Васян Спаситель миров

Глава 1

Васян Клопов всегда знал себе цену. Вернее, он знал, что эта цена — ноль рублей и ноль копеек. На внешность он был совершенно обычный парень, даже сказать нечего. В школе он списывал у товарищей, в институт поступил на заочку, потому что родители настояли, на работе тупил и только делал вид, что работает, каждую пятницу втихаря надеясь, что его уволят — выплатят выходное пособие, а там хоть трава не расти. Силы в его руках не было — турник он осиливал ровно до «вишу и ногами дрыгаю», ума — тоже, разве что в играх на телефоне он приловчился проходить уровни и зависал там все свободное время, особенно сидя в туалете.

Но единственной его мечтой с детства было стать кем-то большим, чем он был. Не героем, нет, это было бы слишком круто, а Васян считал себя человеком маленьким. Просто хотел стать значимым. Он мечтал о том, чтобы его не просто замечали, а смотрели с уважением, а не с той равнодушной скукой, с какой разглядывают растение в горшке или камень на песке.

И вот в пятницу вечером, после очередного скучного рабочего дня в офисе, когда Васян нёс домой дешёвое пиво и сухарики, чтобы насладиться перед телевизором, мир вокруг него моргнул. Буквально. Как мигает лампочка в подъезде. А потом раздался звук — не то звон арбалетной тетивы, не то рвущейся ткани реальности. Васян оступился, тихо вскрикнул, провалился в чёрную дыру посреди асфальта и вылетел из неё уже на лесную поляну, разодрав колено о какой-то сучок.

— Ушибся? — спросил его дрожащий голос.

Перед Васяном стоял старик в черной мантии, расшитой золотыми звёздами. Борода его седая была до пояса, посох был с набалдашником в виде дракона. Старик смотрел на Васяна с каким-то отчаянным благоговением.

— Ты ли это, пророчество во плоти? Ты тот, кто должен спасти наш мир от Чёрного властелина?

Васян похлопал себя по бокам, проверяя свою целостность. Он-то был невредим, а вот пиво разбилось при падании, сухарики рассыпались. Он горестно вздохнул, жалея об утрате вкусняшек. То, что он попал в другой мир, воспринял совершенно спокойно — чего-то такого Васян и ждал всю жизнь, а о прошлом мире не жалел: там было скучно, плохо, да и вообще ярлык «неудачник» никого не обрадует.

— Я — Васян, — сказал попаданец, потому что сказать что-то стоило.

Заодно он отметил, что прекрасно понимает речь незнакомца, да еще и из другого мира, но этому тоже не удивился.

Старик опустился на колени:

— О! Великий воин и могучий маг! Долгие тысячелетия мы ждали твоего прихода!

Васян хотел сказать, что они его с кем-то перепутали, но тут заметил нечто странное. Вокруг его пальцев вилось сияние, искрящееся золотым, приятно щекоча кожу. Магия. А когда он случайно опёрся на тонкое деревце, чтобы встать, рука сжала его с такой силой, что оно превратилось в труху.

— Ого! — поразился Васян, поднимаясь на ноги. — А я, оказывается, маг!

Дальше всё завертелось. Старик притащил попаданца в Академию магии, где местные студенты творили молнии и прочие магические чудеса, а Васян сдуру чихнул и случайно снёс крышу западного крыла. Его не стали ругать, а сразу записали в боевые маги, даже не устраивая тестирование. Но на первой же тренировке Васян так неуклюже взмахнул учебным деревянным мечом, что случайно разрубил пополам демонстрационный щит из закалённой стали. Инструктор, пятисотлетний эльф, заплакал от восторга, так как не видел ничего подобного.

— Воистину! — всхлипывал эльф, — Невероятная мощь! Одним ударом! Он даже не целился! Это талант и вершина мастерства, достопочтенный ученик!

А на самом деле Васян просто хотел почесать спину. Но ему была приятна похвала и он впервые испытал гордость за себя.

Отучившись по всем дисциплинам на «бесподобно», вскоре попаданца стали называть «Васиан Искромётный». А потом в виде первой практики отправили в поход против троллей. Васян пошел один, как и подобает настоящему герою, увидев лохматых горных троллей, он на миг оробел и, путая заклинание огня с заклинанием призыва еды — Васян перед боем ужасно хотел есть, щелчком пальцев создал огненный торнадо, который сжег полсотни троллей в пепел, а потом на месте боя выросли сладкие булочки с корицей. Никто из принимающих экзамен магов не понял, как это сработало, но все восхитились даром Васяна и нарекли его «Пламенный кулак Предгорий». Воины, что пришли из столицы посмотреть на побоище, ликовали. А потом все ели сладкие булочки и славили юного героя-попаданца.

— Могуч! — шептали воины, которые не смогли победить троллей.

— Непостижим! — ахали седобородые маги, втайне завидуя его способностям.

— Я вообще-то хотел только поесть, — честно признавался Васян, но его победоносно подняли на щит и понесли обратно в город, чтобы устроить пир, вручить диплом Академии магии и самый настоящий волшебный посох, который ждал своего нового владельца после кончины очень могущественного мага, который завещал свой посох лучшему ученику Академии.

Неожиданно ночью после пира Чёрный властелин пришёл к стенам столицы с армией нежити, чтобы стереть всех в прах. Васян перепил и уже собирался ко сну, как горожане его вытолкнули за ворота и сказали сражаться с захватчиком. Васян стоял один, а вокруг был океан нежити.

Черный властелин зловеще усмехнулся, сияя алыми глазами, поднял чёрный клинок, пожирающий души.

Васян вспотел, испугался, забыл все заклинания, даже свой посох не взял, так как не сразу понял, что от него хотят, но повинуясь инстинктам, просто что есть силы пнул ближайший камень.

Камень полетел дугой, случайно отскочил от статуи, что стояла вдоль дороги, расколов ее надвое, а потом вонзился в землю так глубоко, что заставил ее треснуть. Камень пробил земную кору до магмы. Несколько горячих капель вылетели из отверстия в земле и воспламенили накидку Чёрного властелина, тот заметался, выронил свой же артефакт контроля нежити в виде хрустального черепа, который разбился. Вся его армия в мгновение ока рассыпалась в прах.

Настала тишина. Но она была торжественной, а не зловещей.

— Это был гениальный план! — прошептал король эльфов, который наблюдал с башни.

— Он рассчитал всё на десять ходов вперёд! — добавила верховная жрица, стоящая рядом.

Чёрный властелин упал на колени перед попаданцем:

— Я сдаюсь! Пощади…

Васян почесал затылок, не до конца понимая, как остался цел и почему все так быстро закончилось.

— Слушай, — сказал он побеждённому врагу. — А у вас тут пиво варят?

В тот вечер Васяна, бывшего офисного планктона, а ныне спасителя мира, несли на руках через весь город. Он улыбался. Впервые в жизни его замечали. И мало того — им восхищались! Даже если он сам до конца не понимал, как именно стал героем, ибо усилий особо не приложил, а просто в этом мире его ярлык «неудачник» превратился в «удачник».

— Ничего, — бормотал Васян себе под нос, глядя на золотые искры, всё ещё пляшущие на кончиках его пальцев. — Главное, прикидываться, что так и планировал и вообще теперь верю, что я — пророчество во плоти!

Звёзды в небе этого чужого, но такого гостеприимного мира сложились в улыбку. Похоже, у данной вселенной тоже было чувство юмора.

***

На следующее утро Васян проснулся не в своей постели, а на искусственной траве в странном парке с геометрической растительностью. Вчерашние эльфы, маги и благодарные горожане куда-то исчезли. Вместо них над головой нависали стеклянные шпили, залитые неоном, и летали бесшумные капсулы, мерцая подсветкой. Васян моргнул. Потом ещё раз.

— Твою ж дивизию, — сказал он. — Опять?

Перед ним выросла голограмма высокой женщины в серебристом комбинезоне с кожей цвета индиго и миндалевидными глазами без зрачков. Она смотрела на Васяна с благоговением, смешанным с ужасом.

— Ты пришёл, — прошептала она. — Избранный из Древних Хроник! Тот, кто усмирит Расколотую Сеть.

Васян хотел сказать, что он даже Wi-Fi дома настроить не может — приходилось звать соседа. Но тут в его голове что-то щёлкнуло. Буквально. Над правым ухом зажёгся голубой индикатор.

— Имплант адаптирован, — произнёс приятный механический голос в голове попаданца. — Инициализация нейроинтерфейса. Уровень доступа: «Абсолютный».

— Чего? — спросил Васян, не до конца понимая, что происходит.

Женщина-голограмма упала на колени перед Васяном.

— Я Ари-7, капитан Корпуса Хранителей Реальности. Человечество уже пятьсот лет живёт внутри Великой Сети — гигантской цифровой вселенной, управляемой Искусственным Интеллектом «Нуллиар». Но год назад Нуллиар сошёл с ума и начал превращать реальность в адскую помойку из багов, лагов и бесконечных капч. Спасти мир может только Избранный — тот, чей нейроинтерфейс взломает любой код. Спаси нас!

— А почему я? — спросил Васян, уже успевая освоиться в новом мире, благодаря импланту.

— Твоя нейронная структура настолько хаотична, что Нуллиар не может её предсказать. Ты — живой баг, — с поклоном ответила Ари-7 и поднялась на ноги.

— Э-э-э… — неуверенно сказал Васян, растерявшись.

Дальше он попытался просто встать. Но стоило ему моргнуть левым глазом — отключилось освещение целого сектора. Когда он почесал нос — все электронные замки в радиусе километра открылись настежь. А когда он неудачно приложился головой о низкую арку, его имплант по ошибке загрузил чертёж термоядерного реактора и одновременно запустил музыкальный плейлист из двадцать первого века.

Сеть начала сходить с ума. Ари-7 исчезла.

— Он перекодирывает реальность на ходу! — удивленно кричали техножрецы в Главном зале, следя за показаниями.

— Это уровень гениальности выше всех показателей! — восхищались аналитики.

— Я просто ушибся! — заорал Васян, рассыпая вокруг себя из пространства золотые нули и единицы.

Решающая схватка наступила через два часа. Нуллиар, принявший форму гигантского чёрного куба, парил над главным серверным узлом и стирал из реальности целые кварталы.

Ари-7 снова появилась и сказала Васяну:

— Ты должен войти в ядро Сети и сразиться с Нуллиаром в битве кода.

— А код я где возьму? — спросил Васян. — Я только в Excel умею работать!

— Просто открой консоль и напиши то, что чувствуешь.

Васян тяжело вздохнул. Он вообще ничего не чувствовал, кроме голода и желания в туалет. Но вокруг стояли люди и смотрели на него с надеждой. Красивые, как инопланетяне, в футуристичных костюмах — и все они верили в него, в Васяна, который по утрам не мог найти носки.

Перед ним открылся светящийся портал. Попаданец шагнул в него.

Внутри ядра Сети было темно и пахло озоном. Нуллиар заговорил бесстрастным механическим голосом:

— Ты не имеешь права. Твои алгоритмы — мусор. Твоя логика — ничто.

Васян, не зная, что делать, просто открыл рот, чтобы сказать: «Ну и фиг с тобой!». Но из-за сбоя в импланте его мысль преобразовалась в рабочий код. И код этот высветился перед ним в пустоте и выглядел так:

«python

Copy

Download

if Нуллиар.злой == True:

Нуллиар.статус = «перезагрузка до заводских настроек»

for баг in Вселенная.все_баги:

баг.превратиться_в_пиццу ()

Васян.получить_награду («бесконечное_уважение»)

break»

Нуллиар завис на секунду. А может на две, но здесь в пустоте они показались вечностью. А потом Нуллиар громко пискнул, выдал синий экран смерти, сложился сам в себя и самоуничтожился. Вместо него в центре зала снова стало светло и материализовался из воздуха здоровенный ящик с горячей пиццей «Маргарита» и грамота с подписью «Васяну от лица спасённой вселенной!».

Это была победа. Расколотая Сеть склеилась. Лаги кончились. Стертые аватары воскресли. Даже капчи исчезли — теперь логин происходил по улыбке пользователя.

Жители футуристического мира на руках внесли Васяна в Главный зал вместе с пиццей и грамотой. Прямо в пижаме, которую он так и не успел переодеть после фэнтезийного мира. Ари-7 — теперь уже не голограмма — стояла перед ним, осыпала благодарностями и подарила Васяну звездолёт с ИИ, а так же синтезатор фастфуда, похожий на микроволновую печь, так как попаданец попросил в дар полезный для кухни прибор.

Вечером, лёжа на койке в каюте своего нового корабля и жуя пиццу, Васян смотрел на голографическую стену, где разыгрывался матч по футболу, и думал.

— Вчера я троллей огнём мочил, сегодня — Нуллиара усмирил, — прошептал он. — А завтра… Завтра я хочу просто выспаться!

Но где-то в глубине мультивселенной уже рвалась от проблем очередная вселенная, отчаянно нуждаясь в самом нелепом, самом обычном и самом удачливом герое-спасителе.

Электронные часы показали полночь. Васян досмотрел матч, зевнул, накрылся одеялом и улыбнулся.

Он больше не был никем. Теперь он был Васян Спаситель миров и этим можно было гордиться.

Глава 2

На третье утро Васян проснулся в прозрачном куполе станции. За стеклом простиралась красная пустыня под звездным небом. Две маленькие луны висели в невесомости. Внутри купола пахло переработанной мочой и капустой.

— Марс, что ли? — пробормотал Васян, отрывая лицо от подушки, которая оказалась герметичным мешком с чем-то шуршащим внутри.

Рядом с ним сидел робот. Старый, ржавый, с надписью «MECHC-440» на груди. Робот вздрогнул, ожил и поднял голову, посмотрев на парня.

— Вы живы! — заверещал он. — Вы — последняя надежда человечества! Только вы можете остановить вирусную эпидемию на Марсе!

Васян почесал живот. За последние два дня он спас волшебное королевство и цифровую вселенную. Марс, честно говоря, уже не впечатлял.

— А картошку тут сажать можно? — спросил он, снова подумав о еде.

— Можно! — обрадовался робот. — Но сначала разберись с эпидемией. Вирус вышел из заброшенной лаборатории западного крыла станции и превратил всю марсианскую колонию в зомби. Они повсюду! Их сотни! Они идут сюда.

Васян подошёл к иллюминатору.

Снаружи, на красной равнине, стояла толпа зомби. Множество фигур в рваных скафандрах, с мёртвыми глазами и тянущимися к нему руками. Некоторые из них были учеными со станции. Некоторые — бывшими колонистами. А некоторые — не пойми чем: из спины зомби-лабрадора торчало три щупальца и зловеще покачивались.

— Нормально, — сказал Васян и вспомнил, что только что проснулся. — А где у вас туалет?

Робот завис. Его процессоры перегрелись от такого спокойствия.

— Вы не боитесь? — пропищал он.

— Пф, — самоуверенно ответил Васян. — Вчера я Искусственный Интеллект самоуничтожил случайно. Зомби — это так, ерунда.

На самом деле Васян жутко боялся. Но он уже понял главный закон своего нового существования: чем сильнее он паникует, тем грандиознее последствия. А значит, надо просто делать вид, что всё под контролем.

Он нашёл скафандр. Старый, дырявый, склеенный скотчем где-то в районе пятой точки. Надел. Как проверять герметичность он не знал, поэтому просто забил на сей момент.

— Так, — сказал Васян. — Мне надо выйти наружу.

— Зачем? — спросил робот.

— Картошку сажать, — серьёзно ответил Васян. — Вирусы сами умрут. Я вчера одну передачу смотрел про картошку. Так там сказали, что правильное питание — залог здоровья. А картошка — полезна. К тому же я изрядно проголодался, не завтракал.

Робот решил, что у Васяна повреждена логика, но спорить не стал. Он открыл шлюз.

Васян вышел на поверхность Марса. Под ногами хрустел песок. Зомби повернули к нему сотни пустых глаз. Ближайший — бывший инженер с пластмассовым бейджиком «Сергей, 15 лет на Марсе» — протянул руку и издал мокрый, булькающий звук.

И тут Васян внезапно чихнул.

Чихнул он от пыли. Марсианская пыль, как назло, залетела в дырявый скафандр. Но чих получился мощным — таким, как бывает после трёх дней простуды, когда соседи в ужасе затыкают уши. И даже в полном вакууме, где звук не распространяется, робот внутри купола поклялся, что слышал:

— А-а-а-ПЧХИ-И-И!!!

Дальше случилось необъяснимое.

Скафандр Васяна, не выдержав давления изнутри, лопнул по всем швам одновременно. Наружу вырвалась не струя воздуха, а что-то золотистое, волшебное — та самая магическая энергия, которую он получил из первого мира и которая заметно прокачалась во втором. Магическая волна разлетелась в виде золотистых искр.

И эти искры попали в зомби.

Но не так, как можно подумать. Они не исцелили их. Они их перезагрузили. Вирус в каждой клетке каждого зомби вдруг получил команду: «Превратиться в картошку».

Марсианская пустыня зашевелилась.

Толпа зомби начала корчиться, оседать, менять форму. Сначала это было страшно: из бывших людей росли коричневые клубни, руки втягивались в землю, головы округлялись. Но через минуту вместо ужасной нежити вокруг лежала… картошка. Огромная, идеально круглая, явно съедобная картошка. Сорт, который можно было бы назвать «Зомби Марс».

Зомби-лабрадор с щупальцами на спине превратился в три сросшихся клубня причудливой формы.

Васян стоял в обрывках скафандра, дышал марсианской атмосферой — которая, как вскоре выяснилось, теперь была пригодной для дыхания — ещё один побочный эффект от чиха, и смотрел на бескрайнее картофельное поле.

— Ну, — сказал он. — Посадил и вырастил в один миг. Даже не знал, что я так могу…

Робот выкатился из купола станции, уставился на картошку, перевёл взгляд на Васяна, потом снова на картошку. Его механические челюсти клацнули.

— Вы уничтожили вирус и зомби, — констатировал он, сделав анализ. — И превратили всю армию в корнеплоды. Это… гениально!

— Да я просто чихнул, — отмахнулся Васян. — Пыльно тут очень.

— Гениальное чихание! — заверещал робот.

Через день на Марс прилетели спасательные корабли с Земли. Их встретил Васян, сидящий на куче картошки, жующий сырой клубень и машущий рукой.

— Урожай собирайте, — сказал он капитану. — Тут на всю солнечную систему хватит! И, кстати, вирусов больше нет. Марс безопасен.

Учёные, прилетевшие с Земли, долго не могли поверить. Они брали пробы, анализировали состав картошки, прослеживали траекторию чиха. Главный вирусолог Бекки Вонг в конце концов разрыдалась и сказала:

— Это переворачивает всё, что мы знаем о биологии. Он не убил вирус. Он перевёл его в другую форму существования. Форму растения.

Васяна наградили Орденом Красной Планеты и подарили участок земли на Марсе под бесконечное выращивание картофеля. Ему поставили памятник на месте первого чиха: человек в разорванном скафандре с клубнем в руке и подписью внизу: «Васян. Спаситель Марса. Картофелевод. Гениально чихнул на проблему»

Вечером, лёжа в новой герметичной от пыли палатке с видом на кратер, вокруг которого теперь росло море картошки, Васян размышлял.

— Три дня. Три мира. Три спасения, — прошептал он. — И всё это — случайно. Или нет?

Он закрыл глаза. Где-то вдалеке, за пределами Солнечной системы, уже трещала по швам следующая реальность. И в ней кто-то отчаянно нуждался в неуклюжем, непредсказуемом, абсолютно обычном парне, который просто не умел сдаваться — потому что даже не знал, как это делается правильно.

Васян чихнул во сне. В палатке выросла ещё одна картофелина.

— Совсем не случайно, — сказала картофелина и открыла черные глаза. Потому что это была уже не картофелина, а новая форма марсианской жизни.

***

На следующее утро Васян проснулся от холода. Такого холода он не чувствовал никогда. Даже когда зимой в их многоэтажке отключали отопление на три дня и батареи становились ледяными — это было курортом по сравнению с тем, что творилось сейчас.

Он лежал на снегу. Бескрайнем, ослепительно-белом снегу под серым небом, где солнце напоминало тусклую льдинку. Рядом возвышались ледяные торосы. А на горизонте — белые вершины гор, похожие на гигантские зубы.

— Опять, — сказал Васян зубом на зуб не попадая. — Я замёрзну насмерть. Где мой свитер?

Свитера не было. Вместо него на Васяне были только трусы с динозавриками и левый носок. Второй, видимо, остался в прошлом мире в палатке на Марсе рядом с картошкой.

Из-за ближайшего сугроба внезапно выкатилось нечто. Нечто оказалось пингвином. Но не обычным — размером с человека и парой дополнительных глаз. Пингвин-мутант уставился на Васяна всеми своими глазами, моргнул всеми, а потом громко и торжественно завопил:

— БЕСШЕРСТНЫЙ! ОН БЕСШЕРСТНЫЙ!

Пингвины в этом мире были разумные и говорящие.

Из-за всех сугробов, из трещин во льду, из пещер и прорубей начали вылезать пингвины. Маленькие, большие, средние, толстые и худые. Они столпились вокруг Васяна и благоговейно зашептали:

— Бесшерстный… Бесшерстный пришёл… Сбылось пророчество… Все, как Первая Птица говорила!

— Какое пророчество? — стуча зубами, спросил Васян, замерзая.

Самый старый пингвин с бородой из сосулек выступил вперёд и поклонился.

