Возвращение в Эльдорадо

Глава 1

ПАДЕНИЕ ИЗ БЕЗДНЫ.

1.

Мерцали в полутьме индикаторы пульта. На обзорных экранах тусклыми белыми пятнами светились неподвижные звёзды. Внизу центрального большого экрана виднелся лохматый купол земного шара. Три четверти его были в тени, которую в некоторых местах нарушали отсветы лесных и степных пожаров на материках, да частые всполохи молний. В освещённой части синел Тихий океан.

В кресле перед пультом сидел Логов и задумчиво смотрел на земной купол. «Что же всё-таки произошло? Что случилось с тобой, Земля? Или с нами? А может быть, с кораблём? Но все его основные системы в норме, кроме двигателей. Даже в режиме холостого хода их невозможно запустить. Или мир каким-то образом изменился? Однако все девять планет идентифицированы Умаш корабля и нет никаких отклонений от заложенной информации в её памяти. Она, сразу же после выхода из подпространства, подтвердила, что система эта Солнечная и никакая иная. Изображения Земли с максимальным на данный момент разрешением показали, что на ней есть следы деятельности людей: видны были обработанные поля, крупные города. Только куда исчезли спутники? Умаш на этот вопрос ответа не дала. Да и, вообще, Управляющая машина занимается контролем только агрегатов и систем корабля, а над тем, что происходит вне него, должен думать экипаж…»

Логов посмотрел вправо на пустующее кресло второго пилота. Герберг находился где-то внутри «Прорыва», пытаясь «оживить» замолчавшие двигатели.

Логов вздохнул, включил освещение над пультом и громко сказал:

- Умаш!

- Слушаю, - немедленно отозвалась Управляющая машина на своё условное код-имя.

- Сообщи о положении корабля на текущий момент времени.

- Сообщаю, - голос Умаш чуть дребезжал. «Нужно подкорректировать синтезатор речи», - подумал Логов.

- ... курс 182. Расстояние до поверхности 50 мегаметров, переменное. Наклонение к эклиптике 34 градуса...

- Достаточно! - резко сказал Логов, но машина не восприняла команду и продолжала дребезжавшим голосом перечислять новые цифры.

- Стоп! - рявкнул Логов. Стало тихо. - И кто тебя только назвал Умаш? По незнанию можно подумать, что умная машина, - проворчал Логов, - а на самом деле...

Он замолчал и подумал: «Машина и есть машина. Вроде бы и интеллекта добавили, но толку мало. Односторонне самообучается. Хорошо, что эмоции не заложили».

Бесшумно отъехала в сторону дверь, и в центральный отсек корабля вошёл второй пилот - Свенальд Герберг.

- Ну, ты и ревёшь, даже в коридоре слышно, - сказал он, усаживаясь в кресло рядом.

- Твоя умница зарапортовалась. Еле остановил, - Логов внимательно посмотрел на Герберга. - Что скажешь хорошего, Свен?

Герберг пожал плечами. Лицо у него было усталое. На сером комбинезоне кое-где виднелись тёмные пятна.

Перехватив взгляд. Логова, он оказал:

- Гидросистемы в некоторых местах подтекают, вот и вымазался. А хорошего ничего сказать не могу. Всё плохо...

- Я почему-то был в этом уверен.

- Уверен? - усмехнулся Герберг. - Признайся, что сдался.

Логов нахмурился. Он не любил, когда его в чём-то подозревали.

- Не сдался, а понял всю бесполезность попыток заставить двигатели работать.

- То, что они не запускаются - плохо, конечно. Но хотелось бы знать - почему?

- Умаш сообщила, что состав горючего не изменился.

- Странно это... - Герберг замолчал, глядя на центральный экран. Земной купол был весь освещён. Сквозь белёсые пятна облаков угадывались очертания материков.

- Как долго будем падать? - спросил Герберг.

- Ты у меня об этом опрашиваешь третий раз, и я тебе третий раз отвечаю - примерно 30 часов, - раздражённо сказал Логов.

Герберг вздохнул и сказал, не отрывая глаз от экрана:

- Слушай, Алексей, нас же двое, поэтому давай не ссориться. А то дальше-то как будем?

Логов почесал висок, была у него такая привычка, и сказал:

- Так и будем…

- Что «будем»? Просто так сидеть, бездействовать и чего-то ждать? Это не в моих правилах. Нужно искать выход...

- У нас есть спасательная ракета. На ней отойдём от «Прорыва» и попробуем сесть.

- Не получится, - покачал головой Герберг. - Её двигатели тоже не запускаются. Отказ по трём параметрам. Хотя… Можно попробовать вытолкнуть её из шлюза сжатым воздухом

- Как это? – заинтересовался Логов.

- Сядем в ракету, воздух из шлюза откачивать не будем, а, наоборот, добавим. Потом заставим автоматы аварийно открыть люк за несколько секунд, и вылетим как пробка из бутылки шампанского…

- Только куда?

- Грузовой люк вроде бы ориентирован на Землю, - Герберг задумался. – Проверить нужно. Но, наверное, должно получиться…

- А ты заметил, Свен, что после всех переходов, в корабле что-то изменилось? Возможно и в нас тоже, - Логов зачем-то посмотрел на свои руки.

- Нет. Не заметил.

- Состав горючего остался прежним, но в нём произошли какие-то изменения на молекулярном или атомарном уровне, поэтому и не воспламеняется.

- Тогда эти изменения произошли и в нас, и в Умаш. Однако ничего странного я не заметил. Ты сам подумай, Алексей, что получится, если в кристаллах памяти Умаш изменится хотя бы один атом? Машина сразу выйдет из строя. Я уже не говорю про нас…

- Мы биологические объекты. На нас может не так сильно всё сказывается.

- Нет, Алексей, - покачал головой Герберг. - Для живых объектов любые изменения на атомарном уровне может привести к чудовищным мутациям. А ты говоришь, не сказывается …

- Ты сам-то помнишь, что было после первого перехода? - спросил Логов.

- Помню…

2.

Ничего особенного не было, после того, как «Прорыв» побывал в подпространстве, совершив, в нём часовой испытательный полет. Это было историческое событие середины второго тысячелетия: проход в подпространство для сокращения времени межзвездных перелетов. С полётом «Прорыва» открывалась новая эра в истории человечества - освоение Галактики. Теоретически подпространственные переходы были разработаны и доказаны давно. Перед полётом «Прорыва» проводилось множество испытаний небольших, автоматических кораблей с животными на окраинах Солнечной системы, пока не было твёрдо установлено, что такие переходы не сказываются на состоянии, как биологических существ, так и автоматов.

После этого был построен «Прорыв», не очень большой по размерам корабль, весь напичканный электроникой, с экипажем из двух человек, являющийся прообразом будущих разведывательных подпространственных кораблей.

Когда Логову предложили совершить полёт на «Прорыве», он согласился сразу. Нравилось ему осваивать новую технику, узнавать что-то новое об окружающем мире. К тому же учитывался его десятилетний опыт полётов на разнообразной космической технике, и участие во многих исследовательских экспедициях на планеты Солнечной системы.

Второго члена экипажа Логов выбрал сам - ему предоставили такое право. Со Свенальдом Гербергом они учились вместе в Академии Космоса, вместе участвовали в нескольких экспедициях. В согласии Герберга Логов нисколько не сомневался.

Стартовать «Прорыв» должен был с промежуточной космостанции за орбитой Сатурна. В задание полёта входило проникновение в подпространство на расстоянии ста тысяч мегаметров от станции, часовой полёт в подпространстве и выход из него на таком же расстоянии от промежуточной станции, но уже за орбитой Нептуна. На расстояние между точками входа и выхода, продолжительность полёта в подпространстве не сказывалась. Таковы были его свойства: если бы корабль находился там минуту или час, он вышел бы в той точке пространства, которая была нужна. Если бы точку выхода задали внутри Туманности Андромеды, то корабль, войдя в пределах Солнечной системы в подпространство, тут же вышел бы именно в туманности. Продолжительность полёта нужна была учёным, чтобы лишний раз убедиться: такие полёты никаких вредных воздействий на живых существ и электронику не оказывают. Правда, неизвестно было, влияют ли переходы на умственную деятельность людей. Хотя, летавшие до этого мартышки и орангутанги не потеряли своей сообразительности.

Но за день до старта «Прорыва» произошёл досадный случай: очередной испытательный полёт небольшого корабля с мартышками закончился катастрофой. Его точка выхода из подпространства по непонятным причинам совпала с маршрутом полёта грузового автоматического корабля, шедшего с нитридитовой рудой к системе Юпитера. В момент выхода произошло столкновение, и произошёл мощнейший взрыв, вызвавший странные изменения в структуре близлежащего пространства, отчего два небольших внешних спутника гиганта изменили свои орбиты и скорости движения. Изменения получились незначительные, каких-то две-три десятитысячных процента, но их сразу отметили все станции системы Юпитера. Кроме этого, на Ио началось извержение нескольких сотен серных вулканов. На Европе произошла сильнейшая за последнее время подвижка льдов, и пришлось эвакуировать всех людей с нескольких баз. Сам Юпитер отозвался на взрыв мощными аномалиями в своём магнитном поле, а Солнце ответило на это увеличением хромосферной активности. В целом всё случившееся привело к тому, что старт «Прорыва» отложили на неопределённое время. Смелое вторжение землян в теоретически известную, но практически неизведанную для людей область, могло привести, вообще, к непредсказуемым последствиям. Поэтому для начала решили ещё раз разобраться со всеми полученными результатами испытаний, просчитать все варианты полёта с учётом катастрофы, а затем уже давать старт.

Полгода Логов с Гербергом торчали на гигантской станции-верфи «Омега-2», где на специальных стапелях находился «Прорыв». За это время они досконально изучили весь корабль, и все его системы, перезнакомились почти со всеми строителями и наладчиками, и, чуть было, не связали себя узами Гименея с двумя симпатичными практикантками Космического биологического института. Но, понимая, что в таком полёте всё может случиться, отложили это торжественное событие до возвращения. По причине своих постоянных полётов в Космосе, они не находили времени для женитьбы, и, в свои относительно зрелые годы, ходили холостяками. И лишь такой длительный перерыв между полётами предоставлял возможность создания семьи...

И ещё... Многих учёных и инженеров, занятых проблемой освоения подпространственных полётов, настораживал факт невозвращения двух автоматических кораблей, ушедших ещё где-то в самом начале освоения. Ушли - и как в воду канули. Дальнейшие успешные полёты несколько уменьшили обеспокоенность, но случившаяся катастрофа заставила опять припомнить те невозвращения.

Однако нетерпеливое человечество рвалось к звёздам, чтобы осваивать бесконечные просторы Вселенной. «Прорыв» давно был готов к полёту и проверен по всем параметрам. Экипаж томился в ожидании старта. Изучение причин катастрофы корабля с мартышками свелось к тому, что были сделаны следующие выводы: автоматика верно рассчитала точку выхода, и лишь по невероятнейшему совпадению, грузовой корабль оказался в точке выхода, что и привело к взрыву. Поэтому маршрут «Прорыва» несколько изменили. Он должен был стартовать и лететь до точки входа в подпространство перпендикулярно к плоскости эклиптики, вдали от всех межпланетных трасс кораблей. Точка выхода планировалась, как бы на другой стороне, относительно Солнца. Сразу же в информационных выпусках появилось название маршрута: «Большой прыжок «Прорыва», что не очень нравилось Гербергу. Логов остался к этому равнодушен.

