Воин чести

Глава 1

Всё началось с тумана. Он окутал самый высокий пик горного кряжа, и стекал вниз, подобно убегающему молоку. Со стороны это выглядело даже красиво. Но поселениям, которые лежали на его пути, не пришлось полюбоваться этим зрелищем. Туман накрыл их, спрятав в белёсых клубах. Из него никто не выходил, всё живое, попадавшее в молочное облако, просто исчезало, без шума, без крика, без возврата. Понадобилось время, чтобы понять, что это было вторжение, и чужаки просто зачищали гору, освобождая место для себя.

Они явились из другого мира. Демоны? Звери? Никто не мог даже сказать, насколько разумны вторженцы. Лишь одно сомнений не вызывало — это были враги. Пришедшие ночью, убившие спящих. Их никто не видел, странный туман был непроницаем даже для самых искусных смотрящих. Но и против него нашлось своё средство.

По периметру горы, прерывая дальнейший путь для молочной завесы, горели и искрились голубоватым светом шаровые молнии. Земля и камень под ними почернели, в воздухе пахло не просто грозой, а огромной нерастраченной энергией, которую не рисковали тронуть даже щупальца тумана, то и дело подползающие к парящим шарам, но вынужденные сворачиваться в клубы и отползать восвояси. Первые попытки одолеть грозовую блокаду не обошлись без потерь.

Когда туман в первый раз наполз на раскалённую преграду, люди впервые услышали голос своего невидимого врага. Они кричали. Нечеловечески, страшно, пронзительно. Несколько голосов, если их можно было так назвать, резко зашипели, переходя в надрывный визг, улетающий к безмолвным небесам. После отступившего от опасной преграды тумана разведчики обнаружили не земле характерные капли белёсой густой жидкости. Так выглядела кровь врагов. Люди узнали, что их неведомый противник смертен и, более того, уязвим. Но к этому моменту было потеряно ещё несколько горных поселений.

Даже опытные воины терялись и начинали боязливо озираться вблизи опасной завесы, не представляя, возьмёт ли эту нечисть железо. Но и верные мечи, и даже стрелы, которыми щедро осыпали наиболее плотные сгустки тумана, не могли повредить странным гостям. Остановили их молнии.

На границе захваченной территории стояла женщина. Высокая и массивная из-за тяжёлого каркасного доспеха, делающего её ещё более внушительной и устрашающей, несмотря на нечеловечески яркую красоту. Но даже массивный доспех не мог спрятать её тонкий изящный стан. Длинные бело-золотистые волосы были заплетены в толстую косу, Зима не надевала шлем даже в битвах — он ей мешал слушать ветер. В синих глазах то и дело вспыхивали маленькие молнии. Белые брови сошлись к переносице, прочертив ровную борозду по высокому лбу.

Женщина задумчиво смотрела на белое марево окутавшее гору, опираясь на простой посох с набалдашником, изображавшим рогатую голову дракона. К ней изредка подходили такие же высокие бородатые мужи, в тяжёлых кольчугах, шлемах и при оружии, почтительно кланялись и о чём-то докладывали. Женщина внимательно выслушивала, затем коротким кивком отпускала воинов, и её взгляд вновь возвращался к затянутому непроницаемым туманом пику, откуда пришла напасть.

Её задумчивость прервал шум ветра. Чьи-то широкие крылья с характерным свистом рассекали воздух. Женщина вскинула голову, оглянувшись, в синих глазах заметались молнии, делая их почти белыми, твёрдых губ коснулась редкая для неё улыбка.

Над войском, занявшим небольшую долину у подножия горы, над Зимой и над самой горой стремительно пролетел огромный чёрный дракон. Облетев пик, он сделал крутой вираж над долиной, заставив людей разбежаться в стороны. Дракон, выставив перед собой все четыре когтистые лапы и с шумом разгоняя воздух крыльями, приземлился в центре площадки, и на его спине неспешно поднялся на ноги такой же чёрный исполин.

