Восхождение Героев Революции

Сатрапский пролог

Мелромарк. Город Замка. Королевский дворец.

Тёплый юго-восточный ветер лениво трепал кроны высоких туй в дворцовом саду. Пахло нагретой хвоей, а ароматы большого города у подножья скалы, на которой возвышалась королевская резиденция, совсем не долетали сюда. В тени перголы, увитой густыми побегами плюща, на широком кресле восседал мужчина с длинными седыми волосами. Одетый в роскошный наряд, в котором доминировал благородный пурпур, он неторопливо попивал прохладное, разбавленное вино из лучших виноделен герцогства Рейбер. Солнце стояло в зените, но здесь полуденная жара почти не ощущалась.

— Восемь? — переведя прищур необычайно-сиреневых глаз на замершего подле мужчину в традиционной чародейской мантии, степенно вопросил он.

— Именно так, Ваше Величество, — поклонился дворцовый маг и поправил на лбу обруч из драгоценных металлов, украшенный заколдованными самоцветами. — Мы нашли описание ритуала, когда проводили инвентаризацию в библиотеке после того, как ваша дочь…

— Довольно об этом, — недовольно дёрнул рукой король. — Хочу знать про ритуал.

— Как вам угодно, Ваше Величество, прошу прощения. Кхм, ритуал… Да, мы нашли древний свиток с ним совершенно случайно. Признаться, я бы решил, что это просто чья-то очень давняя, забывшаяся в веках глупая шутка, но уж слишком было похоже описание на ритуал призыва Четырёх Священных Героев.

— «Похоже» — значит, это не он сам? Не его более… устаревшая версия?

— Нет, Ваше Величество, я лично со своими учениками проверял — это не классический известный нам ритуал призыва любого из Четырёх Священных Героев, известных, как Легендарные. Или всех разом. Нет-нет, это нечто совершенно иное, но очень близкое к нему по смыслу, духу и исполнению.

— И всё же, он тоже призывает Легендарных Героев… Чего? Если не Меча, Копья и Лука? Хм, и Щита? — последнее название Священного Оружия король проговорил с изрядным пренебрежением.

— Описание довольно скудное, Ваше Величество, ясно лишь, что Герои в этой версии ритуала призываются из какого-то иного места, нежели то, откуда происходили все прежние Священные Герои. Не из страны Ниппон.

— Вот как… — седой король перевёл взгляд на рыжие черепичные крыши и белые стены столицы, что раскинулась внизу. Он и сам являлся Героем, правда ему принадлежала честь владеть не Священным Оружием, а лишь Звёздным Посохом. Да и сам он не был призван из иного мира, а родился под этим солнцем, пусть и в другом государстве — Фобрее. — И всё равно ты уверен, что призванные Герои будут владеть именно Священным Оружием? Каким?

— Шашка, Гримуар… курительная трубка и некий «ма-зел». Не стану скрывать, Ваше Величество, мы не смогли узнать, чем является последнее. Описаний Священного Оружия в свитке ещё меньше, фактически — одни названия.

— Почему их не призывали раньше?

— То нам, к моему сожалению, тоже совершенно неведомо, Ваше Величество. Возможно, их призывали совсем-совсем давно и в иных местах. Тот свиток — очень старый. Вероятно, смею судить по некоторым признакам, принадлежит к временам, когда даже Мелромарка ещё не существовало, а описанный в нём ритуал — намного, намного древнее.

— Получить ещё четверых Легендарных Героев вместе с Тремя и одним… — задумчиво протянул король, перебирая в уме все доводы «за» и «против» столь внезапно открывшейся возможности. — Церковь Трёх может счесть это святотатством.

— Мы могли бы провозгласить их не Священными и Легендарными Героями, а просто Призванными Героями или Великими Героями, — тут же предложил заранее заготовленный довод чародей. Ему очень хотелось опробовать этот ритуал и стать, возможно, первым за тысячу лет человеком, кто его применил. Подобное долго не забывается и ведёт к славе и почёту в чародейской среде, ничуть не меньшей, чем призыв Священных Героев. А если есть возможность призвать и тех, и других — тогда зачем выбирать что-то одно? — Но, возможно, стоит обсудить это с Первосвященником…

— Я здесь король! Я властитель Мелромарка! Мне нет нужды обсуждать что-то с Бискутом! — сурово свёл брови седой мужчина.

— Воистину так, Ваше Величество! — чародей тут же мелко, подобострастно закивал. — Я и не смел мыслить иначе.

Король всегда очень нервно и гневно реагировал на любые, даже малейшие намёки на то, что истиной и единственной правительницей является его жена, королева Мирелия. Увы, престол в государстве передавался только по женской линии, а сам мужчина являлся лишь принцем-консортом. По большому счёту, всю полноту власти над Мелромарком он получал исключительно в те редкие случаи, когда его жена покидала страну с очередным дипломатическим визитом к соседям. Впрочем, это было всё равно намного лучше, чем являться тридцатым в очереди на трон Фобрея. К тому же, Мирелия обычно прислушивалась к его мудрым советам. Не всегда поддерживала их, частенько критикуя, но в обсуждениях и спорах им обычно удавалось найти компромисс на благо королевской семьи и всего Мелромарка.

— Я поговорю с Первосвященником, — наконец принял решение король, на краткий миг смежив веки. — Нет ничего предосудительного в том, чтобы четыре Великих Героя защищали Мелромарк от Волн под сенью Трёх Священных Героев.

— Я поражён вашей бесконечной мудрости Ваше Величество!

— Раз уж мы говорим о Трёх Священных Героях и одном, — поморщился седой мужчина, касаясь лично ему крайне неприятной темы, — нашёл ли ты способ не призывать героя Щита?

— Мы непрерывно трудимся над сей непростой задачей, Ваше Величество!

— Да или нет? — короля абсолютно не убедил невнятный ответ дворцового мага.

— Мхм… нет, Ваше Величество, — виновато опустив взгляд, будто щенок, напрудивший лужу в постель любимому хозяину, выдавил чародей. — Ритуал призыва Священных Героев восходит ко временам Эпохи Драконов — не с нашими нынешними познаниями о магии пытаться вносить в него изменения. Мы смело полагали, что иной ритуал... ритуал Великих Героев, позволит нам лучше понять его, но — увы. Будь у нас хотя бы несколько лет…

— Это исключено, — повелительным взмахом руки, король прервал мага. — Часы Эпохи Драконов показывают, что до новой Волны осталось меньше месяца. Тебе это известно не хуже меня. Героям же потребуется время, дабы войти в силу и познать Магию Характеристик. Они не должны быть бесполезной обузой ко Второй Волне.

— Понимаю, Ваше Величество. В таком случае — изменения не возможны. Или один случайный Священный Герой, или все разом. Осмелюсь высказаться — призыв нами всех четырёх Священных Героев против соглашения, неминуемо вызовет негодование всех иных государств. Фобрей, Зельтбуль, Шильтвельд, Шилдфриден…

— Довольно! Я — Король и мне нет дела до недовольства каких-то чванливых идиотов и тем более — каких-то животных! — седой мужчина в ярости ударил кулаком по подлокотнику. И если в отношении последних двух государств определение «животные» ещё выглядело отчасти обоснованным, всё же основным населением там являлись полулюди и зверолюди, которых король Мелромарка искренне ненавидел, то вот первые два… Фобрей был куда обширнее и мощнее Мелромарка, а Зельбуль — считался крупнейшим и богатейшим торговым городом-государством на всём побережье.

— Прошу простить, Ваше Величество, я… я не смел и помыслить…

— Прочь! Займись своим делом — призыв должен состояться завтра на закате! — отрезал король и, более не уделяя внимания согнувшемуся в глубоком поклоне чародею, устремил свой клокочущий гневом взор на город у подножья утёса. Он терпеть не мог, когда кто-то, не имеющий на то ни малейшего права, дозволял себе указывать, что и как ему делать.

Дворцовый маг, выждав положенную паузу, распрямился и быстро-быстро засеменил прочь от временного властителя Мелромарка. Он не смел ни делом, ни словом, ни даже жестом отказать королю Олткрею XXXII, пусть даже он и являлся принцем-консортом. Всё что оставалось чародею — надеяться, что королева Мирелия вскоре вернётся из своего затянувшегося дипломатического визита. В конце концов, она направлялась на переговоры с главами окружающих стран, чтобы договориться о совместном противостоянии ударам Волн, несущих в себе орды чудищ и монстров. Правда, было это ещё до Первой Волны и с тех пор никаких вестей от королевы не приходило, насколько знал дворцовый маг. Однако, что-то ему подсказывало — вызов всех четырёх Священных Героев в один лишь Мелромарк, когда о том станет известно в Фобрее или Шильтвельте, приведёт их лидеров, да и остальное население в настоящую ярость. С давних пор закреплено договорами: каждое государство имело право призвать себе лишь одного Священного Героя для борьбы с Волнами на его территории. Однако, как сам король, так и Первосвященник Церкви Трёх Героев, вместе со знатью Мелромарка не желали, чтобы по нелепой, злой случайности их единственным призванным Героем оказался проклятый герой Щита!

Сердце грела лишь мысль, что дворцовый маг Мелромарка станет первым за многие столетия, а может и тысячи лет, кто призовёт не четырёх, а сразу восьмерых героев! Его имя совершенно точно запомнят в веках и станут передавать своим ученикам все грядущие поколения магов.

Призыв в красных тонах

Мелромарк. Королевский дворец. Зал Призыва. На следующий день.

Наофуми Иватани, типичный отаку с окраины Токио, зажмурился от ослепляющего, яркого сияния, которым внезапно озарились страницы книги про четыре священных оружия. В тот же миг он ощутил, будто куда-то летит, но полёт продлился недолго — почти сразу парень упал на холодный каменный пол. Когда он, наконец, проморгался, то с удивлением углядел вокруг не библиотечные полки, а незнакомый большой тёмный зал, озарённый красным и голубым светом!

— О, славные герои! Молю вас — спасите наш мир! — раздался откуда-то сверху взволнованный мужской голос.

Парень вскочил на ноги и принялся шокировано озираться. Не сказать, чтобы окружение давало ответы хоть на один вопрос из тех, что, подобно рою рассерженных ос, ныне беспорядочно вился в его разуме. Под его ногами светилась сложным сине-голубым узором огромная пентаграмма, метров пяти диаметром. Вне её пределов, прямо напротив распахнутых ворот — назвать это дверями язык не поворачивался — застыло с полдюжины мужиков в странных одёжках, будто у каких-то фриков-культистов. Ещё больше ассоциаций с сектантами навевали сложенные в молитвенном жесте ладони и глубокие капюшоны на лицах у всех, кроме одного. Тот мог похвастаться обручем с кучей драгоценных камней на голове. Позади неизвестных балахонщиков, вне зала, мелькали тени иных людей, но Наофуми обратил на них мало внимания.

Куда больше его привлекла троица парней — примерно его ровесников — в нормальной, современной одежде, однако с вычурным, украшенным камнями и узорами оружием в руках: копьём, мечом и луком. Так бы Иватани и остановился на них, ведь парни сейчас выглядели ничуть не менее удивлёнными, чем он сам, но… В стороне, левее самого крайнего незнакомца с луком, горела ярко-алым светом ещё одна здоровенная пентаграмма. Узор её выглядел не менее сложным, чем у той, что была под ногами парня, но будто бы слегка иным. И внутри неё тоже оказались люди!