Наконец «Прорыв» стартовал, благополучно дошёл до расчётной точки входа и, отправив последнее приветствие человечеству, исчез со всех следящих за ним систем.

В ожидаемой точке выхода он так и не появился. Ни через час, ни через сутки, никогда...

3.

Мелодия внутренней связи разбудила Логова. Позёвывая, он протянул руку к компу и включил его. На экране появилось усталое лицо Герберга.

- Алексей, приходи в центральный, - оказал он.

Логов кивнул головой, и выключил комп. Вспомнил вдруг приснившийся сон, из которого его вырвала мелодия вызова. Сон странный и непонятный: какие-то толпы людей, всадники, размахивающие блестящими мечами, окровавленное лицо со светлой бородой и синими глазами...

«К чему бы это? - думал Логов, вытирая лицо гигиеническим полотенцем и вдыхая лёгкий аромат, исходивший от него.- Лицо в крови... Знакомое, кстати, лицо. Но борода? Чьё лицо? Где-то такое видел... Герберга, что ли?»

Он причесался и вышел из своей комнаты. До двери центрального отсека управления было несколько шагов. Войдя туда, Логов увидел Герберга, сидящего в своём кресле перед пультом и слушавшего сообщение Умаш.

- ...полоса, шириной 500 километров. Охватывались только материки и острова. Величина полученного разрешения 10 метров. Всё, - закончила докладывать машина.

Логов подошёл к пульту и сел в своё кресло.

- Я же просил доукомплектовать «Прорыв» всем необходимым, как обычного планетарного разведчика, - раздражённо сказал Герберг, не поворачивая голову. - Не дали. «Да зачем вам это? Вы же не будете высаживаться на планеты. Вам это всё ни к чему». Теперь вот, пожалуйста, даже чёткого изображения получить не можем, - Герберг откинулся на спинку кресла, шумно вздохнул. - Чёрт бы их всех побрал!

- Не злись, - сказал Логов. - Это я отчасти виноват... Мы же, на самом деле, никуда не высаживались. Зачем брать лишний груз?

- Вот, вот, - саркастически усмехнулся Герберг. - «Лишнего не брать...» А сейчас что делать? Нужна информация, но не хватает мощности приборов наблюдения.

- Подлетим поближе, разглядим.

- За пять минут до того, как сгорим?

- Да успокойся, ты, - вдруг разозлился Логов, и сердито посмотрел на Герберга. - Я командир, и сам комплектовал оборудование. На планеты мы высаживаться не собирались? Программа была простая: сутки полёта и опять стыковка с космостанцией. Лишний груз был ни к чему.

Герберг обиженно замолчал, нахохлившись в кресле. Светлые волосы торчали в разные стороны.

«А глаза-то синие», - вдруг заметил Логов и сказал, улыбаясь:

- Во сне тебя видел сегодня.

- Во сне? - не понял Герберг.

- Да. Только борода у тебя вот досюда, - Логов провел ребром ладони по груди, - и вся в крови. Люди какие-то бегали ...

- Ну и что?

- Ничего... Это так, к слову. Говори, зачем я тебе понадобился?

- Хочу кое-что показать, - оживился Герберг.

Логову нравилась его способность быстро успокаиваться. Второй пилот приказал Умаш:

- Дай изображения за номерами 2248, 2267 и 2294. Переход на каждый номер по моей команде.

- Изображение номер 2248, - сказала машина, и на вспомогательном экране появился участок земной поверхности. Можно было разглядеть зелёные пятна лесов, квадраты полей, извилистые нитки рек. Возле одной, самой широкой реки, проглядывалось тёмное, неправильное пятно.

- Город? - спросил Логов.

- Город, - кивнул головой Герберг и громко сказал: - Умаш, дай предельное увеличение пятна у реки.

- Даю увеличение, - откликнулась машина, и изображение на экране сменилось другим: пятно разбилось на тёмные точки и волнистые линии.

- Как ты думаешь, что это за кольцо? - Герберг обвёл пальцем светлое неровное кольцо вокруг города. В некоторых местах на кольце были заметные утолщения.

- Не знаю. Наверное, улица в виде кольца, - неуверенно произнёс Логов, всматриваясь в изображение.

- Нет, - сказал Герберг. - Это крепостная стена. Умаш не смогла это изображение идентифицировать, потому что у неё в памяти нет данных о крепостных стенах.

- Крепостная стена?

- Да. Идём дальше. Умаш, покажи изображение номер 2267.

- Даю изображение номер 2267.

На экране появилась новая картинка: что-то похожее на морской залив. На воде сверкали солнечные блики. Береговая кромка в одном месте пересекалась расплывчатыми тёмными полосами.

- Ну, и?.. - поинтересовался Логов.

- Это дым. А вот здесь, видишь, пламя, - показал Герберг на красноватые пятнышки среди чёрных полос. - Это ещё один город или городок на побережье Северной Африки. Надеюсь, ты понял, что горит?

- Не пойму, к чему ты клонишь? - пожал плечами Логов.

- Я хочу, чтобы ты сам сообразил - какая Земля перед нами, - Герберг пристально посмотрел в глаза командира.

- Наша с тобой Земля, какая же ещё, - усмехнулся Логов.

- Умаш, покажи изображение номер 2294.

- Даю изображение номер 2294, - отозвалась машина.

- Пожар в сибирской тайге, - сказал Герберг. На экране зеленело безбрежное пространство, но в одном месте чернело безобразное пятно, и клубился густой белый дым.

- В наше время ты часто слышал о лесных пожарах? - спросил Герберг.

- Не помню. Вроде бы нет. Не часто.

- Их вовремя предупреждали и быстро тушили, если они возникали. Ну, а города у нас когда-нибудь горели?

- Ты думаешь, что это не Земля?

- Нет, я так не думаю. Мне кажется, что мы попали в далёкое прошлое. Но какое, об этом узнаем только на самой Земле.

4.

Расчётной точки выхода из подпространства у «Прорыва» не было. Конкретное задание дали предельно простое: войти, пробыть определённое время, выйти, осмотреться, снова войти и сразу же выйти в точке выхода. Первую часть программы «Прорыв» выполнил. Удалившись на 40 астрономических единиц от плоскости эклиптики, он вошёл в рабочий режим, для проникновения в подпространство. Предполагались неприятные ощущения при входе и выходе из подпространства, судя по записям бурных реакций обезьян и других животных в первых автоматических полётах. Однако ничего особенного ни Логов, ни Герберг не ощутили, кроме лёгкого головокружения. На обзорных экранах исчезли звёзды, появилась какая-то серая пелена, которая мерцала всё время, пока корабль находился в подпространстве.

Логов и Герберг в эти минуты не могли переброситься и парой слов о своих впечатлениях: слишком были заняты работой, которая заключалась в непрерывном подключении различных датчиков и анализаторов. Правда, это делала и Умаш, но такое дублирование предполагалось самой программой полёта на возможный случай выхода из рабочего состояния либо экипажа, либо Управляющей машины.

Через час, серая мерцающая пелена пропала со всех обзорных экранов, а её заменила непроницаемая чернота с редкими светлыми туманными пятнышками.

- Где это мы? - спросил Герберг, изумлённо уставясь на экраны.

- Я сам бы хотел узнать, - ответил Логов, удивлённый не меньше второго пилота.

Некоторое время прошло в созерцании увиденного. Молчание нарушила машина, подав свой синтезированный голос:

- Даю информацию. Корабль находится в межгалактическом пространстве. В точке, удалённой от нашей Галактики приблизительно на расстоянии 400 тысяч парсек. Остальные данные уточняются и будут сообщены дополнительно.

Логов с Гербергом переглянулись, и второй пилот произнёс:

- Ого, куда нас занесло…

- М-да, - только и сказал Логов, почесав висок.

- Сумеем ли назад вернуться? - спросил Герберг.

- Будем надеяться. Умаш машина умная, хотя и экспериментальная. Думаю, не подведёт.

Логов знал, что машина надёжная, и Герберг это знал. Но сейчас командир говорил скорее для успокоения не только второго пилота, но и самого себя. Трудно было представить, что маленькая частица человечества находится не между звёздами, а между галактиками. Грандиозность произошедшего ошеломила экипаж «Прорыва». Перемигивалась индикаторами Умаш, обрабатывая получаемую извне информацию.

- Свершилось! - сказал Герберг и повернул довольное лицо к Логову. Тот не смог сдержать ответной радостной улыбки.

- Значит, любые дали нам подвластны?

- Любые, - согласился Логов и уточнил. - Но только в том случае, если мы вернёмся обратно.

- Иначе быть не может, - сказал Герберг.

Почти двадцать часов находился «Прорыв» в межгалактическом пространстве. Параллельно со сбором внешней информации, Умаш рассчитывала обратный путь. Во второй раз было совсем не обязательно находиться в подпространстве продолжительное время. Решили осуществить мгновенный вход и выход.

После необходимой подготовки «Прорыв» вошёл в подпространство и сразу же вышел в предполагаемой расчётной точке. Даже серая пелена не успела появиться на обзорных экранах. Просто в окружающей черноте возникли знакомые созвездия. Правда, сказались погрешности расчётов, поскольку корабль вышел всего лишь в сотне мегаметров от Земли и начал падать на неё, закручивая спиральную орбиту.

Тут-то и проявились все те непонятные случаи отказов работы двигателей, частых сбоев Умаш и молчание Земли на всех радиодиапазонах, вместе с отсутствием вокруг неё искусственных спутников.

И вот странный вывод Герберга, в который Логову не очень хотелось верить. «Как же так произошло? Вернулись в свою систему, к своей планете, а она всё равно, как чужая? - размышлял Логов. - Если предположение Свена подтвердится, то как дальше жить? Что делать? Без горючего нам назад не вернуться. Да и куда назад, если Земля - вот она...»

- Скорость падения увеличивается. Расчетное время соприкосновения с поверхностью уменьшилось, - сообщила Умаш.

«Времени на раздумье совсем нет… Или, или… - подумал Логов. – Выбора нет. Какая бы ни была Земля, но нам только туда. На неё, родимую…»

Логов включил общую связь корабля и громко сказал:

- Свен, нужно приготовиться покинуть корабль.

- Хорошо, - сразу ответил Герберг.

5.

Толчок при вылете ракеты из грузового шлюза получился сильным. Логов ударился затылком об шлём скафандра и досадливо крякнул.

- В чём дело, Алексей? - спросил Герберг, сидящий сзади.

- Ничего страшного, - ответил Логов.

В переднем квадратном окне спасательной ракеты мелькнул треугольный корпус «Прорыва» с кольцами преобразователей пространства и пропал.

Логов тяжело вздохнул. Через час - два корабль войдёт в стратосферу и сгорит.

- Жалко? - словно прочитав мысли Логова, поинтересовался Герберг.

- Жалко.

- Мне тоже...