Воин превосходил больше чем на голову самого высокого солдата в войске Зимы, был массивен и тяжёл, аки медведь, но при этом подвижен и быстр, подобно стремительной в своём броске рыси. Чёрный каркасный доспех с чешуйчатой кольчужной поддёвой делали и без того внушительную фигуру ещё больше. Лицо его закрывала искусно подогнанная под форму вытянутого черепа чёрная маска с такими же непроницаемыми линзами, в которых изредка вспыхивали красные искры. На покатых плечах лежал тяжёлый плащ, прятавший перевязи со сложенным копьём и другим оружием, которого в арсенале Старейшины Туррона всегда было в избытке. Он спрыгнул со спины дракона, который не преминул возможностью разлечься прямо посреди площадки, медленно повиливая длиннющим шипастым хвостом и скалясь на испуганных воинов Зимы.

И хоть в окружении императрицы самины и драконы встречались часто, к ним относились с немалой опаской и почтением. Сама Зима была женщиной, хоть, и видной, но долгое время никто из человеческих мужей не смел подступить к ней. Наглости на это хватило только одному оборотню в медвежьей шкуре. Он не побоялся бросить вызов двум её названным братьям и обоих побороть в поединках, за что получил немалое уважение и среди людей, и среди драконокровных. Но не обошли злые языки и этот случай. Пошли по покоям Зимы шепотки, что драконы-то поддались медведю, дабы вынудить упёртую сестрицу на брак и тем самым укрепить собственные связи с племенами людей. И одним из источников этих слухов был, как ни странно, сам Туррон.

Зима являлась, наверное, единственным человеком, в ком он был готов признать, если и не равного себе, то, по меньшей мере, достойного человека. Она была честна и открыта, не боялась смотреть в лицо опасности и никогда не уклонялась от поединка. Её храбрость можно было ставить в пример даже саминским воинам, а боевую выучку эта женщина прошла у того, кого даже Туррон называл лучшим. В какой-то степени это их роднило, как думала Зима. Ведь и грозный Старейшина когда-то учился у своего вождя воинскому мастерству.

Но Туррон хотел заполучить её в своё семейство по несколько иной причине. Зиму пожелал назвать дочерью саминский вождь. И по сути, даже покинув приёмную семью, Зима являлась, хоть и человеком, но дочерью самого Рошты и потому её статус значительно возрастал. С такими регалиями на её происхождение можно было закрыть глаза. Слово Рошты делало её не просто его дочерью, а ещё одой наследницей клана Дракона. Именно поэтому Туррону была нужна именно Зима, а не кто-то из её детей, ведь помимо неё у Рошты имелось ещё двое прямых наследников.

Старейшина гордо прошествовал по лагерю к самой границе, где его дожидалась Зима, скалившая в насмешливой улыбке белые зубы. Её не портили даже мелкие морщинки, пролегающие у глаз и губ, и обветренная кожа. Женщина, несмотря на свой высокий титул, отнюдь не слыла домоседкой. Наоборот, Зима была прекрасным стратегом, а её смертоносный дар открывал ей многие пути и возможности в войнах.

— Надо же, кто прилетел на выручку, — певучим голосом протянула она, в глазах засверкали озорные молнии. — Сам великий воин! Давно ты не появлялся...

Туррон снял свою маску, пошевелил острыми бивнями, влажно блеснувшими на свету, и смерил женщину долгим изучающим взглядом.

— Постарела, — прорычал он, дёрнув лобастой головой украшенной массивной шипастой короной.

— Время не щадит даже драконов, — беззлобно улыбнулась Зима.

— Говорил, иди за Дарча.

Зима только усмехнулась на это. Сейчас Старейшина мог только бессильно скрежетать клыками, потеряв в её лице очередную возможность заполучить клан. Впрочем, продолжать этот бессмысленный разговор Туррон не собирался, поравнялся с ней и окинул цепким взглядом гору и ряд висящих в воздухе шаровых молний, отгоняющих туман. Несмотря на своеволие и упрямство девчонки, он по-прежнему относился к ней по-дружески тепло и первым прилетел на зов о помощи.

— Что здесь? — спросил он.

— Нелюдь какая-то прячется в этом киселе, — ответила Зима, посерьёзнев. — Три деревни, какие на горе жили, уничтожила. Даже детей не щадит.