Четверо мужчин среднего возраста, и даже старше, совсем не походили чертами лица на японцев, в отличие от парней по соседству. Европейцы — гайдзины. Сектанты, к слову, тоже на японцев и даже азиатов были совершенно не похожи. Мужчины в алой пентаграмме ошарашенно переглядывались и ощупывали себя, будто не веря, что находятся здесь и сейчас. Наофуми их прекрасно понимал. Выглядели они, пожалуй, тоже необычно, пусть и куда привычнее культистов в плащах и балахонах. Один, с огромными усами, был одет в военный мундир с погонами и фуражку. На груди у него блестели золотом какие-то ордена и медали. Второй, рядом с ним, тоже имел усы, пусть и куда меньше, носил полувоенное суконное пальто земляного цвета и фуражку попроще, чем у первого. Черты его лица, смазанные полумраком и красным сиянием, показались парню чем-то смутно знакомыми, но он едва ли смог бы припомнить, где мог его видеть. Третий незнакомец с залысиной да небольшой бородкой, и вовсе, в противовес первым двум, оказался одет в чёрный костюм-тройку. Последний — сразу и с бородкой, и с усами, да с острым носом — носил полувоенную форму, фуражку, чёрный кожаный плащ, портупею и кобуру с массивным пистолетом. Первый, к слову, тоже имел при себе оружие — немного необычную, но довольно простенькую катану. Ну, она выглядела простенькой, по сравнению с роскошным мечом сверстника Наофуми.

— Древним волшебством мы призвали вас! — перевёл на себя внимание Иватани сектант с обручем на голове. — Четвёрку Легендарных героев со Священным оружием и четверых Великих героев!

Мужчина поочерёдно указал сперва на парней, а после на гайдзинов. Только сейчас Наофуми заметил у себя на правой руке небольшой белый щит с огроменным зелёным камнем в центре. И щит казался словно приклеенным к предплечью, как бы он не пытался его стряхнуть!

— Наш мир на грани погибели, Герои! — продолжал между тем культист, попеременно поклонившись, как им, так и мужчинам в красной пентаграмме. — Внемлите нашей мольбе…

Вот только договорить ему не дали.

— Владимир Ильич? Иосиф? Феликс Эдмундыч?! — гулко пробасил мужчина с катаной, утирая выступившие на глаза слёзы. — Правда вы? Живые?

— Как бы ни было странно признавать подобное, — задумчиво произнёс незнакомец в костюме. — Счастлив видеть и вас, и ваши решительные усы, Семён Михайлович.

— Да полно вам…

— А я думал, истории про загробную жизнь — поповские байки, — мужчина в пальто и фуражке, которого невольно пытался вспомнить Иватани, огляделся. — Хотя… и есть байки. НЭ похожи тЭ граждане в капюшонах на амуров с арфами. Товарищи, где бы мы ни оказались — рад, что рядом вы.

— На чертей тоже не смахивают, — весело ухмыльнулся человек с пистолетом. — Кажется, и старик Данте заблуждался. Товарищ Ленин, товарищ Сталин. Семён Михайлович.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и лишь тот, который с саблей, не выдержал и поочерёдно обнял остальных. Кажется, эти серьёзные на вид люди даже растрогались от такого простого, искреннего порыва. Только после этого они наконец-то обратили внимание на сектантов, медленно гаснущие пентаграммы и четвёрку парней.

— Встречающая дЭлегация? — хмыкнул названный Иосифом и, порывшись в кармане пальто, извлёк самую настоящую курительную трубку. — Надо же! Уже забита! — удивлённо мотнув головой, он вытащил спички и принялся чиркать ими, подпаляя табак. По залу поплыли первые крошечные завитки дыма.

— От этих «граждан в капюшонах» за версту разит оккультизмом и гнилым шарлатанством, — отгоняя дым, махнул у себя перед носом ладонью тот, которого именовали Феликсом. — Любили такие в петроградских салонах позаседать. Дармоеды, трутни и мошенники.

— И всё же, товарищи, — человек в костюме, которого звали Владимир, решительно шагнул вперёд. Только сейчас Иватани заметил у него в руках какую-то книжку, — эти граждане, кем бы они ни были, явно знают обо всём вокруг лучше и нас, и этих иностранных юношей.

— Это чё за старпёры? — высокий парень с копьём пренебрежительно сморщился, окинув незнакомцев презрительным взглядом. — Типа, тоже герои какие? Герои чего — лысины и одышки?

— От засранец, дерзкий какой! — цокнул языком мужчина с катаной по имени Семён. — Попридержи жеребцов, сосунок! Не гляди, что мне без десяти век — рука твёрдая, тебя, как сидорову козу взгрею!

— ТЭбе не девяносто лет, Семён Михайлович, — пыхнул дымом Иосиф, разминая шею и руки. — Да и мне нЭ семьдесят. И вы, товарищ Ленин, совсем нЭ на свои лета выглядите.

— А уж я себя так хорошо, наверное, с рождения не чувствовал, — Феликс ради демонстрации легко присел несколько раз перед своими друзьями.

— Девяносто? Ха, ну ты и дедуля! Смотри — не рассыпься, — скривил губы в насмешке светловолосый парень и, крутанув в руке копьё, показательно ткнул им в сторону мужчин. — Чего ты мне сделаешь? Слышал — у меня Священное оружие!

— Только держишь ты его, как швабру, сопляк, — гайдзин с катаной обидно захохотал. — И то, что какой-то поп побрызгал его святой водичкой да обмахал кадилом — дела не поправит. Вот выпорю тебя, будешь знать, как со старшими разговаривать…

Мужчина шагнул было вперёд, но ему на плечо легла рука человека в костюме. Он был гораздо ниже ростом этого широкоплечего усача, однако Семён тут же покорно остановился.

— Не стоит Семён Михайлович, — покачал головой Владимир, — право слово, к чему столь горячиться со слов юноши? Молодо — зелено.

— Не может быть! — не дав ничего ответить мужчине в военной форме, наконец отмер сектант в обруче. — Вы четверо, о Великие Герои, знакомы? Удивительно, Легендарные герои никогда не знали друг друга…

— Легендарные — это мы? — парень с чёрными волосами, вооружённый священным мечом, оглядел Наофуми и лучника с задиристым копьеносцем. — Ну, вроде мы раньше не встречались, да парни?

— Неа.

— Нет, я бы вас запомнил.

— Ох, боюсь, что нет, ребята, — Иватани смущённо улыбнулся, потерев затылок.

— Наш мир на грани гибели, о Герои, — сектант вновь поочерёдно глубоко поклонился каждой из групп, — страшная угроза нависла над ним! Молим вас — спасите наш мир!

А дальше случилось то, чего Иватани совершенно не ожидал — его соотечественники принялись грубить и угрожать странным культистам в плащах, велеть вернуть их в родной мир, требовать платы за свои, пока что толком неясные услуги… И никто — ни один из них даже бровью не повёл, что оказался совершенно в ином мире и месте! Наофуми до сих сомневался — не снится ли ему всё это, а парни уже вовсю выбивали себе почести и награды. Тем удивительнее, что гайдзины, в противовес им, вели себя совершенно спокойно, с интересом вслушиваясь в разговор, но не вставляя ни слова. Лишь раз человек с пистолетом негромко, так что Иватани услышал лишь случайно, шепнул остальным:

— Язык незнакомый, а всё ясно и складно. Юноши — азиаты, оккультисты — на германцев похожи, а всё одно мы всё понимаем.

Только сейчас парень тоже осознал — всё это время они, все они, разговаривали на каком угодно языке, но только не на японском! И не на английском — его он самую малость знал — достаточно, чтобы иной раз зависать на американских форумах. Чудеса! Между тем, разговор парней с сектантами закончился, и главный культист смиренно пригласил всех направиться к некоему королю. Лишь когда они поднимались по узкой винтовой лестнице, Наофуми сквозь окно сумел рассмотреть большой город. Тёплое солнце, белые стены, рыжие черепичные крыши… Определённо — это не родной Токио. Мечник даже сказал, что климат тут, как в Средиземноморье. Судя по дорогой одежде — он точно в Европе бывал. Да и остальные, похоже, тоже. Кажется, именно в этот момент парень окончательно осознал, что оказался в ином мире, как главный герой какого-нибудь ранобэ… Правда, помимо него таких Героев было ещё семеро, и четверо из них совершенно не походили ни на школьников, ни на студентов. Это не по жанру! Вообще ни по каким правилам! Даже NEET’овец, из «Реинкарнации Безработного», когда попал в другой мир — попал в ребёнка!

— На Италию похоже, — как и Наофуми глянув в окно, с ностальгией проговорил мужчина в костюме, — Средиземноморье, Капри. Только моря нет.

— А мне Тифлис напомнило... Как полста лет назад.

Парень тяжко вздохнул, едва не запнувшись об крутую ступеньку винтовой лестницы. Даже странные гайдзины бывали в Европе.

Царское радушие

Мелромарк. Королевский дворец. Тронный зал.

В тронном зале, а это явно был тронный зал — ковры, люстры, троны на подиуме и всё такое, оказалось довольно людно. Стража в настоящих латах, придворные в богатых нарядах и, конечно же, настоящий король! Властитель страны был полностью седым, но в его необычных сиреневых глазах читалась воля, мудрость и власть. Иватани подметил, что второй трон по его левую руку стоял пустым. Короля звали Олткреем Мелромарком XXXII, само королевство тоже называлось Мелромарком. После краткого приветствия, правитель потребовал представиться и их самих, с интересом в цепком взгляде изучая каждого из прибывших. От Наофуми не укрылось, что видом четверых гайдзинов король, похоже, был удивлён не меньше самого парня. К слову, только сейчас Иватани со стыдом осознал, что впервые услышал имена своих сверстников. Всё время до этого он даже не знал, как их звали! В отличие от гайдзинов!

Парни представлялись по очереди: Рен Амахи — мечник, Мотоясу Китамура — копьеносец, Ицуки Кавасуми — лучник, и, наконец, когда дошла очередь до самого Наофуми и он раскрыл рот…

— Ясно, — с уважением на краткий миг чуть смежил веки король, — Рен, Мотоясу и Ицуки. Рад знакомству с будущими защитниками Мелромарка. Что ж, Великие герои — желаю услышать и ваши имена.

— Эй, эй, король! А как же я? — парень удивлённо захлопал глазами, не веря, что король и в самом деле мог забыть про него. Ну, не такой же он старый? Оказалось — мог…

Чувствуя, как краснеет со стыда — ещё и Ицуки высказал ему за его невежливость — Наофуми сбивчиво представился и как можно скорее шагнул обратно на своё место. Оглянувшись на гайдзинов, он поймал на себе задумчивый взгляд мужчины в пальто, дымящего трубкой даже здесь, и откровенно сочувствующий от человека с пистолетом.

— Можете называть меня Ленин Владимир Ильич, — коротко, с едва заметным ироничным прищуром, явно чему-то веселясь, кивнул мужчина в костюме-тройке, — Ваше Величество. Увы, я совершенно не солдат, но философ и немного юрист.

Иватани почему-то показалось, что это далеко не полный перечень его деятельности. Впрочем, на юриста в представлении небогатого парня с окраины Токио, гайдзин вполне походил. Только портфеля из качественной кожи не хватало.

— Будённый Семён Михайлович, — гордо вздёрнув подбородок и топорща поистине огромные усы, отчеканил мужчина с катаной и в следующий миг кратко приложил руку к козырьку фуражки. Ни в его тоне, ни в его жесте не ощущалось ни толики подобострастия или почтения. Лишь голый церемониал. — Командир Первой конной армии, маршал.

Наофуми удивлённо захлопал глазами. Маршал — это же круче генерала? Этот гайдзин командовал целой армией? Армией… какой страны? Парень невольно сглотнул, только теперь, при ярком дневном свете, что лился из высоких, широких окон, разглядев красную звезду на фуражке и награды со звёздами на груди. Не Китая же? Нет, точно не Китая — на кого, на кого, а на китайца Будённый не походил совершенно.