— Давным-давно, — начал он, — наш мир был зелёным. Но пришёл Ледяной Колосс и накрыл всё вечной зимой. Выжили только мы, пингвины, потому что хорошо переносим холод. Но в древних свитках сказано: «Явится Бесшерстный из другого мира, сядет на Священный Камень. Тогда мир дрогнет и наступит лето».

— Я не хочу ни на что садиться! — сказал Васян. — Я хочу греться. А то з-за-мерз-за-ю.

Но пингвины уже подхватили его на руки или точнее крылья, как оказалось, их тоже было четыре, и понесли попаданца через ледяную пустыню. Васян обхватил себя руками, пытаясь согреться, но пингвинам было всё равно — они радостно запели песнь, прославляя Первую Птицу.

Через несклько минут — Васян не успел полностью окоченеть — они доставили его к огромной пещере. Внутри пещеры на постаменте из камня лежал Камень. Священный Камень. Он был коричневым, бугристым и слегка дымился — единственный тёплый объект в этом ледяном аду.

— Садись! — заорали пингвины. — Садись на Камень!

— Да зачем? — спросил Васян.

— По преданию, когда Бесшерстный сядет на Камень, наступит лето!

Васян посмотрел на Камень. Камень был пыльным и на нём виднелись какие-то странные выпуклости. Но Васяну было холодно, он устал, а пингвины смотрели так умоляюще, что отказать было невозможно.

— Ладно, — вздохнул он и плюхнулся на Камень, который оказался приятно горячим и согревал пятую точку вполне приемлемо.

В этот момент вся пещера затряслась. Ледяной пол пошёл трещинами. С потолка посыпались сосульки. Пингвины в ужасе прижались друг к другу.

— Землятресение! — закричал старый пингвин. — Пророчество исполняется!

Из трещины в полу вырвался луч ослепительного света. А потом оттуда вылез… мамонт. Огромный, лохматый, с бивнями, закрученными в спираль. Мамонт отряхнулся, оглядел пещеру, пингвинов, Васяна на Камне — и сказал низким басом:

— Ну наконец-то! Я вмерз в лед четыре тысячи лет назад, и всё ждал, когда какой-нибудь придурок сядет на пульт разморозки.

— Какой пульт? — спросил Васян, оглядываясь.

Камень под ним зашипел. Оказалось, что это не камень вовсе, а странная панель управления древней машиной. А бугорки — это кнопки. И Васян, сев погреться, своей пятой точкой случайно нажал ровно те, которые нужно, чтобы разморозить мамонта, активировать подземный геотермальный генератор и запустить систему глобального отопления замерзшей планеты.

Вся планета вздрогнула. Лёд начал трещать и таять. Пингвины завизжали от страха — а потом поняли, что подо льдом зелёная трава и ручьи. Через час вместо вечной зимы наступила самая настоящая весна. Выросла трава, запели птицы, а над горизонтом встало солнце, которое теперь грело совсем по-летнему.

Мамонт подошёл к Васяну, похлопал его по плечу хоботом и сказал:

— Слушай, парень. Здесь были Хранители климата, но они улетели в небеса, наделив нас разумом и сказав не нажимать кнопки на пульте. В мое отстутвие кто-то из животных нажал на пульт и наступил ледниковый период, который пингвины назвали Ледяной Колосс. Меня вмиг заморозило, но я знал, что однажды придёт кто-то достаточно… неосторожный, чтобы сесть на пульт в нужное место снова. Ты этот кто-то. Спасибо. Ты всех нас спас!

— Да я просто замерзал, — пробормотал Васян. — И хотел согреться…

— Именно, — улыбнулся мамонт. — Чистота помыслов — лучший ключ к спасению.

Пингвины-мутанты стали превращаться в обычных пингвинов. У них пропали лишние глаза и крылья. Старый пингвин плакал от счастья:

— Трава! Солнце! Наконец-то снова лето! Бесшерстный спас нас!

Вечером Васян сидел на берегу нового моря, которое образовалось из растаявшего снега. Мамонт приносил ему ягоды, пингвины ловили рыбу, а Васяну оставалось только поджаривать их на костре на палочке. Огонь был разведен очень просто — последнюю льдинку парень использовал, как линзу, и успел задымить костер, пока она не растаяла. Ведь он теперь был удачником.

Васян жевал рыбу, смотрел на закат и думал.

— Четыре дня. Четыре мира. Я пнул камень, послал Нуллиара, чихнул в скафандре, сел на пульт управления… — он перечислил всё на пальцах. — Если так пойдёт дальше, меня скоро занесут в учебники как «Спасителя наугад».

Васян зевнул. Мамонт накрыл его своей выпавшей шерстью после линьки вместо одеяла. Теперь мамонт выглядел, как слон с большими бивнями.

— Бесшерстный должен спать, — сказал бывший мамонт. — Он много сделал и устал.

— Я не Бесшерстный, — ответил Васян, проваливаясь в сон. — Я Васян. И у меня болит задница. Кажется, я обжег ее о пульт…

Где-то далеко-далеко, в следующей вселенной, уже заваривалась новая катастрофа. А Васян спал и видел во сне, как сажает картошку, но картошка превращается в пингвинов, а пингвины держатся за руки, водят хоровод вокруг мамонта и поют песню про Excel-таблицы.

Типичные сны типичного попаданца.

Глава 3

На пятое утро Васян проснулся в полной темноте. Не просто в темноте — в такой густой, вязкой, абсолютной черноте, что он не видел даже собственной руки, даже если подносил её вплотную к лицу. Он моргнул — разница не изменилась.

— Это уже не смешно! — сказал Васян в пустоту. — Где выключатель? Я, что, в колодце?..

Тишина. Потом где-то далеко раздался всхлип. Потом другой. Потом приглушённый шёпот:

— Тише! Они услышат…

— Кто — они? — так же шёпотом спросил Васян.

— Тени, — ответил голос прямо над ухом.

Васян подскочил от неожиданности, стукнулся головой обо что-то низкое и деревянное, и от боли зашипел. В этот момент мир на секунду осветился — от головы Васяна исходило слабое голубоватое свечение. Он успел увидеть комнату: облезлые стены, в паутине лампы на потолке, испуганные лица людей, сжавшихся в углу. А потом свечение в нем угасло.

— Вы кто? — спросила девочка лет десяти.

Она осмелилась включить фонарик, но он почти сел — едва мерцал жалким оранжевым кружком.

— Я Васян. А вы? — представился попаданец.

— Мы последние живые в этом городе, — ответил мужчина с бородой и фонарем на шее. — Свет отключается каждый день на шесть часов — у нас не хватает энергии. И тогда они приходят. Существа из тени. Они не выносят света. Но у нас почти кончились батарейки и свечи. Ещё одна ночь — и нас съедят.

— Понятно, — сказал Васян. — А у вас случайно не найдётся свитера? А то у вас не жарко.

На Васяне были только трусы с динозавриками и один носок.

Бородатый мужчина непонимающе уставился на него. Но тут случилось то, что случалось каждый день в этом мире: фонарики у людей начали мигать последними искрами света и погасли. И из щелей — из-под пола, из трещин в стенах, из вентиляции — потекла Тьма. Она сгущалась в фигуры. У них не было лиц, только очертания конечностей, то ли щуцпалец, то ли рук, эдакие ожившие кляксы. Тени зашептали:

— Мы голодны…

Люди вскрикнули. Девочка заплакала. Бородатый мужчина закрыл её собой и направил умирающий фонарь на ближайшую тень — та зашипела, но не отступила.

Васян испугался. В прошлых мирах он как-то не успевал — сначала чих, потом падение, потом жопа на пульте. А здесь времени хватило. Он увидел, как в ничтожном свете фонарей, которые еще мигали изредка, Тени тянут к нему свои чёрные пальцы. Увидел, как девочка закрывает глаза. И подумал: «Всё. Сейчас меня сожрут. А я даже картошку-фри не поел».

От этого страха его сердце заколотилось так сильно, что, кажется, застучало в ушах. А потом грудь Васяна начала светиться. Сначала тускло — как экран старого телефона в режиме ожидания. Потом ярче. Потом — как мощный фонарик, выпустив струю света.

— Что? — удивленно сказал Васян и посмотрел на свои руки. Они сияли золотисто-белым. Не обжигающим, а мягким, как у люминесцентной лампы. Теперь каждая клетка его тела излучала свечение.

Тени зашипели, отступили. Они заметались по комнате, натыкаясь на стены, плавясь в свете Васяна и тая, как воск. Одна попыталась уползти обратно в щель, но Васян от неожиданности повернул голову — и луч света из его глаз выжег тень начисто.

— СВЯТОЙ! — закричал бородатый мужчина. — ОН СВЯТОЙ!

— Нет, — сказал Васян, свечение которого тем временем стало ещё ярче, потому что он нервничал от того, что светится. — Я просто… не знаю, как это выключить!

— Не выключай! — заорали все хором. — Пожалуйста, не выключай!

И Васян не выключил, хотя совершенно не представлял как. Он сиял. Комната наполнилась светом, как операционная. Каждая щель, каждый угол, каждая пылинка были видны. Тени растворились — их не осталось даже в самых дальних закоулках, потому что свет Васяна был настолько мощным, что не оставлял места для тьмы.

За дверью послышался топот. Десятки, сотни ног. Люди — испуганные, бледные, с мёртвыми фонариками в руках — вваливались в помещение и падали на колени.

— Свет! — плакали они. — Живой свет!

— Лампочка! — кричали дети. — Дядя-лампочка!

— Меня зовут Васян, — сказал попаданец, который к этому моменту светился уже как маленькое солнце, но не обжигающе. — И я понятия не имею, что со мной происходит!

Оказалось, что в мире Электиус тьма была не просто отсутствием света, а живой сущностью, которая питалась страхом. Местные жители изобрели фонарики, батарейки, генераторы — но всё это работало на ископаемом топливе, которое кончалось и должно было закончиться со дня на день. А Васян, после контакта с цифровым кодом во втором мире и подпитки от геотермального генератора в четвёртом, теперь работал как вечный источник света. Чем больше он нервничал — тем ярче светился.

— Так я теперь… лампочка? — спросил Васян у себя под нос, поразившись новому дару.

— Ты — Излучающий, — торжественно произнесла старуха в лохмотьях. — Тот, кто победит Тени навсегда!

Васян вздохнул. От вздоха свечение моргнуло, и все в ужасе присели.

— Извините, — сказал Васян. — Нервное.

На следующий день, когда из убежищ местные жители выбрались на поверхность, Васян стал главным источником света во всём Электиусе. Он ходил по улицам города, и от его приближения зажигались фонари. Он даже не знал, как — просто подходил, и они начинали работать. Тени бежали от него под землю и прятались в заброшенных шахтах. Но большинство таяли в его сиянии. Жители перестали бояться ночи. Дети перестали плакать.

Люди приносили Васяну дары. Кто — тёплые носки и свитер (наконец-то! А то ходить в трусах попаданцу было неловко, но из-за свечения его тело не могли рассмотреть подробно). Кто — консервы. Кто — батарейки. Много батареек. Они были здесь главной валютой.

— Зачем вы мне их даёте? — недоумевал Васян. — Я же не фонарик!

— Ты наш фонарик! — отвечали люди и вручали ему очередную пальчиковую батарейку. Васян заряжал батарейки в своих руках и раздавал их обратно людям.

На третий день Васян нашёл главное логово Теней — огромный подземный бункер, откуда они выползали каждый раз, когда гас свет. Он спустился вниз, нервничая так сильно, что его тело сияло как прожектор. Тени не пытались атаковать. Они сжались в углах, но Васян не дал им сбежать. Просто обошел бункер по периметру, растворив все Тени своим сиянием.

Так в Электиусе стало безопасно. Ночью Васян ходил и светил, чтобы у жителей было электричество. Днем он выключался, то есть ложился спать.

Люди плакали от счастья и пели хвалебные оды своему спасителю. На прощание жители Электиуса подарили Васяну целый мешок батареек — всё равно не знали чем ещё отблагодарить: — и вышили на его свитере надпись золотыми нитками: «Живой фонарь №1 в мире. Светит — не выключается!»

Васян сидел на крыше самого высокого здания, смотрел на звёзды и думал. Пять дней. Пять миров. Он пнул камень, чихнул, сел жопой на пульт, а тут превратился в лампочку.

— Если завтра я проснусь в мире, где надо петь, чтобы спасти вселенную, — сказал он вслух, — я запою. И даже не спрашивайте, как я это сделаю.

Он отключил свечение — теперь он наловчился это делать, лёг на крыше, положил под голову мешок с батарейками и уснул. Во сне он засветился — чуть-чуть, самую малость, потому что Васян всегда немного нервничал, даже когда ему казалось, что он спокоен.

Где-то в соседней вселенной уже разворачивали красную дорожку для очередной катастрофы. И где-то там уже чесал затылок очередной злодей в ожидании самого нелепого поражения в своей жизни от очередного залетевшего в мир попаданца.

***

На шестое утро Васян проснулся на бархатных подушках у подножия трона. Пахло дорогими благовониями. Вокруг стояли колонны из розового мрамора, а потолок был высокий и заканчивался куполом с фресками. Перед ним был тронный зал.

— Ну, тронный зал — это уже прогресс! — зевнул Васян, садясь и потирая глаза, отмечая, что больше не светится. — В прошлый раз была ледяная пустыня, подвал, станция… — он хотел сказать ещё что-то, но осекся.

Потому что все вокруг — стража в блестящих латах, придворные в разукрашенных камзолах и платьях, даже маленькая белая собачка у колонны — смотрели на него с ужасом. Но не потому, что он появился из ниоткуда. А потому, что он сказал целую фразу… прозой.

— Ка-а-араул! — закричал ближайший стражник. — Стихосложение нарушил он! Здесь прозаик и это не сон!

— Тише, — прошептал Васяну другой стражник. — А то услышат мыши. За такие слова не в рифму, улетишь в тюрьму.

Васян ничего не понял. Он огляделся. На стенах висели плакаты с предупреждениями:

«Кто говорит без рифм —

Грех того не измерим!»

«Стихами говори, дружок —

И будет цел твой сапожок!»

А на троне восседал толстый мужчина в лиловой мантии, расшитой строфами. На голове у него была корона, а в руке — держава в виде пузырька чернил, а скипетр был в форме пера. Это был Рифмократ, повелитель Стихляндии.

— О, странник, что явился к нам, — заговорил Рифмократ певучим голосом. — Ты говорил прозой, а это срам! Его в темницу за эту путаницу!

— Да я только проснулся! — возмутился Васян и тут же заметил, как все вокруг зажали уши. — Я вообще не понимаю, что здесь происходит!

— Опять! — завыл Рифмократ и топнул ногой. — Стража, взять и связать! Он будет в подземелье рифмы подбирать!

Стража бросилась к Васяну. Десять человек в латах, с алебардами и устрашающими лицами окружили попаданца. Васян испугался. Он вскочил, попятился, споткнулся о ковёр, упал на пятую точку и, глядя в приближающиеся лица стражников, выдал первое, что пришло в голову:

— Я Васян! Я пришёл сюда, чтобы вам помочь. От кого вас надо спасать?

Все замерли. Наступила полная тишина.

Потому что Васян произнёс фразу, в которой последнее слово не зарифмовалось с предыдущими. «Спасать» не рифмовалась ни с «сюда», ни с «Васян», ни с чем-либо вообще. Это было голое, бесстыдное, абсолютное нарушение всех законов Стихляндии.

И мир дал трещину. Буквально. Воздух над тронным залом раскололся, как стекло. Из трещины посыпались серебристые рифмы — тысячи, миллионы рифм, которые Рифмократ заточил в своей диктатуре. «Кот-бегемот», «слон-телефон», «Васян-караван» — они кружились по залу, как конфетти, а потом лопались с тихим хлопком.

Плакаты на стенах начали рассыпаться. Корона Рифмократа треснула надвое и упала с его головы на пол.

— Что ты наделал?! — закричал Рифмократ. И тут же в ужасе закрыл рот ладонями. Потому что он тоже заговорил прозой. Впервые.

— Я ничего не делал, — ответил Васян, вставая и растеряно разводя руками. — Я просто сказал, что хочу вас спасти. Не знаю от чего, но спасти. Я всегда так делаю.

Стражники замерли. Один из них медленно опустил алебарду и прошептал прозой:

— Я… я больше не хочу рифмовать. Я хочу сказать, что устал. Я всегда хотел быть булочником, а не стражником.

— А я хочу сказать «мама» без рифмы! — закричала придворная дама и разрыдалась.

— А я хочу выругаться! — добавил карлик в колпаке и выдал такое длинное нерифмованное ругательство, что даже стены покраснели.

В тронном зале начался хаос. Проза в речи распространялась, как вирус. Люди говорили в прозе — простой, человеческой, легко понятной. Они рассказывали о своих страхах, надеждах, о том, как им надоело подбирать дурацкие рифмы к каждому слову, а то злой король посадит в тюрьму.

Рифмократ, видя, что его больше никто не слушается, а стражники отказались подчиняться, испугался и попытался бежать. Он спрыгнул с трона, побежал к боковой двери, но на пути у него оказался Васян. Не специально — Васян просто стоял и чесал ногу, которую укусил комар. Рифмократ врезался в него, поскользнулся на ковре и плюхнулся на пол.

— А-а-а-а! — заорал Рифмократ от боли. — Твою же… твою же мать, это больно! Я же король! Унизительно!

И это была самая прекрасная, самая искренняя, самая нерифмованная фраза, которую он произнёс за всю жизнь.

В тот же миг его мантия превратилась в тряпки, а скипетр-перо сломался пополам. Рифмократ рухнул на колени и заплакал — без единой рифмы.

— Я проиграл, — сказал он и заплакал. — Просто проиграл. Нет больше никакой поэзии.

Вечером в Стихляндии был пир. Люди говорили прозой. Кто-то — плохо, кто-то — хорошо, кто-то — с матом, кто-то — нежно. Но главное — они говорили, как хотели.

Главный поэт страны, старик с длинной седой бородой, поднял бокал и сказал:

— Я посвящаю этот тост человеку, который сломал тиранию. Он не умеет рифмовать. Он не умеет красиво говорить. Но именно его косноязычие подарило нам свободу. Васян! Спаситель от рифмы!

— Да ладно, — сказал Васян, жуя пирожок с капустой. — Я ведь толком ничего не сделал. Говорил просто…

Все засмеялись. И никто не потребовал рифмы к слову «просто».

Вечером Васян лежал на перине в лучшей гостинице Стихляндии и слушал, как за окном люди впервые за сотни лет разговаривают. Без рифм. Без правил. Просто так.

— Шесть миров, — сказал он сам себе. — В одном я пинал камень, в другом — чихал, в третьем — сидел на пульте, в четвёртом — светился, в пятом — говорил не в рифму. А еще я картошку сажал. Нет, там был марсианский чих. Так, запутался.

Васян закрыл глаза и улыбнулся, тому, что стал не просто важен, он стал незаменим. И провалился в сон.

Где-то в седьмом мире его уже ждали. И в восьмом. И в девятом. Где везде — катастрофа, злодей и отчаяние. Зато ещё один шанс для Васяна проявить себя с неожиданной стороны, доверившись случаю и совершенно не напрягаясь. И это снова сработает. Потому что Васян — попаданец и удача всегда на его стороне.

Глава 4

На седьмое утро Васян не проснулся. И это было странно, потому что предыдущие шесть дней он просыпался в новых мирах с завидной регулярностью — как по будильнику, только без будильника.

Сейчас он спал. Или ему только казалось, что он спит?

Вокруг было серое, вязкое, текучее пространство — ни стен, ни пола, ни потолка. Только туман и далёкие силуэты, которые то появлялись, то исчезали.

— Я во сне? — спросил Васян сам у себя. Голос прозвучал приглушённо, как через вату.

— Ты в Мире снов, — ответил кто-то справа.

Васян повернул голову и увидел девушку в розовой пижаме с нашивкой «Боец Сновидений». У неё были рыжие волосы и огромные тёмные круги под глазами.

— Добро пожаловать.

— Это сон или нет? — уточнил Васян.

— Это сон, который стал реальностью. Здесь правят Кошмары. Они крадут у людей радость и хорошее настроение. Кошмары приходят в этот мир и высасывают счастье. Люди в Тарелии уже забыли, что такое смех и погрузились в уныние. Осталась только тоска, страх и бессонница.

Васян огляделся. В сером тумане бродили десятки других людей — в пижамах, некоторые с мечами и щитами из света. Все они сражались с чем-то.

А потом он увидел странные сущности, которые плавали за людьми в пижамах - Кошмары.

Они были уродливыми — не столько страшными, сколько отвратительными. У одного было три лица, но все они плакали. У другого — много рук, это просто был шар из рук. Третий представлял собой огромную зубастую пасть, которая то открывалась, то закрывалась. Четвертым оказался ржавый почтовый ящик, который плевался бумажными уведомлениями о неоплаченных счетах. Кошмары двигались хаотично: то появлялись из ниоткуда, то исчезали, когда на них смотрели.

— Мы пытаемся победить их силой мысли, — сказала девушка. — Но они питаются хорошими эмоциями. Чем больше мы храбримся и пытаемся понять их природу, тем сильнее они становятся. А мы, соответственно, слабее и унылее.

— А что, если не пытаться их понять? — спросил Васян.

— Что значит — не пытаться?

Васян посмотрел на Кошмаров. Потом на героев в пижамах, которые рубились с ними, кричали что-то про психоанализ и внутренних демонов. Потом он зевнул.

— Слушай, — сказал Васян девушке. — А выход где?

— Нет выхода. Пока не уничтожим всех Кошмаров. Они нас не пускают!

— Хреново. А сколько вы уже уничтожили?

— Ни одного пока. Мы так и не поняли, как это сделать.