— Кто-то их видел?

Женщина отрицательно покачала головой и тихо сказала:

— Даже я не вижу, про остальных и не спрашивай.

— И людей не видишь? — удивился Туррон.

— Людей вижу. Мёртвых. — И предупреждая следующий вопрос, сказала: — почти все туманом задушены. А моих разведчиков оружием убили — на телах раны.

Туррон понимающе кивнул, быстро смекнув, после чего тут появился «забор» из молний.

— Ну, что? — остро взглянула на него женщина. — Посмотрим, что там?

Туррон не ответил и молча шагнул за невидимую границу, где заканчивалось влияние Зимы. Женщина двинулась за ним, двумя руками перехватив свой посох. Прямо на них летело особенно густое облако тумана. Туррон посторонился, освобождая путь Зиме. Покорительница воздела левую руку в отвращающем жесте, и белёсое облако унёс прочь сильный порыв ветра. Их слуха достигло тихое шипение, Зима могла поклясться чем угодно, что было оно разочарованным.

Старейшина окинул настороженным взглядом пустую площадку, освобождённую от тумана. Зима была права, живых здесь не было. Даже те, кто прятался в тумане, с живыми существами имели мало общего.

— Сможешь освободить гору от тумана? — повернулся он к женщине.

Зима кивнула и прикрыла глаза, сосредотачиваясь. В этот момент на них и напали. Несколько снежно-белых фигур выросли, словно из-под земли. Высокие, выше людей и не намного ниже Туррона, белые гуманоиды в странных сплошных одеяниях, не сковывающих движений, они словно стелились по земле, подобно тому туману, в каком прятались до последнего момента. Туррон злобно рявкнул, приняв на копьё неожиданно сильный удар противника, и, схватив Зиму за плечо, отшвырнул её назад. Женщина, не удержавшись на ногах, сгруппировалась, перекатилась через голову и отправила в двух противников, выросших перед ней, несколько шаровых молний. Один увернулся, второго взрывом энергии отшвырнуло от дерущихся, но на землю упал не прижаренный труп, а пролилась коротким дождём уже знакомая белёсая жидкость. Они не издавали звуков, нападая и умирая в полнейшем молчании. Но сражались с полной отдачей и яростью обречённых.

Всё закончилось так же резко, как началось. Туман отступил, поднявшись выше по горе. Зима подошла к мрачному Туррону и вопросительно посмотрела на хмурого воина.

— Откуда они взялись? — одними губами прошептала она, расширив глаза в растерянности.

Старейшина надел свою маску и ещё раз просканировал окружающую «пустующую» местность. Но приборы, как и в прошлый раз, ничего подозрительно не обнаружили. Туррон недовольно заклокотал и сорвал маску. Его негодование прервала женщина, указав на что-то рукой.

— Смотри! Что это?

В стороне от их пути, под нависающей скалой пробивались из каменной породы три белых завивающихся туманных «ростка». Они закручивались и раскручивались, то прижимаясь к самой земле, то вытягиваясь вверх, напоминая причудливые растения, сотканные из тумана. Зиме их необычный танец показался даже красивым, но Старейшина думал иначе.

— Прижарь их, — коротко приказал он.

Женщина выпустила три шарика, стремительно пролетевшие к маленьким росткам. Воздух огласили знакомые шипение и крики, а на месте ростков расплылись маленькие лужицы.

— Это они, — прорычал Туррон, — маскируются, твари. Зови своих, будем заканчивать здесь, — и, не дожидаясь женщины, первым двинулся вперёд, внимательно высматривая подозрительные белёсые «растения», попадавшиеся на пути.

Поняв, что их обман раскрыли, чужаки больше не прятались, нападая в открытую, пытаясь задавить числом. Туррон прорубался через сомкнутые ряды, поднимаясь в гору, тесня и вынуждая отступать. С кого-то он умудрился сбить маску, чем-то похожую на саминскую, только белую и плоскую. Под ней оказалось такое же плоское змеиное лицо, покрытое белой тонкой чешуёй, с узкими дыхательными отверстиями вместо носа, и безгубым ртом с мелкими острыми зубами.