— Дзержинский Феликс Эдмундович, — спокойно представился обладатель пистолета и, засунув руки в карманы широкого кожаного плаща, пару раз качнулся с пятки на носок. — Заведовал стражей и детскими приютами.

Детскими приютами? С большущим пистолетом? И плащом, как у Кирито из Sword Art Online? Должно быть он так тонко шутит. У этого на фуражке тоже блестела маленькая красная звёздочка. Вообще, Иватани не был уверен, но вроде бы все коммунисты-китайцы тоже азиаты. А эти — совершенно точно европейцы. Или американцы. Нет, вряд ли американцы, потому что… отаку знал лишь одну страну, где так же сильно любили звёзды и красный цвет, как в Китае…

— Сталин Иосиф Виссарионович, — хитро поглядывая на короля, проговорил последний гайдзин в пальто, и вновь выдохнул клуб дыма. — Учился на священника.

— Я вас вспомнил! — внезапно, даже для самого себя, воскликнул парень, совершенно бескультурно тыча пальцем в мужчину с трубкой. Впрочем, он тут же понял, как это выглядело и стыдливо спрятал руку за спину. — Вы же тот самый русский коммунист-диктатор!

— Вы знакомы с героем Щита, герой Сталин? — король, смерив Наофуми сложным взглядом, посмотрел на того русского диктатора-тирана.

Теперь парень был совершенно точно уверен, что это он. Пусть Иватани никогда не увлекала история, но однажды он читал мангу «Чистое утро красного мира». По там сюжету русские с китайцами во главе со своим киборгизированным диктатором Сталиным уничтожали миллионы человек из мирной Великой Азиатской сферы Сопроцветания, а несколько храбрых героинь взялись противостоять им. В ожидании нового тома, отаку полез в сеть почитать про персонажей, где с удивлением узнал, что киборг-диктатор оказался списан с реального диктатора-коммуниста. Тот киборгом не был, но тоже уничтожал целые непокорные народы. Его штрафные батальоны, куда набирали силой за малейшее неповиновение, даже смогли разбить мощнейшие японские армии в Китае во время Второй Мировой, завалив их своими телами! Своего жуткого диктатора они боялись куда больше, чем вражеских пуль.

— НЭт, впервые вижу этого юношу, — проговорил меж тем мужчина с трубкой, так и оставшись абсолютно невозмутимым. На ужасного тирана он сейчас почему-то не походил.

— Зато он знает вас, герой Сталин. Не все исторгнутые им слова мне известны, но это не похоже на комплимент, — король Олткрей поджал губы и принялся сверлить диктатора пристальным взглядом, но тому, кажется, на подобные гляделки было плевать. Он совершенно не выглядел взволнованным, продолжая спокойно дымить.

— У всЭх бывают нЭдоброжелатели. И у меня, и, уверен, у вас.

— Недоброжелатели… — задумчиво протянул Олткрей и сурово взглянул на Иватани. — Да, мне знакомо это, герой Сталин, как никому иному. А ты, герой Щита, больше не смей оскорблять своими россказнями других героев!

— Эээ… ладно, — окончательно растерялся парень. Всё шло совершенно не так, как диктовал канон подобных историй, которые он читал и смотрел. Ну ни разу не классический иссекай!

— Юности свойственны гулкие порывы и нЭобдуманные слова. Я нЭ держу зла на молодого человека.

Диктатор беззаботно пожал плечами. Королю его спокойные слова и безразличие отчего-то не слишком пришлись по душе, но он смолчал. Вместо этого, Олткрей поведал всем Героям об ужасной участи, постигшей Мелромарк и весь остальной мир. Согласно древнему пророчеству, конец мира придёт, когда всё вокруг захлестнут некие «волны», из которых на землю обрушатся орды монстров, всепожирающих тварей и иные сокрушительные явления. Как понял Иватани, Волнами здесь именовали многочисленные каскады порталов в иные реальности — дыры мироздания. Возникали они с небольшим промежутком — волна никогда не приходила одна. К счастью, это случалось не постоянно, а раз в сотни лет. И было бы каждое новое явление Волн совершенно непредсказуемым, если бы не Часы Эпохи Драконов, которые имелись в каждой стране. Благодаря им становилось ясно, когда ударят Волны. Первую Волну местные рыцари, воины и наёмники отбили самостоятельно, но с большим трудом. Всем стало очевидно, что второй и третьей Волн, которые всегда намного мощнее и страшнее, королевство просто не переживёт. Хуже того — до второй Волны оставалось меньше месяца! И если раньше многие верили, что смогут отбиться самостоятельно, то после первой Волны все осознали — без призванных Героев миру придёт конец.

В былые времена, как гласили предания и старые трактаты, лишь четверо Легендарных Героев при помощи своего Священного Оружия были способны одолеть волны. Меч, Копьё, Лук и Щит — всё, как в той книжке о четырёх Оружиях, которую Наофуми нашёл в библиотеке. Кроме Великих героев, о которых там не было ни слова. Однако, в этот раз по мудрому повелению короля Олткрея, и благодаря долгим трудам придворного мага и Первосвященника, удалось провести ещё один ритуал и призвать не только четверых Священных Героев, но и четверых Великих Героев! Последних вообще никто и никогда прежде не призывал в этот мир.

Его сверстники вновь отличились, сделав попытку и тут поторговаться за спасение Мелромарка, но уже с королём. Будто и не было вовсе того упрёка в неподобающем поведении самого Наофуми несколькими минутами ранее! Олткрей, правда, до торга не снизошёл. Вместо него отвечал какой-то придворный с хитрым лицом, занявший место по левую руку от трона. Ничего конкретного он не предлагал, лишь пообещав по достоинству наградить всех героев после окончания Волн. Парням этого вполне хватило, и они довольно переглянулись, мигом забыв про всю заносчивость. А вот мужчины отчего-то отказались от награды, лишь попросив обеспечивать их всем необходимым для борьбы с Волнами сразу по запросу. Придворный, кинув быстрый взгляд на Олткрея и получив едва заметный кивок, восхитился их самоотверженности и пообещал предоставить всё, что только будет нужно. Иватани на миг показалось, что он был не слишком искренен.

— А теперь, Герои, проверьте свои характеристики, — проговорил король, когда придворный умолк.

— Ч-чего? — Иватани едва не подавился, услышав такое.

— Позвольте узнать, какие характеристики вы имели ввиду, Ваше Величество? — названный Лениным, шагнул вперёд своих товарищей, когда остальные мужчины обменялись непонимающими взглядами. — Боюсь, как гостям в вашем мире и королевстве, нам не знакомо всё, что является привычной нормой для вас.

Судя по едва заметной улыбке на губах, королю понравился почтительный тон вопроса Героя, однако ответить он не успел.

— Вы чего — не заметили? — с видом полного превосходства, оглядел всех Рен, уделив особое внимание четвёрке мужчин. — Иконка справа в углу зрения. На ней надо сконцентрироваться.

— Пся крев! — непонятно выругался Феликс, вытаращив глаза.

— Итить! — не отставал от него Будённый. — Я ж думал-гадал — в глазах мерещится! Это что за бухгалтерия?!

Ленин и Сталин оказались куда более сдержанны — лишь бегающие глаза давали понять, что они читают нечто, видимое лишь им одним. А в следующий момент уже и сам парень заметил внизу маленькую пиктограмму. И стоило мысленно захотеть её нажать, как ему, словно в игре раскрылось меню персонажа… которым был он сам! Имя, множество текстовых описаний, скромные характеристики и обидный первый уровень со схематичным изображением щита в виде полупрозрачного интерфейса парили прямо перед ним. Будто голограмма из фантастики! Впрочем, и с таким жанром Наофуми был знаком — Система, словно в литRPG. Чтобы становиться сильнее, требовалось получать опыт, повышать уровни и характеристики — всё как в игре!

— Герой лука первого уровня?! — с толикой обиды воскликнул Ицуки. — Как-то это… тухло.

— Ага, герой копья первого уровня — полный отстой, — вторил ему Мотоясу. Лишь Рен счёл за должное промолчать, хотя и у него явно уровень не превосходил остальных сверстников. Иватани тоже был героем первого уровня, только щита. Который вообще и оружием-то не назвать! А вот гайдзины…

— Нам знакомы четыре Священных оружия Легендарных героев из старых описаний и хроник, — вновь заговорил король, поняв, что все смогли прочесть свои характеристики, — но я хочу знать — какое оружие у Великих героев?

— Хм, Революционный Комиссарский Маузер, — иронично улыбаясь, Дзержинский вытащил из кобуры большой пистолет. Воронёная сталь ствола и коробки, скруглённая деревянная рукоять и золотая подпись на боку с рубиново-алой пятиконечной звездой. — Сколь бы странно сие не звучало.

— Революционная Трубка Индустриализации, — на пару мгновений вытащив изо рта курительную трубку, Сталин продемонстрировал её всем, а затем вновь закурил, выдохнув за раз такое облако белого дыма, что едва не скрылся в нём целиком. — Никогда не закончится и никогда не прогорит.

— Революционная кавалерийская шашка командного и начальствующего состава РККА образца 1927 года, — сосредоточенно зачитал Будённый, после чего вынул из ножен оружие и на двух руках продемонстрировал всем. В зале повисла неловкая пауза. Все до единого удивлённо смотрели на мужчину в форме. — Чего?

— Кхм, Семён Михайлович, там прямо так и написано? — кашлянув в кулак, осторожно поинтересовался человек в костюме. — Всё вот это про командный состав и год?

— Прямо так и написано, товарищ Ленин! Армия, дисциплина! Понимать надо! Тут ещё номер имеется…

— Что ж, не буду спорить, сам я в делах военных — полный профан.

— А у тебя-то самого что, Владимир Ильич?

— Революционный гримуар «Государство и Революция», — спокойно произнёс Ленин, показав всем небольшую книжку с золотыми буквами на обложке, что доселе носил в руках, — прошу прощения за тавтологию. Не проясните ли, что это за такое странное… явление нам открылось сейчас?

— Это магия характеристик — доступна только Героям, — вместо короля вновь заговорил придворный с не вызывающим никакого доверия лицом. — Вам всем надлежит отправиться в путешествие, чтобы развить и усилить Оружие, доверенное вам свыше!

Наофуми малость приободрился, и сразу же предложил своим сверстникам объединиться в одну группу. Вместе в незнакомом мире и выживать легче! Однако, те своего отношения к его предложению высказать так и не успели. Так и не представившийся вельможа быстро унял энтузиазм парня, сообщив, что путешествовать Герои будут вынуждены отдельно, но с личными отрядами. И то была отнюдь не глупая прихоть придворного или короля. Согласно преданиям и старым текстам, дошедшим со времён прошлого призыва Легендарных Героев, Священное Оружие плохо взаимодействовало, находясь рядом с себе подобным, и вместо развития Герои лишь мешали друг другу. Походило на глупую сказку, однако внезапно перед глазами Иватани выскочил экран-подсказка, на котором говорилось примерно тоже самое, пусть и более подробно. Система ссылалась на некую «мощную реакцию отторжения». Похоже, именно оружие самостоятельно переводило все разговоры и тексты на понятный язык.

— Кхм, — вновь кашлянул, привлекая внимание, человек в костюме. Удивительно, но в следующий миг к нему и в самом деле оказалось приковано внимание всех в зале до единого. Даже короля! А ведь этот Ленин толком и слова-то не сказал. — Полагаю, к нам эти предания слабо применимы.

— У вас должна была быть подсказка! — Рен попытался смерить невысокого гайдзина своим тяжёлым взором, однако быстро смешался, поймав чуть ироничный, мудрый взгляд мужчины. — То есть… Она же у вас появлялась? При словах того…

— Появлялась, юноша, — коротко улыбнувшись, проговорил Ленин так, будто общался с детсадовцем. — И, если посудить по вашей реакции — иная, нежели у вас. Нам с товарищами стоит держаться одним коллективом. Эффект Синергии, молодой человек. Коллективизм!

