Возвращение

Глава 1

1

Я, Сергей Антонович Знаменский, или Серхио Антонио Бандерас, наверное, уже в далеком прошлом, хотя с того момента прошло чуть больше двух лет, личный пилот начальника штаба ВМФ США. Когда-то, только попав в это тело, я мечтал, джобраться до СССР, самой свбодной страны мира. И потому делал все, чтобы эта мечта осуществилась. В свое время, спасаясь от кровной мести клана Альварес, я оказался в Никарагуа, в рядах бойцов Сандинистского фронта освобождения, и мне в руки попал мешок с документами, говорящими о преступлениях Самосы. Тогда, увидев среди многочисленных бумаг свою фотографию, счел это счастливым случаем. Даже не догадываясь о том, что тот, что имя я сейчас ношу является засланным советским разведчиком, с неким заданием направляющийся в Мексику. Впрочем, в том что этот самый Серхио Бандерас попал под нож Альварес, я виноват только косвенно. Да и по большому счету, эта вина полностью падает именно на них.

Я же просто воспользовался документами, убитого, решив, что в общем-то смогу заменить его, тем более, что кое-какой опыт у меня имелся, и в прошлой жизни. И в общем-то так оно и вышло, и следующие более десяти лет, я упорно продвигался вверх по карьерной лестнице пилота воздушного судна, и честно говоря в какой-то момент подумал, что меня все устраивает. То есть мечты попасть в СССР, останутся только детскими мечтами. Все оказалось совершенно иначе, и я все-таки исполнил свои мечты, пусть и не совсем тем способом, о котором задумывался когда-то.

В Пуэрто-Рико, я попал на глаза, людям, которые лично знали того самого Серхио Бандераса, документы которого достались мне. И нечаянный вопрос, заданный на русском языке, на который я откликнулся, дал им повод быть уверенными в том, что я и есть тот самый советский разведчик, когда-то засланный в Мексику. Одним словом, меня, каким-то образом лишили сознания, а после вывезли в СССР. Пару месяцев я провел в одной из закрытых тюрем Комитета Государственной Безопасности, в итоге, меня выпотрошили наизнанку, и признав недееспособным из-за произошедшей аварии воздушного шара, отправили в отставку.

Теперь я живу в шикарной квартире, на третьем этаже девятиэтажного дома, так называемой малосемейке. С другой стороны, на что еще мог рассчитывать одинокий советский человек, если по законам СССР мне полагается всего девять квадратных метров жилой площади, и как офицеру в отставке еще три квадратных метра дополнительно. Вот и выходит, что мои четырнадцать квадратных метров жилой площади, даже с избытком перекрывают положенное.

О том, что я пилот малой авиации, никто не захотел даже слушать. Но все же момент был прояснен. Из малой авиации на данный момент, в Советском Союзе, имеется только «Кукурузник», то есть самолет АН-2. На который у меня просто нет допуска. А переучиваться, во-первых, поздно в силу моего возраста, хотя тридцать два года — это далеко не шестьдесят, а во-вторых, кто же мне позволит на нем летать. Хотя меня и признали советским офицером в отставке, и даже дали какую-то пенсию, но доверия все равно от этого не прибавилось. Именно потому и поселили меня в центре страны, откуда выбраться и сбежать-то будет достаточно тяжело. Да и врач, явно указал на психический диагноз. А психи в нашей стране не служат пилотами воздушных судов. По большому счету, даже водительские права мне тоже не положены, но их все же оставили прекрасно понимая, что на автомобиль мне не заработать при всем желании. Но может смогу что-то подкопить и купить себе мотороллер ну, а почему бы и нет, кода-то ездил на таком, правда назывался он не "Вятка", а "Веспа" но принцип, да и внешний вид тот же самый. Хотя, признав меня инвалидом, и поставили на учет в местный отдел социального обеспечения, вроде бы обещали снабдить транспортом, но когда именно подойдет моя очередь на него, сказать забыли. Да я в общем-то и не надеялся на это, здесь безногие инвалиды, чаще всего передвигаются на костылях или колясках с педальным приводом, что уж говорить обо мне.

Представьте себе девятиэтажный дом с единственным подъездом, и вечно неработающим лифтом. Хотя мне, учитывая третий этаж, грех жаловаться на это. От одного торца дома до другого через весь этаж проходит довольно узкий коридор. Я даже не представляю, какая давка здесь будет, если вдруг случится пожар или землетрясение, хорошо хоть Сибирь, мало подвержена этому. Из этого коридора, по обеим его сторонам находятся двери, ведущие в квартиры жильцов. Всего на нашем этаже восемьдесят четыре квартиры, как, впрочем, и на любом другом этаже этого дома. Хотя, наверное, для лучшей эвакуации, в торцах дома имеются общие балконы, через которые сверху до низу, проложены металлические лестницы. Правда они заканчиваются на втором этаже по той причине, что примерно с год назад участились грабежи, вывешенного на этих балконах стираного белья для просушки. В итоге, жильцы решили, что белье гораздо ценнее чем какой-то там гипотетический пожар, и лестница, ведущая вниз была срезана. Кроме того, на каждом последующем этаже, вдруг появились металлические люки, закрытые на замок, ключ от которого находится у кого-то там на этаже. То есть, если пожар все же произойдет, владелец ключа должен открыть замок, и обеспечить людям свободный спуск вниз. Правда где искать остальных носителей ключей нижних этажей, никто не задумался. Да и тот кто держит ключ на данном этаже, тоже не сидит дома круглые сутки.

Моя квартира состоит из одной комнаты, площадью в четырнадцать квадратных метров, в которой удобно разместился диван, трехстворчатый платяной шкаф с антресолями и боковым пеналом, для посуды или постельного белья. На деревянном, покрашенном суриком полу, лежит довольно большой синтетический ковер, серо-стального цвета, у противоположной стены, находится небольшая тумба, типа комода, на котором устроился тяжелый цветной телевизор «Горизонт». Пульта для него не предусмотрели в принципе, не дистанционного, ни на шнуре. Зато в обязательном порядке возле него находятся пассатижи, с помощью которых можно переключить телевизор с одного канала на другой. Стандартный заводской переключатель каналов, вышел из строя уже на второй день. Всего каналов два, из которых первый считается центральным и с восьми утра и до полуночи вещает о надоях молока, борьбе с урожаем, и рассказывает о последних постановлениях партии и правительства. На этом собственно и все. Если в США, постоянно рассказывали, об авариях, стихийных бедствиях, пожарах и преступлениях. Здесь об этом полная тишина. Разве что в програме "Время" могут упомянуть о чем-то подобном, и то, если это произошло где-нибудь за границей. создается впечатление, что в Союзе, ничего подобного не происходит, откуда тогда берутся осужденные, просто непонятно. Впрочем говорить об этом вслух здесь не принято, опять же из опасения, что окажешься в одной из колоний, за свой длинный язык. Именно поэтому, гораздо проще верить в то, что живешь в идеальной стране, победившего социализма, и здесь все хорошо. А то, что тех же продуктов в магазинах с каждым годом все меньше и меньше, это всего лишь забота партии о собственном народе, зато ожирения небудет, и не нужно будет думать о диетах для похудения.

Вечером, после программы "Время", иногда показывают, какой-нибудь фильм, чаще из старых. Впрочем, учитывая то, что я не видел, не старых ни новых, для меня все они новые. Еще бы телевизор показывал нормально и тогда вообще было бы все прекрасно. Но, увы, полного счастья не бывает. И хотя телевизор новый, но толку от этого немного. То антенна не та, то сигнал не в ту сторону направлен. Второй канал, большую часть времени занят учебными программами, и все теми же вестями с полей и прочей агитацией, хотя днем иногда проскальзывает какой-нибудь фильм, скорее для детского возраста. Но в принципе, чтобы хоть как-то занять себя с удовольствием смотрю и его. Работает он так же с восьми утра, но только до восемнадцати часов. Иногда по нему же показывают спортивные события, но честно говоря, я никогда не был страстным болельщиком, и потому не стал им и сейчас. Есть еще и радиоприемник «Казахстан» в металлическом корпусе серого цвета и без динамиков, которые пришлось покупать отдельно. Он хорош тем, что даже здесь, в Восточной Сибири, свободно ловит передачи, транслируемые из-за рубежа. Правда для того, чтобы их поймать пришлосьдокупать метров двадцать медного провода, и тянуть его на крышу жилого дома, зато сейчас, я ловлю все что угодно, на любом языке. Учитывая, что для меня нет языкового барьера не в английским, ни в испанском, ни в турецком языках, то слушаю и понимаю, что там говорят с вполне приличным качеством.

Кухонька, которая разместилась на четырех квадратных метрах, находится за стеной, прямо напротив входа в квартиру. У нее, как и в жилой комнате имеется окно, выходящее на улицу. Правда в жилой комнате оно значительно больше, но и того, что имеется на кухне, тоже хватает. На кухне стоит электрическая плита, как оказалось, по местным правилам, в домах выше пяти этажей не ставят газовые плиты. Небольшой столик, над которым висит настенный шкафчик, а за ним мойка для посуды. Две табуретки, притулившиеся в уголочке, явно здесь лишние, стоит их приставить к столу, и развернуться будет негде. С самом углу притаился холодильник «Саратов», в моем джете, на котором я летал последнее время холодильник и то был вдвое большего размера. Хотя, этого мне вполне хватает, да и хранить в нем в общем-то нечего. Если в местных магазинах, что-то то и выбрасывают, то сразу же возникает очередь в три вилюшки. И «достать» что-то действительно нужное, практически нереально. Первое время, мне еще кое что доставалось, потому что принимали за иностранца, и старались, так сказать не ударить в грязь лицом. Потом привыкли, и перестали обращать внимание. Поэтому кроме двухсот граммов сливочного масла, молока, или кефира (про йогурты я уже успел основательно позабыть, здесь даже такое слово неизвестно), ливерной колбасы, и в лучшем случае килограмма мяса, или точнее костей, там ничего чаще всего не находится. Разве что хлеб. И то только потому, что в нашем доме, главные хозяева не люди, а тараканы, от которых избавиться просто невозсможно. Что я только не делал. Вроде все, победа! Но проходит день-два и опять выползают из всех щелей. А санэпидстанция, которая вроде бы обязана следить за этим, наплевать на все. Самое многое, могут посоветовать чем этих тараканов травить. На этом их обязанности считаются окончеными. Именно поэтому хлеб, и все съедобное что остается после еды, тут же отправляется в холодильник. Есть хоть какая-то надежда, что туда они не доберуться.

От кухоньки к выходу проложен коротенький Г-образный коридор на конце верхней перекладины вход в жилую комнату, а на конце нижней, на кухню. В точке их пересечения выход из квартиры, а чуть ниже имеется еще небольшая комнатушка, где расположена ванная комната, размерами примерно такими же, что и кухня. В ней чудесным образом поместился унитаз, рядом с ним сидячая ванна с небольшой полочкой для удобства, и умывальник, частично нависающий над самой ванной. Горячая вода подается строго по расписанию с шестнадцати до двадцати двух часов, ежедневно. В выходные дни с полудня. Но только зимой. Летом котельные, как правило находятся на ремонте, и потому горячая вода не подается. Желаете искупаться и привести себя в порядок, в каждом районе имеется баня и прачечная.

Впрочем, предвидя подобные расклады, я по совету знающих товарищей, сразу же после вселения приобрел электрический водонагреватель. В ванной из-за него стало еще теснее, но зато, я могу помыться в любое время, и в любой сезон. Кстати, единственный плюс состоит в том, что воду из-под крана, можно пить совершенно свободно не опасаясь подхватить какую-нибудь кишечную палочку. На той же Кубе в Гуантанамо, воду приходилось покупать. Та, что текла из крана, не годилась даже для чистки зубов. Разве, что умыться или принять душ. Здесь с этим все прекрасно.

Вообще-то я числюсь военным пенсионером, и у меня довольно приличная пенсия в размере ста восемнадцати рублей и шестидесяти четырех копеек. Кроме того, я работаю охранником на проходной местного механического завода, с графиком работы, сутки через трое, что приносит мне дополнительно чуть больше ста рублей в месяц. Не то, чтобы я в них слишком нуждаюсь, но надо же себя чем-то занять. И живу я можно сказать довольно прилично, далеко не каждый в этом городе имеет официальный доход в сумме больше двухсот рублей. В некотором смысле, даже лучше, многих моих здешних знакомых. Но с другой стороны, все это совсем не то, что я ожидал от СССР, когда всею душой рвался сюда.

Первая, и самая главная проблема состоит в том, что я черный. Вы, не поверите. Но это как в том анекдоте, когда живущих в России Евреев - называют Евреями, а стоит им перебраться в землю обетованную, они тут же становятся – Русскими. Вот примерно это произошло и у меня. В той же Америке, я хоть и был темнокожим, но в последнее время, меня называли как угодно, но старательно избегая указания на цвет кожи, так к этому времени, это считалось оскорблением, и обратись я в суд, тот бы встал на мою сторону. Тем более, что там я был старшим офицером а не каким-то там бездельником, и подобное обращение могло закончится плохо для произнесшего его. Офицеров там уважают. То, что происходило при пересечении границы, много лет назад давно кануло в лету. Здесь же в СССР, я - негр, черномазый, черножопый, лумумба и еще с десяток эпитетов, относящихся к моему цвету кожи. Однажды даже назвали индейцем, хотя, наверное, это наиболее близкое сравнение, учитывая мое происхождение. Да я могу оскорбиться, дать моему обидчику в морду, но если меня загребут менты, что однажды произошло, то и там при выяснении меня не ожидает, ничего хорошего. Однажды один из представителей нашей доблестной милиции, спросил у моих обидчиков:

- Что вы не поделили с этим чернозадым?

Правда, позже, когда понял, что я прекрасно говорю и понимаю русский язык, да и вообще числюсь русским, он вначале расхохотался, и только увидев мой паспорт извинился, но белее, я от этого не стал. Так что знакомые называют меня по имени, но иногда, среди чужих, да и бывает своих, проскальзывают и все эти эпитеты. Эта кстати одна из причин тому, что я до сих пор одинок. Просто однажды, мне популярно объяснили, что не видят меня не в качестве жениха, ни тем более мужа. Просто русские женщины боятся того, и кстати правильно делают, что общий ребенок, может оказаться черным, в лучшем случае смуглым, и на него посыпятся все эти оскорбления, что сыпятся сейчас на меня. Да и на саму женщину будут показывать пальцем. А брать женщину с ребенком и воспитывать непонятно от кого зачатого детеныша, не хочу уже я сам. То же самое, я услышал и от мужиков. Те меня уведомили о том, что если у кого-то из местных шлюх вдруг появится черное дитя, виноват в этом буду только я. Если при этом женщина пожалуется на то, что я не хочу воспитывать ее ребенка, то долго я не проживу.

Иногда вечерком, как мечтал когда-то, я выхожу во двор, где собираются мужички, и забиваю с ними козла, бывает выпиваю, или рассказываю «сказки» о том, в каких странах я побывал. «Сказки» потому, что хотя меня и с удовольствием слушают, но никто не верит. Или вернее верят не всему, потому, что я не делал секрета из своей легенды, о том, что большую часть своей жизни служил на Кубе. Вот и получается все, что я говорю о ней, воспринимают на веру, все остальное поскольку-постольку. Но я не обижаюсь. Чаще всего это меня успокаивает.

А вечерами, я сажусь у открытого окна, закуриваю местные сигареты, сигары увы здесь не достать, как кстати и приличных сигарет, точнее, здесь они есть, та же Гавана "Корона" продается в любом табачном киоске, вот только стоит целый рубль. Я конечно иногда позволяю себе такую покупку, но достаточно редко. Все-таки для меня это дороговато. Пока же курю местные дерьмовые сигареты, и смотрю вдаль, вспоминая свою молодость и все что со мною происходило. Но жизнь продолжается, и я не теряю надежды в том, что однажды, что-то может измениться к лучшему, впрочем, надежды на это с каждым днем, становится все меньше.