Но в подробностях рассматривать своих противников у Туррона не было ни желания, ни времени. Внизу уже слышались воинственные крики и звон оружия — отряды Зимы достигли горы и тоже схлестнулись с отрядами белых рептилоидов. И Старейшина поспешил дальше. Что-то гнало его вперёд, не позволяя останавливаться даже на короткую передышку. Он должен был успеть раньше людей, но куда и зачем, сам не смог бы сейчас сказать.

Впереди показался расчищенный вход в пещеру, и Туррон поспешил к нему. Наперерез ему выскочили четверо воителей, среди которых появилась и пара чёрных. Эти отличались более хрупким телосложением, и вместо острых пик у них в руках было что-то наподобие кнутов, но кнуты их двигались по-змеиному плавно, то свиваясь в спирали, то разворачиваясь, на концах их были острые наконечники, влажно поблёскивающие на свету, похоже, ядовитые.

Туррон убил и их, затем вошёл в пещеру. Сюда успели перенесли какое-то оборудование, а сами пещеры отделывали каркасными стеллажами из лёгкого прочного сплава. Похоже, устраивались здесь пришельцы надолго. Здесь белых охранников уже не было, на него нападали только чёрные. Почему-то это вызвало нехорошие подозрения. В груди возникло неприятное чувство неправильности ситуации. Он двигался по тёмным коридорам, а врагов ему на пути попадалось всё меньше, пока за очередной дверью не оказалось одно, последнее существо.

Чёрная хрупкая фигура прижалась к стене, смотря на ворвавшегося в комнату великана круглыми отчаянными глазами кроваво-алого цвета. Уже занесённое для удара копьё медленно опустилось, когда Туррон увидел, как она прикрывает руками свой живот в последней попытке защитить. Сканер в маске показал и белое образование в её чреве, очень похожее на яйцо. И вот тут для Старейшины все его подозрения и неприятные предчувствия встали на свои места. Белые воины были мужчинами, защитниками. Вот почему они с таким остервенением бросались на него, когда он приблизился так близко к их чёрным жёнам. А эта, последняя, похоже, носит сына, о чём говорит и пульсация света в её чреве.

Мгновения тянулись мучительно медленно, но она всё же нашла в себе силы заговорить первой. Захватчики уже обшаривали пещеры в поисках живых, с неистовым остервенением добивали попавшихся им на пути женщин.

«Убьёшь меня?» — словно торопя его, прошелестел в голове её голос.

Тонкие губы её сжались в прямую линию, в глазах появился лихорадочный блеск. Невысокая, изящная, она была облачена в тёмное свободное одеяние, напоминавшее балахон, только сделанный гораздо богаче и искусней. На тусклом свету тёмным серебром поблёскивала чешуя на открытых кистях рук и голове.

— Я не убиваю беременных баб, — сухо ответил Туррон, рассматривая змеиное лицо, покрытое блестящей антрацитово-чёрной чешуёй.

«Но других убил» — заметила она, не опуская взгляда.

Женщина чувствовала, что между ними возникла странная, непостижимая в данной ситуации связь, объяснить которую она была не в силах. У неё появилась стойкая уверенность, что он её не тронет и не позволит причинить ей вред никому другому. Откуда пришла эта уверенность, Шадисса не знала, но такие предчувствия её никогда ещё не обманывали.

«Ты спасёшь нас?» — спросила она.

В алых глазах загорелась такая надежда, что Туррон невольно отвёл взгляд. Затем, приняв какое-то решение, тряхнул гривастой головой и ответил:

— Твою судьбу решит вождь. Собирайся.

Шадисса, дрожа от переполнявшего её ужаса и горя, успела сделать только один шаг к нему, когда в комнату вошли несколько человек во главе с Зимой. И злой взгляд императрицы людей не предвещал женщине-змее ничего хорошего.

— Убить, — коротко приказала Зима, ледяной взгляд пригвоздил Шадиссу к месту, заставив вздрогнуть.

К ней двинулись двое воинов с оружием наголо, но тут же остановились, удивлённо смотря на преградившего им дальнейший путь чёрного великана.