Черноволосый мечник пробормотал что-то неразборчивое, король, подивившись совершенно иной «магии характеристик» у Великих Героев, пригласил всех заночевать во дворце и пообещал подобрать им спутников и сопровождающих к завтрашнему утру, а Наофуми впервые задумался. Нет, не о чудесах вокруг, факте своего попадания, странностях в поведении короля и даже не об оставленной в далёком Токио семье. Гайдзины. Русские. Коммунисты. Все прекрасно знакомы друг с другом и диктатором-Сталиным. Парень слабо знал историю неприятного и чуть жутковатого северного соседа, когда-то отобравшего у народа Японии часть их исконных Северных Территорий. Но он слышал — вроде бы коммунисты не слишком жаловали королей и религию? И теперь четверо из них, включая самого главного диктатора-коммуниста Сталина, появились в королевстве Мелромарк. Где правит король. А если же вспомнить «Революцию» в названии их Оружий, то вопрос напрашивался сам собой…

Их точно призвали спасти Мелромарк?

Полночные визиты

Мелромарк. Королевский дворец. Ночь.

Несмотря на ночь, опустившуюся на Замковый город, в покоях, выделенных Великому Герою Ленину, не спали. Горели масляные лампы и свечи, из открытой балконной двери светила яркая полная луна, а небо было усыпано миллионами точек-звёзд. Собравшись вместе, мужчины проверяли да изучали доставшиеся им невероятные и, сколь бы подобное определение не было чуждо для их насквозь материалистичного сознания, волшебные силы. Обсуждали они и планы, как на ближайшее время, так и на отдалённое будущее. Кому-то иному подобное могло показаться легкомысленным — в конце концов, они были в чужом дворце, полном дворян, прислуги, стражи и ещё попробуй угадай кого. Ожидать, что вся королевская свора решит блюсти хотя бы видимость приличий и позволит им сохранить свои тайны при себе — откровенно глупо.

Однако, слишком многое требовалось обсудить старым товарищам, не видевшим друг друга десятки лет. Да и освоиться с новыми, совершенно непривычными способностями требовалось, а делать подобное лучше всего в коллективе. Взгляд со стороны иной раз значит куда больше, чем сотня собственных попыток. Впрочем, дураков среди большевиков тоже не имелось — каждый из них, быть может за исключением Будённого, прекрасно знал про конспирацию да как вести себя в ненадёжном месте. К тому же, в этот раз в их пользу играли открытые с «магией характеристик» «навыки» Дзержинского. Пока их имелось немного — всего один, если быть откровенным, но диковинное описание, всплывавшее перед глазами таблицей-списком, подобно миражу-иллюзии, гарантировало увеличение полезных вещей с ростом некоего «ранга». И речь шла вовсе не о классном чине в царской России.

Называлось умение бывшего наркома — «Дыхание Азефа» и позволяло чуять любую скрытую слежку снаблюдением за собой в радиусе полусотни метров. Действовало оно постоянно, в буквальном смысле даря невесомое, призрачное покалывание где-то в глубинах черепа, когда кто-то пытался следить за Феликсом. Впрочем, на одни свежеобретённые оккультные силы мужчина не надеялся, и решительно использовал весь свой реальный опыт, дабы изучить комнату и все возможные способы наблюдения за ними. Слежку он обнаружил сразу и без всяких «сопений провокатора». Следили сразу трое, но двое из наблюдателей о третьем даже не подозревали.

Припугнуть их удалось без особого труда — первую пару, оказавшуюся простыми слугами, он поочерёдно выгнал с соседнего балкона и из-за неприметной дверцы, ведущей в узкие коридоры для слуг. С третьим вышло интереснее, пусть и на взгляд Дзержинского — излишне клишировано. Соглядатай скрывался в нише за картиной с натюрмортом в виде вазы фруктов. Фрукты были не обычные, а с гротескными лицами, как в иллюстрациях к детским сказкам. Наблюдал за большевиками шпион через глазки самой пузатой и уродливой груши, что в неподходящий момент его и выдало. Феликс Эдмундович был очень вежливым, потому сперва постучал по раме и, кашлянув, попросил гражданина покинуть картину. Когда же тот сделал вид, что является её непременным атрибутом, бывший нарком с азартом предложил товарищам поиграть в ножички, пообещав рубль тому, кто попадёт в сладкую грушу с десятка метров. Любителей играть в ножички среди старых большевиков не водилось, да и рубля у Дзержинского не было, но соглядатай о том не знал. Белее мела, щуплый незнакомец вывалился из распахнувшейся картины и, хватая ртом воздух, поспешил как можно скорее скрыться за дверью, под гулкий хохот и посвист Будённого. Ленин со Сталиным тоже позволили себе лёгкие улыбки.

Особых терзаний на тему того, что они, вероятно, больше никогда не вернутся на Родину, никто не испытывал. Трое из них, по словам Будённого, были совершенно однозначно мертвы, да и сам маршал полагал, что его постигла та же судьба. Девяносто лет, как никак! Мало кто из его поколения дожил до таких годов. Да, было немного обидно, что всё так вышло и не получилось сделать больше на благо страны, народов и всей Земли, но чего уж теперь… К тому же, сейчас мужчинам оказался открыт целый новый мир, висящий на грани уничтожения, а до того страдавший веками под гнётом отсталого царизма. А чем местные жители хуже землян? Такие же люди, как и везде. Обманутые, необразованные, застращанные царями, помещиками, церковью, купцами да иже с ними.

— Интересное, интересное чтиво, товарищи, — проговорил Владимир Ильич, сейчас снявший и пиджак, и жилетку, оставшись в одной рубашке с засученными рукавами. Что-то активно вычитывая в своей книге, он попутно подчёркивая нужные слова карандашом. — А насколько грандиозно и удобно оформлено — фантастика!

— Удалось всё сопоставить? — Сталин, выпустив несколько клубов дыма, подошёл ближе и с интересом склонился над гримуаром Ленина.

— Семена Народного Гнева, да. Пять штук, возникают будто бы из ниоткуда каждые десять «рангов». Архиважно — взрастают по мере роста рангов у меня самого. Чем больше рост — тем сильнее всходы. Спустя двадцать рангов обращаются в Пламя Революции.

— Звучит, будто поповская бесовщина.

— Если оно работает — а в том я почти уверен — столь ли важно, как звучит? Это иной мир со своими физическими законами и принципами. Мы с тобой и Феликсом Эдмундовичем, если Семёну Михайловичу верить, тоже должны пребывать ныне в совершенно отличном от нашего текущего состоянии. Лишь он один из нас до 70-х протянул. Ответь лучше — как думаешь, Коба — казармы или купеческий квартал?

— На всё семян не хватит, верно? — вынув изо рта трубку, Сталин склонился над картой Замкового города, которую недавно выпросил в библиотеке. — Бедняцкие кварталы — разумно, ремесленная слобода, портовый район… Зачем выбирать — два же семени осталось?

— Подумываю оставить на городские предместья. Там оно тоже даст всходы, а нам нужна поддержка деревни.

— С буржуинами нам не по пути! — категорично отрезал Будённый, сосредоточено отжимаясь от пола. Привыкшему к старому, немощному телу солдату было приятно вновь ощущать себя в полном расцвете сил. — Я — за казармы.

— Не скажи, Семён Михайлович, — несогласно покачал головой Феликс. — Тут всё взвесить надо. Видишь ли, в Мелромарке феодализм такой, какового у нас в России уже и не было давно. А значит, военные — это не вчерашние насильно рекрутированные крестьяне да рабочие, близкие нам по духу, а профессиональная элита. Белая кость, офицеры. Не все, но слишком многие — они же поколениями свои места наследуют. Остальные — наёмники на королевской службе, солдаты в изначальном значении слова — получают за это звонкие «сольдо». Если и имеются там классово-близкие нам граждане, то не столь уж и много.

— Зато в купеческом квартале, вопреки названию, живут не одни лишь купчишки, — усмехнулся в усы Иосиф Виссарионович. — Там и помощники их, и работнички, и приказчики с батраками, и половые всякие да трактирные, и разночинцев превеликое множество. Рабы, опять же. Солянка, одним словом. К тому же, как болтали меж собой стражники, есть там на самой границе некая «гильдия авантюристов». Феликс Эдмундович, слышал о ней?

— Слышал. Довелось расспросить кое-кого из прислуги тут. Авантюристы — это такие же профессиональные наёмники, только более широкого профиля и без наследования своих мест. В отличие от них, занимаются главным образом не военной службой, а охотой на разных чудищ — их здесь в избытке, как оказывается. Да таких, что медведь-шатун в зимней тайге — болонкой покажется. Ещё сбором редких растений занимаются, поиском чего-то… Очень разноплановая организация эта гильдия, — повертев в руках здоровенный апельсин, мужчина принялся его чистить серебряным фруктовым ножичком. — На удивление — работающий социальный лифт. Позволяет приподняться с самых низов почти любому, у кого есть подходящие способности. Далеко не всем, увы. Даже там слишком многое зависит от происхождения, связей и удачи. Уверен, есть там достаточно тех, кто мало доволен нынешними порядками.

— Сорок во-семь! — сквозь зубы выдохнул Будённый, продолжая упражнение. — Сорок де-вять! Провокаторов и холуёв там тоже до крыши!

— Пфух! — внезапно выдохнул Иосиф Виссарионович, наклонившись над спиной маршала. С его губ сорвался небольшой клуб желтоватого дыма, который, вопреки всем законам физики устремился к телу Семёна Михайловича, и в следующий миг быстро окутал его. Секунда, другая и, порядком подуставший усач, принялся отжиматься с утроенной силой, будто и не было до того полусотни раз!

— Чего это было такое?! — ошарашенно блестя глазами, пробормотал мужчина. Вся тяжесть из мышц куда-то испарилась, и он чувствовал себя ни капли не уставшим. — Чудеса!

— Все мы теперь способны на чудеса, — пожал плечами довольный Сталин, отойдя в сторону. — «Дух физкультурников» это. Усталость убирает, сил даёт. Хм, вижу — помогло.

Ответить ему Будённый ничего не успел. В дверь осторожно, будто бы даже виновато, постучались.

— Войдите! — быстро оглядев товарищей, громко ответил за всех Сталин.

Массивная, тяжёлая дубовая дверь медленно открылась и в узкий проход немного нерешительно протиснулся один из тех мальчишек — Священных героев, как величали их местные царедворцы и сам король.

— Прошу прощения, я не помешал вам? — увидев, кто открыл ему дверь, Наофуми, а этого японца звали именно так, окончательно смешался. — Если вы заняты — могу прийти в другой раз.

— Проходите, молодой человек. Раз уж пришли. — Иосиф Виссарионович посторонился. — Чего лишний раз беготню устраивать.

— Спасибо, а… вы работаете? — увидев карты, стопку книг на столе и сосредоточенно выписывающего что-то в своём гримуаре Ленина, парень ещё больше почувствовал себя здесь лишним.

— Изучаем новый мир, — спокойно ответил ему мужчина с пистолетом, который сейчас сосредоточенно чистил апельсин. — Насколько это возможно из окна дворца, само собой. Но любой путь в тысячу ли начинается с первого шага. Кажется, так говорят ваши соседи? С японской культурой, признаться, я знаком слабо.

— Эээ, да, наверное. Я мало что знаю про них. И про вас. Про русских, имею ввиду.

— Оно и заметно, — фыркнул Сталин и, прежде чем затворить дверь, выглянул в коридор.

— Сталин-сама, — взяв себя в руки и стиснув волю в кулак, Иватани с прямой спиной глубоко поклонился мужчине с трубкой, — прошу прощения за свои оскорбительные слова в тронном зале. Это было грубо и, эм… бестактно и обидно с моей стороны говорить вам такое. Тем более при людях.