В мае 1982 года, ко мне обратился режиссер местного театра драмы, который считается, одним из старейших театров Сибири. Его предложение, несколько удивило меня, но подумав, я все-таки решил попробовать себя в этом деле. Оказалось, что двадцать восьмого ноября этого года, исполняется ровно сто лет со дня основания театра драмы нашего города. В честь этого знаменательного события было решено поставить две пьесы. Одна из которых «Без вины виноватые» по пьесе Н. Н. Елизарова, ставилась сто лет назад и считается первой пьесой, сыгранной на этих подмостках.

Вторая пьеса, «Отелло», будет ставиться силами студентов местных вузов, но ее премьера будет проходить именно в Минусинском Драматическом Театре, вот на роль мавра и пригласили меня. В общем-то, свободного времени было хоть отбавляй, дежурство в охране нисколько не мешало репетициям, и поэтому я с удовольствием согласился. Тем более, что меня даже гримировать было не нужно. Вылитый Отелло – мавр. И дело завертелось.

На репетиции я ходил с огромным удовольствием. Мне ужасно нравилось, в театре буквально все. Если на улицах на меня смотрели, как на какой-то чуждый элемент, неизвестно какими путями оказавшийся в центре Сибири, то в театре, я впервые за все время почувствовал себя человеком. И потому старался изо всех сил. И судя по словам окружающих меня людей, у меня получалось. Однажды, разговорившись с театральным гримером, посетовал ему на свое происхождение и цвет кожи, сказав, что если там, к этому относились вполне привычно, то здесь я, увы изгой, каким бы хорошим при этом не был.

- В, чем проблема? – Усмехнулся мужчина, и усадив меня перед зеркалом, за каких-то полчаса, скрыл цвет моего лица, под тональным кремом, в одночасье превратив меня из самбо, скорее в жителя, одной из азиатских республик. Добавленные к гриму бородка и усы, сделали из меня настоящего Туркмена. Загорелое почти до черноты лицо, тем не менее разительно отличалось по цвету кожи от меня прежнего. Нашлепка поставленная на мой «пятачок», добавила ему горбинку, и кончик носа теперь тянулся к верхней губе. О таких здесь говорили, что его нос «смотрит в рюмку». Для смеха, прошелся по всему театру, наводя некоторый беспорядок, то случайно оставленной шваброй, подпирающей кабинет директора, то ведром с водой или мусором, в темном коридоре, то обращаясь с азиатским акцентом, к каждому встречному, говоря о том, что его разыскивает главный режиссер, нашу уборщицу бабу Нюру, отправлял в фойе, к буфетчице, и никто из встреченных мною людей, не признал меня самого. Зато как мы угорали с Аркашей, поглядывая из окна гримерки за происходящим, и попивая пивко, надо было видеть.

Подобная метаморфоза, понравилась не только мне, но и Аркадию, недавнему выпускнику театрального училища и нашему гримеру, и с этого момента, мы, чаще по пьяному делу, еще пару раз устраивали такие приколы. Нам было просто весело. Я же с некоторых пор, внимательно смотрел за теми манипуляциями что производил Аркаша, и запоминал порядок его действий и название всех имеющихся у него притираний, кремов, и всего остального. Что интересно, все это было в общем-то в свободном доступе. Те же белила, пудра, тональный крем для лица и прочие ингредиенты, почти свободно можно было купить в парфюмерном магазине. А то, чего там не было, при желании можно было найти на местном вещевом рынке. Пожалуй, единственное, что было в дефиците, так это кисти. Но по словам Аркадия, и их довольно часто выбрасывали в художественном салоне Красноярска. Добраться туда, было проще простого. Аркадий разве что добавлял к некоторым кремам точеный мел, или муку, смешивал одно с другим, в итоге выходило что похожее на специальную маску для лица. Влагу, то есть омовение все это не выдерживало, но час-два, как раз на время выступления, все это держалось совершенно свободно.

У меня же, в какой-то момент появилась навязчивая идея, наложить на себя грим и укатить куда-то подальше от этих мест. А там глядишь, подвернется какая-нибудь оказия, и я смогу уйти за кордон. А совсем недавно услышал разговор одного дембеля, вернувшегося со службы из Кушки. По его словам, от городка где он служил до границы с Афганистаном полтора-два километра. А возле моста одноименной с городом реки, находится блок пост для перехода границы. Причем местные туркмены, переходят его в любой день, без каких-либо проблем.

- Разве что проверяют если тот несет что-то тяжелое, а так, увидел очередного чучмека, если идет пустой, или с легким хурджином, сумка такая через плечо, то и даже не подходишь к нему. И так понятно, что идет навестить родню. А раз идет, значит ему можно. Чужие там не появляются.

И прикинув все плюсы и минусы, я начал готовиться к побегу.

Глава 2

2.

По большому счету, мне и нужно было всего лишь подняться в вагон проходящего поезда, не привлекая к себе внимание знающих меня людей. А дальше, отъехав на достаточное расстояние, просто смыть эту маску с лица, и спокойно двигаться дальше. В большинстве советских городов увидеть темнокожего парня, было в порядке вещей. Практически в каждом городе, за исключением разве что некоторых, имелось высшее учебное заведение, где учились иностранные студенты из какой-нибудь африканской страны, Кубы, или Латинской Америки. Языки, я знаю, поэтому сойти за любого из них, вполне смогу. А если мне удастся добраться до Ташкента, так и вообще легко затеряюсь среди иностранцев, хотя бы потому, что каждые два года там проводится кинофестиваль стран Азии, Африки и Латинской Америки. Учитывая то, что чернокожие собратья для русского человека «все на одно лицо», как те же китайцы, организовать потерю документов какого-нибудь африканца или кубинца, не такая уж и сложная задача. А после по ним вполне смогу выехать за рубеж на законных основаниях. А там ищи ветра в поле.

Премьера спектакля прошла на ура. После юбилея, посвященного столетию театра, мы еще несколько раз выступили перед местным населением, и на этом моя театральная жизнь считай завершилась. Единственное от чего я не отказался, так это от своих планов. Деньги у меня были, и по большому счету экономить их именно сейчас, не было никакого смысла. Все-равно, за границей, рубли ничего не стоили и тащить их с собой, не было никакого резона.

Потому начиная ближайшего выходного, я стал довольно частым гостем местного стихийного вещевого рынка. Всякие-то костюмы, пусть даже, условно-импортного производства меня не очень-то интересовали, хотя джинсы я все-таки купил, а вот хороший туристический рюкзак, плотные парусиновые штаны, обувь, походное снаряжение в виде палатки, спального мешка, походной посуды, и всего остального привлекали мое внимание. Кто знает, как и где, мне придется переходить границу. Поэтому лучше рассчитывать на самое худшее, а после с улыбкой вспоминать об этом, чем мучиться при переходе, не имея самого необходимого.

Правда стараясь особенно не светиться, я приобретал одну-две вещи и тут же уходил. Закупаться целиком, значило бы попасть на глаза местных органов правопорядка, которые вполне могут решить, что я спекулянт, или американский шпион, обратят на меня внимание, что мне совершенно не нужно. С соседями стал заводить частые разговоры о рыбалке, и с некоторых пор стал выходить на лед Минусы. Одним словом, довольно скоро я прослыл заядлым рыбаком среди своего окружения. И все это было мне только на руку. Подобные выходы, подразумевали мое отсутствие, иногда даже на пару суток, и именно к этому я и приучал окружающих меня людей.

К середине февраля 1983 года, я был полностью экипирован и готов к выходу. У меня имелось все необходимое для дальнего перехода: рюкзак, нужная одежда, спальный мешок. Даже усовершенствованная мною палатка, в брезентовый пол которой я вклеил надувной матрас, и теперь можно было спать на любой поверхности, не опасаясь отлежать бока. А при необходимости надув этот матрац, и даже сплавиться вниз по не слишком бурной реке. Сухим конечно не останешься, но с другой стороны, лучше плохо плыть, чем хорошо идти. В запасе у меня был котелок, походный автомобильный примус, работающий от бензина или керосина, довольно большой запас продуктов, правдами и неправдами добытый где только можно, одним словом все необходимое в дальней дороге.

При текущем дефиците в местных магазинах, за ту же приобретенную свиную тушенку, пришлось переплачивать чть ли не вдвое, зато теперь у меня имеется запас мясных продуктов, которые можно хоть положить в каккое-то приготовленное по пути следования блюдо, а то и просто съесть на ходу. Не забыл я и о советских концентратах, взяв с собой по десятку пакетов с вермишелевым и гороховым супами, столько же с кашами на основе риса, и пшена, не забыл и о ягодных брикетах с киселем, из которых можно было сварить приятный вкусу напиток, а при желании упортебить и всухую. Общая масса взятого значительно увеличилась, но свое, как говорится не тянет. Да и запасы лдишними не бывают.

Не было разве что оружия. Но зато удалось через знакомых на собственном заводе, где я трудился в охране, заказать и сделать настоящий охотничий кинжал, из хорошей стали, которым можно было одновременно и что-то резать, и при необходимости рубить, например, то же дерево. Я отдал за него целый четвертной, но мне дали полную гарантию того, что н не подведет меня в трудную минуту, добавив, что сталь 40Х13, самое лучшее что можно вообще достать в наше время.

Единственное, чего у меня не было, так это денег. Вернее, советских рублей, было достаточно. За время моего здесь пребывания скопилось больше двух тысяч, с учетом оставшейся премии, которую я получил, «добровольно» передав шестьдесят тысяч долларов «родной» стране, ограбившей меня до нитки. А вот никакой иностранной валюты увы не имелось. Да и по большому счету не могло и быть. Сейчас иметь при себе иностранную валюту значит подвергать себя риску оказаться за решеткой. Считается, что советскому гражданину она не нужна. По сути, так оно и есть, потому как на территории страны, нет ни единого магазина, торгующего за валюту. Разве что в какой-нибудь гостинице «Интурист», да и то вряд ли. Мне кажется там скорее "добровольно-принудительно" делают обмен в обпределенных местах, и заставляют туриста тратить уже рубли. Конечно в стране имеются еще и фарцовщики, скупающие валюту у приезжих иностранцев, но выйти на таких людей достаточно сложно, Гораздо проще нарваться на подсадных и получить срок. Поэтому о таком способе добычи валюты, я даже не задумывался.

Правда однажды разговорился с одним парнем и с удивлением узнал, что на заводе используется платиновая проволока. Из нее якобы делают сетку для катализатора каких-то химических процессов. Вначале подумал, что это только название. Мало ли как могут назвать материал, но в какой-то момент, на проходной появились документы из отдела снабжения, просто прибывший из командировки сотрудник, чтобы не тащить все это с домой сбросил все бумаги на проходной, и сказав, что завтра заберет, побежал прочь, чтобы успеть на заводской автобус. Оставленные документы, никакого секрета не представляли, и от нечего делать я заглянув в них, с удивлением увидел накладные на платиновую проволоку по ГОСТУ 13498-79 на марку ПЛ99,93, что означало, практически чистую платину с, не ниже 99,93% содержанием металла. То есть с практически химически чистой платиной.

Пройдясь тем же вечером по территории завода, неподалеку от сварочного цеха увидел целую гору, точнее полне аккуратный штабель с находящейся на нем проволокой разного диаметра, с навешаными на ней ярлычками указывающими на марки материала. Причем все это находилось в цеху с обычным доступом. Платина не выдавалась кладовщиком под роспись, а просто лежала на стеллажах, и могла быть использована тем, кому она понадобится. Мне понадобилась, я подошел и взял.

Взятаятая пятикилограммовая пластмассовая катушка, с сохранившимся ярлычком, говорила, что я держу в руках драгоценный метал, по стоимости наверное приближающийся к золоту. Но вместе с тм, практически ничего не стоящий в нашей стране, поэтому и никому здесь не нужный. И все это давало кое-какую надежду на то, что если мне удастся вывезти эту проволоку за границу, то там, я смогу ее достаточно выгодно продать. Может и не за полную цену, но хотя бы какая-то надежда на то, что ее можно будет сбыть у меня имелась.

По большому счету, мне и нужно было добраться до одной из сопредельных стран, и обратиться в американское консульство или консульство, где объяснить в какое положение я попал. Я прекрасно понимал, что это поднимет большой шум, который сильно отразится на СССР, но с другой стороны, это же поможет мне выправить документы, точнее вернуть прошлое имя. Если бы здесь меня приняли иначе, а не просто засцнули в дыру и бросили подачку в виде мизерной пенсии, я бы ни за что так не поступил. Но сейчас я был зол на эту страну и ту действительность, в которой оказался, и стремилдся вернуться в привычную для меня обстановку. И пусть мне не удастся вернуться к прежней должности в армии США, но хотя бы восстановив документы, надеялся на то, что смогу работать в гражданских авиалиниях. В конце концов, я ведь остаюсь гражданином США и у меня даже имеется одна из высших наград этой страны. Я думаю, все получится.

Заодно, разрабатывал и маршруты отхода. На местном вещевом рынке, мне как-то попался атлас Китайской Народной республики. Продавали его можно сказать, за смешные деньги, то есть, почти бесплатно. Хотя издание было в общем-то неплохим, но все портили обозначения, сделанные китайскими иероглифами. Ладно был бы при этом пусть даже английский перевод, тогда можно было хоть что то понять, но его не было. Зато имелись крупномасштабные карты, показывающие не только территорию Китая, но и многих сопредельных стран. Со всеми дорогами, городами и реками. Причем сами дороги обозначались арабскими цифрами, что уже было огромным плюсом. Ну и сравнивая этот атлас с доступными советскими картами, можно было найти примерное совпадение и отметить его уже на китайском атласе, что несомненно помогло бы мне в дальнейшем.

Пока же намечалось три основных пути перехода. Первый подразумевл переход через Узбекистан. Город Термез находился на границе с Афганистаном, и переплыть через Аму-Дарью, мне казалось не таким уж сложным делом. И я честно говоря считал этот путь одним из основных, пока не вспомнил о том, что на той стороне, как говорили "за речкой" сейчас идет, Афгано-Советская война. И лезти в "ту степь" мне резко расхотелось. Второй вариант, подразумевал переход в районе Красноводска, города, на берегу Каспийского моря в Туркмении, куда можно было добраться поездом. Оттуда до Ирана было подать рукой. К тому же было как минимум два варианта перехода, один со стороны Туркмении, второй со стороны Азербайджана. Между Красноводском и Баку, курсировал паром. Не однажды слышал о жадности местных аборигенов, готовых продать родную мать за деньги. Советских денег у меня было достаточно, и найти проводника тоже можно было достаточо легко. Мне как-то между делом, даже подсказали, к кому там можно обратиться с этим вопросом. И наконец третий вариант, как мне казалось, был самым простым. Втереться в доверие Ташкентским темнокожим студентам, и завладев их документами, вылететь из Союза, на практически законных основаниях. И я больше склонялся именно к этому варианту.

Ближе ко дню советской армии меня вдруг вызвали в военкомат, и вручили путевку в санаторий находящийся на берегах Иссык-Куля. Вот уж чего не ожидал, так именно этого. Честно говоря, вначале оторопел. Я, то думал, что обо мне давно все забыли, а тут надо же вспомнили. Впрочем, знакомый прапорщик из того же самого военкомата, предложил сильно не обольщаться.

- Ну, подумай сам. На дворе февраль. Иссык-Куль, высокогорное озеро, там и летом-то не особенно жарко, а зимой так и вообще колотун. То есть делать там, по сути нечего. Ну конечно можно отдохнуть, понежиться в мягких постельках, пройти курс лечения, зацепить какую-нибудь бабенку. Опять же учти, там, у тебя нет никаких ограничений, можешь спокойно трахать хоть весь санаторий, не опасаясь последствий!

Прапорщик прекрасно знающий мои проблемы весело улыбнулся.

- Там говорят даже бассейн есть с теплой водой, так что может еще и поплаваешь. А для нас, военкомата, тоже выгода. Если не найдется желающих на эту путевку, значит в следующий раз не дадут вообще ничего. А тебе по большому счету, какая разница. Не я конечно понимаю, что летом лучше, я бы и сам не отказался, но кто же нам даст такую возможность?

