Надо найти что-то, что приведет дочкино сердце в порядок, когда на ней звезда будет сидеть.

- Что, например?

- Ну, не знаю. - от Рэма повеяло раздражением не только в голосе, но и шлейфом осязаемых эмоций. - Не могу я всё знать подряд. Справочник по травам, ягодам всяким почитаю, поищу что-то. Но что-то такое должно быть. Сейчас главное установить контакт с тем симбионтом, который сидит на мне. Вот что такое галлюцинации? Это своего рода выход сознания, мыслительного процесса за обыденные рамки. А как мне понять эту животину, что сидит на мне, если я мыслю своими человеческими шаблонами? Вот сломаю шаблоны…

- И желудок себе сломаешь. И печень. И… И вообще. - закончил за него Рома. - И вообще, мы так говорим, словно уже решили, кто будет жрать эту гадость.

- Ясен пень, я буду её есть. - безапелляционно заявил Рэм. - Твоя миссия спасать меня. Моя — делать всякие глупости. Нашел!

Последнее слово он заорал так громко, что эхо разнесло его по лесу. Рома сразу зашипел на брата, заозирался по сторонам, словно по этому громкому сигналу из кустов, с деревьев, из воды и из под земли должны были выпрыгнуть монголы в несметном количестве. Ему вспоминался лагерь захватчиков, открывшийся им с холма. И опасения о количестве врагов совсем не казались преувеличенными. А Рэм тем временем выскочил из кустов и с другого берега реки показывал брату не такой уж большой гриб с красной шляпкой в белую точку.

- Такого хватит? - спросил он.

- Отравиться точно хватит. - ответил Рома.

- Ну не начинай, а? Мне тоже страшно. Но ты меня затащишь в портал, если что.

- Уж больно ты уверен во всём. - пробурчал Рома и пошел ближе к берегу речушки, что бы снова отправиться вдоль течения.

- Ни в чем я не уверен. Но очень надеюсь. - Рэм пошел с другой стороны.

Река петляла, то расширяясь, то сужаясь снова. Лес успокаивающе шатался где-то вверху, шелестя кронами деревьев. Снова пели птицы. Братья словно на обычной лесной прогулке беззаботно шли вперед.

- Есть! - сказал Рома, когда в груди колыхнуло чувством тяги к какому-то определенному месту и предстоящей радостью от встречи с ним. - Портал открылся.

- Ага. - согласился Рэм.

Нужное направление чувствовалось в сторону от реки. Но всё же назад идти не предстояло, а значит не придется тащится зря пройденный путь. Рэм перебрался на другой берег, они еще раз умылись, прощаясь с лесной речкой, и пошли навстречу порталу.

Говорят, что путь домой всегда кажется быстрее, чем путь из дома. Путь к порталу безусловно был возвращением домой. Время и километры никто не замечал. Братья иногда срывались на бег, потом снова шли быстрой походкой. Уже никто не думал о монголах, и уж тем более об охотниках, которых по всем предположениям Мунх должен был уничтожить. На разговоры не отвлекались, экономя дыхание.

И вот заветная точка замаячила голубым свечением на горизонте. На этот раз портал стоял на холме, одиноко возвышающимся посреди поля. Никакой маскировки, никакого укрытия. Всё у всех на виду.

- Как-то слишком открыто. - сказал Рэм, сбавляя темп и озираясь по сторонам.

- Нам же лучше. - ответил Рома, тоже стараясь рассмотреть что-то или кого-то в этом широком поле, лишь изредка испещренном островками деревьев. - Подобраться незаметно к нам не смогут, пока ты там с грибом своим будешь экспериментировать. Не передумал?

- Нет.

Голос Рэма был тверд и решителен. А Рома подумал про себя, мог бы и передумать уже, и считал бы до десяти в поиске какого-нибудь намека…

- Значит так, Ромыч, - Рэм направился к порталу. - Садимся прямо перед диском. Вернее я сажусь, а ты лучше ходи кругами. Мало ли кто уцелел из охотников. Не хватало нам сюрприза какого-нибудь. В общем, ты охраняешь мое бренное тело, как караул у Мавзолея. Я заглатываю эту гадость и жду эффекта. И теперь самое главное: если я долго ничего не делаю, тормоши меня, а если не отвечаю — то неси в портал. Если пена изо рта — неси в портал. Если начинаю биться в конвульсиях — неси в портал. Короче, чуть что не так по твоему — тащи меня в портал. Потому что я не знаю как это работает.

- Ну и дурость ты придумал.

- Точно!

Когда они добежали до синего диска, слегка гудящего, как трансформатор, Рэм сразу уселся перед ним и аккуратно достал из-за пазухи заветное средство. Рома не захотел смотреть, как брат добровольно травится этой гадостью, и начал свой почетный караул. Он старательно разглядывал островки леса, и ближайшие, и чуть поодаль, запоздало подумав, что сейчас бы пригодилась пригоршня черники. Солнце скоро должно было пойти к горизонту, так что если стемнеет, то его роль охранника будет просто бесполезна. А вот с черникой бы…

- Поехали! - услышал он голос Рэма, обернулся и увидел, как тот махнул рукой и уселся в позу лотоса.

Рома еще раз обошел портал, остановился перед братом. Тот сидел неподвижно с закрытыми глазами, положив запястья на колени и сомкнув указательные и большие пальцы. Зачем это было делать, Рома решительно не понимал. Употребление галлюциногена это ведь не медитация, не духовная практика. Зачем использовать какие-то жесты, совершенно непонятно. Но это Рэм, он всегда был позером, артистом своего какого-то особого жанра, так что можно только покачать головой и оставить его в покое. Рома снова начал обход, и обнаружил, что тени от деревьев вроде как удлинились.

На десятом кольце вокруг портала Рома отметил, что Рэм слегка покачивается из стороны в сторону, и расценил это как хороший знак. Еще через несколько кругов, Рома услышал, что брат начал слегка напевать, хотя рот его был закрыт. Он мычал какие-то звуки в такт своим покачиваниям, и был похож на шамана. Весьма отдаленно, конечно, похож, в основном за счет малагая и халата.

Когда Рома нарезал уже, наверное, сороковой круг, а тени от деревьев стали опасно длинными, из-за портала послышался голос Рэма:

- Твою мать, не работает!

Рома быстро обежал диск и уставился на брата.

- Чего случилось?

- Я ничего не чувствую! - раздраженно заявил Рэм.

От него неслась злость, раздражение и растерянность.

- А чего ты тогда тут пел и раскачивался? - удивился Рома.

- Ну я думал, так быстрее заработает. А я вообще ничего, вообще никак... Ну хоть бы затошнило, а? Да нет, и в животе все нормально. Короче, пошли в портал.

Вывалились они ожидаемо в Гиперионе. Прыгали в портал на поле они с разбегу и так же приземлились на решетчатый пол, пролетев каждый свою трубу со стробоскопами. Только голые. По инерции сделав еще несколько шагов от портала, братья встали как вкопанные с удивлением разинув рты.

- Мне кажется, меня начало переть. - негромко сказал Рэм.

- Тогда меня тоже. - поддержал Рома.

От шока они даже не делали попыток прикрыть наготу, а стояли и рассматривали встречающую их парочку. Это был молодой человек и женщина. И выглядели они почти так же, как и те, что их закидывали в миры, а потом разбились о стенку позади портала. Почти, да не так.

Первым стоял молодой человек. Весь такой утонченный, невысокого роста, с холеными чертами лица, длинными темными волосами, уложенными почти в карэ, и неизменно сером костюме. Рубашка застегнута на все пуговицы, хотя галстук отсутствовал. Губы были поджаты в презрительной ухмылке, тонкие брови подняты. Руки он скрестил на груди. За ним стояла женщина. На две головы его выше и в четыре раза шире в плечах. Вместо какой-либо прически, обычно присущей любой даме, у этой на голове был темный короткий ежик. Под серым брючным костюмом черная водолазка. Широкая слегка выпяченная челюсть, низкий лоб и маленькие глазки в первую очередь наталкивали мысль об ее умственных способностях, а в совокупности с фигурой — о роде занятий. Взгляд не выражал вообще ничего.

- Вас как-то неправильно реинкарнировали что ли? - спросил Рэм.

Молодой человек поступил достаточно неожиданно. Он просто сделал шаг в сторону. И еще неожиданней поступила женщина с ежиком. Она шагнула вперед из-за спины напарника и нанесла короткий, но очень точный, удар Рэму по ребрам. Тот охнул, резко захотел вдохнуть, но видимо забыл, как это делается, судя по его неудачным попыткам. Роме, попытавшемуся дернуться на помощь брату, женщина-охранник просто и без затей уперлась указательным пальцем в лоб, остановив порыв. Глаза Ромы сфокусировались на пальце. Через пару секунд женщина сделала такой же коротки шаг назад, а молодой человек снова вернулся на свое место, отгораживая её от братьев. Все произошло очень быстро и выглядело весьма впечатляюще.

- Вы как заноза в заднице! - голос молодого человека был под стать внешность, высокий и тонкий. - Две занозы! Наслышан о вас.

- Простите… - просипел Рэм. - Две занозы в разных задницах или сразу в одной?

Рома всё же прикрылся ладошками, а вот Рэм даже не подумал. Он держался за ушибленный бок обеими руками.

- Вот все игроки люди как люди. А вы с самого начала всё испортили. Обманули с документами, - при этом парень навел указательный палец на Рэма, потом переместил жест на Рому, - потом приперся дублёр. Скачете из мира в мир не по правилам, других игроков убиваете зачем-то, ломаете оборудование.

- Зачем-то? А ничего, что эти ваши игроки нас пытаются убить?! - Рэм аж выпрямился от такой наглости и словно копирую молодого человека так же указал на него своим пальцем

- Это условия контракта, которые были вам озвучены. - холодно отрезал тот.

- Да какого контракта? Это односторонняя сделка, когда вы умирающему даете какие-то обещания, сулите денег и решения проблем. А ему зачем эти деньги? Он же умирает! Вы могли бы с помощью этих звезд, ну не знаю… Ну даже разгадать тайну бытия, найти ответы на главные вопросы! А у вас что получилось? Игра вышла за рамки идеи, она стала реальностью для тех, кто внутри, то есть совсем не игрой. - Рэм уже размахивал руками, забывая про ушиб, дыхание и наготу. - Звезда всем показывает дорогу. И не только от портала до портала. Звезда дает тебе то, что до этого не хватало, раскрывает несуществующие методы восприятия. Вот дети, например, выдумывают игры и, порой, живут в этой игре. А вы взяли часть альтернативной реальности и называли это игрой. И теперь играя убиваете. А вы не думали, что становится со звездой, когда вы убиваете носителя? И, кстати, а может звезда сама не делает ничего. Может это просто отмычка, ключ к замку, который запирает цепи, обматывающие людей, их мысли. Звезда — это просто резонатор, а всё остальное делаете сознание носителя. И что делает жертва? Приобретает что-то новое. Например, способности, или вовсе желание жить. А что охотник приобретает? Ни-че-го! Вы как были уничтожителями, так ими и остаетесь. Как были поборниками высшего кайфа, так и продолжаете его культивировать до запредельного уровня. Что там еще эти охотники получают? Новый уровень умения лгать, втираться в доверие? Или гипертрофированный цинизм?

И тут до Ромы дошло: брата на самом деле начало «переть». Иначе, как еще можно было объяснить такой поток бреда, или может не бреда, а «альтернативной правды», которую эти двое в сером не смогут понять, так как у них нет на груди соластеров. На их лицах только проступило недоумение, и вряд ли своим прямолинейным мышлением они воспримут то, что пытается до них донести брат. По исходящим от этих двоих эманациям Рома понимал — им просто не интересно думать шире, достаточно воспринимать всё происходящее схемы игры, придуманной кем-то за них.

- Что ты несешь? - выдавил «серый».

- А вы не понимаете ничего? Вы бросаете умирающих людей в порталы. Зачем? Нет, нет, не спеши ответить. - голос Рэма стал каким-то возвышенным, «хоральным», словно вещал откровение. - Вы вообще в курсе, что в каждом мире мы переходили реку? И названия у этих рек были Смородыня, Сафат, Пучай, Огненная, Нетеча. Ничего не напоминает?

Тут даже у Ромы отвисла челюсть. Это был реальный трип, последствия употребления ужасного гриба, который, похоже, сдвинул сознание Рэма в какие-то неведомы дали. Рома смотрел на «серых», ловя исходящую от них растерянность и нарастающий гнев, а сам думал, что же теперь делать дальше. Нужен был план отступления. Вряд ли они справятся в рукопашной с этими двумя. Даже если бы амбаловидная женщина была без своего хлипкого напарника, одолеть её в одиночку у Ромы шансов не было, так как Рэм был «упорот». Хотя в его словах была часть правды, Рома слышал некоторые из этих названий рек.