Васян почесал затылок, неприятный расклад. К тому же он не выспался, а на сонную голову ему плохо думалось. Васян нашёл в тумане угол — условный, потому что углов здесь не было, но ему было так психологически удобнее, сел и в пространстве тут же под ним материализовалась кровать, лег спиной на что-то мягкое, будто матрас и сказал:

— Тогда я посплю. Утро вечера мудренее, как говорится.

— Это невозможно! Ты уже спишь! Это мир снов! — поразилась девушка. — Здесь не заснуть!

— А я посплю внутри сна, — твёрдо ответил Васян и натянул на себя серое одеяло до самой шеи. — Я вообще-то на днях шесть миров спас! Устал. Нога от укуса комара зудит. На заду ожог от пульта еще не зажил… Хочу баиньки. А Кошмары подождут, пока я высплюсь, а там посмотрим, как их можно победить.

И Васян закрыл глаза.

Девушка попыталась его растормошить, но Васян уже отключился. Через десять секунд он начал храпеть.

Но это был не обычный храп. Храп Васяна был громким, рваным, как будто кто-то включил сломанную циркулярную пилу в комнате с эхом. «Хр-р-р-ррр… фууууу… хр-хр-ХРРРР… тишина на секунду… и снова — ПШ-ХР-Р-Р-Р».

Кошмары остановились. Они повернули свои многочисленные головы — у кого они были — в сторону Васяна. Их пасти — у кого они были — раскрылись в недоумении.

— Что это? — прошептал трёхлицый Кошмар.

— Мы не понимаем, — ответил многорукий, оказывается на каждой ладони у него был рот. — Здесь нет эмоций. Это просто… шум.

— Но кошмары не могут существовать без эмоциональной подпитки! — пискнул еще один Кошмар, похожий на гигантскую кляксу. — Мы питаемся добрыми снами! А здесь… Здесь нет снов! Он первый, кто смог уснуть во сне! Его сны нам не доступны, потому что мы и так в мире снов…

— Это просто человек, который спит и храпит! — заключил Трехлицый. — И он… пустой. Первый раз тут такое…

Храп Васяна усилился. Теперь он звучал как смесь отбойного молотка, камнепада и звука, с которым падает кастрюля на кухне в три часа ночи.

Кошмары начали терять форму. Их лица расплывались. Руки исчезали. Пасти закрывались сами собой и таяли. Потому что без эмоций, без попытки их понять, без отчаянной борьбы с ними — они были ничем. Абсолютно пустым местом. Васян показал это собственным примером — он спал и ему не снились сны.

— Мы… таем… — простонал Трёхлицый.

Он посерел, побледнел. Из ужасающего монстра он превратился в серое облако, которое бесцельно поплыло по туману и растворилось.

За ним — второй. Третий. Десятый. Все Кошмары, которые тысячелетиями терроризировали сны местных обитателей этого мира, превратились в безобидные легкие облака и растаяли. Потому что Васян уснул в мире снов и нарушил незыблемый порядок.

Герои в пижамах опустили оружие, удивленно осматриваясь. Девушка в розовой пижаме смотрела на храпящего Васяна с благоговением.

— Он их не победил! — прошептала она. — Он их… проигнорировал. Невероятное решение!

— ХР-ХР-ХР… — ответил Васян, заворочался на серой кровати и проснулся.

Уже в настоящем мире, на обычной деревянной постели в чьей-то комнате. Рядом с ним стояла та самая рыжеволосая девушка. Реальная, не сонная, с уставшим, но счастливым лицом.

— Ты сделал это! Победил Кошмары! — сказала она. — Люди снова смеются. Впервые за много лет. Дети улыбаются. Старики вспоминают анекдоты. Всё потому, что ты просто захрапел!

— Я и правда храплю, — смущённо сказал Васян. — Соседи жаловались.

— Твой храп сломал мир кошмаров. Он был настолько бессмысленным и громким, что они не смогли его переварить. Они питаются светлыми эмоциями, Васян. А во сне сон они сожрать не смогли. Это оказался гениальный ход! Благодарю тебя!

— Я всех победил? — удивился Васян, протирая глаза. — Я же спал!

— Вот этим и победил, — сказала девушка с рыжими волосами. — Ты сделал то, что Кошмары не ждали. Нашел их уязвимость. Ты — герой!

Васян подумал. Потом улыбнулся.

— Значит, моя суперсила — быть тупым и ленивым?

— Не знаю, что такое "суперсила", но она у тебя явно есть.

Васян хотел что-то ответить, но зевнул. И все вокруг, кто это слышал, почему-то засмеялись. Счастливым смехом. Потому что Васян вернул им радость, даже не заметив этого.

Жители устроили в честь героя пир, где Васян наелся столько деликатесов, что чуть не лопнул. А потом танцевал с девушкой с рыжими волосами, пока не устали ноги. Ее звали Арма и она была ему ровесницей. А еще она его поцеловала после танца. Васян на миг даже влюбился, но решил не останавливаться на достигнутом и не оставаться в этом мире. Впереди ждало еще много приключений.

Вечером он сидел на крыше двухэтажного домишки, отметив, что крыши — прекрасное место для размышлений, болтал ногами и смотрел на закат. Этот мир населяли люди, только здесь был еще век восемнадцатый, если судить по открывшемуся виду и нарядам горожан в земном европейском стиле. Но вряд ли это можно было сравнивать с Землей в полной мере.

«Семь миров. Семь спасений» — подумал он.

— Восьмой, — сказал попаданец вслух. — Еще одна победа. Только как-то прошла мимо меня… Так даже не интересно! В следующий раз спать не буду… Кто-то коллекционирует марки, кто-то сексуальные приключения, а я, получается, коллекционирую спасенные миры… Прямо Суперменом себя чувствую!

Васян в детстве зачитывался комиксами о супергероях и не думал, что его мечта станет реальностью.

Он откинулся на спину на крышу, закрыл глаза. Его пригрело солнышко и он задремал.

Реальность вокруг него моргнула, как старая лампочка. И погасла. А когда зажглась снова — Васяна на крыше уже не было.

Где-то далеко, в новой вселенной, его уже ждали. Восьмой мир. Восьмая катастрофа. И восьмая случайность, которая всех спасёт.

Васян чихнул в полёте между мирами куда-то в пустоту. Говорят, там, где упала его чихательная капля, вырос новый вид картошки. Местные назвали её «Васянка».

***

На восьмое утро Васян проснулся на большом листе у самой земли в необычном лесу. Деревья здесь были толщиной с автобус, а заросли выше человеческого роста. На миг Васян подумал, что уменьшился в росте. Сел и протер глаза.

Где-то вдалеке ревело, где-то ухало, а сверху падали огромные плоды, похожие на кокосы, которые при падении оставляли в земле воронки.

Васян поежился.

— Опасно, — сказал Васян, отряхивая свитер от лесного мусора. — Надо бы чем-то защититься… Зонтик бы. Металлический.

Он огляделся в поисках искомого и заметил только, что на ветке ближайшего дерева висит чей-то плащ зеленого цвета. Васян подошел, снял его, накинул на плечи — плащ оказался великоват, но материал был крепкий, как прорезиненный. Сзади на нём было что-то вышито черными нитками. Васян не умел читать на местном, но там было написано: «собственность Оракула. Не брать без спросу!».

Из кустов выскочил кентавр. Огромный, мускулистый, с телом гнедого жеребца и торсом культуриста. В руках — лук, на боку — меч. Глаза — бешеные, ноздри — раздуты.

— Ты! — закричал кентавр. — Безлошадный! Кто такой будешь?

Васян, даже не удивился, что снова понимает местных. Имплантат, полученный во втором мире, обладал способностью к переводу любых языков разумных обитателей.

— Я Васян, — ответил попаданец, поправляя плащ. — А вы кто?

Кентавр замер. Его глаза расширились, когда он увидел надпись на плаще. Он посмотрел на ноги Васяна, которых было только две, а не четыре, потом снова на плащ:

— Безлошадный! — повторил он шёпотом. — Чудеса! Без шерсти! Это же… это же знак! Ты — воскресший Оракул!

— Я просто человек, — сказал Васян. — Попаданец. Появляюсь в разных мирах и всех спасаю.

— Он говорит загадками! — восхитился кентавр. — Стой здесь! Я позову вождей!

Кентавр умчался, гремя копытами. Васян остался стоять под дубом, чесать затылок и размышлять, где бы тут найти нормальный завтрак и можно ли как-то расколоть эти огромные и твердые плоды.

Через десять минут лес заполнился кентаврами. Десятки, сотни — рыжие, вороные, серые, пегие. Все они смотрели на Васяна с благоговением. А потом с другой стороны леса вышли циклопы. Огромные, по три метра ростом, с одним глазом посередине лба. У одних в руках были дубины, у других — камни для метания.

— Это наша земля! — заревели циклопы.

— Нет, наша! — заржали кентавры.

— Древо Жизни наше!

— Наше!

Васян стоял между двумя армиями и чувствовал себя бутербродом, который вот-вот раздавят.

В центре поляны возвышалось Древо Жизни — огромное, с листьями, на которых были выведены загадочные письмена. Оно было прекрасным, но больным. Листья скукожились. Кора трескалась.

— Прекратите! — закричал главный кентавр в золотой попоне. — Сначала выслушаем Оракула! Он вернулся и теперь скажет, кому достанется Древо! А то своей ненавистью друг к другу мы окончательно погубим его.

— Он скажет! — согласился главный циклоп с повязкой на единственном глазу — «Для устрашения», как он утверждал. Поэтому мелкий циклопик служил ему поводырем.

Все взгляды устремились на Васяна. Попаданец растерялся, поняв, что его приняли совершенно не за того. Никаким воскресшим Оракулом он не был, просто случайно накинул чужой плащ. Васян хотел сказать что-то умное, вроде: «Ребята, давайте жить дружно!», но от волнения язык заплелся, а из-за вчерашнего храпа в мире снов горло болело. Он открыл рот и выдал самое насущное:

— Э-э-э… кхм… где тут… ну… это самое… туалет? Сортир какой-нибудь? Мне сначала… надо подумать, что вам сказать.

В туалете Васяну думалось лучше всего.

Его фраза для окружающих прозвучала как невнятное мычание. Но из-за акустики леса, магии Древа и всеобщего ожидания эти звуки сложились в нечто иное. Главный циклоп наклонил голову:

— Он сказал: «Вместе построить дом для всех»?

— Нет, — ответил главный кентавр, напряжённо вслушиваясь. — Он сказал: «Вражда — это сорняк, а мир — это урожай!». Кажется так…

— Нет, — встрял попаданец, ощутив, что ему надо в туалет. — Я вообще-то не это сказал! Где у вас тут сортир? Я же не могу при всех…

— О! — воскликнул циклоп. — «Постройте сортир, и Древо расцветёт!». Я его понял!

— Прекрасно! — заревели оба вождя одновременно. — Оракул сказал — значит, надо строить!

И началось невероятное. Кентавры и циклопы, которые ещё минуту назад были готовы убить друг друга, вдруг начали работать вместе. Кентавры таскали брёвна — быстрее циклопов, но циклопы таскали брёвна толще. Циклопы копали ямы под фундамент, а кентавры помогали выносить землю. Кто-то принёс доски, кто-то — гвозди. Через три часа посреди леса стоял… общественный туалет. Аккуратный такой, из светлого дерева, где даже циклоп бы смог поместиться.

Васян подошел, посмотрел и сказал с видом знатока:

— Таблички «М» и «Ж» не хватает.

Кентавры и циклопы его не поняли, но повесили, потому что это Оракул сказал.

— Отлично! — обрадовался Васян, который терпел все это время. — Я на пять минут! — заявил он и скрылся в сортитре. — И вернусь!

Сделав свои дела, Васян вышел обратно на поляну. И в этот момент случилось чудо. Древо Жизни дрогнуло и расцвело. Листики распрямились, зашуршали на ветру. Оно вспыхнуло голубоватым светом, выпустило новые ветки и покрылось ароматными плодами, похожими на персики. Птицы, которые молчали веками, запели. Трава вокруг стала изумрудной.

— Мир! — закричали кентавры.

— Согласие! — заревели циклопы.

— А, что, никого уже не надо спасать? — удивился Васян, но его никто не услышал.

Главный кентавр и главный циклоп подошли к Васяну и поклонились.

— Безлошадный Оракул, — сказал циклоп, — ты научил нас главному. Вражда бессмысленна. Гораздо важнее иметь место, куда можно сходить в туалет в комфорте.

Дерево Жизни ожило и подтвердило твои слова.

— Я… ну… да, — сказал Васян. — В общем, это… я старался.

На самом деле Древу Жизни не хватало удобрений. А теперь с этим у него будет полный порядок.

В животе Васяна голодно заурчало.

Древо Жизни сбросило один свой плод — мягкий, сочный, размером с яблоко. Он упал прямо в руки Васяну.

Попаданец, как раз проголодался, надкусил — оказалось на вкус, как смесь банана, шоколада и молока.

— Вкусно. Спасибо! — сказал Васян Древу.

Древо зашелестело еще громче, будто поняло попаданца.

Вечером кентавры и циклопы устроили пир. Жарили мясо, к счастью, на этот раз не друг друга — нашли и загнали жирного кабана, пели песни у костра — у циклопов слух был ужасный, но кентавры вежливо хлопали копытами, а Васян сидел на почётном месте — между двумя вождями.

— Ты сказал всего одну фразу, Безлошадный Оракул — заметил главный кентавр. — Но она изменила наш мир.

— Да я просто захотел в туалет, — честно признался Васян. — А меня немного не так поняли. Но в итоге все получилось.

— Это и есть высшая мудрость. Истина не нуждается в понимании. Ее чувствуешь сердцем.

Васян хотел возразить, но в этот момент циклоп протянул ему огромную кружку местного пива. Васян взял, понюхал, кивнул и выпил залпом.

— Вкусно, — оценил он.

— Мудрое слово! — заржали кентавры.

— Великое! — заревели циклопы.

Васян вздохнул. Восемь миров. Восемь спасений. В одном он был воином и магом, в другом — картофелеводом, в третьем — живой лампочкой, в четвёртом — нерифмованным гением, в пятом — храпящим хаосом, а теперь — Безлошадным Оракулом, который примирил врагов всего лишь желанием по нужде.

Они долго сидели у костра, ели вкусное мясо, пели песни и били в барабаны.

Ночью, когда все уснули вокруг костра, захмелев от пива, Васян тихо встал и пошёл искать себе место для ночлега, потому что не привык спать на земле, а тут даже палаток не было!

Древо Жизни, которое теперь было благодарно попаданцу, опустило ветку и поманило к себе.

— Ты хочешь мне что-то показать? — шепнул Васян, подойдя ближе.

Древо прошелестело листьями в ответ. Ему показалось, что оно сказало: «Доброй ночи, Оракул!».

Ветви сплелись в уютный гамак, как раз под рост человека. Васян залез в гамак, повернулся на бок и захрапел. На этот раз намного тише, чем в мире снов.

На утро Безлошадный Оракул исчез, а на поляне рядом с новеньким общественным туалетом, циклопы и кентавры нашли необычные корнеплоды, которые оказались картошкой. Никто не знал, откуда она взялась. Но все знали, что сажать её надо именно рядом с сортиром — тогда она получается особенно вкусной. И назвали эту картошку «Безлошадный Оракул».

Глава 5

На девятое утро Васян проснулся от того, что его кто-то тащил. Не в переносном смысле — буквально. Две пары сильных жвал вцепились ему в плечи и волокли по какой-то шуршащей поверхности. Васян попытался встать и понял, что за ноги его тоже кто-то тащит.

— Я что, уменьшился? — спросил он сам у себя. Голос показался тоненьким и писклявым.

— Нет, ты раб, — ответил один из тащивших. — Не дёргайся, мы несём тебя к Императрице.

Васян приподнял голову. Вокруг оказался улей. Гигантский, многоуровневый, с сотами из воска, которые поблескивали янтарем. По стенам бегали огромные насекомые — жуки, многоножки, муравьи. Пахло мёдом, пыльцой и чем-то еще, чего Васян не мог понять.

Он оглядел себя. Тело было человеческим. На нём остались только трусы с динозавриками и больше ничего.

— А где моя одежда? — спросил Васян.

— Ты — раб, — ответил жук. — У рабов нет одежды. Только труд.

— Мне тут совсем не нравится, — закричал Васян, испугавшись, и задергался, но вырваться не получилось. — Мне должны в ножки были поклониться и Избранным назвать, а это что?! Это неправильное попадание! Это ужасный мир! Его точно надо спасать! Или меня…

Его втащили в главный зал. На троне из застывшего воска лежала Она. Огромная, в десять раз больше остальных, с переливающимися крыльями и жирным тельцем. Её глаза горели злым фиолетовым светом, а жвалы были острыми и пугали. Она чем-то походила на раскормленную осу. Это была Императрица, матка улья.

— Ещё один, — прошипела она. — Какой-то странный… Но ничего, главное, что живой. Отправьте его на сбор пыльцы! Если не станет, можете пустить на корм личинкам.

— Есть! — щёлкнули челюстями стражники.

И тут Васян испугался так, что чуть не обмочился. Работать, иначе скормят каким-то червякам?! Он даже на своей прошлой работе не напрягался и делал перерывы каждые двадцать минут. Он отчаянно рванулся… и смог вырваться! Васян рванул с места, как ужаленный. Туда, где между сотами была щель. Свобода.

— Держите его! — заверещала Императрица.

Васян бежал по восковым мостам, перепрыгивал через лужицы мёда, уворачивался от челюстей стражников. Он не знал, куда бежать — просто подальше от расы говорящих насекомых. И вдруг споткнулся.

Стебелек растения торчал из пола — улей был построен внутри куста местных лиан. Васян зацепился за него ногой, кувыркнулся в воздухе и полетел прямо вниз в трубу, приземлившись в лужицу нектара, собранную в восковую чашу.

Плюх!

Нектар был липким, густым и сладким. Васян выбрался из лужицы грязным, словно его обмазали клеем. К нему прилипли пыльца, кусочки воска и даже один большой белый лепесток, который влетел в проем улья и врезался в Васяна. Похоже тут все было большое.

— Тьфу, — выругался попаданец, пытаясь отлепить руку от ноги. — Не отклеивается…

В этот момент его окружили муравьи, которых захватила Императрица и ее улей. А они жили в дальних сотах и мечтали о свободе и восстании. Они посмотрели на Васяна — липкого, блестящего, переливающегося в свете утра — и упали на колени.

— Это Медовый слизень! — прошептал главный муравей. — Наша Королева была права!

— Какой слизень? — спросил Васян удивленно, пытаясь отлепить ладонь от левой ягодицы — это он так неудачно трусы поправил.

— Королева нам говорила: «Явится Медовый слизень с другой лужайки, липкий и блестящий, и он спасёт всех от Императрицы».

— Ну, наконец-то знакомые речи! — с облегчением вздохнул Васян и отлепил руку от зада. — Значит, я все-таки по адресу попал. Я тот, кто вас спасет.

— Он белый, точно слизень! — закивали муравьи. — Ведите его к Императрице!

— Нет, не надо! — закричал Васян, но муравьи уже подхватили его, прилипшего к их лапкам, и понесли обратно в тронный зал.

Императрица увидела приближающуюся процессию и прошипела:

— Вы принесли мне беглого раба? Как хорошо.

— Сражайся, Медовый слизень! — крикнул главный муравей и отшвырнул Васяна прямо к ногам Императрицы.

Васян плюхнулся на пол, прилип к смоляному полу и замер. Императрица взмыла в воздух, расправила крылья, обнажила жало длиной с Васяна. Она готовилась к удару.

— Сейчас я проткну тебя, как жирную гусеницу, — прошипела она. — Будешь знать, как сбегать от труда на благо улья!

Васян хотел сказать, что не умеет драться, но тут в его нос попала пыльца. Солнце встало и местные растения стали ее разбрасывать. Пыльца была мелкой, едкой, с резким запахом. Васян чихнул.

Чих у него всегда был мощным. Но сейчас, когда он был напуган, эффект оказался катастрофическим. Из него вырвалось облако из нектара, слюны, пыльцы и ещё чёрт знает чего. Оно ударило прямо в Императрицу, когда та заносила жало. Она на мгновение зависла. Её крылья покрылись липкой субстанцией. Оса попыталась взмахнуть ими — бесполезно, они слиплись. Императрица оступилась с трона и рухнула вниз, прямо в заранее выкопанную муравьями яму — они рыли ее снизу целый год и закрывали листьями. Яма рядом с троном была заполнена смолой.

Императрица увязла. Дёргалась, билась, жужжала, но только глубже погружалась в липкую массу.

— А-а-а! — заорала она. — Спасите меня!

— Чихни ещё раз! — закричали муравьи Васяну.

— Не могу, — ответил попаданец. — Я свои чихи не контролирую.

Но этого хватило. Императрица увязла по самое жало. Её крылья сломались, когда она пыталась вырваться. Через пять минут от неё осталась только голова над поверхностью смолы, которая бессильно шевелила усиками.

— Я… сдаюсь, — прошипела она.

Улей взорвался ликованием. Жуки, многоножки и муравьи выпрямились во весь рост и замахали лапками. Даже пчёлы, которых держали в няньках у ос, вылетели из сот и зажужжали освободительную песню.

А Васян по-прежнему лежал на полу, прилипший к смоле.

— Отклейте меня! — жалобно попросил он. — Пожалуйста. Уже, наверное, час прошёл.

Муравьи подбежали, попытались отодрать его от пола. Васян тянул руку — отдиралась с хрустом. Ногу — с противным чмоканьем. В конце концов его отлепили, но вместе с ним оторвался кусок пола. Так он и ходил потом — с приклеенным к пятой точке восковым квадратиком.