Я, слушая его монолог, прикидывал нафига мне все это нужно, а потом до меня вдруг дошло, что мне на законных основаниях, предлагают отправиться Киргизию. То бы я малевал себе рожу всякими там кремами и белилами, скрываясь от глаз садился в поезд и двое суток терпел не умываясь, чтобы не дай бог, кто-то меня не заметил, или наоборот не заподозрил, что я от кого-то прячусь. А тут на законных основаниях, ни от кого не скрываясь сел на поезд и спокойно доехал до места. Недельку-две, отдохнул в местном санатории, а дальше уже решал, куда мне двигаться. Тем более насколько я помнил, от озера, недалеко хоть до Алма-Аты, хоть до Ташкента, а хоть и до Афганистана, с Пакистаном. Значит, есть где развернуться и как планировать свой дальнейший маршрут.

Одним словом, изобразив радость на своей черномазой роже, я поблагодарил прапорщика, и с удовольствием расписался за получение путевки. Вдобавок ко всему, вдруг оказалось, что военкомат, берет на себя оплату билетов, в один конец. То есть или туда, или обратно. Просто нужно сохранить этот билет, и по возвращении сдать в бухгалтерию этого учреждения. И уже первого марта 1983 года, я сел на вокзале города Минусинска в поезд следовавший на Челябинск, отправился в путешествие, до станции Целиноград, где мне предстояло пересесть на поезд, идущий в Алма-Ату. А уже там самолетом добраться до Пржевальска.

Увы, прямой дороги от нашего Сибирского городка, туда не имелось. С другой стороны, и весь путь до места, не должен был превысить трех суток, а учитывая, что последние считай три года, я безвылазно просидел в нашем маленьком городке, подобное приключение было мне только на руку. Хотя приключения начались стоило поезду только тронуться с места. Только я вошел в предназначенное для меня купе, как сидящие и выпивающие за столиком мужики, тут же воскликнули.

- О! Негр! Вот свезло то.

- Да ладно тебе, мало ли их по стране шастает. Считай, что ты в зоопарке.

Мужики явно веселились увидев меня.

- Эй, чернозадый, выпить хочешь?

- Что ты до него докопался, он не бельмеса, по-русски не понимает.

Мужик, что предлагал мне выпить, изобразил пантомиму, показывая, как наливает в стакан водку, накалывает на вилку огурец, и все это предлагает мне. Настроение было хорошим. Все-таки, я впервые выбрался из этого захолустного городишки, и потому, начинать свою поездку со ссоры совершенно не хотелось. Поэтому приняв правила игры, я закинул свой рюкзак на полку над проходом, присел к мужикам, поднял стоящий на краю стакан и опрокинул его в себя, тут же закусывая хрустящим соленым огурчиком.

- Вот! А, то черный-черный, сразу видно наш человек. Советский.

- Еще бы по-русски умел болтать, так и вообще было бы хорошо.

- Слышь, паря, ты как на счет, по-русски то?

Улыбнувшись, и представляя удивленные физиономии попутчиков, произнес.

- Могу и по-русски. Если еще нальешь.

Стоило произнести мне эти слова, как мужики буквально отшатнулись в стороны, удивленно уставившись на меня.

- Это ты где же, так говорить научился?

- Я вообще-то русский, могу паспорт показать.

- Да ну нах!

- Да хоть на нос! - Произнес я и достав из-за пазухи свой паспорт передал сидящему рядом мужику.

Открыв его увидел мою фотографию, вдобавок ко всему в венной форме и капитанскими погонами, почему-то отправляя меня в отставку, кто-то из начальства распорядился вклеить в паспорт именно эту фотографию. Хотя подобную форму, точнее этот самый китель с погонами я надевал всего один раз в жизни, именно для того, чтобы сделать этот снимок. У меня даже дома в Минусинске, не было ничего, что относило бы меня к бывшим военнослужащим, кроме разве что, паспорта и военного билета, офицера запаса.

- Блин! И правда. Сергей Антонович Знаменский. Русский. Гляньте мужики, он русский, а это как вообще? А Каракас — это где? - Мужчина похоже добрался до указанного в паспорте места рождения.

- Каракас это в Венесуэле. Отец там служил в охране посольства, познакомился с местной девчонкой, в итоге появился я. Ну а после, окончил военное училище до восьмидесятого я служил на Кубе, пилотом транспортного самолета. Сейчас на пенсии.

- Что-то рано на пенсию вышел. Тебе всего-то, - мужчина заглянул в паспорт, затем возвел глаза к небу, что-то высчитывая, - тридцать пять.

- По ранению. Дали группу, закрыли небо, и отправили в отставку.

- Да уж не свезло.

Разговор сам собою перешел на другие темы, а после ближе к вечеру и увял. Мужики расползлись по своим местам, я вышел перекурить, а после и сам занял свою полку и продрых до полудня. Похоже вчерашнее застолье, плюс «свобода» ударили мне в голову, и я едва коснулся головой полушки, тут же вырубился. Следующие сутки, прошли вполне благополучно, и к вечеру второго дня путешествия, провожаемый своими попутчиками я благополучно спустился на перрон вокзала, города Целиноград. Здесь мне предстояла пересадка на Алма-Атинский поезд. Который как оказалось уже стоял на третьем пути, и через сорок минут должен был отправиться в путь. Побегать пришлось. Во-первых, с трудом пробился до кассы, чтобы зарегистрировать билет на сегодняшний день. Билет у меня уже был на руках, но с открытой датой, нужно было просто зарегистрировать его на сегодняшний поезд, хотя при желании можно было уехать и завтра, но я решил не тянуть, тем более, что никакого желания задерживаться неизвестно где у меня не было.

В итоге, я и успел только отметить поездку, и в газетном киоске купить какой-то журнал в дорогу. Оказалось, «Огонек» за позапрошлый месяц. Добежав до поезда, вручил билет контролеру и прошел в купе. Здесь меня ожидала примерно такая же реакция, как и в прошлом поезде. Правда на этот раз в качестве попутчиков была пожилая бабулька, с внучкой, возвращающаяся домой в Алма-Ату. На вид внучке было лет четырнадцать, тот есть это была уже вполне сформировавшаяся девица, с довольно приятной фигурой и бюстом примерно третьего размера. Стрельнув на меня глазками, она фыркнула что-то непонятное, и спряталась за какой-то книжкой. Бабуля, взглянула на меня с некоторым интересом, потом о чем-то задумавшись, произнесла несколько фраз на французском, видимо решив, что я должен его знать.

- Извините, я не знаю французского. Если есть желание, мы можем пообщаться на английском, испанском. – Ответил я на великом и могучим, чем вызвал немалое изумление не только у бабули, но и у девочки, которая даже оторвавшись от книги уставилась на меня вытаращенными глазами.

- А, вообще-то я русский, по паспорту. И куда бьют тоже в курсе. – Добавил я, вспомнив известный анекдот, и продолжил. - Просто родился в Венесуэле, где служил мой отец, а моей матерью оказалась местная представительница из расы Самбо. Разрешите представиться, Антон Сергеевич Знаменский. Бывший военный летчик, капитан в отставке. Сейчас направляюсь на Иссык-Куль, в санаторий города Пржевальска.

Ехать было в общем недалеко, хотя со всеми этими перебежками по вокзалу Целинограда, я изрядно устал и проголодался. Правда, оказалось, что в двух вагонах отсюда имеется вагон-ресторан, и поэтому, извинившись, попросил присмотреть за моими вещами и отправился туда перекусить. Если не учитывать переглядываний, а то и откровенного хамства в отношении меня, со всеми услышщанными в свой адрес эпитетами, то пообедал я вполне прилично. На первое дали солянку, на второе шницель, и стакан компота, все вместе это обошлось мне в три с половиной рубля. Для ресторана, вполне приемлемо. Да и поданные блюда, тоже оказались, вполне съедобными. Прикупив в буфете вагон-ресторана сигару, отправился обратно в свой вагон.

Оставшееся время, провел с купленным на вокзале журналом, а позже лег спать. Проснувшись, просто просидел у окна, глядя на проплывающие за ним степи, попивая принесенный проводницей чай и изредка выходя в тамбур, чтобы перекурить. К часу дня по местному времени, прибыли в столицу Казахстана Алма-Ату. Распрощавшись со своими попутчиками вышел на перрон. Хотел было взять такси до местного аэропорта, как вдруг увидел подошедший к остановке автобус с надписью «Аэропорт». Оказалось, что до него чуть больше семи километров, поэтому отдав десять копеек вместо, сколько бы там натекало рублей, на таксомоторе, достаточно быстро добрался до аэропорта, и тут выяснилось, что из-за того, что сезон открывается только в мае, рейсы в Пржевальск сильно сокращены, и сейчас курсирует всего один рейс в неделю, по субботам. То есть дожидаться следующего придётся несколько дней. Впрочем, проблема решилась достаточно быстро. У представителя военкомата, расположенного тут же в аэропорту, обменял билет на самолет, на воинское требование на автобус, автостанция располагалась неподалеку, и приобретя билет на автобус, устроился у окна довольно приличного междугородного автобуса «ЛАЗ», и за какие-то семь часов, даже не успев испугаться, прибыл в назначенное место.

Глава 3

3

Санаторий мне понравился. Обещанного бассейна я поначалу, так и не нашел, но в общем, все было организовано на вполне достойном уровне. Предлагаемое лечение не совсем подходило мне по профилю лечебной карты, выданной в поликлинике, но местные врачи посоветовались, и вынесли решение на общие процедуры. То есть оздоровительный массаж, жемчужные ванны, даже только недавно появившийся солярий для загара. Когда я прочел направление, удивился последнему, спросив, мне-то зачем нужен этот самый загар.

- Мне бы как-то обесцветиться, но антизагар, пока вроде не придумали, а черноты и своей хватает.

Врачиху мой вопрос даже немного смутил, и в итоге, последний пункт отменили, добавив дополнительные массажные процедуры. Оказывается, бассейн все же был в наличии, причем довольно большой, но здание с бассейном находилось, как мне объяснили в аварийном состоянии, и потому было закрыто для посещения. И в тоже время, мнимая "аварийность" здания, почему-то совсем не мешала местным школьникам, для которых в этом здании оказался залит каток. Теоретически, его мог посещать и я, но научиться кататься на коньках, мне как-то не довелось. Возле экватора, где мне довелось родиться и провести юность, со льдом были известные проблемы, а после было уже не до катания.

Впрочем, мне хватало и того что предлагалось. Питание в санатории было убойным. Мне сразу выделили место за столом, сказав, что оно будет закреплено именно за мною, до конца путевки. Первые два дня будут подаваться дежурные блюда, на третий день, по предварительному заказу. Заказ заключался в следующем. Во время обеда у каждого места, появлялся отпечатанный лист с названиями предлагаемых блюд. По три варианта, к каждому приему пищи. От меня требовалось поставить галочки на тех блюдах, которые мне больше нравятся. И на третий день, на моем месте будет стоять именно то блюдо, что я отметил. Хоть какое-то разнообразие, и в общем-то довольно приличное. Правда, к тому моменту, чаще всего я забывал, что хотел бы увидеть на своем столе, но тем не менее пусть даже такой подход, мне определенно нравился. Порции были достаточно большими, и я поднимался из-за стола сытым и довольным.

Меня поселили в двухместной палате, на втором этаже. В палате помимо двух деревянных кроватей имелся стол, на котором стоял графин с водой и пара стаканов. При палате имелся умывальник с зеркальцем и отдельная комнатка с унитазом. Кроме того, на стене весела радиоточка местного радио, вещавшего в основном на киргизском языке, и передающая национальные мелодии, потому чаше всего находилась в выключенном положении. В принципе, на стене имелась розетка, правда наличие кипятильника или чайника, не приветствовалось. Хотя и не запрещалось. Другими словами, если не слишком наглеть, мыть за собой стаканы, и не бросать кипятильник на виду то пожалуйста. То есть, как бы нельзя, но если очень хочется, то можно.

Целую неделю прожил в одиночестве. Оно меня в общем-то не пугало, поэтому я не особенно и стремился с кем-то наладить общение. Привык знаете ли за последние годы обходиться от этого всего. После подселили какого-то местного директора совхоза, но тот появлялся только вечером, для ночлега. Утром отправлялся на процедуры, а после садился на свой "Москвич" на котором приехал в санаторий, и куда-то уезжал по делам. И до вечера я его уже не видел. Так что все общение ограничивалось, пожеланием "доброго утра", и "Спокойной ночи". Честно говоря я даже не запомнил как его звали.

Распорядок дня, строился так, что после завтрака, я отправлялся на процедуры, затем обед, а после совершенно свободен. Иногда, приглашали на экскурсию ограничиваясь, как правило местным краеведческим музеем, или прогулкой вдоль берега на теплоходике. Все-таки был не сезон, для чего-то более интересного. А так в фойе имелся телевизор после программы время, можно было посмотреть какой-нибудь фильм, а в субботу или воскресенье, привозили кино и крутили в местном актовом зале. Там же, довольно часто устраивали и танцы. Публика была почтенная, никого моложе тридцати не было видно, да те что были, тут же разбились на пары, и проводили свободное время в тесном кругу, куда никто посторонний не допускался, и уж тем более с такой экзотической внешностью, как у меня. Пару дней поторчав у стены, слушая мелодии семидесятых, советской эстрады, под которую проводились танцы, и попытавшись однажды пригласить на танец, какую то понравившуюся мне женщину, увидел в ее глазах такой ужас, будто приглашение исходило не от меня, от какой-то дикой обезьяны сбежавшей из зоопарка. Поэтому прервавшись на полуслове, развернулся, ушел, и больше там не появлялся. Та тетка на следующий день, встретив меня, попыталась что-то промычать в свое оправдание, но мне это было не интересно. Внимательно выслушав ее, бросил.

- Все в порядке, я не обижаюсь.

И отправился по своим делам. То, что здесь в Союзе, у меня нет будущего, я понял уже давно, и затевать из-за этого раборки, мне не хотелось, тем более, все давно решено, и рано илди поздно я покину это "гостеприимный свободный" рай.

Местный аэропорт, куда раз в неделю из Алма-Аты прилетал пассажирский L410, больше походил на колхозное поле, нежели на аэродром. С другой стороны, фактически им и являлся, хотя взлетно-посадочная полоса все-таки была заасфальтрована. Здесь постоянно базировались два местных АН-2, сельскохозяйственной авиации, выполняющие роль по уничтожению вредителей, в местных колхозных полях и садах. В качестве аэропорта это поле использовалось только для приема самолетов из Алма-Аты, и Фрунзе, столицы Киргизии. Иногда так же служило как, так называемый «промежуточный аэродром» служащий для перегона самолетов из авиаремонтного завода, который располагался в Ташкенте.

Именно на такой самолетик, я и наткнулся в один из дней, когда уточнял, время прибытия пассажирского самолета из Алма-Аты. Мое пребывание в санатории подходило к концу, и я хотел улететь отсюда сразу же как появится возможность, пусть даже на несколько дней раньше, чем закончится моя путевка. В моих планах, значилась именно Алма-Ата. По донесшимся до меня слухам, в столице Казахстана, учится довольно много темнокожих студентов, и я рассчитывал, что мне удастся через кого-то из них разжиться документами. Если бы это получилось, можно было бы попытаться отправиться за рубеж вполне официально, под именем этого студента и предлогом возвращения на родину.

Прибыв в местный аэропорт, присел на лавочку, дожидаясь прибытия местного начальства, убывшего на обеденный перерыв. Если у кого-то из ответственного работника, может быть ненормированный рабочий день, то у местных диспетчеров, ненормированный обеденный перерыв. Я конечно понимаю, что в отсутствии полетов, делать здесь нечего, но все же хоть какой-то порядок должен соблюдаться. Но похоже, на это всем наплевать. Диспетчер может уйти на час раньше, прийти на два позже, и это считается в порядке вещей. С другой стороны, учитывая почти полное отсутствие плановых рейсов, диспетчер и нужен был здесь, в момент прилета или отправки, какого-то самолета. В остальное время, делать здесь было нечего.

Для тех же колхозников, диспетчер был фактически не нужен, они работали по указанию председателя. Разве что узнать погоду, связавшись через диспетчера со службой метеонаблюдения, но сейчас была зима, и это было в общем-то не актуально. Дожидаясь местное начальство, вышел из здания местной конторы, одновременно являющейся и залом ожидания для пассажиров, и присел на лавочку, закурив. Спустя некоторое время, заметил трехх мужичков, ругающихся возле стоящего на стоянке свежеокрашенного АН-2 с надписью от хвоста до носа: «Колхоз «Светлый путь»». Вволю накричавшись там, высказывая вслух какие-то претензии, двое мужчин направились в мою сторону, а третий отправился по своим делам. Эти двое, заглянули в местный буфет, купили по бутылке пива местного разлива, присели неподалеку от меня, и продолжили свой диалог. Один из них, всю дорогу возмущался местными порядками, ругая диспетчерскую службу, местную непредсказуемую погоду, и вообще всех на свете, кто мешал ему жить и спокойно добраться до дома.