— Хм, — выдохнув причудливый столбик дыма, мужчина ободряюще похлопал по спине парня, совершенно не ожидавшего подобного, — ну-ну, будет вам, юноша. Нечего спину тут гнуть. У вас в Японии может оно так и принято, но мы и сами спины не гнём и от других не требуем.

— Ладно…

— А в остальном — я ещё там, при короле да всей его свите сказал — никакого зла не держу на вас. Но всё же рад, что вы набрались смелости прийти. Это — похвально.

— Благодарю вас Сталин-сама, — едва не упав от облегчения, Наофуми попытался вновь поклониться, но был остановлен твёрдой рукой похоже-совсем-не-диктатора. — Мы с ребятами обсуждали всё... Ну, вообще всё, и знаете — оказывается, мы все с ними из разных Японий! Столько различий нашли — города, премьер-министры, события… Вот я и подумал — мы с вами тоже, получается, можем быть из совершенно разных версий Земли и в вашем мире...

— НЭ продолжайте, молодой человек, — посмеиваясь, выставил вперёд руку мужчина. — Иногда лучше промолчать, чем испортить впечатление. То, что у вас в Японии рассказывают про нас небылицы — ожидаемо. Но не стоит их тиражировать, тем более совсем в ином мире.

Наофуми промолчал, не зная куда деть глаза. Похоже, он прошёл по очень тонкому льду и едва сам с радостным криком не прыгнул в полынью. Удержал его от ещё большего позора, как ни странно, похоже-всё-таки-диктатор. Вновь дерзить и оскорблять человека, перед которым только что совершенно искренне извинялся, это… Даже словами не описать, насколько это было бы унизительно.

— Угощайтесь юноша, — верно расценив повисшую паузу, человек с пистолетом отломил половину очищенного апельсина и протянул Иватани. — Наофуми, я верно произнёс?

— Всё, верно — Наофуми Иватани, — отаку тут же принял угощение, радуясь, что может хоть чем-то занять руки и не выглядеть перед взрослыми мужчинами дураком ещё больше. — Благодарю! Очень вкусно.

— То крестьян местных благодарить надо, — беззлобно фыркнул Будённый, прервавший свои физические упражнения с появлением гостя, а сейчас вновь вернувшийся к ним. За что заработал полный недоумения взгляд парня.

— Семён Михайлович молодость решил вспомнить да пределы свои найти. Не будем мешать человеку, — непонятно пояснил Дзержинский и выложил на стол перед собой здоровенный чёрный пистолет. Наофуми напрягся, с трудом сглотнув апельсиновую мякоть. Мысли в голове панически взвились, подобно стае вспугнутых голубей. Мужчина, впрочем, обратил на это мало внимания. Аккуратно расстелив тряпочку, да уложив на неё оружие, он извлёк магазин и выщелкнул патрон из затвора, после чего принялся разбирать пистолет. Парень едва заметно выдохнул. — Как вам впечатления от нового мира, Наофуми?

— Здорово! Тут всё так необычно! — он тут же ухватился за предложенную тему, как за спасительную соломинку. — Магия, характеристики, герои и монстры, целое королевство! Всё, как в исекай-ранобэ! Только… король странный какой-то. И мы с ребятами разговаривали — у меня класс самый отстойный. Щитовик, танк — принимает весь урон, сам толком не бьёт — это его друзья в пати делают. Но нам каждому отдельно надо быть — глупое правило. Кусо, мало я в MMORPG понимаю… Эх, вся надежда на наших завтрашних спутников. А почему вы спрашиваете?

— Вы показались мне разумнее трёх других молодых людей, — мужчина как ни в чём ни бывало продолжал разбирать пистолет и осматривать каждую детальку.

— Спасибо… наверное. А почему?

— Вы молчали. По большей части.

— Простите? — парень удивлённо вздёрнул брови и быстро глянул на Сталина. — Но я же…

— Товарищ Дзержинский хочет сказать, что ваши, кхм… товарищи по оружию вели себя предельно неразумно с самого начала. Ваша промашка — мелочь по сравнению с тем, — сев на свободное кресло диктатор-не-диктатор, наконец, убрал свою трубку в сторону и принялся отщипывать от грозди винограда по одной штуке да закидывать в рот.

— Именно так. Судите сами: оказались в незнакомом месте в окружении множества странных людей, многие из которых вооружены. Хамить в такой ситуации, ставить свои категоричные условия, даже просто быть недостаточно вежливым — поистине глупо.

— Но… те маги сказали, что нас призвали ради спасения мира и просили нас о помощи…

— Эх, юноша, плохо вы знаете царских сатрапов. — Дзержинский иронично улыбнулся. — Что для них ваша жизнь? Тьфу. Разве вас спросили, хотите ли вы здесь очутиться? Нет. А стало быть, и мнение ваше мало кого интересует.

— Прав Феликс Эдмундыч, — отозвался усач, не прекращая своих отжиманий, — ух, хорошо! А если б головушки ваши срубили они, а после новых героев призвали? Не таких, ух, дерзких. Покладистых, на всё согласных.

— Так же не принято! Ни в одном ранобэ такого не встречалось, — Наофуми потёр лоб, ещё пытаясь найти какое-то оправдание, пусть внутренне уже содрогаясь от мысли, насколько близко они плясали на краю бездны.

— В самом деле? Вы сами настолько хороши в этих способах «призыва»? — с интересом спросил Ленин, оторвавшись от гримуара, в который вновь погрузился после прихода Иватани. — Посвящены во все тонкости этого оккультного процесса? Уверены, что в этом мире всё работает именно, так как вы… простите, прочитали в, очевидно, фантастической беллетристике?

— Наверное, вы правы, господин Ленин, — вынуждено признал парень. И в самом деле, судить о реальном мире по ранобэ, манге да аниме — было малость наивно с его стороны. Пусть хотелось верить, что всё будет по канонам жанра — герои, спутники… гхм, и миленькие спутницы тоже, приключения, драки, но… но ведь всё уже шло совершенно не по канонам! Вместо оружия — щит, который и с руки-то толком не снимешь. Вместо действия сообща — системное требование прокачиваться порознь, вместо доброго короля — какой-то склеротичный старик на троне. Ещё и со скверным характером. Про четверых русских коммунистов, которые тоже герои, и говорить нечего!

— Ну какой я вам господин, юноша! — замахал руками мужчина. — Нет у нас более господ. Можете звать меня товарищ Ленин или просто — Владимир Ильич.

— Ага, просто. Японцу, — коротко хмыкнул Сталин, но продолжать не стал, вновь заняв рот трубкой.

— Владимир — Лич? — едва не поперхнувшись, старательно выговорил Наофуми. — Вы что — некромант?

— Кто?

— Повелитель мёртвых. Мёртвый волшебник, иногда — мумия колдуна, который восстал из склепа и начал повелевать мёртвыми. Страшный и сложный противник в фэнтези…

Сталин начал подозрительно ухать, выдыхая круги дыма, после чего хрипло рассмеялся. Усач с катаной и Дзержинский тоже позволили себе лёгкие улыбки.

— Что? — Наофуми настороженно оглядел их всех. — Я что-то не так сказал?

— Ничего такого, молодой человек, — отсмеявшись, проговорил Сталин. — Просто Владимир Ильич и в самом деле был мумией. Призрак коммунизма, аха-ха!

— Ох!

— Не смешно, Коба, — кинул на владельца трубки косой, недовольный взгляд «лич». — Видите ли, юноша, после моей смерти они забальзамировали моё тело и выставили в мавзолее на Красной… центральной площади нашей страны. Не лишено смысла в тот переломный момент истории, пусть нынче и воспринимается мной… несколько странно, если признать.

— Не лишено смысла?! И-и-и, чего — вам нормально вообще?! Из вас же мумию сделали!

— Из моего мёртвого тела, — безразлично пожал плечами мужчина. — Я — атеист. Все мы. Столь ли велика разница, что станет с телом после прекращения жизни? Куда важнее наследие — идеи и дела, которые мы донесли и передали в руки потомков.

— Идеи, в отличие от нас — бессмертны, — назидательно покачав трубкой, проговорил Сталин.

— Нежить тоже, — едва слышно пробурчал Иватани, пусть на языке и вертелось множество странных вопросов. Например, если Ленин мёртв — то почему он сейчас жив? И будет ли жить дальше?

Котик-коток

Мелромарк. Королевский дворец. Ночь.

Развивать очередную неловкую тему о не-мёртвости одного из коммунистов, поднятую парнем по собственному недомыслию, он благоразумно не стал. В конце концов, эти уважаемые и опытные мужчины отнеслись к нему спокойно, без всякого пренебрежения, надменности или требований к непрерывному почтению их старшинства. Корпоративная культура его родины уже давно стала чем-то вроде визитной карточки, как в самой Японии, так и за её пределами. И, порой, далеко не в самых лучших своих проявлениях. Пусть сам Наофуми был лишь студентом, но и он не смог избежать погружения в неё. Пока лишь самым краешком, но секретом отношения многих руководителей к младшим подчинённым для него не были. Возможно, он бы даже никогда не осознал этого, считая за норму, но парень был любознательным и, к тому же, частенько общался на форумах с американцами.

Русские же, один из которых был настоящим диктатором их холодной страны — это далеко не какие-нибудь заурядные начальники отделов, управлений или целых филиалов! Стоило лишь представить уровень их власти и могущества в былые времена — и уже захватывало дух. Даже главы крупнейших современных корпораций не могли похвастаться ничем похожим! Да что уж там, нечто подобное когда-то давным-давно было, наверное, лишь у Божественного Микадо! И вместе со всей своей истинной властностью, они вели себя с Иватани так, будто он для них какой-нибудь соседский мальчишка. Парень, которого русские каждое утро видят на лестничной клетке с самого его рождения, вежливо здороваются и иногда перекидываются парой слов о погоде, здоровье родителей или успехах в учёбе.

— К слову, молодой человек, — продолжая протирать непонятную деталь, Дзержинский вырвал Наофуми из череды странных размышлений, — рекомендовал бы вам быть настороже. Вы же подметили ту реакцию короля на вас?

— Вы про то, когда он забыл про меня? Да уж, неловко вышло…

— Юноша, этот Олткрей, пусть и правитель лишь формально — вся власть в Мелромарке принадлежит королеве Мирелии — однако же является королём долгие годы, и разум его всё так же остёр, несмотря на седину. «Забыл» — это совсем не то, чем он может страдать на мероприятии подобной значимости. Довелось мне поспрашивать замковых слуг да дворянчиков мелких и, знаете, удивительно-неприглядная картина вырисовывается. Как думаете, отчего?

— Ну… король… хм… — Иватани откровенно замялся, теряясь с ответом и одновременно изумляясь осведомлённости русского. Они-то с парнями едва поужинать успели да поболтать немного о системе и грядущем развитии, а Феликс умудрился уже столько всего узнать. И теперь абсолютно непринуждённо вываливает это на него!

— Не томите, товарищ Дзержинский, — Ленин с укором поторопил загадочно молчавшего мужчину, — понимаю, вы тоскуете по своим чумазым подопечным, но дело превыше всего.

— Подопечным? — Наофуми уцепился за возможность не сесть ещё глубже в лужу под внимательными взглядами коммунистов.

— Товарищ Дзержинский организовал множество детских домов и приютов для беспризорников и сирот, — с готовностью пояснил для парня Сталин. — Важная и ответственная работа. После всех войн тысячи детей на улице оказалось. Без родни. Без шанса вырасти, стать полноценными членами общества. Но благодаря заботам Феликса Эдмундовича, их удалось спасти, воспитать в верном ключе и дать шанс на счастливое будущее.