Неожиданно началась вибрация. Противная и мелкая. Что-то где-то зазвенело, заскрипело. У Логова заныли зубы.

- Нос задирай. Корпусом тормози, - голос Герберга дрожал от вибрации.

- Знаю, - буркнул Логов. Он отключил автоматическое управление спасательной ракеты и взялся за рычаги. Дуга горизонта в нижних окнах качнулась, ушла куда-то под ноги. В передних появилось фиолетовое беззвёздное небо. Вибрация сразу же прекратилась, и Герберг шумно вздохнул. Логов зафиксировал рычаги поворота и посмотрел на информационный дисплей.

ВЫСОТА 70 КМ, - светились цифры. - СКОРОСТЬ 3 КМ В СЕК. КУРС - 180.

На изображение вращающегося земного шара накладывалась красная пунктирная линия вероятного маршрута спасательной ракеты. Крестик белого цвета указывал расчётную точку падения. Она находилась где-то в районе экватора в Тихом океане.

- Этого только не хватало, - пробормотал Логов.

- Что ещё? - забеспокоился сзади Герберг.

- Падаем в Тихий океан.

- Измени немного скорость.

- Согласен. Для начала уменьшим её до величины падения.

- А потом?

- Потом парашюты выпустим.

Ракета дёрнулась и вновь затряслась в мелкой вибрации. Появился в нижних окнах горизонт, уже не такой выпуклый.

- Попали во встречный поток, - сказал Логов и взялся за рычаги, снимая их с фиксаторов.

- Выравнивай, выравнивай, - торопливо сказал Герберг.

- Уже делаю... - Логов тронул рычаги, плавно потянул на себя.

Горизонт в нижних окнах опять уплыл куда-то под кресла. Небо становилось густо-синим.

ВЫСОТА 28 КМ, - появилось на экране. - СКОРОСТЬ 2 КМ В СЕК...

Белый крестик переместился ближе к Австралии. «Можно и туда, лишь бы не в океан», - подумал Логов. Решение покинуть «Прорыв» он принял после недолгих размышлений во время последних суток полёта по спирали вокруг Земли. Сначала, когда пришло осознание произошедшего с ними, у Логова, вообще, не было никаких желаний. Просто какое-то отупелое состояние обречённости. Но после разговора с Гербергом, когда тот флегматично ответил: «Ничего. И на такой Земле жить можно. Это даже интересней, чем у нас раньше с тобой жизнь была», Логов решился на этот шаг. А были мысли и сгореть вместе с «Прорывом», и в космос выйти, открыв забрало шлема и... Вообщем, много чего передумал Логов. Теперь же ему очень сильно захотелось жить. Хотя бы недолго. Пусть в Австралии их схватят каннибалы, но они успеют глотнуть земного воздуха, прикоснуться к земной зелёной траве…

От сильного толчка у Логова лязгнули зубы.

- Падаем, Алексей! – сказал сзади Герберг. – Выпускай парашюты!

- Не суетись, - пробормотал Логов, двигая рычаги. «Лишь бы на хвост не свалиться. Из штопора не выйдем», - подумал он.

Опять толчок, замелькали облака в окнах, задёрнули их молочной пеленой.

- Вошли в облака, - сказал Герберг.

- Вижу, - Логов скосил глаза на экран дисплея.

…ВЫСОТА 4 КМ, СКОРОСТЬ 600 МЕТРОВ В СЕК…

Цифры прыгали перед глазами. Ракету нещадно трясло. Белый крестик толкался где-то в районе Западной Африки.

«Только не туда, не в джунгли… - подумал Логов. - Пора выпускать парашюты…»

Он нажал несколько кнопок.

- Парашюты выпускай! - крикнул сзади Герберг.

- Уже… - ответил Логов.

Ещё один сильный толчок. Голова Логова дёрнулась в шлёме, лбом ударившись об прозрачное забрало. Молочная пелена в окнах стала темнеть.

- Грозовой фронт, - сказал Герберг.

ВЫСОТА 2 КМ, СКОРОСТЬ 10 МЕТРОВ В СЕК. КУРС 240… - светились цифры на экране. Белый крестик медленно полз к движущейся навстречу Южной Америке.

- Куда летим? - поинтересовался Герберг.

- К индейцам…

- М-да, промахнулись немного. А сначала на Европу падали?

- На Африку.

В нижних окнах появились разрывы в тучах. Можно было разглядеть водную гладь с белыми барашками волн.

- Не вижу шторма, - сказал Герберг.

- Давно уже вышли из него.

В верхних окнах закачались разноцветные купола парашютов.

- А хотели отказаться от них, - сказал Герберг.

- От кого?

- От чего? - уточнил он. - От парашютов. Устарели, вроде бы... И вот пригодились...

- Парашюты во всех спасательных ракетах есть.

- В последних моделях отсутствуют. Вместо них электромагнитные гасители падения.

- Вот, вот... В океан всё-таки падаем, - сказал Логов, глядя в нижнее окно.. На экране дисплея белый крестик замер недалеко от перешейка Центральной Америки.

Белые барашки волн начали стремительно надвигаться.

- Берег, - крикнул Герберг.

- Держи эмоции, - сказал Логов. - Оглушил совсем... Сам вижу…

Далеко на горизонте появилась темно-зелёная полоска. Вдруг на волнах мелькнули надутые паруса нескольких кораблей. Логов даже не успел толком разглядеть их. Но, кажется, они плыли к берегу.

- Видел? – спросил логов.

- Нет… Вниз не смотрю, - отозвался Герберг. – А что видел?

- Парусники, вроде бы…

- Ещё насмотримся на них, - произнёс, со вздохом, Герберг и спросил: - Сколько ракета на плаву продержится?

- Не знаю, - ответил Логов. - Как-то не приходилось до этого плавать на них. Да и летать тоже.

- Ну, ну, - пробормотал Герберг. - Мне тоже...

- Должен быть надувной плот, - сказал Логов. Сзади возился Герберг.

- Ты чего там?

- Ищу плот, - сказал он.

С шумным плеском ракета ударилась об воду. Окна сразу же захлестнуло пенными волнами.

- Не запутаться бы в стропах, - сказал Логов. - Забыл парашюты отстрелить.

Было слышно, как журчала вода, заливая ракетные дюзы. Хвост ощутимо стал опускаться вниз.

- Погружаемся! - крикнул Герберг. - Быстрее выходим, - он потянул за рукав Логова.

Они друг за другом вывалились в боковой люк, который открыл Герберг. Вода с шумом хлынула в кабину.

- С этой нервотрёпкой совсем забыл про скафандры. Наружную оболочку надуем, и будем плавать, - сказал Герберг.

Вскоре, немного раздутые, но не потерявшие человеческого облика, они закачались на волнах, которые понесли их к близкому берегу.

Глава 2

НА ТВЁРДОЙ ЗЕМЛЕ.

1.

Бросив последние пригоршни белого крупного песка, Логов тщательно утрамбовал засыпанное место, потом вырвал пучок травы и окончательно замаскировал яму, где лежали два скафандра и кое-какие предметы, оказавшиеся в карманах комбинезонов. Затем внимательно посмотрел вокруг, старательно запоминая окружающие ориентиры, чтобы потом, в случае надобности, придти сюда и быстро найти эту яму со скафандрами. И хотя он понимал, что, вряд ли когда появится такая необходимость в скафандрах, но теплилась где-то внутри надежда: «А вдруг...» А вдруг каким-то образом там, в будущем догадаются, что «Прорыв» попал в прошлое, смогут найти их и вернуть в своё время. А вдруг...

Ветер дул с океана, перекатывая на берег многочисленные волны, с шумом падающие на белый песок.

Логов встал, потянулся, разминая затёкшие ноги. Посмотрел в сторону Герберга, который сидел у затухающего костра. Второй пилот, теперь уже условный, запекал рыбу, найденную на берегу в глубокой яме, куда она попала во время прилива. Рыба оказалась большой и с крупной чешуей.

Прошло более трёх часов, как их обеих волны выкатили на этот песчаный берег. Они с трудом верили в то, что сидят на земле, что не будет больше невесомости, перегрузок, немного затхлого воздуха корабля.

Потом, сняв скафандры, они решили их спрятать, чтобы никто не нашёл. Да и вряд ли они когда могут понадобиться. Путешествие закончено, только отчитываться не перед кем.

Оставили у себя на руках лишь универсальные браслеты, верных помощников всех пилотов-испытателей и исследователей Космоса.

Логов неспеша направился к Гербергу, осматривая окружающий пейзаж. Никак ещё не мог привыкнуть к тому, что всё вокруг настоящее, земное, а не суррогат из искусственных насаждений и изображений, как на некоторых гигантских пассажирских кораблях. Он вздохнул, вспомнив, что это всё теперь очень и очень далеко, и нет туда пути.

- Рыба готова, Алексей. Присоединяйся к трапезе, - улыбнулся Герберг. Было жарко, и он снял свой комбинезон, оставшись в одних плавках. Тело у него было сухощавое, мускулистое. Светлая кожа кое-где покраснела от нещадно палящего солнца.

Недолго думая, Логов стащил с себя комбинезон и произнёс:

- Не обгореть бы...

- А мы в тенёк пойдем, - сказал Герберг. Он достал из горячих углей два прутика с нанизанными на них белыми кусками запеченного рыбьего мяса. Один протянул Логову.

Они сели в тени невысокого, но густого дерева с мелкой листвой, и молча принялись есть рыбу.

- Без соли не очень... - сказал Герберг.

- Так значит, мы попали в прошлое Земли? - спросил Логов, обгладывая крупный рыбий позвонок. - И как ты это объяснишь?

- Очень просто, - охотно ответил Герберг. - Пространство и время связаны между собой. Так?

- Ну, допустим? - согласился Логов.

- Преодолевая пространство, мы затрачиваем определённое время для этого. Хотя, когда стоим на месте, время всё равно идёт. Но это частности... Так вот, в подпространстве эти две величины сливаются в одну точку. Поэтому для преодоления определённого расстояния в обычном пространстве, совсем не обязательно находиться в подпространстве какое-то время. Только точки выхода нужно рассчитывать с учётом передвижения в обычном пространстве. Солнечная система движется вокруг центра Галактики со скоростью 240 километров в секунду. Сама Галактика движется в пространстве с ещё большей скоростью. И вся суть в том, что если бы мы не вышли за пределы Галактики, то ошибок в своих расчётах Умаш не допустила бы. В том, что случилось с «Прорывом», она не виновата. Не учла фактора передвижения. Точку выхода она рассчитала правильно. Именно в том месте, где будет находиться Солнечная система в момент выхода «Прорыва» из подпространстства. Но это она рассчитала с учётом фактора, если бы мы перемещались внутри своей Галактики. «Прорыв» вышел из этой звёздной системы, отсюда и погрешность в расчётах. Скорости движения Галактики Умаш не учла. Вот почему мы вышли из подпространства, переместившись во времени.

- Это твоя гипотеза? - поинтересовался Логов.

- Она легко доказуема, - сказал Герберг и задумчиво посмотрел на волны. - Можно через подпространство путешествовать не только в пространстве, но и во времени. Прикинул, например, где будет находиться Земля или Солнечная система через столько-то лет в плюсе или в минусе, и перешёл... Р-раз - и ты в будущем. Бах-бах - и в прошлом! Здорово, Алексей? - Герберг посмотрел на Логова.

