Ведьмак в Хогвартсе

Глава 1 Азкабан

Портал выплюнул Геральта на жесткий, ледяной камень. Ведьмак сгруппировался, гася инерцию падения, но острый спазм тошноты ударил в горло. Мир перед глазами крутнулся. Телепортация всегда вызывала у него отвращение, а этот нестабильный проход, открытый в спешке боя, едва не вывернул его наизнанку. Геральт сплюнул горькую слюну и поднялся на одно колено.

- Холера, - хрипло выдохнул он. - Куда меня занесло на этот раз?

Рука рефлекторно легла на эфес серебряного меча. Глаза привыкали к мраку, кошачьи зрачки расширялись, улавливая крохи света. Камера составляла три шага в ширину и четыре в длину, с ржавой решеткой вместо двери. За ней тянулся каменный коридор, тонущий в непроглядной тени. Воздух здесь был мертвым. Пахло старой мочой, гнилой соломой и въедливой соленой влагой. Но хуже всего был холод. Этот неестественный сквозняк проникал сквозь клепаную кожу доспеха, минуя плоть, и впивался прямо в нервные узлы.

В коридоре за решеткой началось движение. Бесформенные фигуры в рваных черных балахонах плыли над полом. Под их капюшонами не было лиц, лишь зияющая пустота.

- Зараза, - тихо произнес Геральт.

Он сложил пальцы левой руки в знак Аард, готовясь отшвырнуть первую же тварь, которая приблизится к прутьям. Энергия неохотно скопилась в ладони, но при попытке высвободить ее мгновенно рассеялась. Место глушило магию. Или эти твари ее пожирали. Одна из фигур остановилась напротив его камеры. Пустота под капюшоном повернулась к ведьмаку.

Воздух в легких обжег гортань. Иней тонкими узорами пополз по стальным заклепкам перчаток. Жестокая судорога свела икры.

Геральт шагнул к решетке и резким движением вогнал лезвие серебряного меча прямо в черную пустоту под капюшоном. Лезвие прошло сквозь ткань, не встретив сопротивления. Ни плоти, ни костей. По клинку тут же поползла изморозь, обжигая ладонь сквозь перчатку. Тварь не вздрогнула.

Физическая боль сменилась ментальным ударом. Чужая воля начала выскребать из его памяти все светлое. Запах сирени и крыжовника. Темные локоны Йеннифэр на белой подушке. Звонкий смех Цири. Всё это стремительно выцветало, рассыпалось пеплом и всасывалось в сущность за решеткой. На их место приходил холодный животный страх. Геральт вспомнил вилы, вспарывающие его живот в Ривии. Вспомнил кровь на своих руках.

Ведьмак отступил на шаг, вырывая клинок из облака холода. Отсутствие плоти отсекало обычных призраков. Тварь выкачивала эмоции напрямую. Ближе всего к этому был хим, демон, терзающий чувство вины.

Но хим был паразитом, а эта фигура действовала как хищник. Серебро прошло сквозь нее. Знак Аард рассеялся. Значит, оставался единственный вариант: жесткий ментальный блок, которому его учили в Каэр Морхене для противостояния гипнозу хинов. Чтобы спастись от пожирателя разума, нужно лишить его еды.

Геральт опустил меч и закрыл глаза. С первым медленным выдохом он усилием воли замедлил дыхание. Со вторым подавил инстинкт самосохранения, гася панику в зародыше. Сердцебиение упало до четырех ударов в минуту. Кровь загустела, температура тела начала падать.

Глубокий ведьмачий транс отсек остатки эмоций. Геральт остановил внутренний диалог, перестав излучать страх, надежду или воспоминания. Для твари за решеткой он перестал выделяться на фоне камня. Давление в черепе ослабло. Существо потеряло к нему интерес и поплыло дальше по коридору.

Геральт открыл глаза и медленно размял онемевшие пальцы. Давление в черепе ушло. Из соседней камеры донесся влажный хруст суставов. Вонь мокрой псины сменилась запахом давно не мытого человеческого тела, и в темноте за прутьями кто-то прерывисто задышал.

- Как ты это сделал? - прохрипел сорванный голос. - Я же видел, что они стояли вплотную к твоей решетке, но ты как-то заставил их отвернуться.

Геральт поднялся, бесшумно перенося вес на левую ногу, и привычно положил руку на эфес. Оборотень? Нет, пахло псиной, а не волком.

- Где я? - коротко спросил ведьмак.

За стеной раздался сухой, лающий смешок, царапнувший слух.

- На дне преисподней, приятель. В Азкабане.

Название ничего не значило. Очередная людская тюрьма.

- Год?

Человек за решеткой замолчал. Послышался шорох, словно узник подполз ближе к прутьям.

- Девяносто первый, кажется, - прошептал он. - Я понял, что ты не отсюда, когда полчаса назад посреди этой пустой камеры сверкнул портал.

Геральт промолчал. Значит, Трисс все-таки открыла проход, но сильно промахнулась. Чувствительный слух мутанта уловил далекий, едва различимый звук. Ритмичный стук сапог по камню, пробивающийся сквозь вой заключенных.

- Сюда идут, - негромко произнес ведьмак. - Двое или трое.

Человек за стеной судорожно втянул воздух, словно задыхаясь:

- Соседи... да, они смеялись утром... - забормотал он, то срываясь на визг, то падая до сиплого шепота. - Твоя камера пустая! Они ведут мясо. Откроют дверь... да...

Геральт мгновенно оценил ширину камеры. Места для маневра почти не было, длинный клинок мог застрять между прутьев.

- Чем вооружены? - коротко бросил ведьмак.

- Палочки... деревяшки, - узник зашелся сухим кашлем. - Искры, смерть, забвение... Не дай им... не дай взмахнуть! Сломай им руки, и я... я вытащу нас. Обещаю!

Договор с безумцем был отчаянно рискованным. Но проверять на себе действие местных артефактов Геральт не собирался. Каменная кладка над дверью оказалась грубой. Ведьмак ухватился за выступы, подтянулся, стирая пальцы в кровь о ледяной камень, и завис в непроглядной тени под самым сводом, с трудом упершись ногами в противоположную стену. Мышцы заныли от неестественного напряжения.

Спустя минуту в конце коридора показался тусклый свет. Двое мужчин в плотных мантиях толкали перед собой молодого парня. Тот спотыкался, падал на разодранные колени и тихо скулил.

- Вставай, падаль, - бросил первый охранник.

Второй осветил коридор светящимся концом палочки и кивнул.

- Это триста вторая, она пустая, - сказал он. - Открывай.

Первый снял с пояса тяжелую связку железных ключей, вставил один из них в ржавый замок, и после громкого щелчка тяжелая дверь со скрипом отворилась во тьму. Охранник грубо толкнул зека внутрь и шагнул следом.

Тень рухнула с потолка. Кованый сапог с хрустом впечатался в грудь первого охранника, отбрасывая того в коридор. Тело с глухим стуком ударилось о противоположную стену и обмякло. Второй маг отшатнулся и инстинктивно вскинул руку со своей палочкой, на конце которой уже формировалась красная вспышка.

Но Геральт был быстрее. Стальное лезвие начисто отрубило магу кисть вместе с зажатой в ней палочкой. Мужчина дико закричал, глядя на хлещущую кровь из культи, и тяжело осел на каменный пол.

Зек попытался броситься наутек, но ведьмак коротким ударом эфеса в висок отправил его в нокаут. Тишина вернулась в коридор, нарушаемая только булькающим дыханием первого мага и стонами того, кто лишился руки. Геральт брезгливо вытер сталь о мантию охранника, вернул меч в ножны и сорвал с пояса бессознательного аврора связку ключей.

Подойдя к соседней камере, он быстро подобрал нужный ключ. Замок сухо щелкнул. Дверь со скрипом отворилась. На пороге, судорожно цепляясь за косяк, стоял изможденный человек с впалыми щеками и спутанными сальными волосами. От него несло псиной.

Он тяжело осел на колени, жадно хватая здоровой рукой валяющуюся на полу отрубленную кисть. Его пальцы тряслись, когда он с трудом выдирал палочку из окоченевшей хватки мертвеца, после чего с отвращением отшвырнул кусок мяса в сторону.

- Мерлинова... борода, - выдохнул Сириус Блэк, уставившись на залитого кровью аврора. Его глаза лихорадочно блестели.

Направив палочку на кровоточащую культю, он начал задыхаясь выкрикивать заклинание. Магия давалась тяжело после десяти лет пустоты: кончик палочки искрил, обжигая пальцы Сириуса, но разорванные сосуды и мышцы охранника начали стягиваться грубым рубцом.

Блэк пошатнулся, едва не упав, и перевел деревяшку на лицо покалеченного мага. Тот дернулся.

- Трупы... мне не нужны настоящие трупы, - прохрипел Сириус, болезненно морщась. - Я и так сидел за них... Обливиэйт!

Заклинание ударило нестабильно. Сноп красных искр обжег щеку охранника, пахнуло паленой кожей, прежде чем взгляд мага остекленел.

Сириус тяжело оперся о стену, его грудь ходила ходуном. Заклинания забвения, брошенные в напарника и зека, выпили из него остатки сил.

- Желтые глаза... - он безумно усмехнулся, глядя на Геральта. - Они бы тебя... запомнили. Пусть думают, я сам. Всё сам.

Он слабо взмахнул палочкой, смывая лужи крови с пола, и едва не рухнул лицом на камни.

- Идем, - прохрипел маг.

Его ноги подкашивались на каждом шагу. Отчаянно цепляясь за скользкие камни, Блэк оставлял на стенах кровавые отпечатки сбитых костяшек, но упрямо тащил истощенное тело вперед.

Геральт шел следом. Его сапоги не издавали звука на влажных плитах. Вонь нижних ярусов въедалась в ткань рубашки. Медальон на груди мелко дрожал.

Спуск по винтовой лестнице казался долгим. С каждым ярусом звуки становились отчетливее. Ведьмачий слух отфильтровывал завывания ветра снаружи, концентрируясь на том, что происходило за ржавыми решетками камер. Геральт слышал каждое слово.

За стеной слева кто-то методично бился затылком о каменную кладку. Удар, влажный хруст. Удар, хруст. Из камеры напротив доносился срывающийся на плач шепот. Мужчина повторял один и тот же текст: "Корень златоцветника... две унции... растирать против часовой стрелки... я просто хотел вылечить сына, я не хочу его забывать... корень златоцветника...". Чуть дальше по коридору женский голос монотонно сыпал проклятиями, пока слова не слились в глухой рык.

За свою жизнь ведьмак спускался в логова грайверов и видел застенки охотников за колдуньями. Но это место было хуже. Здесь ломали не кости. Здесь медленно стирали рассудок заключенных, уничтожая все хорошее, заставляя забывать о близких, о важных событиях, о самих себе. Азкабан вызывал у него тяжелое, тошнотворное омерзение. Пожалуй, это было самое отвратительное место из всех, где ему доводилось бывать.

Сцепив челюсти, Геральт волевым усилием подавил в себе эмоции. Он отгородился от чужого безумия, заставив себя воспринимать эти звуки лишь как фоновый шум, сквозь который нужно было различить мерный стук сапог охраны.

Температура воздуха резко упала. Каменная кладка стен посерела, покрываясь тонкой коркой инея. Лужицы воды на полу замерзли. Медальон на груди резко дернулся.

- Собака, - одними губами скомандовал Геральт, уловив характерный шелест истлевших тканей на лестничном пролете ярусом ниже.

Блэк не задавал вопросов. Его тело судорожно изогнулось, плечи вывернулись под неестественным углом. Раздался тошнотворный влажный хруст ломающихся костей. Вскоре на обледенелом полу уже стоял крупный черный пес с впалыми боками. Он прижал уши к затылку и заскулил, чувствуя приближение тварей.

Геральт закрыл глаза и снова ушел в глухой транс, отсекая от себя мир. Пульс упал, тело остыло. Он замер, сливаясь с холодным камнем стены.

Из-за поворота выплыла высокая фигура в изодраном черном балахоне. Дементор скользил над замерзшим полом, оставляя за собой шлейф замороженного воздуха. Тварь медленно повернула скрытую капюшоном голову, сканируя пространство. Сущность зависла прямо над черным псом. Дементор явно уловил слабое биение примитивных, звериных эмоций: страха и инстинкта самосохранения. Костлявая, покрытая слизью рука медленно потянулась к животному. Пес задрожал, вжимаясь брюхом в лед.

Тварь сместилась к Геральту, попытавшись нащупать его разум, но наткнулась на абсолютный вакуум. Ведьмак не излучал эмоций, став невидимым для ее восприятия. В этот момент этажом ниже раздался новый, пронзительный женский крик. Дементор резко отдернул руку от собаки, развернулся и бесшумно скользнул вниз по лестнице к источнику звука.

Геральт оставался в трансе, пока иней на стенах не начал таять, превращаясь в грязные капли воды. Только тогда он позволил сердцу разогнаться до нормального ритма и сделал глубокий вдох. Пес рядом с ним снова начал деформироваться. Кости захрустели, черная шерсть втянулась в кожу, и Сириус рухнул на колени, едва сдерживая рвотный позыв. Магическая трансформация в таком истощенном состоянии требовала колоссальных усилий.

- Еще один пролет, - прохрипел маг, вытирая губы тыльной стороной ладони и поднимаясь на трясущиеся ноги.

Они преодолели винтовую лестницу и вышли в длинный, прямой коридор, который, судя по запаху озона и соли, вел к внешней стене крепости. Геральт резко вскинул левую руку со сжатым кулаком, приказывая спутнику остановиться.

Ведьмачий слух уловил вибрацию камня задолго до того, как стали слышны голоса. Три сердцебиения и шаги тяжелых сапогов. Лязг металла о бляхи ремней выдал приближающийся патруль.

Геральт жестом приказал Сириусу отойти глубже во тьму:

- Стой здесь.

Сам ведьмак вжался в неглубокую нишу у самого поворота коридора. Его дыхание стало почти неслышным.

Спустя минуту из-за угла выплыло яркое серебристое свечение. Трое охранников шли расслабленно, спрятавшись от мороза дементоров за призрачным серебряным медведем. Патронус источал ослепительный свет, отбрасывая резкие, густые тени на каменную кладку.

- ...говорю тебе, эта смена меня доконает, - жаловался первый маг в плотной мантии. - Сначала этот вой на пятом ярусе, теперь еще тяга из-за шторма.

- Заткнись и держи заклинание, - огрызнулся второй. - Проверим внешний контур и вернемся в караулку.

Спрятаться в неглубокой нише при таком ярком освещении было почти невозможно. Геральт прижался спиной к колонне, полностью сливаясь с единственной глубокой тенью, которую отбрасывал сам маг, идущий вплотную к стене. Светящийся медведь проплыл мимо, ослепив охранников ко всему, что находилось за пределами ореола.

Как только первый маг шагнул за угол, Геральт ударил из слепой зоны. Широкая ладонь в перчатке зажала магу рот, а вторая рука рванула его за ворот мантии в темноту. Короткий тычок рукоятью кинжала в основание черепа, и обмякшее тело бесшумно осело на пол.

Второй охранник резко остановился. Инстинкты сработали быстрее разума. Он вскинул палочку, срываясь на крик:

- Инкарс...

Светящаяся веревка сорвалась с деревяшки, хлестнув выходящего из тени Геральта по плечу. Ткань рубашки под доспехом вспыхнула, кожу обожгло болью. Ведьмак глухо зарычал, прорываясь сквозь магию. Его кулак с влажным хрустом вмялся в гортань мага. Слова захлебнулись кровью. Серебряный медведь мигнул и растворился в воздухе, погрузив коридор во мрак.

Третий патрульный отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и навел палочку прямо в грудь мутанту.

- Бомбард... - взвизгнул он.

Геральт метнул кинжал. Лезвие глубоко вошло в предплечье мага, пригвоздив руку к стене. Заклинание ушло в потолок, осыпав коридор каменной крошкой. Ведьмак оказался рядом в один длинный прыжок и жестким ударом колена под дых сломал магу ребра, отправив того в глубокий нокаут.

Геральт тяжело выдохнул, сбивая пламя с обожженного плеча. Бой прошел грязно. Он выдернул кинжал из стены и бегло обыскал тела. Из полезного нашлась лишь связка ключей, которую ведьмак оставил лежать на полу.

- Чисто, - негромко произнес он.

Из темноты вынырнул Сириус. Тяжело дыша, он опустился на колени возле хрипящих магов. Его руки тряслись от истощения, когда он направил палочку сначала на раздробленное горло одного, затем на пробитую руку и сломанные ребра другого.

- Я же сказал... мне не нужны лишние трупы, - пробормотал Блэк. Магия с шипением стягивала плоть, оставляя грубые, уродливые шрамы.

Исчезновение Патронуса означало, что дементоры скоро спустятся сюда. Оставлять бессознательных людей в открытом коридоре было равносильно убийству: твари просто выпили бы их души. Сириус указал дрожащей рукой на тяжелую дверь караулки в десяти шагах от них:

- Затащи их туда. Запри. Иначе от них останутся пустые оболочки.

Геральт молча схватил магов за шивороты и поочередно заволок тяжелые тела в тесную комнатуху. Сириус наложил на них заклинание забвения, после чего Геральт захлопнул дверь и провернул ключ из найденной связки в замочной скважине. Блэк обессиленно привалился к холодной стене.

- Всё... уходим.

Коридор заканчивался массивной дубовой дверью, ведущей наружу. Геральт навалился на нее плечом, и ржавые петли со скрипом поддались.

Они вышли на каменную площадку технического балкона. Удар ветра заставил Сириуса покачнуться. За пределами башни ревел шторм. Волны Северного моря разбивались о скалы у основания крепости, поднимая столбы ледяных брызг. Низкие тучи сливались с чернильной водой.

Геральт подошел к краю площадки, игнорируя порывы ветра, и посмотрел вниз. Высота составляла не меньше сотни футов. Под ними бурлила вода, скрывающая острые рифы.

- Где лодки? - спросил ведьмак, не поворачивая головы.

Сириус разразился хриплым, лающим смехом, который тут же сорвался в мокрый кашель:

- Лодки? Ты думал, мы уплывем на лодочке, спаситель? Их нет! Азкабан это остров. Вся логистика идет только через порталы.

Блэк привалился спиной к каменной стене, спасаясь от порывов ветра, и безумно блеснул глазами:

- Купол накрывает весь остров. Попытаешься аппарировать отсюда, и барьер расщепит тебя на куски! Единственный выход... там! - он ткнул кривым пальцем вниз, в ревущую черную бездну. - Туда, где кончается щит! Я думал об этом каждый день последние десять лет!

Геральт снова посмотрел на ревущие волны. Выбор был невелик. Возвращаться в башню, полную дементоров и вооруженной охраны, означало верную смерть.

- Высота в сотню футов, внизу скалы, - прагматично констатировал ведьмак. - Далеко плыть?

- Миля... может, больше, - Сириус сполз по стене, хватая ртом ледяной воздух. - Течение... оно само оттащит нас от острова. Нужно только продержаться на воде. Как только магия Азкабана перестанет нас глушить, я... я перенесу нас на берег.

Сириус сплюнул кровь на камни и истерично рассмеялся, перекрывая вой шторма:

- Вода! Скалы! Отлично!

Геральт окинул взглядом изможденную фигуру мага, которого била крупная дрожь:

- В таком состоянии ты хоть на воде удержишься? До течения еще нужно доплыть.

Сириус посмотрел на бушующий океан внизу. Его впалые щеки дрогнули в безумной ухмылке:

- Собаки... отлично плавают, - прохрипел маг.

В следующее мгновение Сириус рухнул на колени, заходясь лающим кашлем. Контуры его тела болезненно исказились, кости захрустели, перестраиваясь. На край каменного парапета с трудом запрыгнул тощий черный пес. Животное прижало уши, шерсть встала дыбом от ужаса перед высотой, но пес зажмурился и прыгнул во тьму, мгновенно исчезнув в пелене брызг.