- Хорошо, я вам подскажу, раз сами не догадываетесь. Смородыня, Сафат, Пучай, Огненная, Нетеча — это все названия одной и той же реки. Еще её называют Свита, Смура, Кама, Самбатион в древнееврейской письменности, Стикс у древних греков. Не дошло еще? Ой, да что вы какие тупые? Это река, отделяющая царство живых от царства мертвых. И вы кидаете умирающих людей в миры, где существуют такие реки. - Рэм даже воздел руки вверх. - У вас уникальные возможности получить ответ на вопросы, зачем появились эти порталы, и что в эти мирах особенного. А что, если порталы — это некий Калинов мост через реку?

- Чего-о-о-о? - уже не выдержал Рома.

- Калинов мост! - не смутился Рэм. - Это эпитет, фигура речи. Этот мифологический мост через реку, разделяющую два мира — живой и мертвый. А в нашем случае — несколько миров. И какой из них живой, какой мертвый — непонятно. Эти миры словно отражают исторические периоды развития страны. И каждый период можно назвать мертвым или живым. Вопрос: зачем этот Калинов мост соластерам, этим фиолетовым звездам, что у нас на груди? Я подозреваю, что мы с ними две противоположности. Соластеры хотят подчинить любой мир себе и пользоваться ими, а мы — люди — тоже хотим подчинить эти миры, но только что бы разрушить его. Поэтому соластеры прыгают через Калинов мост в разные миры в поисках своего места. А человек, получивший такую же возможность, ворует один портал и отправляет сквозь него умирающих и убийц, совершенно искажая предназначение таких мостов и рек.

- Да он шизанутый! - это были первые слова от амбалоподобной дамы.

- А что случилось с нами? - указал Рэм на себя и брата. - Почему мы вдруг стали петлять по порталам, а не идти строго от первого до последнего? А потому что мы не смертельно больные люди. И ваша цепочка, по которой вы кидаете людей ради своей ужасной забавы, сбилась. И еще такой момент: почему звезды прилетают к вам в портал с той стороны, а люди улетают с этой? Я думаю, что мертвые переходят в одну сторону, а живые в другую. Я не знаю, как вы умудрились спереть технологию изготовления портала, но точно уверен, что вы извратили её.

И тут Рэм, стоявший до этого относительно спокойно и только жестикулируя руками, вдруг развернулся, резко прыгнул к Роме и, схватив его, повалился в портал.

15. Знание.

Они лежали на траве и смотрели в небо. В изголовье гудел синий диск портала, слегка раздражающий своими особыми частотами, но эту неприятность нивелировали запах цветов, мягкость травы и безмятежность неба. После того, как братья вывалились из диска, почему-то навалилась такая апатия, что вставать не хотелось, хотя предыдущий опыт был иным — всегда нужно было куда-то бежать. Рома вроде бы собирался спросить брата о самочувствии, не отпустило ли того от смысловых галлюцинаций, но сил на это почему-то не было. От Рэма исходили флюиды спокойствия и умиротворения, а портить такой фон не хотелось. Но Рэм всё испортил первым:

- Я же правду сказал.

- Верю. - вяло отозвался Рома.

- Надо вставать.

- А ты сможешь? Тебя уже отпустило?

- Да меня и не торкало.

- Не ври.

Снова замолчали. Одинокие ленивые мысли в голове Романа подсказывали, что это симбионты что-то сделали с ними, заставляя их лежать на поляне и ничего не делать.

- Почему такое состояние? - спросил он старшего брата.

- А я откуда знаю? - вяло отозвался тот.

- Я думал, что ты теперь всё знаешь.

- Всё знать невозможно.

Мурашки пробежали по телу Романа, дыхание перехватило, на голове зашевелились волосы. Потому что последние три слова были сказаны незнакомым голосом. Не его собственным, ни голосом брата, а чьим-то чужим. Но прозвучал он словно внутри головы.

- Рэм? - тихо прошептал Рома.

- Молчи. - так же шепотом ответил тот.

- Ты тоже это слышал?

- Молчи, говорю.

Снова шумел ветер, послышалось щебетание птиц. Роме вдруг захотелось сесть и осмотреться, куда они попали. Но только он об этом подумал, как еще большая лень и даже усталость навалилась на всё тело. Сил не было даже повернуться на бок. Словно Рома был под наркозом, лишь его сознание сохраняло дееспособность.

- Не надо бояться. Надо уметь слушать. - снова зазвучал голос в голове.

«Ну вот, я тоже сошел с ума.» - подумал Рома.

- Нет. - ответил голос. - Вы сами пришли в этот мир. Но если вы будете убегать, бояться или злиться — я не смогу с вами говорить. Не спрашивайте, кто я, не смогу объяснить. Я тот, кто у вас на груди, и я — вы сами. У меня много имен и лиц. Я тот, кто в изначальном мире. Я те, кто в любом из миров.

«Коллективное сознание?» - снова позволил себе мысль Рома.

- Возможно. - ответил голос. - Хотя я не знаю, что это. Но ваши представления похожи на мои ощущения. Хотя у вас двоих они разные. У меня много тел, как вы себе это представляете, но я не принадлежу ни одному из них. Я могу быть в бесчисленном количестве, и не быть вообще. Я могу жить в одном носителе, а могу во всех без исключения. Я могу существовать бесконечно, а могу исчезнуть.

В этот момент Рэм взял брата за руку.

«Ты Бог?» - неожиданно Рэм услышал голос брата в своей голове.

- Под богом вы понимаете что-то конечное, что-то единое. Я не такой. У меня нет времени и места. Если меня слышат — то меня знают. Если не слышат — то в меня верят. Сядьте.

После последнего слова голоса они словно почувствовали отступление анестезии. Поднявшись в сидячее положение братья заозирались вокруг. Небольшая поляна, идеально ровная и устланная идеально зеленой травой идеально одинаковой высоты, была окружена деревьями настолько плотно, что казалось, что за пределами этого места ничего не существует. Этакая природная капсула, накрытая небом, словно кастрюля крышкой. А в другом конце поляны напротив братьев на невысоком камне сидел старец в белых одеждах. Лицо его неуловимо менялось, оставляя постоянными только седые волосы и такую же белую бороду. Хотя длина бороды и волос на голове тоже слегка менялась. Выглядело достаточно жутко, ибо нельзя было уловить истинный облик человека. Да и вряд ли это был человек. Скорее похож на морок, призрак.

- Так, думаю, будет удобнее. - сказал старец голосом, до этого звучавшим в головах.

- Зачем мы здесь? - Рэм, похоже, не был так обескуражен, как младший брат, и нашел в себе силы вступить в диалог.

- Я хочу попросить вас об услуге. А вы хотите попросить об услуге меня. Но прежде всего, стоит рассказать вам кое-что. Если вам будет неинтересно, то я пойму. - прозвучало это весьма неоднозначно: то ли старец способен понять эмоции слушателей, то ли заранее их прощает. - Когда-то все существа были проще. Не в физическом плане, я уж буду выражаться понятным вам языком, а в ментальном. Всё и для всех можно было разделить на хорошо и плохо, черное и белое, жизнь и смерть, правду и ложь и так далее. Не было промежуточных состояний типа полуправды, угасающей жизни, серого цвета мыслей. Это как рождение ребенка: новорожденный хочет только жить и есть, младенец еще хочет любить мать, подросток сопротивляется нравоучениям, а взрослый уходит из рода. Так и с мирами, будь это ваш мир или мир звезд. Есть суть время. Время не позволяет никому и никогда оставаться одинаковым. И есть суть тайна. Постигая её вы придумали искусство, науку, ремесло. А так же умеете врать и разрушать. Всё созданное вами, даже прекрасное, становится причиной разрушений. Любовь вызывает ревность, красота — зависть, богатство — алчность. У вас двоих было так.

Рому бросило в жар. Рэм нахмурился. Старец, претендующий на роль чего-то высшего, так просто и доходчиво объяснял очевидное, да еще и ткнул их носом в грехи прошлого.

- И это не только человека касается. И те, что сидят у вас на груди, тоже прошли через всё это развитие. И тоже не в лучшую сторону. Но у них одна беда: они живут одним большим родом, который ваше человечество стремится прервать. Прыгая в реку времени, они попадают в тайну, в ловушку вашего человечества. И я должен уравновесить это. Будут спасены обе цивилизации — ваша и звезд. А всего-то нужно сделать то, что вы и планировали — разрушить ловушку. И тогда я дам вам то, ради чего вы оба тут.

Вдруг всё обозримое подернулось, пошло рябью. И растворилось. Не было камня, не было человека в белом, не было деревьев вокруг и идеальной зеленой травы. Обычная поляна с серой, сожженной солнцем травой, редкие кусты, серое небо. Метаморфоза была настолько резкой, что оба брата зажмурили глаза и принялись ожесточенно их тереть. Но не помогло. Из шока понемногу выводил холодный ветер и влажность, заставляющие ежиться и дрожать.

- Что это было, Рэм? - уже стуча зубам почти прокричал Рома.

Тот уже вскочил, прыгал по траве и растирал плечи руками, пытаясь сбить озноб.

- Надо валить отсюда. Потом обсудим. Я сам в не меньшем шоке.

- Куда валить-то? - голос Ромы сбивался на фальцет. - Мы только что в галлюцинации были, словно оба мухоморов обожрались. Ну ты-то понимаю, мог еще это словить, а я-то как? Соластер мне запульнул что-то в кровь? Что это было, Рэм?

- Не истери. - Рэм был на удивление спокоен. - Побежали вон туда.

И Рэм, махнув рукой, указал направление. А затем сам сорвался и побежал, причудливая подбрасывая ноги, когда жесткая трава колола ступни. Роме ничего не оставалось, как последовать за ним. Он всё пытался его окликнуть в спину, спросить что-то, но старший только отмахивался и продолжал скакать вперед. Сквозь кусты, по высокой траве, матерясь от царапин и впивающихся в подошвы колючек, они бежали в одному Рэму ведомом направлении.

Вдруг старший замер, поднял руку и спросил шёпотом:

- Слышишь?

Но Рома из-за бухающего в ушах сердца и тяжелого дыхания ничего не расслышал.

- Туда! - снова махнул рукой Рэм и поскакал вперед.

И вот перепрыгнув очередные кусты, они выскочили на какую-то проселочную дорогу. По другую сторону накатанной грунтовки была небольшая поляна, а за ней река. Но что было примечательно и совсем не вписывалось в ожидания братьев, на полянке стоял УАЗик. Полицейский. А перед капотом стояли трое сотрудников в форме и весело что-то обсуждали, периодически гогоча в три глотки. Причина их веселья была понятна с первого взгляда: на капоте машины на заботливо расстеленной газетке стояла бутылка с прозрачной жидкостью, три стопки и нехитрый закусон.

Пока братья оторопело смотрели на эту картину «Охотники на привале», «охотники» в свою очередь перестали ржать и так же оторопело уставились на двух голых мужиков, выпрыгнувших в нескольких десятках метров из кустов. Рома по своей наивности обрадовался, что наконец-то встретил представителей власти, совершенно забыв, как двое таких же представителей недавно в багажнике привезли его в Гиперион. И даже успел сделать пару шагов в сторону УАЗа, радостно улыбаясь и раскрывая руки словно в объятиях, когда Рэм прошипел ему:

- Стоять! Ты с ума сошел?

Рома замер, с запозданием понимая всю нелепость ситуации, в которой полицейские разбираться не станут, а просто упакуют их в «собачник», и сделал аккуратный шаг назад.

- Стоять! - уже громогласно и повелительно вторил бас самого толстого полицейского. А когда Рома сделал еще один маленький аккуратный шажок, снова завопил: - Держи пидарасов!

Со всей возможной прытью братья сиганули обратно в кусты, и снова побежали.

- Твою мать, опять то же самое! - сипло прошептал Рэм. - Там от чистильщиков бегали, тут от этих…

- Сто-о-о-о-оя-я-ть! - слышалось за спиной.

- Стря… стря… стряляя-я-я-ять буду! - кричал второй голос чуть в стороне.

- Цепью идут. - прошептал Рэм. - Толстый, что первым кричал, молчит. Наверное по центру идет. Слышишь как сзади ветки трещат? Долго он не пробегает. Да и эти двое уже водкой закинулись, сдуются скоро. Поднажми.