- Что же ты такой нервный-то? - Произнес один из мужчин, присаживаясь на лавочку.

- Я уже пятый день здесь сижу и не могу вылететь из этого захолустья.

- Можно подумать твой колхоз – столица страны.

- Не столица, но там мой дом и меня все устраивает. А здесь, то бензина у них нет, то масла, хотя все давно оплачено. Сейчас появился бензин, только успел заправиться, как запрет на вылет по погоде.

- Ну, это непредсказуемо. Тут уж они не причем.

- Да знаю я. Но все равно сидеть лишние сутки, просто надоело. Ладно бы летом, а сейчас, что? Только пить?

- Можно не пить.

- Точно! «Могу копать, могу не копать», здорово ты придумал. А чем еще заняться, сидеть у окна и с тоской смотреть в небо, слушая по радио киргизские напевы?

- А, что вообще говорят.

- Да все нормально. Погоду дали. И обещали, что до завтрашнего полудня ничего скорее всего не изменится.

- Так в чем проблема?

- Так вот в этом! – мужчина поднял вверх руку показывая бутылку пива.

- Ой, подумаешь, пивка глотнул.

- Если бы только пивка, а то ведь, как узнал о нелетной погоде в «разливухе» двести водочки насадил с горя.

- Ну это уж ты сам виноват.

- Да понятно все. Сейчас пойду спать, глядишь к утру протрезвею, и сразу пойду на взлет. Из-за снега сейчас светло, к тому же у меня целых четыре мощные фары на крыльях и корпусе. Председатель распорядился поставить. У нас поля огромные, другой раз и ночью вылетать приходится. Вот чтобы по два раза одно поле не опрыскивать распорядился поставить фары. Ну да так даже удобнее. Охрану уже предупредил, чтобы не шумели. Так что, если опять погода не изменится улечу отсюда на хрен, этой же ночью.

Допив пиво, сунул бутылку в стоящую рядом урну, мужчина поднялся и бросив.

- Еще до этого дома колхозника полчаса на автобусе пилить.

- Снял бы что-то поближе.

- Поближе за свои, а там колхоз платит. Ладно поехал спать. Надеюсь к утру покину эту дыру. Знаешь пословицу?

- Какую?

- Есть на свете три дыры, ЗабВО, Кушка и.... И вот этот - Пржевальск, который и на трезвую голову-то не сразу выговоришь. А на пьяную язык сломаешь. Ладно, бывай!

Посидев еще некоторое время, на лавочке, и так и не дождавшись местное начальство плюнул, и поднявшись направился было в сторону пансионата. Сделав несколько шагов, вдруг замер на месте. В голову пришла шальная мысль, от которой я даже обернулся назад. Что я собственно теряю. Документы какого-то черного студента. Далеко не факт, что в аэропорту меня выпустят с ними за рубеж. Найдется какой-нибудь специалист, которому ничего не докажешь, и все, приплыли. Опять же кроме документов, нужны и деньги. И кто знает смогу ли я купить билет за советские рубли, или потребуется другая валюта? А здесь стоит полностью заправленный самолет малой авиации, после капитального ремонта. Уж поднять-то в воздух «Кукурузник» моих навыков всяко хватит. Тем более охрана по словам этого мужичка, предупреждена о том, что тот собирается вылетать после полуночи или к утру. Ну может выглянут для проформы, услышав звук мотора, но вспомнив о предупреждении успокоятся.

Вернувшись в санаторий, достал из рюкзака китайские географические карты, по случаю приобретённые на местном рынке. Разумеется, читать иероглифы я не умел, а в остальном, атлас был просто замечательным. В нем со скрупулезной точностью, были прорисованы земли вокруг всего Китая, включая Монголию, и некоторые участки Советского Союза. Например, горы, возле которых я сейчас нахожусь Заилийское Алатау, с указанием высоты, выраженной арабскими цифрами, с отмеченными вершинами. И средней высотой порядка четырех с половиной километров. Разумеется, риск огромный, особенно учитывая то, что высота полета АН-2, насколько я помнил не превышает пяти тысяч метров, причем зимой этот показатель снижается. Но с другой стороны, до границы с Китаем, здесь самое многое километров пятьдесят.

Прикинув на карте возможный маршрут, решил, что дальности полета, насколько я помнил у АН-2 это 990 километров, вполне хватит чтобы перелететь отсюда из Пржевальска, чуть ли не до Индии. И уж точно до Пакистана, я доберусь как пить дать. По всему выходило, что девять сотен километров по прямой, на этом самолетике, при полной заправке я преодолею без особенных проблем. А дальше, присяду где-нибудь в горах, скину самолетик в пропасть изображая аварию, и спокойно потопаю в сторону американского посольства. Уж героя войны-то не оставят без вопомоществования.

К тому же я не думаю, что ради этого «небесного тихохода» кто-то решит поднять в воздух истребители. Да и среди гор, да практически на уровне их вершин, вряд ли кто-то вообще заметит это перкалевое чудо. А если все пойдет как надо, то через какие-то шесть-семь часов, я окажусь в худшем случае, на юге одной из китайских провинций, в лучшем, дотяну до одного из северных штатов Индии, или одного из районов Пакистана. Надеюсь достаточно ровная полянка для посадки обнаружится. К тому же у АН-2 имеется несомненный плюс в том, что благодаря своей компоновке, он, не падает колом с высоты, при отключённых двигателях, а имеет возможность планировать. Но даже если ничего из этого не получится, все равно это будет лучший исход, нежели медленное угасание в этом всеми забытом Минусинске. И упускать такой шанс, который считай упал прямо в руки, просто глупость!

Решив это для себя, начал действовать. В первую очередь добежал до местного гастронома. Экономить советские рубли, теперь уже не было смысла. Поэтому первым делом, купил две бутылки водки. Не то чтобы я великий пьяница, но учитывая то, что скорее всего приземлюсь где-то в горах, наличие подобного «лекарства» хотя бы для согрева, будет далеко не лишним. К водке добавились две палки полукопчёной колбасы, недавно выброшенной в продажу, пара буханок хлеба, килограмм карамелек, других конфет просто не имелось в продаже. Пара пачек, увы, грузинского чая, и два блока болгарского «Opal». Разумеется, добавил упаковку из десяти коробков спичек, и собственно на этом закупки закончились. Следом за этим, заглянул в местный хозяйственный магазин, где приобрел электрический фонарик, с двойным комплектом батареек, за что пришлось переплатить чуть ли не вдвое, небольшой, но вполне приличный топор и гвоздодер, подумав о том, что если самолет окажется закрыт на замок, то гвоздодер будет как раз к месту. Топор же может пригодиться позже, хотя бы чтобы нарубить дров для костра. Кинжал можгно и поберечь.

Вернувшись в санаторий, распихал все покупки по углам своего рюкзака, после чего отправился в душ. Приведя себя в порядок, оделся в чистое, и со спокойной душой отправился на ужин. Последние часы, до темноты, просидел как на иголках, внимательно изучая китайский атлас и рисуя возможный маршрут своего будущего перелета. Просидев так, до двадцати двух часов, оделся, подхватил свой рюкзак, и почти на цыпочках прошагал до конца коридора к запасному выходу. Дверь, была закрыта на щеколду, которую я легко отодвинул, а прикрывая за собою двери сунул между створками сложенный в несколько слоев газетный лист, чтобы двери случайно не открылись от сквозняка. После чего, спустился на первый этаж, проделал ту же манипуляцию с нижней дверью, и вышел из корпуса санатория.

Здесь уже было проще, выйдя на тихую улицу скорым шагом оправился в сторону местного аэропорта. Идти пешком, предстояло минут сорок. Ждать автобус, который теоретически ходил до полуночи, смысла не было, его и днем то, приходилось ждать до получаса, а уж ночью, это было вообще гнилым делом. С другой стороны, торопиться было в общем-то некуда. Раньше полуночи, вылетать не следовало, чтобы у кого-то не возникли лишние вопросы. Да и мне еще требовалось время, чтобы кое-что вспомнить и разобраться с местными приборами, имеющимися в самолете. Хотя когда-то, еще на Кубе, я и видел это чудо инженерной техники, и даже, с разрешения командира сделал на нем кружок над аэродромом, но с того момента прошло больше пяти лет. Так что разобраться и вспомнить, что к чему, все-таки требовалось.

Часы показывали двадцать минут двенадцатого, когда я оказался у бетонного забора, огораживающего местный аэропорт. Преодолел я его без особых проблем, просто вскарабкавшись вверх, оперевшись ногой на выступающую часть рисунка, и перемахнув, спрыгнул уже на территории аэропорта. Оглянувшись по сторонам, не заметил никого посторонних. Все еще лежащий местами снег, позволял видеть достаточно далеко, несмотря на ночное время суток, и отсутствие освещения. Но все же привлекать случайное внимание не хотелось, поэтому пригнувшись, короткими перебежками, и постоянно оглядываясь добежал до нужного мне самолета. Белая надпись на зеленом борту, указывающая на «Светлый путь» показала мне, что я на правильном, можно сказать, светлом пути к свободе.

Дверь ведущая в салон, действительно оказалась заперта, обычным висячим замком. Конечно не контрольным, но и не амбарным. Гвоздодер вставленный в душку замка, выдернул приклепанные к алюминиевому борту петли, как бумажные. Сам замок, я откинул подальше в сторону, и повернув входную ручку, приоткрыл дверь, ведущую в салон. Закрыв за собой входную дверь, включил фонарик, и слегка очумел от увиденного. В грузовом отсеке воздушного судна, я увидел новенький мотоцикл «Урал», прочно прижатый к откинутым сидениям, и привязанный ремнями к левому борту самолета, справа находился боковой прицеп, отсоединенный от мотоцикла, до самого верха загруженный какими-то вещами, и точно также притянутый ремнями и веревками в правому борту.

Похоже пилот «кукурузника» наткнулся в каком-то магазине на это чудо, и купил его для себя, воспользовавшись оказией в виде самолёта, который все равно требовалось перегонять в колхоз. Заодно решил и переправить мотоцикл. Поэтому и стонал и жаловался, когда его не выпускали в небо. Правда ширина мотоцикла оказалась несколько великоватой для грузовых дверей, поэтому пришлось отделять коляску от мотоцикла. Но отделив ее, с чьей-то помощью загрузить технику все же удалось.

- Это я удачно попал, - мелькнула мысль. – Ведь после посадки я рассчитывал идти пешком, сейчас поеду на транспорте. В крайнем случае, его же, можно будет затем продать, получив местную валюту.

Заглянув под крышку бака мотоцикла, увидел, что тот залит топливом по самую пробку. В общем все складывалось наилучшим образом, и это меня радовало. Сняв со спины свой рюкзак, я приткнул его возле бокового прицепа, убедился наличию в кармане сигарет и спичек, достал из кармана рюкзака заполненный термос с чаем, и прошел в кабину пилота.

Стоило только сесть в кресло пилота, и коснуться рукой штурвала, как в моем сознании, как будто переключили рубильник. Я вдруг четко вспомнил, к чему именно относится тот или иной тумблер, кнопка, датчик или прибор находящийся на панели управления, осознал все свои последующие действия, требующиеся для того, чтобы запустить двигатель, прогреть его до нужной температуры, вывести самолет к точке старта на взлетно-посадочной полосе, и какие манипуляции проделать при старте. Взявшись руками за штурвал, мысленно прошелся по всем необходимым позициям, вспоминая свои ощущения и закрепляя их именно сейчас. Уже через четверть часа я был полностью уверен в том, что смогу поднять в воздух этого красавца, и улететь туда, куда необходимо именно мне.

Я аккуратно закурил, и чуть приоткрыл боковое окошко чтобы дым уходил наружу, до меня тут же донеслись звуки поднимающегося ветра. Сразу же в голову пришла мысль, как этим воспользоваться. Не теряя времени, выбрался из кабины пилота, проскочил грузовой отсек, и открыв наружную дверь выбрался из самолета. Добежав до передних колес шасси, выдернул из-под них стояночные башмаки, затем, тоже самое проделал и с задним рулевым колесом. Затем, вернувшись обратно на борт, закрыл входную дверь, и вновь усевшись за штурвал самолета, придавил большим пальцем гашетку стояночного тормоза, и откинул в сторону удерживающий ее предохранитель. Отпустив гашетку, буквально почувствовал, как тормозные колодки расцепились, и самолет чуть толкнуло вперед. Правда на этом все и завершилось, ветер оказался не настолько сильным, как ожидалось. Но даже если сейчас ветер останется прежним и меня не отнесет в сторону, не нужно будет беспокоиться о том, что под колесами, что-то мешает движению, в самый нужный момент. Поставив самолет на стояночеый тормоз, я откинулся в кресле выжидая положенное время.

Осмотревшись в кабине заметил висящий на боковой переборке планшет, в котором обнаружилась карта полета, и позывные. Кроме того, в отдельном пакете нашлись документы на мотоцикл, с чеком магазина, паспортом и всеми остальными бумагами. Не знаю насколько все эти документы будут выглядеть легитимными там куда я прилечу, но хотя бы на это, есть хоть какая-то надежда. Согласно маршрутной карте, мне следовало идти на северо-восток, и следующим аэропортом «подскока», значился какой-то местный аэропорт под Усть-Каменогорском. Позывной же давал возможность как-то, хотя бы на какое-то время успокоить наземные службы, и не поднимать тревогу в том случае, если кто-то заинтересуется моим направлением полета, в сторону границы

Я взглянул на часы. Время уже перевалило за полночь, и теоретически можно было пытаться взлететь. Но я решил немного повременить, и оказалось поступил правильно. В сторожке, где располагалась охрана, вдруг погас свет, и из домика выползли три явно пьяных мужика, цепляющихся друг за друга. Поднявшись со своего места, я прильнул к открытой форточке и увидел, и даже услышал разухабистую песню, донесшуюся до моих ушей. Мужчины же, придерживаясь друг за друга, вышли за калитку, и не прекращая своего исполнения русских-народных, отправились куда-то по улице. Все говорило о том, что основательно выпив, мужики забыли о том, что что-то там охраняют и решили отправиться по домам, а может захотели добавить и отправились за очередной бутылкой. Скорее всего все и было именно так. Мысленно пожелав им счастливого пути, и выждав еще около получаса, заодно выпив кружечку чая и дойдя до выхода, чтобы оправиться, потому как в полете некогда будет этим заниматься, я решил, что пора.

Убедившись, что мне ничего не мешает, попытался запустить двигатель. К моей радости сделать это удалось с первого раза. Приборы тут же ожили, в кабине зажглись пара лампочек, и я, пройдясь взглядом по приборам, убедился, что все в порядке, и самолет готов отнести меня куда угодно. Тем более что датчик топлива показывал действительно полные баки. Слегка прогрев двигатель, прибавил обороты, включил фары, о которых упоминал пилот, и даже обрадовался, увидев достаточно сильное освещение пути, впереди самолёта, которое наверняка пригодится мне во время перелета через горный массив. И потихоньку направил птичку в начало взлетной полосы. Добравшись до нее, развернул самолет в нужную сторону, добавил оборотов двигателю, доводя температуру до нужной точки, а затем отпустив тормоз и прибавив на полную газ, пошел на взлет.

Глава 4

4

За счет того, что пришлось взлетать против ветра, пусть и не слишком сильного. Разбег оказался совсем небольшим. Самоет не успел пробежать и сотни метров, когда набегающий поток поток воздуха, подхватил его и тот встал на крыло. Вдобавок ко всему и набор высоты тоже пошел достаточно легко. Это была эйфория, ни с чем не сравнимая радость того, что я снова в небе, и лечу. Мне хотелось одновременно и петь, и кричать от радости, и я едва сдерживал свои порывы направляя самолет все выше и выше в небо. Сориентировавшись по компасу, повернул на юг и с набором высоты углубился в горы. Через несколько минут ожила включенная радиостанция. Объявив свой позывной, доложил о сильном ветре, который меня сносит к югу, и с которым я с трудом справляюсь, и запросил место аварийной посадки, сказав, что согласно выданному маршруту, должен был направться в сторону Усть-Каменогорска, но ветер оказался настолько силен, что я с трудом удерживаю самолет в воздухе, и молю всех богов, чтобы все окончилось благополучно.

