Волк в Оркестре

Глава 1

Глава 1

Грузовик пронёсся в сантиметре от лица Баира, обдав его горячей волной выхлопных газов. Парень резко затормозил, едва удерживая равновесие на велосипеде. Он выругался сквозь зубы и, вскинув руку, яростно ткнул пальцем вверх, на зелёный силуэт пешеходного светофора. Водитель, разумеется, даже не заметил этого. Проглотив обиду, Баир крепче перехватил руль и поехал дальше по «зебре», стараясь быстрее покинуть перекрёсток.

Таймер в приложении безжалостно отсчитывал последние минуты, а навигатору требовалось проложить маршрут ещё как минимум на шесть километров. Радовало лишь одно - этот заказ был финальным на сегодня. К тому же точка сброса находилась в паре кварталов от его собственного съёмного жилья. План в голове был надежен, как швейцарские часы: довезти суп, во весь опор примчаться к себе, скинуть надоевшую за смену жёлтую куртку и побежать к Антохе. Сегодняшний вечер обещал стать особенным - сокурсник клятвенно заверил, что его девушка наконец приведёт с собой Лизу. Ту самую, по которой Баир безнадёжно сох последние полгода, разглядывая её фотографии в соцсетях. – Глаза разуй, чурка! – визгливый окрик заставил его резко вильнуть в сторону.

Баир едва не задел плечом покачивающуюся женщину. Она стояла у края тротуара, сжимая в руке открытую бутылку пива, и злобно выпустила табачный дым вслед парню, который слишком глубоко погрузился в свои мысли. «Сама ты чурка, я бурят!» – привычно вспыхнуло в мыслях, но вслух он так ничего и не произнёс. Лишь сильнее нажал на педали, разгоняясь по асфальту. Обида на прохожих и водителей быстро растворилась в предвкушении скорой встречи, и парень заставил себя крутить колёса ещё быстрее.

Примерно через двадцать минут колёса велосипеда замерли у нужного подъезда. Баир выскочил из седла, на ходу сорвал с плеч терморюкзак, но прямо в этот момент телефон в кармане предательски пискнул. «Нет, нет, нет! Вот жеж ёж, я же успевал!» – мысленно взмолился Баир, перепрыгивая через две ступеньки серой лестницы.

Третий этаж, восьмая квартира. Он с ходу ткнул пальцем в кнопку звонка, но та уныло провалилась внутрь - не работает. Парень принялся настойчиво барабанить кулаком по облезлой деревянной обшивке. Тишина. Он постучал снова, сильнее прежнего, но ответом ему стал лишь повторный, «похоронный» для рейтинга любого курьера писк смартфона. Замок наконец щёлкнул, и дверь нехотя приоткрылась. – Вы опоздали, – сухо выговорила стоявшая на пороге девушка. – Извините, – Баир торопливо рванул молнию рюкзака и выудил оттуда плотный пакет. – Я опоздал всего на десять... ну, на двадцать секунд. Неужели вы из-за этого... – Молодой человек, опоздание есть опоздание, – мерзко выплюнула она, продолжая лениво и размеренно жевать жвачку. Тем не менее, плотный свёрток она из его рук забрала. – Ну, как скажете. До свидания. – спорить и портить себе настроение окончательно Баир не собирался. Мыслями он уже сидел на кухне у Антохи, увлечённо рассказывая Лизе про далёкие сопки.

Парень закинул пустой короб на плечо и уже развернулся к ступенькам, как сзади раздалось резкое шуршание плёнки. – Подождите. Мой тыквенный суп остыл. Я не буду это есть.

Её лицо перекосилось от такого брезгливого выражения, словно перед ней лежал ворох дохлых тараканов. Не говоря ни слова, она сорвала крышку и одним широким жестом выплеснула ярко-оранжевое варево прямо на бетонный пол лестничной клетки. Следом туда же полетела пластиковая тара. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив курьера в полумраке подъезда.

Баир лишь коротко рассмеялся, качая головой. Момент казался настолько нелепым, что злиться не хотелось - ему было абсолютно всё равно, зачем эта девица решила превратить собственный подъезд в помойку. Парень повернулся спиной к закрытой двери и сделал шаг вниз. – Кря.

Он замер, убрав ногу со ступеньки, и огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души.

«Интересный подъезд», – подумал Баир, нахмурившись. – Кря.

Звук повторился, отчётливый и звонкий. Казалось, он доносился откуда-то снизу, с площадки второго этажа... или нет? Баир сделал шаг к расползающейся по бетону оранжевой луже. В густом тыквенном пюре что-то происходило: по глянцевой поверхности пошли странные, неестественные круги, будто от брошенного камня. – КРЯ! – раздалось прямо из самой гущи пролитого супа. –Да чё за... – пробормотал Баир, подаваясь вперёд. Зажмурившись и помотав головой, он ещё раз осмотрел жижу. Суп как суп. – Вот это я знатно упахался сегодня.

Махнув рукой на странный подъезд и на не менее странную хозяйку квартиры №8, Баир уверенно зашагал вниз по лестнице. Никакой крякающий суп и никакие слуховые галлюцинации от усталости не способны были остановить его на пути к долгожданной встрече с Лизой.

Глава 2

Через пару часов в арендованной однушке Баира царил творческий хаос. Парень стоял посреди комнаты в одних трусах, и с яростью отчаяния крутил над головой влажный носок. Этот белый предатель не высох со вчерашнего дня – то ли на балконе солнце на него не попало, то ли стиралка плохо отжала, но сухая пара была нужна Баиру здесь и сейчас. В беспроводных наушниках на полную мощность орали DevilDriver, тяжёлые гитарные риффы заставляли парня двигаться быстрее, и вся эта дикая беготня с раскручиванием носка заняла добрых десять минут.

Наконец, признав предмет гардероба условно сухим, Баир натянул его на левую ногу, спешно накинул на футболку любимую рубашку цвета хаки и буквально вылетел из подъезда. До встречи оставалось совсем ничего.

Всю дорогу до дома сокурсника мысли парня занимала исключительно Лиза. Её фотографии из соцсетей: аккуратная коса из густых пепельных волос, мягкая улыбка, огромные глаза – ну до чего же милая. Замечтавшись и в очередной раз подняв взгляд к облакам, Баир совершенно перестал смотреть под ноги. Расплата пришла мгновенно.

Под сочный, хлюпающий звук, левая нога ушла в скрытую под слоем старой листвы яму. Ледяная, грязная (он очень надеялся, что это была вода) моментально пропитала кроссовок и тот самый несчастный носок, который он так долго сушил. – ВОТ ЖЕЖ ЁЖ! – в сердцах выкрикнул Баир на всю улицу.

Он с трудом вытащил ногу из ловушки. На его лице в этот момент с космической скоростью сменялись гримасы, которым позавидовал бы сам Эйс Вентура: от искреннего шока до глубокого экзистенциального страдания. Парень брезгливо потряс мокрой штаниной, понимая, что возвращаться и переобуваться уже нет времени. Оставалось только смириться.

Баир раздражённо вздохнул, поправил ворот рубашки и поднял голову. Взгляд упёрся в серую стену ближайшей пятиэтажки. Прямо к её торцу аккуратно лепился небольшой торговый павильончик. Баир на секунду завис, глупо моргая. Он ходил через этот двор к Антохе чуть ли не каждую неделю, и ещё вчера здесь был совершенно пустой асфальт. А сейчас магазинчик стоял как ни в чём не бывало. Поблёскивая чистыми стеклами, над которыми красовалась лаконичная вывеска: «Левый 42, обувь для левой ноги».

Вместо того чтобы сделать шаг вперёд, к дому Антохи, Баир плавно, словно ведомый волей мокрой ноги, развернул корпус в сторону странной пристройки. Грязный кроссовок неприятно хлюпал при каждом шаге, но невесть откуда взявшееся, зудящее любопытство напрочь пересилило здравый смысл.

Подойдя ближе, он вгляделся в стёкла – плотная тёмная тонировка надёжно скрывала внутреннее убранство помещения. Баир протянул руку к хромированной ручке, и над головой звонко звякнул старомодный колокольчик.

Внутри пахло... никак. Полнейшее отсутствие каких-либо запахов – ни клея, ни кожи, ни банальной пыли – сбивало с толку сильнее, чем если бы в нос ударил аромат тухлятины. Вокруг, на аккуратных деревянных полках, теснилась самая разная обувь: кеды, берцы, классические туфли и новомодные кроссовки. Под каждым стеллажом белели одинаковые таблички: «Только левый. Только 42 размер». Его размер. – Чем могу помочь? – раздался негромкий голос откуда-то снизу.

Из-за высокой кассовой стойки в проход неторопливо перевалился крупный, лоснящийся селезень. – Э-э-э... – только и вылетело из открытого рта Баира. Он застыл, не в силах отвести взгляд от птицы. – Крякен, ну куда ты опять полез? – вслед за уткой семенил невысокий, едва доходящий Баиру до груди мужчина в чудаковатом, слегка потертом фетровом цилиндре.

Карлик ловко подхватил питомца на руки, прижал к себе и с широкой улыбкой протянул свободною ладонь для приветствия: – О. Ж. Грант. – Тот самый? – Баир округлил глаза, мгновенно вспомнив эксцентричного персонажа из старого фильма «Трасса 60». – О, знаток! – хозяин лавки весело хмыкнул и задорно подмигнул. – Нет, конечно. Шуткую я. Олег Жиляков. – Баир Шоноев, – парень осторожно пожал короткие пальцы Олега. – О, волк, значит, – понимающе кивнул хозяин лавки и, не выпуская Крякена, уверенно направился к дальнему стеллажу. Там, среди других моделей, в гордом одиночестве стоял левый кроссовок – точная копия того, что сейчас мок на ноге Баира. – Волк? – переспросил парень, послушно следуя за ним. – Ну, Шоно по-бурятски же «волк», разве нет? – Я, к сожалению, не так хорошо знаю язык своего народа... – Баир смущенно повёл плечом, чувствуя, как к горлу подступает привычный укол стыда. – Зря-зря. Накась, примерь, – Олег ловко снял обувь с полки и протянул её парню.