Геральт подошел к краю. Ветер сбивал с ног, заливая лицо ледяной водой. Выбора не было. Броня и мечи неизбежно потянут его на дно, но оставлять снаряжение он не собирался. Выплывать придется на чистой силе мутаций. Он закрыл глаза, втягивая студеный воздух, и усилием воли подавил сердцебиение до минимума, заставляя мышцы окаменеть перед неизбежным ударом об воду. Ведьмак открыл глаза и шагнул в ревущую пустоту.

Художник Andy WalshPro:

Глава 2 Пепел и сталь

Зеленый огонь взметнулся в камине в три часа ночи, заставив Фоукса встрепенуться на золоченой жердочке. Феникс недовольно приоткрыл янтарный глаз, издал негромкий клекот и снова спрятал голову под крыло. Из изумрудных всполохов на тлеющей золе проступило лицо Кингсли Бруствера. Обычно невозмутимый, сейчас аврор выглядел напряженным, а его кожа казалась серой в слабом свете пламени.

- Директор, прошу прощения за столь поздний визит, - произнес Кингсли, его низкий голос отразился от каменных стен кабинета.

Дамблдор медленно отложил перо, стараясь не смазать свежие чернила на разложенном перед ним пергаменте. Он снял очки-половинки, аккуратно протер их краем мантии и вернул на переносицу, всматриваясь в лицо подчиненного.

- Кингсли, ты не стал бы беспокоить меня без веской причины, - спокойно отозвался старик, хотя его ладонь, лежащая на столе, едва заметно напряглась. - Что произошло в министерстве?

- Сириус Блэк совершил побег, - коротко ответил аврор.

На мгновение в комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием дров. Фоукс резко выпрямился, расправив крылья, и его тревожная трель заставила зазвенеть тонкие серебряные приборы на полках.

- Когда это обнаружили? - спросил Дамблдор, поднимаясь из-за стола.

- Около получаса назад, во время планового обхода охраны, - Кингсли поморщился. - Пятеро дежурных авроров найдены без сознания в двух разных точках на третьем ярусе тюрьмы. Один из них лишился палочки, а его правая кисть полностью отсечена чистым ударом. Корнелиус Фадж уже прибыл в Атриум и требует вашего немедленного присутствия.

- Я буду на месте через минуту, - кивнул директор.

Пламя в камине с шипением погасло, оставив горький запах паленой древесины. Дамблдор набросил на плечи дорожную мантию, взял со стола бузинную палочку и направился к выходу. Фоукс за спиной издал еще одну тихую трель, но старик лишь покачал головой, чувствуя, как ночной холод пробирается под просторные одежды. Он быстро миновал массивные дубовые двери Хогвартса, пересек темный двор и, едва покинув границу защитных чар, бесшумно аппарировал.

Атриум Министерства магии встретил его гулкой пустотой. Темный потолок, усыпанный золотыми созвездиями, терялся в вышине, а вода в фонтане журчала особенно сиротливо. Одинокий дежурный за стойкой испуганно вскочил, едва завидев высокую фигуру директора, выходящую из облака сгустившегося воздуха.

Корнелиус Фадж метался возле фонтана, судорожно сминая пальцами поля зеленого котелка. Рядом замер Кингсли Бруствер в окружении двоих авроров, а чуть в стороне стоял начальник тюремного управления Клэйборн, чье лицо цветом напоминало старый могильный камень.

- Альбус, слава Мерлину, ты здесь, - Фадж бросился навстречу, его голос сорвался на фальцет. - Это форменная катастрофа. Первый успешный побег за три века существования Азкабана. Если "Пророк" пронюхает о случившемся раньше, чем мы найдем Блэка, мне конец!

- Корнелиус, успокойся и изложи факты, - спокойно, но властно прервал его Дамблдор, положив ладонь на плечо министра.

Фадж послушно умолк, а Клэйборн сделал шаг вперед, нервно теребя пуговицу на мантии.

- Пятеро пострадавших, - хрипло доложил начальник тюрьмы, избегая смотреть директору в глаза. - Двоих конвойных нашли в пустой триста второй камере, а троих патрульных обнаружили в караулке у внешнего коридора. Все они выжили, хотя раны были опасными. Кто-то наложил на них грубые заживляющие чары прямо на месте, но при этом стер им память. Камера Блэка пуста, замок открыт родным ключом, а дементоры не подавали никаких сигналов тревоги.

Дамблдор задумчиво погладил серебристую бороду, анализируя услышанное. Дементоры безошибочно реагируют на тепло человеческих эмоций. Если они не подняли тревогу, значит, нападавший сумел полностью подавить свои чувства и жизненные знаки, оставив для стражей Азкабана безразличный, холодный камень.

- Твари действительно молчали? - тихо переспросил он.

- Совершенно, - Клэйборн кивнул, его руки заметно дрожали. - Они вели себя так, словно в коридорах третьего яруса вообще ничего не происходило.

- В таком случае, мне необходимо лично осмотреть место происшествия, - твердо произнес Дамблдор.

Начальник тюрьмы протянул ему тяжелый, покрытый бурым налетом ржавчины железный фонарь, служивший экстренным порталом.

- Он настроен на три персоны, директор, - пояснил Клэйборн.

- Достаточно двух, - Дамблдор жестом подозвал Кингсли. - Корнелиус, оставайся здесь и постарайся не допустить утечки информации в прессу.

Министр попытался возразить, но под тяжелым взглядом директора лишь безвольно опустил плечи. Дамблдор и Кингсли коснулись холодного железного кольца фонаря. Пространство со свистом свернулось, увлекая их в ледяную пустоту.

Резкий толчок под ребра заставил Кингсли покачнуться, когда под его ногами вместо паркета возник скользкий, покрытый солью камень. Ледяной ветер ударил в лицо, швырнув соленые брызги. Черная треугольная громада Азкабана высилась перед ними, уходя вершиной в тучи. Ни одно окно крепости не светилось. Волны Северного моря с грохотом разбивались о скалистый берег внизу, заполняя темноту гулом.

Дамблдор поднял палочку, и из ее кончика вырвался серебряный феникс. Патронус сделал широкий круг, разгоняя могильный холод, и дементоры, скользившие вдоль стен цитадели, с тихим шелестом отпрянули назад, растворяясь в ночном тумане.

- Третий ярус, директор, нам туда, - Кингсли указал на узкую железную дверь в основании башни, покрытую наледью.

Они вошли внутрь, и тяжелая створка с грохотом захлопнулась, отсекая рев шторма. Внутри пахло сыростью и нечистотами, а стены коридора были покрыты коркой льда, блестевшей в серебряном свете феникса. Из темных камер по обе стороны доносились лишь тихие хрипы и безумное бормотание узников.

Караулка в конце коридора была ярко освещена факелами. Возле раненых возились трое лекарей из больницы Святого Мунго. Пострадавшие авроры сидели на полу, прислонившись спинами к каменной стене, их позы казались аккуратными, словно кто-то специально усадил их поудобнее, чтобы облегчить дыхание. Один из лекарей накладывал повязку на раздробленную грудину старшего патрульного, а второй бережно бинтовал обрубок руки конвойного.

Дамблдор переступил порог и внимательно осмотрел комнату. Он сразу понял, что лекари перенесли сюда раненых из триста второй камеры, дабы оказать помощь всем вместе.

- Каково их состояние? - тихо спросил директор, обращаясь к старшей целительнице.

Женщина устало разогнула спину, вытирая лоб ладонью.

- Удивительно, что они вообще живы, директор, - целительница покачала головой, указывая на конвойного. - У Уилкса ампутация правой кисти. Удар был нанесен невероятно острым стальным лезвием, кость перерублена чисто, словно сухая ветка. Никаких следов магии, только сталь. Но самое поразительное, что рана была частично прижжена и затянута простым заживляющим заклинанием еще до нашего прибытия. Работа топорная, но именно она спасла его от потери крови.

- А у остальных? - Дамблдор перевел взгляд на троих патрульных.

- Та же картина, - вздохнула целительница. - У одного тяжелое сотрясение мозга от точечного удара в основание черепа. У второго раздроблена гортань, но разорванные хрящи кто-то стянул простейшими медицинскими стежками. У третьего пробито плечо и сломаны ребра, но кости также зафиксированы. Нападавший действовал с пугающей эффективностью, но приложил усилия, чтобы сохранить им жизнь.

Дамблдор задумчиво кивнул, его взгляд зацепился за разложенные на столе личные вещи пострадавших.

- Все палочки на месте? - спросил директор.

Кингсли сделал шаг вперед, указывая на стол.

- Только четыре из пяти, директор. Палочка Томаса Уилкса, конвойного, пропала. И кошельки всех пострадавших пусты. Грейвз утверждает, что у него было три золотых галеона и немного серебра. Нападавший забрал оружие и деньги, но оставил нетронутыми другие ценные вещи.

Дамблдор подошел к Грейвзу, старшему патрульному, который сидел со стеклянным, невидящим взглядом, тихо покачиваясь из стороны в сторону.

- Позвольте мне взглянуть на ваши воспоминания, мой друг, - тихо произнес директор, прикоснувшись кончиком бузинной палочки к виску аврора.

Перед мысленным взором Дамблдора возникла хаотичная картина. Из темноты коридора внезапно соткался огромный лысый демон с горящими красными глазами, укутанный в черные лохмотья. Этот образ был слишком ярким, плоским и лишенным объема, словно аппликация. Типичная заплатка, наложенная поверх стертого воспоминания с помощью заклинания Обливиэйт. Маг, делавший это, действовал в спешке и использовал чужую, непослушную палочку.

Дамблдор осторожно скользнул глубже, под фальшивый слой воспоминаний, пытаясь нащупать уцелевшие фрагменты. Ему удалось выловить лишь короткие вспышки: серебряный свет Патронуса, внезапно поглощенный абсолютной тьмой, тяжелый физический удар, от которого хрустнули кости, и резкий запах мокрой кожи и болотного дегтя. И на самом дне сознания уцелела финальная деталь: два силуэта, уходящие по коридору. Один широкий, двигающийся с кошачьей грацией, второй худой, сильно хромающий и опирающийся на плечо спутника.

Директор медленно отступил, убирая палочку. Аврор вздрогнул, захлопал глазами и растерянно потер виски, возвращаясь в реальность.

- Спасибо, Грейвз, отдыхайте, - негромко произнес Дамблдор, поворачиваясь к Кингсли. - Пойдем дальше. Нам нужно осмотреть камеру Блэка и соседние помещения.

Они вышли из караулки обратно в холодный коридор. Дамблдор шел медленно, внимательно вглядываясь в покрытые инеем стены и отсчитывая номера камер. Камера Блэка под номером 304 была открыта настежь. Тяжелая железная дверь качалась на ржавых петлях, а на замке не было ни царапины. Его открыли родным ключом, снятым с пояса избитого конвойного.

Дамблдор переступил порог тесной одиночки. Внутри пахло старой мочой и гнилой соломой, а на каменных стенах виднелись тысячи глубоких зарубок, которыми Сириус отмечал проведенные здесь дни. Старик медленно провел кончиками пальцев по шероховатому камню, чувствуя, как древнее отчаяние этого места вибрирует в воздухе. Здесь не было никаких следов борьбы или применения магии, Блэк просто вышел наружу, как только провернулся засов.

Дамблдор вышел в коридор и сделал два шага вправо, остановившись перед соседней камерой под номером 302. Эта камера официально пустовала уже много лет, и ее решетчатая дверь была приоткрыта. Директор поднял руку, заставляя серебряного феникса подлететь ближе и осветить тесное помещение серебряным сиянием.

На толстом слое серой пыли, покрывавшей пол камеры, отчетливо выделялись свежие, глубокие отпечатки тяжелых подошв. Рисунок кованых подковок и стальных шипов указывал на то, что обувь принадлежала очень тяжелому человеку, привыкшему к суровым переходам. Отпечатки вели от центра камеры к стене, где на уровне плеча виднелись свежие царапины, оставленные металлическим снаряжением. Нападавший какое-то время стоял здесь, прислонившись к камню, словно восстанавливая силы. В углу Дамблдор заметил темное засохшее пятно слюны: пришельца сильно стошнило сразу после прибытия.

Дамблдор закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь уловить остаточные эманации пространства. Тончайшие силовые линии защитного купола Азкабана, блокировавшие любую аппарацию, были целы и натянуты как струны. Никаких прорех или следов преодоления барьера не наблюдалось.

Однако в самом центре камеры 302 структура реальности казалась неестественно растянутой и деформированной, словно ткань пространства насильно раздвинули руками, а затем позволили ей медленно сойтись обратно. Этот след не был похож ни на аппарацию, ни на портал. Это была совершенно иная, неизвестная министерским чарам физика перемещения, которую древняя защита тюрьмы просто не сумела распознать.

Дамблдор открыл глаза и задумчиво посмотрел на Кингсли, ожидавшего у входа. Он понял, что нападавший появился прямо в закрытой камере 302, откуда затем и спланировал атаку на патруль.

- Кингсли, у меня есть к тебе поручение, - тихо произнес директор. - Опроси узников из соседних камер, тех, кто еще способен говорить. Спроси, не слышали ли они в ту ночь человеческих голосов. И главное, звучал ли среди них чужой, незнакомый говор.

Аврор кивнул и бесшумно растворился в темноте коридора, оставив Дамблдора наедине со своими мыслями.

Директор снова посмотрел на следы тяжелых кованых сапог в пыли. Одна странность не давала ему покоя: следы слюны и дезориентации указывали на случайный выброс при перемещении, словно пришельца выкинуло сюда вопреки его воле. С другой стороны, оказавшись в камере, этот человек мгновенно сориентировался, помог Блэку подняться и проявил пугающую эффективность в бою. Но почему он не принес Сириусу палочку? Любой маг-сообщник позаботился бы об оружии. Ответ напрашивался сам собой: пришелец не планировал этот побег и не владел магией. Он был чужаком, заброшенным сюда случаем, который просто воспользовался ситуацией и не догадывался, насколько волшебник беспомощен без куска полированного дерева.

Кингсли вернулся примерно через десять минут, его лицо выражало крайнюю озабоченность. Он прикрыл за собой дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания узников.

- Два узника из триста шестой подтвердили, что слышали прерывистый шепот, директор, - негромко доложил он. - Сначала бормотал Блэк, а затем ему ответил низкий, незнакомый голос с очень странным, жестким акцентом. Это длилось совсем недолго, буквально пару минут, после чего раздались шаги конвоя.

- Значит, это действительно был человек из плоти и крови, - подытожил Дамблдор. - Не призрак и не демон. Человек с чужим акцентом, который сумел прорвать пространство и проникнуть в самую защищенную тюрьму нашего мира.

Они поднялись по винтовой лестнице на смотровую площадку технического балкона. Ураганный ветер мгновенно рванул полы мантии Дамблдора, заставив его бороду хлестать по плечам. Внизу, в сотне футов под ними, бушевало темное море, с оглушительным ревом разбивая пенистые валы о скалистое подножие Азкабана. Небо было затянуто плотной пеленой туч.

Дамблдор подошел к самому краю каменного парапета, вглядываясь в бушующую бездну. Он постоял немного, подставляя лицо соленым брызгам.

- Директор, неужели они действительно прыгнули туда? - крикнул Кингсли, пытаясь перекричать вой шторма. - В такой ледяной воде обычный человек не продержится и пяти минут, а до границы антиаппарационного купола больше мили.

- Сириусу помогли, Кингсли, - медленно произнес Дамблдор, прикрывая глаза от ветра. - Его спутник оказался тяжелым человеком с невероятной выносливостью. Они прыгнули в море и проплыли милю до границы купола. Но вот что важно... Сириус провел в Азкабане десять лет. Он истощен, его магические каналы забиты. Палочка, которую они отобрали у Уилкса, была чужой, палисандровой, и она по природе своей будет сопротивляться новому хозяину. Совершить парную аппарацию в таком состоянии на большое расстояние физически невозможно. Максимальный радиус при парном переносе столь тяжелого спутника едва ли превышает сто, от силы сто двадцать миль.

- Сто миль... - Кингсли мгновенно прищурился, просчитывая карту. - Это значит, они не могли добраться до Лондона. Они должны были аппарировать на ближайшее шотландское побережье.

- Именно, Кингсли, - кивнул директор. - Они укрылись где-то на скалистых берегах Шотландии. Возможно, в пещере или заброшенной лачуге. Поручи самым надежным ребятам из твоего отряда тайно прочесать порты, прибрежные деревни и дикие гроты вдоль побережья. Действуйте тихо, чтобы Министерство и Фадж не узнали об этом раньше времени.

Директор развернулся и направился обратно, жестом увлечая за собой аврора. Они спустились в караулку, где Кингсли прикоснулся к кольцу портала. Холодное притяжение вновь выдернуло их из промозглых стен Азкабана. Пространство смазалось.

Через секунду они стояли в сухом, освещенном Атриуме Министерства магии возле журчащего фонтана. Корнелиус Фадж мгновенно прекратил хаотичную ходьбу и бросился навстречу, преданно заглядывая Дамблдору в глаза.

- Ну что? Что вы там нашли, Альбус? - задыхаясь, спросил министр. - Это действительно Блэк? Как он смог это провернуть?

Дамблдор положил руку на плечо Фаджа, заставляя того успокоиться.

- Блэк воспользовался моментом невнимательности охраны во время смены караула, Корнелиус, - спокойно солгал директор. - Он обезоружил конвойных, забрал палочку одного из них, стер им память и покинул крепость через технический балкон. Скорее всего, он прыгнул в воду, зацепившись за обломок скалы или используя сильное стихийное волшебство, чтобы удержаться на плаву.

- Вплавь в такой шторм... - Фадж вытаращил глаза, обмахиваясь котелком. - Но дементоры? Почему они не высосали из него душу? Где они были? Я немедленно издам указ, чтобы эти твари прочесали ключевые точки: Косой переулок, Лютный переулок, Хогсмид и вокзал Кингс-Кросс.

- Корнелиус, одумайтесь, - голос Дамблдора внезапно утратил мягкость, зазвучав с той непреклонной силой, которая когда-то заставила содрогнуться Гриндевальда. - Присутствие дементоров на оживленных улицах Лондона, в Косом переулке или на вокзале вызовет панику невероятных масштабов. Панику куда более разрушительную, чем сам побег Сириуса Блэка. Общественность мгновенно решит, что Министерство расписалось в собственном бессилии, раз вынуждено натравливать этих слепых чудовищ на мирных граждан ради поимки одного-единственного преступника.

Фадж испуганно моргнул, его котелок замер в нескольких дюймах от лица.

- Альбус, но ведь безопасность...

- Безопасность не достигается террором собственного населения, - отрезал Дамблдор, глядя на министра поверх очков-половинок. - "Ежедневный пророк" не оставит от вашей репутации камня на камне еще до того, как Блэк сделает первый шаг к Лондону. Вас обвинят в некомпетентности и нагнетании страха. Вы потеряете кресло министра быстрее, чем дементоры успеют проверить хотя бы один поезд. Я настоятельно рекомендую вам проявить твердость лидера, а не слабость испуганного чиновника.

Перспектива потерять министерский пост, который он так бережно оберегал, подействовала на Фаджа отрезвляюще. Он побледнел, его лицо пошло пятнами, а котелок в пальцах судорожно смялся.

- Но... но как тогда быть, Альбус? - пролепетал он, вытирая вспотевший лоб шелковым платком. - Блэк опасен, он безумен! Мы обязаны что-то предпринять!

- Мобилизуйте дополнительные отряды авроров, - спокойно, но уверенно ответил директор. - Перекройте вокзалы силами Министерства. Пусть люди увидят уверенных в себе магов, защищающих закон, а не порождения тьмы, сеющие ледяное уныние. Дементоры должны оставаться в Азкабане. Это их единственная законная обитель.

Фадж медленно кивнул, его плечи безвольно опустились. Страх перед общественным гневом и прессой перевесил панику от побега.

- Да... Да, пожалуй, ты прав, Альбус. Дементоры на улицах будут явным перебором. Общественность не поймет... - он повернулся к Кингсли, пытаясь вернуть своему голосу подобие былой солидности. - Бруствер, немедленно свяжитесь с Амелией Боунс. Пусть удвоит патрули в Косом переулке и на ключевых транспортных узлах магов. И никаких дементоров за пределами острова!

