Волшебный замок для попаданки

Глава 1

Я стояла у котла, чувствуя себя самой настоящей ведьмой, если не считать, что у самой настоящей ведьмы, наверное, не дрожали бы коленки от вида бурлящей фиолетовой жижи. Моё второе в жизни зелье. Первое пришлось ликвидировать заклинанием из учебника, потому что оно начало проявлять признаки разумной жизни и пыталось сбежать из чана. Надеюсь, сейчас хоть что-то получится.

Котёл булькал над синим пламенем, распространяя стойкий аромат старой тряпки и кислых ягод. Я сверялась с рецептом, который был испещрён пометками прежних владельцев вроде «Не вдыхать!» и «Проверь, спит ли мандрагора».

— Итак, лунная роса, — пробормотала я, выливая склянку. Жидкость в котле с одобрительным шипом приняла серебристый оттенок.

— Роса с ущербной луны, — тут же прокомментировал с жёрдочки у окна мой учитель, ворон Дартис. — Идеально, если хочешь, чтобы у объекта применения началась беспричинная ностальгия. Или ломота в костях. Пятьдесят на пятьдесят.

Я сделала вид, что не слышу, и потянулась к баночке с блестящим порошком.

— Пыльца снов эфемерного мотылька. Щепотка.

— Выглядит подозрительно ярко, — сказал Дартис. — Ты уверена, что это не глиттер из того набора для детского творчества, что ты купила, чтобы «придать зелью эстетики»?

Я фыркнула, но сдула щепотку в котёл. Бульканье на секунду зазвучало как колыбельная. Обнадёживающий признак.

— Дальше… корень мандрагоры. Мелко нарезанный.

Я с отвращением вытащила сморщенный корешок, напоминавший сердитого карлика. Нож в моей руке дрогнул.

— Он смотрит на меня, Дартис.

— Естественно. Ты же не стала его усыплять. Рецепт, Витка, рецепт! Там ясно написано: «Спой две строчки колыбельной про червей и влажную землю». Но нет, ты решила сэкономить время.

— Я не помню той колыбельной!

— А я тебе пел её на прошлой неделе! Ты сказала, что у тебя от неё мурашки по коже.

Я закрыла глаза и рубанула ножом. Корень издал тонкий, обиженный визг. Сбросив кусочки в котёл, я поспешила перейти к следующему пункту, пока варево не начало меня осуждать.

— Чешуя речного тролля. Три штуки.

— Сушёные, а не свежеощипанные, — важно заметил Дартис, наблюдая, как я с трудом отковыриваю три твердые пластинки от комка. — Свежие придают зелью агрессивность. Ты что, хочешь, чтобы твой любовный напиток заставил объект влюбленности тут же начать крушить мебель?

Жидкость в котле уже помутнела и загустела, напоминая кисель с дурным предзнаменованием. Последним штрихом должны были стать «слезы единорога» — капля чистой росы, пойманная в радугу. Я осторожно держала крошечный хрустальный флакон.

— Просто капни, — вздохнул Дартис, уже без надежды. — Аккуратно.

Я капнула. И в этот момент со стола соскользнул кусочек неиспользованной чешуи тролля и плюхнулся прямо в эпицентр бульканья. Раздался глухой хлопок, и из котла вырвался столб ярко-оранжевого дыма, пахнувшего жжёным сахаром и старой кожей. Когда дым рассеялся, на дне котла лежал не мерцающий эликсир, а нечто, напоминающее плоский, влажный блин болотного цвета. Он тихо шипел.

Я уставилась на это творение. Дартис подлетел, покивал головой и клюнул «блин». Тот издал звук, похожий на всхлип.

— Поздравляю, — сказал ворон без тени сарказма. — Ты изобрела зелье… тоски по родине. Для болотных троллей. Оно совершенно бесполезно для человека, если только ты не планируешь внезапно захотеть есть мох и слушать кваканье лягушек в дождливый день.

Я опустила ложку. Опять. Опять полный провал.

— Вторая попытка, — безрадостно констатировала я, глядя на шипящую лепёшку на дне котла. — Дартис, что я делаю не так?

— Всё, милая. Абсолютно всё, — ответил он, возвращаясь на жёрдочку. — Но особенно хорошо у тебя получается добавлять ингредиенты, которых нет в рецепте. Это талант. Разрушительный, но талант. Ну что, начнём уборку? А потом, может, с третьего раза повезёт. Или с тридцать третьего.