Баир опустился на пуфик, расшнуровал грязный, насквозь промокший кроссовок и осторожно вставил ногу в абсолютно сухую, идеально подогнанную по стопе обновку. Пока пальцы затягивали шнурки, в голове закрутился плотный, тяжёлый рой мыслей – из тех, о которых никогда не говорят вслух на дружеских посиделках.

Он ведь действительно почти не знал родного языка. В детстве отмахнулся, считая городскому парню это ни к чему, а теперь... Теперь было поздно. В памяти невольно всплыл образ старшего брата. Саша. Сашка, который остался там, среди бескрайних степей и сопок, выбрав совершенно иной путь. Потомственный шаман. Баир вспомнил, как брат, окуривая комнату сухим чабрецом, часто на распев говорил что-то на бурятском – гортанно, тягуче, завораживающе. А он, младший, лишь сидел в углу, крутил пальцем у виска и ни черта не понимал, глупо стремясь поскорее сбежать в свой понятный, цифровой мир. И почему этот странный торговец заставил его вспомнить о Саше именно сейчас? – Поздравляю, у нас сегодня акция! – звонкий голос Олега бесцеремонно выдернул Баира из задумчивости. – Каждый первый посетитель с мокрым левым кроссовком получает новый бесплатно. И... еще вот, держи подарочек. Ты же за ним, собственно, и шел?

Хозяин лавки протянул плотный сверток, завернутый в грубую оберточную бумагу. Баир, всё ещё приходя в себя от абсурдности бесплатной обуви, принял его и аккуратно разорвал шероховатые края.

Внутри лежала маска. Тяжёлая, искусно вырезанная из тёмного дерева личина оленя с ветвистыми рогами. Баир едва не выронил её от неожиданности. Точно такая же маска прямо сейчас лежала у него дома, в картонной коробке с вещами, которую он привёз после последней встречи с братом и до сих пор так и не решился распаковать. – Ты же сам выбрал её, верно? Из всех масок брата ты решил выбрать именно её? – тихо, с какой-то знающей хитрецой спросил Олег. – Да... – Баир сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как вдоль позвоночника пробежал липкий холодок. – Откуда... откуда вы знаете? – Так я и не знал! – Олег беззаботно рассмеялся, указывая пальцем на дно развернутой бумаги. – Вот же записка приколота: «Хороший выбор, волчок».

Баир уставился на неровный, размашистый почерк Саши на клочке пожелтевшей бумаги. Разум парня вскипел. Нахлынуло такое глухое, но звенящее недоумение, замешанное на первобытном страхе, что воздух в павильоне показался неподъёмно тяжёлым. Этого просто не могло быть. Физически не могло. – Ну, если вещь не нужна, я, пожалуй, заберу обратно, – протянул свои короткие ручонки Олег к дереву.

Но Баир резко, судорожно прижал маску к груди, укрывая её руками, и решительно покачал головой. Отдавать её он не собирался. – Ну ладно, ладно, – примирительно выставил ладони Олег.

Крякен моментально воспользовался моментом, выскользнул из рук хозяина и с глухим шлепком повалился на деревянный пол. – Ой! Радость моя, прости, – всполошился карлик. – Кря-кря, идиота кусок! – отчётливо и злобно проскрежетал селезень, отряхивая перья. – Да что это за место такое?! – не выдержал Баир.

Голос сорвался на крик. Лимит абсурда на сегодня был исчерпан. Парень резко развернулся, толкнул плечом дверь так, что колокольчик безумно задребезжал, и пустился наутёк из магазина.

Он бежал без оглядки, пролетел мимо торца пятиэтажки, ловко перепрыгнул злополучную яму с грязью, даже не заметив, как легко и плотно сидит на левой ноге бесплатный кроссовок. Пальцы намертво, до побелевших костяшек, вцепились в деревянные рога маски.

Тяжело дыша, Баир затормозил за углом, в пустом тёмном переулке. Из груди вырывался хрип, но внезапно сквозь собственный стук сердца он различил чужое, чуткое и прерывистое девичье дыхание. Парень испуганно обернулся – никого. Звук в супе, говорящая утка... Может, у него просто галлюцинации от переутомления, и он сам дышит как девчонка после стометровки?

Но нежный, испуганный вдох раздался совсем рядом, будто невидимая спутница стояла вплотную, заглядывая через плечо. Баир опустил взгляд и уставился на маску оленя. Беспроводные наушники, до этого молчавшие, вдруг мягко пискнули, сигнализируя о включении. Музыка не заиграла. Вместо неё в уши проник тихий, женский голос, от которого по коже побежали мурашки: «Верни её мне.»

Баир судорожно сглотнул. Сердце пинало в рёбра, разум плавился от звенящего непонимания и страха, но дикое, первобытное любопытство всё же взяло верх над ужасом. Он поднёс маску к лицу и заметил, что глазные прорези вовсе не сквозные. Внутри деревянной личины светились два крошечных, окошка, словно VR экранчики. Подчиняясь какому-то необъяснимому порыву, Баир натянул маску на голову.

Он бежал в глубокой лунной ночи. Вернее, бежал не он, а лишь смотрел чужими глазами, запертый внутри чужого тела. Незнакомка пробиралась по каменистому, заваленному валунами берегу вдоль бурной, шумящей реки. Снова это дыхание – прерывистое, паническое. Да, он видел всё глазами испуганной девушки. В какой-то момент она на бегу резко обернулась назад, и в зеркальной, залитой лунным светом глади воды на долю секунды мелькнуло её отражение.

На лице девушки с пепельной косой, была надета точно такая же деревянная маска оленя, скрывающая её облик.

Разум парня лихорадочно заработал, но времени на размышления не было. Кто она? Откуда у неё эта маска? И, главное, куда она бежит в этой безумной ночи?

Девушка снова оглянулась через плечо. За ней сквозь прибрежные заросли неотступно гнался тёмный силуэт. Она на ходу перехватила зажатый в руке охотничий нож. Прыжок – и незнакомка с размаху полоснула лезвием по воздуху. Реальность перед ней с треском лопнула, разойдясь в стороны, точно натянутый парус под острым тесаком. Нож оказался пространственным ключом. Девушка нырнула в сияющую щель и в то же мгновение оказалась на противоположном берегу реки.

Однако преследователь не отставал. Тёмная фигура мощным толчком прыгнула следом, в угасающий разрыв портала. Беглянка рванулась вперёд, но споткнулась о массивный серый валун. Она сгруппировалась, ловко перекатилась через плечо, и снова вскочила на ноги. Баир мысленно затаил дыхание, но тут произошло странное: задетый камень вдруг неестественно хрустнул, выпустил из-под себя длинные клешни, превращаясь в огромного угловатого краба, и с яростным щёлканьем конечностей бросился наперерез преследователю, выигрывая для неё драгоценные секунды. «Отлично! Давай, поднажми, беги!» – беззвучно, из самой глубины потрясённого сознания подбадривал её Баир, всем сердцем переживая за незнакомку.

Она снова взмахнула ножом, рассекая пространство во второй раз. Очередной шаг сквозь невидимую ширму – и берег реки сменился глухим, погружённым во мрак лесом. Вековые деревья теснились со всех сторон, переплетаясь корнями. Баир чувствовал, как внутри всё сжимается от дикого сопереживания: её сердце в груди колотилось как сумасшедшее, ноги подкашивались от усталости, а страх сковывал движения. Кто этот человек? Зачем он охотится за ней?

Продираясь сквозь чащу, беглянка зацепила плечом низко свисающую сухую ветку. В ту же секунду деревянный сук ожил, покрылся глянцевой чешуёй и, обратившись массивной змеёй, с шипением метнулся прямо к её лицу. Но реакция девчонки оказалась быстрее. Рука с ножом-ключом мелькнула молнией – короткий взмах, и отсечённая змеиная голова тяжело покатилась по траве, а тело безжизненно повисло на стволе. «Вот это реакция!» – восхитился Баир, поражённый её смелостью.

Но радоваться было рано. Ему было чертовски страшно за неё: сквозь маску он отчётливо воспринимал её предельное, изнуряющую усталость. Девушка в очередной раз обернулась назад, всматриваясь в лесную тьму. Позади было тихо. Похоже, в этот раз преследователь не успел проскочить вслед за ней.

Она с облегчением перевела дыхание и резко повернула голову обратно вперёд. Шаг – и она с размаху ударилась носом во что-то плотное и широкое. В чужую грудь.

От неожиданности девчонка потеряла равновесие и навзничь повалилась на спину. От сильного удара ремешок лопнул, и маска оленя, соскользнув с её лица, перевернулась в воздухе.Баир сквозь "экраны" своей маски уставился на беглянку. Пепельные пряди рассыпались в стороны, открывая знакомые черты. "ЛИЗА?!"

Но не успел он осознать этот шок, как взгляд зацепился за фигуру того, в кого она только что врезалась. Баир содрогнулся от ужаса.

Над Лизой, преграждая ей путь, стоял он сам.

Парень резко сорвал маску с головы и отшвырнул её на асфальт. Его колотило в крупной, неуправляемой дрожи, а холодный пот градом катился по лицу. Баир попятился, тяжело и хрипло дыша. В правом наушнике снова зашелестел далёкий, потусторонний голос, но разобрать слова было невозможно – звуки сливались в сплошной, нарастающий гул. Внезапно в ушной раковине невыносимо зазудело. Парень сдавленно вскрикнул и резко выдернул беспроводной наушник.Уже через секунду пластиковый корпус в его пальцах неестественно размяк, вытянулся и превратился в жирного, сочащегося слизью серого червя.

С отвращением отшвыривая тварь, он сделал ещё один панический шаг назад, потерял равновесие и, зацепившись пяткой за пустую стеклянную бутылку, с маху повалился на грязный асфальт. Спину прошила резкая боль, но взгляд парня намертво приковало к злополучной бутылке.