Но остановиться братьям пришлось первым. Через несколько сот метров широкий овраг с резкими обрывами и осыпающимся берегом преградил им путь. Причем настолько неожиданно, что оба чуть не свалились вниз, чудом удержавшись за стволы сосен. А дно оврага было абсолютно чистое, так что спускаться вниз и бежать по открытой местности было весьма опасно. Оружие у преследователей точно было, всё как в предыдущие случаи погони.

- Вниз. - потянул Рома брата.

Спрыгнули с обрыва на его песчаную стену и тут же нырнули под корни сосен, образующие козырек.

- Саня, загоняй на меня! - послышалось где-то сбоку. - Эй, придурки, деваться вам некуда! Если сейчас не отзовётесь, стреляем на поражение!

Почти над головой послышались грузные шаги, и бас толстого полицейского:

- А… а… а потом предупредительный. - он запыхался от бега. - Ну чего, кто их видит?

- У меня нет. - ответили с другой стороны.

- Не вижу.

- В овраге нет никого. Саня, твою мать, они у тебя где-то прошмыгнули!

- А чё я-то сразу? Может они у тебя проскочили!

- Хорош базлать! - рявкнул бас. - Пошли допьем да на машине объедем. Не найдем, так участковому напишем. Пусть своих педиков обходит по участку.

- А ты видел, что у них на груди было? Сатанисты мож какие?

- И про сатанистов напишем. Не хватало мне еще за такими упырями бегать.

Шаги удалялись. Рома хотел уж было вылезти, но Рэм придержал его за руку и помотал головой. Они просидели еще пару минут, когда снова услышали:

- Да пойдем, Сань. А то этот мешок без нас всё припьет. Свалили они.

На этот раз для контроля сидели долго. Но голосов, шагов, треска веток больше не было слышно. Пока аккуратно пролезали по кустам, дрожа от холода, слышали несколько раз звук мотора. Видимо полицейские всё же решили объехать какой-то участок леса.

- Слушай, а мы в какое время-то вывалились? - запоздало спросил Рома у брата.

- Да похоже в наше.

- А как так получилось?

- Откуда же я знаю...

- А кто тот дед был? - не унимался Рома.

Рэм не сразу ответил.

- Я думаю, имя ему что-то типа «знание» или «познание». - тихо проговорил он.

- Откуда такие сведения?

- Ты слышал как он говорил «время, тайна»? Аж мурашки пробегали. А что- особенного в этих словах? Вроде бы и ничего, а может и всё. Он говорил о них так, словно это какие-то опоры для всего, на которых держится мир. Антипод тайны - знание. - спокойно ответил Рэм, словно давно уже обдумал все варианты и выбрал верный. - И если одна опора это Тайна, то вторая должна быть Знанием. И есть еще Время. Как раз три ипостаси, уравновешивающие друг друга. Времени нет прямого антипода, его уравновешивать нечем. А вот Тайну уравновешивает Знание, и каждый из них в балансе со Временем.

- Я в шоке от тебя. - признался Рома. - Но грибы бы жрать ради такого просветления не стал.

- А тут не в грибах дело. Или не только в них. Не знаю точно. Я когда там про реку рассказывал, про аналогии — особо не думал, всё само лилось откуда-то. Но никаких признаков помутнения рассудка, опьянения, бреда — ничего этого не было. Как поток знания прорвало, как фантазию.

- Опять это Знание. А я, похоже, этого старичка встречал, если это не глюки были. Правда, я сейчас уже не знаю, что глюки, а что реальность. Один раз на горе видел, как облака сложились в его фигуру. А второй раз за спиной Мунха какой-флаг развивался, словно хламида старца.

- Да я тоже уже связь с реальностью теряю. Что правда, что вымысел — уже давно не понятно. Одно я услышал: если мы сделаем то, что я и так уже пробовал, то у нас будет шанс спасти мою дочь.

Начало смеркаться. Вдалеке показались огоньки какого-то небольшого населенного пункта, и братья не сговариваясь направились в его сторону. Холод пробирал всё сильнее, и что бы согреться, перешли на бег. Бежали по опушке, избегая открытых участков. И чем ближе подбирались, тем отчетливее виднелись признаки привычной цивилизации. Спутниковые антенны, шум автомобилей, электрический свет в трехэтажных домах.

- Ромыч, это наш город! Я знаю эту окраину! - обрадовался Рэм.

- Где это мы?

- Видишь склон? Дорога под уклон и забор ломанный напротив! Это, брат, учебный склон парапланеристов! - с гордостью объяснил Рэм, словно открывал для брата новые горизонты космоса. - Мы Лялю привозили сюда смотреть на полеты в прошлом году. Радости-то у нее сколько было, всё спрашивала, когда сама сможет полететь.

- Скоро сможет. - уверено ответил Рома, слыша как тускнеет голос брата. - Чего делать-то будем? Одежду надо.

- Проще простого. Тут почти деревня, бельё традиционно на улице сушат. Уже почти темно, пошли искать.

- А если собаки?

- Ну береги свой тощий зад!

И Рэм направился первым. Когда подкрались к заборам, то уже почти стемнело. Пару раз залезли в заросли крапивы, шипели и неистово чесались. Но холод гнал вперед. Рэм заглядывал поверх заборов, отрицательно мотал головой и снова шел. Наконец, после очередной проверки содержимого двора, он присел и поманил Рому.

- Там что-то сушится. Я полез, ты сиди тут. Если что, отвлекай внимание, что бы я смылся. Если уж совсем худо, беги в лес, а там найдемся.

- И как это мы в лесу найдемся? В темноте-то? - удивился Рома.

- Мы в другом мире нашлись. А в родном лесу точно не разминемся. - уверенно ответил старший брат и перемахнул через невысокий забор.

- А собаки есть? - запоздало шептал ему Рома.

Но обошлось без собак и без других «если что». Через пять минут на голову Роме упало что-то мягкое, а потом рядом приземлился Рэм. Рома чертыхаясь скидывал ворох одежды с головы.

- Ну ты, блин, шутник! - шипел он на брата. - Я чуть не заорал от неожиданности. Чего как много припер? Решил людей вообще без одежды оставить?

- Два полных комплекта одежды, между прочим! - с гордостью прошептал Рэм. - Одевай давай. Да чего ты мнешься? Это всё чистое, с бельевой веревки. Смотри труселя какие шикарные! В сердечко! А у тебя с бабочками. Так погоди, а это что? Я же думал что это куртка! Ой, ё-ё-ё-ё мо-ё-ё-ё…

- Ага, и штаны с лампасами! Ты ментовскую форму что ли припер? Идиот!

- Ты чо обзываешься? Зато трусы красивые! Вот, я еще ботинки с крыльца захватил. - Рэм снял с шеи связанные за шнурки две пары ботинок. - Да тут всё есть, даже носки! Ты давно носки с трусами носил? Пошли к реке, грязь надо смыть.

Делать было нечего, и Рома снова пошел за старшим братом. Теперь тот напоминал себя самого в детстве. Хулиган, к которому проблемы липли сами. Вот нельзя было украсть нормальную одежду? Нет, умудрился своровать форму полиции. А это двойная статья. Кража и еще что-то там за использование формы. Но никто из братьев не додумался лезть обратно и возвращать добытое нечестным путем. Уж слишком холодно было, да убраться побыстрее отсюда хотелось. Где-нибудь уж найдут нормальную одежду, а от этой избавятся.

Снова пробравшись голышом через лес, они всё же нашли какую-то мелководную заводь, и стуча зубами и сдавленно матерясь как смогли отмылись. В темноте это делать было крайне неудобно, да и вытираться было нечем. Поэтому натягивали форму прямо на мокрое тело. Ботинки обоим оказались велики, но братья сошлись во мнении, что это лучше, чем наоборот. Попрыгали, погрелись, умылись еще раз. И практически на ощупь пошли в сторону поселка.

- Мы хоть и в форме, но не по форме одеты. - рассуждал Рэм. - Фуражек нет, ремней нет. Прохожие могут заподозрить неладное. А если настоящий патруль встретим, то нам вообще капец.

- Уже встречали недавно. - буркнул Рома.

- Но! Не всё так плохо. В темноте красных лампасов не видно. А с остальным мы сделаем вот так. - и он отодрал со своей формы нагрудную «липучку» с надписью «Полиция» и тут же сделал то же самое с нарукавным шевроном. - Помоги со спины оторвать. Не выкидывай только, давай я в карманы запихаю.

Рома посмотрел на него и повторил манипуляции.

- Так мы в темноте скорее похожи на охранников. - заявил Рэм.

- Всё равно в общественный транспорт не сунемся в таком виде. Загребут. А тут только до моста километров десять. И там еще на ту сторону три. Денег нет, такси не возьмешь. Возвращаться ни ко мне, ни к тебе домой нельзя, опасно. С другой стороны, у тебя жена и дочь. Их надо как-то оповестить. Но приближаться нельзя.

- Да что за жизнь такая? - взмолился Рэм, впрочем не очень громко. - Там беглец, тут нелегал.

- Вот, кстати, правильное слово. Теперь мы нелегалы, пока не завершим то, что… А что мы должны сделать?

- Сломать портал. - не раздумывая ответил Рэм.

- Сломать портал. - повторил Рома. - В Гиперионе. Где все любят бить по ребрам и включать сирены чуть что.

- Домой мы не пойдем, ты прав. Тут в соседнем районе приятель живет. Вполне надежный человек, что бы не выдать нас, и весьма безбашенный, что бы поверить. Редкое сочетание. - Рэм снова зашагал вперед на правах старшего брата.

Соседним районом оказалось садовое товарищество, или в просторечие «сады», где всем простым смертным в свое время досталось по шесть соток земли, забор из сетки и фанерный домик. Но как бывает со всеми садами вблизи города, постепенно это СНТ превращалось в элитный поселок, и фанерные коробушки сменяли вполне респектабельные бревенчатые и кирпичные мини-особнячки. А у тех, кому посчастливилось выкупить пару соседних участков, стояли уже настоящие дома.

- Ничего себе у тебя приятели в каком элитном месте живут. - присвистнул Рома, когда они топали по темной улице без единого фонаря, но в темноте всё равно можно было разглядеть дома в персональной подсветке.

- А вот как раз наоборот. - возразил Рэм. - Сейчас поймешь. Тут адреса нет, все улицы запутаны, я его только по дому и узнаю.

Они поплутали немалое количество времени, Рэм уже начал было злиться сам на себя, а Рома дипломатично не подначивал его. Но в какой-то момент Рэм всё же выдал:

- Ну вот он! Наконец-то!

Совершенно нарушая архитектурно-финансовый ансамбль поселка между двух особняков из камня и бревна в стиле «шале» стояла как раз фанерная коробушка, которую можно было принять то ли за сарай для инструмента, то ли за будку для большой собаки.

- Коля парень нормальный, правда, как я говорил, немного с примбамбахом. Из принципа не продал бабулину дачу олигарху, что справа и слева от него по дому выстроил. И теперь как кость в горле. Ни на какие деньги не соглашается, на уговоры и угрозы не ведется. Только зимой отсюда съезжает к родителям в город. - рассказывал Рэм, пока они выглядывали, как бы открыть калитку, запертую изнутри. - А за зиму этот олигарх ему дом снегом засыпает по самую крышу. Чистят свои участки снегоуборщиком и специально выброс направляют Коляну за забор. Тот по весне приезжает, прокапывает тоннель в дом и назло этим мудакам живет счастливо и беззаботно. О, нашел.

Рэм подцепил что-то на калитке, раздался щелчок, и братья вошли на участок. Дорожка посыпанная гравием, ровный газон, никаких грядок. И маленький домик, увитый то ли плющем, то ли диким виноградом, чем-то таким, делающим его похожим на хижину из сказки. В окнах поблескивали синие отблески телевизора. Из трубы на крыше шел дымок, распространяя аромат спокойствия и загородного уюта. Рэм аккуратно постучал в дверь.

- Ник! Это я, Рэм. - громким шепотом позвал он, и снова тихо постучал.

Из окна рядом с дверью вдруг неожиданно ударил мощный луч света, заставивший обоих зажмурится, и раздалось:

- Ох так нихера себе! - защелкали замки, дверь распахнулась и на порог выскочил парень с длинными прямыми волосами, спускающимися из под черной шапочки-«плевка».

16. План.