- Конечно, здорово, - согласился тот, - только кто об этом узнает?

Герберг сразу поскучнел.

- Тоже верно, - вздохнул он. – Но, может быть, и узнают.

- О том, что случилось с нами, никто никогда не узнает, - вздохнул Логов и встал. - Спасибо за рыбу, Свен, - Ну что, пошли?

- Куда? - спросил бывший второй пилот.

- Искать людей. Одним нам трудно будет.

- Ну что ж, попробуем, - оказал Герберг и поднялся. Обмотав комбинезон вокруг пояса, связав шнурки ботинок и перекинув через плечо, они медленно побрели по берегу. Тёплый белый песок приятно грел ноги.

- На север? - уточнил Герберг.

- Да, туда, - подтвердил Логов. – Думаю, что там должны кого-нибудь встретить. От них узнаем, где мы и в каком веке находимся.

- От этого легче не станет.

- Ты знаешь Свен, лучше плохая новость, но правдивая.

Через полчаса ходьбы они остановились, и Логов надел на себя комбинезон. Помедлив, Герберг тоже оделся.

- Мне кажется, здесь, вообще, людей нет, - мрачно сказал Герберг.

- Должны быть, - сказал Логов, глядя на море.

У кромки берега, он увидел что-то неопределённое, непонятное, перекатывающееся в волнах.

- Смотри, что там такое? - показал он Гербергу. Тот пригляделся, пожал плечами. Они молча направились к непонятному предмету.

Чем ближе они подходили, тем тревожнее сжималось сердце Логова. Какая-то опасность таилась в этом предмете.

- Вроде бы человек, - неуверенно произнес Герберг. Они ускорили шаг.

Когда подошли ближе, то, действительно, увидели лежащего лицом вниз голого человека. Чёрные прямые волосы колыхались в набегавших волнах. Кисть правой руки отсутствовала.

Логов внимательно посмотрел вокруг, но ничего подозрительного не заметил. Герберг тем временем перевернул труп на спину и растерянно выпрямился. Безглазое лицо с орлиным носом было обращено к небу. Губы скривились в странной гримасе то ли страха, то ли боли. Передних зубов не было.

- Индеец, - сказал Герберг. - Лет двадцать...

На груди, около сердца, виднелась небольшая тёмно-красная дырочка.

- Или убили и выбросили за борт, или он нашёл свою смерть недалеко отсюда, - снова сказал Герберг.

Чувство тревоги опять шевельнулось внутри Логова, и он сказал:

- Как-то неосторожно мы себя ведём.

- Кто бы знал? - усмехнулся Герберг и посмотрел на него. - Не на чужой же земле находимся.

- На своей, да не совсем. Осторожность не помешает.

- Хорошо, будем осторожны, - согласился Герберг. – Вспомни, чему нас учили в Академии, при возможной высадке на планеты с вероятной разумной жизнью.

- Всегда помню, - произнёс Логов.

2.

Логов пришёл в Академию, имея в послужном списке участие в двух экспедициях на Марс и одну в пояс астероидов. На занятиях он обратил внимание на спокойного при любых обстоятельствах светловолосого молодого человека. Как-то само собой получилось, что они подружились и крепко привязались друг к другу. Общее увлечение - освоение Космоса, общие интересы, некоторая схожесть характеров.

Правда, спокойствие Герберга оказалось чисто внешним. Скорее всего, это была сдержанность, которая быстро уступала место эмоциям. Герберг до поступления в Академию участвовал лишь в одной экспедиции, но она в своё время была известна многим. Когда приступили к комплексному изучению Венеры с последующим её освоением, то помимо автоматов, в этом участвовали и люди. Вокруг планеты вращалось с десяток больших научно-исследовательских станций. В раскалённой атмосфере плавало множество дирижаблей, воздушных шаров, на которых трудились учёные. И какой бы надежной ни была бы техника двадцать второго века, но и она иногда подводила. Один из дирижаблей с группой учёных упал на поверхность Венеры. Немедленно при получении сигнала об аварии на помощь ринулись спасатели на специальном дирижабле. Но им не повезло: они упали в тысяче километров от первого дирижабля. Счёт жизни людям пошёл на часы, поскольку в раскалённой плотной атмосфере продержаться долго было трудно. Стали подтягиваться другие спасательные дирижабли, но они находились далеко от места катастрофы. И тогда с одного спутника стартовала ракета, ведомая молодым космопилотом-испытателем Гербергом. Ракета, действительно, проходила испытания. Её готовили к полету на Юпитер, вернее, в его газовую оболочку, и Венера с плотной атмосферой, как нельзя лучше подходила для первичных испытаний.

Герберг полетел без разрешения, да и кто бы ждал его в сложившейся ситуации. Ракета, представляющая собой увеличенную до гигантских размеров иголку, имеющую складывающиеся огромные крылья, опустилась недалеко от дирижабля с учёными, которые уже начали испекаться по причине постепенных отказов холодильных агрегатов. Взяв всех на борт, Герберг взлетел, передал учёных ближайшей орбитальной станции и опустился недалеко от потерпевших аварию спасателей. Их было трое, и все они находились в бессознательном состоянии. Однако на этот раз везение отступило от Герберга. Ракета не смогла стартовать, а искать причину неполадки он не мог - нужно было спасать людей. Тогда Герберг сумел из остатков оболочки дирижабля смастерить четыре небольших воздушных шара, подцепил к ним спасателей и себя. Шары подняли их всех на высоту пятидесяти километров, а там подобрали подошедшие дирижабли. Ракету Герберга подняли позже, а он сам стал Героем. Правда, за самовольные действия понёс чисто символическое наказание - был отправлен в Академию, совершенствовать свои знания и подтягивать дисциплину.

Учёба, как Логову, так и Гербергу, давалась относительно легко, поэтому находилось время и для других занятий. Тогда у молодёжи возникло повальное увлечение подзабытыми видами спорта. Герберг увлёкся фехтованием и добился значительных успехов на этом поприще, особенно в фехтовании на саблях. Став чемпионом континентов, он принялся изучать приемы владения самурайским мечом, и со временем здесь ему тоже не было равных. Логова фехтование не заинтересовало. Он решил попробовать свои силы в стрельбе из лука и арбалета и тоже добился определенных успехов.

Помимо этого они добросовестно овладевали всеми разновидностями борьбы от самбо до каратэ, обязательными для слушателей Академии. Было ещё одно неписанное правило: кроме универсального языка общения двадцать второго века и своего родного, национального, нужно было изучить один или два древних языка. Герберг научился разбираться в японских иероглифах - так ему было легче осваивать приёмы самураев. Логова заинтересовал испанский, а так как друзья общались каждый день, то в итоге Герберг научился понимать испанский, а Логов усвоил много японских боевых выражений.

Кто из них мог предположить тогда, что через несколько лет все эти знания и навыки, приобретённые в период увлечения, очень им пригодятся…

3.

- Похоронить нужно, - мрачно сказал Герберг, глядя на труп индейца.

- Ты думаешь, он один здесь? - вздохнул Логов. - Мне кажется, мы найдём много подобных.

Но Герберг молча стал рыть руками яму в песке. Логов снова вздохнул и принялся ему помогать.

Через час печальный ритуал был выполнен, и они пошли дальше вдоль берега.

Вдруг путь им пересекла широкая река. Перейти её вброд было невозможно, да и опасно: в мутной воде мелькали подозрительные тени. Немного отдохнув, Логов и Герберг пошли по берегу вверх по течению. Жара окончательно сморила их, и они с удовольствием вошли в тень деревьев, вплотную подступающих к берегу реки.

- Тропинка, - неожиданно сказал Герберг.

- Где? - насторожился Логов.

- Вот, смотри, - показал Герберг рукой на заметно примятую траву.

- Пошли, - сказал Логов. - Она нас куда-нибудь приведёт.

- А как ты представляешь встречу с индейцами?

Логов неопределённо пожал плечами и ответил:

- Да никак. Встретимся, а там посмотрим.

- Вот, вот. Когда голову отрежут, тогда и посмотрим.

- Не говори ерунды. На месте сориентируемся.

Деревья и кустарники, через которые бежала тропинка, внезапно расступились, и друзья вышли на широкую поляну, с огромным одиноким деревом в центре. Большие чёрные птицы с голыми розовыми шеями летали вокруг него, садились на ветки, шумно хлопали крыльями.

- М-да? - произнёс Логов, растерянно глядя на дерево, вернее, на то, что висело на его ветвях.

Герберг сильно сжал челюсти, шевеля желваками. Глаза вспыхнули мрачным огнём.

На ветвях толстоствольного дерева висели люди, вернее, то, что когда-то было похоже на них. В основном мужчины, многие без рук или ног. Видимо те, кто вешал, упражнялись в умении отсекать части тела. Повешены были по-разному: кто за шею, кто за ноги - у таких не было рук или головы. Один труп был просто нанизан на острый сук. Висело несколько женских тел, голых, изуродованных очень сильно. И, хотя Логов с Гербергом близко не подходили, потому что в душном влажном воздухе стоял сильный запах разложения, они увидели, что на двух женских телах к ногам были подвешены детские трупики. Раздутые и безобразные...

- Сволочи, - пробормотал сквозь стиснутые зубы Герберг, а глаза его все светлели и светлели от бешенства.

- Это конкиста, Свен,- сказал Логов и вздохнул. Тяжелое было зрелище. Тяжелое и неприятное.

- Конкиста?

- Да, она самая. Завоевание новых земель конкистадорами. Такие расправы над индейцами они делали для устрашения. Чтобы боялись и покорялись.

- Но это же... - Герберг не смог найти подходящего слова для выражения своих чувств, переполнявших его. Но Логов понял.

- Да, это варварство, дикость и прочее... - сказал он. - Это конкиста. Так она орудовала везде, где захватывала земли. Это её стиль.

Герберг повернулся спиной к дереву.

- Не могу смотреть, - сказал он дрожащим голосом. - Не могу...

- Уйдем отсюда, - предложил Логов. - Их всех хоронить - бессмысленно…

Герберг опустил голову и, подталкиваемый в спину Логовым, медленно побрёл по тропе мимо дерева.

Через некоторое время они вновь оказались на берегу реки. Молча упали в густую траву и долго лежали, глядя на ярко-синее небо без единого облачка.

- Надо что-то делать, - оказал Герберг через некоторое время.

- Надо, - согласился Логов. Какая-то опустошенность овладела им. Безразличие ко всему, что произошло и что будет дальше. Поэтому он отвечал Гербергу просто так - поддержать разговор.

- Но что? Что мы с тобой можем сделать? - похоже было, что Герберг задумался над этим серьёзно.

- Ты же сам говорил, что и на такой Земле жить можно, - напомнил Логов. - Даже интересней.

- Интерес - да не тот, - вздохнул Герберг.

- А ты какой хотел? Чтобы всё чисто и благородно? Нет, Свен, попали мы с тобой в такое время, где жизнь и смерть рядом идут, где в основном грязь и кровь?

- Ладно, ладно, не злись. Всё понимаю. Всё...

Они вновь замолчали.