Стекло прямо на глазах начало мутнеть и деформироваться. По гладкой поверхности побежали бледные, пульсирующие нити, которые с бешеной скоростью оплетали тару, превращая её в плотный, волокнистый кожистый кокон. Позабыв о содранных ладонях, Баир, заворожённый ужасом, уставился на эту мерзость. Внутри кокона что-то глухо забилось, готовое вот-вот вырваться наружу.

Глава 3

Отринув оковы земного притяжения, безмолвный созерцатель хаоса восстал из праха подворотни. Его взор, преисполненный первобытного трепета, намертво приковал к себе пульсирующий чертог неведомой твари. Кокон, не выдержав яростного натиска изнутри, сокрушительно разверзся, исторгнув в полумрак ночи крылатое отродье, чьи безжалостные жвала уже устремились к лицу дерзновенного смертного. Но слеп был несчастный в своём неведении, ибо не узрел он, что во тьме этого маргинального узилища, среди обломков хрущёвского бытия, таились десятки, сотни подобных колыбелей кошмара.

Когда юный сын степей, чей взор ковался ветрами далёких сопок, отчаянно вскинул руки, силясь отринуть яростный натиск жужжащего роя, само пространство вокруг него содрогнулось. Проулки захлестнула бурлящая волна потустороннего последа – изумрудный, абсолютно непроницаемый для лунного света газ мгновенно поглотил очертания угасающего мира, и…

ЧМАФК!*звук раздавленного насекомого*

Тьфу ты, блин пафосный таракан. Расползались тут, ещё и на клаву залез... Ну ладно, хоть по делу меня подменил. На чём он остановился? Ах, да. Газ.

Плотный, ядовито-зелёный газ, абсолютно непроницаемый для света, в считаные секунды заполонил всё свободное пространство двора, превращая привычные очертания хрущёвки в размытые грязные тени.

Баир закашлялся, закрывая лицо рукавом. Глаза нещадно жгло. Жужжание крылатых тварей вокруг становилось всё ближе и яростнее, но из-за плотной пелены парень больше не видел, откуда ждать удара. Он вслепую сделал шаг назад, наступив на брошенную маску оленя, и выставил перед собой дрожащие руки. Бежать было некуда – туман отрезал дорогу к арке, а из глубины двора, ведомое запахом этого странного газа, к нему уже подбиралось что-то по-настоящему огромное.

В ушах резко, до боли защемило. Раздался щелчок пальцев, пронзительное утиное кряканье, и ядовито-зелёная дымка вокруг Баира мгновенно растаяла, будто её никогда и не было.

Мир начал стремительно проясняться, но парень сразу понял: это были не дворы его хрущёвки. Совсем не его мир. Как только глаза перестали слезиться от едкой зелени, он увидел Лизу. Девушка лежала на сырой земле, её глаза налились слезами, а к самому горлу было плотно прижато лезвие того самого ножа-ключа. – Ещё шаг, струнный, и я уйду из мира живых, – с пугающей, леденящей душу серьёзностью выговорила она, сильнее вдавливая холодный металл в кожу.

Баир оцепенел. В голове настойчиво билась мысль, что всё это – лишь затянувшееся видение, какой-то безумный, чересчур реалистичный фильм в VR-маске. Как он здесь очутился? Что вообще вокруг происходит? Разум отказывался собирать картинку воедино. – Ну что ты, струнный, решай, – её голос дрожал, но рука с ножом оставалась неподвижной. – Мне уже нечего терять... Погоди. Это не ты. У тебя настройка поменялась.

Баир не выдержал. Ноги подкосились, он тяжело рухнул на колени и задрожал всем телом от навалившегося абсурда. – Какая, нахрен, настройка?! – в ярости выкрикнул он прямо в затоптанную траву под собой. – Ты звучал в Ми бемоль мажоре, а теперь в До миноре, – Лиза быстро вытерла слезы свободной рукой, подхватила валяющуюся рядом деревянную маску и начала осторожно, спиной вперёд, отступать к деревьям. – Никто не может за секунду поменять настройку, на это уходят годы. Ты не струнный. Ты... кто ты вообще такой?

Парень лишь шумно хрипел, не находя слов. – Но оно и к лучшему, – на её губах промелькнула слабая, нервная усмешка. – Значит, сейчас за мной никто не гонится, и я могу схорониться. Всего хорошего, Неструнный. – Лиза, постой! – Баир попытался подняться, упираясь ладонями в землю, но мышцы налились свинцом, и он снова опустился на колени. – Что происходит? Что за бред ты несешь?

Девушка на секунду замерла, выразительно покрутила пальцем у виска и поменяла хват ножа, явно намереваясь полоснуть по воздуху и разрезать пространство. Но рука её замерла, а лицо перекосилось от ярости. Развернувшись, она с глухим рычанием подскочила к парню и отвесила ему наотмашь звонкую, обжигающую пощёчину. Хлесткий удар заставил Баира мотнуть головой, а в следующее мгновение девичьи пальцы больно и крепко вцепились в его волосы, заставляя поднять голову. – Достань камертон, живо! – выкрикнула она ему прямо в лицо, тяжело дыша. – Если я не увижу собственными глазами, потом буду грызть себя по ночам. – Что? Какой... – прохрипел Баир, опустив взгляд на собственное тело.

Только сейчас он заметил, что вместо привычной рубашки хаки на нём был надет тяжёлый, расшитый золотыми нитями сюртук из дорогого тёмного бархата с высоким стоячим воротником, достойный какого-нибудь знатного графа. Сам он остался собой, в своём же теле, но одежда была чужой и нелепо роскошной.

Девушка, не дожидаясь ответа, бесцеремонно запустила руку в карман его сюртука и выудила оттуда массивную серебряную монетку со странной гравировкой. Перехватив его за кисть, она властно приказала: – Щёлкни пальцем.

Ошарашенный Баир разжал пальцы, монетка с тихим звяканьем вывалилась на землю, а сам он глупо выполнил команду, просто щелкнув в воздухе.Лиза раздражённо выдохнула, подобрала металл, снова с силой вложила диск в его ладонь и процедила сквозь зубы: – Да по монетке, идиот!

Удерживая тяжелое серебро, Баир с неохотой согнул указательный палец и нанёс резкий щелчок прямо по ребру монеты, которая, как он теперь догадался, и выполняла роль этого самого камертона. Произошло ровно то, чего он и ожидал: сухой, короткий стук ногтя о металл. Больше ничего.

Девушка заметно расслабила плечи, её сурово сжатые губы дрогнули. – Хм, ну и славно. Ни терции, ни квинты, – тихо пробормотала она, пряча нож в складки походного плаща. – Значит, буду спать спокойно. Прощай.

Она поднялась во весь рост и торопливо отряхнула испачканные колени. Но именно в это мгновение зажатая в кулаке Баира монета вдруг бешено завибрировала.

Из серебряного ребра со страшной силой испустилась невидимая звуковая волна. Воздух вокруг оглушительно зазвенел. Земля под ногами курьера ощутимо дрогнула, ближние кусты в радиусе нескольких метров подчистую смело, словно ураганом, а вековые деревья в лесной чаще с натужным скрипом накренились в стороны.

Лиза застыла как вкопанная. Её глаза округлились от подступившего шока, рот слегка приоткрылся, а с побледневших губ сорвался едва слышный шёпот: – Резонанс... Абсолютный...

Баир, превозмогая слабость, всё-таки заставил себя подняться на ноги. Голова раскалывалась. Он устало потер пальцами ноющие виски и в упор посмотрел на замершую девушку. – Какой, к чёрту, резонанс, Лиза?! Я ничего не понимаю. Кроме того, что, судя по всему, я действительно оказался в каком-то другом мире! – Я же сказала – абсолютный! – её голос сорвался, выдавая подступившую панику. – Ты вообще понимаешь, что это значит? – НЕТ, НЕ ПОНИМАЮ, ЛИЗА! Я НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЮ! – окончательно взорвался парень, взмахнув руками. – Я не Лиза, и не ори на меня, ублюдок! – яростно огрызнулась она в ответ, вскинув подбородок, но в её глазах всё ещё читалось глубокое, ошеломлённое недоумение перед произошедшим чудом. – А кто ты тогда? – Баир растерянно моргнул. – Я Эрида. Звучная.

Парень на секунду зажмурился, с силой закрыл лицо ладонями и закричал что есть мочи, давая волю скопившемуся безумию: – Струнные, звучные, камертоны, резонансы... Я что, в рояль какой-то сломанный попал?!

Эрида на мгновение лишилась дара речи. Её брови взлетели вверх, выдавая крайнюю степень удивления, но она быстро вернула лицу прежнюю стойкость и холодность. – Рояль? – переспросила она, пристально разглядывая его бархатный сюртук. – Ты правда ничего не понимаешь? – Сказал же – да! – Баир опустил руки и обречённо выдохнул. – На меня в моём дворе какая-то крылатая тварь из кокона прыгнула, потом зелёный дым, щелчок – и вот я здесь, в этом шмотье. И в этом теле, которое один в один моё собственное!

Эрида крепко сжала губы. Было видно, как внутри неё происходит тяжёлая ментальная работа – его сумбурные слова явно задели в ней какую-то болезненную струну. – Рояль пал год назад, – тихо, но твёрдо произнесла она, не сводя с него настороженного взгляда. – Как и Пиано, Клавесин и Клавикорд. Этих великих городов больше не существует. И всё из-за таких, как ты. Точнее... из-за того, в чьём теле ты сейчас оказался. Как тебя зовут в твоем мире? – Баир. – Так вот, Баир, – Эрида сделала полшага навстречу, и её ладонь снова легла на рукоять ножа. – Того, чью плоть ты сейчас занимаешь, зовут Граф Гриф Розет. И ты... будь ты проклят, вернее, он... Прямо сейчас удерживает в своих казематах всю мою семью.

Горькая усмешка на мгновение исказила лицо Эриды, когда она произнесла последние слова. В её голосе прозвучала такая беспросветная, выстраданная глухая боль, что Баир осёкся. На секунду ему показалось, что он видит перед собой не воинственную незнакомку, а всё ту же хрупкую Лизу, загнанную в угол неведомым кошмаром.