Ник-торчок, как про себя прозвал его Рома, на самом деле оказался парнем «надежным и безбашенным». Он не спрашивал, откуда взялись братья, почему пришли к нему ночью да еще и в полицейской форме, что у них произошло. Он деловито затолкал их внутрь, осмотрел двор и, кажется даже специально, посветил своим мощным фонарем в окна «шале» с обеих сторон. Потом усадил братьев в очень маленькой кухне, зажег несколько свечей, не спрашивая достал еду из такого же очень маленького, под стать кухне, холодильника. Накромсал бутерброды, налил им чай. Потом, словно одумавшись, выудил жестом волшебника откуда-то из стены бутылку коньяка и налил две стопки. Всё это делалось молча, методично, с минимумом движений. Когда Рома вроде как захотел запротестовать по поводу еды, не желая доставлять хозяину неудобств, Рэм поднял указательный палец, выразительно посмотрел на брата и отрицательно покачал головой. Мол, даже не вздумай перечить. Рома захотел отказаться от коньяка, и уже сам Ник погрозил ему пальцем. Похоже, «немного с примбамбахом» тут были все, кроме Ромы. Хотя, возможно и наоборот, что эти парни — брат и его коллега — были вполне нормальным людьми, а вот Рома со своей скромностью и отсутствием настоящих друзей, которые понимают с полуслова, был не в себе.

- А можно я тогда тост скажу? - сдался Рома. И получив утвердительный кивок от брата и хозяина продолжил: - С днем рождения, Рэм. Я давно тебя не поздравлял. И вот недавно я ехал к тебе с бутылкой коньяка, наконец-то набравшись смелости. И вот наконец-то мы добрались до этого момента, когда я под коньяк тебя поздравлю. С днем рождения!

И выпил. Рэм внимательно смотрел на брата поверх стопки, и, кажется, у него заблестели глаза в тусклом свете свечей. Ник поджал губы, уважительно покивал и молча показал большой палец. Выпил и Рэм.

- А себе не нальешь? - спросил Рома хозяина.

- Дак я не пью. - улыбнулся тот.

Взгляд у Ника был какой-то хитрый, лукавый. Он внимательно смотрел на Рому, явно ожидая продолжения разговора. От него исходили флюиды азарта и интереса, он видом и излучаемыми эмоциями словно толкал собеседника на следующий вопрос.

- Предпочитаешь что-то другое? - поддался Роман. - Нет, ты не подумай, что я осуждаю. Это дело каждого.

- А почему вы так решили? Почему предположили, что я предпочитаю иные виды, скажем, расслабления? - снова с обезоруживающей улыбкой спросил Ник.

- Ну… - Рома замялся.

Что-то было не так. Другой бы человек просто сказал, что это его личное дело, чем он упарывается. А этот парень действительно желает знать, почему о нем так подумали. И речь у него какая-то другая, не как тогда у ангара, на «вы» обращается. Рома перевел взгляд на брата, и заметил что тот кивает. Мол, продолжай, говори. А сам тоже улыбается, глаза хитрые.

- Ну образ такой… - Рома поводил пятерней в воздухе. - Внешний вид, речь. Я подумал… Ну ты извини, если обидел.

Вместо ответа Ник рассмеялся, и от него понеслось удовольствие и гордость.

- Брат, перед тобой один из самых талантливых и необычных актеров, что я знаю. Да, да, это так. - это уже было брошено Нику, который якобы смущенно махнул в сторону Рэма. - Только он не в театре играет, а в жизни. У него такой метод: он каждый месяц надевает определенную личность и отыгрывает её. Мы на работе уже привыкли. И нам весело, и ему практика. Знаешь, как все ржут, когда у него не получается кто-то. Но вот последний наркоман у него получается отлично.

- Это потому, что я его скопипастил из популярного фильма. - вставил Ник.

Рома сидел открыв рот. Такого развития событий он просто не ожидал. Тогда у ангара он был уверен, что перед ним плохой подражатель чужому образу. Но он поверил, да поверил, что это реальный «торчок», пытающийся принять какой-то образ. И не из общепринятых представлений о грязном наркоше, с трясущимися руками и прыщавым лицом. А некий стильный наркоманский образ, если можно так выразится.

- А зачем? Зачем тебе это? - он теперь более внимательно посмотрел на Ника, отмечая изменившуюся пластику движений, осмысленный и внимательный взгляд. - Ну я понимаю, что актерское мастерство нужно… Э-э-эм… Прокачивать, что ли. Но почему именно таким образом? Зачем работать такелажником, и в этом же месте быть актером? Это же не те подмостки!

- О-о-о! Тут я с вами не соглашусь! - Ник выставил ладони перед собой. - Всё очень просто. Я веду блог. И мои подмостки везде. У меня миллионы подписчиков, они каждый месяц смотрят новый сериал о приключениях нового персонажа. И как коллеги по основной работе так же смеются, осуждают некачественную игру или хвалят за удачные моменты. Наш директор «Техпроммонтажа» разрешает снимать ролики, лишь бы не в ущерб работе. У меня были даже предложения пройти пробы для настоящих киносъемок. Но я пока не спешу. Мой блог — это весьма хороший заработок, который есть уже сейчас. Моя ручная синица. А что будет с моей карьерой в кино, я не знаю, и не хочу ловить журавля. Стану ли я интересен зрителям вне того контекста, к котором играю сейчас? Вряд ли. Сейчас я для них делаю шоу в одном и том же месте и разных воплощениях главного героя. Это ново, это смешно, это, порой, нелепо.

Ник разлил братьям еще по одной, подождал пока те выпьют за родителей, тактично помолчал несколько минут и заявил:

- Роман, вот теперь, когда вы узнали мою тайну, могу я поинтересоваться вашей? Что привело вас в мою обитель в столь поздний час да еще и в весьма странном облачении?

- Коля, переигрываешь. - усмехнулся Рэм.

- Ну тогда просто колитесь, что натворили?

- Вот. В самый раз. Слушай…

И Рэм со всеми подробностями принялся повествовать сначала свою часть истории, потом передал слово Роме, а последние события они уже пересказали вместе, по очереди дополняя друг друга. Сказать, что на Ника всё услышанное произвело впечатление, это ничего не сказать. Особенно выразительным было его лицо, когда братья продемонстрировали ему своих соластеров на груди. Он ошарашено переводил взгляд со старшего на младшего брата, открывал и закрывал рот, не отрывая взгляда от рассказчиков наливал себе воду, проливая мимо стакана, жадно пил.

- Ребята, я в ах… В шоке. - в последний момент поправился Ник. - Стараюсь матом не ругаться, сильно портит речь. Но сейчас готов.

Он налил братьям еще по одной. Выпили за семью, после чего Рэм закупорил бутылку, отдал её Нику, и тот всё такими же волшебными пассами заставил её исчезнуть.

- Что за фокус? - поинтересовался Рома.

- Бар в стене за холодильником. - совершенно безразличным голосом ответил Ник. - И то есть вы реально путешествовали в пространстве и времени через какие-то порталы? Знание, Тайна и Время? А вообще такие вещи можно в слух рассказывать? Так, погодите минутку. Где мой телефон? А вот он… Сейчас, сейчас. Алло, Петрович, привет! Слушай, а можешь мне дать пару выходных? Да, я договорюсь, что бы меня подменили. Братанам помощь нужна. Да двоюродным. Спасибо!

Потом он уставился в телефон, набивая сообщение. Отправил, дождался ответа и уже ясными глазами посмотрел на братьев:

- Ну вот, я на два дня свободен. Такое ни за что пропустить не могу. Почти и не наврал никому. Вы теперь мои двоюродные братья!

Рома засмеялся, вспоминая точно такой же момент, произошедший совсем недавно в его жизни. Видимо всё крутится вокруг одних и тех же сценариев, состоит из типичных ситуаций. И каждый играет свою жизнь, словно роль. Только неизвестно, сценарист ли он своей жизни, или безвольная кукла в чужих руках. Вот интересный парень Ник, проживает разные жизни каждый месяц. А всё равно крутится вокруг своей основной, где он вынужден отпрашиваться с работы. И где он свободен: в вымышленных жизнях, где делает, что хочет, или в основной, потому что может её поменять на другую?

- Утро вечера мудренее! - философски изрек Рэм. - Предлагаю генеральное совещание штаба устроить завтра.

- Жене с дочкой не хочешь сообщить о своем существовании? - спросил Ник.

- Не сейчас. Может они и так не спят, изводятся. Но если позвоню — вообще с ума сойдут.

- Резонно. - согласился хозяин дома. - Лезьте наверх, в мансарду. Там как раз надувной матрац во всю комнату.

Утром проснулись от запаха кофе. Рома открыл глаза и с удивлением понял, что выспался. Когда последний раз так спал, он даже и не помнил. В лодке, наверное. Последние дни настолько плотно были наполнены событиями, что по ощущениям время растянулось в невероятно длинный их набор. Рэм тоже заворочался, открыл глаза и, увидев не спящего брата, подмигнул ему. Совсем, как в детстве.

Когда сползли на кухню, Ник уже накрывал завтрак. Он вручил им по зубной щетке в упаковке, и Рэм, на правах бывалого, поманил младшего брата в санузел.

- У него что, запас щёток зубных? - спросил его Рома.

- Это дача, Ромыч. На даче приобретаешь разные привычки. Особенно, когда к тебе, бывает, припираются друзья без предупреждения. Колян он такой… Человечный. Блин, как я давно зубы-то не чистил!

- И я. И трусы давно не носил! - смеясь ответил Рома.

В кухне на табуретках их ждало по комплекту из треников с вытянутыми коленками и майки. Рома догадывался, что для хозяина дома всё вокруг является реквизитом, а любая одежда — сценическим костюмом. И не трудно предположить, как должен выглядеть типичный дачник. Именно в трениках и майке. Когда уселись за стол на те же самые места, что и предыдущим вечером, Ник с ухмылкой заявил:

- А про вас уже в новостях говорят!

Рома поперхнулся кофе, а Рэм только выдал «Та-а-а-ак».

- Мол, два мужчины нетрадиционных, так сказать, взглядов на отношения, - продолжал Ник, - да еще и странного вероисповедания, пытались напасть на сотрудников ППС при исполнении. Это в кратком анонсе новости. А подробности следующие. Доблестный наряд во главе с сержантом, не помню как там его фамилия, при патрулировании обнаружили в лесополосе вблизи нашего поселка двух голых мужчин, из чего, я так понимаю, и были сделаны выводы об ориентации. Да еще и со странными, явно сатанинскими звездами на груди. При попытке задержания неизвестные хотели напасть на полицейских. Видимо, собираясь склонить их к чему-то сатанинскому или нетрадиционному. Это я уже от себя. Ну, а в новостях еще добавили, что в отместку эти двое выследили место проживания одного из сотрудников и украли у него служебную форму. Явно для проведения какого-то ритуала. Это уже из новостей.

- Умеют же в телевизоре стряпать винегрет из фактов и домыслов! - жуя яичницу заметил Рэм. - А иногда даже вообще без фактов помоев нальют в мозги, а они там как в резервуаре бултыхаются и забраживают. Ну а про нас плохо, что рассказали. Сейчас те, кто в курсе делишек Гипериона, услышат про голых со звездами и всё поймут. А нам как-то теперь в их контору попасть надо.

- Её бы найти еще сначала. - заметил Рома. - Меня туда в багажнике везли.

- А меня с мешком на голове. - поддакнул старший.

Молча доели завтрак, допили кофе. Каждый думал о своем, пытаясь родить какой-то план предстоящей войны. Но первым, как ни странно, выдал Ник:

- Значит, делаем так, - бодро начал он. - Вы сидите тут, а я вылезаю на разведку в город. Рэм, напомни свой адрес? Осмотрюсь там, может получится предупредить Свету. Не дрейфь, я аккуратно, без лишних слов. Дальше еду за шмотками. Если вам досталась форма полиции, значит это знак, такое стечение обстоятельств, которое нужно использовать. Вот Рому двое в такой же форме везли в багажнике в Гиперион, если я правильно запомнил вчера. Значит надо сыграть такую же сцену, когда двое полицейских привезут новую жертву. Пока, как я себе представляю, это единственный правдоподобный вариант приблизится к нужному порталу. Надо только доработать ваш внешний вид, но это уже моя забота. А как найти Гиперион, я знаю: через того самого врача. Уж он-то должен знать, где искать своих работодателей. На счет него есть идея! Сейчас покажу.

И он выскочил из кухни. Братья переглянулись, Рэм пожал плечам. Через минут пять в кухню вошел Ник в сером классическом костюме и черной водолазке. На глазах были темные очки. Вид портили только длинные волосы из под черной шапки-«плевка» и выпяченная вперед челюсть.

- Похож? - спросил он.

- Ой блин, «албибак» прям какой-то! Очки лишние. И с волосами надо что-то сделать. - заметил Рэм. В этот момент Ник показал ему машинку для стрижки волос. - Наголо? Не жалко? Колян, ну зачем тебе в это всё соваться?! Это же опасно! Там убивают! Я, конечно благодарен тебе за участие, но всё это совсем не обязательно. Ты не обязан...