Мне тут же были выданы координаты с достаточно удобным местом для посадки в районе Кар-Агул, поселка на советской стороне неподалеку от границы, и подсказано как именно и с какой стороны, мне следует заходить на посадку. Правда тут же отругали за то, что вылетел в такую погоду. Недолго думая свалил все проблемы на аэропорт Пржевальска, объявив, что там давали легкий боковой ветер, на всем протяжении маршрута, и дали добро на взлет.

С каждым мгновением общения я усиливал в своем голосе панические нотки, упирая на то, что не привык летать в столь сложных метеоусловиях, и внизу явно поняв, что отвлекать меня от управления воздушным судном дальше не следует, предложили состредоточиться именно на этом, сказав, что отслеживают мои перемещения, и при необходимости подскажут, что делать дальше. Данный мне курс, в общем-то почти идеально совпадал с тем, который мне был необходим, к тому же меня предупредили о том, что этот курс позволяет обойти с запада две высоты, пик Королева и пик Данкова, что тоже было немаловажно, все-таки АН-2 не мог подняться на высоту больше четырех тысяч семисот метров. Слегка сдвинув верньер радиостанции, имитировал, плохую связь, а затем и просто перестал обращать на нее внимание, от греха подальше, впрочем, к этому моменту, прошел уже почти час полета, и я приближался к Советско-Китайской границе.

Чуть позже, услышал, какую-то болтовню на Китайском, а следом и на английском языке, о том, что кто-то там с земли, предупреждал тихоходную летящую цель, о незаконном вторжении на территорию Китайской Народной Республики, и требующий моей посадки, или возвращения. Придав своему голосу панические нотки, на ломаном английском, с проскальзывающими узбекскими оборотами речи, закричал в эфир, о том, что первый пилот в обмороке из-за сердечного приступа, я всего лишь пассажир, компас неисправен, я с трудом удерживаю самолет в воздухе, а горючего осталось меньше четверти бака, и я совершенно не представляю, что мне делать.

С земли пытались как-то докричаться до меня, давали какие-то советы, я же гнул свою линию, обозначал панику, и действительно пытался всеми силами удержать самолет в воздухе. Ветер был до того силен, что я с трудом удерживал его от падения. И если бы, не весь мой прошлый опыт, боюсь обломки самолета, давно бы уже катились по склону одной из гор, через которые я перелетел. Через час-полтора полета я пересек Таримскую впадину, в самом узком месте, западнее Кашгара, и вновь углубился в горные отроги на этот раз Куньлуня, горного массива, переходящего на востоке в Гималаи. Здесь я свернул слегка на восток, и постарался даже немного снизить свою высоту, чтобы затеряться среди многочисленных изгибов горных хребтов. С одной стороны, это давало огромный плюс, пряча мою птичку среди горных вершин, о чем сразу же в эфире появилось этому подтверждение, когда голос вещавший на английском вдруг возопил о том, что нарушитель исчез с экранов радара. И требуется организовать поиски, потерпевшего крушение летательного средства.

С другой стороны, снижение высоты полета, добавило мне лишних проблем, за счет порывов ветра, дующих с разных направлений так, что я едва удерживал в руках рвущийся во все стороны штурвал. Не выдержав этих издевательств над своим организмом, плюнул на все и попытался поднять самолет, который уже скрипел всеми своими сочленениями, и был готов развалиться прямо в воздухе, как можно выше. И вскоре поднялся почти до пяти тысяч метров. К моему удивлению, несмотря на то, что я, казалось бы, должен был вновь появиться на радарах, радиоэфир молчал, как убитый. Немного покрутив верньер, нашел где-то вдалеке звучавшие индийские мелодии и на этом все. Вернув настройки радиостанции к нужным частотам, я всю оставшуюся часть пути, вслушивался в радиоэфир, но так ничего этим и не добился.

Последние два часа полета, провел в полной тишине, с одной стороны радуясь тому, что от меня отстали, и не требуют немедленной посадки на землю, с другой, не понимая почему эфир окончательно замолк. Бросив взгляд на датчик топлива, понял, что я попал. Из-за всех пертурбаций своего самолета, расход топлива резко увеличился, и сейчас я с тревогой смотрел на то, что стрелка покоилась уже возле нуля, можно было ожидать того что топливо в любой момент закончится, и мне останется только планировать туда, куда придется, а кроме горных зребтов, вокруг ничего не было видно. Включив фары и выглянув в окно, время хоть и приближплось в рассвету, но было еще достаточно темно, напряженно огладывал местность. Вдруг к своему немалому удивлению, обнаружил буквально в сотне метрах слева от себя, метрах в ста ниже, хорошую асфальтированную дорогу, явственно проступающую на сером склоне холма, своей чернотой и вьющуюся по склону горы. Правда близкое расположение склона, не давало возможности сесть на нее, все-таки размах крыльев самолета больше восемнадцати метров, а ширина дороги вряд ли больше шести. Даже если я притру машину к самому обрыву, все равно этого будет маловато, и меня просто сбросит со склона.

Понимая это тем не менее не выпускал дорогу из вида двигаясь вдоль нее, и постаравшись сбросить скорость насколько это было вообще возможно. Дорога между тем поднялась почти до самого гребня и повернув на девяносто градусов, по распадку прошла около ста метров и развернувшись в обратном направлении вновь полезла к вершине. Пока была такая возможность снизился до этого распадка и пройдя вдоль него, решил, что лучшего найти невозможно. Конечно сотни метров для посадки было несколько маловато, но в конце дороге, прямо перед поворотом находился плавно поднимающийся холм, и я расчитывал, что если не успею сбросить скорость, то в крайнем случае направлю самолет на него. Поднявшись чуть повыше сделал небольшой круг, и снизив скорость до самого минимума, начал заходить на эту дорогу, для посадки.

Дорога оказалось не настолько ровной, как виделось сверху. Вначале она слегка поднималась в гору, что дало мне возможность погасить большую часть скорости, дополнительно притормаживая при этом. Но добравшись до некой точки, дорога пошла вниз примерно под двадцатиградусным углом, и все чего я добился вначале посадки, почти сошло на нет. Вдобавок ко всему, спустившись вниз и пройдя еще около тридцати метров дорога резко сворачивала влево, а моей скорости, уже было недостаточно, чтобы попытаться вновь встать на крыло. В последний момент, когда уже практически не было выбора я увидел отходящую от асфальтированного шоссе, проселочную дорогу, поднимающуюся на склон горы, как раз по моему курсу, и недолго думая направил самолет туда, одновременно с этим усиливая реверс винта, который с момента посадки работал уже на торможение, и уповая только на бога. Проскакав по буграм и колдобинам, еще около сотни метров вверх по склону, и обломав по пути движения десяток каких-то малорослых деревьев, я угодил в очередной распадок, и самолет наконец встал как вкопанный, застряв между этими самыми деревцами. Меня резко бросило вперед, и только привязные ремни сохранили мою черную рожу от ссадин и ранений.

Теперь, при всем желании вытащить самолет отсюда, будет довольно сложно, подумал я. Хотя, честно говоря, надеялся на то, что его удастся сбросить в пропасть имитируя аварию. С другой стороны, он встал так, что с дороги, его совершенно не было видно, и это давало надежду на то, что у меня есть хотя бы какое-то время для того, чтобы вытащить из него мотоцикл, и убраться как можно дальше, от места посадки.

Быстренько перекурив на ходу, приходя в себя, взялся за разгрузку бокового прицепа. Оказалось, что в нем, кроме каких-то вещей, принадлежащих самому пилоту, находится три новеньки канистры под самое горлышко заполненные бензином. Представляю, чтобы произошло если бы он детонировал при посадке. Кроме того, множество запчастей, как к мотоциклу, так похоже и к самолету. На одну только разгрузку, у меня ушло около четверти часа. Еще минут двадцать я корячился с тем, чтобы вытащить коляску из грузового отсека, пока наконец сообразил, что жалеть самолет мне не нужно, и с помощью гвоздодёра, оторвав грузовую дверь от петель, бросил ее вниз, соорудив, что-то вроде пандуса.

Зато мотоцикл скатился по нему, как по асфальту. Следующие полчаса ушли на пристегивание бокового прицепа к мотоциклу и небольшой регулировки угла наклона. Пилот, отстёгивая прицеп, похоже не задумывался об этом, и потому разобрал все установленные на заводе крепления, да и у меня не было большого опыта в этом деле. Далее началась укладка вещей в мотоцикл. В носовую часть коляски легли запчасти для мотоцикла, купленные бывшим хозяином, и наверняка могущие пригодиться мне при его продаже, которая рано или поздно могла наступить. Туда же легли, кое-какие вещи, принадлежащие пилоту, которые возможно могут понадобиться и мне. На сидение встал мой рюкзак, а в багажник, найденный в самолете бочонок, сделанный из пропанового баллона емкостью около тридцати литров. Стандартный клапан из него был удален, горловина чуть расширена, и закрывалась специально изготовленной пробкой с резьбовым соединением и резиновой прокладкой. При дефиците в союзе канистр для топлива, иметь тридцатилитровый бочонок с герметичной крышкой было очень удобно.

В него я постарался слить оставшийся баках авиационный бензин, заодно прихватив и небольшую десятилитровую пластиковую канистру с моторным маслом, которое тоже не окажется лишним. Денег, для заправки обычным топливом у меня не было, но насколько я знал авиационный Б98\112 вполне подходил для мотоцикла. Кроме него бак на мотоцикле был залит под самую пробку, а в боковом прицепе, обнаружились три канистры с обычным бензином. Пилот оказался достаточно запасливым человеком, и мне его было в какой-то степени жаль. Топлива на первое время должно хватить, а там будет видно. Канистры, воткнул обратно в коляску, обложив со всех сторон тряпками, чтобы не шевелились.

Пройдясь по всем закоулкам самолета, добавил себе довольно хорошо упакованную аптечку, с бинтами, какими-то таблетками и пузырьками, решив разобраться с нею несколько позже.

К своему немалому изумлению в задней части самолета, у самого хвоста, под каким-то хламом обнаружил обрез охотничьего ружья. Ствол этого когда-то двуствольного охотничьего оружия был довольно аккуратно укорочен примерно до двадцати сантиметров, и даже обработан по срезу напильником, под ним было оставлено деревянное цевье, наверное, для удобства удержания получившейся конструкции под стволом. Приклад обрезан почти под самый корень и переделан в пистолетную рукоятку. Рядом с ним обнаружился пояс с патронташем, в котором обнаружилось десяток заряженных охотничьих патронов, в латунных гильзах. Против кого собирался воевать пилот, мне было неизвестно, но его заначку, я экспроприировал, и зарядив оба ствола, имеющимися патронами, воткнул этот «корамультук» в мотоциклетную люльку неподалеку от себя. Так, чтобы и достать было достаточно легко, и его нельзя было обнаружить с первого взгляда.

Решив, что пора с этим заканчивать, тем более что уже светало, поднял оторванную дверь, и постарался найденной проволокой укрепить ее на старом месте, скрывая то, что она использовалась для извлечения из самолета, чего-то тяжелого. Получилось достаточно прочно, правда пользоваться ею было уже невозможно. Хотя именно этот факт может послужить утверждением тому, что из самолета не извлекали ничего тяжелого. После чего открыв обычную дверь выбрался из салона, отрубил от ближайшего дерева довольно большую ветку и слегка повозил ею по пыли возле самолета, скрывая натоптанные следы. Затем кое-как укрепив ее за мотоциклом, осторожно съехал с проселочной дороги на асфальт, заметая за собой следы от мотоцикла, выбросил ветку в пропасть, и выехав на асфальт, спокойно двинулся вниз по дороге.

Примерно километров через двенадцать движения по бесконечным серпантинам, пришлось прижаться к горе, пропуская мимо себя, целую вереницу военных и полицейских автомобилей, двигающихся к перевалу, похоже по мою душу. На меня, не обратили совершенно никакого внимания. Подумаешь, какой-то негр на мотоцикле, эка невидаль, тем более, что во время поедки мне встретились как минимум два советских "Урала". Один, как две капли воды был похож на мой мотоцикл, а второй ехал без бокового прицепа. Это не Россия, где негра можно встретить только в больших городах и до недавнего времени, одного единственного в Минусинске. Пропустив колону, вновь сел за руль и отправился дальше вниз. Еще километров через тридцать въехал в небольшой городок под названием Басоли. Проехав чуть дальше остановился возле какого-то плаката, где на двух языках Хинди и Английском, прочел о том, что я нахожусь в Индии. В штате Джаму и Кашмир. «Город знаменит своей живописью». – значилось на плакате. – «Именно живопись сделала Басоли синонимом энергичного, смелого, творческого стиля, богатого и развивающегося. Знатоки говорят, что живопись «обессмертила» Басоли. Басольский стиль развивался на основе художественных традиций использования цвета и позы, характерный для Западных Гималаев в Джамму и Пенджабе». Оказывается, этот плакат находился у входа в художественную галерею города, и любой желающий заплатив всего десять рупий, мог насладиться бессмертными творениями местных художников.

Честно говоря, увиденный образец художества больше напомнил картинки нарисованные соседской восьмилетней девочкой Машенькой Свиридовой. Знал бы об этих полотнах раньше, посоветовал бы ее родителям отдать девочку в школу изобразительного искусства.

Денег, для посещения столь выдающейся галереи у меня не было, если не считать пяти сотен оставшихся рублей и горстки мелочи, которые здесь никому не нужны, поэтому поблагодарив себя за то, что сделал хороший запас продуктов перед отлетом, сел за руль и отправился дальше. То, что я находился в Индии, давало огромный плюс, и даже не один, к моему будущему. Во-первых, потому, что на меня здесь совсем не обращали внимание. Подумаешь – негр, тем более что моя кожа была не настолько черной, и ее цвет мало отличался от здешних жителей, разве что нос. На всякий случай, решил, на ближайшем привале, прилепить на него нашлепку, изготовленную самим Аркашей, и потому не требующую дополнительных подкрашиваний. Зато благодаря ей, мой «пятачок» вполне становился похожим на гордый орлиный клюв с горбинкой, который носят здесь большинство жителей. Во-вторых, это была Индия, и пусть не все, но очень многие здесь знали английский язык. Все-таки, почти сотня лет оккупации давали о себе знать, проявляясь во многих аспектах жизни.

Переехав через подвесной мост, поставленный на северной оконечности озера Рейнджит Сагар Дэм, я оказался в штате Пенджаб, и тут же увидел слева от дороги, дорожный указатель, на котором значилось, что до столицы Индии – Дели, всего пятьсот тридцать три километра. Дорога была вполне приличная, шла именно в ту сторону куда я стремился попасть, и потому, недолго думая занял место в потоке транспорта и двинулся вперед. Даже здесь на дороге все говорило о недавнем присутствии Британии с ее законами и правилами движения. Так и хотелось сдвинуться вправо, и потому приходилось постоянно одергивать себя, чтобы ехать по левой стороне. Вдобавок ко всему к правилам здесь относились с некоторым пренебрежением. Сразу же столкнулся с тем, что грузовики, как правило занимают центр проезжей части, причем неважно сплошная там полоса, прерывистая, или вообще есть ли хоть какая-то разметка, и прут, напролом не обращая внимания ни на кого. Лишь в последние мгновения, раскатываясь в хохоте, что прекрасно видно через лобовое стекло, смещаются на свою сторону, пропуская встречный транспорт. Ну, а что он большой, ему можно.