- Слушаюсь, господин министр, - отозвался Кингсли. На его лице на долю секунды промелькнуло выражение глубочайшего облегчения.

Фадж еще раз судорожно кивнул Дамблдору и торопливо зашагал в сторону лифтов, на ходу выкрикивая приказы подчиненным.

Когда торопливые шаги министра и сопровождавших его чиновников стихли в гулком Атриуме, Кингсли повернулся к директору. Напряжение, сковывавшее плечи аврора, наконец спало.

- Хорошо, что у вас получилось сдержать его, директор, - негромко произнес Бруствер, качая головой. - Мысль о дементорах в жилых кварталах заставляла меня похолодеть. Это было бы чистейшим безумием. Рад, что вы смогли надавить на Корнелиуса.

- Страх всегда был плохим советчиком, Кингсли, - мягко ответил Дамблдор, и на его лицо вернулось привычное выражение спокойной мудрости. - Мы обязаны помогать министру сохранять ясную голову, даже когда весь остальной мир готов поддаться панике. Возвращайся к своим обязанностям. Тебе предстоит координировать поиски.

- Слушаюсь, Альбус, - Кингсли коротко кивнул и направился к каминам.

Дамблдор проводил его взглядом. Он не стал говорить аврору о том, что пронеслось в его мыслях в этот момент. В каком-то смысле директору даже казалось благословением то, что Блэк совершил побег именно сейчас, а не через два или три года. Произойди это позже, когда позиции Фаджа в Министерстве окончательно окрепнут, а его подозрительность перерастет в паранойю, Дамблдор вряд ли смог бы так легко надавить на него, используя страх потери кресла. Сейчас же министр всё ещё слишком нуждался в его авторитете и поддержке, чтобы спорить. И этим следовало пользоваться.

В глубине души директора всё же зрела глухая тревога. Если таинственный пришелец способен столь беспрепятственно преодолевать древние пространственные барьеры, то безопасных мест больше нет. Конечно, Хогвартс следовало укрепить традиционными щитами, но Дамблдор уже обдумывал, как перенастроить древние рунные узлы замка на обнаружение чужеродных колебаний пространства. Директор взмахнул палочкой и бесшумно аппарировал.

***

Удар об воду на скорости свободного падения со стофутовой высоты едва не вышиб из Геральта дух. Даже с заблокированным сердцем и расслабленными мышцами ведьмак ощутил, как ледяная пучина сдавила грудную клетку железными тисками.

Перед прыжком он успел упаковать кольчугу, тяжелые сапоги и оба меча в промасленный холст, стащенный из караулки авроров. Стянув сверток кожаными ремнями, ведьмак превратил его в герметичный плавучий буй. Плыть в полном доспехе в штормящем море было верным самоубийством.

Геральт вынырнул, шумно втягивая ртом соленый воздух. Рядом из пенистого вала показалась крупная лохматая голова черного пса. Животное отчаянно боролось с набегающими волнами, отплевываясь от горькой воды.

- За мной! - хрипнул Геральт, хотя пес вряд ли мог услышать его за ревом бури.

Они плыли больше мили. Ведьмак толкал перед собой тяжелый сверток, налегая на левую руку. Ледяная вода Северного моря обжигала кожу, мышцы деревенели от холода, но мутировавшее сердце ведьмака упрямо качало кровь, поддерживая жизнь. Пес плыл рядом, его дыхание становилось все более прерывистым и хриплым. Силы анимага таяли на глазах.

Когда скалы Азкабана скрылись за стеной дождя, пес внезапно заскулил и начал погружаться под воду. Геральт рванулся вперед, перехватил животное за загривок и вытащил на поверхность, наваливая на плавучий буй. В этот момент невидимая стена антиаппарационного купола осталась позади, и медальон на шее ведьмака коротко и зло дернулся.

Пес с сухим хрустом костей принял человеческий облик. Сириус был бледен как смерть, его губы посинели, а пальцы судорожно вцепились в мокрую ткань свертка.

- Держись! - прохрипел Сириус, выхватывая из мокрой робы палисандровую палочку Уилкса.

Он мертвой хваткой вцепился в плечо Геральта. Пространство вокруг них со свистом скрутилось в невыносимо тугую спираль.

Сириуса и тяжелого, мокрого ведьмака с грудой железа выбросило на каменистый берег шотландского побережья. Аппарация истощенного мага с тяжелым спутником и чужой, сопротивляющейся палочкой оказалась чудовищной. Геральта впечатало лицом в мокрую гальку, желудок скрутило спазмом тошноты.

Блэк рухнул рядом ничком. Из его рта толчками хлынула густая, темная кровь: легкие мага не выдержали запредельной магической перегрузки. Он судорожно хрипел, скребя пальцами по склизким камням.

Ведьмак переборол дурноту, поднялся на ноги и волоком затащил хрипящего Сириуса под навес прибрежного скального грота. Кожа мага была ледяной, дыхание едва прослушивалось.

За два часа Геральт на ощупь собрал сухие водоросли и выброшенные прибоем куски древесины, разведя небольшой костер с помощью кремня. Распаковав сухой сверток, он переоделся в сухую ведьмачью одежду, натянул доспех и сапоги. Верные мечи вновь заняли свое место за спиной.

Оставив Блэка согреваться у огня, Геральт скрытно пробрался к одинокому магловскому хутору, видневшемуся на холме в полумиле от берега. Ведьмачья грация позволила ему бесшумно проникнуть в пристройку фермерского дома. Он забрал грубую шерстяную куртку, плотные штаны для Сириуса и мешок с вяленым мясом и сушеными лепешками. Вместо украденного ведьмак оставил на кухонном столе три серебряные монеты, изъятые у авроров: брать чужое без платы кодекс Школы Волка не позволял.

Двое суток они скрывались в прибрежных скалах. Сириус медленно приходил в себя, его легкие затягивались, хотя грудь все еще разрывал тяжелый кашель.

Днем, когда ледяной ветер немного утихал, Блэк подолгу сидел у самого входа в грот, неотрывно глядя на серую, вздыбленную пеной полосу прибоя. В один из таких моментов Геральт, правивший бритвой лезвие меча, заметил странную перемену в его лице. Лихорадочный блеск в глазах беглеца вдруг угас, уступив место мягкой, глубокой задумчивости. Черты лица разгладились, а на губах появилась слабая, лукавая улыбка, ставшая отголоском прежнего, давно потерянного человека, дерзкого и уверенного в себе юноши, каким он был до заключения.

- Блэк, - негромко окликнул его ведьмак.

Сириус вздрогнул, словно очнувшись от глубокого сна, и мираж мгновенно растаял, вернув лицу прежнюю маску изможденной усталости. Он медленно обернулся, хрипло усмехнувшись:

- Пещеры... Мы ведь тоже лазили по пещерам и скалам в Шотландии, когда были молоды. Я, Джеймс, Люпин, Питер... упрямая, безумная компашка. Искали то ли контрабандистов, то ли древние сокровища, а по сути просто увлеклись скалолазанием и искали приключений на свои головы. Верили, что мир крутится вокруг нас.

Он замолчал, подтянув колени к груди и уставившись на свои исхудалые пальцы.

- Знаешь, ведьмак, я не помню, сколько раз благодарил бога, если он, конечно, вообще есть в этом мире. Наверное, благодарил так же часто, как проклинал за смерть моих друзей. За то, что когда-то мы додумались стать анимагами. Это дикое, мальчишеское упрямство спасло мне жизнь. В Азкабане дементорам плевать на мысли пса, они их не чувствуют. Собачья шкура стала моим единственным убежищем. Она помогла мне не сойти с ума и сохранить эти воспоминания... хотя бы частично. Я хотя бы помню их лица, Геральт. Помню, как мы, когда-то, смеялись.

Он тяжело вздохнул, его плечи поникли, а взгляд снова устремился к бушующему морю.

- До Лондона больше четырехсот миль, - прохрипел Блэк на третью ночь, плотнее кутаясь в теплую шерстяную куртку. - Моя магия истощена, а палочка этого аврора сопротивляется при каждой попытке трансгрессировать. Если я попробую прыгнуть на такое расстояние, нас просто расщепит. Нам придется двигаться по земле.

Под покровом ночи они добрались до ближайшего железнодорожного полустанка. Геральт легко определил направление стальных путей, убегавших во тьму, но сама их конструкция вызывала вопросы. Однако когда из ночного тумана с оглушительным ревом, свистом стравливаемого пара и металлическим грохотом выкатился черный стальной гигант, изрыгающий тучи искр, ведьмак инстинктивно положил ладонь на эфес меча.

Медальон на шее молчал. Ни малейших колебаний Силы.

- Что это за тварь? - негромко спросил Геральт, провожая взглядом огромные колеса и окутанные дымом поршни.

- Поезд, - хрипло отозвался Сириус, утирая лицо рукавом куртки. - Обычная штука у маглов. Машина, которая ходит по рельсам.

- Какое заклинание приводит её в движение? - нахмурился ведьмак, тщетно пытаясь разглядеть на стальных бортах управляющие руны. - Демон в топке?

Блэк тихо, сухо закашлялся, качая головой:

- Да какое волшебство... Маглы, у которых нет ни капли магии, строят такие машины по всей планете. Я слышал, они гоняют их тысячами.

- И как она работает? - спросил Геральт.

Сириус лишь пожал плечами с легкой досадой:

- Понятия не имею, ведьмак. Вроде уголь туда бросают, воду греют... Я никогда не интересовался жизнью маглов настолько глубоко. Знаю только, что магии в этом грохочущем куске железа нет ни на кныш.

Геральт коротко усмехнулся. Ему показалось забавным, что чистокровный чародей, умеющий превращаться в собаку и перемещаться в пространстве, пасует перед механическим чудом собственного мира. Но вместе с тем ведьмака пробрало искреннее удивление.

В его родном мире люди без магии были в основном крестьянами, ремесленниками или солдатами, чья технологическая мысль не простиралась дальше водяных мельниц, печатных станков и тяжелых осадных катапульт. Представить, что обычные смертные, полностью лишенные Силы, смогли чисто механическим путем укротить сталь и огонь, заставив многотонные железные горы мчаться быстрее самой резвой лошади... это заставляло взглянуть на местных с уважением.

Ведьмак на ходу запрыгнул в открытый вагон медленно ползущего состава, груженного антрацитовым углем, и легко затащил следом Сириуса.

Они ехали на юг двое суток, зарывшись в холодную угольную пыль, спасавшую от ледяного ветра. Под мерный стук колес и скрип тормозов Сириус тихим хриплым голосом рассказывал ведьмаку о законах этого мира. Он объяснял устройство Министерства магии, рассказывал о чистокровных семействах и о директоре Хогвартса Дамблдоре, чье имя ведьмак запомнил особо.

Когда Блэк заговорил о Лондоне, огромном мегаполисе с населением в миллионы человек, Геральт мысленно покачал головой. Новиград, величайший город Севера и бескрайний каменный океан его родного мира, едва насчитывал тридцать тысяч душ. Сравнивать его с исполинской промышленной столицей Англии, раскинувшейся на многие мили и опутавшей берега Темзы бесконечной сетью мостов, заводов и железных дорог, казалось немыслимым. Этот мир определенно превосходил его собственный в масштабах человеческого гения, пусть даже не имеющего ничего общего с магией.

Геральт внимательно слушал, сопоставляя факты, и тщетно расспрашивал мага о девушке с пепельными волосами и шрамом на щеке. Сириус лишь качал головой: о подобных чародейках в Англии никто никогда не слышал.

На подступах к Лондону, когда поезд замедлил ход на стрелках, Сириус поднялся, отряхивая угольную копоть с лица.

- Дальше нельзя, - тихо произнес он, сжимая палочку Уилкса. - На станциях могут быть авроры или патрули. Я соберу последние силы для одного короткого прыжка. Я знаю одно безопасное место на окраине Лондона... старый подвал в Лютном переулке. Туда министерские крысы суются неохотно.

Сириус жестко взял Геральта за руку. Короткая, мучительная вспышка сдавила ребра, и через мгновение они рухнули на грязный пол темного сырого подвала.

Воздух здесь пах плесенью и угольной гарью. Сириус бессильно повалился на кучу гнилой соломы, его грудная клетка ходила ходуном. Дрожащими руками он направил палисандровую палочку на дверь подвала, хрипло нашептывая маскирующие чары. Серебряный медальон на шее ведьмака мелко задрожал и затих. Воздух у входа подернулся дымкой.

- Теперь... они нас не увидят, - прошептал Сириус, роняя палочку на земляной пол и закрывая глаза.

Блэк провалился в тяжелый, глубокий сон. Ведьмак остался сидеть в темноте подвала, чутко вслушиваясь в шорохи засыпающего города и держа руку на эфесе верного клинка. Спустя пару часов наверху скрипнула подгнившая доска. Геральт плавно взял серебряный меч и замер. Медленные шаги прохожего миновали вход в подвал, даже не замедлившись: отвлекающие чары Блэка сработали безупречно. Ведьмак аккуратно положил оружие обратно, наблюдая, как первые рассветные лучи пробиваются сквозь щели в досках серыми неровными полосами.

***

Хогвартс встретил Дамблдора прохладным утренним солнцем и привычным запахом свежей выпечки из Большого зала. Директор прошел мимо спешащих учеников, ответил на приветствие Минервы Макгонагалл и поднялся в свой кабинет. Фоукс мирно дремал на жердочке, спрятав клюв под крыло, а разложенный на столе пергамент лежал точно так же, как и три часа назад, чернила на нем высохли.

Дамблдор тяжело опустился в кресло и устало потер переносицу, чувствуя накопившееся напряжение. Он снял очки, протер стекла полой мантии и вернул их обратно, глядя в окно на залитые солнцем лужайки. В дверь кабинета постучали.

- Войдите, - отозвался директор.

Сивилла Трелони скользнула внутрь, нервно кутаясь в шаль. Ее лицо было бледным, а глаза за толстыми стеклами очков испуганно блестели.

- Альбус, простите, что беспокою вас, - запричитала она. - Но в Северной башне находиться невозможно. Каменная кладка промерзла до самого основания, а сегодня на рассвете я отчетливо видела Грима на дне чашки. И сквозняки, Альбус, они шепчут мне о беде.

- Сивилла, успокойтесь и присядьте, - спокойно произнес Дамблдор, указывая на кресло.

Он достал из шкафчика бутылку хереса и аккуратно налил темную жидкость в изящный бокал. Трелони приняла угощение, ее пальцы судорожно сжались на ножке стекла, а зубы застучали о край, когда она сделала первый судорожный глоток.

- Наш замок очень стар, Сивилла, - успокаивающе произнес директор. - Я распоряжусь, чтобы каменщики проверили кладку в твоих комнатах к началу следующей недели.

- Вы не понимаете, Альбус. Этот холод не от ветра. Камень замка словно плачет... - она потянулась, чтобы поставить бокал на край стола, но ее пальцы внезапно разжались.

Хрустальный бокал со звоном ударился о каменный пол и разлетелся на осколки, а темная лужица хереса растеклась по камню.

Фоукс на жердочке резко встрепенулся, расправив огненные крылья, и издал резкий крик, от которого мелко задрожали приборы на полках.

Тело Сивиллы неестественно выпрямилось на стуле, голова запрокинулась назад, а пальцы вцепились в подлокотники. Ее глаза закатились, полностью скрыв зрачки, а из приоткрытого рта вырвался голос, не имевший ничего общего с ее привычным тонким лепетом. Этот голос был ровным, низким, пугающе вибрирующим и чужим, заполняющим собой все пространство кабинета:

- Зверь из чужого леса уже здесь. Он ищет пепельную птицу. Он не вписан в узор времени. Там, где он взмахнет сталью, древние узы распадутся.

Звуки стихли, и Трелони безвольно обмякла. Дамблдор взмахнул бузинной палочкой: разбитый бокал собрался воедино, а херес втянулся обратно, не оставив ни единого пятна. Он бережно вложил тонкую ножку хрусталя в пальцы прорицательницы.

Трелони очнулась в кресле. Несколько секунд она смотрела на Дамблдора с недоумением, затем моргнула, ее взгляд обрел осмысленность.

- Я, кажется, сбилась с мысли, - сказала она наконец, приподнимая бокал. - Сквозняки в Северной башне. Я на этом остановилась?

- Именно так, Сивилла, - сдержанно кивнул директор, возвращаясь на свое место. - Я распоряжусь, чтобы к началу следующей недели каменщики проверили кладку. Это должно помочь. Иди к себе и постарайся отдохнуть.

Трелони удовлетворённо кивнула, поднялась и покинула кабинет. Дамблдор проводил её взглядом и прикрыл дверь. Он постоял немного, пока шаги прорицательницы не стихли на лестнице. Для Сивиллы последних нескольких минут просто не существовало: она не видела осколков на полу, не слышала собственного чужого голоса и не помнила тех слов, что сорвались с её губ.

Потом он подошел к окну. "Там, где он взмахнет сталью, древние узы распадутся".

Пророчество говорило о стали. Это была не магия, а физическая, неконтролируемая сила: переменная, способная разрушить его выверенные планы. Блэку помог человек, чьё перемещение пробило ткань реальности без малейшего использования волшебства. Чужак, заброшенный сюда случаем, передвигающийся в тяжелых кованых сапогах и полагающийся на сталь.

Дамблдор не знал, кто или что такое "пепельная птица", упомянутая Сивиллой. Но логика выстраивалась жесткая и очевидная: чужак ищет её. Тот, кто найдет эту птицу первым, получит единственный рычаг давления на того, кто держит в руках меч. План требовал действия.

Он повернулся к спящим портретам бывших директоров. Финеас Найджелус приоткрыл один глаз, внимательно наблюдая за ним из-под рамы.

- Кажется, друзья мои, - тихо произнес Дамблдор, читая старый трактат о природе пространства и аппарировании. - Нам предстоит найти птицу.

Фоукс на своей жердочке согласно курлыкнул, расправляя золотые перья, а из коридора донесся звон школьного колокола, созывающий учеников на первый урок.

Фотограф Яап Бейтендейк (информация не точная):

Глава 3 Законы Лютного

Прошли первые сутки в сыром подвале. Серый рассвет просачивался сквозь щели в потолочных досках, освещая запыленные углы. Пахло прелой соломой и угольной гарью. Промозглый туман оседал каплями на железных заклепках доспеха Геральта.

Ведьмак открыл глаза, услышав на мостовой Лютного переулка шаги случайного прохожего. За эти сутки он успел немного изучить ближние закоулки. Пока Сириус метался в беспамятстве на гнилой соломе, Геральт бесшумно исследовал выходы из убежища и разыскал заброшенный церковный погост на окраине. Там же ему удалось выменять у подозрительного оборванца кувшин дешевого джина на серебряные монеты из кошелька аврора. Ведьмак лежал неподвижно, не снимая ладони с обтянутого кожей эфеса меча, пока шаги наверху окончательно не затихли в серой мгле. Серебряный волчий медальон на его шее оставался неподвижным, хотя здешний магический фон был плотным и тяжелым.

Справа хрипло и клокочуще вздохнул Сириус Блэк. Он зашевелился на куче тряпья, содрогнувшись от приступа сухого, раздирающего кашля. Согнувшись пополам, маг закашлялся, роняя на земляной пол вязкие темные капли. Геральт бесшумно поднялся, подошел к Блэку и осторожно повернул его на бок, подложив под его голову свой свернутый дорожный плащ.

Ведьмак прижал ладонь к его вздымающейся спине. Сквозь грязную ткань арестантской робы отчетливо прощупывались острые, исхудавшие лопатки.

- Дыши спокойно, - негромко сказал Геральт. - Не торопись. Понемногу.

Сириус со свистом втянул влажный воздух. На его потрескавшихся губах пузырилась розовая сукровица. Вытерев рот испачканным рукавом, он бессильно прислонился затылком к холодной кирпичной кладке. Его мутные, запавшие глаза лихорадочно поблескивали в полумраке подвала.