Глядя на небо, Логов вдруг подумал: «Наверное, часто буду вспоминать своё прошлое. Гораздо чаще, чем когда-то... Воспоминания о будущем. Странно и горько».

4.

Сначала они услышали какие-то крики, похожие на команды или угрозы.

- Слышишь? - насторожился Герберг и повернулся к Логову. Тот молча кивнул головой.

Больше двух часов они шли вдоль берега реки, не встретив ни одной живой души. Только иногда вспугивали птиц с необычным ярким оперением.

Крики приближались.

- Спрячемся на всякий случай, - предложил Логов.

Они углубились в кусты и замерли, поглядывая на берег реки.

Заплакал ребенок, заголосила женщина. Вновь раздался крик. Голос был грубый, мужской.

- Испанский... - прошептал Логов. Он понял, что кричал неизвестный: «Молчать, скоты! Шевелитесь живее!»

Сначала на небольшую прибрежную поляну выехали два всадника. На голове у одного блестел шлем, а тело было заключено в металлические доспехи. В одной руке он держал копье, на поясе болтался узкий длинный меч без ножен. Густая чёрная борода скрывала пол-лица.

Другой был в широкой шляпе с перьями и в чёрной одежде. На поясе у него висели шпага и короткий кинжал. Чёрная накидка спадала с плеч на круп лошади. Под шляпой виднелось лицо, с тонкими чёрными усиками и «бородкой-капелькой». Тёмные глаза зорко смотрели вокруг, а холёные руки нервно подёргивали поводья.

Лошади у обоих всадников были серые и, к удивлению Логова, гигантской величины. Или он давно не видел живых лошадей, поэтому ему так показалось.

Всё это Логов разглядел в те короткие секунды, в течение которых всадники остановились на поляне и стали осматриваться.

«Офицер и солдат», - отметил про себя Логов и покосился на Герберга. Тот замер, в напряжённой позе, пристально глядя на всадников. Ноздри тонкого носа расширились. Герберг походил на хищника, высматривающего жертву.

Беспокойно стало на сердце у Логова. «Как бы не натворил чего», - подумал он.

В это время на поляну вышла большая группа людей. Одни мужчины, многие совсем голые. Руки связаны за спиной, на шее каждого металлический обруч с цепью от одного к другому. Некоторые индейцы были в крови... Шли они молча, опустив черноволосые головы. Сопровождали эту группу несколько человек, одетых и вооружённых, как всадник в металле.

Затем появилась небольшая группа мальчиков, связанных, как и мужчины. Только вместо ошейников и цепей на шеях у них были веревки. Сзади шел один охранник, который и орал, тыкая острым концом копья в голые зады мальчишек. Те негромко плакали, подвывая. Потом появилась самая шумная группа - одни женщины и девушки. Некоторые девушки были связаны между собой, как и мальчики. Женщины с детьми на руках плакали и громко кричали. Их никто не охранял. Затем показалась большая группа вооружённых всадников, вперемежку с полуголыми индейцами, тащившими на спинах огромные тюки. Вся эта пёстрая, шумная и голосящая толпа остановилась на поляне.

- Здесь ещё хуже, чем я предполагал, - вдруг произнёс Герберг, не отрывая взгляда от увиденного.

- Не понял? - машинально спросил Логов. Он, действительно, не понял, что этой фразой хотел сказать Свен, но тот не стал уточнять. Опять какое-то непонятное предчувствие беды и опасности появилось у Логова. И это заставляло быть предельно внимательным и собранным.

Один из группы замыкающих всадников подскакал к офицеру.

- Дон Вальядо, - сказал он, - тут владения касика Уманки. Может быть, я со своими солдатами поеду впереди?

Надменное лицо офицера исказила презрительная гримаса:

- Ты не перестал ещё бояться этих язычников?

- Осторожность никогда не помешает.

- Хорошо, - вдруг согласился офицер. - Действуй.

Конечно, язык, на котором они говорили, сильно отличался от того испанского, известного Логову, но он прекрасно понимал все слова произносимые на поляне.

Солдат, получивший приказ, махнул рукой. От группы отделилось несколько всадников, которые исчезли в густых зарослях.

Офицер что-то негромко сказал бородачу в металле и тот, привстав на стременах, зычно проревел:

- Идём дальше! Поднимайте этих скотов! Да поживее…

Зашевелились индейцы, успевшие кто присесть, а кто и прилечь на траву. Солдаты подгоняли их, безжалостно тыкая копьями.

Шумно вздохнул Герберг, и Логов быстро взглянул на него. Состояние Свена не предвещало ничего хорошего. Глаза посветлели от гнева, на скулах вспухли желваки.

- Спокойнее, Свен, - негромко сказал Логов, хотя сам был неуверен в своём спокойствии. Холодная злость заполняла тело, глядя на этих наглых, хамоватых солдат, которые с хохотом тыкали острыми копьями беззащитных пленников. Логов впервые видел такое, и вначале всё происходящее казалось ему каким-то нереальным, несмотря на всё то, что они увидели с Гербергом. Казалось каким-то спектаклем или фильмом. И лишь выйдут они из кустов и скажут: «А вот и мы», - как сразу же прекратится съёмка, появиться режиссёр и скажет: «Здравствуйте…»

Но недалеко от себя Логов увидел, как острый наконечник копья неглубоко врезался в голую спину женщины, прижимавшую к себе ребенка, как из ранки выступили капли крови, и мысли о киносъёмке сразу отпали. Это была правда жизни. Той, прошлой жизни, которую он знал по учебникам истории и по книгам.

Сейчас же он столкнулся с этой историей всерьёз и реально.

Один индеец из мужской группы никак не хотел подниматься. Или не мог. Из-за этого двое, скованные с ним одной цепью, стояли рядом, согнувшись в неудобных позах, и один что-то негромко говорил лежащему индейцу.

Подбежавший солдат сильно ткнул лежащего копьем, но тот даже не пошевелился. Лицо у него, посеревшее и равнодушное, было повёрнуто к группе женщин.

Тогда солдат выхватил меч и одним махом снёс индейцу голову, откатившуюся в сторону. Цепь освободилась, и двое согнувшихся индейцев сразу же выпрямились, отшатнувшись от обезглавленного, хлещущего кровью, тела.

Закричали женщины, завыли испуганно мальчишки. Одна, с грудничком на руках, выбежала из толпы, бросилась к телу, упала на колени и забилась в плаче, не выпуская из рук ребенка.

- Кончай с ними возиться, Ларко? - заревел бородатый и поскакал к месту убийства. Солдат взмахнул мечом, опустив его точно на середину согнутой женской спины.

Всё это произошло метрах в двадцати от Логова и Герберга в течение минуты. Но Логов очень даже отчетливо увидел, как входит меч в человеческое тело, рассекая его.

Разрубленная женщина упала, и грудничок, придавленный, но живой, заплакал.

Солдат взмахнул мечом ещё раз, однако опустить его не успел.

Как Герберг преодолел эти двадцать метров, Логов не разглядел. Но он увидел, возникшую за спиной солдата огромную фигуру в серебристом комбинезоне, которая выхватила из его руки сверкнувший на солнце меч. И в тот же миг поднятая рука солдата, по инерции сжимающая исчезнувшую рукоять меча, укоротилась до локтя, а от головы осталась лишь нижняя челюсть с остатками рыжей бороды.

Заржала лошадь, поднятая на дыбы чернобородым, и тут же из её рассечённого брюха стали вываливаться внутренности, и она начала медленно падать на бок. А чернобородый солдат даже не успел соскочить с неё, потому что верхняя половина тела в металлических латах упала в сторону противоположную той нижней половине, что осталась в седле.

Логов понял, что Герберга остановит только смерть, но она оказалась бессильной перед человеком, владевшим всеми видами фехтования мечом.

Дальнейшее Логов воспринимал уже не как зритель, а как участник события, отмечая боковым зрением незначительные, неопасные для себя детали и воспринимая слухом все окружающие звуки.

Выскочив вслед за Гербергом, он поднял и метнул копьё убитого бородача в скачущих всадников. Затем, размахивая мечом чернобородого, врезался в охрану индейцев, краем глаза выхватывая серебристую фигуру Герберга, стремительно мечущегося среди растерянно топчущихся всадников. Грохнули два или три выстрела. Истошно кричали женщины и дети, хотя никто их не трогал.

Конечно, испанцы были неплохими вояками, по-крайней мере - большинство. Но, очевидно, они немного расслабились, когда воевали со слабыми в военном отношении индейцами. Да и приёмы, которыми они владели, трудно было сравнить с теми, какими умело пользовались Герберг и Логов. Тем более, Герберг уже искусно орудовал двумя мечами, да ещё испускал устрашающие крики.

Испанцы дрогнули. Сбившись в кучу, стали отступать к лесу. Их офицер был убит копьём, которое метнул Логов.

Всадники исчезли в зарослях, и это уже было беспорядочное бегство. Герберг побежал следом, вращая обоими мечами и громко крича боевой самурайский клич.

А у Логова словно пелена спала с глаз, и он остановился посреди поляны, осматривая дело своих рук и Герберга. И только теперь он почувствовал страх, поднимающийся снизу. Задрожали колени, затряслись руки. Словно молотки застучали в висках. Во рту стало сухо, и никак не мог он проглотить какой-то комок в горле. Но это был не тот страх, который сковывает руки и ноги, вынуждая сдаваться противнику. Это был страх за содеянное. Страх совести.

Кругом валялись тела и части тел испанцев. Несколько раненных лошадей тихонько ржали, пытаясь поднять головы. Две-три лошади понуро стояли, над телами своих хозяев.

Тошнота подступила к горлу после того, как блуждающий взгляд Логова увидел какой-то окровавленный обрубок, пытающийся ползти в кусты. За ним тянулись бледно-розовые внутренности. И тут он увидел стоящих индейцев. Скованные, они с ужасом смотрели на Логова. Посмотрев на женщин, он увидел и в их глазах страх.

Постепенно нервная дрожь проходила, и Логов вновь почувствовал в своей руке тяжесть меча. Чтобы окончательно успокоиться, он подошёл к связанным мальчишкам и стал резать веревки. Затем подошёл к мужчинам, заметил, как плотнее сдвинулись они, и усмехнулся. Была и какая-то злость на них и жалость одновременно. Разрезал веревки на их руках, начал осматривать обручи на шеях, примериваясь, как бы их снять. Две железные половинки круга соединялись заклёпками, а их мечом не срежешь.

Появился из кустов Герберг. Бледный, но спокойный. Следом вышло несколько индейцев-носильщиков без тюков.

Герберг подошёл ближе, и Логов увидел пятна крови на его серебристом комбинезоне. Заметив это, Свен как-то нервно усмехнулся и хрипло сказал:

- Испачкали, мерзавцы...

Он бросил мечи на траву и сел.

- Попить бы... - произнёс устало и замолчал.

Глава 3

УБИЙЦЫ.

1.

Горел костёр, негромко потрескивая и испуская приятное тепло. Небольшое пламя, прыгающее по сухим веткам, едва-едва рассеивало окружающую темноту. Где-то высоко, в кронах деревьев, шумел ветер. В глубоком чёрном небе россыпью огоньков мерцали далёкие звёзды. Иногда, где-то рядом, кричала какая-то птица, да пищали в траве ночные зверьки.