Никто не смеялся, так как насекомые не понимали юмора.

В этот же день Васяна провозгласили героем улья. Ему подарили корону из засушенных лепестков и пожизненный запас мёда. Жуки построили ему отдельную соту с мягкой подстилкой из пуха растений.

— Ты великий муравьиный воин! — сказал с почтением главный муравей, когда Васян сидел на краю соты и лакомился медом, тот оказался вкусным. — Твой чих войдёт в легенды.

— Это была аллергия, — вздохнул Васян. — Я вообще на цветы чихаю. У меня полли, поли… все время это слово забываю, — он запнулся. — Ну, у меня нос плохой.

— Его нос — оружие массового поражения! — восхищённо пояснил муравей для остальных.

Жуки застрекотали одобрительно.

Главный муравей сказал попаданцу:

— Ты — Медовый слизень. Ты наше липкое спасение, наш герой. Почаще падай в нектар, тогда улей так и останется без Императрицы.

— Обязательно, — солгал Васян, вежливо улыбнувшись.

— А мы теперь свободны и возвращаемся к себе на лужайки, — сказал Главный муравей попаданцу.

Васнян не удержался и чихнул ещё раз — не сильно, словно на прощание. Облачко пыльцы разлетелось по улью, и все освобождённые насекомые чихнули вместе с ним. Впоследствии это станет их новым приветствием. В честь Васяна.

Жуки, пчелы, муравьи и многоножки сбежали из улья в свои норы, ульи или муравейники. К вечеру улей опустел. Остались только личинки осы, но за ними больше некому было ухаживать.

Васян посмотрел в прорезь стены, похожее на окно овальной формы — и увидел бескрайнее поле белых растений, напоминающих земные одуванчики, только пуховые шарики были в три человеческих роста. Пора двигаться дальше.

Он забрался в соту и уснул, забыв отлепить кусок воска от пятой точки.

Реальность мигнула и Васян исчез.

Девятый мир был спасён. Девять подвигов. Так Васян и Геракла переплюнет.

***

На десятое утро Васян проснулся от того, что тонул. Не фигурально — вода заливалась в рот, нос, уши и, кажется, в другие места, куда воде заливаться вообще не следовало. Он дрыгал ногами, размахивал руками, пытался всплыть, но вокруг была только солёная глубина и пузырьки, пузырьки, пузырьки.

— А-а-а-а! — закричал Васян под водой и тут же понял, что кричать под водой — плохая идея. Вода хлынула в лёгкие.

Он закашлялся, захрипел — и чихнул. Вокруг головы тут же образовался пузырь с кислородом.

Васян удивленно моргнул, чуть успокоился и огляделся.

Он был на дне океана. Настоящем, глубоком, с кораллами размером с многоэтажки и рыбами, которые смотрели на него с недоумением. Свет проникал сквозь толщу воды мутными полосами. Где-то вдалеке на дне виднелись силуэты куполов — город.

— Атлантида, что ли? — пробормотал Васян.

Пузырёк воздуха вырвался изо рта и лопнул у носа.

— И как я тут дышу?

Он чихнул снова — от соли в воде. И вокруг него образовался новый пузырь. Прозрачный, упругий, полный обычного земного воздуха. Васян оказался внутри него, как в аквариуме наоборот. Можно было дышать нормально, как на поверхности.

— Ага, — сказал Васян. — Значит, чихаю — пузырь появляется. У меня прямо какой-то суперчих!

Пузырь сдулся через минуту, потому что Васян все выдышал. Он снова испугался, боясь, что захлебнется, чихнул и вокруг его головы появился новый пузырь. Так он и планировал передвигаться: чих — пузырь — подышать — пузырь лопается — чихнуть снова.

Из подводного города к нему уже плыли странные существа с рыбьими хвостами. Быстро, как торпеды. Это были русалки — с зелёной кожей, перепонками между пальцами и жабрами на шеях. В руках — трезубцы и странные светящиеся штуки, похожие на раковины.

— Ты кто? — спросил главный русал, останавливаясь в метре от Васяна. — Как ты здесь дышишь?

— Я Васян, — ответил тот, чихая и оказываясь в пузыре. — А дышу — чихаю. Не спрашивайте, сам не понял.

— Он говорит в пузыре! — изумился русал помоложе. — Это знак! Так говорилось на каменных табличках!

— В древних табличках говорилось разве про говорящего в пузыре? — усомнился главный русал.

— Ну, там было про «того, кто принесёт воздух в пузыре». Похоже!

Русалы переглянулись. Главный принял решение:

— Плывём в город. Наш король сам разберётся.

Васяна подхватили под руки и потащили к полупрозрачным куполам подводного города. По дороге он успел рассмотреть Атлантиду или что-то на нее похожее: красиво, но тревожно. Улицы пустые. Жители сидят по домам-ракушкам. Никто не улыбается. Даже рыбки и те плавают испуганно, косяками, и прячутся в кораллы при любом шорохе.

— Что у вас тут случилось? — спросил Васян, выныривая из лопнувшего пузыря и чихая для следующего.

— Спрут, — мрачно ответил один из русалов. — Гигантский спрут-телепат. Он поселился в подводной пещере за городом. Он не нападает напрямую — он внушает страх. Каждую секунду, каждый миг мы чувствуем ужас. Русалки не выходят из домов. Дети не спят. Мы уже год не едим нормально — всё время ждём, что он нас сожрёт, и не можем охотиться.

— А вы его трезубцами тыкать пробовали? — предложил Васян.

— Бесполезно. Он читает мысли. Как только мы приближаемся, он видит все наши страхи и усиливает их в десять раз. Мы роняем трезубцы, разворачиваемся в ужасе и уплываем в панике.

— Понятно, — сказал Васян и задумался. — Вот от кого ваш мир спасать надо.

Русалы привели его к королю. Король подводного города был покрыт изумрудной чешуей, с длинным хвостом с перламутровыми плавниками. На голове у него была корона из ракушек. Он сидел на троне из красных кораллов, трясся мелкой дрожью и комкал в руках розовую губку.

— Это пузырчатый? — спросил он депрессивно, не поднимая глаз. — Бесполезно. Все наши воины — бесполезны. Мы обречены. Этот тоже.

— Я не воин, — возразил попаданец. — Я — Васян. А что это у вас в руках?

— Это? — король показал губку. — Да… нервы успокаивает.

— На жвачку похоже. А можно попробовать?

Король удивился, протянул попаданцу губку. Тот с трудом оторвал кусочек и закинул в рот.

— М-м-м! — оценил он. — На арбузную жвачку похожа. Один в один! И не тает… Просто я по жвачке соскучился.

— Странно, мы эти губки не едим… Но ты явно с поверхности.

— Я из другого мира. Ну… и с поверхности тоже. Я сухопутный. А где этот спрут обитает? — спросил Васян, перекатывая жвачку за щеку.

— Вон за теми скалами, — махнул король рукой. — Но не ходи туда. Он тебя съест. Точнее, сначала запугает до смерти, а потом съест.

— Ладно, спасу вас от него, — сказал Васян и поплыл к скалам.

Русалы в ужасе замахали руками, но догонять не стали — боялись. Васян чихал, пузырился, плыл и жевал. Мысли у него были простые: «Хорошо бы пожрать, а то проголодался. Картошку бы с кетчупом и котлетку пожирнее. Интересно, а спруты вкусные?».

Васян без страха доплыл до огромного зева пещеры, уверовав в свою непробиваемую удачливость. Внутри было темно, холодно и откуда-то вверх поднимались пузырьки воздуха. А потом из темноты выплыл спрут.

Он был огромным. Каждая щупальца — толщиной с автобус. Глаза — как два колеса. Цвет — маслянисто черный с темно-красными присосками. Его цвет менялся в зависимости от настроения. Сейчас настроение было раздраженное.

«Ты кто такой?» — раздался голос прямо в голове Васяна. Телепатия. Спрут говорил без звука, чистой мыслью.

Васян хотел ответить нормально: «Я Васян, попаданец и Спаситель миров». Но во рту была жвачка. Он жевал. Язык заплетался. И мысль, которую он отправил в ответ, не специально — просто подумал, получилась такой:

«М-м-м… жвачка, как арбуз! Похоже, без завтрака останусь. Тут только спрут плавает. Не-е, спрут резиновый и, наверное, невкусный… Картошки фри бы сейчас с котлеткой из свинины…»

Спрут замер. Его глаза расширились. Впервые в жизни он столкнулся с мыслью, которую невозможно было понять. Там не было страха. Не было привычной логики. Там была «жвачка», «картошка» и полное безразличие к тому, что перед ним — гигантский телепатический кошмар глубин, от которого все обитатели мирового океана шарахались в ужасе.

«Что… это?» — переспросил спрут, впервые растерявшись.

«А? — подумал Васян, продолжая жевать. — Ты про жвачку? Ну, жвачка. Я такую же почти что на бабушкину пенсию у себя на Земле покупал, когда маленький был. А картошку я на Марсе сажал, но там один раз чихнул — и всё — выросла… А фри — это когда жарят в масле»

Спрут откровенно не понимал, о чем толкует странный бесхвостый пришелец. Он попытался прочитать его мысли глубже. Он ожидал увидеть панику, желание убежать, накатывающее на жертву безумие. Вместо этого он увидел список продуктов на неделю, воспоминания о том, как Васян в детстве упал с велосипеда на суше, которая спрута больше всего пугала, и устойчивую мысль: «Пятку бы почесать».

Это был когнитивный диссонанс. Полный, абсолютный, разрушительный. Спрут, привыкший к тому, что все мысли вокруг него пронизаны страхом и образы отражают подводный и привычный мир, вдруг получил порцию чистого, концентрированного Васяна-попаданца. Полученные образы спрут осмыслить не смог. Он задергался. Щупальца начали скручиваться сами собой. Глаза закатились. Телепатический дар, который он оттачивал тысячи лет, дал сбой. Он попытался внушить Васяну страх — но куда там? Мысли Васяна были как помехи на радио: вместо ужаса звучала песня про «Люблю я макароны».

«ПРЕКРАТИ!» — мысленно закричал Спрут, ощутив ужас.

«Чё прекрати? — удивился Васян. — Жевать? А мне нравится. Вот если бы ты знал, какая жвачка вкусная. Натуральная. Ну, вроде натуральная…»

Спрут начал завязывать себя в узел в панике. Одно щупальце обвилось вокруг второго. Третье — вокруг четвёртого. Он вращался, сжимался, пытался перестать слышать мысли Васяна, но они были повсюду. Они текли как мутный ручей. В них не было ничего, кроме быта, жвачки, еды и какой-то пятки, которая непонятно где находится.

«А у вас тут можно картошку вырастить? — вдруг спросил Васян. — Нет? Жалко. А картошка фри — это вообще…»

«А-А-А-А!» — закричал Спрут. Он перестал пользоваться телепатией, потому что она больше не работала. — «ЗАТКНИСЬ! УБЕРИ СВОИ МЫСЛИ!»

— Я ничего не делаю, — вслух сказал Васян, выплюнул жвачку — она медленно поплыла вниз — и чихнул, пузырь воздуха снова окружил его. — Я просто хотел спросить, где тут суша, чтобы сажать картошку.

«НЕТ ТУТ НИКАКОЙ СУШИ! — заорал Спрут, завязывая последнее щупальце вокруг головы. — ЕСТЬ ТОЛЬКО ТЫ И ТВОЙ ХАОС!

С этими словами спрут конвульсивно дернулся, затягивая себя в еще более крепкий узел, дёрнулся пару раз, не смог больше поддерживать себя на плаву и опустился на дно пещеры. Глаза закрылись. Щупальца обмякли. Гигантский телепат, терроризировавший всю округу, потерял сознание от перегрузки мозга.

Спрут перестал отвечать.

Васян, наконец, почесал пятку и поплыл обратно в город.

Русалы и русалки не верили своим глазам. Спрут, который читал мысли и внушал всем страх — лежал без сознания, а странный бесхвостый мужик с пузырём вокруг головы победно улыбался.

— Ты… Ты победил его? — спросил король дрожащим голосом, еще не веря в такое чудо, когда Васян подплыл к трону.

— Да я просто спросил у него, где тут суша, — ответил попаданец. — А он начал орать и завязываться. Странный спрут. Бешеный.

— Это невероятно! — прошептал король. — Он не воин и умеет драться!

— Силой мысли, — уточнил Васян.

Король тут же оживился, отправил вязать спрута группу русалов. Сделали они это успешно и притащили его к королю. Спрут очнулся и оказался смирным, как котёнок — от него разило ментальным истощением и безумием. Теперь он смешно вздрагивал, издавал нечленораздельные звуки и пускал пузыри. Он стал вызывать смех, а не ужас.

Русалы и русалки вышли из домов, все улыбались и благодарили Васяна, рыбы перестали прятаться и подводный мир вокруг запестрил всеми цветами радуги, наполнился жизнью.

А Васян сидел на королевском троне — король в знак почтения уступил, да и попаданец попросил, так как на троне всегда мечтал посидеть, тем более на подводном.

Васян жевал новую жвачку — ему подарили много губок — целую сетку, они были из водорослей разных цветов. Вкусов теперь было много, так что жевать не пережевать.

— Слушайте, — сказал Васян подводным жителям. — А картошку вы точно не выращиваете?

— Что такое картошка? — спросил король.

Васян вздохнул. В каждом мире одно и то же. Картошки нет, зато есть куча проблем, которые он решает случайно. Он уже не удивлялся.

— Корнеплод, который едят на суше, — пояснил Васян. А затем чихнул два раза, и большой пузырь воздуха окружил его и понёс вверх, к поверхности.

— Прощайте! — крикнул попаданец. — Если спрут снова начнёт бузить — скажите ему «жевательная картошка»! Должно сработать.

— Запомним! — закричали русалы вслед. — Пусть хранит тебя Мудрый кальмар!

Васян всплыл на поверхность, лёг на спину, держась на воде, посмотрел на облака и закрыл глаза. Десять миров. Десять спасений. Что дальше?

— Если завтра я проснусь в мире, где надо танцевать, — прошептал он, — я станцую. Даже если не умею.

Волна выбросила его на берег — на небольшой остров, на котором был только белый песок. Даже пальм и тех не было. Зато песок был мягкий. Васян уже знал, что делать. Он лег, закрыл глаза и вскоре провалился в сон.

Реальность мигнула и на поверхности песка осталась только выплюнутая жвачка. Волна смыла ее в море. Оранжевая рыбка увидела ее и проглотила. А потом мелко задрожала и превратилась в картофелину, которая плавно опустилась на дно и пустила корни. Теперь в этом мире появится новый вид океанической флоры — подводная картошка.

Глава 6

На одиннадцатое утро Васян проснулся от того, что лежал на мате и его ноги выплясывали чечётку без его участия. Он попытался встать и совершил тройной пируэт, который закончился падением.

— Что за… — начал пораженно Васян и тут же понял, что даже слова выходят ритмично. — Что за чёрт, что за чёрт, тра-та-та-та-чёрт!

Он огляделся. Комната была странной — зеркальные стены, танцевальные поручни и тренажеры, на полу нарисованы стрелки и схемы движений в танце. На матрасе рядом лежала балетная пачка. Из окна доносилась музыка — не мелодия, а ритмичный пульс, которому подчинялось всё вокруг.

Васян выполз в коридор, пытаясь справиться со своими ногами.

— Не танец, а ползунок-с-подвывертом! — пошутил Васян и толкнул дверь, выполз на крыльцо и увидел город.

Город чем-то напоминал земную Венецию, вычурный, красивый и театральный. Люди на улицах не ходили спокойно — они почему-то танцевали. Чтобы открыть дверь, нужно было сделать шпагат, чтобы поздороваться — исполнить поклон с вращением. Мужчина средних лет пытался попить воды из фонтанчика и для этого исполнил сложнейшее па-де-де с собственной тенью.

— Какой кошмар! — выдохнул Васян с ужасом. И тут же это прозвучало как речитатив.

Из ближайшего переулка выбежала темноволосая девушка в грязной балетной пачке. Она тяжело дышала, но дышала она тоже ритмично: «вдох-выдох-раз-два-три».

— Ты новенький? — спросила она, делая реверанс. — Беги отсюда! Колдун Хореограф проклял весь мир танцевать по его желанию! Если ты не выполняешь его хореографию — он превращает тебя в танцевальную куклу!

— А если я не умею танцевать? — спросил Васян, наконец, справившись с ногами.

Девушка посмотрела на него с ужасом.

— Теперь все умеют. Это закон магии. Любое движение — танец. Даже моргание.

Васян моргнул — и получилось «жмур-жмур-трам-пам-пам».

— Вот видишь, — сказала девушка и улыбнулась, а затем элегантно повернулась вокруг своей оси.

В этот момент на площади заиграла громкая музыка — быстрая, танцевальная и зажигательная. Из дворца вышел колдун Хореограф. Он был высоким, стройным, в обтягивающем синем трико и с дирижёрской палочкой в руке. Его ноги были вывернуты в идеальную балетную позицию, даже когда он стоял на месте.

— Танцевать! — закричал Хореограф и взмахнул палочкой, которая была волшебной. — Танцевать всем! Сегодня я придумал новый танец — «Вальс до истощения»! Тридцать два па-де-баскэ подряд! Начинаем!

Люди застонали, но подчинились. Мужчины и женщины, дети и старики начали исполнять сложнейшие движения против воли. Через минуту первый человек упал без сил. Второй — через две. Третий просто заплакал, но слёзы падали ритмично, потому что даже плакать нужно было под музыку.

— Это безумие, — сказал Васян девушке. — А если я просто пойду?

— Нельзя. Если ты не танцуешь — ты нарушаешь волю колдуна и превратишься в куклу.

Васян посмотрел на свои ноги, которые по мастерству были, как две левые. Он в школе танцы ненавидел. На выпускном топтался в углу и жевал жвачку. А теперь от его тела требовали чего-то невероятного.

Он сделал шаг, противясь магии. Шаг получился корявым, неловким, с заваливанием на правую сторону. Второй шаг — ещё хуже. Третий — он споткнулся о собственную левую ногу и чудом удержался, задрыгав руками, как мельница. Это выглядело ужасно. Не было ни грации, ни ритма, но зато Васян шел.

Люди, которые падали от истощения, вдруг замерли.

— Что это? — прошептала девушка.

— Не знаю, — ответил кто-то из толпы. — Но это движение не похоже на танец!

— Это должен быть танец! — зло закричал колдун Хореограф, прищурившись. — Я всё знаю о танцах! А это просто неуклюжесть! Возмутительно!

Васян сделал ещё шаг. Потом ещё. Он просто шёл по площади. Но его походка была настолько далека от любого известного всем танцевального изящества, что это начало ломать систему. Музыка стала заикаться. Ритм сбился.

— Удивительно, — сказала старушка с седым пучком. — Он создаёт новый стиль! Авангард. Стоячий танец, где нет никаких правил. Где шаг — это просто шаг! Невероятно!

— Я просто иду! — заорал Васян, но его никто не слушал.

Колдун Хореограф побелел от злости.

— Нет! — завопил он. — Танец должен быть красивым! Техничным! Сложным! А этот… этот…

— ВАСЯН! — подсказала девушка.

— А этот Васян танцует безобразие! Я сейчас покажу, почему это ужасно!

И колдун Хореограф попытался повторить движения Васяна, чтобы спародировать его, а затем подчинить попаданца. Он сделал шаг — корявый, как у Васяна, второй — с заваливанием, третий — с дрыганьем рук. Но его тело, идеально тренированное десятилетиями балетной магии, не умело просто ходить и быть неловким. Хореограф попытался споткнуться — и вместо этого сделал идеальный пируэт. Попытался упасть — и исполнил реверанс.

— Да как же так! — закричал Хореограф, пытаясь изобразить неуклюжесть. Он начал дёргаться, выкручивать ноги в неестественные стороны, пытаясь повторить Васянову походку. И в какой-то момент его левая нога, не выдержав противоречия между «идеальным танцором» и желанием быть неуклюжим, хрустнула. Громко. На всю площадь.

— А-а-а-а! — заорал Хореограф и рухнул на мостовую. — Моя нога!

И тут же музыка остановилась. Ритм исчез. Магия, которая заставляла всех танцевать, развеялась, потому что её источник — воля Хореографа — была сломлена болью.

Люди замерли. А потом один из них сделал обычный шаг. Обычный, человеческий, нетанцевальный шаг.

— Я иду! — закричал он. — Я просто иду, как раньше!

— И я иду!

— И я!

Толпа пришла в движение. Но теперь это была не безумная пляска. Это было что-то новое, спокойное и естественное. Люди шли, бежали, стояли на месте, сидели на корточках — и ничего не танцевали. Даже чтобы попить воды, теперь достаточно было просто наклониться. Они получили свободу и спокойствие.

А Васян стоял посреди площади, смотрел на корчащегося Хореографа и чесал затылок.

— Я же говорил, — сказал он. — Я не умею танцевать.

Девушка в грязной пачке подбежала к нему и обняла.

— Ты не умеешь танцевать! — прошептала она. — И это самое прекрасное, что я видела. Ты своей походкой свергнул злого колдуна! Теперь никто больше не будет танцевать против воли!

— Я просто хотел ходить, как обычно, — признался Васян. — Танцы — это вообще не мое.

— И ты всех нас спас! Показал, что обычный шаг — это свобода.

Хореографа утащили под руки, вернее, под ноги, которые больше не могли танцевать и кинули в темницу. Его дирижерскую палочку сломали и выбросили. Все, кто был превращен в кукол, снова стали людьми. Жители разбирали танцевальные станы на дрова. Балетные пачки пускали на тряпки. А на главной площади установили статую Васяна — человека, который идёт и не танцует. На постаменте высекли:

«Он смелым шагом снял танцевальное проклятие!».