Парень лихорадочно прокрутил в голове весь их сумбурный диалог, зацепившись за одну странную деталь, и вдруг спросил: – Постой, Лиза... то есть Эрида. Ты вообще не удивилась, когда я сказал, что я из другого мира. Почему?

Девушка устало вздохнула, отпуская рукоять ножа, и поправила сползающий с плеча плащ. – Так ты не первый, кто свалился откуда-то извне. Ладно, пойдём. Отведу тебя к духовикам, пускай они решают, что с тобой делать. – К духовикам? – Баир недоверчиво прищурился, пытаясь увязать все странные термины воедино. – Подожди. Это что, какой-то мир оркестра?

Эрида замерла. Её глаза опасно сузились, а рука молниеносно направила остриё ножа прямо в кадык парня. – Да-а. Наш континент так и называется – Оркестр. Но откуда ты об этом знаешь?

Баир медленно, стараясь не делать резких движений, вскинул ладони. Осторожно, подушечкой указательного пальца, он мягко надавил на плоскую сторону лезвия, отводя оружие чуть в сторону от своего горла. – Оркестр в моём мире – это когда много разных инструментов, струнные и духовые в их числе, собираются вместе и играют музыку. – Музыку? – Эрида нахмурилась, явно не понимая значения этого слова, но нож всё-таки опустила. – Ладно, забудь. Веди уже, куда ты там собиралась.

Девушка коротко хмыкнула. Что-то быстро прошептав себе под нос, она уверенным размашистым движением полоснула ножом по воздуху. Ткань реальности с сухим треском разошлась, и из образовавшейся щели пробился яркий, ослепительный солнечный свет. Эрида без колебаний шагнула в сияющий проход, властным кивком подзывая Баира за собой. Парень зажмурился и шагнул следом.

Они оказались посреди бескрайней сочной поляны. Баир потрясённо замер, разглядывая небо: над их головами сияли сразу два солнца, заливая всё вокруг неестественно ярким светом. Самое удивительное было в том, что сквозь медленно затягивающиеся края пространственного разрыва всё ещё можно было разглядеть кусок той тёмной ночи, из которой они только что ушли. Впрочем, Баир решил пока поберечь нервы и не задавать лишних вопросов. – Ай! – Эрида, шедшая чуть впереди, внезапно оступилась на ровном месте, зацепившись краем плаща за скрытую в траве корягу.

Она взмахнула руками, теряя равновесие, и повалилась прямо назад, на Баира. Парень рефлекторно выставил руки, подхватывая её за талию и прижимая к себе, чтобы оба не улетели в траву.

Они замерли. В это секундное замешательство время словно остановилось. Баир ощутил тепло её тела и тонкий аромат чабреца, исходивший от пепельных волос. Он заметил, как лицо Эриды залил густой румянец.

Опомнившись, девушка резко оттолкнулась от его груди, неловкие объятия разомкнулись, и оба поспешно отвели глаза в стороны. Стараясь вернуть себе деловой вид, Эрида торопливо зашагала к огромному серому валуну, одиноко лежавшему под раскидистым деревом на краю поляны. – Знакомься, это Триоль. На нём мы доберёмся до моих.

Баир скептически осмотрел массивную каменную глыбу. – Этот булыжник со мхом? Серьёзно?

В ту же секунду мшистая часть «булыжника» неестественно пошатнулась. Массивный валун вдруг шумно распрямился, зашуршал травой, и перед ошарашенным парнем предстал исполинский селезень, тяжело встающий на мощные лапы. Птица была огромной – в три, а то и в четыре человеческих роста. – @#%&$! – какая-то нечленораздельная ругань сама собой вырвалась из горла Баира, и он попятился. – ТРЯ-ТРЯ! – оглушительно выдал великан, захлопав крыльями, отчего поднялся целый вихрь. – Звучная, тря-тря... Приветствую, тря-тря! «Всё нормально, Баир, всё хорошо, – мысленно запричитал парень, судорожно сжимая кулаки. – Ты просто в другом мире. Тут утки размером с трёхэтажный дом, и они не крякают, а трякают. Это только начало, держись».

Эрида тем временем уверенно подошла к гиганту, запустила руку под его брюхо и выудила оттуда массивную кожаную сумку, которую селезень до этого послушно высиживал. Сноровисто закинув её на пернатую спину, она достала из бокового кармана широкий зонт от солнца. – В путь, время не ждёт, – скомандовала она, убирая пепельную косу со спины. – Пока твоя настройка устойчивая, но мало ли что произойдёт в дороге.

Баир обречённо кивнул и, цепляясь за густые перья, полез на спину исполинской птицы вслед за ней.

Триоль тяжело переступил с лапы на лапу, подминая под себя траву, а затем резко, мощно взмахнул исполинскими крыльями. От сильного толчка Баир едва не соскользнул, но вовремя успел ухватиться за плотные, жёсткие перья. Гигантская птица сорвалась с места, стремительно разгоняясь по поляне. Несколько широких шагов-прыжков – и земля ушла из-под ног. Они взлетели.

Уже в воздухе, когда ветер с шумом заложил уши, Эрида ловко раскрыла над ними широкий зонт, надёжно укрывая обоих от палящих лучей двух солнц. Расстояние между ними на узкой спине Триоля было минимальным. – Не мог бы ты... не прижиматься так сильно? – негромко, со смущением в голосе попросила девушка, слегка повернув голову. – Ой, прости, – Баир тут же попытался немного отодвинуться назад, хотя балансировать на высоте птичьего полёта было той ещё задачкой. – Я, знаешь ли, не каждый день на огромной утке летаю. – Утке? – переспросила она, нахмурившись. – Забудь.

Парень перевёл дыхание и посмотрел вниз. Виды, открывавшиеся с высоты, заставили его напрочь позабыть о страхе. Прямо под ними змейкой вилась чистейшая лазурная река, из которой то и дело с весёлым плеском выпрыгивали маленькие, лоснящиеся на солнце дельфины. Баир даже зажмурился и тщательно протёр глаза ладонью – нет, не показалось. Дельфины, размером не больше обычной речной щуки, стайкой шли против течения.

Чуть дальше, на лесной опушке, показался чудной, словно игрушечный домик. Около него двое карликов в знакомых фетровых цилиндрах яростно мутузили друг друга крошечными кулаками, а третий, усевшись на перевёрнутое ведро, надрывал живот от оглушительного смеха.

По ощущениям Баира, этот безумный полёт продолжался минут десять и внезапно Триоль начал заходить на посадку. Стоило птице пойти на снижение, как вокруг сгустились резкие, неестественно быстрые сумерки – похоже, день в этом мире пролетал по какому-то своему, ускоренному графику.

Они приземлились у высоких каменных ворот сурового средневекового замка. Баир, всё ещё приходя в себя от перегрузок, зацепился взглядом за странную картину прямо у подножия стены: облезлая лопоухая дворняга и породистый спаниель с аппетитом уплетали одну длинную лапшину на двоих из опрокинутой глиняной миски с раменом. Парень тихонько прыснул про себя, моментально узнав культовую сцену из любимого с детства мультфильма, и даже не заметил, что Эрида уже уверенно стояла на земле. – Чего расселся? Ждёшь, пока Триоль тебя скинет? – окликнула она его снизу.

Баир встрепенулся. Падать с птичьего спины ему совершенно не хотелось, поэтому он аккуратно, стараясь не запутаться в полах графского сюртука, сполз по перьям вниз.

Тяжёлые деревянные ворота замка с натужным скрипом отворились. Едва они с Эридой переступили порог, как во внутреннем дворе их плотным полукольцом встретили соплеменники девушки. – Гриф! Лучники, взять его на прицел! – скомандовал высокий, крепко сбитый мужчина с щетиной и длинными чёрными косами. Он сделал шаг вперёд и с суровой усмешкой добавил: – Ну всё, струнный, пепелац тебе.

Баир застыл, не веря ни собственным глазам, ни ушам. «Пепелац тебе» – это дурацкое, личное выражение он за всю свою жизнь слышал только от двоих людей. От почившего отца и старшего брата. Парень вгляделся в лицо командующего. Перед ним, одетый в чудаковатые доспехи, стоял никто иной, как Саша. – Шоноев... – выдохнул Баир, делая шаг навстречу. – Баир?! Нет... Не-е-ет! – лицо Саши в секунду изменилось. Он шумно сплюнул, выругался по-бурятски, его глаза мгновенно налились слезами. В следующий миг он шагнул вперёд и изо всех сил, до хруста в рёбрах, обнял младшего брата. – Баирчик, да чтоб тебя... Ну нет, ты что, надел маску? – Да, – растерянно пробормотал парень, утыкаясь носом в жёсткое плечо. – Это же твой подарок. – Хрендарок! – в сердцах рявкнул Саша, сильнее прижимая брата к себе. – Я же знал, что ты её никогда не достанешь из коробки, что она тебе нафиг не нужна была! А надев её и увидев то, что ты увидел... Всё! Назад дороги нет. – В каком смысле? – Баир попытался отстраниться, чтобы заглянуть брату в глаза, но тот не выпускал. – В прямом, брат. Отсюда уже не выбраться. Просмотр тех картинок в маске – это своего рода пользовательское соглашение в игре. Лицуха. Только никто её, блин, никогда не читает перед тем, как нажать «принять». У нас тут война идёт.

Глава 4

Менее чем за двадцать минут, что они провели в движении по городу, Саша успел в общих чертах ввести брата в курс дела. Оказалось, крепость, где они укрылись, именовалась Тромбоном. Это место было полным архитектурным винегретом. С одной стороны тянулись традиционные китайские постройки с их узнаваемыми изогнутыми многоярусными крышами и резными карнизами, с другой – раскинулись приземистые, обтянутые войлоком монгольские юрты. Всё это уживалось на узких улочках, пропахших дымом костров.