- Лекарство, - прохрипел маг, и его голос сорвался на свистящий шепот. - Мне нужно восстанавливающее... или кроветворное зелье. В груди все горит, словно я глотнул жидкого свинца во время аппарации. Легкие просто разрывает на части.

- Пей, - тихо сказал ведьмак, подходя ближе и протягивая Блэку глиняную кружку с чистой водой. - Обычная вода. В моем мешке осталась только ласточка, но ведьмачий эликсир убьет тебя за минуту. Твоя кровь не выдержит токсинов.

Сириус сделал несколько жадных глотков, расплескивая воду по подбородку, перевел дыхание и слабо откинул голову назад.

- Кроветворное можно купить здесь, в Лютном. Но у нас мало золота. И тебе нужна работа, ведьмак. А еще информация о твоей пепельноволосой девчонке.

- Где мне искать человека, который знает местные слухи и не побежит к стражникам при виде моих глаз?

- В лавке Горбина, это в двух сотнях ярдов к северу отсюда, - Сириус слабо указал пальцем на потолок подвала. - Лавка называется "Горбин и Бэркес". Горбин скупает все подряд: от краденого серебра до проклятых амулетов. Он скользкий, трусливый тип, но через его руки проходят все контрабандисты и воры Лютного. Если твоя девчонка появлялась в этих краях, Горбин мог что-то услышать. Но будь осторожен и держи руку на рукояти. Этот человек уважает исключительно силу.

Геральт поднялся во весь рост, затягивая шнуровку на кожаных наручах и проверяя крепление ножен за спиной. Его желудок сводило от голода, но Сириус выглядел гораздо хуже, балансируя на грани жизни и смерти. Ведьмак накинул капюшон, скрывая лицо.

- Я пойду один. Твоя задача держать скрывающие чары на двери. Если кто-то попытается войти, уходи через задний лаз, который я расчистил вчера.

Сириус прикрыл глаза от усталости, но слабо кивнул.

- Сил на маскировку двери мне хватит. Иди. И постарайся принести хоть какой-то еды.

Геральт молча кивнул. Он бесшумно приблизился к деревянной лестнице и замер, прислушиваясь к звукам у входной двери. Убедившись, что на улице тихо, ведьмак осторожно отодвинул тяжелый засов и скользнул на мостовую Лютного переулка.

Лютный переулок встретил его сырым туманом, пахнущим углем и гнилью. В сточных канавах переливалась ядовитая вода, а в кучах мусора шуршали мутировавшие крысы. Редкие прохожие прятали лица под капюшонами и шарахались в сторону при любом шорохе. Тусклый свет масляных фонарей едва пробивал серую мглу.

Геральт двигался беззвучно, держа руку под плащом, на рукояти стального клинка. Магический фон этого места оставлял на языке привкус металлической горечи. Внезапно из узкого прохода между домами справа донесся резкий глухой хлопок, а вслед за ним раздался короткий хриплый вскрик. Геральт мгновенно отступил назад, скрывшись в глубокой тени каменной арки.

Через несколько секунд из тумана выскользнули двое бродяг в грязных засаленных лохмотьях. Они торопливо выволокли на булыжники молодого человека в обгоревшей одежде и затащили в кучу мокрой соломы. Поберушки принялись спешно обирать бесчувственное тело: сорвали дорогой бархатный плащ, выпотрошили карманы и стянули кольца с пальцев.

Закончить грабеж бродягам не дали. Из тумана выбежали двое местных лавочников, на ходу вытаскивая волшебные палочки. Пара коротких вспышек и громкий треск заставили бродяг бросить добычу и с визгом скрыться в темных закоулках.

Один из магов присел перед раненым, направил палочку на его окровавленную руку и зашептал заклинание, останавливая кровь. Второй взмахнул рукой, выпуская в небо красную сигнальную искру для вызова местных лекарей.

- Опять этот дурак пытался скрестить чары с магловскими железками, - раздраженно проворчал первый, осматривая закопченное лицо пострадавшего. - Сколько раз ему говорили, что заклинания требуют магических реагентов. Обычное железо и порох для этого не годятся.

- Тупица, - сплюнул второй. - Хорошо, если руку спасут.

Убедившись, что его присутствие осталось незамеченным, Геральт бесшумно обошел магов по дальней стороне улицы. Здешние законы взаимодействия магии и обычных вещей стоило запомнить. Ведьмак поправил капюшон и поспешил к своей цели.

Нужная вывеска обнаружилась за поворотом. Лавка "Горбин и Бэркес" встретила его звоном медного колокольчика. Внутри пахло сухой кожей и пылью с примесью чего-то сладковатого, напоминающего высохшую плоть. На полках стояли мутные зеркала в изогнутых черных рамах и стеклянные сосуды с внутренностями. Из темного угла скалился человеческий череп.

Проходя мимо массивного деревянного шкафа с резными створками, Геральт почувствовал, как медальон на шее забился о нагрудник. Воздух вокруг шкафа казался ледяным, а изнутри доносился приглушенный шелест и шепот, раздававшиеся будто из другого места. Ведьмак убрал руку от резного дерева, распознав признаки пространственного перехода.

Из глубины помещения вышел Горбин, сутулый человек в засаленном сюртуке. Потирая сухие ладони, он окинул гостя оценивающим взглядом.

- Доброе утро, сэр, - вкрадчиво произнес лавочник, слегка склонив голову набок. - Ищете какую-то редкую вещицу для личной коллекции или хотите избавиться от опасной, беспокоящей вас безделушки?

Геральт шагнул к массивному прилавку и медленно откинул капюшон назад, обнажая белоснежные волосы и вертикальные янтарные зрачки на бледном, резком лице.

- Мне нужна работа, - спокойно ответил ведьмак, глядя торговцу прямо в глаза. - И информация.

Горбин мгновенно замер. Его цепкий взгляд скользнул по лицу ведьмака, опустился к широким плечам, задержался на рукоятях двух мечей за спиной и фальшивая, заискивающая улыбка тут же исчезла с его лица.

- Работа? - Горбин прищурился, в его голосе проступила холодная настороженность. - В Лютном переулке не принято нанимать бродяг с холодным оружием. Здесь ценят тишину и скрытность. Если вам нужна роль вышибалы, то чистокровные господа предпочитают нанимать гоблинов. Они по крайней мере не привлекают внимания авроров своими волосами.

- Я охотник на чудовищ, - Геральт слегка наклонился вперед, положив ладони на деревянный край прилавка. - Я справляюсь с тварями, против которых пасует обычное волшебство и ваши хваленые палочки.

Торговец постучал сухими пальцами по стеклу витрины, о чем-то напряженно размышляя. Его глаза лихорадочно поблескивали.

- Охотник на тварей, - медленно повторил Горбин, пробуя слова на вкус. - Это может быть весьма кстати. В кирпичных коллекторах прямо под нашей улицей, где расположены склады редких товаров, три недели назад завелась опасная дрянь. Из-за нее вся торговля встала. Эта тварь уже разорвала двух моих лучших мастифов и переломала ребра грузчику.

- Что это за существо? - спросил Геральт.

- Местные называют ее Пятиногом, - Горбин передернул худыми плечами, словно от внезапного сквозняка, и его голос стал тише. - Ее шкура отражает любые стандартные парализующие и режущие заклинания, они просто соскальзывают с нее. Вызывать Министерство магии мы не можем. Эти чиновники тут же оцепят склады и начнут проверять наши накладные. Если ты убьешь эту тварь и принесешь мне ее голову, мы договоримся.

- Сколько ты платишь за такую работу?

- Тридцать золотых галеонов, - быстро вывесил цену лавочник, внимательно наблюдая за реакцией ведьмака.

- Пятьдесят, - сухо отрезал Геральт. - И книга с подробным описанием анатомии этой твари. Мне нужно знать, с чем я столкнусь в темноте.

Горбин сморщился, словно от зубной боли, но промолчал. Желающих лезть в темные, зловонные стоки среди местных волшебников не находилось. Наконец он нехотя качнул головой:

- Сорок пять галеонов. Книгу я дам, но ее стоимость в размере двух золотых я вычту из твоей итоговой платы. Идет?

Ведьмак молча достал из кармана две серебряные монеты и положил их на прилавок в качестве залога. Горбин ловко сгреб серебро и скрылся в узком проходе за витринами, вернувшись через минуту с тонкой, изрядно потрепанной брошюрой в кожаном переплете.

- Твой шотландский справочник по бестиям, - хмыкнул лавочник, швыряя книгу на прилавок. - Жду голову в течение суток. Если сдохнешь там внизу, твои серебряный и стальной клинки перейдут в мою собственность в счет неустойки за сорванный контракт.

Геральт молча забрал брошюру, накинул капюшон и вышел из лавки в сырой туман Лютного переулка. Читать на ходу он не стал. Слишком опасно было отводить взгляд от темных подворотен, где в любую секунду могла блеснуть чужая волшебная палочка.

Укрывшись в глубоком тупике за грудой пустых деревянных ящиков, ведьмак раскрыл книгу. На пожелтевшем развороте дергано двигался детально нарисованный пятиногий зверь, перебирая когтистыми лапами по нарисованной траве. Геральт плотно прижал страницу пальцем, физически останавливая заколдованное движение чернил, чтобы рассмотреть детали.

Автор брошюры долго расписывал старую легенду о проклятом шотландском клане МакКливерт, члены которого якобы превратились в пятиногих монстров. Геральт привычно пропустил эти сказки мимо ушей и вчитался в сухие анатомические подробности. Тварь была покрыта густой, жесткой рыжей шерстью и передвигалась на пяти мощных суставчатых конечностях, расположенных радиально по кругу. Она была практически слепой, ориентируясь в пространстве исключительно по звукам и тончайшим вибрациям почвы.

Ведьмак задумался, анализируя геометрию движения зверя. Пять радиальных конечностей обеспечивали твари великолепную устойчивость на скользких камнях, но неизбежно снижали маневренность в тесном пространстве кирпичного коллектора. Чтобы развернуться в узком туннеле, массивной туше придется последовательно переставлять тяжелые лапы по кругу, теряя на этом драгоценные секунды.

Единственным уязвимым местом монстра должно быть его брюхо. Там, где суставы лап сопрягались с массивным туловищем, кожа обязана быть мягкой и эластичной, иначе зверь просто не смог бы сгибать конечности при ходьбе. Попытки рубить прочную шкуру или жесткие костяные стыки лап лишь затупят стальной клинок. Чтобы гарантированно достать брюхо, придется атаковать снизу, непосредственно из воды.

Геральт захлопнул книгу. Проверять эти выводы предстояло на практике. Отыскав полуразрушенный кирпичный сарай на окраине переулка, ведьмак разложил на полу свои нехитрые инструменты и пристроил медный ковшик над слабым пламенем походной горелки. Поскольку чистой спиртовой основы у него не было, он использовал купленный вчера дешевый джин. Растерев в ступке сухие корни аконита, собранные вчера на старом погосте, ведьмак осторожно высыпал ядовитую кашицу в закипающий алкоголь и добавил щепотку фосфоресцирующей плесени из подвала. Смесь мгновенно вспучилась с шипением, окрашиваясь в густой, фиолетовый цвет.

Серебряный медальон на его груди задрожал мелкой дрожью, реагируя на ядовитые испарения. Геральт медленно помешивал варево кончиком охотничьего ножа, стальное лезвие которого мгновенно покрылось темным налетом. Жидкость постепенно густела, превращаясь в маслянистую темную взвесь. Погасив огонь, ведьмак дождался, пока суррогат остынет.

Ведьмак перелил готовое зелье во флакон и сделал несколько крупных глотков. Жидкость тут же обожгла горло, вызвав спазм желудка. Геральт стиснул зубы и прислонился к кирпичной стене сарая. Сердце замедлило ход до одного удара в десять секунд. Кожа побледнела, у висков проступили темные вены.

Зрачки расширились, затопив радужку черным глянцем. По краям поля зрения поплыли вспышки, но ведьмачья кровь быстро подавила яд. Зрение прояснилось. Мир стал серым и резким, а темнота рассеялась.

Чтобы скрыть запах химического пота, Геральт растер по плащу и сапогам деготь со свиным жиром. Для слепого Пятинога этот барьер станет непреодолимым. Закрыв банку, он поправил за плечом рукоять стального меча и выбрался наружу.

В конце тупика Геральт отыскал чугунный люк стока. Налегнув на железный штырь, он сдвинул тяжелую крышку без лишнего скрежета. Снизу пахнуло болотной гнилью. Ведьмак спустился по ржавым скобам колодца и нащупал подошвами узкий каменный уступ сточного канала. Свет люка остался далеко вверху. Коллектор тонул во мраке.

Маслянистая вода медленно влекла гнилые тряпки и тушки крыс. В ведьмачьем зрении мир казался серым и резким. Капли воды срывались со сводов, подобно ртути. Геральт отсек монотонный шум капели, вслушиваясь во мрак.

Через сотню шагов Геральт остановился возле глубоких борозд на кирпичах. В щели застрял жесткий рыжий волос, пахнущий мускусом и псиной. Ведьмак попытался порвать его пальцами, но жесткая щетина лишь спружинила. Стало ясно, почему заклинания соскальзывали со шкуры монстра: этот защитный покров легко амортизировал удары и гасил чары. Он двинулся вперед по следам когтей. Кирпичный уступ вздрогнул от отдаленного толчка. Ведьмак замер, прижавшись к стене. Из темноты донесся тяжелый всплеск, сменяющийся скрежетом когтей.

Геральт бесшумно вытянул стальной меч, блеснувший тусклым серым лезвием. Вода в канале доходила до бедер, оставляя для боя лишь узкую, скользкую кромку кирпичного уступа. Любое неосторожное движение грозило падением в зловонную жижу.

Из-за поворота показалась рыжая округлая туша. Пятиног стремительно передвигался на пяти суставчатых лапах. Уродливый зверь был слеп, лишен ушей и ориентировался лишь по ноздрям.

Тварь замерла в десяти шагах. Запах дегтя сбил ее с толку: она поводила мордой, вслушиваясь в капель. Геральт застыл, замедляя пульс. Но капля воды, сорвавшаяся со свода коллектора, с тихим шлепком ударила ведьмака по плечу. Пятиног мгновенно повернул голову на звук.

С хриплым визгом монстр бросился вперед. Геральт прыгнул через канал на противоположный выступ. Сапог скользнул по мокрому мху, и ведьмак плечом врезался в каменную стену.

Лапа Пятинога с треском врезалась в уступ, разбросав осколки кирпича. Чудовище зашипело, пытаясь развернуться в тесном туннеле. Геральт сразу заметил неуклюжесть пятиногого тела в узком проходе: тварь цеплялась лапами за свод, теряя секунды.

Воспользовавшись слепотой монстра, Геральт нащупал ладонью на уступе тяжелый обломок кирпича и швырнул его вглубь туннеля, за спину твари. Камень с плеском упал в воду в двадцати шагах. Пятиног прыгнул на звук, полностью открыв брюхо.

Ведьмак соскользнул в воду, прижавшись спиной к каменному уступу. Пропуская летящую тушу над собой, он перехватил меч обеими руками. Над его лицом пронеслось бледное, морщинистое брюхо зверя, лишенное защитной шерсти.

С коротким выдохом Геральт вогнал стальной клинок по самую гарду в мягкую плоть и с силой потянул рукоять на себя, вспарывая брюхо зверя. Острый меч легко рассек ткани. Черная липкая кровь хлынула потоком, заливая лицо ведьмака и обжигая глаза едкой горечью. Геральт зажмурился, отталкивая тяжелую тушу.

Пятиног оглушительно завизжал и забился в предсмертных судорогах, молотя лапами по воде и обрушивая кирпичи. Геральт попытался уклониться, но загнутый коготь зацепил его предплечье, вспоров кожу наруча. Превозмогая боль, ведьмак рванулся в сторону, выбираясь из воды на каменный уступ, и забился в сухую нишу.

Через минуту конвульсии утихли. Преодолевая слабость и боль в руке, Геральт выбрался из ниши к неподвижной туше. С трудом преодолев сопротивление жестких шейных хрящей, он отделил голову охотничьим ножом.

Ведьмак аккуратно упаковал голову твари и ценные железы в мешок, а когти разложил по кожаным футлярам на поясе. По его спине внезапно покатился крупный озноб. Это означало, что аконитовая лихорадка начинает возвращаться, отравляя его кровь. Закинув тяжелую ношу за плечи, Геральт поспешил к выходу из коллектора, пока токсичное действие суррогатного зелья окончательно не лишило его сил.

Подъем по скользким железным скобам дался ему с огромным трудом: рана на предплечье нещадно горела, а мышцы ныли от дикого напряжения. Действие ведьмачьего зрения стремительно рассеивалось, сменяясь приступами тошноты и головокружения. Геральт уперся здоровым плечом в чугунный люк, с силой вытолкнул крышку в сторону и выбрался на мостовую переулка. Вернув тяжелую плиту на место, он поправил окровавленный мешок за спиной и двинулся к выходу из тупика. На самом выходе дорогу ему преградили три мужские фигуры в грязных темных мантиях, соткавшиеся из серого тумана. В их руках тускло поблескивали направленные на него тонкие деревянные палочки. Главарь банды сделал шаг вперед, обдав Геральта резким запахом дешевого табака и перегара.

- Смотри-ка, вылез все-таки, - хрипло оскалился главарь, сплевывая на булыжники. - А мы уж думали, что Пятиног сожрал очередного глупого искателя приключений. Клади мешок на землю и убирайся отсюда, пока цел.

Геральт слегка расставил ноги для большей устойчивости. Глубокий капюшон его плаща съехал назад, обнажая испачканное черной кровью лицо и полностью черные, безразличные зрачки.

- Вы кто такие? - ровно спросил ведьмак.

- Мы законные хозяева этой милой зверушки, - ухмыльнулся бандит, поигрывая палочкой. - Пятиног принадлежал нам, а значит и вся добыча наша. Бросай мешок, приятель, пока мы не превратили твои кишки в слизней.

Его сообщники повыше задрали свои палочки. До противников оставалось ровно пять шагов. Ослабленному аконитом телу ведьмака потребуется примерно полсекунды на рывок. Этого времени было вполне достаточно, ведь местным магам требовалось совершить взмах рукой и четко произнести формулу заклинания.

- Мешок действительно тяжелый, - Геральт демонстративно опустил плечи, показывая покорность и усталость. - Забирайте.

Главарь сделал два неосторожных шага вперед, сокращая дистанцию и слегка опустив руку с палочкой. В то же мгновение Геральт резким, мощным движением швырнул тяжелый мокрый мешок с головой монстра прямо ему в лицо. Раздался отчетливый хруст ломающейся переносицы. Маг дико взвыл и рухнул навзничь на мостовую.

Его подельники на секунду замешкались от неожиданности. Тот, что стоял слева, судорожно вскинул палочку, пытаясь поймать ведьмака в прицел. Он выкрикнул заклинание, срывая голос:

- Редукто!

Ведьмак стелющимся, быстрым шагом ушел вправо. Яркий малиновый луч магии с грохотом разнес кирпичную стену прямо за его спиной, подняв облако пыли и битого кирпича. Мелкая крошка больно хлестнула Геральта по щеке.

Прежде чем маг успел направить палочку для нового удара, Геральт рывком сократил дистанцию и мертвой хваткой перехватил его запястье. Резкое, точное движение в сторону сломало сустав с сухим, отчетливым треском. Контрабандист истошно закричал, мгновенно выронив палочку из ослабевших пальцев. Геральт жестко ударил его локтем снизу вверх прямо в челюсть, вышибая из него остатки сознания.

Третий бандит в панике попятился назад, испуганно заикаясь при попытке выговорить формулу проклятия. Молниеносно развернувшись на пятке, ведьмак нанес ему сокрушительный удар тяжелым кованым сапогом в пах. Тот тихо пискнул, согнулся пополам и выронил свою деревянную палочку в грязь.