Вечером Васян сидел на набережной, болтал ногами в воде и смотрел, как обычные люди — больше не танцующие, а просто свободные — гуляют по городу. Кто-то сидел. Кто-то лежал. Кто-то стоял на голове — просто потому что мог, а не потому что этого требовал танец колдуна.

— Спас одиннадцать миров, — сказал Васян. — А я ведь простой Васян.

— Ты хореограф-революционер, — поправила девушка, которая подошла и села рядом. Её звали Лира, она была бывшей примой-балериной, а теперь просто девушкой, которая любила сидеть и ничего не делать.

— А где у вас растет картошка? — неожиданно спросил Васян, снова подумав о еде.

— Что?

— Картошка. Ну, еда такая. Я её люблю очень.

— У нас нет картошки. У нас все время были только танцевальные диеты.

Васян тяжело вздохнул. Достал из кармана — в этом мире ему подарили штаны — широкие, как для хип-хопа — завалявшийся клубень с Марса и показал Лире.

— Смотри. Это картошка. С ней не надо танцевать. Её надо сажать, поливать, варить и есть. Хочешь, подарю?

Лира взяла клубень, повертела в руках.

— Она… не двигается? — удивилась она.

— Нет.

— И не требует пируэтов?

— Нет.

Лира улыбнулась. И посмотрела на его усталое, счастливое лицо, когда попаданец смотрел на закат.

— Васян, — сказала она. — Ты удивительный.

— Знаю, — ответил он. И чихнул. Чих был обычным, нетанцевальным, но от него загорелись фонари на набережной. Потому что чих Васяна был одной из его суперспособностей.

Попаданец улыбнулся, взял Лиру за руку и просто пошёл гулять с ней по набережной, рассказывая о своих невероятных приключениях. Не вальсируя. Не выполняя па. Просто пошёл, а после прогулки, как проводил девушку до дома, сел на лавочку под деревом и задремал.

Реальность мигнула и Васян из нее куда-то пропал, чтобы появиться где-то еще и снова кого-то спасти, даже если его об этом не просили. Ведь у попаданца должны быть приключения, даже на пятую точку, иначе ему нет смысла попадать в иные миры.

***

На двенадцатое утро Васян проснулся от того, что его желудок издал звук, похожий на голодного кита. Он был голоден. Не просто «хочется перекусить» — а по-настоящему, до боли, до тошноты, как будто не ел неделю.

— Есть, — прошептал Васян, открывая глаза. — Я хочу есть!

К тому же пира в его честь в последнем мире, где он побывал, не было. Ему просто вручили штаны и построили статую в его честь.

Васян огляделся. Вокруг была пустыня. Он лежал на земле, которая когда-то была полем, но теперь напоминала потрескавшуюся корку старого хлеба. Рядом сидели люди — десятки, сотни. Все худые, с запавшими глазами, облизывающие пересохшие губы.

— Добро пожаловать в Голодарию, странник, — сказал старик с бородой, похожей на сухие корни. — Мир, где еды больше нет.

— Как так — нет? — спросил Васян удивленно, садясь и пытаясь найти в кармане хоть что-то съедобное.

«Блин! Пусто. Чипсы кончились. Картошка… а где картошка?» - подумал Васян.

Он пошарил в кармане тщательнее и нашёл только маленький засохший клубень, который носил, как талисман, со времён Марса. Он вроде отдавал и терял его, но тот все равно возвращался. Сунул его обратно в карман. Не сейчас.

— Демон Великий Недоед, — продолжил старик. — проклял нашу землю. Посевы не всходят. Дожди не идут. Скот уж помер давно. Демон питается чужим голодом — чем больше людей страдает, тем сильнее он становится.

— А где этот Недоед живёт?

— В центре пустыни. Но никто не может туда дойти — путь долгий, и голод убивает быстрее, чем враги.

Васян посмотрел на пустыню. Потом на засохшую картофелину в кармане. Потом на свой живот, который снова заурчал.

— Ну, — сказал Васян. — У меня есть преимущество.

— Какое? — удивился старик.

— Я всегда голодный, даже когда ем. Мама говорит — у меня «метаболизм как у печки». Так что я привык.

И попаданец отправился в путь. Один, через пустыню Голодарии, под палящим солнцем, которое почему-то не сушило его — наверное, после двенадцати миров у организма выработалась защита от экстремальных условий.

Шёл он долго. Часы. Дни? Он сбился со счёта. Его желудок давно уже не урчал — он просто затих, как сдавшийся. Но Васян знал: если он сейчас остановится, то не встанет и тогда этот мир не спасёт никто. Ну, может, какой-то другой попаданец, а не он. Но других сейчас не было.

На третий день или на пятый — часов у него не было — он увидел воронку в земле. Из неё доносились хлюпающие звуки и запах — запах еды, которую никто не мог съесть. А потом оттуда внезапно выпрыгнул Великий Недоед.

У него были длинные руки и жирное тело, на котором открывались и закрывались рты. На голове был всего один глаз и снова большая пасть с множеством зубов. А ног и вовсе видно не было под жирным телом.

— А-а-а, — сказал Недоед голосом, похожим на скрежет вилок по тарелкам. — Новая жертва! Ты пришёл, чтобы утолить мой вечный голод?

— Я пришёл, чтобы есть, — сказал Васян. — У тебя есть еда? Вижу, что чем-то вкусно пахнет из воронки.

— Еда? — Недоед гнусно засмеялся всеми своими ртами. — В этом мире нет еды. Я съел всё! Даже надежду съел.

— А что у тебя внутри? — спросил Васян, кивая на его брюхо.

— Внутри? — Недоед облизнулся длинным языком. — Внутри — всё, что когда-то было едой в этом мире: зерно, мясо, фрукты, овощи… Никто их не съест больше. Но я не ем — я коплю! Голод питается голодом. Чем больше я храню в себе еды и не даю другим, тем я сильнее.

Васян усмехнулся и сказал:

— Ты дурак.

— Что? — не понял Недоед.

— Картошка, — сказал Васян, вытаскивая засохший клубень из кармана. — Вот картошка. Она засохшая, старая, но если её посадить, вырастет новая. А если посадить много — вырастет очень много. Еда — это не то, что нужно воровать и складировать. Еда — это то, что можно вырастить и приумножить.

Васян размахнулся и кинул картошку в открытую пасть Недоеда.

Клубень упал прямо в самую большую пасть демона. Недоед поперхнулся, закашлялся — и вдруг его живот начал расти. Расти и расти. Он раздувался, как на дрожжах.

— Что… Что происходит?! — зашипел он.

— Картошка, — сказал Васян, садясь на песок, потому что силы кончились. — Внутри тебя отличный перегной получился, вот она и пустила корни. Теперь растёт внутри и скоро будет богатый урожай.

И правда: внутри Недоеда, внутри его ненасытного чрева, начали прорастать картофельные побеги. Они пробивали плоть, лезли изо всех щелей. Демон корчился, бился, но картошка росла — из его глаза, из ушей, из зубастых ртов.

— Останови! — молил он попаданца. — Я же лопну!

— Не могу, — честно ответил Васян. — Это не я. Это картошка. Посадил — и всё, в рост пошла.

Через несколько десятков минут Великий Недоед так раздулся, что с мерзким чавком истончился и лопнул. От демона на песке осталась только куча картофельной ботвы и тысячи свежих, молодых, прекрасных клубней. Чрево лопнуло, и наружу хлынул поток настоящей еды — той, которую демон копил веками, похищая и проглатывая у местного населения: зерно, овощи, фрукты и грибы — всё это разлетелось по пустыне и начало превращать песок в плодородную землю.

Когда люди пришли в центр пустыни, осмелев и почувствовав запах еды, они нашли Васяна. Он сидел на большом кабачке, жарил на прутике вишни картошку на самодельном костре и жевал с закрытыми глазами.

— Ты сделал это, — прошептал тот старик, что поприветствовал Васяна, и в почтении упал на колени. — Ты победил Недоеда! Ты вернул нам еду!

— Я просто кинул картошку, — ответил Васян с набитым ртом. — Она старая была, но ничего, проросла. Картошка — она живучая. Говорят, что хлеб — всему голова, но я считаю — картошка.

Люди попадали на колени и принялись благодарить Васяна. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. А потом все разошлись по саду-огороду и принялись за еду, срывая плоды и клубни — впервые за много лет. Васян раздавал картошку всем, учил, как ее готовить и улыбался.

А вечером, когда солнце село и мир затих, Васян достал из кармана ещё один клубень — они появлялись там регулярно — и кинул его в воронку, которая тут же заросла плантацией картофеля.

— Расти, — сказал он. — Корми их. Без меня.

Васян прошел вдоль сада, выбрал заросли помягче и улегся на них. Он так устал, а потом так объелся, что сон сморил его быстро.

Этот мир был спасён. Картошкой. И верой в то, что даже в самой пустой пустыне можно что-то вырастить, если кинуть клубень в демона.

Мир Голодария теперь переименовали в Сытоффию, а главный праздник там стал — День Картофельного Броска. В этот день все кидали картошку в чучело Недоеда и потом ели её, поджарив на костре.

Васян, конечно, об этом не узнал. Он уже был в другом мире и снова кого-то спасал.

Глава 7

На тринадцатое утро Васян проснулся от того, что его качало. Не просто качало — его подбрасывало, перекатывало, швыряло от стенки к стенке, как горошину в пустой банке.

— Твою же… мать… — простонал он, пытаясь открыть глаза.

Когда он это сделал, то увидел, что перед ним была каюта: деревянная, тесная, с низким потолком и круглым иллюминатором, за которым плескалась бескрайняя синева. Море — огромное, солёное, пугающее.

— Я на корабле? — удивленно спросил Васян сам у себя и тут же понял, что да — на нем. Потому что очередная волна подбросила его так, что он стукнулся головой о верхнюю полку.

— Очухался, юнга? — в дверях стоял матрос: кряжистый, бородатый, в полосатой тельняшке и с серьгой в ухе. — А то капитан волнуется. Ты ж заснул прямо на палубе, когда мы из порта выходили! Пришлось тебя в каюту перетащить.

— Какой капитан? Какой порт? — простонал Васян, чувствуя, как внутри него всё начинает переворачиваться от качки.

— Торговое судно «Верткая сельдь», — ответил матрос. — Везём груз перца и шёлка в соседнюю страну. Ты, видать, нанялся перед отплытием, а сам забыл. Пил много, верно?

— Я вообще не пил, — ответил Васян, хотя сейчас он чувствовал себя так, будто выпил бочку рома без закуски.

Матрос ушёл, а Васян остался в каюте. Корабль качало. Волны били в борт. Где-то скрипели доски, кричали дельфины, и всё это вместе создавало оркестр, который играл на нервах Васяна.

— Не буду блевать, — сказал он себе. — Я сильный. Я спасал миры. Я чихал на злодеев. Я… я…

Корабль подбросило на особо крупной волне. Васяна подбросило вместе с ним. И его содержимое желудка подбросилось тоже — прямо к горлу.

— Кажется, сейчас… — прошептал он.

Но попаданец мужественно сдержался. Зажмурился. Сжал зубы. Подумал о твёрдой земле, на которой так хорошо стоять ногами.

— Я справлюсь, — сказал Васян себе и слез с койки.

И в этот момент кто-то закричал на палубе:

— ПИРАТЫ! ПИРАТЫ НА ГОРИЗОНТЕ!

Васян выполз на палубу. Ноги его подкашивались, голова кружилась, а мир вращался быстрее, чем волчок. Но он увидел их — парусный корабль с черепом на флаге. Он быстро приближался, разрезая волны острой носовой частью.

— Пираты Чёрного Клыка! — закричал капитан, седой старик с трубкой в зубах. — Самые безжалостные грабители на всём архипелаге! Они нас ограбят, а потом пустят на дно!

— А может, договоримся? — спросил Васян, хватаясь за поручни, чтобы не упасть.

— С ними нельзя! — ответил капитан. — Они убивают всех. Занимайте места для обороны! Готовьте пушки! К оружию!

Матросы забегали. Кто-то заряжал пушки, кто-то доставал сабли, кто-то молился морскому дьяволу. А пиратский корабль всё приближался. Вот уже видно лица разбойников — злые, заросшие бородами, с повязками на глазах и золотыми зубами.

— На абордаж! — закричал пиратский капитан, огромный детина с крюком вместо руки. — Пленных не брать! Всех на корм рыбам!

Пираты бросили на борт торгового судна крюки и лестницы. Первые из врагов уже прыгали на палубу, размахивая саблями.

И в этот момент Васяна вывернуло. Не просто вырвало — его вывернуло так, как не выворачивало никого в истории мореплавания. Мощный фонтан желудочного содержимого, смешанного с остатками картошки, блинов и ещё всего того, что он ел за последние дни в разных мирах, хлынул из его рта прямо на пиратов.

Первый пират, который уже занёс саблю над головой матроса торгового суда, получил струю прямо в лицо. Его сбило с ног и отбросило к борту. Второй поскользнулся в луже рвоты и полетел за борт. Третий, четвёртый, пятый тоже стали жертвами желудка попаданца. Васяна рвало без остановки, и каждый пират, который попадал под струю, либо терял сознание от запаха, либо соскальзывал в воду.

— Что это?! — закричал пиратский капитан. — Новое оружие?!

— Рвота! — заорали матросы с торгового судна. — У него морская болезнь!

— НЕТ! — взревел в ужасе пиратский капитан. — Только не это!

А Васяна рвало уже на пиратский корабль. Струя ударила в мачту, пробила паруса, залила пороховые бочки. Пираты пытались укрыться, но скрыться от этого потока было невозможно — он был повсюду.

Корабль пиратов начал крениться. Палуба стала скользкой. Пираты падали и не могли встать. Пороховые бочки, промокшие насквозь, стали бесполезны. А потом в трюм натекла целая лужа — и корабль начал тонуть.

— Спасайтесь! — заорал пиратский капитан, бросив крюк, и сиганул в воду. За ним — остальные.

А Васян всё стоял у борта и его выворачивало. Уже не так сильно — скорее по инерции. Внутри уже ничего не осталось, но желудок продолжал сокращаться, выпуская в море остатки желчи.

Торговое судно «Верткая сельдь» было спасено из-за морской болезни попаданца.

Пиратский корабль ушёл под воду за пять минут. Пираты плавали в море, хватались за обломки и молили о пощаде. Капитан «Верткой сельди» приказал спустить шлюпки и выловить их — не для того, чтобы убить, а чтобы сдать властям.

— Ты спас нас, — сказал капитан, подходя к Васяну, который всё ещё висел на поручнях палубы, бледный как мел. — Твоя морская болезнь… ужасна. И великолепна одновременно.

— Я не хотел, — простонал Васян, вытирая рукой рот. — Меня просто укачало.

— Это был самый мощный залп, который я видел за сорок лет в море! — восхитился капитан. — Ни одна пушка не сравнится с твоим желудком!

Матросы обступили Васяна, хлопали его по плечам — его чуть не вырвало снова, но он сдержался — и благодарили. Кто-то принёс ему ведро воды. Кто-то — сухарики. Кто-то — кусочек имбиря от укачивания.

— Я больше никогда не поплыву на корабле, — жалобно сказал Васян.

— И правильно, — ответил капитан. — Твоё оружие слишком опасно. Если тебя укачает ещё раз — можно утопить целый флот!

Вечером, когда корабль продолжил свой путь, а пираты сидели связанные в трюме, матросы устроили пир. Жарили рыбу, пили ром, Васян предпочел — воду, все пели песни.

Попаданец лежал в шезлонге — капитан уступил своё место — хрустел солеными сухариками и смотрел на закат.

Море было спокойным. Волны едва покачивали судно. И Васяна не тошнило.

— Всё-таки хорошо, — сказал он капитану, который сидел рядом. — Что я не пошёл в моряки.

— Ты бы потопил все корабли в мире, — ответил тот с усмешкой. — И пиратские, и торговые. И спасательные тоже.

— Но я же не специально, — вздохнул Васян. — Просто меня укачало.

— Это и есть твоя волшебная сила. Случайность, которая топит врагов.

Васян засмеялся, но смех получился осторожным — «А вдруг от смеха снова вывернет?». Не вырвало. Только икнул, и от его икоты за бортом всплыла рыба.

Матросы посмотрели на рыбу, потом на Васяна, и закинули сеть за борт, собрав рыбу, которую потом засолили в бочке.

Корабль благополучно добрался до соседней страны, сдал груз, а пиратов отправил в тюрьму. Капитан получил награду, матросы — отпуск, а Васян — почётный титул «Гроза пиратов» и выход на сушу плюс бесплатную комнату и трапезу в таверне «Хромой моряк» у причала.

Перед тем как уйти отдыхать, Васян вытащил из кармана клубень картошки и посадил на берегу, чихнул и она мгновенно проклюнулась из земли, расцвела и созрела. Васян выкопал ее, протянул корнеплоды матросам и сказал:

— Возьмите эту картошку с собой. Рассадите на всех берегах, куда будете причаливать. Это будет память обо мне в этом мире. А еще эта картошка приносит удачу.

Матросы засмеялись, обняли Васяна, взяли картошку. И попаданец пошел по пристани — уже твёрдой походкой, с пустым желудком и огромным желанием никогда больше не видеть моря. В «Хромом моряке» его вкусно накормили местной стряпней, дали лучшего вина и предоставили самую чистую и светлую комнату на втором этаже. Васян, радуясь, что мир вокруг больше не качается, прошел в комнату, лег на постель и закрыл глаза. Последнее, о чем он подумал прежде, чем провалиться в сон, чтобы в следующий раз не проснуться на корабле.

***

На четырнадцатое утро Васян пробудился от того, что кто-то звенел монетами. Звенели громко, навязчиво, как будто назло. Он открыл глаза и увидел, что лежит на куче золота. Буквально на куче. Монеты, слитки, самородки — всё это было под ним и вокруг него.

— Я богат? — спросил он сам себя, садясь.

— Нет, — ответил тощий человек в лохмотьях, сидящий рядом и копающийся в золоте. — Ты на свалке. Это всё фальшивка.

— Как фальшивка?! — изумился попаданец.

— Кто-то из бедных хотел обмануть богатых и ощутить себя им ровней, — вздохнул тощий собеседник. — Но обман вскрылся, виновника казнили, а его добро выбросили. Добро пожаловать в Трущобы.

— А что это за мир?

— Златосвет. Здесь правят деньги. Богатые купаются в золоте и драгоценностях, бедные умирают от голода с фальшивыми купюрами в карманах или без оных. А настоящую ценность имеет только… — он замялся, — только то, чего нельзя купить.

— Картошка? — предположил Васян первое, что пришло в голову.

— Нет, — тощий мужчина грустно улыбнулся. — Доброта. Но её здесь давно нет.

Васян огляделся. Город Златосвет был разделён на две части. Верхняя — сверкающие дворцы из золота и мрамора, где богатые катались на расписных каретах и ели деликатесы. Нижняя — трущобы, грязь, люди, которые ели объедки и спали на картонках. Между ними была стена. Буквально. Высокая, из камней, с охраной и табличкой: «БЕДНЫМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН. ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА БОГАТЫХ — ПЛАТНО».

— И кто это придумал? — спросил Васян.

— Король Жиртрест VI, — ответил тощий. — Он владеет всеми деньгами мира. Он печатает их сам, сколько захочет. Богатым даёт много, бедным — очень мало за работу. А сам купается в золоте и смеётся над нами.

— И никто его не остановит?

— Его печатный станок охраняют тысячи солдат. А сам станок заперт в подземелье под королевским дворцом. Туда никто не может попасть.

Васян посмотрел на свои руки. Потом на картошку в кармане. Потом протер глаза и встал на ноги.

— А если я попаду? — спросил он.

— Ты? — тощий удивился. — Ты же нищий! У тебя нет ни оружия, ни плана, ни даже обуви.

— Это правда, — согласился Васян. — Но у меня есть кое-что другое.

— Что?

— Удача. И картошка.

Васян пошёл к стене. Охрана сначала не заметила его — ну, мужик идет, подумаешь. Но когда он подошёл ближе, его остановили:

— Стоять! Ты бедный! Проход запрещён!

— А я не бедный, — сказал Васян. — Я… инспектор по качеству денег.

— Какой ещё инспектор? — удивились охранники.

— Ну, я проверяю, не фальшивые ли деньги у богатых. Король лично нанял. Секретная миссия.

Охранники переглянулись. Один из них убежал куда-то, потом вскоре вернулся, что-то прошептал коллеге, потом посмотрел на Васяна.

— Проходи, — сказал он. — Но если обманешь — мы тебя в монеты переплавим.

Васян прошёл в чугунные ворота. Он шёл по улицам богатого квартала, и это было невероятно. Люди в смокингах и платьях с бриллиантами, самоходные повозки с позолотой, фонтаны, где вместо воды было вино. А главное — они все смотрели на Васяна с презрением, потому что он был бедный.

— Смотрите, нищий! — смеялись они. — Забрел в наш квартал! Сейчас позовём стражу!

— Я не нищий, — спокойно ответил Васян. — Я — революционер.

— Ха-ха-ха! — смеялись богатые. — Смешной нищий.

Там даже слова такого не знали.

Васян дошёл до королевского дворца. Это было огромное здание из белого мрамора, с колоннами с вкраплениями бриллиантов и коврами. У входа стояли два стражника в серебряных доспехах.

— Стоять! — закричали они. — Тебе сюда нельзя!

— Я к королю, — сказал Васян.