— Ох, так вы не шутили тогда?! Это… это действительно очень благородно, Дзержинский-сама.

— В этой стране живёт и здравствует религиозный культ, почитающий трёх героев и их священные оружия, — не поведя и бровью на такую похвальбу, спокойно проговорил Феликс. — Довольно агрессивный и нетерпимый к инакомыслию. Догадываетесь, какого героя и какого оружия нет среди почитаемых?

— Щита… — нервно сглотнув, выдавил парень. Конечно, он пока совершенно не осознал всего вала грядущих проблем, но каким-то шестым чувством ощутил их ледяное дыхание.

— Всё верно. Герой Щита по каким-то абсурдным и пока не совсем ясным мне причинам считается этим культом кем-то вроде антихриста. Вам знакомо это определение?

— Да, да я немного читал про христианство. Поп-культура, ещё, да… Стоп, подождите! Я что — антихрист?!

— Вы — юноша не старше двадцати, которого помимо воли призвали разбирать чужие беды и исправлять чужие ошибки. Не поймите превратно — помочь людям, которых ужасающий катаклизм регулярно ставит на грань жизни и смерти — важно. Однако, мы считаем, что это должно быть осознанное решение и желание самого человека, а не навязанный контракт без права отказа, сдобренный сладкими россказнями о награде «когда-нибудь потом».

— Тот придворный! Да, мне тоже показалось странным. Он вроде и пообещал, а вроде и ничего конкретного: «сообразно вашим заслугам». Ребятам, правда, хватило…

— К сожалению, несмотря на всю браваду, они услышали то, чего подспудно ждали и сразу пошли на попятную.

— Думаете — нас обманывают? — озвучил парень те опасения, верить в которые ему совершенно не хотелось. Однако и подозревать русских в откровенной лжи было… как-то глупо? Зачем врать в том, что он и так узнает сам в ближайшее время?

— Дождитесь завтра, посмотрите на представление выбранных спутников, расспросите про награду и довольствие на время сражения с этими «волнами», — пожал плечами Дзержинский, отложив в сторону новую деталь, и принялся вглядываться сквозь пустой ствол на свет лампы. — Возможно, врёт король и его свита, возможно — врут слуги, а возможно — вру я. Лучшим для вас станет разобраться во всём самому, а не полагаться на ложные авторитеты.

— Разве вы — ложный авторитет? — удивился парень. И словам мужчины, и тому насколько сильно они легли на его собственные размышления.

— Вы не знаете кто я. С вашей точки зрения — единственное принципиальное отличие меня от Олткрея, и одновременно то, что единит меня с вами, это моя иномировая принадлежность. Но действительно ли это существенный повод доверять мне — тому, о ком вы знаете лишь самый минимум и то с чужих слов?

— Феликс Эдмундович, прекращали бы вы парнишку стращать, — наконец-то закончив упражнения, усач с наслаждением распрямился и потянулся. — Вон он уже — как кофта его скоро зелёный станет. Ты, малец, ухо востро держи, конечно — тут с товарищем Дзержинским спорить глупо. Но и не мечись, как муха в банке. Соберись. А мы уж с товарищами, думаю, случись чего — подсобим. Нечего юношу с этими царственными кровопийцами один на один оставлять.

— Нет-нет, всё нормально Будённый-сама! — старательно выговорил очередное сложнопроизносимое имя Наофуми. — Мне надо убедиться во всём самому. И быть настороже. Может, это и иной мир, но никто не обещал, что он честнее и добрее нашего… моего. Наверное, я слишком идеализировал его из-за попадания. Ну, понимаете — другой мир, магия, чудеса — всё, как я читал.

— Рад, очень рад, юноша, что вы нашли в себе смелось признать подобное, — Ленин наконец-то закончил со своими записями и зачем-то встал в центр комнаты. Выставив перед собой распахнутый гримуар на одной руке, другую он простёр над полом.

— Вы чего это удумали делать, Владимир Ильич? — настороженно покосился на мужчину в рубашке усач. — Неужто оккультизм этот практиковать?

— Магию, Семён Михайлович, исключительно — магию. Раз уж мы оказались, как верно подметил молодой человек, в ином мире — предлагаю руководствоваться и местными терминами на характерные этому миру физические явления.

— Кроме зёрен имеется что-то ещё? — Сталин в своём кресле с интересом подался вперёд.

— Как и говорил — много всего. Увы, сколь ни был бы силён мой исследовательский азарт — доступно лишь одно «заклинание», — чуть раздосадовано поморщился Владимир. Впрочем, в следующий миг его губы тронула озорная улыбка. — Но зато — какое! Всегда любил котов, Коба.

— Помню, — недоумённо моргнул Иосиф, — это помню. Не помню — как там звали то чёрное чудовище.

— Васька, — с толикой ностальгии ответил Ленин. — Заклинание зовётся «призыв ленинского котика». Если верить описанию — за некую «одну единицу маны», из ниоткуда возникает пушистый кот-мышелов. «Без ограничения по времени», чтобы это ни значило.

— Эээ… а это точно боевое заклинание? — Иватани озадаченно почесал взлохмаченные волосы на затылке. В его представлении, у мага, призванного бороться чудищами в ином мире, стартовое заклинание должно было быть совершенно иным. Ну, огненная стрела какая-нибудь или шар, или призыв скелета на худой конец. Но кот-мышелов?!

— Немного вы понимаете в котах, юноша. Они не для боя — они для уюта.

— Эх, а я вот коня своего вспоминаю. Софист — чудо был, а не зверь, — с тоской протянул Будённый.

Не обратив на усача никакого внимания, Ленин щёлкнув пальцами вытянутой реки и торжественно продекламировал:

— Явись, Котик-коток!

Наофуми подавился. Судя по виду остальных мужчин — они тоже. И было отчего. Рядом с Владимиром и в самом деле возник пушистый, чёрно-белый кот со здоровенными бледно голубыми глазищами.

Двух метров в холке.

— Призыв кота — нЭ боевое «заклинание», да? — ошарашенно выразил общее мнение Сталин. Но Ленин и на него не обратил внимания. Привстав на цыпочки, он сосредоточенно, отдавая всего себя этому делу, чесал за ухом довольно щурящегося зверя.

ИЗВЕСТНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ГЕРОЕВ

______________________________________________________________________________________________________

Имя: БУДЁННЫЙ СЕМЁН МИХАЙЛОВИЧ

Возраст тела: 38 лет

Возраст реальный: 90 лет

Класс: «Герой Революционной Шашки»

Ранг: 1

Опыт: [0/10]

Здоровье: [160/160]

Магия: [10/10]

______________________________________________________________________________________________________

Сила: 15

Магическая сила: 5

Защита: 10

Выносливость: 15

Ловкость: 15

______________________________________________________________________________________________________

СНАРЯЖЕНИЕ

Революционная кавалерийская шашка командного и начальствующего состава РККА образца 1927 года, № арсенального хранения 1917 К. [«Мы – красные кавалеристы, и про нас былинники речистые ведут рассказ…». Равно хороша чтобы пластать помещиков, интервентов и других кровожадных чудовищ] (Легендарное революционное оружие)

Повседневный мундир маршала РККА образца 1943 г.

______________________________________________________________________________________________________

НАВЫКИ

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

МАГИЯ

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

Имя: СТАЛИН ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ

Возраст тела: 38 лет

Возраст реальный: 74 года

Класс: «Герой Революционной Трубки Индустриализации»

Ранг: 1

Опыт: [0/10]

Здоровье: [120/120]

Магия: [30/30]

______________________________________________________________________________________________________

Сила: 10

Магическая сила: 20

Защита: 5

Выносливость: 15

Ловкость: 10

______________________________________________________________________________________________________

СНАРЯЖЕНИЕ

Революционная Трубка Индустриализации. [«У мартеновских печей не смыкала наша Родина очей». Тыл всегда поддержит Фронт. Всё для Победы!] (Легендарное революционное оружие)

Одежда председателя СНК, 1941 г.

______________________________________________________________________________________________________

НАВЫКИ

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

МАГИЯ

«Дух физкультурников» - облако дыма, направленное на цель с помощью Трубки Индустриализации. Полностью убирает усталость, даёт прибавку к параметрам силы, выносливости и ловкости по формуле: Магическая сила Заклинателя (МСЗ)* 0,2 * (Параметр Цели (ПЦ) / 10). Расчёт под каждый восстанавливаемый параметр цели – индивидуален.

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

Имя: ЛЕНИН ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ

Возраст тела: 38 лет

Возраст реальный: 53 года

Класс: «Герой Революционного Гримуара «Государство и Революция»

Ранг: 1

Опыт: [0/10]

Здоровье: [100/100]

Магия: [40/40]

______________________________________________________________________________________________________

Сила: 5

Магическая сила: 30

Защита: 5

Выносливость: 10

Ловкость: 10

______________________________________________________________________________________________________

СНАРЯЖЕНИЕ

Революционный Гримуар «Государство и Революция» [«Бьёт набат, бьёт набат Интернационала, пламя Октября в глазах бойца. Есть у Революции начало, нет у Революции конца!». Opus Magnum. Подходит, как для свершения революции, так и государственного строительства. Кроме того, имеет колоссальный набор заклинаний на все случаи жизни (открываются с ростом ранга пользователя, личных сил и исследования окружающего мира)] (Легендарное революционное оружие)

Деловой костюм-тройка, 1921 г.

______________________________________________________________________________________________________

НАВЫКИ

«Семена Народного гнева» (доступно 5 шт.) – при засевании, переходят в нематериальное состояние и внедряются в духовную структуру выбранного места. По мере роста Ранга Заклинателя, порождают «Ростки Недовольства», находящие отражение в разумах, проживающих на данной территории разумных. Чем выше уровень угнетённости разумного, тем сильнее осознание причин собственной угнетённости и персонификации угнетателей. Спустя 20 рангов Заклинателя после посева «Семени Народного Гнева», доступна трансформация «Ростков Недовольства» в «Пламя Революции». Широкие народные массы начнут объединение с целью свержения власти угнетателей и вывода общества на новый уровень общественно-экономического развития. Широкие народные массы, охваченные «Пламенем Революции», слабо подвержены консервативной пропаганде реакционных сил и ведут собственную пропаганду, вербуя классово-близких сторонников в среде, изначально не охваченной «Семенами Народного Гнева».

ВНИМАНИЕ! Для трансформации в «Пламя Революции», требуется личная активация каждого «Ростка Недовольства» Заклинателем после получения 20 рангов.

Новые «Семена Народного гнева» появляются каждые 10 рангов.

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

МАГИЯ

«Призыв ленинского котика» - стоимость призыва: 1 Единица маны (ЕМ); Бессрочно призывает пушистого кота-мышелова. Для уюта и охоты на грызунов. Очень. Крупных. Грызунов. Стоимость отзыва: 0 ЕМ. Базовая фраза активатор: «Явись Котик-коток».

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

Имя: ДЗЕРЖИНСКИЙ ФЕЛИКС ЭДМУНДОВИЧ

Возраст тела: 38 лет

Возраст реальный: 48 лет

Класс: «Герой Революционного Комиссарского Маузера»

Ранг: 1

Опыт: [0/10]

Здоровье: [140/140]

Магия: [20/20]

______________________________________________________________________________________________________

Сила: 10

Магическая сила: 10

Защита: 10

Выносливость: 10

Ловкость: 20

______________________________________________________________________________________________________

СНАРЯЖЕНИЕ

Революционный Комиссарский Маузер. [«Чтоб спокойно наши дети спали, эти люди никогда не спят!». Отлично подходит для: «По врагам революции – ПЛИ!» Немецкое качество, помноженное на пролетарскую сознательность и отменную огневую мощь (Калибр 7,63х25 мм. 10 патронов. Патроны самовосстанавливаются в магазине после передёргивания затвора, но не чаще, чем 2 раза в 1 минуту)] (Легендарное революционное оружие)

Повседневная рабочая одежда сотрудника ОГПУ, 1926 г.