Тяжело дыша, Геральт плотно зажал левой рукой кровоточащую рану на предплечье. Он медленно подошел к стонущему на земле главарю, поднял его упавшую палочку и с сухим треском переломил ее пополам своими пальцами. То же самое он проделал с палочками двух других магов, аккуратно убрав деревянные обломки в карман своего плаща.

- Никак вы, блять, не научитесь, - процедил сквозь зубы ведьмак, сплевывая слюну с горьким привкусом аконита.

Быстро обыскав пояса стонущих бандитов, он забрал три кожаных кошелька с монетами. Подняв с земли мокрый мешок с головой Пятинога, Геральт быстро скрылся в сером тумане Лютного переулка. На мостовой остались лежать только трое стонущих людей и обломки их палочек.

В лавке Горбина царила сонная тишина. При резком звуке колокольчика хозяин вздрогнул и едва не выронил из рук серебряный кубок, который протирал тряпкой. Ведьмак вошел медленно, оставляя на деревянном полу грязные, мокрые следы. На его доспехах запеклась черная слизь, а лицо оставалось мертвенно-бледным.

- Тварь мертва, - хрипло бросил Геральт, с тяжелым стуком водружая на прилавок холщовый мешок, сквозь который просачивалась темная кровь. - Здесь голова, железы и когти. Проверяй работу.

Горбин с опаской заглянул внутрь мешка. Его тусклые глаза лихорадочно расширились, а губы расползлись в кривой, дрожащей улыбке. Осторожно извлекая мускусную железу Пятинога длинным пинцетом, лавочник увлеченно забормотал о великолепной сохранности ингредиентов, за которые коллекционеры в Париже заплатят целое состояние. Ведьмак молча стоял у прилавка, чувствуя, как деревянный пол под его ногами начинает медленно покачиваться из стороны в сторону от усталости.

- Моя плата, - сухо напомнил Геральт.

Горбин поспешно выставил на прилавок кожаный мешочек с золотом. Забрав условленные сорок три золотых галеона, ведьмак молча направился к деревянному ящику со старыми фолиантами, стоявшему за массивным шкафом в углу.

Присев у ящика, Геральт принялся перебирать пыльные, пожелтевшие тома. Большинство из них были бесполезным хламом, посвященным темным чарам, но на самом дне ему удалось отыскать две ценные книги: объемистый исторический справочник о великих магах современности и немецкое руководство по основам пространственной трансгрессии. Там же, между пожелтевших страниц, он нашел подробную брошюру об устройстве министерской власти Британии.

Прижав тяжелые фолианты к груди, Геральт бросил на прилавок пять золотых монет, забранных у бандитов. Горбин угодливо поклонился ему вслед, и ведьмак вышел во влажный холодный туман. Монеты глухо звякнули о стекло витрины, но оборачиваться Геральт не стал.

До своего подвала Геральт добирался исключительно окольными путями, петляя по темным переулкам Лютного. Яд аконита стремительно лишал его последних сил: лицо горело от жара, а дыхание стало свистящим и прерывистым. Когда он наконец спустился по деревянной лестнице в убежище, маскирующие чары на двери с негромким хлопком лопнули, пропустив его внутрь. Сириус по-прежнему лежал на соломе без памяти.

Задвигнув тяжелый засов, Геральт бессильно рухнул на земляной пол. Книги и кошельки выпали из его рук, а обломки сломанных палочек покатились по кирпичам. Сознание ведьмака окончательно поглотила глухая, багровая тьма.

В лихорадочном, тяжелом бреду он снова мерз на бесконечном ледяном озере. В его вены медленно вливалась кипящая черная смола, выжигая остатки человеческих мыслей. Перед его мысленным взором проносились строгие лица Весемира, Эскеля и далекий, счастливый смех Цири, сменяясь уродливыми силуэтами пятиногих тварей.

***

Геральт пришел в себя только на закате следующего дня. Тяжелый бред полностью отступил, оставив после себя лишь дикую слабость во всем теле и невыносимую жажду. Глубокая рана на левом предплечье уже затянулась молодой розовой кожей. Измененная ведьмачья кровь полностью нейтрализовала аконитовый яд и в несколько раз ускорила естественное заживление плоти.

Сириус Блэк сидел напротив него, завернувшись в ведьмачий шерстяной плащ.

- Пришел в себя? - хрипло спросил он, протягивая Геральту глиняную кружку с прохладной водой. - Ты метался в лихорадке весь день. Твои зрачки были черными, как уголь, а кожа напоминала мел. Я уж думал, что потеряю своего единственного спасителя.

Геральт медленно поднялся на локтях и в несколько жадных глотков осушил кружку. Онемение языка почти полностью прошло.

- Местный аконит оказался скверным, неочищенным сырьем, - ведьмак вытер рот тыльной стороной ладони. - Но работа сделана. Зверь в стоках больше никого не побеспокоит.

Сириус нахмурился, поочередно переводя взгляд с развязанных кожаных кошельков, доверху набитых золотыми галеонами, на обломки сломанных волшебных палочек в углу подвала.

- Откуда здесь столько золота, Геральт? - прошептал маг, испуганно заглядывая ему в лицо. - И чья это кровь запеклась на твоих наручах?

Ведьмак усмехнулся, подтягивая к себе мешочек с монетами. Это золото полностью решало их проблемы с теплой одеждой и лекарствами как минимум на ближайшие два месяца. Теперь у них появилась возможность перевести дух и заняться подготовкой к поискам Цири.

- Встретил местных контрабандистов в тупике, - негромко ответил он, проверяя целостность доспеха. - Они настоятельно решили поделиться со мной своими сбережениями после очень короткого и доходчивого урока рукопашного боя.

Сириус коротко и искренне рассмеялся, отчего снова слегка закашлялся.

- Ты безумец, ведьмак. Но благодаря этому безумию мы сможем купить нормальную еду и восстанавливающие зелья. Этого золота нам хватит на пару месяцев тихой жизни.

Геральт молча придвинул к себе купленные фолианты. Он бегло пролистал тяжелый том о законах Министерства магии и открыл вторую книгу на главе, посвященной Альбусу Дамблдору. С колдовского портрета на страницах книги на него проницательно и строго смотрел старик в серебряных очках-половинках. Именно этот волшебник вел подробное следствие по делу Блэка.

Последней ведьмак открыл книгу немецкого алхимика, посвященную пространственным переходам. Текст подтвердил его главную догадку: любые крупные перемещения между мирами неизбежно оставляют мощный остаточный след. Если Цири действительно появлялась в этой Британии, этот колоссальный всплеск чужеродной магии неизбежно зафиксировали чувствительные приборы Министерства магии или личные детекторы Дамблдора в его замке. Чтобы найти подопечную, Геральту придется подобраться к секретным архивам министерства или проникнуть в эту их школу магии, Хогвартс. Ведьмак плотно закрыл тяжелую книгу и аккуратно задул тусклый огарок свечи, погружая подвал в привычную темноту.

Художник Anna Henrie:

Глава 4 Охота на волка

Восемь дней в сыром подвале Лютного переулка тянулись медленно. Лихорадка от суррогатного аконита окончательно отступила, оставив лишь легкий зуд в левом предплечье, где молодая розовая кожа стянула края раны. Чистые шерстяные одеяла, плотные куртки и охапка сухих дров, купленные на золото контрабандистов, заметно сгладили холод их убежища, но подвал все равно оставался мрачным и промозглым. Книги, купленные у Горбина, лежали стопкой на угловом ящике. Слабая масляная лампа горела там ради мага, но ведьмак в ней не нуждался. Вертикальные зрачки его кошачьих глаз легко разбирали убористый старый шрифт в полумраке подвала. Геральт переворачивал плотные, пахнущие мышами страницы шотландского бестиария. Сириус Блэк на другом конце подвала чистил старым сукном свои сапоги, изредка прерываясь на сухой, лающий кашель. Восемь лет в Азкабане не проходят за неделю, его лицо оставалось серым, а пальцы дрожали, когда он сжимал палисандровую палочку раненого аврора Уилкса.

Ведьмак остановил палец на пожелтевшем рисунке, изображающем двуногого волка с непомерно длинными передними конечностями. Местный вид оборотней, Lupus Lunae, отличался от привычных Геральту волколаков. Он был крупнее, полностью лишен разума во время трансформации и обладал шкурой, устойчивой к обычному железу.

- Под Хогсмидом завелась тварь, - нарушил тишину Геральт, не поднимая глаз от пожелтевших страниц. - Горбин говорит, на черном рынке за шкуру или даже когти Lupus Lunae дают огромные деньги. В шотландских лесах уже несколько дней рыщут браконьеры и охотники за редкими ингредиентами. Слышали звериный вой у северного холма.

Сириус замер. Тряпка выпала из его костлявых пальцев, глухо стукнувшись о солому. Он медленно поднял голову, его запавшие глаза лихорадочно расширились.

- Северный холм... - хрипло повторил маг. - Склеп Хиггинсов. Геральт, это не дикий зверь. Это Ремус.

- Кто такой Ремус? - спросил ведьмак, поворачивая голову к магу.

- Ремус Люпин, - Сириус резко поднялся, но пошатнулся от слабости и уперся ладонью в кирпичную стену. - Мой школьный друг. Он оборотень. Из-за моего побега Министерство наверняка перетрясло всех старых друзей, а сам Ремус сейчас до смерти напуган, думая, что я приду за ним. Он скрылся и от авроров, и от меня. Мы наносили этот склеп на карту, когда учились в Хогвартсе, и Ремус говорил, что если ему когда-нибудь придется бежать, он спрячется именно там. У него нет денег на аконитовое зелье, оно стоит целое состояние. Он уходит в глухие леса, чтобы не навредить людям в деревне, и приковывает себя обычным ржавым железом в заброшенной могиле. Охотники убьют его на ингредиенты, если найдут. Ты должен помочь мне вернуть его. Мы заберем его сюда.

- Раз уходит сам, значит, разум сохранил, - Геральт закрыл книгу с сухим стуком. - На таких я контракты не беру. Но лезть к оборотню в полнолуние, вязать его и тащить живым... Глупость, Блэк. И верная петля.

- Ремус знает Хогвартс лучше любого аврора, - Сириус сделал два неровных шага вперед, тяжело дыша. - Он знает все тайные ходы, все лазейки в замок. Если ты спасешь его, он поможет тебе пробраться в архивы Дамблдора. Я не останусь здесь, Геральт. Если ты не пойдешь, я доползу туда сам.

Ведьмак долго смотрел на исхудавшее лицо мага, на его решительно сжатые челюсти и судорожно зажатую в кулаке палочку. Сириус действительно был готов аппарировать туда в одиночку и умереть в первую же минуту.

- Зараза, - негромко проворчал Геральт, затягивая ремни на кожаном нагруднике. - Собирайся. Но если подставишься под удар, вытаскивать не стану.

Покупка снаряжения в Лютном переулке опустошила их кошель. Торговец контрабандой содрал тридцать восемь галеонов за тяжелую гоблинскую цепь из особого сплава серебра и металла, подавляющего любую магию. Ведьмак сразу узнал в его свойствах двимерит, хотя местный контрабандист называл сплав грязным гоблинским свинцом. В кармане ведьмака осталось всего две монеты. Готовясь к делу, Геральт нанес на стальной клинок масло против проклятых, а серебряный меч решил не обнажать. При соприкосновении с серебром проклятая плоть горела, а ведьмак обещал вернуть оборотня живым. Чтобы не привлекать внимания маглов в Лондоне, Геральт накинул длинный дорожный плащ, полностью скрывший доспехи, а рукояти мечей за спиной обмотал плотной мешковиной.

В дорогу Сириус обратился в огромного черного пса с всклокоченной шерстью, похожего на Грима. На улицах Лондона Геральт держал его на прочной веревке, ведя под видом крупного бродячего зверя. Обыватели испуганно шарахались в сторону от лохматой твари с дикими глазами, но никто не успевал рассмотреть лицо ведьмака под глубоким капюшоном.

Путь на север, в Шотландию, занял сутки. Геральт наотрез отказался от трансгрессии, помня тошнотворный спазм после побега из Азкабана. Они тайно пробрались на товарную станцию и забились в пустой угольный вагон состава, шедшего транзитом через Йоркшир прямо к шотландскому нагорью. Они ехали в удушливой угольной пыли, укрывшись брезентом. Сириус в облике пса дрожал от сырости и жался к ногам ведьмака. Геральту же, благодаря мутациям, ночной холод почти не мешал.

Окраина Хогсмида встретила их резким ветром и низким серым небом, с которого сыпалась мелкая ледяная крупа. Сириус снова принял человеческий облик только тогда, когда они углубились в кривые сосны на северном склоне холма. Охотничьи тропы были пусты, но Геральт сразу заметил свежие следы тяжелых подкованных сапог, ведущие вверх по склону. Местные браконьеры уже вышли на след.

- Жди здесь, - негромко сказал Геральт Сириусу, когда они подошли к заброженной гробнице. - Внутрь не суйся. Если кто пойдет по склону, подай голос.

Сириус в облике пса согласно тявкнул и улегся на жухлую траву у входа. Ведьмак толкнул тяжелую каменную плиту на входе, скользнул в темный проем и прошел по короткому сырому коридору. Впереди темнела массивная дубовая дверь внутреннего склепа. Оставив ее приоткрытой, чтобы слышать звуки снаружи, Геральт шагнул в саму усыпальницу.

Внутри пахло сыростью, плесенью и застарелым звериным мускусом. Ремус Люпин лежал на каменных плитах у массивной опорной колонны, к которой крепилось вбитое в гранит стальное кольцо. Его колени были подтянуты к подбородку, тело мелко и часто дрожало. Тонкие запястья и щиколотки стягивали ржавые кандалы, звенья которых истончились почти до ниток. На шаги ведьмака Люпин не отреагировал, только глухо застонал в полубреду, глотая набегающую слюну.

Солнце зашло. В узкую отдушину под самым потолком склепа проник первый бледный луч луны.

Человек на полу судорожно выгнулся. Его суставы затрещали, кости с влажным хрустом начали удлиняться, ломаясь и срастаясь заново. Ветхая рубаха лопнула на вздувшейся спине. Из горла вырвался утробный, булькающий хрип, перешедший в протяжный вой, от которого завибрировал старый камень склепа.

Дубовая дверь с грохотом распахнулась. Черный пес ворвался внутрь, наплевав на приказ ведьмака. В ту же секунду оборотень сделал бросок. Старая цепь на его правой лапе лопнула с сухим металлическим звоном, выбитое анкерное кольцо со скрежетом подалось из стены, вывернув кусок серого гранита.

Геральт рванулся наперерез, закрывая пса собой. Пальцы левой руки привычно сложились в знак Квен. Золотистая сфера вспыхнула в полумраке склепа в ту самую секунду, когда когтистая лапа оборотня обрушилась сверху.

Удар смял щит мгновенно. Квен лопнул со стеклянным звоном, воздушная волна отбросила ведьмака назад, его подкованные сапоги скрежетнули по каменной крошке. Сириус за его спиной в кувырке вернул человеческий облик, судорожно выставляя вперед палочку.

- Блэк, держи анкер! - рявкнук Геральт, уклоняясь от разинутой пасти, от которой несло сырым мясом.

Блэк вскинул дрожащую палочку, направляя ее на вывороченный гранитный блок.

- Репаро!

Выбитая каменная крошка со свистом полетела обратно в пазы, намертво запечатывая кольцо в стене. Оборотень рванулся снова, натягивая уцелевшую левую цепь. Гранитный шов опять пополз, вырываясь из гнезда под чудовищной силой зверя.

- Репаро! - выкрикнул Сириус, перехватывая палочку обеими руками. Из его ноздри потянулась тонкая струйка темной крови. Ему приходилось силой чужой магии удерживать гранитный блок против бешеной тяги монстра. Палисандровое дерево нагрелось, магия вырывалась рваными толчками, но маг удерживал блок волевым усилием, хрипло сквернословя сквозь зубы.

Геральт присел, пропуская над головой когтистую лапу. Шаг в сторону, короткий полуоборот, и стальной клинок скользнул по сухожилию задней ноги зверя. Неглубоко, лишь бы пустить кровь и дать сработать маслу против проклятых. Оборотень взвыл, раненая лапа подкосилась.

Ведьмак мгновенно убрал меч за спину и прыгнул твари на загривок. Накинув тяжелую гоблинскую цепь на шею и грудь монстра, он натянул ее, собираясь защелкнуть замок на анкере.

Но в этот момент гранитная колонна не выдержала. Анкерный болт со скрежетом вырвало из векового камня вместе с гнездом. Оборотень сделал яростный рывок в сторону Сириуса.

Геральт среагировал на инстинктах. Он прыгнул наперерез, перехватывая голыми ладонями тяжелую цепь. Ведьмак успел набросить петлю металла вокруг самой каменной колонны, используя её толщину как естественный блок. Трение цепи о гранит сразу же погасило дикую тягу зверя, забирая на себя основную нагрузку, но удерживать натянутый хвост все равно приходилось руками.

Это были самые долгие и изнурительные часы в его жизни. Тяжелый сплав раскалялся от бурной, почти химической реакции серебра со шкурой проклятого чудовища. Раскаленный металл обжигал пальцы ведьмака сквозь плотную кожу перчаток до мяса. Запах паленой кожи смешивался с вонью обгоревшей звериной шерсти. Геральт хрипел, упершись подкованными сапогами в каменные плиты пола, его сухожилия натягивались до предела, но ведьмачий захват держал зверя намертво.

Вдруг снаружи раздался топот тяжелых сапог. В щелях приоткрытой дубовой двери заплясали неровные отсветы факелов.

- Охотники, - хрипло выплюнул Сириус. Он пинком захлопнул дубовую дверь и вогнал тяжелый стальной штырь в косяк, блокируя засов изнутри.

Понимая, что обычное дерево не задержит магов, Геральт решился. Натянув раскаленную цепь правой рукой, удерживая ее силой плеча на гранитном шкиве колонны, он освободил левую ладонь. Кожа перчатки с шипением содралась с обожженного мяса пальцев, но ведьмак, превозмогая адскую вспышку боли, быстро начертил в воздухе перед запертой дверью фиолетовый знак Ирден. Пять светящихся рун мгновенно легли на каменные плиты порога, завязав пространство в невидимый силовой узел. Геральт тут же снова перехватил цепь обеими руками.

- Тварь здесь, в склепе! - донесся возбужденный мужской голос. - Живьем возьмем или шкуру снимем. Оборотень на черном рынке стоит целое состояние. Ломайте дверь. Кто первый прорвется, заберет половину доли.

Тяжелый удар сотряс старый дуб. Входную плиту они сдвинуть не могли, но деревянная внутренняя дверь затрещала, несмотря на ведьмачий стальной штырь в косяке.

- Бомбарда! - выкрикнули снаружи.

Грянул взрыв. Дуб лопнул, верхняя часть двери разлетелась щепками. В проем хлынул ледяной воздух и серый дым. Один из охотников с поднятой палочкой попытался проскочить внутрь склепа через пролом, но стоило его сапогу пересечь порог, как руны Ирдена полыхнули ослепительным фиолетовым светом. Воздух вокруг мага сгустился, превратившись в вязкий кисель, его движения сковало непреодолимое замедление, а резкий силовой разряд швырнул его обратно в коридор, выбив палочку из онемевших пальцев.

- Назад! - дико заорал пострадавший в коридоре. - Там древнее защитное проклятие. Смертоносные руны на полу.

- Назад, дурачье. Не суйтесь в пролом! - донесся из коридора властный окрик старшего охотника. - Разрушительными чарами туда не бейте, шкуру попортите, да и рунами нас самих накроет. В темноте эта тварь и ее хозяин нас по одному передушат. Держите выходы на прицеле. Ждем рассвета, на солнце он сам ослабеет, руны спадут, тогда и возьмем его тепленьким.

Охотники снаружи прекратили взрывы, боясь заходить в усыпальницу, защищенную неизвестным колдовством, где все еще глухо хрипела огромная серая туша.