Я вздохнула, глядя на шипящий «блин» тоски по болоту на дне моего котла. Энтузиазм, с которым я начинала, теперь вытек вместе с оранжевым дымом и витавшим в воздухе запахом провала. Но руки опускать было нельзя. По крайней мере, так говорил учебник «Основы алхимии для упрямых».

— Ну что ж, — проговорила я без особого энтузиазма. — Процедура ликвидации. Приступаем.

Я потянулась к полке, где стояли склянки с нейтрализаторами. Одна из них была подписана «Для органических казусов».

— Ты уверена, что это «казус»? — поинтересовался Дартис, наблюдая, как я с трудом откручиваю пробку. — На мой взгляд, это полноценная катастрофа. Маленькая, липкая, но катастрофа. У них отдельный реактив должен быть, «Для тоскливых тролльих лепёшек».

— Закрой клюв, — буркнула я, но беззлобно. Плеснула прозрачной жидкостью в котёл. Шипение усилилось, а затем блин начал медленно таять, превращаясь в подозрительную серую жижу, которая тут же начала испаряться едким паром.

— О, великолепно! — воскликнул Дартис, энергично взмахивая крыльями, чтобы разогнать пар. — Теперь у нас тут атмосфера прокисших грёз и разбитых надежд. Очень способствует творчеству. Не открыть ли окно, или ты хочешь этим подышать, чтобы проникнуться настроением для следующего шедевра?

Я молча подошла к окну и распахнула его створки. Вечерний воздух, пахнущий дождём и сырой листвой, ворвался в комнату, сметая миазмы моего фиаско. Я глубоко вдохнула, посмотрев в сторону двери. Туда, где был коридор, кухня с обычным чайником и мир, где вещи не шипели и не смотрели на тебя с укором.

— Мысль о чашке чая выглядит всё привлекательнее, — заметила я, вертя в руках пустую склянку.

— Ты же знаешь, что заварка у тебя тоже странно себя ведёт, — напомнил ворон. — После того как ты перепутала её с сушёными головастиками для зелья прыгучести. Она до сих пор иногда шевелится в банке. Испуганно так.

Я сдавленно хмыкнула. Он был прав. Даже в самых простых вещах меня преследовала какая-то алхимическая злая ирония. Взяла огромную магическую тряпку, которая должна была сама впитывать грязь, и начала вытирать брызги со стола. Тряпка лениво шевельнулась и втянула пару капель.

— Смотри, хотя бы это у тебя получается, — ехидно заметил Дартис. — Натирать стол до блеска. Может, переквалифицируешься? Алхимия — не для всех. Есть же призвание попроще. Уборка, например. Или мытьё котлов. Спрос всегда есть.

Я швырнула в его сторону тряпку. Она лениво долетела до половины пути и упала на пол, издав звук, похожий на вздох. Дартис даже не шелохнулся.

— Насилие — признак бессилия, Витка. И плохого воспитания. Настоящие ведьмы кидаются заклинаниями, а не тряпками.

— Я бы с радостью кинулась заклинанием, — проворчала я, поднимая тряпку. — Но боюсь, и его перепутаю. Вместо «Очищения» случайно наложу «Вечный беспорядок».

Котёл, наконец, опустел и перестал пахнуть. Я поставила его на место, тщательно вытерла руки, хотя на них остались трудновыводимые цветные разводы. Взгляд снова непроизвольно скользнул к двери. К выходу. К побегу. Туда, где не нужно было терпеть ехидные комментарии и видеть плоды своего тотального неумения.

Но потом я посмотрела на полку с ингредиентами, на потрёпанный рецепт, на Дартиса, который, притворяясь равнодушным, всё же наблюдал за мной одним глазом.

— Ладно, — выдохнула я, подходя к полке. — Третья попытка. Только… может, начнём с чего-то совсем простого? Зелье для полива комнатных растений, чтобы они не вяли?

Дартис медленно повернул ко мне голову.

— Простое? — переспросил он с плохо скрываемым ужасом. — Дитя моё, с твоими-то руками «простое зелье для полива» может обрести сознание и начать требовать политических прав для кактусов. Но… — он взмахнул крылом, — раз уж ты такая настойчивая. Рецепт в зелёной книге, на пятой полке. Там всего два компонента. Попробуй не добавить от себя третий, а?