______________________________________________________________________________________________________

НАВЫКИ

«Дыхание Азефа» (постоянное) – чутьё, позволяет чувствовать любое скрытое наблюдение или слежку, осуществляемые смертными разумными. Базовый радиус чутья – 50 м.

Увеличение радиуса чутья и новые виды засекаемой слежки и наблюдения открываются по мере роста Ранга и характеристик.

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

МАГИЯ

[Неизвестно]

______________________________________________________________________________________________________

ОБЩИЕ СПОСОБНОСТИ

Коллективизм – для более эффективного и быстрого роста Рангов Героев и совершенствования Легендарных Революционных Оружий, Героям следует находиться не далее 500 м друг от друга. Объём получаемого опыта снижается на 1% от изначального общего числа за каждые 1000 м сверх изначального лимита в 500 м.

Классовое происхождение

Мелромарк. Королевский дворец. Следующее утро.

— Я собрал лучших воинов Мелромарка, которые выступят против Волн с Героями! — король говорил не слишком громко, но его уверенный, властный голос был отлично слышен, казалось, даже в самом дальнем конце тронного зала. — Что ж, герои, пора в путь!

С последними королевскими словами, длинный ряд разномастно одетых, снаряжённых и вооружённых людей шагнул к четырём Священным героям и четырём Великим героям. Чьи-то глаза блестели в предвкушении, кто-то явно нервничал, кто-то радовался, а кто-то опасался… Мужчины, женщины, парни и совсем молодые девушки, воины и рыцари в латах, чародеи в мантиях, иные люди в весьма странных, подчас диковинных костюмах — все, кого король и его придворные смогли найти для сопровождения героев в столь сжатые сроки. Впрочем, ни один из них дойти до Героев не успел.

— Прошу прощения, Ваше Величество, дозволено ли нам прежде взять слово? — пыхнув облачком дыма из трубки, которое в тот же миг завернулось в маленький смерчик, выставил перед собой руку в останавливающем жесте Сталин. Удивительно, но этого, как и его спокойного, вежливого голоса, в котором, тем не менее, крылась непоколебимая уверенность в своём праве, оказалось достаточно, чтобы все эти вооружённые люди нерешительно застыли на месте.

— Говорите, герой Сталин, — чуть пожевав губами в кратких раздумьях, милостиво разрешил король.

— Мы уверены — вы подобрали лучших воинов и заклинателей — цвет Мелромарка. Они готовы грудью встать на защиту королевства — в том никаких сомнений. Но мы нЭ знаем ни их самих, ни их навыков, ни их умений. Они — не знают о нас ничего, кроме легенд. И те — про Священных героев, — мужчина махнул рукой в сторону удивлённо следивших за ним японцев. — Про нас им неведом и того.

— Увы, но это так, в ваших словах есть истина, — на миг согласно смежил глаза Олткрей. — Но у нас слишком мало времени для знакомства и более, мхм… тщательного подбора состава отрядов. До новой волны — меньше месяца, вам необходимо поднимать уровни, как можно скорее. Дорог каждый день.

— В таком случае, позвольте нам сперва поговорить с этими храбрыми людьми, Ваше Величество, — с вежливой улыбкой, в которой будто бы скрывалось нечто большее — какая-то неуловимая насмешка, проговорил шагнувший вперёд Ленин. — Это не займёт много времени, но позволит избежать наидосаднейших ошибок. Смею считать, мы умеем разбираться в людях.

— Философ, военачальник, командир стражи, священник… — король будто бы в задумчивости перечислил известные профессии русских.

Вот только Наофуми прекрасно знал, в отличие от всех здесь, что коммунисты были… слегка неискренни, когда представлялись. Нет, прямо они не соврали ни словом — Ленин действительно одно время трудился юристом и написал множество книг, Дзержинский — «командовал стражей», а Сталин — «учился на священника». Вот только, пожалуй, наиболее близко к реальному положению дел представился лишь Будённый — маршал, командир армии. Он им и был долгое время. В стране русских коммунистов. Остальные же… Ленин — и впрямь, «философ» — автор множества знаменитейших научных трудов про коммунизм, революцию... и первый лидер их страны после той самой революции! Дзержинский — не просто «заведовал стражей и открывал приюты», а был главой спецслужбы коммунистов! Той самой ужасной КГБ! Пусть тогда она и называлась иначе, но именно он её создал! Сталин действительно в молодости учился на священника… пока не увлёкся коммунизмом и не вступил в партию к Ленину, был при нём министром, а после его смерти — стал вторым властителем красной России на долгие годы.

Так что — о да, Иватани был уверен — эти четверо прекрасно умеют разбираться в людях. Не с одного взгляда, так со второго.

— Так тому и быть, — наконец решил что-то для себя Олткрей. — Дозволяю вам опросить моих подданных, но лишь здесь и сейчас. Ни у меня, ни у Мелромарка нет времени на долгие сборы. И я не стану неволить людей, если они сами откажутся присоединиться к кому-то из героев.

— Разумеется, Ваше Величество, я и не смел бы просить большего. В конце концов, на кону существование Мелромарка! — вежливо, но совершенно без подобострастия кивнул Ленин. Наофуми недоумённо почесал бровь — ему почудилось или последняя фраза Владимира буквально сочилась двусмысленностью? Нет, наверное, всё же показалось…

— Имя? Классовое происхождение? — зажав в узловатых пальцах трубку, Сталин замер возле высокого усатого мужчины в блестящих латах.

— Моё имя — Маруд фон Блауг. Великий Герой, мне не ясен ваш второй вопрос.

— Кто твой отец, Маруд фон Блауг?

— Мой отец — граф фон Блауг цу Геритейн, наш род издревле владеет графством Геритейн, — мужчина вмиг вытянулся и горделиво вздёрнул подбородок.

Пусть он и не был симпатичной девчонкой — а такие среди отобранных королём людей тоже имелись — взять ту же аловласую зеленоглазку, разок даже подмигнувшую Наофуми, однако — целый сын графа! Отменная броня, меч в дорогих ножнах — наверняка он великолепный воин. И ещё богатство, и знакомства — всё при нём. Объективно — отличный выбор спутника, если, конечно, у тебя нет цели познакомиться с красивой девушкой. Так что парень не сомневался в выборе диктатора-не-диктора и…

— Не подходит. Жаль, — развернувшись на каблуках, Иосиф шагнул к следующему человеку. — Назови своё имя и классовое происхождение.

— Ян вон Херманн, — высокий парень в роскошном тёмном камзоле с белым платком-жабо на миг поджал губы, но всё же продолжил, — мой отец — Людвиг фон Херманн — обер-камергер Его Величества и…

— Не подходит, печально, — и вновь, мгновенно потеряв интерес к надменному придворному, Сталин сделал шаг к девушке справа от дворянина.

— Бригитта вом Босквис, — не дожидаясь вопроса, с кроткой улыбкой чуть поклонилась милая девушка с короткими салатовыми волосами в строгом чёрном одеянии. — Мой отец — Альбрехт вом Босквис — первый священник Храма Трёх Героев в городе…

— НЭт.

Ицуки с Мотоясу начали тихо перешёптываться между собой о том, что гайдзин ничего не смыслит в милых девчонках. Сразу видно — старпёр. Но сама идея отобрать будущих спутников каждому по себе — им понравилась. Главное, чтобы усатый внезапно не одумался и не принялся загребать себе остальных красавиц. Наофуми поморщился от таких речей, пусть, положа руку на сердце, и сам был бы не против оказаться в одной компании с симпатичной спутницей. Вон, той же зеленоглазой аловлаской! Но, боги, он держал это при себе, а не говорил так открыто, словно перебирал рыбу на рынке!

— Дирк Щустер, уважаемый герой, — малость заискивающе поклонился ещё один парень в плаще, — мой отец — Хуберт Щустер — купец второй…

— Нет.

— Д-дайана Зиглер…

— Ребёнок? — Сталин недоумённо застыл напротив девушки — скорее даже девочки в чудаковатой шляпе, зелёной мантии и с посохом. — Что здесь делает ребёнок?

— Мне двенадцать!

— Ваше Величество, — коммунист перевёл удивлённый взгляд на короля, с немалым интересом наблюдавшего за представлением, устроенным русским диктатором, — Я… все мы и подумать не могли, что Первая Волна нанесла такой кошмарный урон Мелромарку, раз в строй встают даже дети.

— В-великий герой, я авантюрист ранга…

— Зиглер юна, но её магия сильна, и она на хорошем счету в гильдии авантюристов и добилась там серьёзных высот, — спокойно пояснил король, хоть промеж его седых бровей и пробежала складка недовольства. Правда, здесь Иватани был целиком согласен со Сталиным — ну реально мелкая же — ребёнок! И годами, и ростом — полтора метра едва-едва наберётся, и то если с остроконечной шляпой считать.

— Хмпф, — вставив в рот трубку, мужчина, не говоря ни слова, подошёл к следующему парню.

— Олдрик. Олдрик из Лепано, — почтительно поклонился блондин в простой, особенно по сравнению с дворянами вокруг, одежде. Зелёный шарф через плечо чуть сбился, но он его тут же поправил. — Мой отец — Хальдрик — охотник в Лепано. Это деревня на границе королевского леса Шварц. Я тоже охотником был. Ну, покуда в авантюристы не пробился.

Говорил он с почтением, но без какой-то особой надежды или расчёта — уж если остальные, родовитые и богатые аристократы, сын купца и даже прелестная дочка Первого Священника не удовлетворили неведомым условиям Героя Трубки, то ему с его совсем неблагородным происхождением оказаться в отряде Великих героев совершенно точно не светит. Пусть даже он отменный следопыт и лучник. По правде сказать, Олдрик сам толком до сих пор не понимал, как он умудрился оказаться здесь, в тронном зале — перед ликом короля и целых восьми призванных героев!

Сопровождать героев в их нелёгком пути спасения Мелромарка и всего мира уж явно должен был кто-то намного более богатый, знатный и высокоуровневый. И с тем большим удивлением, оказавшись в одной из комнат королевского дворца, куда его вызвали рано утром, прислав в гильдию сразу четверых стражников, парень узнал ещё несколько знакомых авантюристов и авантюристок. Слушая едва не лопавшегося от собственной важности камергера, вещавшего про цель их сбора, Олдрик быстро осознал, что ни он сам, ни его знакомые совершенно точно не годились на отведённую им роль. Однако, кто он такой, чтобы перечить королевской воле? Тем более, оказаться в свите призванных героев — это шанс, который выпадает раз в жизни. В жизни очень и очень немногих. Оставалось лишь надеяться, что удастся примкнуть хоть к кому-то, раз уж озвученные камергером указания занять места подле приглянувшихся героев сразу, как прикажет Его Величество, провалились. Ну, к кому-то кроме героя Щита. Уж слишком дурная слава о нём ходит, да и камергер был весьма категоричен — у того, кто посмеет связаться с героем Щита начнутся очень серьёзные проблемы. Олдрик тупицей не был, и проблемы с королевской властью были едва ли не последним, чего он желал в своей жизни.

— Не желаете ли присоединиться к нам, юноша? — вытащив изо рта трубку, внезапно проговорил Сталин.