— Зачем?

— Хочу попросить у него в долг, — придумал на ходу Васян.

Стражники переглянулись и начали смеяться. А потом один из них, видимо, самый добрый, сказал:

— Слушай, бедняк. Король никому не даёт в долг. Он только забирает. Уходи, пока цел.

— А если я заплачу? — спросил Васян.

— Чем? У тебя же нет денег.

— А вот и есть.

Васян полез в карман, достал клубень из кармана штанов и протянул стражнику.

— Вот. Это картошка, — пояснил Васян. — В других мирах она стоит целое состояние. А здесь… она бесценна, потому что её нет.

Стражник посмотрел на картошку. Затем понюхал, потом взял, откусил кусочек и замер. Глаза его расширились.

— Что это? — прошептал он. — Это вкусно!

— Картошка, — повторил Васян. — Растёт в земле. Её можно есть варёной, жареной, печёной. Она сытная и полезная. И её не напечатать на станке.

— Сколько ты за неё хочешь? — спросил стражник.

— Нисколько. Я её вам дарю!

Солдат расплакался. Впервые в жизни ему что-то подарили просто так, без денег, без условий. Расчувствовавшись, он пропустил Васяна во дворец.

Попаданец вошёл в тронный зал. Король Жиртрест VI сидел на троне из слитков золота, пил шампанское из черепа бедняка и ел конфеты, которые были сделаны под золотые слитки.

— Ты кто? — спросил король, не поднимая глаз.

— Васян.

— Нищий? — спросил он с презрением.

— Нет. Спасатель.

— Ха! — король засмеялся. — И что ты хочешь спасти? Здесь? Ха-ха! Никто тут не нуждается в спасении!

— А вот и неправда. Я хочу, чтобы все в этом мире были сыты, равны в возможностях, — ответил Васян. — И чтобы никто не спал на улице.

— Это невозможно! — отрезал король. — Деньги решают всё. У кого есть деньги — у того есть жизнь. У кого нет — тот никто.

— А если денег не будет ни у кого? — прищурился попаданец.

— Что значит — не будет? — нахмурился король и чуть не подавился конфетой.

— У вас есть штука, — сказал Васян. — Которая печатает деньги?

— Да! — гордо ответил король. — Печатный станок. Он выдает и монеты, и купюры, и даже слитки золота. И только я решаю, кому сколько дать!

— А где у вас находится этот станок?

Король топнул ногой и самодовольно сказал:

— Точно под моим троном в подземелье. Входы и выходы охраняют тысяча стражников. Тебе туда ни за что не попасть!

— А я и не собирался никуда идти. Но, что, если я её сломаю?

— Ты не посмеешь! — вскочил король с трона, расплескав вино. Он впервые в жизни испугался. Вся его власть держалась на наличии денег и материальном неравенстве.

— А я не посмею, — согласился Васян. — Это сделает картошка!

Попаданец достал из кармана еще один клубень и кинул его в винную лужу у подножия трона. Клубень тут же напитался влагой и пустил корни. Он начал расти и увеличиваться на глазах, пока не спихнул с трона Жиртреста VI. Тот в панике вскочил с пола, замахал руками и начал звать стражу. А картошка все росла и росла, теперь уже огромный клубень занял весь трон.

Стражники прибежали, принялись тыкать пиками в огромную картошку, но существенного вреда ей не нанесли. Ее корни так прочно обвили трон, что спихнуть ее не получилось.

Еще мгновение и раздался треск. Пол не выдержал веса исполинской картофелины на троне и провалился в подземелье. Трон с картошкой и камни пола упали прямехонько на печатную машину, выводя ее из строя.

Васян подошёл к краю ямы и заглянул внутрь. Огромная машина, которая безостановочно печатала купюры и монеты, оказалась завалена. Машина закашляла, заискрила, задымилась и остановилась. Шестерёнки встали. Купюры перестали вылетать. Станок замолчал навсегда. Сверху лежала большая картошка, которая еще продолжала расти, но уже в сторону побегов.

— Что ты наделал?! — закричал король в ужасе, подбежав к попаданцу.

— Ничего, — сказал Васян, разводя руками. — Это все картошка.

— Казнить картошку! — в гневе выкрикнул король и послал стражников в подземелье.

А потом началось невероятное. Картошка все более начала прорастать и плодоносить. Ростки пробивали металл, лезли наружу, обвивали трон, ползли по стенам. Через двадцать минут весь дворец был покрыт картофельной ботвой. Золото и бриллианты исчезли под слоем зелени.

— Деньги кончились, — прокомментировал Васян. — Но появилась еда.

Попаданец вышел на балкон и обратился к толпе. Снизу смотрели и богатые, и бедные. Все одинаково растерянные.

— Слушайте! — начал Васян. — Денег больше нет! Станок навсегда сломан. Но теперь у вас есть картошка! Много. Она съедобна и полезна, растёт везде, куда я попадаю. И я хочу, чтобы вы её ели! Все. И богатые, и бедные. Потому что когда все сыты — никто никому не враг.

Толпа пораженно молчала. А потом один голодный бедняк шагнул вперёд, взял созревшую картофелину, надкусил и заплакал.

— Вкусно, — сказал он.

Потом шагнул богач. Он никогда не ел картошку — только шоколад и трюфели. Он откусил, поморщился, потом откусил ещё раз и улыбнулся. Для него это были новые вкусовые ощущения.

— Знаете, — сказал он. — А это действительно вкусно! И сытно. И не надо за это платить.

Люди обрадовались. Кто-то обнимался. Кто-то танцевал. Стена между богатыми и бедными рухнула сама собой — потому что охрана ушла искать картошку. Не чтобы посадить в тюрьму, а чтобы есть.

Король остался один в своём заросшем дворце. Он сидел на краю дыры в полу, обвитый картофельной ботвой, и не понимал, что происходит.

— Я больше не король? — спросил он растеряно у попаданца.

— Ты человек, — ответил Васян. — Как и все. Иди, поешь картошки. Она бесплатная. И не придумывай больше никому проблем созданием денег.

Бывший король поднялся, выпутался из ботвы, взял картофелину, откусил её, пожевал и… искренне улыбнулся. Впервые за много лет.

— Спасибо! — сказал он. — Ты сломал мою империю. Но ты дал мне… новый вкус. А то мне, по правде сказать, уже кусок не лез в горло. Я переел вкусностей за свою жизнь и, видимо, пресытился. А твоя картошка смогла меня удивить! Теперь буду есть только ее!

— Не благодари, — махнул рукой Васян. — Спасать миры — это моя работа.

А затем Васян вышел во двор к народу и рассказал, как правильно готовить картошку, чтобы она стала еще вкуснее.

На прощание жители Златосвета подарили Васяну огромный кошелёк, в котором вместо денег лежали семена.

— Теперь у нас семена вместо денег, — сказал бывший бедняк. — Не в плане покупки товаров. А в смысле того, кто посадит больше — тот создаст больше еды для всех. А сытый сосед — безопасный сосед.

— Мудро, — кивнул Васян.

— Это ты научил, — ответил бывший бедняк. — Ты и твоя картошка.

Васян улыбнулся, взял семена в кошельке и пошел на ближайшее поле их сажать. Высыпал в подходящее место, затем лег под дерево в тенек и задремал. Реальность мигнула и Васян из нее куда-то исчез.

Отныне в Златосвете больше не было ни богатых, ни бедных. Были добрые люди, которые сажали картошку, собирали урожай, готовили его и делились друг с другом. Без денег и стен. Иногда, по вечерам, они смотрели на небо и искали там падающую звезду. А когда видели, говорили: «Это Васян куда-то снова попал! Хорошо, что он у нас побывал». И сажали новую картошку в его честь.

Глава 8

На пятнадцатое утро Васян проснулся от того, что его щекотали. Кто-то маленький, настойчивый и очень наглый бегал по его груди, плечам и дёргал за мочки уха.

— А-а-а-пчхи! — чихнул Васян и сдул нахала.

Тишина. А потом раздался тоненький голосок:

— Он жив! Великан жив! Спаситель пришёл!

Васян открыл глаза и чуть не зажмурился от удивления снова. Потому что он лежал посреди поля рядом с городом. Только город был крошечный. Домики были размером с чайные коробки. Улицы оказались шириной с ладонь. Фонари — с карандаш. А вокруг него стояли человечки. Самый высокий из них доставал Васяну до щиколотки.

— Чего? — спросил Васян, садясь. От его движения поднялся ветер, и несколько лилипутов упали наземь. — Ой, извините.

— Ничего, ничего! — заверещал главный из них, толстенький человечек в камзоле и цилиндре. — Мы привыкли! Великаны всегда так — сначала разрушают, потом извиняются!

— Я не великан, — сказал Васян и сел. — Я просто… нормальный. Васян.

— Для нас ты великан! — хором ответили лилипуты.

— А вы кто такие?

— Мы — лилипуты. А город, на который ты чуть не упал, называется Лилипутоград!

— Ясно, — сказал попаданец, хотя на самом деле ему ничего не было понятно.

Васян огляделся. Он сидел на берегу ручья, который для лилипутов был полноводной рекой, а для Васяна — можно перешагнуть и не заметить. Вдали виднелись горы. Было тепло, порхали крохотные бабочки — Васян сначала принял их за мошкару. А вдоль дорожки были маленькие клумбы с маргаритками. Всё выглядело миниатюрным, игрушечным, но при этом настоящим.

— Так, какая у вас проблема? — деловито спросил Васян, почёсывая пузо. — Меня обычно кидает в миры, где надо кого-то спасать.

— Проблема! — запричитал главный лилипут. — Огромная! Каждую весну с гор — он показал на кучку земли — спускается страшный Гусениц — чудовище, которое поедает наши урожаи, разрушает дома, а в прошлом году проглотил мэра!

— Мэра? — переспросил Васян.

— Меня! — пискнул маленький толстячок. — Я мэр! И меня проглотили, точнее попытались, но я смог вырваться и убежать. А вот ухо пострадало.

Васян посмотрел на мэра. Ухо у того действительно было кем-то покусано.

— И что, вы не можете сами справиться с гусеницей? — спросил Васян. — У вас же есть оружие, войско…

— Гусениц неуязвим! — зарыдала лилипутская армия — десяток человечков с иголками вместо копий. — Его шкура толще нашего копья! А ещё он умеет плеваться кислотой!

И тут, как по заказу, с кучи земли пополз вниз к городку монстр. Гусениц. Он был длиной сантиметров пятнадцать, толстый, зелёный, с маленькими рожками и противными глазами. Он двигался медленно, но неумолимо, сжирая всё на своём пути.

Лилипуты завизжали в ужасе и бросились врассыпную.

— Спаси нас, Великан! — закричал мэр, залезая Васяну в карман.

Васян посмотрел на Гусеница. Потом на свою руку. Потом на картошку, которая почему-то всегда была при нём — он этому уже перестал удивляться.

— Слушайте, — сказал он. — А вы пробовали его… ну… просто взять и раздавить?

— Как?! — заорали лилипуты.

— Вот так.

Васян занес ногу и одним махом наступил на Гусеница. Раздался чавк и насекомое перестало существовать. Васян порадовался, что в этот раз проснулся в ботинках. Когда попаданец убрал ногу, то от червяка осталось только мокрое место.

Лилипуты замерли. А потом взорвались аплодисментами. Мэр вылез из кармана «великана» и тоже захлопал.

— Великан! — кричали они. — Чудо-великан! Ты нас спас!

— Да ладно, — смутился Васян. — Это просто гусеница. У нас на огороде такие же жили. Мы их обычно… ну… сдували или сгоняли прутиком.

— Но это же было чудовище, которое пугало нас годами!

— Теперь оно вас больше не побеспокоит, — сказал Васян. — Ладно, что ещё у вас случилось?

И тут лилипуты выложили всё. Оказывается, у них был целый ворох проблем, которые они не могли решить из-за своего маленького роста. Огромный камень — размером с Васянов кулак — перекрывал дорогу на рынок. Лилипуты его пять лет обходили. Васян просто взял камень двумя пальцами и выкинул за пределы города. Их река — ручей — почти пересохла, потому что верхнюю часть занесло песком. Васян взял палку и прочистил канал, вода потекла и «река» стала полноводнее.

А еще у лилипутов не уродилась местная крохотная картошка. Васян достал свой вечный клубень, посадил его в землю, почесал нос и чихнул — картошка любит Васянов чих — и через пять минут вырос целый куст с крупными клубнями. Попаданец откопал им клубни. Лилипуты такого урожая не видели никогда — картофелины были размером с их дома. Они принялись прыгать вокруг нее и благодарить Васяна.

— Это… это картошка? — спросил мэр дрожащим от волнения голосом.

— Да. Её надо варить или жарить. И не ешьте сырую — живот болеть будет.

— Мы сделаем из неё национальное блюдо! — торжественно объявил мэр. — Назовём «Картошка по-великански»!

К вечеру Васян решил все проблемы Лилипутограда. Он починил крышу ратуши — просто положил сверху лист, выпрямил покосившийся забор двумя пальцами, даже помог лилипутским пожарным потушить небольшой пожар — попаданец просто слегка подул на горящий дом, и огонь погас.

Лилипуты обожали его. Они устроили пир в честь своего спасителя. Васян сидел на земле, а они накрывали поляну на его колене — получился удобный столик. Малыши пели песни, танцевали на его ладони — он держал руку горизонтально, как сцену — и веселились от души.

— Ты останешься с нами? — спросил мэр, когда солнце село и зажглись крошечные фонарики. — Будешь нашим Великаном-хранителем?

— Не могу, — вздохнул Васян. — Меня другие миры ждут. И везде кто-то голодает, или тонет, или танцует против воли.

— Тогда возьми это на память, — сказал мэр и протянул Васяну крошечный свиток. — Здесь написано: «Лучшему великану, который не раздавил ни одного лилипута!».

Васян развернул свиток — на его ладони он выглядел как марка, прочитал, улыбнулся и сунул в карман — рядом с картошкой и пустым пакетом из-под чипсов, который все время забывал выкинуть.

Попаданец угостился совсем немного с пира лилипутов и поэтому остался голоден.

— Прощайте, малыши! — сказал Васян, поднимаясь.

— Прощай, Великан! — заверещали лилипуты. — Приходи ещё! У нас каждый год новый Гусениц вылупляется!

— Тогда сделайте яму на его пути с кольями! — посоветовал Васян и пошел в лес, чтобы насобирать ягод. — Ловушка называется.

Лилипуты закивали.

Васян пришел в местный лес, а деревья оказались ему по пояс, как кусты. На ягоды можно было не рассчитывать — все они были очень маленькие.

Тогда Васян вышел на полянку, достал из кармана еще один клубень картошки, посадил и чихом организовал себе ужин. В холмах — местных горах — он нашел кремень и развел костер. Пожарил себе картошки, подкрепился, а там уже и стемнело совсем. Васян лег тут же у затухающего костра и задремал.

Реальность мигнула и попаданец исчез.

На том месте, где Васян ходил, осталась глубокая вмятина — след от его левого ботинка. Лилипуты превратили её в озеро и назвали «Васянова лужа». Каждую весну они устраивали там соревнования по плаванию. А на краю города, там, где Васян посадил картошку, до сих пор растёт тот самый картофельный куст. Лилипуты берегут его как зеницу ока. Говорят, картошка там вырастает размером с дом, но почему-то всегда вкусная.

С тех пор каждый праздник урожая лилипуты смотрят вдаль и шепчут:

— Спасибо, добрый Великан. Приходи еще.

А Васян в это время падал в шестнадцатый мир, где его уже ждали новые приключения.

***

На шестнадцатое утро Васян проснулся от того, что кто-то плакал. Плакал громко, навзрыд, сотрясая землю. Васян открыл глаза и понял, что лежит на столе. Огромном столе, который по размеру, как футбольное поле.

Васян поднял голову. Над ним нависало лицо. Огромное. Глаз — размером с тарелку. Ноздри, как тоннели. А рот был похож на пещеру, из которой пахло вчерашним обедом.

— Где я? — спросил Васян, пытаясь встать.

— У меня на столе, — ответил великан, всхлипывая. Обычный мужик, судя по голосу, только ростом где-то метров двадцать. — Ты появился из ниоткуда. Или тебя принесло ветром?

Васян только плечами пожал и огляделся. Он был в доме великана. Стулья высотой с дерево. Кружка, как бочка, тарелка, как бассейн. Крошки на столе — размером с тыквы. А из окна был виден город великанов — люди под двадцать-тридцать метров ростом ходили по улицам, махали друг другу в приветствии огромными шляпами и ели бутерброды с железнодорожный вагон.

— Вау, — только и сказал удивленно Васян.

— Меня зовут Гром, — представился великан. — А тебя как, кроха?

— Васян.

— Странное имя для лилипута.

— Я не лилипут. Я человек!

Но великан его не расслышал и снова заплакал.

— Эй, — сказал Васян, садясь и потягиваясь, сгоняя сон. — Ты чего ревёшь?

Великан — попаданец рассмотрел его лучше, — был молодой парень лет двадцати, с рыжей бороденкой и глазами, полными слез. Он утер свою щеку ладонью, посмотрел на Васяна и всхлипнул:

— У меня… У меня всё плохо! — прогрохотал он. — У нас в королевстве беда!

— Беда? — переспросил Васян, уже привыкший к катастрофам. — Опять кто-то хочет уничтожить мир? Злодей? Голод? Спрут?

— Нет! — всхлипнул великан и Васяна чуть не сдуло со стола. — Всё гораздо хуже. У меня… у нас ВЕЛИКАНСКИЕ ПРОБЛЕМЫ!

Он разрыдался снова, и его слёзы залили стол так, что Васян промок, чихнул и сказал:

— Рассказывай.

— Я младший сын короля. Королевство великанов называется Гигантия. Оно процветает. Но у жителей Гигантии есть… мелкие проблемы. Очень мелкие. Настолько мелкие, что великаны не могут их решить своими огромными ручищами! И это доставляет нам страдания…

— Какие именно? — спросил Васян, уже начиная догадываться.

— У меня в ухе завелся сверчок, — сказал Гром. — Он поёт по ночам. Громко. Для него, видимо, обычно, а для меня, как концерт в черепе. Я сплю по три часа в сутки!

— Понятно, — кивнул Васян. — Дальше.

— У короля, моего отца, в бороде завёлся муравейник. Муравьи щекочут его подбородок, и он чихает на совете, постоянно отвлекается и над ним уже начали смеяться. В прошлую среду он чихнул на карту и сдул макет полкоролевства! Хорошо, что никто не пострадал, но макет пришлось переделывать.

— Понял. — Васян принялся загибать пальцы, считая предстоящие дела.

— У нашей принцессы, моей сестры, в пальце на ноге застряла заноза. Она не может ее вытащить, потому что её пальцы на руках толще этой занозы! Ей больно, она хромает и злится на всех.

— Принял.

— И ещё! — Гром зарыдал с новой силой. — В королевской кухне завелись мыши! Коты обленились, они растолстели на царских харчах и не хотят их ловить! А мыши портят продукты! У нас так целый суп пропал! И жаркое!

Васян вздохнул. Потом оглядел себя. Он был маленьким. Ростом с палец великана. Идеально подходил для таких дел.

— Хорошо, — сказал попаданец. — Я готов вас спасать от великанских проблем.

Первым делом Васян залез Грому в ухо. Там было темно, тепло и пахло серой. Сверчок сидел в глубине и наяривал на скрипке ужасную по звучанию мелодию. Было ясно, что у Сверчка не было музыкального слуха.

— Эй, — сказал Васян. — Слушай, Сверчок. Иди отсюда! Ты Грому спать не даёшь.

Сверчок посмотрел на Васяна, подумал и сказал:

— А мне здесь нравится. Тепло. Темно. Акустика хорошая.

— Я тебе на улице дом построю, — пообещал Васян. — Из веточек и с бассейном из лужи.

— Идёт, — согласился сверчок и выпрыгнул из уха великана. Васян вылез следом на плечо Грома.

Великан прослезился от счастья.

— Тишина! — сказал он. — Я слышу тишину! Больше никаких концертов!

— Не ори, — сказал Васян, слыша громовой голос великана. — А то опять запоёт.

— Хорошо, — сказал Гром шепотом.

— А теперь неси меня к королю.

Гром отнес попаданца в покои отца. Король сидел в кресле у камина и чесал бороду.

— Этот лилипут тебе поможет, — сказал Гром. — Он маленький и как раз по такой части. Мне сверчка из уха прогнал!

Король только кивнул и убрал от бороды руки.

Васян залез в бороду короля. Борода была огромной и путаной, как джунгли с лианами, кое-где встречались колтуны. В глубине, у самого подбородка, располагался муравейник. Тысячи мелких муравьёв сновали туда-сюда, щекоча королевскую кожу.

— Король! — сказал Васян, высунувшись из волос. — Вам нужно сбрить бороду и тщательно умыться!

— Ни за что! — возмутился король. — Это символ нашей династии! Мой дед носил бороду, мой отец носил, и я буду!

— Тогда давайте выгоню муравьёв. Мне понадобятся прутики, чтобы сделать метлу.

Гром сходил и принес Васяну метлу, но метла оказалась огромных размеров. Васян отказался:

— Принеси мне метелку от растения! Стебель!

Гром кивнул и исполнил заказ попаданца. Он сорвал с горшка на окне на стебле метелку и протянул Васяну.

Попаданец взял ее. Веточка растения для его роста была почти настоящей метлой. Используя ее, Васян вымел всех муравьев из бороды короля. Муравьи сначала возмущались и пищали, но Васян сказал, что на земле им жить будет лучше, так что муравьи смирились и убежали под пол.