Я кивнула, уже чувствуя, как усталость отступает перед знакомым зудом любопытства. И хотя ноги всё ещё сами несли меня к двери, руки уже тянулись к зелёному переплёту. Выход мог и подождать. Ещё одну попытку.

Глава 2

Меня звали Витолина Андреевна Дартинская, менеджер среднего звена тридцати пяти лет от роду. Я жила на Земле со своего рождения, и моя жизнь была образцом предсказуемости. Каждый день начинался с будильника на смартфоне, продолжался в пробке по пути в офис стеклянно-стального бизнес-центра и заканчивался отчетом в таблицах. Я выучилась на экономиста, нашла стабильную работу, взяла в ипотеку двухкомнатную квартиру в спальном районе с панорамными окнами, из которых открывался вид на такой же соседний спальный район. Родители мои жили в соседнем городе. Я звонила им каждое воскресенье, ровно в 16:00, и мы обсуждали погоду, цены в магазинах и мои планы «наконец-то выйти замуж». Моя жизнь была расписана по минутам в календаре, и следующее полугодие было уже заполнено планерками, отчетами и платежами по кредиту.

Пока однажды, месяца три назад, я не попала в неизвестный магический мир. Это произошло самым банальным образом. Я засиделась на работе допоздна, готовя презентацию для совета директоров. В офисе было пусто и тихо, горел только мой монитор. Последнее, что я помню, – это тянулась рукой к чашке с холодным кофе, голова гудела от цифр, а на экране плыли ряды бессмысленных цифр. В глазах потемнело от усталости, я почувствовала легкое головокружение, будто падаю в лифте…

А очнулась, сидя на холодном каменном полу в просторном, мрачноватом зале со сводчатым потолком. Вместо стола передо мной был массивный камин, в котором потрескивали не синие, а самые настоящие оранжевые поленья. Воздух пахнул не озоном кондиционера и бумажной пылью, а воском, старым камнем и чем-то травяным. В руках я судорожно сжимала не мышку, а свою кожаную рабочую сумку. В ней, как выяснилось позже, лежал ноутбук с разряженной батареей, паспорт, ключи от квартиры, косметичка, недоеденный батончик мюсли и любимая гелевая ручка с зелеными чернилами. Ну и еще немного мелочей.

Эти предметы стали моим последним якорем в привычной реальности, когда на следующий день после моего прибытия, меня нашёл Дартис.

Он влетел в высокий зал, где я, всё ещё в помятой офисной блузке, пыталась понять, как разжечь огонь в камине без спичек, и уселся на спинку массивного кресла, покрытого пыльным бархатом.

— Ты, — прокаркал он хрипло, склонив голову набок, — должно быть, Витолина. Последняя кровь Дартинских. Здравствуй, наследница. Опоздала лет на триста, но лучше поздно, чем никогда.

Я уставилась на ворона, решив, что стресс и голод окончательно свели меня с ума.

— Что?..

— Замок Дартинских, — сказал он, как будто объяснял что-то очевидное. — Обережные чары сработали, почуяв последнюю каплю родственной крови в опасности. Выдернули тебя из твоего «офиса» и притащили сюда. Поздравляю. Теперь ты хозяйка. И, судя по всему, ведьма. Дремавшие силы проснулись — оттого, наверное, и свалилась в обморок посреди квартального отчёта.

Он говорил, а я медленно оседала в то самое кресло, не веря ни одному слову. Но замок вокруг отзывался. Тихим гулом в тишине, мерцанием теней в углах, лёгким дуновением, которое поправляло пыль на книгах в дальнем шкафу, будто невидимая горничная. Дартис объяснил, что слуг здесь нет и не было веками. Всё держится на старых заклинаниях оберега и поддержания. Пыль убирает магия. Сады растут сами. Еда... с едой пока сложнее, потому что кладовые зачахли без хозяйского глаза. Но основы есть.

— А почему ты?.. — спросила я, глядя на ворона.

— Я? Я — дух-хранитель. Контракт с первым Дартинским. Следую за родом, пока кровь не пресечётся. Или пока замок не обретёт истинного хозяина. Кажется, это случилось. Так что теперь я твой... гуру, что ли. Наставник. Тот, кто попытается вбить в твою головку азы магии, чтобы ты не взорвала своё же наследство, пытаясь сварить чай.