Олдрик растерянно моргнул — как бывший охотник и следопыт, авантюрист сперва подумывал присоединиться к Герою лука, но сейчас совершенно не был уверен, что Священный герой Ицуки удостоит его честью включить в свою команду. От опытного взгляда парня вообще не укрылось, что Священных героев куда больше интересовали не авантюристы, а авантюристКИ. Что ж, и он их даже чисто по-мужски понимал. Девушки были весьма симпатичными, пусть и не всех из них парень знал лично или хотя бы видел раньше — ту же аловолосую зеленоглазку с оч-чень приятным взору полуоткрытым бюстом, Олдрик встретил сегодня впервые. А помимо красавиц, конкуренцию небогатому авантюристу, угодившему сюда не иначе, как чудом, составляли чародеи, родовитые дворяне и даже аристократы. По всему выходило, что от добра добра не ищут, а значит…

— Почту за честь, Великий Герой-сама, — парень глубоко поклонился мужчине с курительной трубкой, однако с удивлением обнаружил перед собой протянутую в рукопожатии ладонь Героя. Пару мгновений Олдрик в неверии сомневался, правильно ли он понял жест героя-Сталина, однако дольше тянуть было бы настоящим оскорблением в отношении Великого Героя, и авантюрист с опасением пожал сухую, крепкую ладонь. И, судя по краткой улыбке, полностью угадал намерение Героя.

— Добро пожаловать, Олдрик из Лепано. Уверен — мы сработаемся.

Как ни в чём ни бывало, мужчина развернулся и сделал новый шаг к следующему авантюристу. Парень же, отбросив последние остатки нерешительности, направился к остальной троице, Великих Героев, заняв место за их спинами.

Имена звучали одно за одним, но почти все они не удовлетворили абсолютно не понятным критериям отбора Героя-Сталина. К слову — та шикарная аловласка имени отца назвать вообще не пожелала, но по ней и слепому заметно, что она благородных кровей. Лишь одна молодая девушка с бледно-розовыми волосами, заплетёнными в длинную, толстую косу, оказалась достойна получить приглашение в отряд Великих Героев. Олдрик даже немного знал её — Ильза — такая же авантюристка, как и он сам. Не слишком высокого ранга и положения в гильдии, к тому же, дочь рабыни. В детстве её выкупил, освободил и взял под свою опеку Бруно Гласс по прозвищу Панцирник — лидер довольно успешной команды "Звенящие Панцири". Эти ребята, пусть и не занимали вершины рейтинга в гильдии авантюристов Замкового города, но всё равно имели отличную репутацию. Да и сами по себе были неплохими людьми. Один раз Олдрику даже довелось отмечать с "Панцирями" Сердцезимье в трактире Оранжевый Шар. Жаль, что они всей командой погибли во время отражения Первой Волны. Ильзе повезло больше — когда грянула Волна, авантюристка была едва ли не на другом конце страны.

— Двух человек нам будет более, чем достаточно, Ваше Величество, — вновь заговорил Ленин, когда его товарищ с трубкой, так больше никого и не пригласив, дошёл до конца выстроившихся в ряд дворян, рыцарей, чародеев, авантюристов и прочей разношёрстной компании. Похоже, в деле подбора спутников, Владимир полностью доверился Сталину.

Олткрей лишь покровительственно кивнул в дозволении. В задумчивости потирая бороду, он явно что-то понял во всём этом, увидел какой-то смысл. Или, как минимум, начал догадываться, в отличие от самого Наофуми и остальных его сверстников. Последние, впрочем, долго заморачиваться подобным не стали, быстро переключившись на обсуждение оставшихся людей. Однако, и оно не продлилось долго — теперь им настал черёд выбирать себе спутников. Очередь Иватани как-то совершенно случайно оказалась последней и с каждым воином, каждым чародеем или милой девушкой, уходящей к парням, досада героя Щита пополам с недоумением, а после и настоящим шоком, росли всё больше. И высшей точки они достигли ровно в тот момент, когда напротив не осталось вообще никого! Наофуми буквально оставили с носом! Без единого спутника!

— Да как так-то?! — едва не взвыл парень, потерянно озираясь, то на своих сверстников, то на величественно молчавшего короля.

— Ох, кажется мы немного увлеклись, — с усмешкой, в которой, правда, едва ли имелось раскаяние, проговорил Мотоясу.

— Неловко вышло, но не отказывать же теперь никому? — вторил ему Ицуки, с плохо скрываемой гордостью оглядев своих спутников. Рэн неожиданно промолчал, чему-то хмурясь.

— Может, поделитесь? Не одному же мне… — начал было Наофуми, однако его неожиданно прервал Олткрей.

— Что ж, вижу слухи, которые наполнили мой дворец, не лгали, раз никто из этих отважных людей не дождался приглашения героя Щита.

— Я... оно как бы... Я же последний, как бы я… а они? — слова застревали в горле парня, когда он тыкал пальцем на своих сверстников и отобранных ими людей. Иватани чувствовал себя невероятно глупо и унизительно, просто не понимая, что вообще говорить в такой ситуации. — Да что за слухи такие?!

— Слухи о герое Щита, который мало знаком с нашим миром и магией характеристик. Досадно, что никто не захотел вступить в отряд героя Щита, но что поделать — я не могу настаивать изменить их волю.

И тут Наофуми внезапно припомнил вечерние слова Дзержинского о корнях странного отношения к нему короля. Так это что — всё реально было подстроено? Весь этот выбор?! Нет, нет, бред какой-то — их королевство, да весь их мир — на грани уничтожения. Король и его придворные сами об этом говорили. Не могут, ну не могут же они вставлять палки в колёса и откровенно глумиться над одним из лично призванных Героев. Ведь не могут же, да? Это даже в мыслях звучало, как какая-то несуразная, абсолютная глупость уровня капризного, мелкого детсадовца. Призвать героя, чтобы остановить волны… и гнобить его же из-за древних легенд. Парню хотелось отказаться верить в подобное — это просто глупо и абсолютно не по канонам жанра. Но вместе с тем, вчерашние слова коммуниста зародили в нём зёрна сомнения. И только что эти зёрна получили ещё одну крупицу плодородной почвы…

— И всё же, отправляться в путь одному накануне Волн — верх безрассудства, — меж тем, продолжил свою речь Олткрей, убедившись в восторженном, верноподданническом внимании придворных. — Посему, спрошу единственный раз — быть может кто-то сжалится над героем Щита и поможет ему, перейдя в его отряд?

Наофуми хотелось провалиться под землю от стыда, настолько жалко это прозвучало в его адрес. Ещё хуже становилось от вида того, как люди, вставшие за плечами его сверстников, молча взирали на него или вовсе отводили взгляд! Ни один — ни рыцари, ни дворяне, ни чародеи, и уж тем более не симпатичные девчонки, даже жестом не показали, будто хотя бы задумались о возможности сменить героя. Гнетущая тишина, повисшая в тронном зале, затягивалась, пока вдруг:

— Если позволите, Ваше Величество, я бы хотела присоединиться к Герою Щита!

Парень дёрнулся на голос и обомлел — та самая прекрасная зеленоглазая аловласка, приветливо и немного смущённо улыбнулась ему, сделав крошечный шажок в сторону Иватани из-за плеч Мотоясу.

— Ты уверена? — сурово и будто бы малость наигранно свёл седые брови король. — Обратного пути не будет.

— Я уверена, Ваше Величество. Мне искренне жаль, что Герою Щита не досталось спутника, и я готова пойти за ним.

— Да будет так. Герои! Каждый из вас получит содержание — шестьсот серебряных монет в месяц. Для Героя Щита, раз уж он оказался в таком незавидном положении, я увеличу содержание до восьмисот серебряных. На эти деньги вы закупите всё необходимое и снарядите себя и своих спутников. Не стоит более терять время и… Что у вас, герой Ленин?

От резкого, раздражённого голоса Иватани вздрогнул и отвлёкся от любования подошедшей к нему девушкой. Пока ещё незнакомка, немного смущаясь, как раз поправляла выбившуюся из причёски алую прядку волос. Ну не милашка ли? Сглотнув, парень перевёл взгляд на русских, которые вроде бы молчали, но чем-то привлекли внимание короля. О чём он там вещал? Ах, да, вроде бы о каком-то содержании… Восемьсот монет! Кажется, ему дадут несколько больше, чем остальным.

— Прошу простить, Ваше Величество, — мужчина в костюме, стоявший чуть впереди остальных коммунистов, вновь вежливо кивнул, — вероятно, я вас совершенно не верно понял, и потому счёл за должное уточнить — всё необходимое для спасения Мелромарка мы будем… покупать?

Наофуми моргнул. Под таким углом он на данный вопрос не смотрел. Он не знал, насколько восемьсот монет много для местных жителей и уж точно вряд ли один серебряный равен одной йене. Нет, сама идея закупить всё что может понадобиться не вызывала в нём отторжения, как и мысль получать плату за эту работу. В конце концов, их призвали спасти этот мир и делать подобное, рисковать жизнью за «спасибо» ему бы не слишком хотелось. Даже несмотря на то, что это настоящее приключение! Однако, из уст Ленина этот вопрос звучал, как, как… усомнение в разумности монарха?

— Всё, что потребуется сверх подаренного мной, — не меняясь в лице, но тоном будто разом съел несколько лимонов, процедил король. — Вам предстоит долгий путь, потребуется пополнять запасы, чинить и заменять утраченное снаряжение вне этих стен.

— Благодарю, Ваше Величество, это невероятно щедро с вашей стороны, — Владимир добродушно улыбнулся в ответ, однако парень не обманулся этой улыбке. Под ней крылось понимание, понимание того, что сам Иватани, как раз до конца не понимал, но откровенно чуял. Олткрей отчего-то пытался их всех… обмануть, развести? — В таком случае, дабы в дальнейшем не отвлекать вас от важных государственных дел, прошу вас указать на того, к кому мы сможем обратиться по любым вопросам, важным для защиты Мелромарка и одоления Волн. Коль уж время дорого, хотелось бы подобрать транспорт, снаряжение для похода и ещё многое…

— Граф Вазо фон Блумг, — воздев руку, Олткрей щёлкнул пальцами, подзывая ближе того придворного с неприятным лицом, который постоянно держался позади трона. — Он займётся всем указанным.

— Воистину, это честь для меня, — слащаво и ненатурально заверил придворный, поклонившись. — Уверяю, Великий Герой, сразу же, как мы закончим здесь, я отведу вас в лучшие замковые оружейные и…

— Это всё, герой Ленин? — ничуть не заботясь о чувствах подданного, спокойно перебил его король.

— Это всё, Ваше Величество, — несмотря на свой невеликий рост, Ленин продолжал легко улыбаться. — Ещё раз благодарю вас.

— Этот Герой такой настырный, — с непонятными интонациями прошептала на ухо Наофуми аловолосая незнакомка. Да, пока ещё незнакомка! Парень едва заметно вздрогнул — это были вообще первые слова, которые он от неё услышал! И так близко! Она почти коснулась его своей щекой, и он ощутил мягкий, приятный цветочный аромат от её волос.

— Он… он переживает за исход нашей миссии, — с трудом ворочая языком, подобрал слова Иватани, пусть красавица уже и отстранилась, напоследок случайно коснувшись его плеча ладошкой.

— Или он просто скупердяй. А тот с трубкой — невоспитанный грубиян.

— Кхм, — парень не нашёл в себе ни решимости, ни желания прямо осаживать эту симпатяжку и что-то доказывать. Тем более, когда она так мило морщила носик, — ну, я бы тоже не отказался получить всё необходимое здесь, в замке. Я мало смыслю в ваших ценах. А деньги нам с тобой ещё пригодятся, разве нет?

— Да, на них можно хоть целый день гулять!

Наофуми молча кивнул, с трудом давя улыбку. Девушки никогда не меняются. В каком бы мире они не жили и кем бы не трудились.

Примечание:

Наверняка у многих появились вопросы о столь странном способе подбора себе спутников, навязанном нашими героями? На бусти это вызвало целую дискуссию. Как думаете, отчего так, если двое наших героев и сами из бывших дворян?