Ник пожал плечами, снял очки и посмотрел на братьев по очереди.

- С торчком, пожалуй, всё, я эту роль отыграл. Так что прическу можно и сменить. - ответил он. - Теперь сыграю охранника. Доктор, судя по вашим рассказам, ссыкло ещё то, так что вряд ли он меня убивать будет. У меня есть только один шанс с ним встретиться и всё узнать, второй раз я к нему уже не смогу подойти. Вторая моя роль будет жертвы. Вы меня привезете в багажнике в Гиперион, тем самым прорвётесь внутрь периметра, и с вами внутрь я уж не пойду. А на счет того, зачем мне в это соваться? Да когда еще выпадет шанс сыграть в таком крутом боевике?! Без подготовки, с листа! Только у меня условие: я всё снимать буду на мини-камеры. Потом, когда уляжется, опубликую в блоге.

- Ты псих! - заявил ему Рэм.

- Спасибо! - улыбнулся Ник и артистично поклонился. - Голову побрейте мне кто-нибудь?

Когда Ник ушел, братья завалились на диван перед телевизором. Бесцельно переключая каналы, они молча и тупо пялились в ящик, который плевал в них порциями отборной бредятины из новостей, чернухи из фильмов, тупости из всяких шоу.

- Почему вот так всегда: как только есть минутка посмотреть телик, то смотреть обязательно нечего? - ворчал Рэм.

- Так не зря его называют «зомбо-ящиком». Люди с умершим мозгом, как у зомби, способны его смотреть. Причем, всё подряд. И у них никакого чувства отторжения, никаких вопросов: «А правда ли это, что с экрана рассказывают?». Никакого сомнения. Поэтому и смотрят, потому что самим думать не надо.

- Ну, у мертвых мозгов не может быть сомнений. Считается, что умные люди всегда сомневаются, а дураки всегда верят. Вот зомби тупые, они не сомневаются. Они только еще хотят сожрать чужие мозги. Что бы таких, как они, побольше было.

- А мы с тобой уверены, что всё это вокруг, все эти события, эти Знание, Тайна, Время — мы уверены, что всё это было, а не плод нашей фантазии? Вот я что-то уже сомневаюсь. - перевел Рома разговор на волнующую его тему.

- Мы уже говорили об этом. - Рэм настойчиво переключал каналы. - Я тогда ответил и сейчас скажу то же самое: я не знаю, где грань между реальностью и вымыслом. Если я через секунду очнусь, и всё это окажется моим бредом, например, во время комы после аварии, то я не удивлюсь. Только наберу тебя по телефону и спрошу, не приснилось ли тебе то же самое. Знание, Тайна, Время… Может они и не так называются, не такие названия этих столпов реальности, или кто они там. Старичок, если он был на самом деле, нам тогда сказал: буду выражаться понятным вам языком. Что такое знание и тайна? Это как две противоположности. Он нам, кстати, так и объяснял — хорошее и плохое, черное и белое. Быте и небытие. Мне не дает покоя эти названия рек. Начиналось всё с прозаичной попытки хапнуть много денег…

- Спасти жизнь дочери. - поправил его Рома.

- Если с этой точки начинать смотреть, тогда картина может поменяться. - задумчиво ответил старший. - Тогда моя цель была в выборе между жизнью и смертью дочери. Выбрать для нее бытие или небытие. Твой выбор был, пожалуй, между моей жизнью и смертью. Потом мы спасали свои жизни, это тоже выбор. И прыгаем мы через речки с названиями из мифов разных времен и мест. Но вдруг появляется некий персонаж и говорит, мол это он тут всё устроил. Кстати, в каждой мифологии есть бог жизни, бог смерти, часто они братья, и есть время, которое, кстати, не всегда обожествлялось. Если взять любое слышанное нами название реки, то в контексте мифологии, где такое название упоминалось, найдутся свои боги Знания и Тайны, боги бытия и не бытия.

- Я что-то нить разговора совсем потерял. - честно признался Рома.

- Да я уже сам не понимаю, что несу. - ответил Рэм и замолчал. - Хотя… Почему он часто упоминал Тайну? Рассказал бы, например, про Аида, Дьявола, Иблиса, Нергала, ну или не знаю, ещё как-нибудь, что нам знакомо. И сразу всё стало бы понятно, и самое главное - правдоподобно. Есть имя — есть пример из мифологии. А тут именно Тайна…

- Тайна бытия? - вяло спросил Рома.

- Чего?

- Ну ты тут рассуждаешь про бытие и небытие какие-то. Ну я и…

- А может ты и прав. - снова задумчиво протянул Рэм. - Может река с такими знаковыми названиями разделяет не жизнь и смерть, а знание и тайну. Из тайны мы со временем шагаем в знание. Это как три абсолюта: начальная точка, конечная и время между ними.

- У меня крыша сейчас поедет! Остановись! - взмолился младший брат.

- Нет, погоди, погоди. - Рэм вскочил с дивана и заходил по комнате. - Зачем этому старцу разрушать портал, а? Если река — это рубеж, портал — это мост, то существуют два состояния: до портала и после него. До портала тайна, после портала знание. А если учесть, что порталы двигают нас в обратном временном направлении? История это же движение от тайны к знаниям. То есть история в обычном своем течении идет в одном направлении времени, а порталы кидали нас в обратном. Да это прямо война богов какая-то! Старик по имени Знание живет в одном направлении, которое дает ему Время. А Тайна это машина, которая заставляет брата Время работать в обратную сторону.

- Там коньяк еще остался? Я этого не вынесу. Тебя грибы еще не отпустили что ли?

Рэм плюхнулся на диван, обхватил голову руками, уперся локтями в колени. Рома, глядя на его позу, спросил:

- Что, крышу держишь? Держи, держи. От таких рассуждения она у тебя явно куда-то двигается. Пойду я лучше форму поглажу. Нам в ней выступать скоро.

Николай вернулся ближе к полудню, когда братья уже устали от телевизора и измаялись от безделья. Они снова сидели на диване, Рэм пытался отобрать или выпросить пульт у Ромы, а тот не отдавал, кляня телевидение за его беспросветную глупость.

- Ну давай тогда научный канал включим! - не сдавался Рэм. - Или про животных, или про путешествие. Я столько времени телик не видел!

- Это зависимость! - сопротивлялся Рома.

- Не зависимость, а недостаток информации!

- Ну тогда почитай лучше!

В комнату вошел Ник, и братья умолкли, взглянув на его серьезное лицо. Ник не хмурился, не злился, не было в его глазах испуга. Он просто был похож на камень, сухой и безэмоцимональный. Движения его были скупы и четки, словно перед приходом домой Нику вставили в тело стальной стержень, заменив пластично-текучего и даже немного расхлябанного «торчка» на «терминатора». Подойдя к окну, он выглянул, слегка отодвинув занавеску, потом задернул её поплотнее, повернулся к братьям. А те, не сговариваясь, взяли и зааплодировали.

- Ну похож же, а? - восхищался Рэм, обращаясь к брату.

А тот с порога почувствовав настроение Ника, уже понял, что Николай в роли. Флюиды радости от занятия любимым делом, умеренной гордости и удовольствия от какого-то успеха насыщали комнату. Похоже, кем бы не старался казаться Ник, какую бы роль не играл, в реальности он был весьма эмоциональным человеком.

- Спасибо, друзья. - скромно поклонился актер-блогер, ставя большой пакет рядом с диваном. - У меня теперь такие кадры есть…

- Ты только не спеши их никому показывать! - сразу предостерег его Рэм. - И будет даже замечательно, если нас в этих кадрах не будет.

- Да, согласен, извините. - сказал парень и, притронувшись к нагрудному карману пиджака, добавил: - Отключил. Сырой материал вам показывать не буду, надеюсь, что поверите мне на слово. Рэм, Свету я предупредил. Чуть правда не получил по шее. Погоди, погоди, я сам всё расскажу, потом спрашивать будете. В общем, за твоими следят. Я их на детской площадке сначала увидел, хотел подойти, на лавку присесть и как в шпионских фильмах смотря в даль что-нибудь сказать. А потом вспомнил, что все шпионы сначала осмотр местности производят перед сближением с объектом. Или как там у них это называется? Надо пересмотреть фильмы… Извините, сбился. Так вот, решил осмотреться. И что вы думаете? Вокруг детской площадки у вашего дома еще двое таких как я фланировали. Тоже в сером и черных водолазках. Прямо униформа какая-то. Хлипкий парень с бабской прической и то ли баба, то ли мужик с сиськами и ёжиком на голове. И зачем таких приметных было посылать? Хорошо, что я не успел от людского потока, что у вас от автобусной остановки через двор проходит, отделиться. Прошел дальше, смотрю, парень с огромным зеленым ящиком разносчика заказов за спиной. Сторговался с ним за прокат ящика, куртки и кепки на полчаса, напялил маскировку, поперся на площадку. Сначала к одной мамочке подошел, типа адрес спрашиваю. Где, говорю, тут улица Семикондукторская, как пройти? Он, естественно, головой мотает, не знает. Потом ко второй так же. Потом к Светлане подошел, спрашиваю, где улица имени Рэма Краснова. Она сначала, похоже, не расслышала, а потом вдруг как вскакивает, схватила меня за грудки, кричит «Что, что ты сказал?». Ну, думаю, всё, провал операции. Рожу скуксил, ручками трясу, кричу «Тётенька! Не бейте, пожалуйста! Я заблудился просто, работаю недавно...». Перебор, да? Наверное. А сам шепчу между криками «Света, Света, это я, вы у меня на даче были в прошлом году. Рэм жив. За нами следят. Я ухожу.». Она такая замерла, я тоже застыл. Потом вгляделась в моё лицо, а я такой глаза выпячиваю и всё кошу ими в сторону «серых». Ну дебил, дебилом, честное слово. Она вдруг в слёзы. Меня отпустила, руками глаза закрыла. Какая сцена получилась, а? Столько эмоций, и все настоящие! А дочь твоя знаешь, что сделала? Лопаткой в меня запустила, как индеец томагавком! Молодец какая, а! В общем, коряво вышло, но с первого раза. Самое главное, я ей сказал, что ты жив. После этого я свалил из двора и еще долго петлял между домов, смотрел, не увязались ли «серые» за мной, но вроде хвоста не было. Потом в торговом центре отдал курьеру реквизит и ходу из этого района. Второй раз мне туда пути нет, сто процентов. Надеюсь услышала меня Светлана.

Николай перевел дух, и пока братья в легком недоумении переваривали рассказа актера, отправился на кухню.

- Как думаешь, она знает про слежку? - спросил его Рэм осипшим голосом.

- Похоже, что знает. - донеслось с кухни. - Очень быстро поняла мои знаки. Если бы не поняла, если бы не знала, то она там из меня все признательные показания выбила бы на месте, я думаю.

- А я думаю, - влез Рома, - что она сразу после твоего исчезновения начала что-то подозревать. Вполне возможно, что после того, как и я пропал, а этого она не могла не заметить, чувство опасности обострилось до максимума. А в таком состоянии двух таких приметных персонажей заподозрить в слежке вполне нормально. Да тут любого начнешь подозревать в чем угодно, когда творятся необъяснимые вещи. Мужья, например, пропадают…

- Так вот, - снова перехватил инициативу Николай, вернувшийся из кухни со стаканом в руке, - дальше я в больницу поехал, к этому торговцу жизнями. Ну а что, как его еще назвать, если он за деньги сливает людей? Тут уже я пару заготовочек сыграл. Помнишь, я в прошлом году инспектора на работе отыгрывал? Еще завсмены тогда сказал, что после такой тренировки с реальными проверяющими не так страшно общаться будет. Ха-ха. У меня с той роли опыт махания красными корками остался. Знаете в чем сила корок? В роже, с которой тебе их носитель сует под нос. Чем самоувереннее эта рожа, тем меньше желания заглянуть внутрь. На рецепшене там такая кукла сидит, что только стоило красным цветом удостоверения махнуть перед ней, что она чуть в обморок не упала. Отличный зритель!

- А что за удостоверение? - спросил Рома.

- Мой студенческий в обложке. - хихикнул Ник. - Сохранил на память.

- Ну ты псих! - Рэм восхищенно во второй раз одарил актера сомнительным эпитетом.