Он был ехиден, циничен и безапелляционен. И он был единственным, кто что-то знал.

Моя новая жизнь началась с уроков, которые проходили не в переговорных комнатах, а в просторной, залитой странным светом лаборатории-библиотеке. Вместо таблиц — гримуары с шевелящимися буквами. Вместо планёрок — ворчание Дартиса: «Нет, Витолина, это не анализ магических угроз! Это базовый щит! Концентрируйся!»

Я училась. Училась оживлять огонь в камине силой мысли (сначала только дымилось). Училась приказывать замку открывать нужные двери (они иногда забавно путались, и вместо кухни я оказывалась в сырой темнице). Пыталась по рецептам из поваренной книги, написанной прапрабабкой-ведьмой, приготовить ужин, и в результате получила суп, который... пытался сбежать из тарелки.

Моя рабочая сумка пылилась в углу моих новых покоев. Но иногда я открывала её. Проводила пальцами по клавишам мёртвого ноутбука. Держала в руках ключи от квартиры, которую, вероятно, уже выставили на продажу за долги. Батончик мюсли я съела в первую же ночь. А гелевой ручкой с зелёными чернилами... я однажды, от отчаяния, попробовала нарисовать ею элементарную руну очищения на закопчённом котле. И чернила легли ровно, ярко и заработали. Оказалось, даже предметы из мира «без магии» в руках пробудившейся ведьмы обретают силу.

— Любопытно, — прокаркал тогда Дартис, наблюдая, как ручка выписывает символы сама, повинуясь моей слабой пока воле. — Нестандартный инструмент. Как и его хозяйка. Ну что, Витолина, готова к следующему уроку? Сегодня будем учиться оживлять брошенные сады. С большим количеством грязи под ногтями. Это тебе не презентации крутить.

Я вздохнула, спрятала ручку в карман платья (уже не офисного, а простого, льняного, которое нашла в гардеробной), и кивнула. Здесь я была менеджером заброшенного магического актива.

Глава 3

На следующий день после фиаско с «зельем болотной тоски» Дартис выгнал меня из лаборатории. Буквально.

— Хватит ковыряться в котлах и отравлять воздух, — заявил он, хлопая крыльями так, что с полок слетали клочья пыли. — Сегодня твоё образование выходит на свежий воздух. Надевай что-нибудь, что не жалко испачкать, и следуй за мной. Если, конечно, не боишься солнечного света, офисная недоведьма.

Я не боялась. После вчерашней вони и шипения сад казался раем. Мы вышли через потертую дубовую дверь в южной стене замка, и меня обдало волной тепла, запахом влажной земли, прелой листвы и чего-то цветущего. Сад… «заброшенный» было слишком мягким словом. Это были джунгли, оставленные на произвол судьбы веками. Каменные дорожки почти полностью скрылись под слоем мха и проросшей травы. Розы сплелись с ежевикой в непроходимые колючие заросли. Деревья скрипели ветвями, словно ворчали на непрошеных гостей.

Но под этим хаосом чувствовалась жизнь. Острая, яркая, не управляемая рецептами из книг.

— Первый урок полевой магии, — объявил Дартис, усаживаясь на обломанную голову каменного грифона. — Распознавание. Ты должна знать своих… поставщиков. Вот это, — он ткнул клювом в невзрачное растение с мелкими желтыми цветами у своих лап, — не сорняк. Это солнечник. Его лепестки, растертые в пыль, дают вспышку света. Полезно для сигналов или чтобы ослепить нахала.

Я присела на корточки, осторожно коснувшись бархатистых лепестков. Они были теплыми, как будто впитали солнце.

— А это? — Я указала на крупные листья с серебристой изнанкой.

— Лунная полынь. Растет только там, где падал лунный свет в полнолуние не менее ста раз. Сильный ингредиент для снов и иллюзий. Сорви листок. Аккуратно.

Я потянулась и сорвала. Лист затрепетал в пальцах, испуская тонкий, холодный аромат, от которого слегка закружилась голова.

— Чувствуешь? — спросил Дартис. — Это его сила. Книги дают названия и свойства. Но только так, на ощупь и запах, ты запомнишь его по-настоящему.