Кроме того, если скажем в СССР, или США введены ограничения на подачу звукового сигнала, то здесь все наоборот. На многих дорожных знаках, и практически на всех встреченных мною грузовиках красовалась надпись: «Нажми гудок». И стоило только въехать в самый затрапезный городишко по пути следования, как ты тут же попадал в какофонию звуков раздающихся со всех сторон, и потеряться в них было проще простого. Скажу больше. В тех же городах, протиснуться по центральным улицам неподготовленному к такому столпотворению человеку, было практически невозможно. Огромная толпа самого различного транспорта, напомнила мне толпу народа на вещевом рынке в базарный день. Каждый едет туда куда ему нужно, протиснуться через все мельтешащие перед глазами, тук-туки, мотоциклы, автомобили и даже велосипедные и пешие рикши, практически невозможно. Как при этом все они умудряются увиливать от столкновений, я не понимаю. А стоило только притормозить на каком-то перекрестке, как сразу же нашелся делающий, посмотреть, что же находится в моей колске, сунув туда свои шаловливые ручонки. Но когда получил по ним, подвернувшейся под руку мантировкой, тут же исчез в толпе под ободрительные возгласы окружающих людей. До этого момента, похоже молча, ожидающих моей реакции.

В итоге, на пересечение казалось небольшого городка Урмар-Танга, мне пришлось затратить почти полтора часа времени, хотя за это время я преодолел всего-навсего четыре километра. Именно эта цифра вылезла на моем одометре. На будущее зарекся объезжать подобные места стороной. Впрочем, это не особенно помогло, потому как показанная на указателе кольцевая автодорога через Джаландхар, фактически проходила через город. Может она когда-то и была проложена по окраине, но сейчас это был пусть не центр города, но вполне себе оживленный район. Хотя большей частью трасса была горожена от примыкающего города невысокими бетонными ограждениями, и была в общем-то достаточно свободной, но стоило добраться до какого-нибудь перекрестка, и начинался ад описанный выше. В итоге надеясь за день добраться до Дели, я смог преодолеть всего около половины пути, и уже к вечеру, оказался около города Амбала расположенного на границе штатов Пенджаб и Харьяна.

Съехав с дороги, спустился вниз к реке, и решил наконец отдохнуть, и поесть. Первый день пути прошел на нервах, я стараясь оказаться как можно дальше от места приземления, гнал практически без останови, поэтому как-то даже не задумывался о еде. Сейчас, встав на отдых, я несколько расслабился, и потому обойдя мотоцикл, присел на рыло бокового прицепа, и закопался в своем рюкзаке, перебирая продукты и думая о том, что лучше приготовить на ужин. В принципе, учитывая запасы, был некоторый выбор, в итоге, решил, что гороховый суп из концентрата, на первое, и «Завтрак туриста» на второе, вполне заменят мне полноценный ужин.

В этот момент все и произошло. Неожиданно откуда-то из-за деревьев выкатился мотоцикл, с двумя седоками, пассажир спрыгнул с сидения, и достав что-то похожее на пистолет, направил его на меня и прокричал, что-то на своем языке. Честно говоря, не понял ни слова, но можно сказать на автомате, выхватил из коляски свой образ и направив его на парней дважды нажал на спусковой крючок. Похоже, патроны были заряжены далеко не дробью, потому что находившийся неподалеку от меня бандит, тут же выронил пистолет, и упав на колени, закрыл лицо руками и взвыл нечеловеческим воем. Второму тоже досталось неслабо. Легкая рубашка не смогла защитить его и начинка моих патронов, изорвала ее в клочья, оставив на спине немало следов, и заставившая его слететь с мотоцикла, и кататься по земле, так же извергая из себя какие-то звуки. Не теряя времени даром, я вскочил на ноги и подбежав к одному, огрел его рукояткой обреза по голове из-за чего, он тут же рухнул лицом в пыль. Второй расслабился через минуту, от похожего удара.

Как ни странно, стоило успокоить второго, как бушевавший во мне адреналин тут же иссяк, и я тут же довольно спокойно подошел к прицепу, достал оттуда кусок веревки, подтащил парней к какому-то дереву и заведя их руки за ствол, крепко связал их, даже не задумываясь о том, что это как-то им повредит. Поднявшись и недоуменно посмотрев на них, перевел взгляд на свой обрез, затем сунул в ствол палец и лизнул его. Так и есть, похоже патроны были снаряжены солью. Именно поэтому сделанные мной выстрелы и привели парней в такое состояние. Порция соли в лицо и незащищенные глаза кого угодно выведет из себя, как, впрочем, и попав фактически в голую спину, тем более, что выстрелы произошли буквально с пары-тройки метров.

Что же, это было даже лучше, не хотелось бы оставлять за собою трупы, только что появившись в стране, хотя скорее всего так и придется сделать, чтобы не опасаться погони и мщения. Убивать я их конечно не стану, а вот оставить их привязанными к дереву наверняка стоит. А дальше пусть сами разбираются, ну или как повезет.

Глава 5

5

Дойдя до коляски, я воткнул обрез обратно и отойдя в сторону подобрал пистолет. Это был не слишкм ухоженный кольт 1911, сейчас в полумраке трудно было рассмотреть год изготовления, но то, что это именно он не вызывало сомнений. Когда-то у меня было что-то похожее, и тоже появился после попытки ограбить меня на дороге в Мексике. Выщелкнув магазин, понял, что мне здорово повезло. Не знаю, насколько метким был стрелок, но как минимум мотоцикла, я бы точно лишился, не будь у меня средств самообороны, а то бы и лежал сейчас под деревом как эти парни, не с солевыми отметинами, а с пулей в брюхе.

Устроивщись у коляски достал фонарик и осветил свое приобретение. В принципе, сам кольт был вполне обычным, 1978 года выпуска, гражданского образца, а вот патроны, находящиеся в нем, имели черно-голубые полосы на кончике пули, что говорило о том, что в них находится бронебойно-зажигательный заряд. Самое интересное состояло в том, что такие патроны никогда не продавались гражданскому населению на территории США, хотя маркировка, нанесенная на них, прямо указывала на то, что привезены они именно оттуда. То есть то, что пистолет ранее принадлежал какому-то военному офицеру моей страны, не вызывал сомнений. Попасть с таким оружием в руки полиции, означало бы заполучить самые тяжелые последствия на свою голову. Впрочем, само наличие огнестрела, тоже принесет немалые последствия, если разумеется попадешь в руки копом, подумал я укладывая пистолет во внутренний карман куртки.

Подойдя ближе к парням, решил проверить их карманы. Как говорится «Пошёл за шерстью — рискуешь вернулся стриженным». Так и здесь. Тем более денег у меня не было, а они очень скоро могут понадобиться. У одного из них в кармане оказалась какая-то мелочь и пара сотенных бумажек с непонятными словами, написанными на санскрите, с характерной чертой сверху текста, впрочем, тут же нашелся и английский перевод, говорящий о том, что это сотня индийских рупий. Какой именно курс этой банкноты сейчас, и стоит ли она вообще хоть что-то я даже не представлял. Но не задумываясь, достал свой бумажник, извлек из него все рублевые купюры, а вместо них вложил рупии. Свои же деньги, чуть позже, аккуратно сложил и завернул в вырванный лист из журнала, что был куплен еще в Пржевальске. После чего сунул поглубже в рюкзак, все-таки была кое-какая надежда найти обмен.

Второй парень тот которому я попал в лицо, оказался даже богаче первого. На нем была накинута плотная куртка, под которой обнаружились кожаные ремни и подмышечная кобура, из которой я извлек запасной магазин с четырьмя патронами к пистолету. Саму кобуру брать не стал. Попасться с такой к любому полицейскому значило бы сразу угодить за решетку, вдобавок ко всему, эта перевязь, подтвердила моии предположения о том, что парни ограбили и наверняка прибили какого-то офицера США, так что мои действия в их отношении можно сказать были оправданы. Из внутреннего кармана куртки, я вытащил портмоне, в котором обнаружилась сложенная вдвое пачечка банкнот номиналом в пятьдесят рупий в количестве двенадцати штук. Кроме того, там же обнаружились документы на мотоцикл и права на имя Ачарджи Дутта. Мотоцикл, принадлежащий недавним седокам, оказался довольно свежим, прошлого года выпуска, и в общем-то вполне приличным. Если бы не загруженная доверху коляска, наверно можно было бы попытаться его утащить с собой и продать. С другой стороны, привлекать к себе внимания не хотелось, поэтому было решено просто избавиться от него от греха подальше. Подсветив фонариком документы, убедился, что двигатель на нем четырехтактный, после чего сразу же перелил весь находящийся в нем бензин, в свой бак, который к этому моменту слегка опустел, а сам мотоцикл, просто столкнул в реку. Оставив себе от всего этого только мотоциклетный шлем. До этого момента я ехал с непокрытой головой из-за его отсутствия, в то время как на трассе все находились в шлемах. Поэтому решил, что мне тоже стоит озаботиться этим, хоть и было несколько брезгливо одевать чужой шлем на голову.

Похоже один из парней, к этому моменту уже очухался и слал на мне проклятия и угрозы. Обещая все кары, какие только мог придумать. Чтобы не слышать его крики, которые могли привлечь, чье-то внимание, приблизившись к нему, выдернул из-за пояса его же рубашку и плотно набил ею его рот, заставив умолкнуть. То же самое сделал и с первым, хотя тот все так же находился без сознания. Отпускать их я не собирался. Если их найдет кто-то, на следующий день или позже, их счастье, нет, значит судьба. Пора на перерождение в баобаб, как пел Владимир Высоцкий.

Еще раз взглянув на парней, понял, что и мне задерживаться здесь не с руки. Потому быстренько съел банку каши, называемую «Завтрак туриста», забросил пустую банку в речку, чтобы не оставлять следов. Вряд ли в Индии продают такие консервы. Глотнул воды, и заведя мотоцикл, выбрался на дорогу и поехал в сторону Дели.

Проехав по трассе через весь город, дороги сейчас из-за позднего времени, были практически свободными, и удалившись от него километров на десять, увидел боковой съезд на проселочную дорогу, и убедившись, что никто не видит, как я туда сворачиваю, повернул, и прокатившись около пятисот метров, остановился на небольшой площадке возле кукурузного поля, под каким-то деревом. Было уже темно, и выбирать что-то более удобное не было не времени, ни желания. Здесь и решил остаться. Усталость брала свое, и мне нужно было хорошенько отдохнуть, а то последние километры держался за руль, чисто из упрямства, всеми силами отгоняя от себя сон. Сейчас мне хотелось только упасть и уснуть, даже на приготовление пищи не было никаких сил. Кое как расправив вещи, находящиеся в боковом прицепе, бросив поверх них свою палатку, и расправив спальный мешок, залез в него, положив себе под бок пистолет взятый у недавних грабителей, и тут же уснул, едва устроившись поудобнее.

Разбудили меня запах дыма, и готовящейся похлебки. Вначале подумал, что все это мне снится, но уже мгновение спустя подскочил как ужаленный, нашаривая под собой пистолет, убежавший за ночь, к самым ногам, и огляделся. Оказалось, что за ручейком, протекающим по краю той площадки на которой я нашел себе место для ночлега, находится чей-то дом, и и сейчас, возле него в чем-то напоминающем летний очаг, готовится еда.

Меня разумеется давно заметили, и думаю даже осмотрели мой мотоцикл и меня самого, но постарались сделать это так тихо, что я доже не проснулся. Поднявшись, я потянулся, дойдя до ручейка и плеснул себе на лицо несколько пригоршней воды, тут же почувствовав какой-то неприятный запах. Набрав еще одну пригоршню поднес к лицу, и с отвращением выплеснул воду обратно в ручей. От воды несло все, что только возможно, и бензином, и какой-то химией и тухлятиной от какого-то животного издохшего выше по ручью и отравляющего его воды своей разлагающейся тушей. С трудом сдерживая рвотные позывы, я отправился к мотоциклу, чтобы извлечь пластиковую канистру с остатками воды, надеясь смыть с себя все эти запахи, попавшие на лицо.

Едва дошел до коляски, как возле меня, появилась девочка лет двенадцати, с большим кувшином, и на своем языке, попыталась что-то объяснить мне. Но увидев, что я не понимаю ее слов. Наклонила кувшин, выплеснув из него капельку воды, в ладошку, и показала, как будто умывается ею. Обрадовавшись, я тут же поставил пригоршню, в которую девочка плеснула воду из кувшина. Предварительно понюхав, и убедившись, что вода, принесенная ею, гораздо приятнее той, что находится в ручье, с удовольствием умылся, смывая с себя посторонние запахи, и достав из рюкзака зубную щетку и тюбик «Поморина» почистил зубы. После чего извлек из кармана какую-то монетку из той мелочи, что досталась мне от местных бандитов и передал ей, добавив на английском, что хотел бы заполнить такой водой и свою канистру, которую извлек из коляски.

Девочка, похоже прекрасно меня поняла, выхватила у меня из рук пластиковую емкость и тут же убежала к дому, оставив кувшин возле меня. Поэтому достав из коляски походный примус, я начал устанавливать его для розжига, но вернувшаяся девочка, на довольно сносном английском, объяснила, что ее мать приглашает меня в дом, предлагая или позавтракать там, или разделить с ними еду. Отказываться было как-то неудобно, единственное, что меня несколько смущало, так это бросить здесь мотоцикл. Хоть до дома и было не больше тридцати шагов, но, если кто-то вознамерится угнать его, времени до того, как я добегу сюда, ему вполне хватит.

Девочка похоже поняла мое смущение, и поэтому размахивая руками попыталась объяснить, как лучше мне проехать чтобы оказаться возле дома. Я выслушал ее потом произнес.

- Давай, я посажу тебя в коляску, и ты мне покажешь, как ехать.

Девочка, похоже хотела примерно того же, поэтому вначале слегка зарделась, потом кивнула соглашаясь с моим предложением.

Коляска хоть и была заполнена до самого верха, но я усадил ребенка поверх вещей, предложил держаться за ручку и заведя мотоцикл, двинулся с места. И подчиняясь взмахам руки девочки, отъехал метров на сто в обратном направлении, затем пересек ручей в наиболее мелком месте, и повернув назад, вскоре въехал на небольшое подворье. Оказалось, что это место, что-то вроде придорожной харчевни. Ночью из-за отсутствия освещения, и того, что эти строения оказались за деревьями, я как-то не заметил их. Сейчас же я за несколько вытянутым в длину домом, фактически позади которого я ночевал, увидел несколько столиков, пластиковые кресла, и что-то вроде окна выдачи блюд с образцами и указанными над ними ценами.

Деньги сейчас имелись в наличии, цены тоже не блистали дороговизной, поэтому ни мгновения не задумываясь, я купил плошку чего-то напоминающего плов с курицей, кружку кофе и какой-то салат из местных овощей. В итоге уже через четверть часа оказался сыт и доволен, отдав за все это чуть больше десяти рупий, заодно избавившись от всей мелочи лежащей в моих карманах. После сытного и довольно вкусного завтрака перекурил, заодно поправляя лежащие в прицепе вещи, и убедившись, что все в порядке, выехал на трассу и отправился дальше.

Дорога была прекрасной, и до Дели, оставалось всего около ста пятидесяти километров, когда, проехав Панипат, мне пришлось свернуть с трассы на объездную дорогу, только из-за того, что дальше трасса, оказывалась платной. С одной стороны, десять рупий не такие большие деньги, с другой, для меня сейчас проще проехать лишние двадцать километров, нежели оплачивать пробег по трассе. Тем более, что у меня были некоторые сомнения, касающиеся американского консульства. Хотя неоднократно и слышал о том, что там помогают своим гражданам выбраться из непростой ситуации, но в данном случае, нужно было еще доказать, что я полноправный гражданин США, а не тот кто выдает себя за него. А вот с доказательствами был полный швах. У меня на руках имелись только советские документы, вдобавок ко всему в паспорте я был показан в форме с капитанскими погонами. И одно это говорило скорее за то, что я какой-то шпион, а не похищенный гражданин.

Подумав об этом, я при очередной остановке, для дозаправки своего мотоцикла, решил, что пора избавляться от советского паспорта. Хотя бы из-за наличия в нем этой фотографии. С дугой стороны в правах имелась вполне обычная фотка, поэтому при необходимости, можно будет упирать на то, что паспорт остался в Союзе, или был утерян во время нападения бандитов. Да и по сути, он был внутренним, а не заграничным. Поэтому, убедившись, что за мною никто не наблюдает, присел возле колеса коляски и прикопал его на обочине.