Война в Оркестре бушевала уже несколько лет. А началось всё именно из-за звучных. Эта уникальная каста, устав от гнёта струнных, разом разорвала с ними все многовековые связи и бежала, найдя надёжное убежище у молоточников. Поначалу те вполне успешно держали оборону и давали струнным яростный отпор. Но враги, заключившие союз с ударниками, сумели подобраться к защитникам и за несколько лет истребили молоточников практически полностью. Год назад пала их последняя цитадель – великий город Рояль. Многих тогда угнали в рабство, в плен попала и Эрида, которая только сейчас смогла вырваться.

Саша, мерно шагая впереди, вполголоса объяснял, что ценность звучных для этого мира абсолютна. Сами по себе они лишены дара к чародейству, но их присутствие и голос работают как живой резонатор: они способны многократно усилить заклинания любого мага – будь то струнный, духовик или кто-то ещё, превращая его в непобедимое оружие. Именно поэтому за ними велась такая ожесточённая охота.

Весь этот долгий монолог брата и шедшей рядом понурой девушки привёл их к главному городской площади. Баир слушал вполоборота, то и дело отвлекаясь на чудные виды. Мир казался немыслимым, пугающим, но в то же время невероятно притягательным.

Осознание, что он заперт здесь на всю оставшуюся жизнь, почему-то больше не вызывало паники. Ведь самый близкий человек – Сашка – был рядом. Да и Лиза... то есть Эрида, по которой он безнадёжно сох в своем мире, находилась на расстоянии вытянутой руки. Правда, эта её версия мало походила на ту милую скромницу из соцсетей. Здешняя Эрида в прыти, жёсткости и умении ругаться сквозь зубы легко дала бы фору даже его лучшему другу Антохе.

На перекрестке они притормозили. Саша, оказавшийся здесь кем-то вроде боевого генерала, принялся что-то горячо обсуждать с девушкой. Баир отступил на шаг и вдруг заметил странное шевеление в воздухе. Прямо над землёй, колыхаясь от несуществующего ветра, проплыла тонкая, почти прозрачная алая лента, похожая на обрывок шёлка. На вид она казалась невероятно нежной. Призрачная нить плавно описала дугу, обвила запястья Эриды, а затем скользнула к Баиру, мягко опутав его собственные ладони.

Парень удивленно моргнул, огляделся по сторонам, но ни брат, ни звучная не обратили на это летающее марево никакого внимания. Будто шёлк существовал только для него. – Ударники! – оглушительный, сорванный крик с дозорной башни заставил всех вздрогнуть.

Саша мгновенно оборвал разговор на полуслове и грязно выругался. В ту же секунду небо над Тромбоном потемнело. Полчища гигантских триолей с вооружёнными всадниками на спинах камнем рухнули на город, прорезая облака. Воздух за занавесью из перьев мгновенно раскалился: штурмовые птицы изрыгали тонкие потоки яростного пламени из глаз, превращая деревянные пристройки в щепки.

Баир, Саша и Эрида слаженно рванули с площади, проскочили узкий переулок и укрылись за глухой каменной стеной пагоды, прячась от летящих сверху огненных струй. Парень изо всех сил старался подавить подступающую панику, не обращая внимания на беснующихся в небе огнемётных уток. Но стоило ему взглянуть на подмигнувшего ему Сашу, как внутри воцарилось странное, глухое спокойствие. Напускная стойкость и абсолютная, железобетонная уверенность старшего брата словно физически передались ему. Это было его негласным кредо с самого детства: если Сашке не страшно, значит, и ему бояться нечего. – Помоги ему! – рыкнул старший брат, на секунду оборачиваясь к Эриде, и с силой топнул ногой по мостовой.

Пространство вокруг генерала исказилось: прямо из воздуха в его левой руке материализовался массивный шаманский бубен, а на голове возник тяжёлый венец из размашистых оленьих рогов. Перехватив в правую руку колотушку из берцовой кости, Саша с размаху ударил по мембране. Звонкий, гул раскатился над площадью, и со звуковой волной соткался гигантский призрачный силуэт фиолетового медведя, сокрушительно ревущего на летящих триолей.

А Эрида запела.

Её голос взвился над грохотом боя – чистый, пронзительный и невероятно сладкий. Баир замер. С первыми же звуками непонятной песни, в его сознании что-то щелкнуло. Он по наитию, на каком-то глубинном уровне понял, что именно должен сейчас сделать. А может, мышечная память прежнего владельца тела, сама подсказала нужные движения.

От Эриды во все стороны волнами начал расходиться видимый, пульсирующий зелёный нотный стан, насыщая магию братьев колоссальной мощью. Фиолетовый дух-медведь на глазах стал плотнее, увеличиваясь в размерах, а Баир уже сложил пальцы в готовности выпустить непонятное заклинание, но… его взгляд намертво приковало к пространству между ними.

Алый шёлк, до этого плавно скользивший у его запястий, сорвался с места. Призрачная нить закружилась в безумном танце, свиваясь в плотный клубок, и прямо посреди пылающего перекрёстка начала стремительно сплетать тонкий силуэт маленькой девочки. Малышка весело, заливисто рассмеялась прямо у Баира в голове, искренне наслаждаясь полётом этой алой нити – точно так же, как наслаждался и он сам.

Битва на улицах Тромбона тем временем разгоралась с новой силой. Фиолетовый медведь Саши, подпитываемый зелёным нотным станом поющей Эриды, крушил вражеские ряды. Исполинский дух оглушительно рычал, и эта звуковая волна буквально сшибала наездников со спин огромных селезней. Примечательно, что самим птицам призрачный зверь вреда не причинял. Освободившись от наездников, Триоли испуганно трякали: колдовские оковы ударников, подчинившие их волю, лопались, и пернатые спешно улетали прочь, подальше от горящей площади.

Баир, не сводя взгляда с дымчатого силуэта хохочущей девочки, лихорадочно продолжал творить своё первое в жизни заклинание. Правда, те жалкие пшики, что ему удавалось выдавить, и в подмётки не годились сокрушительному рыку Сашиной урсы. Парень отчаянно пытался сделать чары сильнее, но музыкальные инструменты, которые он на ходу воссоздавал из воздуха по памяти Графа, никуда не годились.

Сначала он соткал призрачную скрипку, но стоило ему сделать один резкий залп смычком, как инструмент с сухим писком распался бледным дымом. Следом Баир попытался вызвать массивную арфу. С ней дело пошло чуть лучше, аккорды зазвучали плотнее, однако этого всё равно катастрофически не хватало. К тому же изящный перебор струн вообще не вязался с яростным шаманским ритмом брата. – Странный, странный Баир, – тонкий, ехидный голосок девочки прозвенел прямо у него в черепной коробке, перекрывая грохот взрывов. – Пробует всякое дурацкое, хотя может гораздо лучше. – Что ты имеешь в виду?! – прокричал Баир, уворачиваясь от летящего снаряда.

Ему приходилось худо-бедно вести бой, превозмогая слабость в теле. Прямо над ними, на стену пагоды, взобрался вражеский отряд, и сверху посыпался град стрел. Парень заставил себя сконцентрироваться, взмахнул руками и выставил перед собой и Сашей полупрозрачный щит в виде массивной виолончели. Стрелы с деревянным стуком рикошетили от барьера, но удерживать его становилось всё тяжелее. – Белобрысенькая что в лесу тогда сказала, а? – настойчиво продолжила ментальная сущность, плавно кружась вокруг него. – Резонанс какой-то, – вспомнил курьер, стискивая зубы от напряжения. – Так чего ты тупишь? Попробуй, войди в резонанс с ними. Авось что и выйдет! – Да кто ты вообще такая?! – Баир мельком присмотрелся к парящему рядом призраку.

Алый шёлк соткал более чёткий образ. Это всё ещё был дымчатый, полупрозрачный силуэт, но теперь парень отчётливо видел аккуратную короткую стрижку и лёгкое детское платьице с обожжёнными, рваными полами. В своих крошечных ладошках девчушка удерживала миниатюрные деревянные кастаньеты. Она задорно прошлась вокруг Баира в коротком танце, звонко и ритмично щёлкая инструментом. Самое удивительное, что этот сухой стук вопреки всему действовал на парня успокаивающе. Безумный ритм его бешено колотящегося сердца стал замедляться, выравниваясь под щелчки девочки. – Я? – малышка обернулась и беззаботно улыбнулась, обнажив ровные зубки. – Считай, что я просто твой попутчик. Не отвлекайся.

Вместе с этим стуком по его уставшим мышцам разлилось странное, неуместное посреди пылающего ада расслабление. Паника, сковывавшая движения последние, отступала, уступая место кристальной пустоте в голове. Виолончельный щит перед ним перестал дрожать и налился ровным, глубоким сиянием. Баир глубоко вдохнул горячий воздух и прикрыл глаза, улавливая ритм поющей Эриды и удары Сашиного бубна. Она была права – нужно было перестать бороться с этим миром и просто поймать общую волну. Или ноту.

Баир резко распахнул глаза. Их радужка пылала первобытным, чистым огнем. Сбросив тяжелеющий виолончельный щит, он резко вскинул руки перед собой. Алая шёлковая нить, сорвавшись с кастаньет попутчицы, мгновенно окутала его пальцы, и прямо из этого кровавого марева в ладони курьера упала массивная, хищно оскаленная электрогитара. Парень нанёс первый, сокрушительный удар по невидимым струнам, с ходу, без подготовки идеально подстраиваясь под бешеный, тяжёлый ритм шаманского бубна старшего брата.

Саша почувствовал это кожей ещё до того, как услышал. Плотная, осязаемая волна звукового давления сзади едва не сбила его с ног. Профессиональным чутьем опытного бойца он сразу понял: младший умудрился срезонировать со звучной. Да ещё как.

Генерал обернулся и едва не выронил костяную колотушку. Зелёный нотный стан, исходивший от поющей Эриды, больше не питал фиолетовую урсу – этот поток ядовитых, пульсирующих знаков теперь со свистом впивался прямиком в деку баировской гитары. А сам инструмент извергал из себя чудовищную мощь.