Мы двинулись дальше, и я, к своему удивлению, погрузилась в это с головой. Это было не похоже на напряженное вчитывание в рецепт, где боишься ошибиться в миллиграмме. Здесь нужно было вглядываться, нюхать, чувствовать. Я с удовольствием копалась пальцами в мягкой земле, чтобы рассмотреть корни, оттирала грязь с резных листьев, чтобы увидеть их узор.

— Вот, — Дартис указал на куртину синих, похожих на колокольчики, цветов. — Громовики. Трясти их нельзя – запомни. Зашипят и устроят небольшой громовой хлопок. А вот эта крапива… не простая. Жгучая тень. Жалит через перчатку и оставляет ощущение холода, а не жара. Идеально для зелий бодрствования.

Я слушала, кивала, и в голове, привыкшей к схемам и таблицам, сама собой начала выстраиваться новая система. Не по алфавиту, а по месту произрастания, по виду, по ощущению от прикосновения.

— Ты неплохо справляешься, — нехотя признал ворон, наблюдая, как я безошибочно нахожу «вдовью фиалку» по характерному фиолетовому отливу на жилках листа. — По крайней мере, тут ты не можешь уронить в котел что-то лишнее. Пока что.

— Знаешь, — сказала я, вытирая землю с рук о старую, поношенную юбку, найденную в гардеробной. — Это приятно. Здесь всё живое. Оно не взорвется, если я посмотрю на него не так. Оно просто растёт.

— Не обольщайся, — парировал Дартис. — Попробуй неправильно сорвать ту же «вдовью фиалку» — и её сок вызовет сыпь, которая будет чесаться ровно лунный месяц. Магия природы — не добрая нянька. Она точна и беспристрастна. Но… да. Для начала — подходящее место.

К концу дня мои руки были в земле и мелких царапинах, в волосах путались травинки, но на душе было непривычно светло. Ничего не взорвалось, не зашипело и не приняло обидную форму блина. Я просто училась понимать.

— Завтра, — сказал Дартис, когда мы уже возвращались к замку, и длинные тени от башен легли на наш путь, — попробуем оживить эту грядку с лунной полынью. Прикажешь ей расти. Без жестов, без сложных заклинаний. Просто попросишь. Как хозяйка.

Я оглянулась на буйство зелени, которое теперь было для меня не хаосом, а полной загадочных смыслов кладовой, и кивнула. В лаборатории меня преследовал провал. Но здесь, в этом диком саду, среди молчаливых и древних трав, впервые появилось тихое, неуверенное чувство: а вдруг это у меня получится?

Глава 4

Мы занимались на западном выступе, где когда-то был сад целебных трав. Я пыталась, следуя указаниям Дартиса, «уговорить» корни спящего чемерица дать новые побеги. Получалось так себе — земля лишь слегка шевелилась, будто кто-то ворочался во сне.

Воздух над розарием — вернее, над тем, что от него осталось — вдруг затрепетал. Не как от ветра, а будто его протыкали изнутри. Свет померк, и с густым, похожим на удар сердца, звуком раскололся. Из разрыва, сияющего медузообразной рябью, прямо на заросли шиповника, свалилась темная фигура.

Я вскрикнула и отпрыгнула. Дартис мгновенно взметнулся в воздух с тревожным карканьем.

Тишина. Только шелест покалеченных веток. Подойдя ближе, я увидела мужчину. Лет под сорок, с благородными, хотя сейчас искаженными гримасой чертами. Одежда — дорогой камзол из темно-синего бархата с потускневшей серебряной вышивкой, сапоги из тончайшей кожи. Аристократ. И явно не отсюда.

— Жив? — прокаркал Дартис, приземлившись на ближайший валун.

Я, превозмогая дрожь, наклонилась, прикоснулась к его шее. Пульс бился, медленно и глухо. Дышит. Но сознания нет. Я похлопала его по щекам, позвала — никакой реакции. Веки даже не дрогнули.

— Что с ним?

— Не просто обморок, — заявил Дартис, подлетев и внимательно осмотрев бледное лицо незнакомца своими блестящими глазками. — Смотри.

Он клюнул воздух над грудью мужчины. Там, где должен был быть простой бархат, на мгновение проступило тусклое, болезненное свечение — грязно-зеленое, как заплесневелая рана. От него веяло холодом и тошнотворной сладостью.

— Порча. Сильная. И недавняя. Она его и вышвырнула сюда, сквозь слои реальности. И теперь держит в тисках. Будить бесполезно — пока порча не нейтрализована, он овощ.