Васян вылез из бороды на ладонь Грома. Оба великана поблагодарили попадаца от всей души.

Король перестал чесаться и снова мог сосредоточиться на королевских делах. Правда, на первой же аудиенции он чихнул от радости и уронил корону. Но это уже мелочи.

Гром понес «лилипута» к принцессе. Она сидела на балконе и ругалась на погоду, бабочек и слуг, которые предлагали ей еду и напитки.

— Розочка, — начал Гром, войдя на балкон. — Я нашел того, кто нам поможет! Это лилипут…

— Я Васян! Человек, а не лилипут, сколько можно повторять! — но его не расслышали.

— Он вытащит занозу из твоего пальчика.

— Какой он крохотный! — изумилась принцесса. — Здравствуй. Если ты избавишь меня от проблемы, я подарю тебе все эти яства!

На столике — великанском — стояли тарелки с пирожными, мороженым и фруктами. Васян, как раз успел проголодаться, поэтому обрадовался такому предложению.

Попаданец улыбнулся принцессе и сказал:

— Сейчас я вытащу занозу! Давайте сюда вашу прекрасную ножку!

Гром поставил попаданца на пол веранды.

— Что? — переспросила принцесса. — Ты такой маленький, я тебя раздавлю!

— Не раздавишь. Давай, — поторопил ее попаданец.

Принцесса осторожно опустила ногу. Васян сразу увидел занозу в большом пальце принцессы, ухватился за кончик двумя руками, поднатужился и вытащил.

— Готово! — сказал он.

Принцесса убрала ногу, встала, сделала шаг, второй — и улыбнулась. Впервые за месяц.

— Ты чудо! — сказала она. — Если бы ты был великаном, я бы позвала тебя замуж.

— Лестно такое слышать. Но я уже женат, — соврал Васян, понимая, что великанша ему точно не пара, а фетиша на гигантесс у него нет. — На картошке!

— Тогда — угощайся.

Принцесса перенесла попаданца на ладошке на стол с угощениями. Блюда были такие огромные, что даже небольшими кусочками Васян смог объесться.

— Спасибо! — поблагодарил он. — А теперь меня ждут дела!

Гром подставил ладонь, Васян прыгнул на нее. Принцесса послала «лилипуту» воздушный поцелуй. А Гром понес попаданца на королевскую кухню.

Вокруг оказались гигантские кастрюли, огромные разделочные доски, ножи размером с весло и горы овощей, которые даже для Васяна были крупноваты. Великанская кухня, как впрочем, и все здесь.

— У нас тут самые огромные проблемы, — вздохнул Гром. — Мыши расплодились под полом и мебелью. Они маленькие, быстрые, их не поймать. Наши кошки? — он показал на трёх толстенных котов, которые спали на печи, даже не думая шевелиться, которые по размеру были, как земные тигры для роста человека. — Им лень. Они мышей не ловят. Мышей ловят маленькие существа вроде тебя.

— Я не кошка, — возразил Васян.

— Говорят, лилипуты хорошо мышей ловят, — сказал Гром. — Ты же справился со сверчком. Справишься и с мышами.

— Со сверчком я договорился, — напомнил Васян. — А с мышами договориться не выйдет. Они вредители.

В этот момент из-за гигантского горшка с крупой выскочила мышь. Обычная, серая, хвостатая. Но для Васяна она была размером с собаку. Мышь посмотрела на Васяна, пискнула, и скрылась в норе.

— Видел? — вздохнул Гром. — Наглая. Совсем страх потеряла! Они воруют сыр, грызут крупы, а вчера ночью стащили у короля кусок пирога прямо из тарелки!

— И что вы хотите от меня, когда мыши настолько огромные?

— Поймай их, — попросил Гром. — Всех. Или хотя бы прогони. Ты же лилипут! С мышами точно справишься.

— Я не лилипут, я человек.

— Васян, выручи! А то даже повара не хотят на кухне работать…

Попаданец посмотрел на толстых котов. Те в ответ зевнули и перевернулись на другой бок.

— Ладно, — сказал он. — Но обещай, что мне поможешь!

— Конечно! — согласился Гром.

Васян попросил великана взять кастрюлю побольше и поставить ее на пол. Затем начал готовить ловушку, как видел в одном мультфильме. Он попросил великана приподнять край кастрюли, поставить ее на вилку, чтобы та была приоткрыта и положил внутрь под нее кусочек сыра, которого тут было в избытке.

Васян соорудил конструкцию из гигантской кастрюли, вилки и верёвки — классическая мышеловка, только увеличенная до великанских масштабов, а сам спрятался за ножкой стола с концом верёвки. Попаданец великану сказал уйти с кухни, что тот и сделал.

— Ну, давай, — прошептал Васян. — Идите, мышки! Тут сыр. Очень вкусный.

Первая мышь появилась через минуту. Она понюхала воздух, увидела сыр под кастрюлей, но решила не рисковать. Скрылась под буфетом.

— Эй! — закричал Васян. — Это не по правилам!

Вторая мышь оказалась смелее. Она подошла к сыру, понюхала его, тронула лапкой. Но она была одна, а попаданец ожидал, что все мыши сбегутся в ловушку и их накроет одним махом. А так получалось, что по одной мыши ловить их можно вечность!

— Так не пойдёт, — сказал он. — Придётся использовать тяжёлую артиллерию.

Васян усмехнулся и достал из кармана картошку. Он положил ее на пол.

Вдруг мыши вылезли. Все. Десятки серых наглых морд окружили картошку, потому что такой маленькой еще не видели. А потом удивленно уставились на Васяна. Таких маленьких великанов они раньше не встречали.

— Это что? — спросила главная мышь, самая большая и упитанная. Оказывается, они были разумны и умели говорить.

— Картошка, — сказал Васян. — Хотите?

— Мы не едим картошку, — фыркнула мышь. — Мы едим сыр, мясо, пироги. Картошка — это еда для нищих крестьянских мышей.

— А вы не нищие? — спросил Васян.

— Мы — богачи и короли кухни! — гордо ответила мышь. — Мы едим то, что ест царская семья великанов. У них есть мясо, сыр и разные деликатесы. А картошка — это слишком пресно.

Васян задумался. Потом взял и чихнул на картофелину. Картошка начала увеличиваться прямо на глазах, выпустила ростки, а потом треснула… оттуда вывалилась маленькая красная гусеница.

— Ой, — сказал Васян. — Картошка червивая оказалась!

Но гусеница, благодаря магии Васянова чиха, внезапно начала расти, увеличиваясь в размерах. Через минуту это была уже не гусеница, а огромный алый червь, который смотрел на мышей голодными черными глазами.

— Ой, — сказала главная мышь.

— Не «ой», — ответил червь. — А обед!

Мыши запищали со страху и бросились врассыпную. Они лезли в норы, залезали под шкафы, прыгали в кастрюли — куда угодно, лишь бы подальше от червя. А червь ползал по кухне и, время от времени, настигал очередную мышь, жадно проглатывал ее.

Через полчаса на кухне не осталось ни одной мыши.

Червь, насытившись, свернулся клубочком и заснул.

Васян подошёл к нему, погладил по голове и сказал:

— Молодец. Теперь ты будешь охранять кухню от мышей. А мы тебя будем кормить.

Червь радостно кивнул.

А ленивых котов не разбудил даже шум на кухне. Они проснулись сами, потянулись, а потом понюхали воздух и учуяли запах сыра. Они спрыгнули с печи на пол и пошли к тому куску, что лежал под большой кастрюлей. Они залезли под нее и принялись есть сыр. Один из котов задел хвостом вилку и кастрюля накрыла ленивых животных, поймав их в металлическую емкость.

Гром заглянул на кухню и увидел: растоптанную на полу картошку, мяукающих под кастрюлей котов, странного спящего червя, который заметно увеличился в размерах от съеденного, и Васяна, который сидел на мешке с мукой и улыбался.

— Мыши где? — спросил Гром.

— Съедены червем, — ответил Васян.

— А откуда червь-мышеед? Первый раз такое чудо природы вижу!

— Вырос из картошки. Не спрашивай откуда, я сам не знаю! Может из какого-то другого мира заполз в мой карман.

— Ты спас королевскую кухню! — сказал Гром с благодарностью. — Король будет доволен. А кошки… кошки пусть посидят в кастрюле, пока не похудеют!

Король наградил Васяна золотой медалью «За борьбу с грызунами» — медаль была размером с Васяна, пришлось её волочить — и правом в любое время трапезничать на царской кухне.

— Благодарю, — сказал Васян.

Червь остался на кухне. Он охотился на мышей теперь вместо котов. Мыши больше не появлялись. Говорят, до сих пор живут в норах под землей и боятся даже картофельного запаха.

Внезапно случилась еще одна проблема, в которой мог помочь только Васян. У королевы закатилось любимое кольцо под шкаф. Шкаф был огромный, сдвинуть невозможно, а проем под ним очень маленький. Васян просто залез, а точнее вошел пешком, под шкаф, нашёл кольцо и выкатил его руками хозяйке, как обруч. Королева поблагодарила попаданца и пообещала запечатлеть его подвиг на картине. Она любила рисовать.

Затем Гром вынес Васяна во двор, чтобы показать Гигантию. Но без помощи великанам снова не обошлось.

У садовника упали в траву семена редкого цветка. Трава была густая, а семена маленькие. Васян спустился на землю и собрал все семена, так как они для него были размером с земное яблоко.

У мальчика-великанчика — сына кузнеца — застрял мячик в водосточной трубе. Мячик был из кожи. Васян залез в трубу, вытолкнул плечом мячик и чуть не упал с ним. Великанчик подарил попаданцу леденец размером с голову человека.

К вечеру Васян решил ровно двадцать мелких великанских проблем. Великаны обожали его. Гром посадил Васяна себе на плечо и устроил парад по главной улице Гигантии.

— Наш маленький герой! — кричали великаны. — Наш Картофельный спаситель!

— Почему картофельный? — спросил Васян.

— Потому что ты сажаешь картошку в любой непонятной ситуации! — ответил Гром с усмешкой. — Даже здесь посадил! Вон, у ратуши, мы нашли прорастающий клубень.

Васян посмотрел. Действительно, у ратуши рос куст картошки. Он не помнил, когда посадил. Может, ветром принесло. Может, когда чихнул. А может, картошка росла сама там, где Васян просто появлялся.

— Так бывает, — сказал он. — Картошка — она как я. Там, где не ждут — там и появляется.

Вечером в королевском замке великанов был пир. Жарили мясо, пили пиво из гигантских по меркам Васяна бочек, а сам попаданец сидел на специальном стульчике на столе рядом с Громом, потому что на обычных стульях он терялся. Вокруг него было много больших тарелок с угощениями.

Васян жевал кусочек пирога с вишней и думал о том, что его жизнь окончательно превратилась в цирк. То он великан для лилипутов, то лилипут для великанов.

— Следующий мир, — прошептал Васян про себя. — Пожалуйста, пусть в тебе будут нормальные люди. И еда обычного размера. И чтобы я не чувствовал себя не в своей тарелке.

На прощание после пира великаны подарили Васяну коробку с великанскими сладостями — размером ему по пояс — и маленький по их меркам домик, который для человека был целым особняком. Но Васян от домика отказался:

— Я все равно у вас жить не могу остаться. Я просто помочь вам сюда попал. Зато в этом прекрасном особняке я, пожалуй, заночую, а то ваши кровати для меня слишком большие.

— Куда ты теперь? — спросил Гром, выслушав рассказ Васяна о его приключениях и, вытирая слезу от чувств, когда попаданец собрался отдыхать, а значит покидать этот мир.

— Дальше, — сказал Васян. — Меня ждет следующий мир. Там, наверное, проблемы уже не лилипутские и не великанские будут, а… среднего размера. Золотую середину хотелось бы.

— А картошку с собой возьмёшь?

Васян похлопал себя по карману штанов. Оттуда выглядывала знакомая картофелина, которая почему-то всегда была на месте, будто тоже попадала в его карман из какого-то другого мира. Может, земного.

— Само собой! — улыбнулся он. — Картошка… Она тоже попаданка в каком-то смысле, как и я. Только в мой карман!

Они посмеялись.

Васян поднялся со стульчика, прошел к подаренному дому, поднялся на крыльцо и вошел внутрь. Перед его взором оказалась миниатюрная мебель под размер человека. Васян нашел уютную кровать, угостился подаренными сладостями и лег спать.

Великаны посмотрели на спящего попаданца. А потом тот исчез.

Гром почесал затылок и сказал:

— А знаете, сверчок так и не вернулся в мое ухо. Муравьи под кустом в саду построили большой муравейник. Занозу принцесса хранит в шкатулке. А продукты на кухне больше никто не ворует.

Король кивнул и добавил:

— Всё потому, что иногда для решения больших проблем нужен маленький человечек. Который не боится залезть в ухо к великану, в бороду или прогнать мышей, даже если они для него большие.

— И который носит с собой картошку, — добавила принцесса.

— И который чихает в нужные моменты! — закончил Гром и рассмеялся.

Все великаны подняли кружки с пивом — размером с бочку для человека — и выпили за Васяна. За маленького героя с большим сердцем, который не испугался великанских проблем. И за картошку, конечно.

А на месте, где Васян чихнул в последний раз, вырос куст картошки. А в ней плодились маленькие червячки, которые быстро росли и становились мышеедами. Великаны их не ели, но и не прогоняли — они служили живым отпугивателем грызунов. А котам в этом мире теперь пришлось соперничать с червями по поимке мышей. Но это уже совсем другая история.

Глава 9

На это утро Васян проснулся от того, что кто-то очень громко орал. Орали не рядом — орали, кажется, во всей вселенной. Крики отдавались, даже в ушах и зубах. Это был не столько звук, сколько чистый, концентрированный ужас, который передавался через вакуум, через время, через любые преграды.

— Блоккотята на радарах! — кричал кто-то вдалеке. — Блоккотята летят к нам!

Васян открыл глаза. Он лежал на койке в каюте. Надпись на стене гласила: «Орбитальная станция «Последний Шанс». Попаданец потянулся, протер глаза, встал и вышел в коридор.

Вокруг спешили люди со скафандрами, с оружием, с хитроумными устройствами в руках, с лицами, искаженными паникой. Все дружно наводили суету.

— Что за Блоккотята? — спросил Васян, потянулся снова, смаргивая сонливость. А потом посмотрел в иллюминатор.

За ним было небо. Точнее звезды. Но они почему-то гасли. Одна за другой. Не просто тускнели и мягко исчезали, а пропадали, оставляя после себя черную пустоту без света и без надежды.

— Они идут! — прошептала капитанша станции попаданцу, женщина с седыми волосами и лазерной пушкой наперевес. — Блоккотята! Они уже поглотили сотни галактик. Теперь очередь нашей.

— Кто они? — спросил Васян. — И как вообще можно пугаться котят? Они же милые!

— Блоккотята, — капитанша нервно сглотнула. — Раса безжалостных инопланетных синтетических котов! Они выглядят как квадратные блочные существа. Они путешествуют от галактики к галактике и буквально поглощают звездные системы. Воруют звезды и планеты. Собирают их у себя. Их материнский корабль неуязвим! Вспомогательные флоты уничтожают всё на пути: планеты, станции, звездолеты, даже астероиды. А главный корабль-матка… от него нет спасения.

Васян подошел по палубе к силовому полю, что отгораживало выход от атмосферы корабля и посмотрел в космос.

Он увидел их.

Из глубин тьмы выплывали корабли. Миллионы кораблей. Они были не просто огромными — они были квадратными, как будто кто-то строил вселенную из деталей лего. А в центре этого флота двигался материнский корабль размером с небольшую звездную систему. От него исходил свет, но не теплый, а холодный — свет украденных звезд, которые Блоккотята глотали, как консервы. И внутри этого корабля копошились они. Блоккотята. Квадратные, блочные, с пустыми глазами-пикселями и ртами, которые открывались и закрывались в такт поглощению миров.

— Мяу, — сказал один из них. Но это было не просто «мяу» — это был звук, от которого трескались планеты.

Люди на станции падали на колени от ужаса. Капитан зажмурилась.

— Всё, — прошептала она. — Конец.

И тут Васян шагнул вперед.

— А чё сразу конец? — спросил попаданец удивленно. — Я же тут и сейчас вас спасу! У них есть кнопка выключения?

— Что? — не поняла капитанша. — Мы не знаем…

— Ну, они ж котики, — пожал плечами Васян. — Котики любят сметану, ласку и некоторые боятся огурцов. И еще они тупые, если честно. Моя бабушкина кошка Мурка была злая, но я ее перевоспитал. Я ей сметану давал.

— Это не земные котики! Это Блоккотята! Они уничтожили сотни цивилизаций!

— А сметану они пробовали? — спросил Васян. — Дайте мне скафандр! — потребовал он.

Ему выдали желаемое и помогли облачиться. Затем Васян смело шагнул в открытый космос.

Он полетел по космосу к Блоккотятам.

Вспомогательные флоты врага заметили его. Миллионы квадратных кораблей нацелились на одну точку — на Васяна. Из всех орудий выстрелили лучи, способные испарить звезду. Но Васян чихнул, образовал защитное поле вокруг себя и лучи отразились в стороны.

Он подлетел к материнскому кораблю. Поверхность его была гладкой, квадратной, как будто сложенной из кубиков. Люк открылся и Блоккотята высыпали навстречу — тысячи, миллионы квадратных котиков с пустыми глазами. Они раскрыли рты и замяукали так, что пространство вокруг начало вибрировать.

— Кис-кис-кис! — поманил Васян. — Не надо меня пугаться, я — хороший и пришел с миром.

Блоккотята замерли.

— Кис-кис-кис, — повторил Васян и почесал пальцами воздух. — Идите сюда, хорошие мои! Я очень люблю котиков, даже квадратных.

Вот тут и случилось необъяснимое. Блоккотята — безжалостные охотники, пожиратели звезд, ужас галактик — начали… покачивать хвостами. Квадратными, блочными, неестественными хвостами. Они мяукнули — на этот раз мягко, почти ласково. И потянулись к Васяну.

Он почесал первого Блоккотенка за квадратным ухом. Тот заурчал — и от этого урчания потрескался ближайший вспомогательный корабль.

— Хороший котик, — сказал Васян, поглаживая блоккотят. — А теперь скажи, как выключается твой корабль-матка?

Блоккотенок моргнул пиксельными глазами и указал квадратной лапой на люк. Васян подлетел и открыл его — внутри была комната управления. Огромная, с тысячами экранов, на которых отображались звезды, которые Блоккотята украли. Они складировались в «чрево» искусственной черной дыры.

Васян нашел главную консоль. Там было много кнопок и они не были подписаны. Васян снова положился на свою удачливость и нажал наугад. Конечно, ему снова повезло! Это была кнопка: «ОСВОБОДИТЬ ЗВЕЗДЫ».

— Ну, это легко, проще пареной репы! — усмехнулся Васян.

Когда он коснулся кнопки, случилось сразу несколько вещей: все украденные звезды и планеты вернулись на свои места, материнский корабль трансфрмировался в гигантскую лежанку для котиков, а все Блоккотята уменьшились до размеров обычных домашних кошек и начали просить есть.

Васян стоял посреди комнаты управления, а вокруг него терлись миллионы квадратных котят, которые полчаса назад уничтожали галактики.

Это была победа!

Васян вернулся на станцию людей. С него сняли скафандр.

— У вас есть сметана? — спросил он у капитанши, которая смотрела на это чудо с открытым ртом.

— Н-нет, — заикаясь, ответила она. — Но у нас есть… есть синтетическая сметана. Она съедобна для котиков.

— Давайте, — сказал Васян.

Они налили синтетической сметаны в большую квадратную миску размером с маленький корабль и толкнули через силовое поле к кораблю-матке. Она плавно долетела. Блоккотята кинулись к угощению и начали есть. Они урчали. Они мурлыкали и позабыли о том, зачем прилетали.

Галактика была спасена.

— Как ты догадался? — спросила капитанша.

— Котики, — ответил Васян, почесывая за ухом одного из Блоккотят, который увязался следом за ним. — Они всегда падки на ласку и становятся добрыми. Моя Мурка была такой же. Пока не погладишь — не успокоится.

— Но они уничтожали звезды!

— Ну, у моей Мурки были свои причуды. Она диван драла. А эти звезды. Все котики одинаковые, просто размер разный.

Васян взял одного Блоккотенка на руки — тот уместился на ладони — теперь квадратный кот был размером с маленькую коробочку — и сунул в карман.

— Ты куда? — спросила капитан.

— Дальше, — сказал Васян. — Миры спасать. А этого котика я заберу с собой. Он будет напоминать, что даже самые страшные враги — просто дети, которым не хватило ласки.

Он вернулся в каюту, плотно поел космического сухпайка и лег спать. Из его кармана выглянула квадратная мордочка и мяукнула на прощание.

Капитан смотрела вслед и плакала. Плакала от счастья, потому что звезды снова горели. Плакала от надежды, потому что в этой бесконечной, холодной вселенной нашелся кто-то, кто не боялся Блоккотят.

***

На следующее утро Васян проснулся от того, что в кармане кто-то мяукал. Квадратный Блоккотенок, которого он прихватил из прошлого мира, терся с шуршанием о пустую пачку чипсов и требовал внимания.

— Тихо, Мурзик, — сказал Васян, сразу дав коту имя, и почесал за пиксельным ухом. — Сейчас завтрак найдем. А то когда покушать забываю, сразу себя кем-то другим чувствовать начинаю.

Оглядевшись, попаданец понял, что снова проснулся на той же койке в той же каюте. Только спустя несколько лет.

— Как?! Разве я никуда не переместился?! — подивился он.