Небо на востоке начало светлеть. Первый тонкий луч солнца пробился сквозь узкое подпотолочное окно склепа, упав прямо на покрытую шерстью голову оборотня. Зверь судорожно задергался, его кости начали сжиматься с мерзким, мокрым хрустом. Серая шерсть втягивалась под кожу, морда укорачивалась, возвращая человеческие черты. Через минуту на холодном граните склепа лежал голый, изнуренный и потерявший сознание Ремус Люпин.

Дверь склепа окончательно рухнула внутрь, подняв густое, непроницаемое облако вековой пыли. В серой завесе смутно возникли силуэты четырех мужчин в тяжелых пальто, с направленными вперед волшебными палочками.

- Держи Ремуса! - крикнул Сириус, прыгая к ведьмаку и хватаясь за его плечо.

Геральт среагировал мгновенно. Пользуясь секундным замешательством заслепленных пылью охотников и не желая бросать бесценное снаряжение, он за доли секунды намотал свободный конец тяжелой цепи на свое предплечье. Свободной рукой ведьмак перехватил скользкое от пота плечо Люпина. Ругнуться он не успел.

Пространство склепа схлопнулось. Сириус прыгал слепо, на пределе угасающих сил. Их рвало из реальности трижды. Три коротких, калечащих прыжка с минутными остановками в темных шотландских лесах, где маг харкал кровью, а палочка в его обожженных пальцах шипела и плавилась. Последний толчок выжал его душу досуха.

С сухим хлопком они рухнули на солому в подвале Лютного переулка. Геральт сразу перевалился на бок. Желудок спазматически сжался, ведьмака шумно вывернуло горькой зеленой желчью. В висках застучали тяжелые молоты, перед глазами поплыли серые пятна.

- Зараза. Ненавижу порталы, - прохрипел он, утирая подбородок тыльной стороной ладони.

Сириус распластался рядом, хватая ртом воздух и прижимая обгоревшую руку к груди. Ремус Люпин лежал чуть дальше, голый, бледный, со следами серебряных ожогов на груди. Переборов тошноту, ведьмак поднялся, сбросил смотанную гоблинскую цепь на ящик, подобрал свой шерстяной плащ и накинул его на оборотня.

Прошла минута. В углах подвала шуршали крысы. Ремус Люпин шумно, со свистом вдохнул воздух и открыл глаза. Его зрачки были огромными, почти без радужки, но постепенно они начали сужаться, фокусируясь на тусклом пламени лампы.

Он медленно повернул голову.

Сириус все еще сидел на коленях в паре шагов от него, баюкая обожженную кисть.

Взгляд Люпина остекленел от ярости. Губы человека поползли вверх, обнажая зубы в страшном оскале. Это не было безумием зверя, это была чистая ненависть человека, обретшего разум. С резвостью взведенной пружины истощенное тело Люпина бросилось вперед, сбивая Сириуса с ног.

Жилистые пальцы намертво сомкнулись на горле Блэка.

Сириус захрипел. Его лицо начало наливаться багровым, глаза выкатились, а уцелевшая левая рука судорожно заскребла по соломе, тщетно пытаясь оттолкнуть Ремуса. Он даже не пытался тянуться к палочке.

- С-сириус... - прохрипел Люпин сквозь сжатые зубы, сдавливая горло старого друга с такой силой, словно хотел вырвать ему кадык. - Предатель...

Глава 5 Кровь на брусчатке

Геральт шагнул вперед бесшумно, подошвы сапог едва задели солому. Ладони, лишенные кожи на пальцах после удержания раскаленного серебра, горели сухим пульсирующим огнем, но ведьмачий хват оставался точным и жестким. Он навалился всем весом, перехватил жилистые запястья Ремуса Люпина и рванул их в стороны, лишая мага упора. Суставы оборотня сухо хрустнули, Люпин потерял равновесие и затылком рухнул на гнилую солому у сырой стены подвала.

Сириус Блэк повалился на бок, судорожно и шумно втягивая воздух ртом. На его серой худой шее быстро наливались темные, почти черные кровоподтеки от пальцев оборотня. В сыром полумраке подвала пахло плесенью, мокрой псиной и едким паром от обгоревшей шерсти. Блэк хрипел, кашлял и пытался убрать левую руку от груди, но пальцы его мелко дрожали, безуспешно сжимая палисандровую палочку аврора Уилкса.

- Предатель, - прохрипел Люпин, пытаясь подняться и нащупывая в кармане рваных брюк волшебную палочку. - Ты убил их, Джеймса и Лили.

- Заткнись, - холодно оборвал его Геральт, делая полшага вперед и заслоняя собой хрипящего Сириуса. Ведьмак не вынимал сталь, но его стойка исключала любую попытку нападения. - Если бы он хотел твоей смерти, то перерезал бы тебе глотку, пока ты спал. Или оставил бы тебя в склепе под Хогсмидом на растерзание местным охотникам. Ты живой только потому, что этот сумасшедший заставил меня тащить твою тушу через порталы. Холера бы вас обоих забрала.

Блэк закашлялся, выплюнув на солому сгусток темной слюны, смешанной с кровью. Он прижал обожженную руку к груди, тщетно пытаясь унять сильную дрожь в плечах. Сириус сфокусировал безумный, воспаленный взгляд на Люпине и заговорил тихим, похожим на шелест сухого пергамента голосом:

- Ремус... Это был не я. Это был Питер.

Люпин замер, его палочка заметно задрожала в пальцах, а зрачки сузились до крошечных черных точек. Взгляд его лихорадочно метался между Сириусом и ведьмаком, словно он пытался отыскать признаки очередного заговора. В подвале воцарилась тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Блэка.

- Питер мертв. От него нашли только палец. Ты разорвал его посреди улицы.

Сириус приподнялся, тяжело привалившись спиной к влажной кирпичной кладке подвала, и покачал головой. Говорить ему давалось с огромным трудом, в груди что-то хрипело и клокотало при каждом вздохе. Он прикрыл глаза на секунду, собираясь с силами для ответа.

- Он отсек его сам. Он крыса, Ремус, незарегистрированный анимаг. Он спасал свою шкуру, подстроил тот взрыв, превратился в грызуна и ушел через стоки. Все эти годы он живет у какого-то министерского чиновника или канализации я не знаю но наверняка он сытый, в тепле и безопасности.

Люпин медленно покачал головой, силясь осмыслить услышанное, но старая боль отчаянно сопротивлялась логике. В его глазах все еще горела ярость, смешанная с нарастающим, пугающим сомнением. Он крепче перехватил свою волшебную палочку, словно она была его единственной опорой.

- Это безумие, Сириус. Ты бредишь, Азкабан выжег твой мозг.

Геральт подошел к угловому деревянному ящику, на котором лежали его перчатки. Он осторожно стянул обрывки обгоревшей кожи с рук. Ладони выглядели скверно: волдыри лопнули, обнажив розовое, липкое мясо. Сплав двимерита и серебра оставил глубокие химические ожоги, которые неохотно затягивались даже под воздействием ведьмачьих мутаций. Ведьмак поморщился, чувствуя, как раны пульсируют при каждом движении пальцев.

Затем он повернулся к магам, бережно застегивая уцелевшие ремни на кожаном доспехе обожженными пальцами. На его лице не отразилось ни единой эмоции, хотя каждое прикосновение причиняло острую боль. Он смерил обоих тяжелым, холодным взглядом.

- Нам нужны мази, - ведьмак поморщился от боли. - И нормальная еда. В кошельке осталось два золотых галеона, травы Горбина стоят дороже, а жрать солому я не намерен. У тебя, Люпин, на груди серебряные ожоги от цепи, Блэк едва дышит. Мы идем наружу.

Геральт перевел взгляд с Люпина на Сириуса. Было очевидно, что оставлять их в одном помещении без присмотра нельзя ни при каких обстоятельствах. Взаимная ненависть и старые обиды могли вспыхнуть в любую секунду.

- Вы двое не останетесь здесь, - сухо добавил ведьмак.

Люпин стиснул зубы, его зрачки все еще сохраняли янтарный отблеск дикого зверя. Он шумно выдохнул сквозь ноздри, пытаясь совладать с клокочущим внутри гневом. Бледные пальцы мага побелели от напряжения.

- Я не останусь в одной комнате с убийцей, - процедил он, не опуская палочку. - Если ты уйдешь, ведьмак, я прикончу его или уйду сам.

Сириус попытался приподняться на локтях, переводя тяжелый взгляд на Люпина. Его грудь прерывисто вздымалась, а на губах снова выступила темная кровь. Блэк упрямо мотнул головой, отказываясь уступать старому другу.

- Я не выпущу его отсюда, - просипел он. - Он сразу побежит к Дамблдору. Он сдаст нас аврорам из Министерства.

Геральт раздраженно сплюнул на солому под ногами. Ему изрядно надоели эти бесконечные споры перед лицом реальной опасности, грозящей им всем. Он не собирался нянчиться с двумя взрослыми мужчинами, которые вели себя как упрямые дети.

- Холера вас побери. Значит, идете оба, - скомандовал он, пресекая любые возражения. - Блэк, обратись в пса. Пойдешь на привязи, как бродячая собака. Люпин, накинь плащ, натяни капюшон.

Кости Сириуса перестроились со знакомым влажным хрустом, меняя очертания истощенного человеческого тела. Через секунду на гнилой соломе сидел огромный черный пес с клочковатой шерстью и запавшими, полными тоски глазами. Ведьмак накинул ему на шею обрывок толстой пеньковой веревки, оставшийся от гоблинской упаковки. Обожженные ладони Геральта отозвались резкой, дергающей болью, когда он затягивал узел, но его лицо осталось неподвижным, словно высеченным из серого камня.

Они вышли через узкий лаз в задней стене подвала, который вел в темный тупик Лютного переулка. Воздух конца августа в Лондоне встретил их приятной прохладой, запахом каменного угля, дешевого эля и гнилой рыбы из соседних кабаков. Лютный переулок плавно перетекал в яркие и шумные торговые ряды Косого переулка. Плотность толпы здесь была огромной, повсюду сновали люди в пестрых мантиях. Семьи волшебников штурмовали магазины одежды и лавки с учебниками перед началом школьного года, наполняя воздух звоном монет и криками зазывал.

Геральт держал капюшон низко опущенным, скрывая белые волосы и вертикальные янтарные зрачки от любопытных глаз. Люпин шел справа, надвинув на лоб старую фетровую шляпу, его бледная рука не выходила из кармана поношенной мантии, сжимая палочку. Черный пес шел у левой ноги ведьмака, низко опустив лобастую голову. Веревка была натянута, постоянно натирая свежие ожоги на ладонях Геральта. Прохожие испуганно шарахались от массивного животного, похожего на кладбищенского Грима, но из-за общей предпраздничной суеты никто не решался заговорить с мрачным высоким чужаком в дорожном плаще.

Они поравнялись с книжным магазином "Флориш и Блоттс", откуда несло приятным запахом старой бумаги и сургуча. В дверях лавки толпилась большая группа рыжеволосых волшебников в поношенных мантиях. Они громко переговаривались, сверяя длинные списки с пергаментными свитками. Взрослый мужчина в круглых очках спорил с продавцом о цене на подержанные учебники по трансфигурации. Рядом с ним переминался с ноги на ногу худой рыжий мальчик одиннадцати лет, прижимавший к груди толстую книгу в потрепанном кожаном переплете.

Пес у ноги Геральта резко замер, натянув веревку так, что ведьмак почувствовал резкий рывок плечом. Уши Сириуса прижались к плоскому черепу, а шерсть на загривке встала дыбом, обнажив желтые клыки. Из пасти зверя вырвалось глухое, вибрирующее рычание, заставившее нескольких прохожих испуганно обернуться.

Геральт натянул пеньковую привязь обожженной ладонью, силясь удержать рвущееся вперед животное. Веревка натянулась до предела, угрожая лопнуть в любой момент. Ведьмак уперся сапогами в неровные плиты, с трудом сдерживая напор бешеного зверя.

- Сидеть, - сквозь зубы приказал ведьмак, но пес даже не повернул головы.

Глаза Сириуса наливались кровью, а ноздри судорожно втягивали воздух, ловя специфический, приторно-сладкий запах мускуса, грязи и застарелого человеческого пота. Этот запах исходил от жирной серой крысы, зажатой в ладонях рыжего мальчика. У грызуна, испуганно пищавшего в пальцах ребенка, не хватало одного пальца на передней лапе.

Пес сделал мощный, пружинящий рывок вперед, устремляясь к цели. Веревка с силой скользнула по обожженным пальцам Геральта, сдирая свежую тонкую кожу до крови и заставив ведьмака глухо выругаться от резкой боли. Прежде чем он успел перехватить скользнувший узел, огромная черная туша врезалась в рыжего мальчика, сбивая его с ног на брусчатку. Раздался испуганный женский крик, толпа мгновенно брызнула в стороны, а тяжелые учебники с шелестом полетели на камни мостовой.

Мальчик на полу попытался закрыть лицо руками от нависшего зверя, тщетно пытаясь защитить своего питомца. На его веснушчатом лице застыла маска абсолютного, первобытного ужаса. Учебники и свитки пергамента валялись вокруг в полной неразберихе.

- Короста! - дико закричал он.

Пес полностью проигнорировал ребенка. Его тяжелые челюсти с сухим стуком сомкнулись на теле жирной серой крысы. Грызун тонко, отчаянно заверещал, но Сириус уже яростно тряс головой, глубже вбивая зубы в мягкую плоть предателя. С влажным звуком хрустнули мелкие ребра, и темная кровь брызнула на серые плиты брусчатки, смешиваясь с уличной пылью.

Отец рыжего семейства выхватил волшебную палочку, его лицо побелело от испуга за сына. Он вскинул руку, выкрикивая заклинание оцепенения, но не успел закончить формулу. Полуразорванное тело крысы в пасти пса под воздействием смертельной судороги мгновенно потеряло контроль над магической формой. Воздух вокруг зверя неестественно сгустился, полыхнув сизым маревом, и раздался тяжелый, влажный треск разрываемых человеческих тканей.

Прямо на глазах у застывшей в ужасе толпы тело крысы стремительно увеличивалось в размерах, обретая человеческие пропорции. Суставы удлинялись с мерзким, мокрым скрежетом, разрывая серую шкурку. Через секунду Сириус уже рвал зубами плечо взрослого, толстого мужчины в грязно-серой одежде, который повалился на брусчатку с истошным воплем.

Люпин, стоявший за спиной Геральта, покачнулся, словно от сильного удара под дых. Его лицо мгновенно потеряло остатки цвета, пальцы ослабли, а волшебная палочка с тихим стуком выпала из онемевшей руки на мостовую. Ремус хватал ртом воздух, не в силах отвести взгляд от бьющегося на камнях человека.

- Сириус, нет... - едва слышно прошептал он, не веря своим глазам.

Человек на брусчатке визжал, пытаясь закрыть лицо окровавленными руками. Его правая кисть была прижата к груди, и на ней отчетливо виднелся старый, затянувшийся рубец на месте указательного пальца. Рыжий мальчик, лежавший рядом, в ужасе отполз назад, не отводя взгляда от живого мертвеца, которого он годами держал в своей спальне.

Люпин сделал неверный шаг вперед, его губы мелко дрожали, а глаза были широко распахнуты. Он словно не замечал кричащей вокруг толпы и приближающегося шума. Голос его сорвался на прерывистый шепот.

- Питер... - выдохнул он.

Сириус разжал челюсти, его пасть была полностью залита чужой горячей кровью. Огромный пес наступил тяжелой лапой на грудь предателя, вдавливая его в брусчатку. Петтигрю хрипел, его легкие были пробиты острыми клыками, а изо рта толчками шла розовая пена. Он смотрел на бывшего друга круглыми от смертельного ужаса глазами, не в силах даже умолять о пощаде. Пес издал короткий, торжествующий лай, от которого зазвенели витрины книжной лавки, будучи уверенным, что нанесенные раны смертельны.

Где-то на краю площади раздался резкий, панический выкрик одного из прохожих. Люди вокруг испуганно оборачивались, пытаясь понять источник опасности. Шум толпы мгновенно сменился тревожным гулом.

- Авроры! Патруль с северного перекрестка, сюда!

Двое мужчин в тяжелых малиновых мантиях прорубались сквозь запаниковавшую толпу, на ходу вскидывая длинные палочки. Они действовали слаженно и быстро, расталкивая зевак в стороны. Первый из них, мгновенно оценив обстановку, заорал во весь голос:

- Держать зверя!

Черный пес бросил последний яростный взгляд на бьющегося в судорогах Петтигрю. Сириус прекрасно понимал, что против двух готовых к бою магов в тесном переулке у него нет ни единого шанса. Он резко развернулся, легко перемахнул через поваленные ящики с книгами и на максимальной скорости скрылся в темном проеме узкого переулка, ведущего в сторону магловского Лондона. Прохожие испуганно бросились врассыпную, освобождая дорогу бешеному зверю.

- Стоять! - первый аврор направил палочку вслед убегающему псу, отчаянно пытаясь поймать его в прицел. На конце его оружия уже начал формироваться яркий алый сгусток заклинания.

Геральт среагировал мгновенно, не раздумывая ни секунды. Сделав короткий шаг в сторону, он умышленно и жестко задел плечом руку мага. Красный луч заклинания ушел высоко в небо, с шипением срезав черепицу с крыши аптеки напротив.

Ведьмак нагло преградил дорогу аврору своей широкой спиной, мешая тому прицелиться повторно. Он замер на месте, словно случайный зевака, уставившись на мага невозмутимым взглядом. Высокая фигура ведьмака полностью перекрыла обзор патрульному.

- Смотрите под ноги, - холодно бросил он ошеломленному магу.

Толпа вокруг окончательно погрузилась в хаос и панику. Молли Уизли судорожно обнимала рыдающего Рона, а Артур Уизли уже стоял на коленях перед истекающим кровью Питером Петтигрю, не веря собственным глазам и пытаясь остановить хлещущую кровь трясущимися руками. Геральт крепко, до хруста костей перехватил ошеломленного Люпина за локоть. Оборотень стоял неподвижно, уставившись на своего старого друга, его дыхание было частым и хриплым, а разум наотрез отказывался принимать явь.

Ведьмак сильно рванул ошеломленного мага на себя, заставляя переставлять онемевшие ноги. Люпин подчинился механически, все еще пребывая в состоянии глубокого шока. Геральт настойчиво подталкивал его вперед, прокладывая дорогу сквозь толпу.

- Уходим, - негромко, но властно приказал он, увлекая Люпина назад, в спасительный полумрак Лютного переулка. - Быстро. Пока они не перекрыли все выходы.

Они скользнули в узкую щель между кирпичными стенами домов за секунду до того, как над Косым переулком со звоном вспыхнул золотистый купол министерских заградительных чар. Магический барьер отсек любые пути к бегству, но беглецы уже были далеко. Темные закоулки Лютного переулка надежно укрыли их от преследователей.

Глава 6 Цена

В сыром воздухе подвала все еще пахло паленой шерстью, псиной и медью. Сириус Блэк сидел на трухлявом деревянном ящике, тяжело опираясь локтями на колени. Его пальцы, покрытые шрамами и въевшейся азкабанской грязью, мелко подрагивали. На губах сохла соленая, металлическая на вкус кровь Питера Петтигрю. Человеческие зубы Сириуса ныли от фантомного ощущения, будто он все еще сжимал их на податливом крысином теле, когда рвал предателя когтями на брусчатке Косого переулка.

Гнев, выжигавший его изнутри сквозь годы и мили, наконец отступил. В груди ворочалась лишь тяжелая физическая усталость.

Дверь подвала скрипнула. Внутрь вошел Ремус Люпин, а за ним, осторожно ступая подошвами тяжелых сапог по прелой соломе, скользнул Геральт.

Люпин выглядел постаревшим на десяток лет. Его серое, осунувшееся лицо казалось неподвижной маской. Он избегал взгляда ведьмака, сосредоточив все внимание на Сириусе.

Ремус медленно, преодолевая сопротивление воспаленных суставов, опустился на соседний ящик. Его руки крупно дрожали. Он опустил голову и долго смотрел на свои ладони, которыми еще несколько часов назад пытался лишить жизни своего единственного выжившего друга.