- Спасибо. - снова поклонился тот. - Слушайте дальше. Я куклу за локоть беру, проводи, говорю, до кабинета. Это такой вербальный прием, который просто подчиняет человека. В ментальной памяти нашего народа это жест силовиков, так что работает безотказно. Тем более, я не хотел, что бы она очухалась и начала звонить этому врачевателю. А так, раз её под локоть ведут, то автоматически она себя соучастником чего-то ощущает. Охранник даже среагировать не успел, как мы за дверьми в лечебное отделение скрылись. Поднялись, значит, на этаж, провела она меня к кабинету, я её у двери усадил и коротко так «Жди!». Она как школьница ручки на коленках сложила, всхлипывает. И куда вся нарисованная спесь делась?

- Вы, Николай, циник и жестокий человек. - усмехнулся Рэм.

- А вот и нет. Это не я, а человек в сером костюме такой. Я нормальный. В общем, захожу без стука, а сам запоздало подумал, вдруг люди на приёме, неудобно могло получиться. Но повезло, он один был. Сидит за столом, даже головы не поднял. Только начал «Я же сказал стучаться...» и голову такой поднимает. А как меня увидел, аж белый стал. Я специально паузу затянул, что бы побольше материала снять про этот момент. Его классно нарезать в видеоряде можно. Потом отдельные дубли про себя со стороны в таком же антураже сниму, вставлю поочередно с лицом жертвы силового беспредела…

- Коля… - одернул его Рэм.

- А да, извини. - тот развел руками. - Так вот, это была первая заготовка. Проникновение и резкое влияние, так сказать. Входишь в кадр, и только одним видом своим надо показать, кто в сцене главный. Без слов. Ещё бы музыку соответствующую фоном, такую, что бы с нагнетанием негатива, словно вот-вот что-то нехорошее произойдет, тогда бы он там вообще обделался! Я паузу выдержал и спрашиваю: «Знаешь, зачем я пришел?». Эта фраза, кстати, всегда к месту, беспроигрышный вариант. Что в комедии, что в боевике, что в ужасах. Всё зависит от мизансцены, типажа героев, сюжета. Слушайте, а что у вас лица-то какие? Ну люблю я вот такие профессиональные актерские отступления вставлять. Я же блогер, привык подавать информацию, так сказать, развернуто. Ну вас нафиг, не умеете вы слушать!

С этими словами Ник подошел к телевизору, выудил из-за него какие-то провода, достал из бокового кармана какую-то коробочку, подцепил её к телевизору и уселся на диван между братьями.

- Пульт отдай. - отобрал он у Рэма пульт от телевизора. - Смотрите сами. Так, это перемотаем. Вот отсюда.

На экране появилась часть кабинета, рабочий стол и доктор Шмырев за ним. С первого взгляда было понятно, насколько неуютно чувствует себя врач. Глаза его бегали по столу, иногда заискивающе поднимаясь вверх. Руки тоже не находили покоя, всё старались переложить что-то с одного места на другое.

- Но мы… Я… Мы же договорились? Я же всё объяснил. - тихим голосом проговорил Шмырев глядя чуть выше камеры.

- Ты знаешь, что клиент, которого ты к нам прислал, так сказать, по ошибке, сбежал и находится где-то здесь? - металлический голос за кадром был похож и одновременно не похож на голос Николая.

- Как? Как это вообще возможно? - оторопел Шмырев.

- И наверное ты догадываешься, к кому он придет в первую очередь? - снова спросили за кадром.

- Это вторая заготовочка. - прокомментировал Николай братьям. - Не отвечать на вопросы, а только задавать их. Никакого диалога, только вопросы. И вся беседа превращается в допрос. Безвольный человек быстро сдается и принимает неудобные для себя правила.

- К-к-как? А почему…. А я-то… Почему ко мне-то? - залепетал врач.

- А потому, скотина… - начал было Рэм наезжать на телевизор.

- Значит ты понимаешь, где единственное место хоть с какими-то шансами на защиту? - перебил его стальной закадровый голос.

- Но… Ну я да… Конечно! - казалось, врач даже обрадовался своей догадке. - А когда? Сколько у меня времени?

- Сколько ты себе даешь на самостоятельное выживание? - снова спросили за кадром.

- Согласен, фразочка не очень, но это же экспромт! - снова вставил комментарий Николай.

После этого камера повернулась, мазнула по кабинету и направилась к двери. Коля нажал на пульте кнопку и экран застыл.

- Так, следующее время примерно вот это… - Коля что-то ввел на пульте и следующим застывшим кадром была улица и огромное серое здание во весь экран. - О, как удачно я его снял! В общем, докторишка сразу помчался сюда, в это место, как я и ожидал. Зашел через парадный вход. И больше не выходил. Думаю, что это то, что нам нужно.

- Но он же расскажет всё! - Рома аж встал с дивана и повернулся к брату и актеру. - Он же сейчас заложит тебя, предупредит, и там внутри будут знать, что к Шмыреву приходил…

- Кто? - спросил Николай.

- Ну ты в виде охранника. - поддержал Рэм, но не так настойчиво, как говорил младший брат.

- Вот именно. В виде охранника. И пусть они ломают голову, кто я такой. Главное, что это ни кто-то из вас. Согласен, - Николай развел руками. - некоторая опасность в этом есть, они в этом здании будут напряжены какое-то время. Но мы же не в лобовую атаку собираемся идти, а играть по их правилам. Я вот кое-что привез для этого…

И Николай вскочив с дивана ринулся к пакету.

- Значит так. Форма у вас есть, да не вся. Вот кепки, вот ремни, вот немного нашивок и шильдиков всяких, погоны тут есть даже. - начал он вываливать на стол различные предметы.

- Ты где хоть это взял? - удивился Рэм.

- В «Военторге», конечно. Я там периодически покупал такие штуки. Продавщица меня знает. Моя подписчица. - небрежно отмахнулся блогер. - Так, вот это уже посерьезнее — дубинка резиновая марки «Рычаг демократии».

- Неправда, это ПР-73. - сказал Рома.

- Не придирайтесь. - Николай даже не стал вдаваться в полемику. - Наручников нет, раций нет, кобур от пистолетов тоже нет. Вы будете похожи на полицейских, но не на все сто процентов. Но для ваших действий внутри, если всё же план удастся, вот вам по электрошокеру. И самое важное, по крайней мере для меня, вот вам по видеорегистратору.

- Чего-чего? - открыл рот Рэм.

- Мне нужны кадры! Уж я вам помог, и вы не откажите мне в такой просьбе. Всего-то на карман нацепить. Такие, ну почти такие, у ДПС-ников обычно висят на груди. Так что в образ вписывается. Только это модели не с записью, а с трансляцией. Пока сотовый сигнал в здании будет, то всё ваше видео будет сливаться в облако. И мне удобно, и вам страховочка.

17. Штурм

Мрачное серое строение на окраине города смахивало на увядающий или уже закрытый по причине простоев завод, которыми изобиловали территории постсоветского пространства. Хотя прошло уже достаточно много времени после «смерти» той страны, но вот такие архитектурные бородавки достаточно часто встречались в крупных и не очень поселениях. И чем дальше от столицы — тем чаще. Громоздкое и унылое, как само тогдашнее государство на последнем издыхании перед развалом, созданное с начальным масштабом, но выдохшееся где-то на полпути, это огромное здание старело и увядало, своими размерами лишь подчеркивая масштаб катастрофы.

- Отличная маскировка. - заметил Рэм. - Я бы не подумал, что внутри этого убожества может быть что-то сверхтехнологичное.

- Или даже инопланетное. - поддакнул Николай.

- Скорее, инопространственное. - Роман тоже внёс свое слово в обсуждение.

Они добрались на такси, пока Коля по-американски улыбался в ответ на удивленны взгляды водителя. Таксист видимо ждал, что ему попытаются объяснить, почему двое полицейских на заднем сидении и явно задержанный, сидящий между ними, во-первых, едут на такси, во-вторых о чем-то все перешептываются. Логичнее было бы ехать не «дежурке» или хотя бы на общественном транспорте. Да еще и Коля вживаясь в роль жертвы держал руки сомкнутые в запястьях, словно на них были невидимые наручники, и периодических натягивал черный мешок на голову, который тут же стаскивал с него кто-то из братьев. Натыкаясь на глаза таксиста в зеркале заднего вида, Коля, как ни в чем не бывало, широко улыбался ему и возмущенно шептал братьям:

- Я репетирую, ну чего вы?!

Потом они около получаса кружили вокруг здания, стараясь держаться на удалении и не привлекать внимание камер наблюдения, в изобилии торчащих по периметру сетчатого забора и на фасаде здания. В этом, кстати, была несостыковка во внешнем виде «псевдозавода»: «уставшее» строение и новенький блестящий забор и огромные, явно дорогие, видеокамеры.

- Главные ворота и будка охраны. - бубнил Николай. - В лоб точно не пройти. Во всех фильмах через центральный вход проходят либо свои, либо с боем. Не наш вариант. А вон там слева какая-то калитка с панелью типа домофона. За ней дорожка. Уходит куда-то за стену. Прямо под видеокамерами. Нас рассмотрят хорошо, пока мы по ней идти будем.

- Так, Хичкок, давай не нагнетай атмосферу неопределенности и напряженного ожидания. Твой план был по двум ментам и жертве, так что дорабатывай его. - Рэм хмурился, выговаривая это Коле без злобы.

- Можем подождать, пока из этой калитки кто-нибудь выйдет, захватить и допросить. - предложил Коля.

- Гениально! - усмехнулся Рэм. - Неизвестно сколько ждать. Это уже жирный минус.

- У меня есть идея. - подал голос Рома, и когда двое спутников повернулись к нему, продолжил: - Операция «Троянский конь». Ник, меняемся с тобой одеждой. Ты становишься полицейским, я жертвой. Вы меня предъявляете на КПП как настоящего меня и требуете награду. Начнется кипеш, Ник ты сваливаешь, а нас с Рэмом ведут внутрь.

- Еще более гениально! - Рэм уже раздражался. - Меня же тоже опознают. И нас с тобой просто скрутит охрана затащит внутрь и всё. Ну да, в здание мы попадем. А смысл какой уже будет?

- Не сразу. - заметил Коля. - Есть у меня кое-что в заначке.

Они еще немного поспорили, в основном уговаривая Рэма на последнюю версию плана проникновения, потом обговорили детали, какие смогли учесть, и принялись за дело. Коля достал из карманов ветровки пакетик и наклеил Рэму искусственные брови, усы и бородку, чем заставил Рому сдавленно хохотать. Рэм себя не видел, оценить работу гримера не смог, поэтому лишь хмурил кустистые «брежневские» брови и обещал Коле когда-нибудь отомстить.

- Я тебя зеленкой измажу!- угрожал он ему.

Потом Коля с Ромой в кустах переоделись. Размеры одежды не совпали, и теперь получился полицейский в висящей мешком форме, и жертва в тряпках с усадкой после стирки.

- Смотримся, как два идиота. - пробурчал Рома.

- Три. - добавил Рэм.

- Не паниковать! - браво осадил их Николай. - Чем нелепее выглядим, тем лучше. И запомните, говорить буду только я.

- Почему ты-то? Ты выглядишь несерьезно, да и всю ситуацию знаешь только с наших рассказов. Нам сподручнее врать будет. - запротестовал Рома.

- А вот как раз врать надо тому, что не знает всей правды! Если вы начнете что-то объяснять охране, то попытаетесь сделать это более-менее логично. А врать надо от души, с размахом. Потому что-то логичное враньё будут оценивать с точки зрения логики и искать в этой логике изъяны. А полную чушь никто оценить не сможет из-за отсутствия той самой логики, поэтому придется или соглашаться или просить помощи у коллег из здания. Что в принципе равнозначно. Чем безбашеннее ложь, тем охотнее в нее верят без проверки!

- Ты еще и психолог? - хмыкнул Рома. - Сколько вообще в тебе личностей, ролей одновременно? О, у меня идея: тебе надо сыграть в постановке, где будешь ты и твоя вторая личность. Ну типа бинарная личность, бинарник. Типа диссоциативного расстройства идентичности. Только управляемого, когда тебе дополнительные личности подсаживают для какого-то задания, и вы еще можете общаться внутри своего сознания. И вот в один момент дополнительная личность использует тебя для побега из плена, например. Да, это всё происходит в военное время. И вот тебя враг использует для побега сознания из плена, бросая тело.

Коля и Рэм с подозрением смотрели на Рому.

- Ты сейчас это придумал? - спросил Николай после долгой паузы.

- Ну да. - пожал плечами Роман. - Нервы, наверное. Пошли, Хичкок, будешь убалтывать охрану. Даже не представляю как.

И не дожидаясь ответа спутников, тронулся первым. Тем не оставалось ничего, как последовать за Романом, сбежавшим из этой неожиданной сценки про фантастический сценарий о психических расстройствах. Коля только вопросительно посмотрел на старшего брата, а тот пожал плечами и развел руки: мол, я-то откуда знаю, что это с ним.