Мои менеджерские инстинкты, загнанные глубоко внутрь магическим беспорядком, внезапно проснулись. Передо мной была проблема. Четкая, осязаемая. Нужен был план действий.

— Ладно. Не можем же мы оставить его здесь. Помоги мне.

— Я? Я ворон! Я не ношу грузы, я даю мудрые советы!

— Тогда советуй, как его донести!

В итоге, после нескольких минут препирательств, мы сошлись на магии самого замка. Я, сконцентрировавшись (и бормоча под нос «ну пожалуйста, ну нужно же»), попросила коридоры и двери расступиться, а силу самого места — помочь. Камни под мужчиной словно пошевелились, и он, лежа на плаще из сгустившегося воздуха и тени, поплыл рядом со мной, как на невидимых носилках. Дартис летел впереди, указывая путь в одну из гостевых спален, что сохранились относительно прилично.

Комната была прохладной, залитой пыльным золотом заката. Носилки из тени аккуратно опустили тело на кровать с балдахином, после чего растаяли. Я зажгла свечи обычным способом (щелчком пальцев у меня всё ещё не получалось) и приступила к осмотру.

Как менеджер, я привыкла оценивать ресурсы. Сейчас ресурсом был пациент. Я осмотрела его одежду — качественная, дорогая, но потертая в пути. Никаких явных ран, ссадин, кровотечений. Кожа холодная. В карманах камзола — пусто. Ни кошелька, ни документов, ни оружия. Только в складках рубашки я нашла зашитый маленький мешочек с высушенным цветком и кусочком железа. Оберег, как позже пояснил Дартис, уже сгоревший, не выдержавший атаки.

— И что теперь? — спросила я, отходя от кровати. — Мы не знаем, кто он. Откуда. Зачем.

— Зачем — понятно, — сказал Дартис, усевшись на спинку кресла. — Кто-то очень хотел от него избавиться. Или убить, но порча, видимо, сработала как система аварийного сброса, выкинув его в ближайшую точку с сильной фоновой магией. Наш замок. И теперь он твоя головная боль, хозяйка.

Я взглянула на бледное, отстраненное лицо незнакомца. На тусклое, едва видимое свечение порчи у него на груди. Проблема. Сложная, опасная, не прописанная ни в одном должностном регламенте. Но теперь — моя.

— Значит, нужно искать способ снять порчу, — тихо проговорила я, уже мысленно листая в памяти страницы прочитанных гримуаров. — Пока он не умер здесь. И пока те, кто это сделал, не проложили путь по его следу прямо в наш сад.

Дартис каркнул одобрительно, в его тоне впервые за долгое время прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение.

— Наконец-то заговорила как настоящая хозяйка Дартинских владений. Принимаешь вызов. Что ж… Библиотека зовет. Готовь свою зелёную ручку, Витолина. Предстоит много читать. И, боюсь, снова варить. Надеюсь, на этот раз твоё зелье не обретет сознание и не попытается сбежать.

Глава 5

Три дня. Семьдесят два часа безумных экспериментов, испорченных ингредиентов и растущего чувства бессилия. Гримуары в библиотеке были испещрены моими пометками зеленой ручкой. Мы с Дартисом пробовали всё: от окуривания дымом освященных трав до сложных обрядовых кругов, нарисованных мелом на полу гостевой спальни. Ничего не помогало. То тусклое, гнилостное свечение на груди незнакомца лишь пульсировало в ответ на наши манипуляции, будто насмехаясь.

На четвертый день, ранним утром, я снова пришла к нему. Отчаяние встало тяжелым, холодным комом в горле. Я сидела на краю кровати, глядя на неподвижное лицо, которое я уже успела изучить до мельчайших деталей — тонкий шрам у брови, темные ресницы, легкую проседь у висков. Он был не просто «проблемой». Он был человеком, чью жизнь я не могла спасти, несмотря на все свое новоявленное наследство.

«Сила истинного чувства… Простота, ломающая сложные чары…» — эти фразы из земных сказок, которые я читала в детстве, вдруг всплыли в памяти с кристальной ясностью. Абсурд. Чистейшей воды абсурд. Здесь, в мире настоящей магии, где все подчинялось строгим законам и пропорциям.

— Что ты задумала? — спросил Дартис с карниза. — Только не говори, что решила спеть ему колыбельную. В твоем исполнении это может стать финальным аккордом.