- Прости меня, Сириус, - тихо, но ровно произнес Ремус. Его голос сорвался, в углах покрасневших глаз блеснула влага, но он сдержал слезы. Он говорил хрипло, выдавливая слова. - Я верил им десять лет. Я остался один после гибели Джеймса и Лили. Мне было проще ненавидеть тебя, проще плыть по течению и верить министерским бумагам, чем включить голову. Я предал нашу дружбу своим неверием. Прости.

Сириус молча смотрел на него. В его воспаленных глазах оставалось лишь глухое понимание. Он медленно поднялся, сделал два тяжелых шага и опустил костлявую руку на плечо Ремуса. Блэк сжал пальцы с такой силой, что шерстяная ткань старого пальто Люпина собралась в жесткие складки, причиняя другу легкую боль. Этот простой солдатский жест заменял любые слова. Все обиды остались лежать на грязном земляном полу подвала.

Люпин быстро моргнул, глубоко вздохнул и вернул себе практическую собранность. Он вытащил из кармана волшебную палочку.

- Надо привести тебя в порядок, - негромко сказал он, оглядывая оборванную фигуру Блэка. - Ты должен выглядеть прилично перед тем, как встретишься с Гарри.

Это имя заставило Сириуса задохнуться. Он застыл, его рука медленно сползла с плеча Ремуса.

До этой секунды его разум работал в режиме жесткого коридора, на выходе из которого маячила единственная цель в виде мести Хвосту. Сириус жил лишь текущей секундой, полностью отбросив мысли о будущем. Но теперь Петтигрю пойман. Министерство загнано в угол, а сам он фактически свободен и может встретиться с сыном Джеймса.

Паническая тревога сдавила его грудь, заставляя судорожно ловить ртом холодный воздух. Этот страх ощущался острее, чем холодное дыхание дементоров на стенах Азкабана.

Сириус посмотрел на свои грязные ногти, уловил запах собственного немытого тела и содрогнулся. Он провел десять лет в бетонном мешке, спал на соломе, выл на луну и питался сырыми крысами. Как он может предстать перед одиннадцатилетним мальчиком? Сириус боялся, что Гарри отшатнется от него в ужасе.

Плечи Блэка затряслись. Он снова опустился на ящик, обхватив голову руками.

Ремус промолчал, интуитивно чувствуя состояние друга. Люпин шагнул ближе и сделал плавное движение палочкой.

С сухим шорохом посыпались срезанные волосы. Длинные, свалявшиеся в колтуны серые пряди тяжело упали на солому у ног Сириуса. Теплый поток воздуха, сошедший с кончика дерева, стер клочковатую бороду, обнажив острые скулы и впалые щеки. Заклинание очистило кожу от многолетней копоти и въевшейся серой пыли. Сириус сидел неподвижно, уставившись в одну точку, позволяя другу завершить работу.

- Я скоро вернусь, - тихо пообещал Люпин.

Он отсутствовал около получаса. Ремус вернулся с плотными темными брюками и шерстяным свитером темно-серого цвета, пахнущим сухой шерстью. Он снял сушившиеся вещи с веревки на заднем дворе одного из чистокровных домов Лютного переулка, бесшумно преодолев простейшие сигнальные чары. В их положении брезгливость была излишней.

Сириус переоделся. Одежда мешком висела на его истощенном теле, но теперь в подвале стоял человек. Изможденный, бледный, с глубокими темными кругами под глазами, но человек.

Люпин положил на край деревянного стола свежий экстренный выпуск газеты. На первой полосе красовался заголовок о поимке Питера Петтигрю в больнице Святого Мунго и признании его вины под действием сыворотки правды.

- Дамблдор прислал вестника через надежный шифр Ордена, - тихо произнес Ремус, глядя на Геральта. - Директор гарантирует безопасность. Он тайно выведет Гарри к хижине Хагрида. Дамблдор временно открыл прямой каминный проход между старым очагом в этом подвале и камином Хагрида, сняв защитные барьеры на одну ночь. Мы должны идти.

Ведьмак молча кивнул и поправил ремни за спиной.

- Камин? - спросил он, нахмурившись. - Терпеть не могу вашу магию перемещений.

- Сириус, тебе лучше принять форму пса, - ответил Люпин. - Животный разум легче справляется с вращением пространства.

Блэк послушно принял облик огромного черного пса. Он первым шагнул в старый, забитый сажей очаг подвала. Ремус бросил под его лапы горсть летучего пороха. Зеленый огонь с гулом взметнулся до потолка, поглотив животное.

Следом в камин шагнул Геральт.

Едва зеленое пламя лизнуло подошвы его сапог, мир закрутился в бешеном, тошнотворном вихре. Ведьмачьи мутации, обострившие все чувства до предела, отреагировали на перепад давления спазмом в желудке. Ведьмаку показалось, что его ребра сдавило железным обручем, а перед глазами замелькали безумные зеленые искры.

***

Альбус Дамблдор стоял у окна хижины Хагрида, глядя на томящиеся в очаге угли. За его спиной на пороге тихонько шуршал мантией маленький Гарри Поттер, испуганно поглядывая на плачущего в углу великана Хагрида. Великан закрывал лицо огромными ладонями и шумно шмыгал носом, сотрясаясь всем телом. Хагрид, узнав из экстренного выпуска газеты о невиновности Сириуса, плакал от смеси жгучего стыда за свои прошлые подозрения и искреннего облегчения.

Очаг внезапно взревел, выплюнув сноп изумрудного пламени. На каменные плиты пола выскочил огромный черный пес, который сразу отбежал в сторону и принялся отряхивать сажу с боков. Следом из огня тяжело вывалился ведьмак. Белые волосы Геральта покрылись пеплом, он покачнулся и оперся ладонью о край дубового стола, шумно втягивая воздух сквозь зубы и сплевывая серую пыль на пол. Последним из камина вышел Ремус Люпин, бледный, прижимающий руку к груди под старым плащом. Дамблдор знал, что там, скрытые плотной тканью, до сих пор тлели болезненные ожоги от серебряной ведьмачьей цепи, о которых Ремус успел упомянуть в своей короткой записке.

Дамблдор сделал шаг навстречу прибывшим, оценивая их состояние быстрым взглядом. Его внимание сосредоточилось на собаке. Пес замер, шумно дыша, а затем его кости с глухим хрустом начали удлиняться и менять форму. Через секунду на полу хижины стоял худой человек в простом свитере.

Гарри за спиной директора резко затаил дыхание и вцепился пальцами в плотную ткань своей ученической мантии. Мальчик сделал один нерешительный шаг вперед, всматриваясь в бледное, чисто выбритое лицо незнакомца. Зеленые глаза Гарри, точь-в-точь как у Лили, были полны растерянности и робкой надежды.

Сириус Блэк замер. Его плечи опустились, он избегал прямого взгляда на ребенка. Весь его прежний напор угас перед этим маленьким магом в круглых очках. Сириус стоял как перед судьей, ожидая вердикта.

- Вы... действительно знали моего папу? - тихо, сдерживая дрожь в голосе, спросил Гарри.

Этот тонкий детский голос заставил Сириуса вздрогнуть. Его колени подогнулись, и он тяжело опустился на деревянный пол прямо перед мальчиком. Блэк закрыл лицо ладонями, его плечи заходили ходуном, из горла вырвался глухой, хриплый всхлип. Это был плач человека, который слишком долго хранил горе в себе.

Гарри посмотрел на Дамблдора. Директор тепло и ободряюще кивнул мальчику, подтверждая истинность происходящего.

Мальчик медленно подошел к Сириусу. Он протянул руку и робко коснулся плеча Блэка. Сириус резко вскинул голову, его покрасневшие глаза встретились со взглядом Гарри. Блэк судорожно прижал ребенка к себе, утыкаясь лицом в его плечо. Его костлявые пальцы вцепились в черную мантию мальчика, сминая ткань. Сириус что-то бессвязно шептал, просил прощения у Джеймса и обещал, что теперь всегда будет рядом.

Дамблдор молча наблюдал за этой сценой. Его взгляд оставался спокойным, но в глубине глаз читался холодный стратегический расчет. Директор понимал, что идет на рискованный шаг, выводя Сириуса из тени. Он признавал свои методы жесткими с точки зрения обычной морали. Великие цели требовали планировать жизни детей на десятилетия вперед, превращая их в фигуры на доске. Но это был единственный возможный путь. Без Сириуса Гарри остался бы запуганным ребенком у своих магловских родственников, а будущему магического мира требовался сильный, уверенный лидер. Блэк был единственным рычагом, способным вернуть мальчика на эту сложную, но необходимую траекторию.

Именно поэтому Дамблдор держал обещание, данное ведьмаку. Фундамент будущего мира глупо строить на обмане тех, кто выполнил свою работу. Чтобы вырастить Гарри благородным человеком, директор сам обязан был соблюдать соглашение перед наемником из другого мира. Он осознанно брал на себя всю грязь этих маневров, сохраняя чистоту помыслов ребенка.

Геральт стоял у дверей, прислонившись спиной к бревенчатой стене хижины. Ведьмак выжидал, держа ладонь на рукояти меча за плечом.

Дамблдор бесшумно подошел к нему.

- Портал, - негромко произнес Геральт, кивнув в сторону Сириуса и Гарри. - Я выполнил свою часть уговора, старик. Сириус на свободе, его имя очищено. Мне нужен след пепельной ласточки.

- Я держу свое слово, мастер ведьмак, - тихо ответил Дамблдор, и его голос утратил привычную мягкость, став сухим и деловым. - Но подготовка перехода потребует времени. Ровно два месяца.

- Два месяца? - в голосе Геральта прорезалось глухое раздражение. - Мы договаривались о расчете сразу. У меня нет времени сидеть сложа руки.

- Прорыв пространства, оставленный вашей девочкой, почти затянулся, - спокойно пояснил Дамблдор. - Чтобы открыть стабильный переход Бузинной палочкой, мне придется перенаправить силовые линии самого Хогвартса. Если сделать это спешно, Министерство зафиксирует колоссальный выброс энергии, а защитные купола школы рухнут. Мне нужно два месяца, чтобы маскировать ритуал под естественные колебания защитных щитов школы. Вам придется подождать здесь, в хижине Рубеуса. Это безопасное место.

Ведьмак процедил сквозь зубы ругательство на незнакомом, гортанном наречии, но спорить отказался. Трезвый расчет быстро взял верх над мимолетным раздражением.

Альбус плавно извлек из широкого рукава Бузинную палочку. Древнее дерево с характерными круглыми наростами тускло блеснуло в полумраке хижины.

В ту же секунду ведьмак резко подобрался, словно готовясь к прыжку. Его взгляд, мгновенно сфокусировавшийся на палочке, стал хищным и настороженным. Дамблдор заметил, как серебряный волчий медальон на груди Геральта судорожно задергался, застучав по кожаной броне, словно живой зверь, пытающийся сорваться с цепи. Ведьмак вздрогнул и плотно прижал ладонь к груди, явно пытаясь унять бешеную вибрацию нагревающегося серебра. Он смотрел на древний артефакт Смерти с явным подозрением и опаской.

Дамблдор лишь понимающе склонил голову, избегая резких движений. Он догадался, что диковинный серебряный зверь на груди пришельца среагировал на присутствие первородной, запредельной магии, но спокойным жестом направил палочку в сторону двери, укрепляя защитный контур хижины.

Глава 7 Смещение судьбы

В подземельях Хогвартса царил сырой холод. Сквозняк, тянувший из глубоких неотапливаемых коридоров, пробирал до костей и бессильно оседал у тяжелого чугунного очага, где лениво тлели угли. Геральт сидел на грубо сколоченной деревянной скамье, положив ладони на колени. Его дорожный кафтан за месяц сырости насквозь пропитался влагой, а кожаные ремни ведьмачьей брони затвердели и неприятно стягивали плечи при каждом движении.

Этот первый месяц в замке дался ему нелегко. Хотя в его родном мире, пережившем Сопряжение Сфер, первобытного Хаоса было ничуть не меньше, здешняя сила подчинялась совсем иным законам и геометрии. Чтобы разобраться в ее тонкостях, Геральт проводил долгие часы в глубокой медитации. В эти недели Дамблдор тайно снабжал его древними, покрытыми вековой пылью фолиантами по теории рунной магии из закрытой секции библиотеки. Из этих книг ведьмак узнал удивительную вещь: до изобретения волшебных палочек древние маги этого мира пользовались сложными геометрическими начертаниями и громоздкими вербальными формулами, называя их "словами силы".

Сами по себе ведьмачьи Знаки были не чем иным, как упрощенными рунными матрицами, которые ведьмаки очерчивали пальцами в воздухе, активируя их крошечными искрами внутренней силы. Геральт ухватился за это направление. Он начал кропотливо, день за днем, накладывать геометрические структуры и "слова силы", найденные в древних книгах, на привычные схемы своих Знаков.

Попытки перестроить многолетние рефлексы, заставить энергию течь по новым, не предназначенным для этого нервным путям мутировавшего организма давались с мучительным трудом. Многочасовые медитации приводили к диким мышечным спазмам, носовым кровотечениям и ощущению, будто по венам струится расплавленное олово. Но упорство ведьмака принесло плоды. Геральт перестроил саму форму Знаков, выжигая новые проводящие каналы в своей памяти и теле. Квен перестал быть секундной вспышкой, готовый теперь разворачиваться упругой, плотной полусферой. Игни послушно концентрировался в непрерывную струю ослепительного пламени, а рассеянный удар Аарда стягивался в узкий, пробивающий препятствия кинетический таран. Эти новшества не были временным даром местной атмосферы, они остались с ним глубокими шрамами на ментальной карте, став неотъемлемой частью его собственного ведьмачьего естества.

Помимо этого, Геральт попытался освоить несколько простых местных беспалочковых фокусов, о которых вычитал в тех же фолиантах. Это давалось невероятно тяжело, без палочки-стабилизатора сырой Хаос неохотно подчинялся воле, требуя колоссального расхода сил на самые тривиальные вещи. Тем не менее, после сотен изнурительных тренировок ведьмак научился зажигать на кончике пальца слабый огонек вроде Люмоса, с усилием притягивать к себе мелкие предметы, словно невидимым Акцио, или согревать остывшую воду в кружке. Это было грубо, неэстетично по меркам местных магов и требовало предельного напряжения, но в критической ситуации могло помочь.

Главным же инструментом укрощения магии в этом мире оставались волшебные палочки, невероятно точные, ювелирные стабилизаторы и проводники. Благодаря им здешние маги обладали потрясающим, почти абсолютным уровнем контроля, который и не снился капитулу чародеев Севера. Они могли трансфигурировать чашки, стирать воспоминания и сшивать плоть легким движением запястья. Но платой за этот комфорт стала слабость. Лишившись палочки, местный маг становился практически беспомощным калекой, а их чистая, тонкая сила казалась ничтожной в сравнении с мощью чародеев его родного мира. Для Геральта это лишь подтверждало простую истину: полагаться можно только на то, что является частью тебя самого.

Альбус Дамблдор стоял у высокого дубового стеллажа. На полках теснились стеклянные банки с потемневшими корнями аконита и заспиртованными внутренностями болотных гадов, от которых исходил резкий уксусный запах. Мокрая шерстяная мантия директора висела на железном крюке у двери, и с ее тяжелого подола на плиты пола мерно капала вода. Наложенное Дамблдором заклинание тишины полностью отсекало шум замка, превращая подвал в глухой каменный мешок.

- Я искренне признателен вам за терпение, мастер Геральт, - тихо заговорил Дамблдор, не поворачивая головы. - И прошу прощения за то, что заставляю вас ждать. Я понимаю: каждый день в этих сырых стенах отдаляет вас от Цири. Но дело не только в аврорах Министерства и мерах безопасности. Даже пренебреги я осторожностью, вся мощь моей магии бессильна, пока границы между нашими мирами плотны. Нам нужен Самайн. Только в ночь Хэллоуина грани истончаются настолько, что мост можно проложить без риска разорвать саму ткань пространства. До этого момента остается еще целый месяц.

Ведьмак слегка сдвинул плечи, разминая затекшую шею. Его взгляд скользнул по связкам сухой мяты, покачивающимся под потолком от сквозняка.

- Месяц это слишком долгий срок, - сухо ответил Геральт. - И я не могу позволить себе проводить его в праздности. Мои запасы эликсиров подошли к концу. Попытки приспособить местный аконит к моим рецептам чуть не сожгли мне печень, здешние растения слишком отличаются от привычных моему миру. Раз уж мне суждено оставаться здесь еще тридцать дней, мне нужен мастер зелий. Тот, кто покажет, как очистить ингредиенты, не уничтожив их свойства, и поможет подготовить масла и эликсиры перед переходом.

Дамблдор медленно повернулся к ведьмаку. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, в тусклом свете свечи казалось высеченным из камня. Директор молча кивнул и сделал плавный жест ладонью в сторону глухой дубовой двери.

Тяжелый засов за стеной сдвинулся сам по себе, без единого прикосновения. В лабораторию стремительным шагом вошел Северус Снейп, плотно прижимая локти к бокам. Его черная мантия до самого подбородка была застегнута на мелкие костяные пуговицы, бледная кожа у висков лоснилась от пота, а в глубоко посаженных глазах сквозило глухое раздражение. Он остановился у двери, удерживая дистанцию в пять шагов.

- Мое время слишком дорого для сомнительных консультаций, директор, - тихо произнес Снейп. Он смерил фигуру ведьмака коротким презрительным взглядом, задержавшись на рукоятях мечей за его спиной. - Вы укрываете в замке чужака, чье бесцеремонное вмешательство позволило Блэку триумфально вернуться, избежав даже тени подозрений. Теперь, пока этот субъект празднует свою реабилитацию, я вынужден тратить редчайшие реактивы на его сообщника, простого бродячего наемника. На мой взгляд, это чересчур щедрая плата за услуги, о которых вас никто не просил.

Геральт выслушал его молча, даже не повернув головы. Его желтые зрачки оставались неподвижными, фиксируя блики свечи на стене. Ведьмак неторопливо запустил пальцы в кожаный поясной мешок, достал пустую стеклянную колбу с притертой пробкой и с сухим стуком поставил ее на край стола перед зельеваром.

- Свой яд можешь слить вот сюда, - спокойно произнес Геральт. - Если ты не способен помочь мне с алхимией, мастер, я найду другой способ.

Дамблдор молча перевел взгляд с ведьмака на Снейпа. Лицо директора оставалось серьезным, а в его осанке чувствовалось напряжение.

- Северус, я прошу тебя оставить личные обиды за дверью, - тихо сказал Дамблдор. - Мастер Геральт помог восстановить справедливость, и я дал ему слово. Окажи мне услугу, помоги ему разобраться с ингредиентами. Это мой долг перед ним.

Снейп замер, его челюсти плотно сжались. Он посмотрел на чистую стеклянную колбу, затем перевел взгляд на выстроенные в ряд ведьмачьи склянки с мутными растворами. Зельевар сделал два быстрых шага вперед, потянулся длинными сухими пальцами и взял один из флаконов. Он выдернул восковую пробку, поднес горлышко к носу, шумно втянул воздух и брезгливо дернул крылом носа.

- Грубая работа, - произнес Снейп, но его голос утратил прежнюю враждебность, сменившись сухим тоном исследователя. - Вы пытались провести экстракцию аконита на сырой озерной воде без предварительного осаждения солей. Обычный кремний вступил в реакцию с растительными белками, и раствор свернулся, превратившись в яд. Любой первокурсник знает, что вода в окрестностях Хогвартса несет в себе избыточный магический фон, который разрушает структуру нестабильных алкалоидов при кипячении.

- Мне не нужно кипячение, - ответил Геральт, поднимаясь со скамьи. - Мне нужна чистая вытяжка, способная переносить высокую температуру при дистилляции. На моем тракте аконит фильтруют через костную муку и выдерживают в спиртовой бане. Если здешняя вода ломает реакцию, значит, нужно изменить среду, а не заклинания.