Индейский поселок мирно спал. Бесшумно ходили между хижин несколько воинов-часовых. Герберг настоял на этом, а старейшина Кипаси, не стал возражать.

Логов поворошил обломком меча костёр, подбросил пару веток, и продолжил строгать короткую палку. Герберг сидел рядом и смотрел на огонь.

После той, первой схватки с конкистадорами, прошла почти неделя, но ни Логов, ни Герберг не могли окончательно оправиться от пережитого потрясения. Люди середины второго тысячелетия, не знающие ни войн, ни убийств себе подобных, сами стали убийцами. Каждый переживал случившееся молча, наедине с самим собой.

Тогда после боя, Герберг нашёл в одном тюке огромные то ли щипцы, то ли кусачки, и с их помощью легко перекусил обручи на шеях пленников. Индейцы компактной группой сразу исчезли в джунглях. Но вскоре один вернулся и знаками пригласил следовать за собой. Прихватив кое-какое оружие, Герберг и Логов последовали за ним. Оказывается, индейцы далеко не ушли, а остановились, поджидая их, и, очевидно, принимали решение - куда идти дальше?

Логова с Гербергом встретили настороженно. Свен знаками показал индейцам, что неплохо бы прихватить оружие испанцев. Пригодиться когда-нибудь. Сначала мужчины отрицательно мотали головами, и что-то пытались объяснить на своем языке. Но после того, как самый старый индеец, что-то резко сказал, человек десять пошли обратно на поляну. Герберг решил их сопровождать, поскольку, вполне вероятно, могла вернуться та группа всадников, что ускакала вперёд.

Логов попробовал с помощью универсального браслета преодолеть языковый барьер. Браслет представлял собой сложнейший комплекс миниатюрных ЭВМ, и Логову удалось составить небольшой словарик, с помощью которого сумел немного поговорить со старейшиной. Как понял Логов из скудного объяснения – белые люди пришли в посёлок, сожгли хижины, забрали всех жителей в плен, а кто сопротивлялся - убили... Куда их вели, старик не знал. Подчиняется племя касику Уманке, который живёт в одном дневном переходе. Касик белых людей не любит, но стычек с ними старается избегать.

Вернулись индейцы и Герберг, увешанные оружием. Свен вёл за собой четырёх лошадей, загруженных тюками и окровавленной амуницией, снятой с убитых.

Логову сразу приглянулась белая лошадь офицера, и он постарался с ней подружиться: подкормил травой, дал напиться из шлема. Индейцы лошадей боялись и не подходили к ним.

Старейшина решил вести людей на новое место. Старое, где стоял сожжённый посёлок, было проклято богами, и проклятие это привели в исполнение белые люди.

Герберг спросил у него про себя и Логова. Старик вполне серьёзно объяснил, что они тоже посланцы богов, но других: добрых и справедливых.

Целый день шли индейцы через джунгли, ведомые старейшиной. На поляне, куда он их привел, стояли три хижины. В них жили те, кто сумели убежать из разрушенного посёлка.

Индейцы быстро построили несколько хижин. Одну, небольшую, соорудили специально для Логова и Герберга. Рядом поставили навес для лошадей. Свен быстро распорядился трофейным оружием и амуницией. Стал обучать парней и молодых мужчин стрельбе из арбалетов, нехитрым приёмам владения мечом. Логов помогал ему. Испанцы, вероятно, озлобленные нападением на них, могли отомстить. Поэтому, на всякий случай, посёлок укрепили. Устроили на подходах к нему многочисленные ямы-ловушки и капканы. Выставляли на ночь часовых. Ружья Герберг давать, пока не решился. Да и было их, всего пять. Очень громоздкие и неудобные в обращении, лежали они заряженные в хижине и ждали своего часа.

Хотя индейцы потеряли много людей, отнеслись они к этому спокойно. Видимо, смерть всегда ходила рядом с ними. На новом месте началась размеренная жизнь: охота, работа, еда и прочее...

Понимая, что при возможном нападении испанцев, основная тяжесть отражения ляжет на их плечи, Герберг решил воспользоваться трофейными защитными приспособлениями испанцев. Сам лично тщательно отмыл от крови доспехи. На пару с Логовым, надев их, тренировался в рубке мечами.

Приручив лошадей, приучали к ним индейцев. Некоторые, самые храбрые, даже ездили верхом. Но непонятный страх перед этими животными, заставлял индейцев держаться от них подальше.

Логов и Герберг часто брали арбалеты с запасом стрел, и ездили верхом по джунглям. Привозили в основном мелкую дичь. Но один раз привезли целого оленя, и до поздней ночи народ пиршествовал, прославляя удачливых охотников.

А сегодня Герберг что-то притих. Не было той взвинченной оживленности, которая появилась у него после сражения. Весь этот день он находился в каком-то дремотном состоянии. Машинально ел, потом лежал в хижине. Опять ел. Браслет на его руке, на запрос Логова, ответил, что состояние Герберга отличное, лишь есть небольшое психомоторное замедление сознания, возникшее от чрезмерного нервного напряжения. Логов немного успокоился и взял временно военное руководство в свои руки. И вот теперь они сидели вдвоём у костра.

Перед тем, как стемнело, приходил старейшина Кипаси и сказал, что был посланец касика Уманке. Он сообщил о решении касика напасть на испанцев и повелении всем мужчинам, способных держать оружие, прибыть в его селение. Старик был встревожен тем, что женщины и дети остаются без защиты. Герберг успокоил его:

- Мы ваши гости, значит, к касику можем не идти, а останемся здесь, и будем охранять посёлок. Постараемся организовать мальчишек постарше. Пусть будущие воины привыкают к оружию.

Старик Кипаси, пробормотав, что посланцы богов глупыми не бывают, ушёл.

С наступлением темноты жара, от которой Логов и Герберг сильно страдали, немного спала. Свен наконец-то стряхнул меланхолию.

- Я иногда думаю, Алексей, о полезности того, чем мы здесь занимаемся, - сказал он и посмотрел на Логова.

- Я не считаю защиту слабых бесполезным делом, - пожал тот плечами и, помолчав, добавил: - Может быть, то, что мы сейчас делаем не совсем правильно для той ситуации, в которой мы оказались, но другого пути у нас нет. Конкиста победит - это историческая неизбежность, и чтобы изменить её у нас с тобой не хватит сил. Но нельзя нам просто так наблюдать за тем, как она истребляет индейцев. Мы же с тобой нормальные люди, а не какие-то там садисты или убийцы.

- Почему же, - перебил, усмехнувшись, Герберг. - Мечи в наших руках рубили людей, а не деревья.

- В данном случае мы были защитниками слабых, По крайней мере, я так думаю.

- Нет, - покачал головой Свен. - Мы с тобой - убийцы...

- Думай, как хочешь, но таким я себя не считаю. Мы просто дали понять этим хамам, что и на них есть меч и умелая рука. Мы с тобой наказали убийц, совершили свой суд. И всё... Не будем дальше говорить на эту тему. И так ясно, что нас ожидает в будущем...

- Что? - спросил Герберг.

- Непрерывная борьба за выживание, за свободу индейцев. Борьба против испанцев и конкисты. Неужели сам не понимаешь?

- Понимаю...

- Так зачем спрашиваешь? Или хочешь узнать мои мысли?

- Характер твой знаю, ну и о мыслях могу догадываться. Имею некоторое представление.

- Если бы ты тогда промедлил, то я бы пошел первым...

- Я и не сомневался.

Где-то в темноте джунглей заревело какое-то животное. Громко и протяжно.

Логов подтянул поближе лежащий недалеко арбалет и пучок отравленных стрел. Но рев больше не повторился.

- Ты сам понимаешь, Свен, - сказал Логов, - что у нас назад дороги нет. В самом прямом смысле. Будем осваиваться здесь.

- Нет, Алексей, - покачал головой Герберг. - Я не смогу.

- Что не сможешь?

- Жить так, как они, - он кивнул головой в сторону хижин.

- Тебя никто и не принуждает к подобному существованию. Живи, как хочешь, как сможешь. Ничего, освоимся... Нужно расшевелить этих индейцев на активное сопротивление конкистадорам. Пассивность их погубит...

2.

Утром все мужчины племени старше шестнадцати лет, в боевой окраске и с оружием в руках покинули поселок. Женщины и дети провожали их.

Логов и Герберг решили немного проехаться с воинами на случай внезапного нападения испанцев. Но через полчаса они повернули обратно. Оставленное без должной охраны селение, тревожило своей беззащитностью. Правда, около десятка подростков были организованы Гербергом в некое подобие караулов. Но что могли противопоставить дети, хорошо обученным солдатам? Герберг и Логов надеялись только на себя, на своё умение владеть оружием.

Пробираясь к селению по тайной, известной им тропе, Логов услышал какой-то непонятный звук, похожий на детский плач.

- Слышал? - опросил он Герберга.

- Да, - кивнул тот головой, озираясь по сторонам.

Они осторожно направили коней на звук.

- В яму кто-то попал, - сказал Свен.

- Неужели ребенок? - заволновался Логов.

- Не должен. Из поселка дети просто так не уйдут.

По звуку плача они быстро нашли яму-ловушку. На дне её, в темноте, металось светлое пятно и жалобно скулило.

- Зверь какой-то, - сказал Герберг и включил фонарик на браслете. Яркий луч выхватил гибкое тело, сверкнувшие зеленью глаза на небольшой пятнистой голове. Глаза были, как у маленького ребёнка.

- Ягуар, - сказал Логов. - Неосторожный. Молодой… Котёнок совсем

- Поехали, - сказал Герберг. - Сам вылезет.

Он срубил мечом толстую ветку и бросил её в яму.

Ждать, когда ягуар вылезет из ямы, они не стали. Тревога Герберга передалась и Логову. Кони перешли на скорый шаг, словно чувствуя волнение седоков.

- Должны быть караульные, - сказал Герберг, когда они подъехали к огромному, одинокому дереву, возвышающемуся среди низких ярко-зелёных кустов. - Двоих ребят здесь оставил...

Он напряженно вглядывался в кусты.

Два худеньких голых тела лежали под деревом-великаном. Без голов, едва закиданные листьями. У одного в спине торчало чёрное оперение стрелы.

- У испанцев таких нет, - сказал Герберг и тяжело вздохнул.

Логов натянул лук арбалета, подготовил его к стрельбе. То же самое сделал Герберг. Страха не было. Только злость, предельное внимание и предчувствие опасности.

Чем ближе подкрадывались Логов и Герберг к посёлку, тем напряженнее становились их лица. Они спешились. Кони шли сзади, негромко пофыркивая.

Показались первые хижины, сделанные из тонких стволов молодых деревьев. Вместо крыши лежали широкие листья пальм. Не было видно женщин. Не слышно смеха и крика детей. Мёртвая тишина.

Герберг заскочил в одну ближайшую хижину. Логов остался снаружи, зорко посматривая по сторонам. Свен вышел подавленный и угрюмый.

- Похоже, их всех снова куда-то угнали. И вещи утащили. Только сделали это не испанцы.