Я его не слушала. Мной двигало отчаяние, граничащее с истерикой. Что я теряю? Еще одну попытку? Свою гордость? Я наклонилась. Моё сердце колотилось где-то в висках. Это было не романтично. Это было похоже на отчаянный медицинский эксперимент.

Я коснулась его губ своими. Они были холодными и безжизненными.

И случилось то, чего не произошло ни после зелий, ни после заклинаний.

Под моими губами его плоть вдруг потеплела. То самое грязно-зеленое свечение на его груди вспыхнуло ослепительно ярко — и не взорвалось, а рассыпалось на миллионы темных пылинок, которые тут же испарились в воздухе с тихим шипящим звуком, похожим на вздох облегчения.

Я отпрянула, широко раскрыв глаза.

Его веки дрогнули. Сначала медленно, потом быстрее. Длинные ресницы взметнулись вверх, и я увидела глаза. Ясные, серые, как дождливое небо, полные смятения, боли и… полного непонимания.

Незнакомец сфокусировал взгляд на мне. Медленно. Его рука непроизвольно поднялась, коснулась виска.

— Где… — его голос был хриплым от долгого молчания, но в нем чувствовалась привычная властность. — Кто вы? И что это за место? И… — он коснулся своих губ, глядя на меня с нарастающим подозрением и крайним смущением, — что, простите, только что произошло?

Я застыла, чувствуя, как жаркая волна стыда и нелепой радости заливает меня с головы до пят. Я только что поцеловала незнакомого, беззащитного мужчину без его согласия. И это сработало.

— Э-это… — я попыталась собрать в кучу свои расползающиеся мысли. — Это был терапевтический протокол. Экстренная реанимация. На основе… народной мудрости.

Дартис, наблюдавший за всей сценой, не выдержал. Он слетел с карниза и уселся на спинку кровати, прямо между нами.

— Она скромничает, мессир, — проскрипел он своим колючим голосом. — Только что применила крайне нетривиальный, я бы сказал, сказочный метод снятия порчи высшего порядка. Целомудренный поцелуй истинной хозяйки места. Сработало. Хотя я предупреждал, что следующий этап — это колыбельная. Представляете, если бы и она подействовала? Вы бы сейчас просыпались с непреодолимой тягой к молоку и теплым пеленкам.

Мужчина перевел недоумевающий взгляд с меня на говорящего ворона, потом снова на меня. В его глазах мелькнула тень понимания, смешанная с глубочайшим шоком.

— Порча… Значит, она всё-таки… А вы… вы сняли её? Так… просто?

— «Просто» — это громко сказано, — выпалила я, окончательно теряя остатки самообладания. — Три дня мы тут колдовали над вами как проклятые! И ничего! А тут… ну, отчаяние, понимаете ли. А вы кто такой, собственно?

Он медленно приподнялся на локтях, осматривая комнату, мое простое платье, Дартиса, и, наконец, снова меня. В его позе и взгляде появилась собранность, словно он снова надел невидимый, но тяжелый плащ ответственности.

— Лорд Каэлан из дома Вейлор, — отчеканил он, и его голос окреп. — И я, кажется, чрезвычайно обязан вам, миледи… вашей… нетрадиционной, но действенной помощи. Хотя вопросы о методике… у меня ещё остались.

Я вздохнула, потирая лоб. У меня тоже оставались вопросы. Очень много вопросов. Но главное было то, что он живой, смотрит на меня ясными глазами, и та зловещая зеленая пелена исчезла. Остальное, как любил говорить Дартис, были детали. Правда, деталь в виде поцелуя с незнакомым лордом была весьма специфической.

Глава 6

Каэлан лежал на подушках, всё ещё бледный, но уже явно приходящий в себя. Он пил травяной отвар, который я с горем пополам приготовила (отвар, к счастью, не проявил признаков самостоятельности), и расспрашивал Дартиса о геополитической обстановке в окрестных землях, которая, судя по всему, изменилась за последние триста лет. Я сидела в кресле у камина, чувствуя неловкую смесь облегчения и стыда, и пыталась не встречаться с ним взглядом.

И тут громко и настойчиво зазвучал колокол у ворот. Непривычный, металлический звук, от которого мы все трое вздрогнули.

— Это что ещё? — пробурчал Дартис.

— Колокол на воротах, — автоматически ответила я. — Он же… он же никогда не звонил.