В Дели я попал ближе к полудню. Рискнув остановиться возле полицейского поста, предъявил свои водительские права, и попросил подсказать, как мне добраться до посольства США. Полицейский завел меня в служебное помещение, достал карту и показал примерный маршрут. Разумеется, я запомнил не больше половины, но хотя бы представлял, куда именно мне нужно ехать. В итоге на следующие тридцать километров, блуждания по городу, я потратил больше двух часов, и прибыл к посольству, как раз к моменту закрытия офиса. Работой здесь себя не утруждали. В три пополудни, двери закрывались, а представитель посольства выполняющий консультационные услуги, отправлялся на отдых.

Тем не менее, после нескольких минут уговоров, меня согласились принять. Я вкратце рассказал свою историю, с момента моего похищения в Сан-Хосе, и до сего дня, но похоже не произвел на консультанта никакого впечатления. В итоге, он чуть ли не откровенно зевая спросил, могу ли я в качестве доказательства, представить хоть какие-то документы, которые подтвердят мои слова?

- Вы издеваетесь, сэр? Откуда у меня могут быть хоть какие-то документы, если меня в бессознательном состоянии вывезли с острова Пуэрто-Рико, и я пришел в себя уже находясь на территории СССР.

- Ничуть. Кстати, как вы выбрались с территории СССР? Недавнее обнаружение советского самолета, как-то связано с вашим побегом из России?

- Да, мне пришлось угнать, легкий самолет, и незаконно пересечь границу, только ради того, чтобы вновь оказаться в свободной стране.

- А вы знаете, что угон воздушного судна, по законам США приравнивается к «воздушному пиратству» и за это преступление следует наказание вплоть до высшей меры. Возможно когда-то вы и являлись майором ВВС моей страны, и честно служили Родине. Но сейчас, после совершения подобного преступления, вряд ли моя страна, захочет иметь дело с вами. Но учитывая ваши прежние заслуги, в коих я несколько сомневаюсь, хочу дать вам дружеский совет. На сегодняшний день, о вашем преступлении, знаю только я. Поэтому, если вы желаете сохранить свою свободу, вам стоит не задерживаться здесь, а уехать так далеко, как только возможно, туда, где вас никто не знает. Информацию о том, что именно вы виновны в этом, я так и быть придержу до возвращения главы нашего департамента, который сейчас находится на отдыхе. Впрочем, вы можете попытаться дождаться его возвращения здесь, в городе, но я очень сомневаюсь, что его решение, касающееся вашего вопроса, будет сильно отличаться от моего. Думаю, на этом можно завершить нашу консультацию. Всего хорошего, сэр.

Я вышел из офиса как оплёванный. По всему выходит, что все мои прошлые заслуги, здесь никого не интересуют. То, что сказал этот чиновник, относительно угона, полнейшая глупость. «Воздушным пиратством» называется это преступление тогда, когда захватывается пассажирский лайнер и имеются жертвы. Угон легкого самолета, при котором никто не пострадал, по всем законам могут оценить разве что как хулиганство. Разве что прибавив к этому незаконное пересечение границы. А в некоторых случаях это приравнивается к обычному угону транспортного средства. Так что теоретически, я мог бы потребовать встречу с послом, и попытаться добиться иного результата.

В этот момент, из офиса вышел какой-то мужчина в форме морского пехотинца с лейтенантскими звездочками, и подойдя ко мне произнес.

- Вам, лучше действительно уехать отсюда, сэр. Дело в том, что мистер Пикеринг, сейчас на отдыхе, и по слухам после отправится в Россию. Кто займет его место пока не понятно. Так или иначе, это продлится довольно долго. А Джо, тот парень, который беседовал с вами известная сволочь, о его отношении к афроамериканцам, знают все, но его отец сидит в верхней палате, и потому его не трогают, хотя он достал уже всех в посольстве. Боюсь если вы попадетесь ему на глаза еще раз, он точно вызовет местных копов, а мы, увы, не сможем вас защитить. Мой вам совет, попытайтесь добраться до консульства, в одной из близлежащих стран, и обратитесь с этим же вопросом именно там. Уверен, вам окажут всю необходимую помощь.

- Благодарю, лейтенант. Именно так я и намереваюсь поступить.

На этом мы распрощались, я завел свой мотоцикл, и поехал на выезд из города. Собственно, ничего иного мне и не оставалось. Восстановить свои документы, или получить новые, я мог только там, разве что можно было попытаться сделать это в Панаме, или Никарагуа. Но та же Панама, означала скорую встречу с Альварес, которые вряд ли забыли о своей кровной мести, а в Никарагуа, вряд ли обрадуются встретив дезертира Сандинистской народно-освободительной армии. И в тоже время ехать мне было практически некуда. Достаточных средств для того, чтобы добраться до какой-то сопредельной страны, просто не имелось в наличии, но если этот вопрос еще был хоть как-то решаем, то что делать с документами, было совершенно непонятно. Здесь на территории Индии, как оказалось, достаточно было и моих прав. Во всяком случае, полуденный разговор с офицером полиции показал именно это. Увидев мои права, никаких других вопросов мне не задавали. Думаю и в другом месте, будет примерно тоже самое. В крайнем случае, выход найти можно, а вот как пересечь границу, это уже большой вопрос.

Теоретически можно было попытаться прорваться в Индокитай. Там расположены в своем большинстве достаточно бедные страны, поэтому вряд ли кто-то задумывался о внутренних документах. Правда, где там искать американские консульства было еще той задачей, но язык и до Киева доведет. Единственно чего следует избегать так это Вьетнама. Вряд ли там есть представительство США, а вот СССР, представлено очень даже хорошо, и чем черт не шутит, наткнуться на какого-нибудь командированного кагэбэшника, который вдруг вспомнит мою физиономию, мне кажется очень даже возможно.

Как вариант, наверное, можно попытаться устроиться на какое-нибудь рыболовецкое судно. Даже без документов, как я слышал пристроиться туда в общем-то можно. Правда это будет выглядеть почти, как рабство, но не думаю, что я не смогу найти выход из этого положения. А ближайший порт, в котором можно будет попытаться это сделать, находится в Калькутте. Прикинув на карте расстояние, посчитав свои возможности, получил, что запасов бензина, что имеются у меня на данный момент, хватит на большую часть пути. А там, глядишь, подвернётся какая-нибудь оказия или с дополнительным заработком, или же с продажей моего железного коня. Во всяком случае, надежда добраться хотя бы до Калькутты, вполне реальна. И решив это для себя, я отправился на восток.

* * *

(Телефонный разговор)

…-Что там новенького Джо?

- Да все, по-старому отец. – парень развалился в кресле, закинул ноги на журнальный столик, и прижав телефонную трубку плечом, принялся раскуривать сигару. - Разве что буквально вчера, перед самым закрытием офиса, появился какой-то грязный ниггер, объявивший себя гражданином США.

- Афроамериканец, Джо. Ты не на своем рано в Техасе, чтобы разбрасываться подобными словами. Не дай бог это дойдет до чьих-то ушей, и последствия будут плачевными для всех нас. Пора бы уже привыкнуть, тебе не двенадцать лет!

- Не ворчи, тем более я сейчас в собственной квартире, и никто посторонний меня не слышит.

- Так что там произошло?

- Я же говорю, приехал какой-то ниг…, афроамериканец, ты слышишь, я уже исправился.

- Слышу, продолжай.

- Ну и объявил себя, майором ВВС, которого похитили, толи инопланетяне, толи русские. По его словам, это произошло в Пуэрто-Рико, и очнулся он уже в России. Где и жил последние три года. А сейчас решился на побег. Угнал легкий самолет, и минуя три границы перелетел в Индию.

- Три?

- Ну да. Русскую, Китайскую и Индийскую. Как он это проделал неизвестно, тем более учитывая то, что погода, по уверению индийских властей, как минимум на двух третях маршрута была нелетной, если не сказать большего. Он приземлился в штате Джамму и Кашмир, умудрившись посадить самолет на крохотный пятачок на одном из горных серпантинов, неподалеку от городка Басоли.

- Похоже опытный пилот, Джо. Не каждый решится на подобное. А дальше.

- Я просто подумал, зачем нам проблемы с местной полицией. Тем более, что никаких документов кроме прав, выписанных на какое-то русское имя у него с собой не было.

- Так откуда им взяться если, его, по твоим словам, в бессознательном состоянии вывезли русские.

- Отец, ну подумай сам. Ниггер, с советскими документами, на советском тяжелом мотоцикле. Оказалось, что тот был загружен в самолет, когда этот чернозадый его угонял. В столице Индии, утверждающий, что он майор ВВС США, когда-то возил генерала Бергмана, и награжден крестом за выдающиеся заслуги ВВС. Ясно же что брешет как сивый мерин. С каких пор личные пилоты стали награждаться высшими наградами США.

Слушая своего сына, сенатор Томас Тёрнер, что-то разыскивал, а затем читал на своем персональном компьютере.

- Ты идиот Джо!

- Отец?!

- Самый идиотский идиот, среди всех идиотов в мире! Придурок!.

Сэр Томас, впитывая находящиеся на экране монитора строки, распалялся все больше и больше.

- Что случилось отец?

- Я понимаю, что тебе в свое время было больше интересно влачиться за шлюхами, чем следить за новостями. Но сейчас, когда ты занимаешь должность секретаря посольства, посмотреть рассылки ума не хватило? Скотина ублюдочная! Весь в маму пошел. Ты своей тупостью подставил нас обоих.

- О чем ты, отец?

- О том, что ты идиот, и так и не понял, что пора бы уже браться за ум, не заглядывать под юбки индийским шлюхам, а четко исполнять возложенные на тебя обязанности. Сейчас же открой рассылку придурок и введи дату март 1979 года. Нашел? Майор - Серхио Антонио Бандерас. Фотографию видишь, похож?

- Д-да! – чуть заикаясь произнес Джо, открывший и просматривающий файлы на своем компьютере.

- Личный пилот начальника штаба ВМФ США в Карибском бассейне, генерала Дуэйна Хайнца Бергмана награжден «Крестом за выдающиеся заслуги ВВС» за бои во Вьетнаме и еще несколькими наградами. Исчез при невыясненных обстоятельствах во время пребывания в Сан-Хосе. Тело не найдено. Объявлена награда в пятьдесят тысяч долларов за любые сведения, касающиеся местонахождения или места захоронения этого человека. И награда до сих пор не снята. Дьявол с ними с деньгами, но ты представляешь, что будет, если этот парень доберется до какого-то другого консульства, где окажут ему помощь, и наружу всплывет то, как к этому отнесся ты, ублюдок?

- Что же делать отец? Может стоит сообщить о нем полиции. Точно, я сейчас же звоню в полицию, и сообщаю приметы предполагаемого угонщика самолета, найденного в горах неподалеку от Басоли. Его быстренько хватают, и как минимум сажают надолго за решетку, а скорее просто выдают русским, и все благополучно заканчивается!

- Идиот, только попробуй! Как ты думаешь, ты один с ним встречался или его видел кто-то еще из посольства.

- Лейтенант Гаррисон выходил и разговаривал с ним, перед тем как тот уехал.

- И ты думаешь он будет молчать? Стоит мистеру Пиккерингу, или любому другому вместо него появиться в посольстве. Как тут же будет доложено о всех происшествиях. И будь уверен, тебя тут же пинками вышвырнут на улицу, за тупость и халатность. Короче, оформляешь себе командировку, садишься на свой «форд» и догоняешь майора. Встаешь перед ним на колени, просишь прощения, возвращаешь в посольство, и оформляешь все что положено со всем уважением. Хоть задницу ему облизывай, но чтобы никаких претензий с его стороны не появилось.

- Где я его найду, откуда я знаю куда он поехал?

- Мне насрать, где ты будешь его искать, но если не найдешь, полетят все головы и наши в первую очередь. И если это в итоге произойдет, будешь пахать у меня скотником на ранчо, до конца жизни, и носа не высунешь из стойла. Ты меня знаешь! Вперед скотина, и не звони сюда больше пока не сделаешь все что я приказал! Все из-за этой сучки, ее воспитание…

Глава 6

6

Покинув город, я отъехал от столицы километров на пятьдесят, и выбрав укромное местечко, решил остановиться именно здесь. Заодно приготовить себе ужин, разобраться с картами и оружием, и проложить дальнейший маршрут следования. В принципе, сам кольт был вполне обычным, 1978 года выпуска, и в общем-то вполне был похожим на оружие гражданского образца, если бы не находящиеся в нем патроны. Вряд ли, они достались парням отдельно от оружия. Насколько я понил, их никогда не было в свободной продаже, да и применялись они в основном специальными подразделениями. В связи с этим их наличие, вызывало некоторые опасения. С другой стороны, пистолет был гораздо удобнее чем обрез, тем более, при проверке выяснилось, что в остальных патронах, предназначенных для обреза двухстволки, тоже находилась, явно непищевая, крупная кристаллическая соль, с некоторым коричневатым оттенком, встречающаяся иногда в советских котельных. То есть, обрез можно было считать не больше чем пугачов, взятым пилотом в дорогу, просто на всякий случай. Тем более, что я сам неоднократно слышал о том, что том же Усть-Каменогорске, пошаливают местные хулиганы. В общем-то против них подобное оружие было вполне качественным аргументом.

Поэтому почистив оружие от нагара, засунул обрез как можно глубже в коляску, и решил ограничиться пистолетом, который был гораздо удобнее и менее заметен. А то, что без оружия разъезжать здесь опасно я понял еще в первый день. Уж если попаду в руки полиции, отвечать придется за все, и кто знает какое обвинение окажется самым тяжелым. Приготовив себе похлебку из концентратов, купленных еще дома, плотно поел, и занялся перекладыванием вещей в прицепе мотоцикла. Тогда в горах, я скорее сбрасывал в коляску все, что так или иначе могло пригодиться мне в дороге, не особенно заботясь о компактности. Сейчас, когда появилось свободное время, решил заняться этим, а заодно и посмотреть, что у меня имеется в наличии.

Топлива было еще вполне достаточно за пройденный путь я истратил чуть больше двух баков, еще и сэкономив на том, что доливал себе бензин из бака налетчиков. Кстати, авиационный бензин добавленный при последней заправке, показал себя с самой лучшей стороны. Мотор работал ровненько, без каких-либо перебоев, да и я не почувствовал, что двигатель, где-то перегревается. Хотя конечно и старался не сильно насиловать его. Все-таки, придерживался того принципа, что «Урал» не гоночный мотоцикл. То есть шестьдесят километров в час, для него вполне нормальная крейсерская скорость, а все что свыше, это уже перебор. Тем более в условиях Индии, с ее жарой и духотой. Да и так, спешить было в общем-то некуда, поэтому довольно часто я делал остановки в пути, для отдыха, перекура и давая мотоциклу слегка остыть.

После наведения порядка в боковом прицепе, оказалось, что в нем достаточно много свободного места. Убедившись, что горловина бочонка не пропускает налитый в нее бензин в любом положении, я засунул его в переднюю часть коляски, положив набок, а канистры с бензином и моторным маслом, прекрасно встали в багажный отсек. Туда же поместились и все имеющиеся запчасти, купленные пилотом, и кое-какие тряпки, уложенные так, чтобы находящиеся там вещи не гремели на ходу. Разобрался и с одеждой, которую прибрел бывший хозяин всего этого добра. Зимняя летная куртка с цигейковой подстежкой, оказалась чудо как хороша, правда, где ее здесь носить было совершенно непонятно. Но и выбрасывать было откровенно жаль, поэтому, постарался как можно туже свернуть ее в плотный валик, и перевязав несколькими веревками, уложил на самое дно рюкзака. Авось, когда-нибудь пригодится.

Поверх нее легли вещи, взятые мною в дорогу, а на самый верх, продукты питания. Днем, я по возможности останавливался в придорожных харчевнях. Еда, продаваемая здесь, на автомобильных трассах, была достаточно недорогой, и в общем-то вполне приличной. В городах, через которые мне приходилось проезжать, было все наоборот. И цены были гораздо выше, и само качество еды, гораздо хуже. Может из-за того, что ту еду разбирали практически моментально, там не особенно заботились о санитарии. Те же пирожки жарили на каком-то масле, которое даже с одного взгляда вызывало отвращение своим видом и запахом. А уж подход к приготовлению пищи вообще говорил о том, что нужно держаться подальше от подобных поваров. Один из местных торговцев, прямо на моих глазах отошел шагов на десять в сторону, помочился на растущее дерево, и вернувшись продолжил готовить какую-то стряпню, даже не задумавшись о том, что нужно хотя бы помыть руки. Я тут же ушел прочь, зарекшись даже близко подходить к таким местам. Хотя местные воспринимали это похоже в порядке вещей.