- Значит, свой брат-индеец, - сказал Логов.

- М-да, - ещё более помрачнел Герберг. - И испанцы бьют, и индейцы. Только почему хижины оставили целыми? Не сожгли их, не разрушили?

Логов пожал плечами и сказал:

- Не знаю. Может быть, сохранили для своих же. Чтобы заселиться в уже готовые дома. Наш шалаш цел?

Они быстро направились к своей хижине. Оставленных лошадей под навесом не было. Нападавшие, очевидно, их не испугались и тоже увели. Не было некоторых трофеев, которые лежали кучей возле одной стены: пара сломанных мечей, один арбалет и помятая каска, ободранное седло.

Герберг проверил свой тайник, куда он спрятал ружья, каски, кирасы, несколько арбалетов, сёдла и упряжь. Всё было на месте.

Смутное подозрение появилось у Логова.

- Поедем, попробуем догнать ушедших воинов. Предупредим их, - сказал он Гербергу и вскочил на коня. Свен мигом оседлал своего, и они поскакали догонять отряд.

- Алексей, ты думаешь это проделки касика? - крикнул на скаку Герберг.

- Думаю, - ответил Логов. Ветки кустов иногда больно хлестали по лицу. Металлический панцирь на солнце нагрелся, и было из-за этого очень неудобно.

Они проскочили то место, где повернули назад, и старый Кипаси помахал им рукой. Он решил идти с воинами в качестве идейного предводителя. Хотя старик сам был ещё крепкий и быстро научился нехитрым приёмам рубки мечом.

- Кажется, живыми мы их не застанем, - крикнул Логов, подстегивая коня. Тот недовольно зафыркал, но бег ускорил.

Торопясь выручить своих новых друзей, они забыли об осторожности. А когда множество крепко свитых веревок захлестнули обоих всадников, было уже поздно. Последнее, что помнил Логов, это бросившаяся навстречу земля и удар головой обо что-то твёрдое. В глазах потемнело.

3.

Сознание возвращалось медленно, с трудом пробиваясь через головную боль и шум в ушах. Открыв глаза, Логов увидел перед собой какую-то разрисованную харю, шевелившую губами. Затем она исчезла, дав возможность увидеть ярко освещенную солнцем площадку. Толпился на ней народ, горел огромный костёр. Дым сизыми клубами поднимался к синему безоблачному небу. Вокруг костра плотным хороводом плясали индейцы с ножами в руках. Они дружно топали ногами, под ритмичные стуки барабана. Ритм поддерживали хлопаньем в ладоши остальные индейцы, стоящие на площади. В основном зрителями были женщины, многие с детьми на руках. Бегали, гомоня, дети постарше, подбегали к танцующим воинам, пытались подражать им. Никто детей не прогонял.

Чуть в стороне от костра торчали вкопанные столбы, к каждому был привязан голый человек.

Проморгавшись и пристальней приглядевшись, Логов узнал в привязанных к столбам людям, многих из тех, которые ушли утром воевать с испанцами. Увидел он и старика Кипаси.

За столбами, под огромным навесом сидели плотной кучкой женщины и хныкающие дети.

«Вот так, - огорчённо подумал Логов. - Нет предела человеческой подлости. А где Свен?»

Он огляделся. Самого его растянули за руки между двумя столбами. Панцирь сняли, а комбинезон оставили. Сколько Логов пробыл так, неизвестно, но, судя по распухшим кистям рук, довольно продолжительное время.

«Неужели Свена убили? - эта тревожная мысль запульсировала в гудящей голове. - Нет. Должен уйти».

Внезапно барабан ускорил ритм. Стоящий рядом с барабанщиком старый индеец в необычном наряде, очевидно, вождь или жрец, что-то громко закричал, подняв руки вверх. На голове у него тускло блестел помятый испанский шлем. Зрители дружно заорали, завизжали. Дети в восторге стали подпрыгивать. Танцующие ещё усерднее затопали ногами, стараясь не отстать от ритма, заданного барабаном.

Женщины под навесом громко заголосили, заплакали в голос дети помладше. Те, что постарше, хныкая, стали испуганно жаться к матерям.

Многие привязанные к столбам, изменились в лице. Но некоторые с каким-то тупым равнодушием смотрели в одну точку: на огонь костра.

Логов понимал, что видит какой-то ритуал. Скорее всего, празднование победы. Своей роли в этом празднестве он не представлял. Хотя в мозгу шевельнулось равнодушно: «Съедят, наверное...»

Танцующие вокруг костра разорвали кольцо, образовали «змейку» и, продолжая ритмично и резво топать, направились к столбам. Крики и вопли усилились.

Логов понял, что будет дальше. Изучая когда-то испанский язык, читал про открытие Америки и видел картинки, где победители отрезали от живых пленников куски мяса и с веселыми лицами ели.

И вот эта картинка ожила.

Смешанные чувства охватили Логова, заставившего себя смотреть на это кровавое зрелище. И ненависть к людоедам, и жалость к умирающим, и бешенство от собственного бессилия, и грусть вместе с болью за всех этих людей, живущих по своим законам. Из-за таких кровавых обрядов будут истреблять индейцев пришельцы, живущие по другим, более ухищренным, замаскированным, но одинаково человеконенавистническим законам.

- Алексей, тихо! Это я! - услышал вдруг Логов знакомый голос, и сердце радостно застучало в груди.

- Жив! - Логов не скрывал радости, стягивающие руки Логова. Морщась от боли, тот стал растирать посиневшие и опухшие кисти рук.

Герберг быстро разрезал веревки.

- Не торопись. Помоги этого привязать. Чтобы не сразу заметили твое исчезновение, - сказал Свен, подтаскивая бесчувственное тело молодого индейца, и ответил на недоуменный взгляд Логова:

- Часовой. Зазевался, парень. Но живой. Пусть свои решают, как с ним дальше быть.

Они быстро привязали индейца к столбам, и, прячась за хижинами, ушли с площади.

- Тем уже не поможешь, - сказал Герберг. - Мужиков убьют и съедят, а женщин и детей превратят в рабов.

Логов, морщась от боли в затылке, хмуро посмотрел на него и оказал:

- Ты что, Свен? Как же мы их бросим?

- А что мы сможем сделать?

- Придумаем что-нибудь... - Логов покачал головой. - Я не узнаю тебя, Свен. Ты обучил их сопротивляться, учил бороться за свою жизнь и жизни соплеменников, а сам хочешь оставить на съедение.

- Ну, хорошо, - вздохнул Герберг. - Как ты пойдешь против тех же индейцев? Это их внутренние дела. И если мы с тобой спасли одно племя от испанцев, то, освободив от другого племени, как сможем объединить всех индейцев против конкистадоров?

- Ты слишком долго говоришь. Нужно действовать.

- Подожди, Алексей, - Герберг вздохнул. - Кого спасать? Посмотри сначала туда.

Они осторожно выглянули из-за хижины, за которую спрятались. На площади кровавое пиршество было в разгаре. Все, кто были привязаны к столбам, не походили на людей. Просто большие кровавые куски мяса. Победители - воины и остальные члены племени - бегали по площади, измазанные кровью, и смеялись.

- Есть ли смысл сейчас вмешиваться в ту жизнь, которой они живут? - продолжал Герберг. - Поймут ли они нас? Вдруг для них сытыми рабами лучше быть, чем свободными, но голодными? Хорошо ли мы знаем их образ мышления?

Логов молча смотрел на кровавое веселье. Что он мог возразить Гербергу?

- Пошли, Алексей, - сказал Герберг, и положил руку на его плечо. - Пошли... Скоро обнаружится твое исчезновение.

Они вышли через ворота из поселка.

- А здесь где часовые? - спросил Логов.

- Убрал, - ответил Герберг. - Двое их всего было.

- Это племя - союзники испанцев?

- Вряд ли. Просто воюют друг с другом. Для них это, обычное дело.

- А как же призыв касика к борьбе с испанцами?

- Чёрт их поймет. Свои законы. И они, и мы земляне, а вот живём по-разному. Так что, Алексей, мы с тобой здесь пришельцы. Вроде бы и с этой планеты, но совсем чужие. А чужие, обычно, вымирают.

- Ничего. Приспособимся, - оказал Логов, но как-то неуверенно.

Они долго продирались сквозь кусты, и вдруг заросли расступились. Показался пологий берег мутной широкой реки.

Логов подошел ближе, присел и опустил опухшие кисти рук в воду.

- Ты поосторожнее, Алексей. Тут могут и пираньи водиться, - сказал Герберг.

- Мелко здесь. Они глубину любят, - Логов внимательно посмотрел на воду. - Мы когда-нибудь уйдем от этой реки или нет?

- Зачем уходить? Пойдем по берегу, вверх по течению. Рядом с водой как-то спокойнее.

У Логова сильно болела голова и затылок. Он помассировал больное место, смочил водой.

- Свен, ты-то как сумел убежать? - поинтересовался Логов, опрокинувшись спиной в густую, высокую траву.

- Сам не знаю, - пожал плечами Герберг. - Лошадь упала, я с нее слетел в кусты. Веревки лопнули, и я в джунгли побежал. Индейцы за мной побоялись гнаться. Круг сделал, вышел на тропу и спрятался. Смотрю - тебя пронесли. Решил освободить при удобном случае и пошел следом.

- Что-то я начинаю путаться, - Логов приподнялся на локте и посмотрел на Герберга. - Правильно ли мы всё делаем?

- Ты можешь предложить что-то другое? Или сидеть, сложа руки и смотреть на всё происходящее вокруг? Видеть, что творят испанцы и не мешать им? Позволять индейцам жрать друг друга, что выгодно тем же самым испанцам? Мне кажется, Алексей, раз мы надолго оказались здесь, то будем действовать так, как велит совесть. Ни больше, ни меньше. Сейчас, мы можем противоречить сами себе. Что вполне понятно - адаптируемся. Но мне кажется, этот процесс у нас с тобой будет тянуться очень долго. Всю нашу оставшуюся жизнь.

Герберг вздохнул и прилёг рядом с Логовым. Тот усмехнулся:

- Вчера ты говорил совсем не так.

- То было вчера... Я же говорю, что мы долго будем противоречить самим себе. Сегодня думать так, завтра иначе. В зависимости от удач и неудач. Но когда-нибудь мы с тобой станем думать одинаково.

- Ну, а сейчас что будем делать, Свен? Куда пойдём?

- Куда-нибудь... Найдём ещё какое-нибудь племя, у него поселимся.

- И в трудную минуту бросим? - саркастически перебил Логов.

- Не болтай ерунды, Алексей. Если бы мы остались в поселке, неужели не сопротивлялись бы напавшим? В том, что всё так нескладно получилось, не наша вина. В следующий раз будем более внимательными.

- А что, если мы к испанцами подадимся? Всё-таки свои белые люди, с более-менее похожей психологией. И цивилизованные среди них встречаются.

- И будем помогать им истреблять индейцев? - теперь сарказм сквозил в голосе Герберга.

- Наоборот, будем так помогать, чтобы спасать.

- Не получится.

- Почему?

- Конкистадоры ослеплены блеском золота, и ничто их не остановит. Тем более у них есть большие защитники, благословившие геноцид против индейцев - это короли и папа римский.