— В чём дело? — синие глаза Зимы зло сверкнули, неповиновения она не терпела даже от драконов.

— Её судьбу решит вождь, — сухо повторил Туррон.

— Я — дочь вождя! — процедила Зима, её лицо исказила гримаса ярости, в глазах сверкнули опасные молнии. — Ты смеешь сомневаться в моём решении?!

— А я Старейшина, — невозмутимо парировал Туррон. — У нас с тобой равные ранги, Зима, ты не можешь мне приказывать. Женщина уйдёт со мной.

— Нет! — отрезала Зима. — Они явились в мои земли ночью. Как воры и убийцы. Убили ни в чём не повинных людей. Ты знаешь, сколько здесь было женщин? А детей? Их не пощадили, почему же должна щадить я? Решено — она умрёт.

— Умрёт, конечно. Но не сегодня, — Туррон, казалось, был само спокойствие. — Я взял её в плен, по Закону её жизнь отныне принадлежит мне. Хочешь оспорить моё право, женщина? Или кто-то из твоих воинов рискнёт бросить мне вызов? — он обвёл надменным взглядом хмурых вояк, толпившихся за спиной своей правительницы.

Никто не рискнул оспорить его прав, и Туррон, презрительно фыркнув, взял Шадиссу за плечо и повёл к выходу. Зима, провожая их задумчивым взглядом, тихо сказала вслед:

— Не пожалей о своём милосердии.

Туррон не ответил, даже оглядываться не счёл нужным. Шадисса шла быстро, стараясь подстроиться под размашистый широкий шаг своего спутника. Но то и дело натыкалась на следы битвы и останки своих сородичей. Когда они добрались до дракона, женщина уже не могла сдержать слёз и всё норовила опуститься на землю и закрыть лицо руками, чтобы не видеть кошмара вокруг. И, если бы не когтистая рука, удерживающая её за плечо, то так бы она, наверняка, и сделала. У женщины не осталось ни моральных сил, ни физических на эту борьбу. Ради чего ей бороться? Ради кого? Всё потеряно, все погибли.

Женщина вновь грузно осела, и Туррон, вздёрнув Шадиссу на ноги, встряхнул её и заглянул в затуманенные глаза.

— Если не видишь, зачем тебе жить, живи для своего ребёнка, — прорычал он.

— Для чего? — глухо спросила она, беспомощно смотря на него. — Чтобы обречь его на плен?

— Не ваш ли это выбор был? — хмуро ответил Туррон, подтолкнув её к поджидающему их дракону. — Вы не справились, мы оказались сильнее. Так о чём теперь говорить? Тебе сохранили жизнь, дорожи хотя бы ей.

Ему не было особого интереса, зачем сюда явились эти существа, способные превращаться в туман. В конце концов, это было не его дело. А то, что им не хватило сил удержать захваченные земли, тем более не должно было будить в нём никакого чувства вины за отнятые жизни. Отчасти и не будило, но, Туррон это знал почти наверняка, если бы он позволил людям убить беременную женщину, то перестал бы уважать в первую очередь себя.

— Что твой вождь сделает с нами? — подняла на Туррона взгляд женщина, когда они устроились на спине дракона.

Туррон лишь тихо фыркнул. Нашла о чём спросить. На самом деле, он просто не знал, чего можно ждать от Маренги. Вождь славился своими неожиданными, даже для семьи, решениями, редко поддающимися какой-либо логике. Провидец больше полагался на свои видения в принятии решений, чем на советы Старейшин, или даже Закон.

Но в одном Туррон не сомневался, если случится, он поспорит и с вождём за жизнь этих двоих.

— Не тронет он тебя, — ответил он, наконец. — Я не позволю.

Женщина молча кивнула, смирившись со своей участью и поверив этому чужаку. Новый мир не принял их, принеся только горе и боль новых потерь. Но, возможно, у её сына будет шанс выжить здесь.

На востоке поднималось солнце, зажигая новую зарю, разгоняя туман и мрак прошедшей ночи и даря последнюю надежду на лучшее.