Ночевал чаще всего неподалеку от трассы, в достаточном удалении от поселков или городков. Так было гораздо безопаснее. Устраивался возле какого-нибудь ручейка, предварительно убедившись в его чистоте, или же возле реки. Вначале, еще двигаясь по дороге, часто оглядывался выбирая момент, когда останусь на дороге один, стараясь подгадать момент, чтобы съехать с нее. Затем какое-то время петлял между полей, выбирая спокойное местечко подальше от людей и поселков, и наконец обустраивал свой лагерь. Что удивительно за все время не встретил ни единого хищника, хотя мне всегда казалось, что в Индии можно встретить кого угодно начиная от тигров, пантер и заканчивая змеями. Уж очень не хотелось попасть на зуб какому-нибудь Шер-хану, или же быть укушенным змеей, но что удивительно, ничего подобного я так и не увидел. С другой стороны, ехал я по вполне «цивилизованным» местам, если конечно можно так выразиться. Во всяком случае, джунглями здесь и не пахло, даже деревья и те встречались довольно редко. Зато исхудавшие донельзя коровы встречались почти на каждом шагу. И самым удивительным, было то, что при наличии вокруг пышной зелени, эта бедная скотинка, предпочитала пастись на помойках, пожирая скорее отходы жизнедеятельности человека, и напрочь игнорируя растущую траву. Какое молоко даст такая корова, я даже не представляю, и уж точно опаслся бы его попробовать. Хотя не раз слышал о трансцендентальной кухне местных народав, основаной как раз на молоке и его производных, с добавлением растительной продукции. Да уж при таких коровках кухню действительно можно назвать "выходящей за пределы" понимания.

Вечером, выбрав местечко по удобнее, готовил себе легкую трапезу, заваривал чай, затем ставил где-нибудь неподалеку от мотоцикла свою палатку, надувал матрац, укладывал в нее спальный мешок, а под голову рюкзак с вещами. И вооружившись всеми стволами, заползал внутрь и спокойно засыпал.

Однажды встав на такую вот стоянку, вдруг несколько в стороне от нее, обнаружил разбитый аккумулятор, в котором оставалось еще пара пластин свинца. Недолго думая с помощью кусачек вытащил его оттуда, а в освобожденной от рыбных консервов жестяной банке, расплавил этот свинец превратив его в дробь, когда-то вычитанным способом. Просто налил в какую-то емкость воду и постарался осторожно слить расплавленный свинец в нее. Стоило только тонкой струйке расплавленного металла, коснуться поверхности воды, как он тут же распадался на мелкие капли и тонул на дно емкости в виде отдельных застывающих кусочков, похожих на слезинки. В итоге получилась неплохая горсточка, чего-то напоминающего дробь. После немного прокатав его в холщовом мешочке, между ладонями, получил вполне приличную дробь. Пусть дробинки и были несколько грубоватыми, да и их диаметр, оказался неоднородным, но тем мне менее это была именно свинцовая дробь, способная нанести более глубокие раны, чем обычная соль.

Соль, это конечно хорошо, но боюсь, будь налетчики более плотно одеты, или же находись они чуть дальше, толку от моих выстрелов было бы немного. А дробь она и есть дробь. До смерти может и не прибьет, да и не нужно мне этого, а вот ранит, весьма качественно. Хотя бы будет возможность уехать пока налетчики приходят в себя. А то что здесь грабители встречаются, достаточн часто, я уже давно понял. Даже на дороге, другой раз замечал вооруженных парней, совсем не опасающихся полиции. А зачем мирному человеку оружие? Судя по выражению их взглядов, предназначалось оно отнюдь не для обороны.

Одним словом, изготовив пригоршню дроби, я аккуратно разрядил несколько патронов, и вместо соли, засыпал в них дробь. Два патрона с тех пор постоянно находились в стволах обреза, а под рукой я держал отобранный кольт, и чувствовал себя если и не в безопасности, то хотя бы более уверенным, в том, что смогу отразить пррактически любое нападение.

Вообще Индия, всегда славилась памятниками архитектуры. И будь у меня побольше денег, обязательно бы постарался рассмотреть все эти памятники архитектуры, поближе. Сейчас, я хоть и особенно никуда не торопился, но и не расхаживал по всем этим достопримечательностям. Во-первых, именно из-за отсутствия средств. Мало того, что на входе в большинство храмов требовали оплату, так еще и нужно было как-то заботиться о своем мотоцикле. Чаще всего за стоянку возле какой-то достопримечательности требовали оплату. Если эта оплата не превышала одной-двух рупий, я еще соглашался на это, и то с некоторым опасением, в том, что вернувшись могу не обнаружить своего мотоцикла. В остальных случаях приходилось скрепя сердце откладывать все это на потом, прекрасно понимая, что этого «потом» скорее всего не будет. В итоге, пропустил много интересного, ограничиваясь можно сказать "беглым просмотром" то есть на ходу, во время движения, или издалека, во время короткой остановки для отдыха.

К середине апреля я добрался до города Бхагалпур, расположенном на правом берегу Ганга. Добравшись до моста через реку, сошел с основной трассы на проселочную дорогу и покатил вдоль берега, к видневшимся вдалеке деревьям. У самого моста находилась какая-то стройка, огороженная временным забором и сейчас уже бездействующая по причине закончившегося рабочего дня. Проехав около сотни метров по берегу, добрался до деревьев, и убедившись, что не наблюдаю никого поблизости, принялся за установку лагеря. Водой я с некоторых пор запасался заранее. Причем, чаще всего, приходилось ее именно покупать. Хоть и не сильно дорого, но все же ощутимо. С другой стороны, видя, что творится в местных реках, резко расхотелось другой раз даже приближаться к ним. Если вдали от населенных пунктов еще можно было находиться возле реки, то в городах, от нее несло так, что порой приходилось дышать через раз, стараясь не пропустить в себя того смрада, который исходил от ее вод.

Частенько наблюдалась такая картина, когда в реке буквально в нескольких шагах друг от друга, моются, мочатся, стирают белье, пьют эту воду, чуть выше сжигают покойника на погребальном костре и тут же предают его пепел водам реки. Одним словом, жуть-жуткая. Как индийцы до сих пор живы, с таким подходом к делу, совершенно непонятно. Мало того, еще по берегам того же Ганга, плавает столько бытового мусора, что страшно на все это взглянуть. Не даром же говорят, что Ганг одна из самых грязных рек в мире.

Я уже поужинал, перекурил, и забрался в свою палатку, предварительно выкурив оттуда всех комаров, которых в районе реки всегда великое множество. И даже успел задремать, как вдруг услышал чьи-то голоса, а мгновением позже, затарахтевший звук двигателя моего мотоцикла. Похоже кому-то понравился мой мотоцикл. Еще бы, иметь такой транспорт в хозяйстве, все-равно, что заполучить легкий грузовик. А о документах здесь похоже никто даже не задумывается. Я проехал на «Урале» считай полстраны, и ни один полицейский, даже не обратил внимание на то, есть ли у меня номера или нет. Да и в большинстве случаев у местных байкеров тоже не встречал никаких номеров. Скорее всего меня выдал небольшой костерок, на котором я готовил себе ужин. Огонь в темноте виден достаточно далеко, и эти парни, похоже заметили его, подобрались поближе, и дождавшись, когда я залезу в палатку, решили, что пора заняться делом. Убедившись, что никаких посторонних звуков из нее не доносится, откатили мотоцикл чуть в сторону, каким-то образом, умудрились подать зажигание, без снятого мною ключа, и даже завести мотоцикл.

Выбравшись из палатки увидел двух парней, которые похоже разобрались с управлением, и сейчас разворачивались, чтобы уехать. На мой крик с требованием остановиться, похоже не обратили внимания. Наоборот, постьарались как можно быстрее подтолкнуть его и смыться отсюда. Вскинув обрез, я дважды выпалил из него, но похоже эти выстрелы, не причинили никакого вреда, угонщикам, и те постарались прибавить скорости, что было в общем-то достаточно сложно учитывая то, что в данный момент мы находились на песчаном холме, и разогнаться по песку было довольно сложно. Увидев, что моя попытка остановить их ни к чему не привела, я вскинул пистолет, который с некоторых пор постоянно держал при себе, и выстрелил, целясь в того, кто сидел сзади. Похоже я все-таки попал в него, потому что он завалился набок, упав своим телом на коляску. Правда того, кто сидел за рулем это похоже заставило только прибавить газу. Мотоцикл с угонщиком уже практически выбрался на проселочную дорогу, проходившую по краю обрыва, и прибавил газу, когда я выстрелил еще раз, и этот выстрел оказался роковым. Похоже пуля попала в багажник мотоцикла, где находились канистры с бензином, потому что уже в следующее мгновение раздался взрыв, из-за детонировавшего бензина, и это место в мгновение ока, окутал шар огня, а сам мотоцикл подпрыгнул, как мне показалось, метра на два вверх, затем упав, кубарем скатился с обрыва в реку, где и остался лежать полностью, погрузившись в воды реки.

Я тут же, рискуя переломать себе обе ноги быстро спустился следом за ним, но исправить уже ничего было невозможно. Погружение под воду частично сбило с мотоцикла пламя, которое сейчас, несмотря на то, что мотоцикл находился под водой, местами еще полыхало где-то в райне коляски, тем самым позволяя рассмотреть последствия взрыва, который разорвал не только сам боковой прицеп, с находящимися там канистрами, но частично и сам мотоцикл. Осветив, фонариком лежащий на небольшой глубине байк, убедился в полностью разорванной взрывом коляске, и разбитой в хлам задней части самого мотоцикла. Смысла доставать эту груду металла из воды, не было никакого. Даже отцепи боковой прицеп, ехать на нем было попросту невозможно.

Куски тел, оставшиеся от угонщиков, сейчас медленно дрейфовали в водах реки, уплывая вниз по течению. Вылавливать их с целью обыска, тоже не было никакого желания. В одночасье, я лишился транспорта, и теперь стоя у берега реки и глядя на расходящиеся круги от утопленного мотоцикла, размышлял о том, что же мне делать дальше.

Дрожащими руками закурил, сделал несколько довольно глубоких затяжек, после чего со злостью выбросил недокуренную сигарету в реку, и посмотрел на обрез, который до сих пор держал в руке. Толку от него сейчас, тоже не было никакого. Оставшиеся патроны находились в прицепе мотоцикла и сейчас покоились на дне. Нырять за ними, не было никакого смысла, наверняка они уже промокли и толко от них уже нет. Фактически доставать оттуда было нечего. Рюкзак со всем содержимым находился в палатке, а после детонации бензина в канистрах, и того как мотоцикл кубарем скатился с довольно высокого обрыва, вряд ли там осталось хоть что-то, что можно будет использовать. Подумав об этом зашвырнул в реку и обрез.

Погоревав о потере, я направился к лагерю, где не особенно торопясь собрал свои вещи, уложив их в рюкзак. Разобрал палатку, свернув ее привязал к рюкзаку, снизу подвязал спальный мешок, внимательно осмотрел место стоянки, не забыл ли я чего-то, затем закинув рюкзак за плечи, направился в сторону моста. Не заметив никакой суеты в поселке, что был расположен по правую сторону моста, вызванную недавним взрывом, я взошел на мост и отправился на другой берег реки, не желая оставаться здесь далее.

Мост, пересекающий реку под небольшим углом, проходил через остров лежащий посредине реки и заканчивался в пригородах Бхагалпура. Идти пришлось довольно долго длина моста оказалась около четырех километров и наконец перебравшись через него я слегка приустал. В итоге, оказавшись на другом берегу, собрался уже было подыскать себе какую-нибудь полянку для ночлега, все-таки время приближалось к полуночи, как вдруг справа от моста, увидел множество рыбацких лодок, расположившихся вдоль берега. В своем большинстве, они были довольно вместительные от четырех до шести метров в длину, и мне в голову пришла мысль, почему бы не забрать одну из них, для своих нужд.

Мотоцикла меня лишили, против моей воли, почему я должен теряться и продолжать путь пешком. До нужного мне города еще больше четырехсот километров, денег остались сущие крохи, хоть самому выходи на большую дорогу и грабь прохожих. Поэтому, куда как проще, отвязать любую из этих лаханок и отправиться дальше на ней. Даже своим ходом, сплавляясь вниз по течению, все лучше, чем пытаться пройти это расстояние пешком, что означало бы никак не меньше двух недель пути, да и честно говоря, гораздо безопаснее, чем путешествовать по земле. А на лодке пусть и несколько дальше, за счет изгибов русла, но, уж лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Решив это для себя, спустился с моста на берег, и отправился вдоль него выбирая себе посудину по-удобнее.

Некоторые из лодок, имели на своем борту, даже сооруженный из палок и камыша шалаш, другие были вполне обычными, различаясь разве что длиной, и наличием, или отсутствием весел. Вдруг среди обычных для этих мест лодок, увидел самый настоящий прогулочный катер, один из тех, что довольно часто встречались в местных городах, и служили своего рода речным такси, перевозя пассажиров или на другой берег, или до соседнего поселка. Довольно широкий до полутора метров в корме, на которой, укрепленный на специальном транце, находился откинутый на борт довольно мощный лодочный мотор, по борту катера возвышались металлические стойки, поверх которых находился матерчатый навес, со свисающей по краю бахромой, и какими-то дополнительными украшениями, встречающимися здесь практически на каждом шагу, на грузовиках, автобусах или моторикшах.

Правда на берегу шагах в десяти от обреза реки, стоял довольно просторный шалаш, в котором явно угадывались спящие люди, видимо находящиеся здесь на берегу, для охраны всех этих плавательных средств. Осторожно приблизившись к постройке, едва не споткнулся, о валяющиеся на песке пустые бутылки от какого-то пойла, а стоило осторожно заглянуть внутрь, как и вообще едва удержался на ногах от мощного аромата перегара, витающего в воздухе. Оба мужика находящихся в шалаше, похоже пребывали в нирване, после крепкого вечернего возлияния, и вывести их из этого состояния было достаточно трудно.

Впрочем, несмотря ни на что я всеми силами старался не шуметь. Скинув с себя штаны, осторожно вошел в воду, и пройдя около десяти шагов по дну реки добрался до прогулочного катера. Первым делом, достав фонарик осветил все, что находилось внутри него, и не найдя на его борту никого постороннего, осторожно перевалил через борт свой рюкзак, и следом за ним перевалил через борт и сам. Острожное добравшись до носа, по пути осветил все закоулки, не забыв и о каюте, которая неожиданно нашлась под носовой палубой лодки. И хотя царящие там запахи мне не слишком мне понравились, но одно то, что катер был снабжен дополнительным спальным местом, уже добавило мне настроения.

Правда пришлось все-тки еще раз входить в воду. Возиться с двигателем именно сейчас было глупо, поэтому перевалив через борт добрался до соседней лодки и забрал с нее довольно длинный шест, перетащив его на катер, вновь поднявшись на выбранную мной лодку, выбрал из воды веревку с привязанным на конце камнем, заменяющим якорь, и встав на корму, постарался как можно тише отвести посудину от берега, упираясь всеми силами в прибрежное дно шестом и выводя лодку подальше от берега. Хотя и потратил, по неопытности, на это довольно много времени, но в итоге мне это удалось.

Вскоре лодка уже была подхвачена течением Ганга, которое хоть и не отличалось большой скоростью, но тем не менее вполне уверненно сносило выбрабнный мною катер вниз по реке. На борту обнаружились легкие алюминивые весла, закрепленные в зажимах вдоль борта. Взяв одно из них, я устроился на корме, опустив весло в воду, и использовав его в качестве руля, постарался направить лодку как можно дальше от берега. И довольно скоро уже совсем успокоился, и даже прикидывал свой последующий маршрут, до славного города Калькутта, куда теперь, я смогу добраться с большими удобствами и меньшими затратами сил, нежели еще полчаса назад.