К КПП они подходили в «боевом» построении: Рэм и Коля, как заправские полицейские, тащили Рому с заломленными за спину руками, а тот еще и стонал и шипел сквозь зубы ругательства для убедительности. Когда им оставалось метров десять до будки пропускного пункта, из нее вышел охранник в серой форме, и поднял руку перед собой, молча останавливая их этим жестом. Рэм было притормозил, но Коля продолжал переть вперед, не обращая внимания на «джедайский» жест охранника Гипериона. Отстав на полшага, Рэм замедлил и младшего брата, склоненного в арестантской позе, а Николай, потянув их всех за собой, еще сильнее заломил руку Роману.

- Ёп… Чё творите?! Руку сломаете! - уже не наигранно крикнул тот.

- Стоять! - рявкнул охранник. - Это закрытая частная территория, а не полицейский пункт.

- Мы за наградой! - нагло ответил Николай. Или скорее это уже был Ник-торчок, потому что голос стал гнусавым, его нотки приобрели нагловато-расслабленные интонации. - Слышь, военный, мы Краснова привели. Как и договаривались. Так что нам бабло, вам тело!

- Ты чего несешь? - после короткой паузы спросил охранник, и в голосе его послышалась явная неуверенность. - С кем ты тут и о чем договаривался?

- Наш серж договаривался. Сержант. Сечёшь? - продолжал Ник-точок. - Он их вчера в лесу спалил. Голые бегали со звездами на груди. Одного поймал. Куда сдавать мы в курсе, не первый раз сюда возим. Не, ну я-то первый, поэтому ты меня не знаешь. Пока не знаешь. Но серж сказал, что я на повышение иду, поэтому теперь моя обязаловка тела сюда водить, а бабло забирать. Это доверие, понимаешь? Знаешь, что такое доверие? Особенно сержанта. Эта такая штука, бро, на которую похезать нельзя. Доверие оно бывает один раз, бро. У тебя есть свой сержант, который должен мне денег, и который пока что тебе доверяет? Вот ты сейчас нас не пропустишь, мы уйдём, и вы останетесь без этого тела, которое вам на самом деле очень нужно. И мой серж позвонит твоему сержу. Или генералу. И всё. Тебе уже не доверят тут стоять. Доверие, бро. Подумай. Только быстро.

Рома даже перестал стонать, слушая этот фонтан информации. Рэм старательно хмурил брови и старался не заржать. А очень хотелось, то ли от ахинеи, что нес Ник, то ли от нервозности ситуации. Охранник неуверенно переступил с ноги на ногу, оглянулся на здание за своей спиной и сказал:

- Мне надо позвонить.

- Давай, тренькай. Только быстро. - еще более нагло заявил Ник в спину охраннику, заходящему в будку КПП.

Через три минуты охранник вышел и указал на отъезжающие ворота:

- Налево вдоль забора по дорожке. И поменьше светитесь, клоуны. Кто же так себя ведет в открытую?

- Мы власть, ёпта, нам можно. - нагло ответил Ники потащил Рому в ворота.

Когда они отошли на достаточное расстояние от ворот по указанной охранникам дорожке, Рэм заметил:

- Коля, тебе уходить надо.

- До дверей дойдем, а оттуда я уже сбегу. Пока мы под камерами нельзя разделяться. Если нас пойдут сейчас встречать, нам крышка, скорее всего. Так что молимся, что бы нас ждали у дверей в здание. - ответил Коля уже нормальным голосом. - Рэм, голову пониже опусти, козырьком лицо прикрой. И шокер приготовь.

Видимо вселенная услышала его, и встречали их у неприметной боковой двери. Только вот встречали уже не рядовые охранники, а те, кого совершенно не хотелось видеть. Парень с каре и женщина-амбал.

- Голову подними ему. - коротко приказал «серый» парень своим фальцетным голосом. - О, лапуля, кого я вижу! Так, мусарята, а теперь брысь отсюда. С вами потом разберемся.

Вместо препирательств, которые бы следовало развить в продолжение роли, Коля сделал шаг вперед, отпуская заломленную руку Романа, и с силой воткнул стрекочущий шокер в шею «серому». Всё произошло настолько неожиданно, что никто, ни Рэм, ни Рома, ни парень не были к этому готовы. Никто, кроме огромной напарницы. Пока атакованный «серый» парень оседал на пол закатив глаза, она сделал короткий шаг и нанесла мощнейший фронт-кик ногой в корпус Ника. Того сдуло с крыльца, словно пушинку. Первым очнулся Рэм и, отпуская вторую заломленную руку брата, попытался дотянуться до боевой агентши своим шокером. Но та увернулась от удара в шею и перехватила руку Рэма. И тут уже Рома, стоявший до этого сложенный пополам на полусогнутых ногах, вдруг распрямился, отталкиваясь в прыжке и лбом воткнулся женщине в подбородок. Масса тел была у них несопоставима, и если бы Рома просто ударил её кулаком, то вряд ли бы причинил какой-то вред. Но сила ног и неожиданность удара заставили женщину покачнуться и расслабить руку, которой она держала Рэма за запястье. Шокер в его руке провалился дальше в пространство и всё же воткнулся ей в шею. Раздался стрекот, женщина дернулась, но не упала, как до этого её щуплый напарник. А лишь дернула головой в бок, покачнулась. И тут Рома увидел и быстро схватил шокер, оставшийся валяться на бетонном полу крыльца после исчезновения Ника. Он молниеносно сделал выпад и так же воткнул его в шею огромной женщине с другой стороны. Раздался стрекот, та покачнулась, дернула головой в другую сторону. Братья переглянулись и вдавили гашетки своих шокеров, плотнее прижимая их к шее жертвы. Её затрясло, голова дергалась в стороны, женщина всей своей немалой массой упала сначала на одно колено, потом на второе. Рома и Рэм продолжали давить и стрекотать шокерами. И вот боевая дама просто и без затей плашмя рухнула вперед, впечатываясь лицом в бетон. Раздался глухой удар. Под её головой начало быстро расползаться красное пятно.

- Мы чего, убили её? - испуганно прошептал Рома.

Рэм наклонился, посмотрел под голову женщины и ответил:

- Нет, она нос разбила. - потом повернулся в сторону и позвал. - Ник, ты как?

- Живой. - прохрипело из-за кустов. - Вы идите, надо спешить. А я пока тут полежу. Отдохну немного. Потом этих свяжу. Топайте отсюда...

Братья снова переглянулись, кивнули друг другу и вошли в дверь. Ник был прав, нельзя терять время. Рэм достал резиновую дубинку из поясного подвеса, взял ее в правую руку, а шокер в левую. Рома посмотрев на его действия сделал то же самое. Бойцы из них были так себе, скорее даже никакие: в реальной схватке с подготовленным охранником и уж тем более с одним из «серых» никаких шансов у них не было. Но решимость и понимание, что назад пути нет, делали свое дело.

За дверью оказался узкий коридор, освещенный тусклыми лампами. Короткий его отрезок упирался в серую стену, коридор поворачивал вправо, затем влево, затем еще, и еще.

- Надо было тела затащить внутрь. - запоздало заметил Рома.

- Да без разницы. Не думай о том, что за спиной, смотри только вперёд. - философски ответил старший брат.

- Что-то слишком много поворотов. Мы как в лабиринте идем. - заметил Рома через несколько минут.

- В лабиринте есть отвороты и разветвления. А мы в бетонной кишке какой-то. Всё темнее и темнее. - пробурчал Рэм. Потом раздался глухой удар. - Твою мать, я головой во что-то врезался.

Рома сдавленно засмеялся, выпуская напряжение от зашкаливающего выброса адреналина после драки и путешествия в неизвестном замкнутом пространстве. Следом захихикал и Рэм. Рома почувствовал, как брату стало легче.

- Так, всё! Успокоились, собрались, идем дальше. - отчеканил Рэм.

Препятствием оказалась дверь. Весь их боевой настрой, позы с дубинками и шокерами словно уперлись в эту дверь и оказались бессмысленными. Рэм сунул дубинку в подвес и аккуратно потянул за ручку. Дверь без скрипа отворилась. За ней оказался большой плохоосвещенный зал с темными стенами, показавшийся чем-то знакомым.

- Вроде, меня здесь допрашивали когда-то. - прошептал Рома, заглядывая через плечо брата в образовавшуюся щель.

Рэм открыл дверь пошире, снова прислушался, и шагнул внутрь. Рома последовал за ним, плотно притворив за собой дверь. Увидев поворотную ручку внутреннего замка, он запер дверь. Раздался щелчок, и Рэм обернувшись спросил:

- И зачем?

- Что бы со спины не зашли. - просто ответил Рома.

- Там Ник о них обещал позаботиться.

Они попытались осмотреть зал. При недостатке освещения, да еще и на фоне темно-серых стен особо ничего увидеть не удалось. Только одинокий стул посередине комнаты, да какие-то стеллажи вдоль одной из стен. Рэм направился к этим стеллажам, а Рома решил обойти комнату по периметру в поисках выхода. Который, как оказалось, располагался диаметрально противоположно входу. И снова, как с дубинками и дверью, всё, что казалось трудностью, решалось по кратчайшему и лёгкому пути. Достаточно было пройти по прямой и уткнуться в новую дверь, вместо ощупывания стен руками в поисках чего-то скрытого.

- Как мы уничтожим портал? - задал Рома самый больной и не раскрытый вопрос. - Мы же даже не представляем, что это такое. В прошлый раз перерубленный кабель привел лишь к сбою, но не повредил саму конструкцию. Никаких пожаров, фатальных перегрузок, замыканий.

- Помнишь, мы в прошлый раз прятались на гудящих шкафах? - ответил Рэм, позвякивая чем-то стеклянным из темноты. - Что-то мне подсказывает, что мы не просто так туда попали первый раз. Может в довесок к Знанию, Тайне и Времени существует Случай? Может этот путь будет самым простым? Я бы попробовал. Узел питания, трансформаторная, какая-то станция понижения или повышения напряжения. Ну в общем, я хрен знает, что это такое, но уверен, что что-то важное для питания всей системы, ну или её части.

- Было бы важное — дверь бы заперли.

- От кого? Я так понимаю, таких засранцев, как мы с тобой, им еще не попадалось. И вообще, есть другие предложения?

- Нет. - честно признался Рома.

- Тогда вперед, мой герой, на встречу приключениям! - бравурно закончил старший. - Только бы вот найти еще эту комнату в таких лабиринтах.

Сделать это оказалось непросто. Пока что им очень везло, и тревогу так никто и не поднял. Видимо Ник на самом деле сумел связать тех «серых». Сколько прошло времени с момента рукопашной на крыльце, уже было сложно сказать, стрессовая ситуация очень растягивает восприятие. Братья осторожно передвигались по коридорам, заранее осматривая дальнейший путь из-за углов. Пару раз им даже попадался кто-то из персонала, но они благополучно скрывались ответвлениях коридоров.

- Почему внутри камер нет? - задал Рома странный вопрос.

- Что бы не копить компромат на самих себя. - ответил Рэм практически сразу. - Снаружи видеонаблюдение для охраны, а что внутри происходит, то никого не касается.

- Мне кажется, что я узнаю этот коридор.

- И куда нам дальше?

Через еще какое-то время они нашли то, что искали. Дверь, за которой гудели большие металлические ящики вдоль одной из стен. Рэм прошелся и отрыл их все один за другим. Шесть ящиков. Внутри каждого был ожидаемый набор реле, автоматики и кабелей. И самое главное — достаточно много открытых контактов, поблескивающих медью. Потом из карманов они выложили шесть пузырьков с прозрачной жидкостью, которые прихватили со стеллажей допросной комнаты.

- Что хоть в этих банках? - спросил Рома.

- Понятия не имею. Но даже нюхать не хочу. - Рэм расставлял по пузырю напротив каждого из шкафов. - Вот видишь, я же говорил, что их шесть. А ты не слушаешь старшего…

- Ой, уймись!

Они постояли, посмотрели на проделанную подготовку и Рома неожиданно даже сам для себя выдал новую идею:

- А ведь лучше, пожалуй, если мы замкнем всё в момент работы портала. В момент, так сказать, пиковой нагрузки. Как считаешь?

- Ты прав, конечно. Это было бы идеальной диверсией. - Рэм почесал затылок, - Только вот времени у нас нет. Нам и так чертовски везет, что тревогу до сих не подняли. Нам повезло почти никого не встретить. Нам повезло найти трансформаторную, хотя мы и понятия не имели, где она. Всё же случаю место быть. Но нельзя на него рассчитывать бесконечно. Ну что, на раз-два-три?