- Как бы узнать, какой сейчас год? - вздохнул Логов.

- Никак. Только если испанцы проболтаются. Но честно скажу, Алексей, им попадаться в руки не очень-то хочется.

4.

Дождь шёл шестой день подряд, и, казалось, не было конца этому водному излиянию небес. Особенно удручающе действовал такой факт: иногда сила дождя уменьшалась, начинал он еле-еле моросить, казалось ещё немного и всё - закончится. Но низкие серые тучи становились плотнее, и вновь начинался ливень.

Матросы ходили мокрые, злые и голодные. Сухари разбухали от влаги, становились безвкусными, и голод от этого только усиливался. Одежда не просыхала и прилипала к телу. От постоянной сырости болели у многих суставы, а небольшие раны или порезы на коже превращались в гнойные язвы. Порох отсырел, а тетива у арбалетов ослабла. Предметы из кожи – ремни, сапоги, сёдла – всё время покрывались плесенью, с которой люди устали бороться.

Адмирала тоже замучила сырость, хотя он старался держаться молодцом, несмотря на свой преклонный возраст. Его высокая фигура в тёмном плаще часто появлялась на палубе, и тогда лениво слоняющиеся матросы начинали шевелиться живее, стараясь, навести относительный порядок на каравелле.

Однако в это утро, такое же дождливое, как и все предыдущие, Адмирал на палубе не появился. Вчера он пережил нелёгкое потрясение, когда вахтенный офицер вбежал, без стука, в его каюту и выпалил:

- Сеньор Адмирал, все индейцы мертвы! Они удавились!

- Как?! – не поверил Адмирал, вставая из-за стола, где он завтракал с сыном.

- Да, сеньор, все двадцать человек!

Встревоженный Адмирал, накинув плащ, вышел на мокрую палубу каравеллы. Сын вышел следом и остался стоять у дверей каюты.

Взбудораженные матросы и солдаты стояли то здесь, то там, громко обсуждая произошедшее событие.

Подойдя к трюмному люку, Адмирал спустился по трапу следом за вахтенным офицером, который взял зажжённый фонарь, стоящий у люка. В неровном, мерцающем свете качались обнажённые тела индейцев. Женщины висели на собственных косах. Мужчины на скрученных кусках набедренных повязок. Отрешённо-спокойные лица покойников напугали Адмирала, хотя за свою долгую жизнь он видел и не такое. Но добровольная смерть такого количества людей…

Помрачневший Адмирал вышел на палубу, и серый день показался солнечным, после мёртвой темноты трюма. Вдохнув влажный воздух, и коротко бросив вахтенному офицеру: «Выбросьте за борт», - Адмирал ушёл в свою каюту.

Сын не решился идти за отцом и остался на палубе.

Индейцев взяли заложниками в одном селении, после того, как испанцам отказали в еде. Адмирал впервые столкнулся с подобным случаем. В первых плаваниях такого не было. Наоборот, местные жители всегда поражали своим радушием и гостеприимством. Но в этот раз получилось всё не так. Озлобленные солдаты, не выяснив причину отказа, напали на индейцев и разграбили весь посёлок. На следующий день, когда испанцы вновь наведались, чтобы забрать оставшуюся добычу, их встретила засада: стрелы и копья индейцев. В итоге пришлось срочно отступать, оставив на поле боя несколько убитых. Тогда Адмирал приказал обстрелять поселок из корабельных орудий и взять заложников.

Ночью заложники сбежали. Встали на плечи друг друга, сумели открыть трюмный люк и бросились в воду. Вахтенные заметили, подняли тревогу. Человек двадцать схватили и вернули в трюм. И вот эта страшная, коллективная смерть...

Адмирал вздохнул. Тяжко было в груди. Это плавание получилось каким-то неудачным. С самого начала так пошло. А оно, скорее всего, последнее плавание Адмирала. Было у него предчувствие, что больше не сможет он плавать сюда, к этой неведомой земле.

Адмирал вспомнил вдруг лицо испанского короля Фердинанда, когда на приёмах просил у него дать корабли для новой экспедиции. Король видел перед собой только назойливого просителя, не выполнившего своих прежних обещаний. Вместо золота и серебра, вместо несметных сокровищ и пряностей, он привозил из своих экспедиций лишь незнакомых зверюшек и птиц, растения и дикарей. Что королю эти жалкие доказательства об открытии новых земель? Его величеству нужны деньги. Чтобы каждое вложенное мараведи принесло доход в десять, сто раз больше! А этот старый болтун, в звании адмирала, только умел просить и брать в долг, но ничего не отдавать. Адмирал опять тяжко вздохнул...

И это плавание, казалось, состояло из одних неудач. Экспедиция отплыла на четырёх кораблях, но были они настолько ветхие, изношенные, что всё плавание матросы занимались только одним делом - ремонтом. Заделывали щели в бортах, укрепляли и усиливали мачты, латали паруса. Когда подошли к Санта-Доминго, экспедицию настиг сильнейший шторм, однако наместник короля на острове, Орандо, не разрешил войти в гавань, сославшись на мифический приказ его высочества. Хвала всевышнему, корабли выдержали ураганные удары ветра и волн. До материка доплыли удачно, но двигались вдоль берега очень медленно из-за сильного встречного ветра, который не менялся в течение сорока дней. Все попытки встать на якорь у берегов оканчивались неудачей по причине больших глубин. Матросы выбивались из сил, откачивая воду и непрерывно занимаясь починкой снастей. Резкие порывы ветра быстро превращали в лохмотья ветхие паруса. Но Адмирал умел убеждать людей, а когда было нужно - и приказывать, применяя силу своих офицеров. Правда, после того, как обогнули мыс Грасьяс-а-Дьос (Слава богу!), течение и ветер стали попутными, и корабли поплыли быстрее. Чаще высаживались на берег, и только стычки с индейцами сильно беспокоили испанцев.

Адмирал исследовал материк, сверяя береговые очертания с древней картой, имеющейся у него. Только на этой карте не были обозначены страны. Но, как думал Адмирал, на таком огромном материке должны быть государства, где есть золото, пряности и другие богатства.

Зря не поверил он индейцам, что проплывали мимо кораблей на огромной пироге, выдолбленной из цельного ствола дерева. В ней, помимо 25 гребцов был какой-то знатный человек с жёнами и детьми. Также было много различных предметов: бронзовая и деревянная посуда, цветные ткани и одежда, деревянные мечи с вставленными острыми камешками. Под шатром, где находился сам купец, в мешках матросы нашли множество бобов какао. Но золота ни у кого в пироге не было. На вопрос, где много этого металла, индейцы махали рукой куда-то на юг, повторяя одно олово: «Эльдорадо».

И дальше неудачи не переставали преследовать экспедицию. Усталые матросы и солдаты, видя, что золота не найти, начали роптать. А когда встали на стоянку в бухте Ретрете, испанцы занялись грабежами и ночными визитами в селения. Индейцы незамедлительно атаковали корабли на своих небольших, но многочисленных пирогах. И хотя выстрелами из пушек их отогнали, потопив несколько судёнышек, Адмирал решил сняться с якоря и двигаться дальше, вдоль берега.

Но снова налетела буря, которая девять долгих дней трепала и без того обветшавшие корабли. От непрерывных дождей они стали гнить, да ещё червоточина попортила. Адмирал понял, что дальше на таких судах плыть невозможно.

Вскоре нашли место в устье реки Верагуа, где встали на ремонт. Всё шло неплохо. Дни стояли ясные. Индейцы не тревожили. Сын Эрнандо, - гордость отца - нашёл на берегах реки крупинки золота. Все сразу кинулись промывать песок и, хотя самородки не попадались, но за один день можно было намыть две щепотки золотого песка.

А потом опять зарядили дожди, отчего ремонт затянулся, и люди стали мрачными и злыми.

Этот непонятный случай с заложниками, посеял суеверную тревогу в истерзанной неудачами душе Адмирала.

«Неужели они настолько храбры, что так презирают смерть? Или по простоте своих мыслей не видят разницы между жизнью и вечным сном? Господь наш не внушил им радости жизни и печали смерти. Погибнуть в бою или умереть от болезни - это гораздо естественнее, чем отнимать жизнь у самого себя. Может быть, это ещё одно предупреждение Господне, в дополнение к тому небесному явлению, что случилось при подходе экспедиции к материку?»

В тот день в ясном небе, испуская зловещий свист, пронеслась чёрная молния, направляясь в сторону суши, и низко над горизонтом бесшумно распустилась разноцветным цветком. Форма у него была необычная - лепестки походили на купола облаков. Цветок медленно уплыл за горизонт и исчез там. Многие матросы, видевшие это, наложили на себя крестное знамение, а Бартоломео, брат Адмирала, мрачно произнёс: «Не к добру всё это. Не к добру...» Видимо Господь послал предупреждение, но никто не внял ему? Хотя в душе Адмирала и поселилась тревога. И вот коллективное самоубийство заложников...

Стук в дверь прервал размышления Адмирала.

- Кто там? - недовольно произнес он, останавливаясь напротив двери.

- Это я, отец, - звонкий мальчишеский голос заставил радостно затрепетать сердце Адмирала.

- Входи, Эрнандо! - воскликнул он.

Сыну исполнилось 13 лет, возраст переломный для мальчика. Но в том, что он пойдёт по стопам отца, Адмирал не сомневался. Худенький и черноглазый, в одежде похожей на матросскую, мальчик выглядел старше своих лет.

Адмирал подошёл к сыну, нежно обнял его за плечи.

- Ты не доел, сынок. Закончим завтрак. Садись.

- Отец, пришёл индеец от дяди Бартоломео. Гарнизон беспрерывно атакуют индейцы. Много наших убито.

Адмирал нахмурился и произнёс негромко:

- Видимо Господь отвернулся от нас совсем. Нужно возвращать Бартоломео и его людей на корабли. Если индейцы не жалеют самих себя, то наших людей и подавно жалеть не станут.

- Я передам это гонцу?

- Подожди, лучше я напишу письмо, чтобы Бартоломео не подумал о провокации. Ты поешь, пока я буду писать.

Сын принялся за прерванный завтрак, а Адмирал стал торопливо писать послание своему брату, который с группой солдат и поселенцев организовал небольшую колонию милях в двадцати от стоянки. Там было место повыше и очень удобная бухточка для захода кораблей.

И, если бы испанцы сами не настроили против себя индейцев, то можно было ожидать хорошего развития маленькой колонии.

«Нужно срочно уходить отсюда. Малыми силами здесь делать нечего», - думал Адмирал, запечатывая послание воском.

- Поешь и передашь это гонцу, - сказал Адмирал, глядя, как сын ест разбухшие сухари, запивая их сильно разбавленным красным вином, пара бочонков которого сохранилась в потайном шкафу в каюте Адмирала.

- Хорошо, отец, - сказал Эрнандо.

Дождь усилился, дробно застучав по палубе. Громко ругались матросы. Слышались всплески тел, бросаемых с борта в воду.

Адмирал вспомнил лица покойников, представил, как погружаются они в тёмные волны, и вновь нахмурил густые брови.

«Прости всех нас, Господи. Действительно не ведаем, что творим. Прости...»