— Значит, кто-то очень настойчиво дергает за веревку, — заключил ворон и вылетел в амбразуру окна. Через минуту он вернулся. — Крестьяне. Человек пять. Выглядят озабоченно. И не с пустыми руками.

«Обязанности хозяйки», — промелькнуло у меня в голове. Я бросила взгляд на Каэлана.

— Мне нужно спуститься.

Он кивнул, в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. «Иди, разбирайся со своими владениями».

У ворот, на самом деле, стояло семеро. Люди в простой, поношенной одежде, с лицами, изборожденными заботами. Увидев меня, они сняли шапки и загалдели, перебивая друг друга.

— Барышня-ведьма! Помилосердствуйте!

— Скотина дохнет! Сперва овцы, теперь и коровы зачахли!

— Не мор, не болезнь… Чистая порча, чувствуется! Темное что-то!

— Помогите, заступись! Амулеты, обереги нужны!

Они выставили вперед свои дары: лукошко с яйцами, горшок топленого масла, несколько тугих кругов сыра, запечатанных в воск, и даже живого, перепуганного жирного гуся.

Я стояла, слушая этот шквал просьб, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Вчера я не могла сварить зелье, а сегодня от меня ждут спасения целого стада. Я хотела отказаться, сказать, что я не та хозяйка, за которую они меня принимают. Но они смотрели на меня с такой надеждой. А еще я вспомнила полупустые кладовые замка.

Дартис сидел у меня на плече и шептал на ухо:

— Смотри, торгуются. Продукты в обмен на защиту. Классический феодальный обмен. Отказываться — значит, признать свою слабость. А слабых здесь не уважают. И не кормят.

Я сделала шаг вперед, пытаясь придать своему голосу твердости, которой не чувствовала.

— Хорошо. Я… я помогу. Принесите мне… что-нибудь от скота. Клок шерсти с заболевшей овцы. Или… прядь волос с хвоста коровы. И горсть земли с пастбища, где они пасутся. Завтра, к полудню, обереги будут готовы.

На их лицах отразилось облегчение. Они закивали, засуетились, оставили дары у ворот и, низко кланяясь, поспешили обратно в деревню.

Я вернулась в замок, неся гуся под мышкой (он отчаянно шипел) и шагая с тяжелым сердцем. В большой зале меня ждал Каэлан. Он стоял у камина, опираясь на спинку кресла, но уже более устойчиво.

— Проблемы с управлением? — спросил он нейтрально.

— Скорее, с исполнением обязанностей, о которых я узнала неделю назад, — с горечью ответила я, ставя лукошко с яйцами на стол. — Они думают, что я могу помочь. А я… я не знаю, могу ли.

— Но вы пообещали, — заметил он. — Это уже половина дела. Вторая половина — найти способ выполнить обещание. — Он помолчал. — Порчу на скотину наводят часто. Обычно это работа слабых, но злобных шаек или завистливых соседей. Амулеты… нужны простые, но на сильной привязке к месту. К вашему месту.

Дартис, клевавший круг сыра, поднял голову.

— Лорд прав. Можно зарядить обычные речные камни силой замка. Только тебе, хозяйка, нужно будет вложить в них намерение. Четкое и ясное. Защитить, отогнать, сохранить. Не зелье варить — с этим у тебя, как мы знаем, напряженка. А именно вложить волю.

Я взглянула на свои руки. Те самые руки, которые вчера бессильно опускались после очередного провала. А теперь от меня зависело, будут ли у этих людей коровы и овцы.

— Ладно, — сказала я, больше себе, чем им. — Речные камни. Замковая сила. Четкое намерение. Это звучит… выполнимо. Наверное.

Взгляд Каэлана в мою сторону был тяжелым и оценивающим. Но в нем, кажется, появилась тень чего-то, кроме недоумения и долга. Возможно, уважения? Или просто интереса к тому, справлюсь ли я.

А у меня в голове уже крутилась мысль: «Господи, только бы не перепутать камни и не зарядить их намерением сделать сыр ещё вкуснее. Хотя… это тоже могло бы помочь». Но вслух я этого, конечно, не сказала. Просто вздохнула и пошла искать речную гальку, чувствуя на себе взгляды и ворона, и выздоравливающего лорда. Бремя хозяйства оказалось куда тяжелее, чем я думала. И куда голоднее.