С каждым сумасшедшим рифом Баира в сторону наступающей вражеской пехоты срывались не просто звуковые волны, а дуги чистой деструктивной энергии.

Земля под ногами младшего брата начала стремительно плавиться, превращаясь в бурлящую жижу. Враги на площади даже не успевали кричать – их доспехи и плоть испарялись за доли секунды, оставляя лишь обугленные тени на стенах. «Идиот! Он же сожжёт нас!» – в ужасе осознал Саша.

Резонанс в Оркестре был запретной, пугающей силой. Это была не просто сильная магия, а звуковая чума, способная разорвать саму ткань пространства.

Мир вокруг них уже ощутимо пошатнулся: небо Тромбона пошло глубокими трещинами, а воздух задрожал так сильно, что у Саши из ушей потекла струйка тёмной крови. Огненные утки ударников замертво падали с небес, разрываемые изнутри частотой, которую не могло выдержать ни одно живое существо. Если прямо сейчас ничего не предпринять, этот сумасшедший гитарный вой уничтожит и врагов, и замок, и их самих.

Взвыв в небо от ярости, Саша рванул навстречу этому безумию. Бубен в его руке размножился, и генерал, пересиливая плотный воздушный поток, призвал орган. Огромные, фиолетовмые трубы со свистом выросли прямо позади него.

Баир уже ничего не соображал – он ревел от чистой, слепой ярости, а подступающее пламя уже лизало его одежду. Эрида, пойманная в эту же петлю, самоусиливалась каждую секунду, срываясь на ультразвук. Саша с размаху ударил по клавишам органа. Из труб вырвался дикий, фальшивый хрип.

– Мимо!

Он не мог подобрать нужную тональность, швыряя в ревущий хаос ноты практически наобум, молясь всем известным богам степей. Пальцы в кровь стирались о клавиатуру. Баир наступал, гитарные рифы становились всё яростнее, плавя воздух вокруг.

– Есть!

Саша наконец навалился всем телом на нужные педали и аккорды, выудив из недр органа плотное, глубокое и спасительное созвучие. Консонанс. Истинное благозвучие, способное обуздать любую бурю.

Тяжёлый, величественный органный аккорд широкой стеной врезался в безумную гитарную волну Баира. Опасная, смертоносная магия брата не исчезла, но её дикая, разрушительная амплитуда мгновенно выровнялась, подчиняясь железной воле генерала. Пространственные трещины в небе начали затягиваться. Пламя у ног Баира погасло, уступая место ровному, безопасному сиянию.

Саша хищно оскалился, утирая кровь под носом. Смертельный порог был пройден. Теперь, скованные в единый, идеальный аккорд, братья Шоноевы выдали на улицах осаждённого города такой дичайший метал, какого этот мир Оркестра не слышал никогда. Под аккомпанемент ревущего органа и безумных, но теперь чётко контролируемых гитарных проходов, они буквально выкашивали остатки вражеской армии, превращая штурм города духовиков в грандиозный и сокрушительный концерт на костях противника.

Глава 5

Зловоние от палёных волос, горелой кожи обрушилось на Баира, вырывая его из запредельного метального транса. В ушах всё ещё стоял оглушительный, вибрирующий гул, а в носу свербело от едкой гари. Как только сознание вернулось, а перед затуманенным взором начали едва-едва проступать первые невнятные контуры, прямо перед лицом истошно завопила девочка: – Дурацкий дурак!

Это было последнее, что он успел услышать. Баир даже не успел оценить последствия сыгранного концерта, как реальность вокруг него мгновенно схлопнулось, унося его прочь.

Он очнулся уже в другом месте. Вокруг царила абсолютная, непроницаемая тьма, не дающая зрению ни единого шанса. Отовсюду тянуло застоявшейся подвальной сыростью, плесенью и густым, удушливым ароматом протухшего мяса, сквозь который едва заметно пробивалась какая-то приторная, непонятная сладость. Из этой темноты донёсся тяжёлый, ритмичный стук – кто-то с глухим остервенением рубил что-то массивным тесаком. Окончив очередной замах, хриплый мужской голос негромко запел под нос: – Кап-кап, капает малыш... – Там не так было! – визгливо перебила его попутчица, чей голос теперь раздавался не в голове, а где-то совсем рядом, в этом же помещении. – А как? – Стук тесака прекратился. – Топ-топ! – Кто там? – Идиот! Иди сожри свои чипсы с луком! – Так я все съел. – Три пачки?! Да я тебя!

В воздухе что-то с шумом пролетело, и тяжёлая, склизкая туша с глухим, чавкающим звуком рухнула на пол совсем близко от Баира. Вонь тухлятины резко, до рвоты ударила парню в нос. Где-то в стороне послышалась возня и частые, звонкие шлепки – судя по звукам, попутчица и этот неизвестный яростно лупили друг друга ладонями.

Баир из последних сил покрутил головой, отчаянно пытаясь уловить тот самый слабый, сладковатый запах, лишь бы перебить дурноту от упавшего рядом мяса. И он «нашёл» его. Сквозь миазмы гнили проступил отчётливый, согревающий и домашний аромат горячего тыквенного супа с мускатным орехом. Примерно сориентировавшись по источнику этого запаха, Баир попробовал подняться на ощупь, но с ужасом обнаружил, что не может даже пошевелить пальцем. Руки и ноги совершенно его не слушались. При этом он не чувствовал на коже верёвок или цепей. Парализовало? Нет, тело слушалось как-то странно – он мог извиваться всем корпусом.

Поняв это, парень по-змеиному пополз вперёд, ориентируясь исключительно на усиливающийся запах тыквы. Но чем ближе он подбирался к заветной цели, тем отчётливее различал впереди странные звуки: тяжёлое, мерное топтание ккого-то животного. Шлёп-шлёп. Шлёп-шлёп. «Утка? Утка и тыквенный суп?» – панически пронеслось в мыслях.

В эту самую секунду чьи-то сильные, мозолистые пальцы грубо схватили Баира за волосы, рванули его голову вверх, и незнакомец над самым его ухом сделал глубокий, шумный вдох, буквально занюхивая парня. – Резонансом пахнет, это хорошо, – удовлетворённо прогудел мужской голос. – Да кто вы такие?! – прохрипел Баир в темноту. – Заткнись червь! Ты с богами говоришь! Имей уважение, – надменно бросил мужчина. – Да какие вы боги, вы... – Баир не успел договорить, получив наотмашь хлёсткий, сокрушительный удар в челюсть. В рту мгновенно разлился солоноватый, железный вкус крови. – Какие есть, – подала голос попутчица. – Константин, не соблаговолите ли проверить его карманы на наличие маски? – Конечно, Таисия, как прикажете, – отозвался мужчина.

Тяжёлая рука бесцеремонно полезла в один карман графского сюртука, затем в другой. Шорох ткани становился всё быстрее и суетливее. Константин начал грубо и лихорадочно прощупывать парня полностью, с ног до головы. При каждом его наклоне Баиру в лицо шибал разящий, невыносимый запах луковых чипсов. – Её нет, – наконец растерянно выдохнул Константин. – Как нет?!

Девочка бешено и часто затопала ножками по дощатому полу. Было слышно, как она задергалась в настоящей, безумной истерике. – Это Олег... Это снова Олег! Долбаный карлик! – Её дыхание постепенно выровнялось, она шумно втянула воздух сквозь зубы и уже спокойнее скомандовала. – Переходим к плану «Карбонара»!!! – О-о-о, нормальной еды пожрем! – восторженно захлопал в ладоши бог Константин. – Уи-и-и-и!

Раздался весёлый писк, шуршание одежды и удаляющиеся тяжёлые шаги. Судя по звуку, Константин просто сгреб Таисию в охапку и унёс куда-то прочь из помещения, совершенно игнорируя её яростные, постепенно затихающие в коридоре вопли о том, что это, вообще-то, просто кодовое название плана, а не ужин. Баир остался лежать в кромешной тьме, абсолютно обессиленный. Всё, что ему оставалось – это слушать медленное, вальяжное топанье утиных лап где-то неподалёку и вдыхать уже ставший свербящим, приторный запах тыквенного супа. – Кря.

Глава 6

Звонкий щелчок открывающейся жестяной банки с напитком заставил веки Баира лениво приподняться. Ломота в теле бесследно исчезла, уступив место странной, невесомой лёгкости.

Парень обнаружил, что сидит на мягком кожаном диване в просторной и невероятно уютной студии звукозаписи. Стены обшиты фиолетовыми панелями со специальной перфорацией для идеального поглощения эха. Никакого дешёвого поролона – только профессиональные акустические диффузоры, басовые ловушки в углах и массивные двухметровые мониторы дальнего поля, встроенные прямо в стены. Баир невольно восхитился размахом, и в ту же секунду от его мимолётного одобрения светодиодная лента под потолком мягко сменила ядовито-белый свет на тёплый, ламповый оттенок. – Очухался! Это ты вовремя, Тая уже баночки готовит, – раздался гулкий голос.

У массивного микшерного пульта, удерживая в руке большой чертёжный транспортир, стоял Константин. Он был высоким, напоминал гота. Одет бог был весьма эксцентрично – на его правой ноге красовался новенький белоснежный кроссовок, в то время как левая оставалась босой. Лицо мужчины пересекал глубокий, застарелый чёрный шрам, тянувшийся от самого лба через левый глаз, а под правым глазом темнела татуировка с перевернутым крестом.