- Спиртовая баня не спасет от фонового излучения замка, - сухо возразил зельевар. - Местная флора веками адаптировалась к потокам разлитой в воздухе магии. Каждый лепесток аконита впитывает ее, как губка. При фильтрации ваши спирты высвобождают этот скрытый заряд, вызывая мгновенный распад алкалоидов. Чтобы нейтрализовать фон, требуется связать свободные частицы магии до начала экстракции.

- И как ты предлагаешь это сделать без чародейства, - спросил Геральт. - У меня нет палочки, и я не собираюсь размахивать руками над котлом.

- Для этого существует осаждение через нейтральные проводники, - Снейп подошел к соседнему столу, где на спиртовой горелке грелся плоский медный таз, и указал ведьмаку на кувшин с темной маслянистой жидкостью. - Мы используем толченый уголь белого тополя, вымоченный в соке флоббер-червя. Это вещество имеет нулевой магический индекс. Оно впитает в себя излишки энергии, оставив органическую основу нетронутой. Смотрите и запоминайте, дважды я повторять не стану.

Этот первый урок положил начало их странному, тихому сотрудничеству, затянувшемуся на следующие четыре недели. Поначалу Снейп едва скрывал свое презрение, но день за днем его угрюмая враждебность уступала место холодному профессиональному интересу. Ведьмак оказался идеальным, пугающе точным помощником. Он работал молча, без лишних вопросов и суеты. Геральт нарезал стебли сушеного борщевика на равные доли толщиной в долю миллиметра, обходясь без мерных линеек или весов, а время варки отмерял по ударам собственного сердца, замедленного мутацией до тридцати ударов в минуту. Снейп, привыкший к бестолковости хогвартских учеников, быстро оценил эту клиническую дисциплину. Несколько раз зельевар молча вмешивался в процесс, точным взмахом волшебной палочки остужая медный котел или добавляя каплю сока флоббер-червя для стабилизации пены, когда ведьмачий отвар начинал слишком сильно бурлить. Они работали сосредоточенно, понимая друг друга без слов. К концу октября они набили седельные сумки Геральта доверху и создали нечто уникальное. Объединив ведьмачьи рецепты масел и эликсиров со сложнейшими методами очистки Снейпа, они приготовили новые, невероятно чистые составы, в которых сила трав была полностью очищена от искажающего влияния местной магии.

И вот, в саму ночь Хэллоуина, когда до ритуала оставались считанные часы, они заканчивали последнюю совместную варку. На столе выстроились три флакона с прозрачным золотистым эликсиром, лишенным малейших признаков мути.

Внезапно Геральт замер, удерживая лезвие ножа над очередной порцией корней. Через подошвы тяжелых кожаных сапог он уловил низкую, глухую вибрацию каменного пола. Это не был гул магии или колебание защитных куполов замка. Тяжелый физический вес мерно опускался на плиты где-то на верхних этажах. Серебряный волчий медальон на груди ведьмака резко дернулся, застучав по кожаной куртке. Серебро реагировало на приближение крупной и опасной твари.

- Что это? - тихо спросил Геральт, не выпуская ножа из руки.

Снейп нахмурился, вскинул голову к каменному своду подвала и замер. В этот момент сквозь толщу перекрытий долетел далекий, искаженный расстоянием детский крик. Это был тонкий девичий голос, сорвавшийся на вопль отчаяния.

- Оставайтесь здесь, - приказал Снейп, вскидывая палочку. - Директор настрого запретил вам покидать эту комнату до его возвращения. Не смейте выходить.

Зельевар резко повернулся, выбежал наружу и запер дубовую дверь глухим щелчком заклинания. Геральт остался один. Желтые зрачки ведьмака сузились до тонких щелок, а серебряный волчий медальон бешено, судорожно заколотился о кожаную куртку. Два месяца томительного, скрытного ожидания в этих подвалах, прерываемых медитацией, совместной алхимией со Снейпом да изучением древней рунной теории, подошли к концу. Воздух принес далекие звуки беды. Ведьмак посмотрел на запертую дверь, и в его глазах вспыхнула холодная решимость.

Ведьмак сделал шаг к двери и потянул за бронзовую ручку. Засов держал намертво, скованный чарами зельевара. От прикосновения к металлу пальцы ведьмака обожгло холодом.

Геральт отступил на шаг. Направив руку на замок, он попробовал применить беспалочковую Алохомору, формулу которой заучил в библиотеке. Металл отозвался сухим щелчком, но дверь даже не шелохнулась: защитная вязь Снейпа оказалась слишком прочной для простых фокусов.

Времени на тонкости не оставалось. Ведьмак убрал нож в ножны и выставил вперед левую ладонь. Внутренний источник силы, раскаленный за недели медитаций в замке, послушно отозвался на призыв. Геральт резко выбросил руку вперед, складывая пальцы в жест Аарда и накладывая на него усложненную рунную матрицу.

Воздух в комнате сжался с глухим хлопком. Вместо привычного рассеянного удара из ведьмачьей ладони вырвался узкий, концентрированный таран спрессованного воздуха. Кинетическое копье огромной силы ударило точно в стык дубовых досок. Тяжелую створку вынесло наружу вместе со стальными петлями, расколов вековой дуб на щепки и вырвав кусок каменного косяка. Ведьмак перешагнул через обломки и побежал по коридору.

Снейп бежал вверх по винтовой лестнице так быстро, как только позволяли легкие, его черная мантия крыльями взмывала за спиной. Воздух в коридорах становился все холоднее, а ведьмачьи подземелья сменялись гулкими каменными пролетами замка. Зельевар ориентировался по нарастающему зловонию и тяжелому, глухому грохоту разрушений. До его ушей доносился яростный рев монстра и оглушительный треск лопающихся перегородок. Сверху долетел повторный девичий крик, резко оборвавшийся глухим, страшным ударом.

На третьем ярусе Снейп едва не поскользнулся: из-под дверей женской уборной хлестала грязная вода, быстро заливая гладкие плиты коридора. В воздухе висел удушливый смрад немытого гигантского тела, болотной тины и протухшего жира. Не колеблясь ни секунды, зельевар плечом толкнул тяжелую дубовую створку.

Внутри царил полумрак. Вода под давлением хлестала из разбитых труб, заливая пол по щиколотку. Гермиона Грейнджер лежала у стены среди каменных обломков перегородок. Тяжелый удар дубины пришелся ей вскользь по ребрам, порвав школьный джемпер. Кожа на лице девочки приобрела восковой оттенок, а из глубоких ран на боку хлестала кровь, окрашивая воду в розовый цвет.

Тролль заносил массивную деревянную дубину для повторного удара.

- Бомбарда Максима, - выкрикнул Снейп, направляя палочку в плечо монстра.

Вспышка взрыва сокрушила каменную кладку за спиной тролля, засыпав его серой пылью и заставив огромную тушу покачнуться. Монстр оглушительно взревел, выронил дубину и попятился, тряся головой. Снейп бросился к раненой девочке, упав перед ней на колени прямо в холодную воду.

- Вулнера санентур, - зашептал Снейп, лихорадочно водя палочкой над разорванным боком Гермионы.

Его голос перешел на негромкую, певучую формулу. Под действием чар льющуюся на пол кровь потянуло обратно к ранам. Багровые струи втягивались под разорванную ткань, стягивая края плоти. Пальцы Снейпа, сжимавшие палочку, побелели от напряжения, а его дыхание стало хриплым. Эта магия требовала непрерывной ментальной связи, и Снейп смертельно боялся вовсе не того, что не сумеет восстановить истерзанную плоть. Он панически боялся не успеть: если хрупкая детская душа покинет тело раньше, чем прекратится внутреннее кровоизлияние, ее уже не сможет вернуть ни одна магия в мире. Ему нужно было во что бы то ни стало удержать душу девочки внутри, буквально привязывая ее к остывающей плоти ритмом своей песни.

Серый великан опомнился быстрее, чем ожидалось. Тролль взревел от ярости, его маленькие, налитые кровью глаза сфокусировались на черном силуэте зельевара. Монстр сделал тяжелый шаг вперед, наклонился и снова подобрал свою массивную деревянную дубину, занося её для сокрушительного удара сверху вниз.

Снейп краем глаза заметил тень, накрывшую его сзади. Кончик его палочки, удерживающий поток исцеляющей магии, задрожал. Он слышал свист рассекаемого воздуха и тяжелое дыхание зверя, понимая, что не успеет ни отскочить, ни поставить щит, не прервав песню исцеления. В эту долю секунды в холодном разуме зельевара вспыхнула ясная, беспощадная решимость: эта девочка умрет лишь после того, как умрет он сам. Снейп судорожно сглотнул, заставляя себя продолжать речитатив, не поднимая головы и ожидая удара, который должен был размозжить его череп.

Но удара не последовало.

Из дверного проема бесшумно выскочил Геральт. Ведьмак бежал на запах болотной тины и свежей крови, безошибочно ориентируясь в полумраке незнакомых переходов.

Ведьмак двигался с неестественной для человека скоростью. Видя, что тролль уже опускает тяжелую дубину на Снейпа и раненую девочку, Геральт выбросил вперед левую руку. Пальцы мгновенно сложились в жест Квена, высвобождая измененную, усложненную рунную структуру, которую он так долго выжигал в своей памяти. Вместо привычного тонкого барьера, прикрывавшего только его самого, в воздухе развернулся упругий золотистый купол, полностью накрывший зельевара и Гермиону.

Деревянная дубина с оглушительным треском врезалась в сияющую преграду. Воздух содрогнулся от кинетической отдачи, Квен вспыхнул ослепительным золотом, но упрямо выдержал удар, с силой отбросив лапу монстра назад. Снейп даже не поднял головы, продолжая хрипеть формулу заклинания исцеления, хотя его плечи заметно дрогнули от удивления.

Пользуясь секундным замешательством зверя, Геральт скользнул вперед по мокрому полу. Стальной меч ведьмака сверкнул в полумраке, одним точным режущим ударом он рассек сухожилия под левым коленом монстра.

Тролль взвыл, его огромная туша рухнула на колени, подняв тучу грязных брызг. Зверь попытался слепо отмахнуться правой лапой, но Геральт уже сложил пальцы в измененный жест Игни. Из его ладони вырвался не привычный веер искр, а непрерывный, ревущий поток белого пламени. Огненный столб ударил троллю прямо в морду. Тварь яростно взревела, инстинктивно закрывая глаза лапами и закидывая голову назад.

Этого мгновения ведьмаку хватило. Геральт взлетел ему на загривок, уперся коленом между лопатками, перехватил рукоять меча двумя руками и с силой вогнал стальной клинок под основание черепа, прямо в продолговатый мозг. Серый великан дернулся в короткой судороге, затих и тяжело обмяк.

Гермиона Грейнджер оставалась на полу, ее дыхание выровнялось, а кровотечение наконец прекратилось. Снейп опустил палочку, тяжело дыша и вытирая пот со лба рукавом грязной мантии. Геральт медленно вытащил меч из затылка тролля, стер серую кровь с лезвия обрывком занавески и встал у входа, когда в проеме туалета показалась бледная Минерва Макгонагалл. Она прижала ладонь к груди, молча переводя взгляд с поверженного монстра на ведьмака.

В ту же секунду за ее спиной появился Альбус Дамблдор. Его длинная борода была заправлена за пояс, а взгляд голубых глаз оставался ледяным и собранным. Оценив обстановку одним быстрым взглядом, директор положил руку на плечо Макгонагалл.

- Минерва, срочно отправьте вестника к мадам Помфри, - тихо, но властно распорядился он. - Девочку нужно немедленно перенести в лазарет. И помогите Северусу, он отдал все свои силы.

Дамблдор повернул голову к ведьмаку и едва заметно кивнул в сторону коридора, давая понять, что тому нельзя оставаться на виду. Геральт молча убрал меч в ножны за спиной и скользнул мимо застывшей профессора трансфигурации, следуя за бесшумным шагом директора по винтовым лестницам замка.

Когда суматоха улеглась и пострадавших перенесли под опеку школьной целительницы, ведьмак стоял в круглом кабинете Дамблдора. Директор сидел за своим массивным столом, тяжело опустив плечи. Его пальцы были сцеплены в замок, а дыхание оставалось неровным. В полумраке кабинета его лицо казалось совсем старым, покрытым сеткой глубоких теней. Вокруг них тихо щелкали и шипели серебряные приборы, но этот привычный шум сейчас казался неуместным.

- Вы совершили благородный поступок, мастер Геральт, - тихо произнес Дамблдор, не поднимая взгляда. - Вы спасли жизнь этой девочки. И вы... исправили мою ошибку. Праздник в Большом зале начался раньше обычного, временной узор сместился, и Гарри с юным Уизли физически не успели бы прийти ей на помощь. Если бы вы остались в лаборатории, спасать было бы уже некого. Я благодарен вам за ее жизнь.

Геральт переступил с ноги на ногу, опустив взгляд на свои испачканные тролльей кровью сапоги.

- Что с девчонкой? - спросил он коротко. - Когда я уходил, она едва дышала.

- О, вы можете быть спокойны, - на бледных губах Дамблдора появилась слабая, утомленная улыбка. - Северус сотворил настоящее чудо. Он смог удержать её душу, буквально привязав её к телу ритмом своего заклинания. Он сохранял её живой до тех пор, пока не прибыла мадам Помфри, наша школьная целительница. И пока Северус удерживал душу девочки в теле, мадам Помфри сумела залечить её раны. Девочка будет жить.

Директор вздохнул, и его взгляд устремился куда-то сквозь стену.

- Сам же Северус полностью истощен. И сейчас, несмотря на все его яростные и крайне нелепые в его состоянии протесты, он лежит на соседней койке в больничном крыле, всего в паре ярдов от спасенной им девочки. Мадам Помфри наотрез отказалась отпускать его до утра.

Дамблдор потянулся к ящику стола, достал оттуда и положил на дубовую поверхность небольшой кошель из шероховатой, покрытой мелкой чешуей кожи мока, затянутый плетеным шелковым шнурком. На вид в нем не поместилось бы и горсти монет, но ведьмачье чутье сразу уловило едва заметное, но мощное искажение пространства вокруг завязок. Кошель весил не больше сухого листа, хотя в нем угадывалась глубинная бездонность.

- В знак моей личной признательности, - негромко сказал директор, пододвигая кошель к Геральту. - Это кошелек из кожи мока. Я сам снабдил его заклятием незримого расширения. Он абсолютно невесом и может вместить все ваше снаряжение, запас провизии и зелий на месяцы вперед. Более того, он надежно защищен от воровства: кошель признает только своего хозяина, сжимаясь от прикосновения чужой руки. Для путешественника полезная вещь.

Ведьмак взял кошель из кожи мока, взвесил на ладони. Тот действительно ощущался пустым невесомым лоскутом чешуйчатой кожи, хотя внутри тихо перекатывалось что-то твердое.

- Внутри пара скромных подарков, которые могут сослужить вам хорошую службу в вашем мире, - продолжил Дамблдор. - Безоар, редкий козий камень, способный нейтрализовать большинство известных ядов. И небольшой флакон с экстрактом бадьяна. Достаточно трех капель, чтобы затянулась любая рваная рана. Примите это.

Геральт молча кивнул, убирая кошель за пояс. Спасение девочки не было сделкой, но от полезных вещей в его ремесле отказываться было глупостью.

- Но это спасение наглядно продемонстрировало мне, насколько хрупко наше будущее, - продолжил Дамблдор, и его лицо вновь стало суровым.

Директор медленно поднял голову, глядя ведьмаку прямо в глаза. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок оставались холодными.

- Ваше присутствие искажает события. Этот мальчик, Гарри, должен расти в мире, где опасности преодолеваются его собственным выбором, а не мечом пришельца. Сегодняшний случай лишь подтвердил мои опасения. Ночь Самайна вступила в свои права, и граница между нашими мирами истончилась, как мы и рассчитывали. Пора проводить ритуал возвращения.

Дамблдор медленно поднялся из-за стола. Он извлек из широкого рукава свою палочку, ту самую, чье необычное бугристое дерево с круглыми наростами ведьмачий медальон почуял еще неделю назад. Ее древняя, пугающая мощь мгновенно наполнила кабинет сухим треском статического напряжения. На столе сами собой пришли в движение сложные серебряные приборы: их металлические шестеренки бешено завращались, испуская тонкие струи пара. В углах кабинета багровым светом вспыхнули пять каменных рун, вмурованных в стены со времен основателей Хогвартса.

Воздух в комнате мгновенно сгустился, затрудняя дыхание. Серебряный волчий медальон на груди Геральта бешено застучал по кожаной куртке, нагреваясь от запредельного скопления магии. Ведьмак поморщился от запаха паленой кожи, когда горячий металл коснулся груди через рубаху. Пространство в центре кабинета пошло крупной рябью, являя клокочущую серую бездну.

Глядя на эту невероятную концентрацию силы, Геральт перевел взгляд с вибрирующего серебра на палочку директора, а затем на его правую ладонь, где из-под широкой мантии тускло блеснул перстень с темным, треснувшим пополам камнем. От камня веяло ледяным холодом могилы и запредельной, пугающей силой, не уступающей мощи самой палочки. Ведьмак вспомнил старые сказки о предметах, способных превзойти саму Смерть, о которых Сириус вскользь упоминал во время их долгих ночей в подвале. Геральт открыл рот, желая спросить старого мага о подлинной природе этих легендарных вещей... о тех самых скрытых дарах...

Но Дамблдор уже не мог его услышать. Его лицо побледнело до синевы, глаза за стеклами очков-половинок остекленели, а губы плотно сжались в тонкую линию. Директор стоял неподвижно, отдавая каждую крупицу своей воли и разума удержанию разрывающегося пространства. Любое отвлечение грозило тем, что портал схлопнется, разорвав ведьмака на части. Он отдавал заклинанию последние силы, пробивая древней, сокрушительной мощью своей палочки затянувшийся межпространственный прорыв.

- Прощайте, мастер ведьмак, - негромко произнес Дамблдор, преодолевая гул воздушных потоков. - И спасибо за спасенную жизнь.

В ту же секунду воздушный удар невероятной силы толкнул Геральта в грудь, швыряя его назад, прямо в серую круговерть тумана. Пространство сомкнулось за его спиной с сухим, хлестким хлопком. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.

Альбус Дамблдор тяжело опустился в глубокое кресло. Его пальцы дрожали, и древняя палочка с тихим стуком покатилась по дубовой столешнице. Директор прижал ладони к лицу, шумно втягивая носом холодный воздух. Перед глазами стояли лица тех, кто погиб в молодости во время войны с Гриндевальдом. Тогда Альбус тоже пытался уклониться от жестоких решений, надеясь на милосердный исход, и эта мягкость обернулась сотнями могил. Прошлое не давало права на слабость.

Он опустил руки. Пальцы все еще хранили слабый запах озона и горелого серебра. На этот раз его безупречный расчет едва не привел к катастрофе. Достаточно было ничтожной случайности в виде сдвига в расписании праздничного ужина, чтобы Гарри и Рон разминулись со своей судьбой. Если бы ведьмак остался запертым в подвале, девочка была бы мертва. Спасение пришло не от предначертанного героя, а от стали случайного пришельца.

Это означало, что естественный ход событий нарушен. Гарри, Рон и Гермиона не сплотились перед лицом общей смертельной опасности, и у самого мальчика не пробудилось то отчаянное мужество, которое должно было стать первым шагом его становления. А самому Дамблдору придется немного передвинуть свою смерть и лично сконструировать полосу препятствий вокруг спрятанного в подземельях философского камня. Он сам разработает ловушки и сам подтолкнет детей к испытаниям, чтобы искусственно выковать из Гарри лидера, способного встретить грядущую войну, ведь все иные исходы, что он видел в предсказаниях заканчивались намного ужаснее.

Директор медленно протянул руку и коснулся лежащего на краю стола серебряного прибора. Стрелка индикатора замерла на нуле. Ведьмак ушел, забрав с собой чужеродную энергию, но оставил после себя глубокий след в судьбах обитателей Хогвартса. Дамблдор закрыл глаза, настраиваясь на долгую, бессонную ночь расчетов. Шахматная партия продолжалась, и теперь он был вынужден сам передвигать фигуры навстречу опасности.