- Раз. - сказал Рома, вставая напротив первого шкафа и поднимая флакон с пола.

Рэм сделал тоже самое напротив последнего.

- Два. - сказал он.

Они переглянулись.

- Три! - крикнул Рома и швырнул склянку внутрь гудящего аппарата, одновременно отпрыгивая в сторону второго шкафа и нагибаясь за склянкой.

Второй бросок уже шел не на счет, но получился более-менее синхронно. А третий они уже закончили в разнобой, уворачиваясь от фонтана искр из соседних поврежденных шкафов. Братья стояли какое-то время у противоположной стены, завороженно наблюдая за фейерверком, пока Рэм не потянул младшего брата за рукав:

- Надо валить пока есть возможность!

И словно перечеркивая его слова где-то в коридоре взвыла сирена. Верхний приглушенный свет в трансформаторной моргнул и погас, но всё было прекрасно видно во всполохах, вырывающихся из искрящих шкафов. Они подскочили к двери, распахнули её и вырвались в коридор, залитый красным светом вместо привычного белого. Над головами снова проревела сирена. Слева по коридору пробежали два человека в белых комбинезонах, совершенно не обратив внимания на братьев.

- Сюда. - снова потянул Рем.

Они побежали, вспоминая путь, которым добрались сюда. Воздух вокруг был на удивление теплым и каким-то вязким.

- Рэм, мне идти всё тяжелее. - пожаловался Рома, замедляя бег.

- Я тоже это чувствую. - удивленно ответил брат и сделал движение рукой, словно зачерпывал его.

Через несколько шагов они уже не бежали, а шли словно против ветра, всё больше наклоняя тело вперёд. Рома оперся рукой о стену, и почувствовал, как его тянет назад, а рука просто скользит по гладкой поверхности бетона.

- Рэм, что происходит? - он посмотрел на брата, но тот не ответил.

Рэм смотрел назад, и глаза его всё больше расширялись. Рома повернулся и понял причину. За их спинами не было коридора, не было стен, пола. Вернее были, но только частично. Через несколько метров всё, что их окружало, упиралось в большую голубую воронку и постепенно съезжало туда.

- Твою мать. - только успел сказать Рома, прежде чем их оторвало от пола и унесло в этот огромный портал.

18. Снова день рождения.

- Эй, парень! - Рома почувствовал, как его потормошили за плечо. - Ты в порядке?

- А? Что случилось? - он оторвал голову от барной стойки и уставился на барменшу.

- Я спрашиваю, ты в порядке? Может хватит тебе? - и она кивнула на «лошадку», высокую стопку с толстым дном.

Рома в недоумении закрутил головой. Это был бар, девушка-барменша в татуировках, бокал пива с поднимающимися пузырьками и пустая стопка из под текилы. В конце стойки сидели две девицы, которые кидали на него презрительные взгляды. Где-то это уже всё было.

- Как… Как я сюда попал? - ошарашено просил он барменшу оглядывая себя: одежда была абсолютно обычной, совершенно не той, что он получил от Ника.

- Ножками пришел. - недовольно пробурчала барменша. - Может хватит тебе?

Рома ни слова не говоря оторвался от стойки и на ватных ногах как смог протопал в туалет. Почти упав на раковину он открыл воду и начал плескать себе водой в лицо. Из зеркала на него смотрел всё тот же он, только вот… Впадины под глазами, в волосах вроде немного больше седины и щетина. Да! Щетина, которой не должно быть в принципе, потому что он не любил растущую с шеи бороду и поэтому брился каждый день.

- Что происходит? - спросил он сам себя. - Как я здесь мог оказаться?

Он схватил себя за грудь, потом резко начал расстегивать рубашку, запустил руку под неё. Звезды не было. Он резко выдохнул. Потом снова поводил рукой по груди, что-то нащупал. Расстегнув рубашку полностью, он увидел шрам. Ровно посередине был довольно заметный шрам в виде небольшой звезды. Как тогда у Методия.

- Я не сошел с ума. - посмотрел он себе в глаза. - Я. Не сошел. С ума.

Вернувшись к стойке, он внимательно посмотрел на барменшу. Да, именной такой он помнил её в тот вечер, когда всё это началось. Та же одежда, пирсинг в носу, татушки из под воротника лезут на шею. Только в прошлый раз она ему всё в глаза смотрела, а теперь почему-то часто смотрит на его руки.

Барменша Даша по-своему поняла взгляд посетителя:

- Хорошо, давай договоримся: я отвечу на твой вопрос, а ты пойдешь домой спать. Идёт? - она снова посмотрела на его руки.

У неё была теория про руки людей: чем холёней руки — тем грязнее душа, чем грязнее руки — тем проще ум. Поэтому ей нравились посетители с рабочими, мозолистыми руками, которые весело проводили время. А не офисные клерки с изнеженными пальчиками, устающими лишь от клавиатур в их кондиционированных офисах, бросающие злобные взгляды на окружающих, словно каждый вокруг им чем-то насолил. Философская «подложка» у этой теории была очень простая: человек рабочей профессии меньше думает и больше делает, соответственно зарабатывает столько, сколько придумает потратить, а офисный планктон мечтает меньше делать и больше получать, поэтому тратит несоразмерно заработку нахватав кредитов в предвкушении близкой победы над миром. И вопрос не в количестве денег, а в объеме желания их потратить.

- Какой именно вопрос? - не понял Рома.

- Который ты задал, прежде чем стукнуться лбом об стойку. Ну что, согласен? - не стала объяснять Даша.

Рома кивнул.

- Каждый из нас строит свою реальность вокруг себя самостоятельно. Ты смотришь на этот мир только своими глазами, только своими ощущениями и своим опытом. И видишь то, что можешь увидеть только ты один. Никто не способен убедить тебя в реальных фактах или разубедить в какой-то галлюцинации, ты делаешь это только сам через систему «верю - не верю». Поэтому то, что кажется тебе реальным, для остальных может быть только фантазией, мороком. И наоборот, то, в чём пытается убедить тебя окружающий мир, может быть для тебя ненастоящим, если ты так решил.

Девушка замолчала, а Рома снова кивнул, хотя не мог понять, что же он мог спросить, если в ответ услышал такое. Расплатившись и оставив приличные чаевые, он вышел на улицу и глубоко вздохнул.

- Свежо сегодня. - сказал охранник за его спиной.

- Отличный вечер для чего-то необычного. - ответил ему Рома и обернулся.

- Как раз хотел то же самое сказать. - не смутился здоровый парень.

Рома пошел в «круглосутку», которая блистала неподалеку огнями витрин. Зачем было что-то выдумывать, если всё это уже когда-то было.

Такси, двадцать минут езды, учащенное сердцебиение и ни намека на алкоголь внутри. Хмурая девятиэтажка с редкими пятнами света, безжизненное табло домофона, скрипящая металлическая дверь. Лифт. Сердце уже выпрыгивало. Дверной звонок.

- Ты чего как долго? - Рэм смотрел ему прямо в глаза.

На нем тоже не было полицейской формы, в которой Рома помнил его в момент их последнего приключения, он был одет в обычные спортивные штаны и футболку с надписью «Суперпапа». Он улыбался, и как-то с прищуром смотрел на младшего брата.

- Ой, Ромка пришел! - послышалось из-за спины старшего голос его жены Светы.

Рэм посторонился, и прежде чем Светлана обняла Рому, прислонил указательный палец к губам, так, что бы она не видела, и подмигнул брату. Следом за Светой выскочила Ляля, его племянница, которую он ещё не знал и кинулась к нему с криком «Дядя Рома приехал!», повисла на нем, словно они были прекрасными друзьями. Рома стоял обескураженный, не понимая вообще, что происходит. Было понятно, что он в том же дне, в дне рождения старшего брата. В дне, в котором изменилось всё его представление о мире. Но это другой день. И только Рэм это знает.

Потом были посиделки на кухне, пили коньяк, который принес Рома, под лимон, который нарезала Света. Она порхала по кухне, пытаясь всё что-то добавить на стол, но всё было лишнее. Света была свежа, легка и, как всегда, молода и прекрасна. Но Рома не ощущал никакой ревности, его это не волновало, а лишь приятно радовало. Ляля, естественно, пила чай. Все были счастливы, и Рома, пусть не понимая, как это возможно, смотрел в улыбающиеся глаза старшего брата, и не спешил задавать вопросы. Это был тот момент, который должен был случиться тогда, когда он в тот первый раз сюда приехал. Рома наслаждался.

В какой-то момент, когда Ляля ускакала в свою комнату за какой-то игрушкой, которой обязательно нужно было похвастаться перед дядей, а Света отвернулась к раковине, споласкивая чашки, Рэм молча оттянул ворот футболки и показал брату шрам-звездочку у себя на груди. А потом улыбнулся и налил еще по одной, подмигнув уже почти переставшему удивляться Роме:

- А давай, брат, выпьем за нашу семью.

Засиделись они допоздна. Выжидая, пока Света шутливо ворча собралась укладывать Лялю спать. Ляля крепко обняла папу, повисела на шее у дяди, взяла маму за руку и тоном взрослого человека заявила:

- Ой, мам, да пусть мужики поболтают еще. Пойдем.

И утащила Свету из кухни.

- Рэ-э-эм? - вопросительно посмотрел на старшего брата Рома, развел руками.

- Ро-о-ом! - в тон ему, но более бодро ответил брат.

- Что это всё значит? Нет, меня это больше устраивает, чем скрываться от охотников, чем драться с «серыми», чем падать в порталы. Но скажи мне, как? - Рома взволнованно шептал.

- А это наш с тобой, брат, второй день рождения. Общий. - глаза Рэма блестели то ли от выпитого, то ли от возбуждения. - Я проснулся дома. Просто проснулся. За час или два до твоего прихода, время смазалось. Жена по квартире ходит, Лялька скачет чуть ли у меня на голове, телик бубнит. Всё как раньше, понимаешь? Я сначала задергался, а потом что-то в голове такое раз… Понимание какое-то. Ты помнишь, да, про понимание? Ну в общем, нет у меня тех способностей, что раньше. И у тебя, я так думаю, что нет. Не чувствуешь ведь эмоции чужие в воздухе, нет? Просто как-то всё по другому. Просто читаешь человека, понимаешь его настроение, да? Догадки, что ли, такая типа жизненная мудрость осталась, которой мне, дураку, раньше не хватало. А тебе не хватало эмоций. И ещё спокойствие, с этой мудростью. Я хотел бежать искать тебя, а потом понимаю, сам придешь. А еще рванул звезду на груди смотреть, а её нет. Только шрам. Лялька в ванную заглядывает, я же дурак дверь не закрыл — стою пялюсь ошалелыми глазами на шрам, тру его, а она смотрит и говорит мультяшным голосом «Мы с тобой одной крови, ты и я...». Майку задирает свою, а у неё такой же шрам. Понимаешь? Такой же, Ромыч!

Рэм перевел дух, потер лицо. Успокоился и продолжил:

- Я не знаю точно, что было после того, как мы провалились в том коридоре. Но тот дядька обещание сдержал. Как он это сделал, не могу объяснить. Да и был ли вообще этот дядька, или это плод наших фантазий или общий морок, тоже не знаю. Мы с тобой сейчас или в прошлом, или в альтернативной версии нашего мира. И те миры, куда мы проваливались такие же альтернативные версии со смещением по времени. Понимаешь, мы сейчас попали в тот мир, который хотели создать. Всю прошлую жизнь мучились, старались, а ничего не получалось. Мы были жертвами, а оказалось, что временно. И теперь нам дали возможность попасть вот в это вот всё. Это как твой знакомый Методий, который бухал в мире простом и понятном и не заморачивался ничем больше — ведь он нашел свой мир, который его полностью устраивал. Или тот урод Мунх — нашел мир, где он в постоянной войне и по уши в крови. Я теперь такой вот умный такелажник, ага. - он тихо засмеялся и снова потер лицо ладонями. - А мы с тобой, похоже, заслужили тот мир, где или не ссорились, или уже давно простили друг друга. Где моя дочь здорова. Где я понимаю тебя, жену, ребенка, и, самое главное, себя! А ты в этом мире улыбаешься по-настоящему, а не через силу. Я когда успокоился, потихоньку к жене подошел. Она конечно заметила, что что-то не так. И знаешь, что мне говорит: «Да успокойся ты, всё закончилось. Всё, понимаешь? Анализы показали, что никаких последствий после операции. Сейчас Ромка придет, наконец-то отпразднуем. А то столько лет без дня рождения!». Понял? Вот и я понял. Нечего задавать этому миру лишнее вопросы, если он тебя устраивает.