Баир перевёл взгляд вглубь студии.Таисия, всё в том же детском платьице, сосредоточенно открывала одну за другой банки с энергетиками. Она делала глоток, отпивая нужное количество жидкости, затем аккуратно стучала по жести тонкой металлической палочкой, вслушиваясь в ноты. Добившись идеального звука, девочка подвешивала «настроенную» банку за алюминиевый ключик на тонкую, свисающую с потолка леску. – Я стесняюсь спросить, – Баир почесал затылок, – а боги чего или кого вы? – Мы, дорогой наш инструмент – боги звукового сопровождения жизни, – буднично ответила девочка и подавила подступившую от газировки отрыжку. – Это как? – Ну, представь себе, ты проходишь какое-то примечательное место или вляпываешься в историю, – начал объяснять Константин. Он принялся широкими шагами вымерять расстояние от студийного монитора до центра комнаты, после чего наклонился и с треском приклеил на ковролин жирный крестик из малярного скотча. – А в твоей голове в этот момент сама собой играет музыка. Ну, которая идеально передаёт атмосферу и настроение момента. Было же такое? Вот за этот саундтрек мы и отвечаем. – Вы пишете музыку к чужим жизням? – Именно. Но сейчас мы переходим к другому пункту. Встань сюда, на крестик, – скомандовал бог

Баир заколебался, внутри шевельнулось смутное подозрение. Воздух в студии мгновенно отреагировал на его сомнение – стал тяжёлым и прохладным, а на панелях выступила едва заметная изморозь. – А зачем? – Зачем-зачем... Вставай, тебе говорят! – вдруг пискнул в явной истерике Константин, резко оборачиваясь и настежь распахивая широкое пластиковое окно студии.

Баир ожидал увидеть за ним улицу Тромбона или московский двор, но окно, вопреки всякой логике, вело прямиком внутрь какой-то тесной шаурмичной. Увидев в оконном проёме бога, бородатый мужчина у раскалённого гриля вздрогнул и выронил щипцы. – Стандарт, пожалуйста, – строго произнёс Константин. – Ты будешь, Баир? – Эм... да. – Два стандарта.

Окно с глухим хлопком закрылось. Баир от удивления даже приподнялся на цыпочках, пытаясь рассмотреть шаурмиста через стекло, но за рамой теперь тянулись лишь уходящие в бесконечную даль огромные, покрытые ржавчиной канализационные трубы. Сюрреализм происходящего окончательно зашкалил. Парень шумно выдохнул, напоминая себе о давней установке ничему не удивляться, уверенно шагнул вперёд и встал ровно на перекрестие малярного скотча. – Отвечу на вопрос, который тебя так мучает. Убивать мы тебя не собираемся. Просто вместо потерянной маски нам для финального аккорда нужен сильный, чистый резонатор. А именно, – Константин взял со стола помятый клочок бумаги и зачитал монотонным голосом, – брат потомственного шамана, не знающий языка своего собственного народа, который отправился в другой мир, потому что влюбился в девушку по фотографиям из соцсетей.

Баир усмехнулся, хотя внутри уколола глупая обида за такую формулировку. От этой мимолётной досады фиолетовые стены студии на секунду пошли глубокими тёмными пятнами, словно от синяков. – Звучит как название какого-то хренового аниме. – НЕТ! Ты зачем это сказал?! – в ужасе выкрикнула Тая.

Она бросилась к богу-мужчине, но было поздно. Константин с глухим стоном рухнул на колени прямо посреди студии. Его тело забилось в крупной дрожи, лицо перекосилось, и он горько, безутешно зарыдал, уткнувшись лицом в подставленное плечо маленькой богини. – Мы же... мы же договорились! – сквозь всхлипы запричитал Костя, размазывая слёзы по татуированной щеке. – Договорились, что пока не напишем этот трек, мы вообще не смотрим и даже не упоминаем это проклятое слово на букву «А»! – Посмотри, что ты наделал! – злобно вперила в него взгляд Тая. – Ну я же не специально... Прости, Константин, – искренне забормотал Баир, чувствуя себя виноватым.

Рыдания бога постепенно стихали. Он судорожно вздыхал, шмыгал носом, пока Тая ласково гладила его по растрёпанным волосам. Наконец, Костя кое-как взял себя в руки, поднялся с пола и с самым несчастным видом забрался с ногами на диван, где ещё недавно лежал Баир, и устало кивнул девочке.

Таисия, мгновенно преобразившись, стрелой бросилась к банкам. Пробегая мимо застывшего на кресте Баира, она на секунду замерла и прижала крошечный указательный палец к губам, приказывая молчать.

Запись началась.

Тая резко взмахнула руками, и металлические палочки обрушились на висящие жестянки. Но вместо ожидаемого дребезга из банок вырвался тонкий колокольный звон, от которого заложило уши. По телу Баира прокатилась странная, тягучая волна – в ответ на это внутреннее смятение всё освещение в студии моментально выключилось, погружая присутсствующих в абсолютную темноту. Лишь над Константином с громким треском вспыхнул одинокий фиолетовый неон, выхватив его силуэт. Бог уже держал в руках потёртую электрогитару.

Си... До... Ре-диез...

Баир замер, ошарашенно моргая. Он понятия не имел, откуда в его голове вообще взялись названия этих нот и почему он безошибочно их распознал. Но ещё сильнее пугало то, что эта мрачная, тягучая мелодия звучала... как надо. Не стерильно, не идеально, но с каким-то пугающим, стопроцентным попаданием в атмосферу его собственной растерянности. «Может, вот зачем я здесь? – пронеслось в мыслях у парня. – Просто чтобы помочь им дописать этот трек? Стоять на этом чёртовом крестике и слушать?»

Стоило ему это осознать, как из звукоснимателя костиной гитары бесшумно вырвался уже знакомый тонкий алый шёлк. Нить плавно потянулась через всю комнату, прошила грудную клетку Баира насквозь и с тихим шуршанием исчезла в огромном «лопухе» студийного монитора.

Баиру мгновенно стало не по себе. По телу разлился арктический холод, а воздух в студии заколол кожу тысячами невидимых иголок – его страх срезонировал с пространством, и музыка тут же усилилась в несколько раз, напитываясь его собственной энергией. Понимая, что резонатор заработал в полную силу, Константин перешёл на мощные аккорды.

Комната ходила ходуном. Музыка разрасталась, превращаясь в плотную осязаемую стену, дикая дрожь пробирала Баира до самых пяток, волоски на затылке встали дыбом...

*КЛИК*.

В студии воцарилась звенящая тишина, а следом плавно зажёгся прежний тёплый свет. Баир тяжело задышал и резко повернулся к микшеру. Тая, победно вскинув подбородок, убирала руку от кнопки «Stop». По её сияющему лицу было видно: девочка безмерно горда тем, что они только что записали. Константин на диване обессиленно откинул голову назад, блаженно прикрыв глаза.

Пространство затихло, и в этой тишине за спиной Баира со скрипом распахнулось пластиковое окно. Из проёма пахнуло жареным мясом, чесночным соусом и специями. – Вам здесь или с собой? – буднично поинтересовался из темноты бородатый шаурмист.

Глава 7

Противный, въедливый писк стоковой мелодии рабочего телефона, словно назойливый комар, упорно сверлил голову Баира. Парень лежал на спине, уставившись в серый потолок съёмной хрущёвки, и широко, почти безумно улыбался.

Сразу после того, как трек был записан, боги буднично заявили, что отправляют его на Землю. На все ошарашенные расспросы Баира о том, что назад ведь пути нет, Константин лишь самодовольно хмыкнул, натянул свой единственный кроссовок и бросил: «Я бог, я всё могу». Громкий хлопок в ладоши – и курьер очнулся на собственном диване.

Лениво нащупав разрывающийся мобильник, Баир глянул на экран: три пропущенных от Антохи и два с незнакомого номера. Он тут же набрал другу, но механический голос в трубке отрезал, что абонент находится вне зоны доступа. Перезванивать непонятным спамерам парень, разумеется, не собирался.

Он открыл календарь. На дисплее светилось всё то же 23 июля. Парень бросил взгляд в окно: несмотря на то, что за время его странствий должна была вовсю полыхать заря, за стеклом плотной стеной стояла глухая, осязаемая ночь. Значит, с момента доставки того злосчастного тыквенного супа, в котором он промочил кроссовок, прошло совсем немного времени.

Быстро поправив замявшуюся рубашку хаки, Баир не мешкая вышел на улицу и отправился к другу по тому же самому, до боли знакомому маршруту. Зайдя в нужный подъезд, он поднялся на этаж и на первой же лестничной клетке наткнулся на плачущую Иру – девушку Антона.

Услышав шаги, она дёрнулась, поспешно смахнула размазавшуюся по щекам чёрную тушь и демонстративно отвернулась к стене. Баир вздохнул и молча опустился на холодную ступеньку рядом с ней. Он понятия не имел, какая кошка между ними пробежала, да и расспрашивать не горел желанием. Но Ира, шмыгнув носом, вдруг сама бессильно опустила голову ему на плечо. В её теле чувствовалась пугающая, выматывающая дрожь. – Иди домой, Баир, – глухо выдавила она. – Это ещё почему? – Парень повёл плечом. – Я не знаю, что у вас там опять случилось. И если честно, я всегда буду на стороне друга. Зная тебя, ты небось снова заистерила из-за какой-то глупой фигни.

Ирина резко выпрямилась. Вытерев нос скомканным бумажным платком, она повернулась к нему и неестественно, жутко улыбнулась. – Ах, ты так думаешь? Ну ладно. На, держи ключи тогда. Иди вон, посмотри лично, как прямо сейчас твой ненаглядный лучший друг трахает мою подругу... С которой ты, кстати, так сильно хотел познакомиться.

В ту же секунду пространство вокруг них словно сжалось, наливаясь тяжёлой, удушливой яростью. Это была чистая, концентрированная злость, которая одновременно закипела в венах у обоих – и у Иры, и у самого Баира. Кулаки парня сжались до белых костяшек, а в груди словно заворочался раскалённый ком. Злость жгла их одинаково сильно, не оставляя места для слов.

Баир резко поднялся, рванул на себя тяжёлую дверь подъезда и протянул руку Ире. Она схватилась за его ладонь, и они вместе, объединённые этой яростной, глухой вспышкой обиды, торопливо вышли во двор, в душную темноту июльской ночи.

Они шли по тёмной аллее. Спустя пару кварталов злость начала понемногу уступать место горькому опустошению. Баир, немного успокоившись, негромко спросил: – А как вообще так вышло? Вы же меня в гости ждали... – Меня на работу вызвали, в реанимацию, – Ира шла, глядя под ноги, её голос звучал безжизненно. – Привезли тяжёлого после дтп, мы долго откачивали. А вернулась вот... – Откачали хоть? – Не совсем, там уже врачи дальше разбираются.

Баир тяжело вздохнул, чувствуя, как злость окончательно сменяется глухой тоской под стать этой беспросветной ночи. – Эх, Ира, Ира... Пойдём, что ли, мороженым тебя угощу.

В этот момент в кармане курьера опять бешено заиграл телефон. На экране снова мигал тот самый неизвестный номер. Баир раздражённо крутанул трубку в руке и зло бросил Ире: – Да охренели эти спамеры.

Он резко нажал на кнопку приёма и рявкнул в динамик: – Алло! – Шоноев Баир Мэргэнович? – раздался на том конце сухой, официальный мужской голос. – Смотря кто спрашивает. Вы там время видели? Совсем уже... – Александр Мэргэнович кем вам приходится?

Баир мгновенно замер посреди тротуара. Наглая улыбка, с которой он собирался выплеснуть остатки злости на телефонных мошенников, медленно сошла с его лица, оставляя лишь леденящий онемевший ужас. – Брат... – едва слышно выдавил парень, чувствуя, как ноги внезапно стали ватными. – А вы кто? – Станислав Лебедев, заведующий отделением нейрореанимации. Вы можете прямо сейчас подъехать в Склиф? Вы ведь в Москве проживаете? – Да... Что с ним, Станислав? Что с ним?! – выкрикнул Баир, но в ответ уже раздались короткие, равнодушные гудки.

Паника, острой иглой прошившая сознание Баира, моментально, физически передалась стоявшей рядом Ирине. Она побледнела, её глаза испуганно округлились, улавливая ту же самую волну липкого, первобытного страха, что накрыла парня. – Баир... Кто там? Что случилось? – Ир, – курьер медленно повернулся к ней, хватая за плечи. – Ты же в Склифе работаешь? Ты сказала, в реанимации мужика откачивали... У него была фамилия?

Ира испуганно сжалась, её губы задрожали, ловя его панический ритм. – Да... Шоноев. А что... – Ирина, ёб твою мать! – истошно заорал Баир.

В следующую секунду он сорвался с места. На бегу, дрожащими пальцами парень лихорадочно открыл приложение каршеринга. Белая иномарка, стояла буквально в пяти шагах, у обочины. Баир нажал «забронировать», прыгнул за руль, с силой вдавил кнопку запуска двигателя и, взвизгнув шинами, на бешеной скорости вылетел со двора, направляясь в сторону Института Склифосовского. В салоне машины, несмотря на включённый кондиционер, воздух казался раскалённым от бьющей через край тревоги.

Глава 8

Напряжение внутри салона давило на Баира не так сильно, как он сам мертвой хваткой давил на руль и вдавливал в пол педаль газа. В мыслях тлел злой, ядовитый пожар.

Лиза – за этим милым, скромным фасадом скрывалась обычная прошмадня. А Антон... друг хренов, никогда особо успехом у дам не пользовался, так что инициатором этой грязи он вряд ли был. Но вся эта измена, вся эта нелепая драма сейчас казалась полной, абсолютной туфтой, шелухой, сгоревшей дотла от одной-единственной страшной мысли.

Белая машина летела по погруженному в глухую июльскую ночь городу. Напряжение и страх, кипевшие в парне, искажали реальность: за окном мелькали равнодушные, ядовитые виды ночной столицы. Каршеринг бешено мчался мимо Садового кольца, мимо пафосных, слепящих неоном сталинских высоток и бездушных стеклянных фасадов, которые своей напыщенной, сытой монументальностью сейчас лишь глубоко, до скрежета зубовного раздражали Баира. Город жил своей сытой ночной жизнью, пока его собственный мир трещал по швам.

Визг тормозов у главного корпуса на Большой Сухаревской заставил вздрогнуть спящего водителя в форде с мигалками. Баир выскочил из машины, швырнув ключи на сиденье. Он даже не закрыл авто, не сделал обязательные фото для приложения – плевать, что прямо сейчас в трубу улетали его честно накопленные на учебу деньги, которые он откладывал с каждой чертовой курьерской доставки. Всё это потеряло смысл.

Он ворвался в приемное отделение. Задыхаясь, хрипя и захлебываясь словами, он что-то бессвязно прокричал испуганной девушке в регистратуре. Услышав фамилию, она мгновенно посерьезнела, молча провела его мимо постов охраны к служебному лифту и нажала кнопку 3-го этажа, где располагалось отделение реанимации и интенсивной терапии для нейрохирургических больных.

Двери лифта разъехались. Баир бежал по бесконечному, стерильно-белому коридору, залитому мертвенным светом люминесцентных ламп. В носу стоял резкий, въедливый запах хлорки и медикаментов. Сердце колотилось в горле, он бежал, совершенно не понимая куда, мимо закрытых пластиковых дверей: палата 301, палата 302... В глазах темнело, дыхание с хрипом вырывалось из груди, и на очередном повороте он со всего маху врезался в идущего навстречу мужчину в зеленом хирургическом костюме. Папки и медицинские бумаги с шелестом веером разлетелись по полу. – Баир? – глухо спросил мужчина, тяжело поднимаясь и даже не пытаясь собирать листы. На его лице читалась глубокая, серая усталость. – Ага... Вы Станислав? – Баир схватил врача за рукав, его пальцы дрожали. – Где мой брат? Что с С-сашей? Что с ним?! – Пойдемте, – тихо, без лишних вступлений произнес Лебедев и увлек его за собой по коридору.

Пока они шли к дальнему блоку, Станислав заговорил – ровно, профессионально-отстраненно, и от этого тона Баира пробирал леденящий ужас: – Его привезли пару часов назад с Комсомольской площади. Вышел с вокзала, переходил дорогу. На полной скорости его сбил мотоциклист. Байкер умер на месте. У Александра... сочетанная травма. Тяжелейший ушиб головного мозга, массивное субарахноидальное кровоизлияние, перелом основания черепа, несовместимый с жизнью.

Врач остановился у палаты №305 и повернулся к парню, глядя прямо в его безумные глаза: – Прости, парень, но мне нужно сказать это прямо. Наступила смерть мозга. Он уже... Ты же понимаешь? Мы зафиксировали прекращение всей деятельности нервной системы. Сейчас его тело поддерживается исключительно аппаратами искусственной вентиляции легких и гемодинамики. И поддерживаем мы его только потому, что в его документах отметка. Александр официально состоял в программе посмертного донорства органов. Его сердце и почки могут спасти других. Мне жаль.

Станислав толкнул тяжелую дверь.Баир шагнул внутрь, и у него подкосились ноги

На высокой медицинской кровати, опутанное десятками трубок, датчиков и проводов, лежало то, что было его старшим братом. ДТП не оставило на парне живого места: голова Саши была неестественно увеличена, укутана толстым слоем марлевых повязок, сквозь которые зловеще проступали бурые, сукровичные пятна. Лицо превратилось в сплошную, багровую гематому – раздутые сине-черные веки, запекшаяся кровь в углах мертво приоткрытого рта, куда уходила толстая пластиковая трубка интубации. Грудь под тонкой простыней судорожно, механически вздымалась и опускалась – но это дышал не Саша, это с ритмичным, бездушным шипением поршнями двигал тяжелый аппарат ИВЛ. Открытые участки кожи были покрыты рваными дорожками асфальтовой болезни, забитыми въевшейся грязью и антисептиками.

Врач деликатно вышел, прикрыв за собой дверь.Баир на непослушных ногах подошел к постели. Он рухнул на колени, схватил брата за холодную, чужую, покрытую ссадинами руку и прижал ее к своему лицу. Плотину прорвало.

Хлынули горькие, удушливые слезы, из горла вырывался глухой, животный скулеж. Парень рыдал навзрыд, содрогаясь всем телом от несправедливости, от дикой, рвущей внутренности боли. Он целовал безжизненные пальцы, умоляя брата очнуться, подать хоть какой-то знак.

И вдруг в этой стерильной тишине реанимации, прямо среди писка приборов, в голове Баира отчетливо, громко зазвучала заунывная, тягучая гитарная мелодия. Та самая. – Костя... сука! – сквозь злые слезы прыснул в пустую палату Баир, не выпуская ледяной руки брата.

Он перевел взгляд на мониторы, которые горели и переливались как чертова новогодняя елка, издевательски показывая стабильный пульс и функционирующее, но пустое тело. Затем парень повернул голову к стене – и замер.

Из абсолютно гладкой больничной стены вдруг с мерзким скрежетом вылез острый кончик ножа. Кончик пополз вверх, распарывая пространство, и ткань земной реальности с треском лопнула, расходясь в стороны.Там, в образовавшемся проеме, окутанном потусторонним туманом, стоял живой, целый и невредимый Саша. На его голове величественно покоился венец из ветвистых рогов, а за его плечом робко теснилась Эрида. – Чего расселся? – Саня насмешливо выгнул бровь, глядя на свое распластанное на кровати тело. – Не видишь, я мертв даже для некромантов. Так что завязывай с соплями.

Баир спешно вытер слезы с лица, ошарашенно переводя взгляд с трупа на живого брата. Он посмотрел на Эриду – та при его взгляде зарделась, смущенно улыбнулась и поспешно отвела глаза в сторону, теребя край своего дорожного плаща. – Ну что, Шоноев, чего жопу отсиживаешь? – брат шагнул ближе к разлому, его голос зазвучал твердо и властно. – Давай уже, залезай сюда. У нас тут, вообще-то, целый план созрел, как дать жесткий отпор этим Струнным и заодно спасти родных Эриды. Ты с нами или как?

Баир в последний раз посмотрел на изуродованное, дышащее через прибор тело на больничной койке. Затем перевел взгляд на живого, уверенного брата, стоявшего в проеме.

Младший хмыкнул, отпустил мертвую руку, развернулся и твердым шагом направился прямо в разлом – назад, на континент Оркестра.