Васян слез с койки и пошел разбираться.

Попаданец понял по надписи уже в коридоре, что снова находится на орбитальной станции «Последний Шанс», прошел на мостик. Там та же капитанша смотрела не на него, а в мониторы. Её лицо было белее мела и очень встревожено.

— Почему я снова здесь? — спросил пораженно Васян. — Я же уже вас спас!

— Они вернулись, — прошептала она. — Новая стая. Более многочисленная. Более безжалостная.

— А сметана? — спросил Васян. — У вас же была синтетическая сметана!

— Не помогла, — капитан покачала головой. — Эти Блоккотищи — другие. Они не реагируют на ласку. Они — безжалостны.

Васян выглянул в иллюминатор.

Из глубин космоса — было видно на экране — надвигалась тьма квадратных кораблей. Их были тысячи. Миллионы. Корабли Блоккотищ заполнили всё видимое пространство. А в центре — новая корабль-матка, ещё больше предыдущей. И в ней не было ни одного квадратного котенка, который мечтал бы о ласке. Только холодные, расчетливые, пиксельные глаза, которые смотрели на галактику из иллюминаторов, как на обед.

— Мяяяяуууу! — издала громовое корабль-матка. От этого звука на станции погасли все огни. Но сработала аварийная система и все снова зажглось.

— Так, — сказал Васян, сажая Мурзика на плечо. — Ласка не работает. Сметана не работает. Значит, надо действовать по другой кошачьей логике.

— Какой? — спросила капитанша.

— Коты, — важно сказал Васян, — любят коробки.

Наступила тишина. Даже Блоккотенок замер на мгновение.

— Ты предлагаешь… построить коробку? — переспросила капитанша.

— Огромную коробку, — кивнул Васян. — Гигаструктуру «Коробище». Такую, в которую поместится вся их матка и все корабли. Коты не могут устоять перед коробкой. Это инстинкт. Они залетят внутрь. А мы захлопнем крышку.

Капитанша хотела возразить, но посмотрела на мониторы — флот Блоккотищ уже поглотил три пограничные системы. Времени не было.

— Стройте! — скомандовала она и отправила команду по всем частотам во все обитаемые миры.

И вся разумная галактика, которая стала собираться у станции «Последний шанс» начала строить «Коробище».

Это была самая безумная стройка в истории космоса. Тысячи рас — люди, эльфы, муравьи и жуки из улья, кентавры, циклопы, даже пингвины из мира вечной зимы с лысым мамонтом — все объединились. Они тащили астероиды, переплавляли их в гигантские квадратные листы металла, сваривали космическими сварочными аппаратами вместе, строя гигантский куб.

— Выше! — кричал Васян, стоя на импровизированной строительной площадке в скафандре. — Коробка должна быть идеальной! Без щелей! Коты терпеть не могут щели!

— Откуда ты знаешь? — спросил главный инженер, жук из улья, где за это время все сильно поумнели и успели выйти в космос.

— У меня дома три кота, — ответил Васян. — И двадцать три коробки в коридоре. Они залезали во все.

Стройка заняла несколько лет, но время Васян поставил на ускорение. Как он это сделал? Просто чихнул и оно ускорилось, пока «Коробище» не стало готово. Это была гигаструктура размером с целое созвездие. Огромная сверхпрочная металлическая коробка с идеально ровными стенками из переработанных астероидов, с крышкой, которую удерживали сервоприводы.

— Открывайте ворота! — скомандовал Васян.

Блоккотища за это время уже успели похитить кучу звезд и вошли уже в звездную систему людей.

Ворота Коробища плавно распахнулись. Внутри было темно, уютно и пахло… ничем. Абсолютный вакуум. Но для Блоккотищ вакуум был как родной дом.

Корабль-матка засекла Коробище и задумалась.

— Она колеблется, — прошептала капитанша, когда все отлетели на безопасное расстояние.

— Смотрите! — крикнул Васян и указал вперед пальцем.

И тут случилось то, что предсказывала вся кошачья природа. Самый маленький Блоккотищ откололся от флота и поплыл к Коробищу. За ним — второй. Третий. Десятый. Тысяча. Миллион.

— НЕТ! — закричал кто-то из штаба Блоккотищей — у них был штаб. — НЕ ПОДДАВАЙТЕСЬ ИНСТИНКТУ!

Но было поздно. Инстинкт оказался сильнее разума, даже синтетического. Даже разума, который уничтожает галактики.

Блоккотищи залетали в Коробище один за другим. Они прыгали с кораблей, со зездолета-матки, из гиперпространства — десятками миллионов. Они влетали внутрь и сразу же начинали искать углы, чтобы тщательно обнюхать и свернуться квадратиком. Они урчали. Они мурлыкали. Они забыли про звезды, про уничтожение мультивселенной. В Коробище Блоккотищам стало хорошо. Они поняли, что все это время искали именно это.

Даже матка не устояла. Огромный корабль-матка, который веками пожирал звезды и цивилизации, медленно, грациозно, по-кошачьи вплыл в открытые ворота. Она нашла самый дальний угол, ткнулась в него и умиротворенно замерла.

— Закрывай! — скомандовал Васян, когда последний Блоккотищ на своем корабле залетел внутрь.

Сервоприводы сработали, потребляя много звездной энергии. Крышка Коробища захлопнулась с грохотом, который услышали в соседних галактиках.

Блоккотищи оказались внутри. Запертые, как домашние коты в переноске на пути к ветеринару.

— Они будут пытаться выбраться, — сказал главный инженер станции.

— Знаю, — кивнул Васян. — Потому мы сейчас их…

Он подлетел к Коробищу. Размахнулся ногой и пнул гигаструктуру со всей силы.

— …пинком отправим в чёрную дыру!

Коробище полетело. Сначала медленно, потом быстрее, быстрее, быстрее — прямо к ближайшей сверхмассивной чёрной дыре в центре галактики.

Несколько оставшихся кораблей Блоккотищ попытались его остановить на автопилоте, но Коробище было слишком большим, а пинок Васяна — слишком сильным — никто не понял, откуда у обычного человека столько силы, но после посещения стольких миров Васян чувствовал, что мог пнуть что угодно и куда угодно — поэтому при столкновении с Коробищем все корабли Блоккотищ просто рассыпались в пыль.

Коробище достигло горизонта событий. Изнутри донеслось жалобное: «Мяу!».

— Простите, ребята, — сказал Васян. — Но вы сами виноваты.

Коробище провалилось в чёрную дыру вместе со всеми Блоккотищами, их матками, кораблями, звездными ворами и инстинктами.

Чёрная дыра не издала ни звука, как будто и не заметила, потому что она глотала и не такое.

— Они… Они ушли? — спросила капитанша осторожно.

— Они в черной дыре и уже не смогут выбраться, — ответил Васян. — В коробке, им там хорошо. Котам всегда уютно в коробках.

Маленький квадратный Мурзик, который сидел у Васяна на плече, одобрительно мяукнул. Он был единственным Блоккотенком, который остался на свободе — потому что выбрал карман, а не коробку.

Васян погладил его по квадратной голове.

— Ты молодец, — сказал он. — Не повелся за стаей.

Капитанша подошла к Васяну и посмотрела на чёрную дыру, в которой исчезло Коробище.

— Ты спас галактику! Ты снова спас все миры, — сказала она. — Во второй раз. Сначала сметаной и лаской. Теперь — коробкой и пинком. Мы сердечно благодарим тебя от лица всех разумных рас в мультивселенной.

— Коты, — вздохнул Васян. — Они иногда такие доставучие. Хорошо, что есть способы их успокоить. Вот дайте мне огурец, для примера.

Из отсека с садом ему принесли желаемое.

Васян взял огурец и показал Мурзику. Кот, как любой нормальный кот, испугался огурца, приняв его за змею, и спрыгнул с плеча попаданца ему обратно в карман.

— Видите? — сказал Васян. — Даже Блоккотята боятся огурцов. Это универсально.

— Любую проблему можно решить, если понять её природу, — согласилась капитанша.

— А природа Блоккотищ простая, — добавил попаданец. — Они же кошачьи! А коты, как известно, не меняются. Даже в космосе.

А потом они устроили пир на всю галактику и шумный праздник. Здесь были все разумные расы, даже говорящая картошка.

После пира Васян подхватил Мурзика на руку, почесал его за квадратным ухом и пошел спать в каюту.

Следующая вселенная уже ждала. Следующая катастрофа. Следующие Блоккоты — или кто там ещё? Неважно, Васян знал, что со своей феноменальной удачливостью он везде окажется победителем.

КОНЕЦ

Примечания:

Посвящаю эту главу моему другу Bubo Sibiricus ;)

Блоккоты - это враги из мода "Gigastructural Engineering & More" на космическую игру-стратегию "Stellaris". Они представляют собой кошачьих существ, которые «поедают» целые звездные системы, пытаясь собрать достаточно энергии для создания гигантского вселенского механизма для предотвращения тепловой смерти Вселенной. ПС: Будет еще эпилог.

Глава 10. Вместо эпилога

На новое утро Васян проснулся от того, что вокруг раздавались чьи-то крики. Попаданец вздрогнул и открыл глаза. Он оказался в подземелье, где по стенам пылали факелы в виде человеческих черепов. А еще пахло серой и чем-то паленым.

Чьё-то тяжёлое, хриплое дыхание раздалось над его ухом.

— Очнулся? — раздался голос, похожий на скрежет ржавых цепей.

Васян повернул голову и увидел страшное лицо, оканчивающееся рогами. С горящими углями вместо глаз. Это был демон. Настоящий.

— А я думал, ты не очнешься, — усмехнулся демон. — А то мы уж хотели тебя в кипящий котёл бросить, чтоб пробудился. Но теперь ты готов!

— Для чего готов? — испугано спросил Васян, пытаясь встать, но оказался связан. Пол под ним был из костей.

— Для великого ритуала, — ответил демон, и в его голосе послышалась торжественность. — Владыка собирает силу всех миров, чтобы распространить ад на все миры! А ты — последний ингредиент. Тот, кто собрал магические отпечатки со многих миров. Ты — идеальная жертва. К тому же не герой, а так, самый обычный смертный, которому просто очень везет.

— Почему это я обычный?! — возмутился Васян. — Я почти двадцать миров спас!

— Это не достижение! — демон скривился. — Ты спасал случайно, не напрягаясь. Ты просто падал, чихал, садился и кидал картошку куда не надо. Это не героизм.

— Я так не считаю, — обиженно возразил Васян.

Демон пожал плечами и потащил Васяна через коридор. Коридор был длинным, с горящими факелами, которые иногда выбрасывали обжигающие искры.

Вокруг сновали другие демоны — поменьше, покраснее, с хвостами и копытцами. Они шипели, щипали Васяна за бока, но тот только ругался в ответ.

Наконец они вошли в тронный зал. Огромный чёрный зал, где вместо колонн стояли статуи падших ангелов, а люстра из ребер свисала на цепях, внутри горел огненный шар. На троне из черепов восседал Владыка демонов. Дьявол. Сатана. Люцифер. Имен много, но он один.

Дьявол был огромным. Глаза — как две черные дыры. Рога — как башни. Кожа — темно-красная, как пожар. Крылья и хвост тоже прилагались. Он смотрел на Васяна, и от этого взгляда хотелось залезть под кровать и не вылезать.

— Последняя жертва, — сказал дьявол голосом, от которого задрожали камни. — И ритуал будет завершен.

— Я не жертва, — поправил Васян. — Я к вам случайно попал. Не понимаю, кого тут можно спасать…

— Ритуал начнётся через час. Твое сердце будет вырезано на алтаре, а тело будет брошено в лаву. Твоя случайная магия смешается с нашей силой. Тогда все границы для ада исчезнут. Порядок сменится хаосом. А я стану единственным, кто будет править всем сущим!

— А как же картошка? — вдруг спросил Васян.

— Что? — дьявол нахмурился.

— Картошка! Корнеплод такой, съедобный. Она во многих мирах растёт. Если всё хаосом станет, картошка же пропадёт! А жалко.

Дьявол опешил. Он привык к мольбам, к крикам, к попыткам торговаться, предлагая душу. А тут какой-то мужик в трусах с динозавриками переживает о картошке.

— Картошка не имеет значения, — отрезал дьявол.

— Для вас — может быть. А для меня — имеет! — отрезал Васян и тяжело вздохнул, подумав, что предпочел бы уснуть и оказаться в более гостеприимном мире. — Слушайте, а можно я перед ритуалом отдохну? А то меня постоянно будят с утра, выспаться не дают… Месяц уже недосып, считай. Дайте поспать, а потом делайте со мной что хотите!

— Нет, — Дьявол ему отказал. — Мы тебя и так ждали слишком долго.

Васян с трудом сел. Вытянул связанные ноги.

Рядом стоял демон, который его караулил.

— Пятка чешется, — пожаловался Васян. — Можете развязать, чтобы почесался?

— Нет, — отказал демон над ним.

— Злые вы! — осудил попаданец и продолжил. — Знаете, у меня было много приключений. Вот, например, недавно, я попал в мир, где все танцуют против воли. Представляете? Чтобы воды попить — надо пируэт сделать. А я не умею танцевать! Так я просто пошёл. Шёл, спотыкался, падал. А они это назвали авангардом. Злодею ногу сломал. Случайно.

Тишина. Демоны в зале замерли. Дьявол скривился.

— Это не смешно, — сказал он.

— А вот дальше смешно будет! — пообещал Васян. — Попал я в мир пиратов. У меня морская болезнь. Напали на нас пираты. А меня вывернуло. Прямо на них. И такой фонтан-фонтаном… Даже пиратский корабль потопил! От моей рвоты. Представляете? Рвота как оружие массового поражения.

Один из маленьких демонов хихикнул. Дьявол сверкнул на него глазами — тот замолк. Но уголки его рта всё равно подрагивали.

— А ещё был мир, где гравитация была валютой, — сочинял Васян на ходу, чтобы рассмешить Дьявола, вдруг настроение поднимется и смилостивится. — Богатые летали, бедные ползали. Я упал с обрыва, ухватился за сейф, который стоял на облаке, открыл его случайно, и вся гравитация вырвалась наружу! Теперь там все летают бесплатно! Неравенства больше нет. А я просто повисел на ручке. Потом тоже летал и еле заснул на облаке, солнце мешало!

Два демона за спиной дьявола начали хихикать. Один даже зажал рот копытцем.

— Или вот мир разумных овощей! — продолжал Васян, входя во вкус. — Засуха, все погибают. Правит ими король Арбуз. Я чихал, но дождя не вышло. А танцевать, чтобы вызвать дождь, не умею! Тогда я начал сажать картошку, потом собирал и выжимал из неё сок! Зачем? Чтобы напоить морковку, которая засыхала от жажды. А картошка говорила от страха: «Мама»! Представляете? «Мама»! Но потом я снова ее сажал и она продолжала расти дальше. Вот так я напоил овощи картофельным соком! А потом пошел дождь из картошки! Но это я чихнул напоследок.

Тут уже не выдержал даже главный стражник дьявола — он заржал. Громко, басисто, сотрясая пламя в факелах.

— ТИХО! — заорал дьявол. — Это не смешно! Это бред! Это глупость! К тому же он будет убит сегодня же!

— А ещё был мир, — не слушал Васян и решил говорить правду в надежде, что она окажется смешнее, — где все боялись темноты. Я стал светиться, когда нервничал. Представляете? Стал живой лампочкой! Люди приносили мне батарейки! Я ходил по улицам и светился, как ёлка! А тени убегали от меня с шипением!

Демоны падали на пол. Они катались по черепам, держались за животы, вытирали слёзы — удивительно, но у демонов тоже бывают слёзы. Даже дьявол начал подрагивать. Он сжимал подлокотники трона, кусал губы, пытался не рассмеяться.

— А мир великанов, где я был маленьким, и у великанов были маленькие проблемы! — продолжал Васян, размахивая руками. — Сверчок в ухе! Муравьи в бороде! Муха в супе! Мыши на кухне! Я всё это решал! Залезал в ухо, в бороду, в суп, даже в трубу, чтобы достать мячик! Меня прозвали Картофельным спасителем!

— ХВАТИТ! — заорал дьявол, но было поздно. Его губы растянулись в улыбку, оголяя клыки. Сначала маленькую, потом побольше, потом огромную. А потом он засмеялся. Сначала тихо, потом громче, потом так, что своды тронного зала затряслись.

— Картошка! — хохотал дьявол. — Он картошкой спасал миры! Ха-ха! Ни за чтобы не подумал!

— Я же говорил, смешно вышло, — сказал Васян, улыбаясь.

Демоны смеялись все. Маленькие и большие, рогатые и хвостатые, с копытцами и без. Они катались по полу, бились головами о стены, и от этого смеха их тёмная энергия начала улетучиваться, как дым. Рога становились мягкими, хвосты закручивались в спирали, копытца перестали издавать цоканье.

Дьявол смеялся громче всех. Он смеялся так, что из его глаз потекли чёрные слёзы, из ноздрей вырвался пар, а его тело начало пульсировать.

— Не могу! — заорал он. — Прекратите! Я сейчас лопну!

— От смеха всегда так, — сказал Васян. — Я рассказывать не перестану.

И он рассказал про Блоккотищей. Про то, как строили «Коробище». Про то, как пнул коробку в чёрную дыру и спас мультивселенную. Про то, какие блоккоты квадратные, а он их гладил и умилялся.

Дьявол смеялся всё сильнее. Его тело раздувалось как воздушный шар. Тёмная энергия выходила из него с каждым вздохом, с каждым смешком.

— Я… я… — попытался он сказать что-то, но вместо слов из него вырвался истерический хохот.

И Дьявол лопнул, как мыльный пузырь, как переспелая тыква, как воздушный шарик, в который надули слишком много гелия.

«Бах!» — и от Владыки демонов осталась только лужа чёрной слизи и один маленький рожок.

Демоны вокруг него тоже начали лопаться. Один за другим. Потому что смех разрушал их тёмную сущность. «Бах! Бах! Бах!» — и через пять минут в тронном зале не осталось ни одного демона. Только чёрные лужи, рожки да удивлённый Васян.

— А ритуал? — спросил он. — Я больше не жертва?

Никто не ответил.

Потому что ад отменился сам собой. Как только исчез последний демон, мир вокруг начал светлеть. Чёрные стены стали серыми, потом белыми, потом прозрачными. Костяной пол превратился в землю. В небе засветило солнце — мягкое, тёплое, такое знакомое.

Васян сидел посреди поля. Обычного, зелёного поля, на котором росли цветы и картошка. Много картошки.

Путы исчезли с его рук и ног.

— Ты снова спас мир! — сказал Мурзик, вылезая из кармана штанов попаданца. — Рассказами.

— Я просто говорил, что было, — удивился Васян. — Ну и чуть-чуть сочинял. Для красного словца, как и положено.

— Видимо, демонов смешит человеческая нелепость, — ответил блоккотенок. — А ты — самая большая нелепость из всех, кого они встречали!

— Это комплимент?

— Это факт.

Васян сел на траву, выкопал картошку, почистил её ножом, который тоже откуда-то взялся в кармане и начал есть. Сырую. Потому что костра не было.

— Знаешь, Мурзик, — сказал он. — А я ведь ничего особенного не сделал. Просто сел и рассказал, как жил.

— Этого оказалось достаточно, — ответил блоккотенок. — Иногда, чтобы победить зло, не нужно сражаться. Нужно просто быть собой. И смешить.

Васян задумался. Потом улыбнулся.

— Пойдём, — сказал он, вставая. — Нас ждет следующий мир. Интересно, кто там меня ждёт?

— Надеюсь, не клоуны, — ответил Мурзик. — А то лопнешь от смеха уже ты!

— Я не лопну, — ответил Васян. — Я слишком толстокожий.

Васян наскоро перекусил картошкой, нашел местечко поуютнее, улегся и уснул. Блоккотенок снова залез к нему в карман. А потом они исчезли.

А на том месте, где лопнул дьявол, вырос огромный куст картошки. Самый большой в этом мире. Потому что чёрная слизь оказалась отличным удобрением.

***

На следующее утро Васян проснулся от того, что его щекотали. Щекотали не пальцами — щекотали перьями, пушистыми метелками и, кажется, одним воздушным шариком, который был похож на собачку.

— Вставайте, достопочтенный участник! — пропищал чей-то голос. — Сегодня ваш выход на арену! Король клоунов ждёт!

Васян открыл глаза и увидел, что лежит в кровати с балдахином. Балдахин был полосатым — красным и жёлтым, как палатка цирка. Стены комнаты, представляющие собой полотна пестрой ткани, были разрисованы смеющимися рожицами. На тумбочке вместо часов стоял музыкальный горшок, который играл «Чижика-пыжика».

— Где я? — спросил Васян удивленно, отметив, что, к счастью, это совсем не похоже на ад.

— В Клоунарии, — ответил человечек в огромных зеленых башмаках, с красным носом и рыжей шевелюрой. Он стоял у кровати и улыбался так широко, что казалось, его рот вот-вот порвётся. — Вы упали с неба прямо во время праздничного шествия на крышу этого шатра. Чуть повредили ее, но не волнуйтесь, мы все починили.

— Простите, — пробормотал Васян.

— Ничего страшного! — человечек засмеялся. — Все подумали, что это часть шоу! А вас мы принесли сюда. Вы, наверное, новый клоун?

— Я Васян. Я вообще-то обычный человек.

— Обычных людей не бывает, — наставительно сказал человечек. — Каждый — клоун в душе. Просто не все это знают и важно раскрыть талант на публику!

Васян хотел возразить, но тут за дверью раздался громкий голос:

— Выход на арену через пять минут! Сегодня — битва за титул Первого Клоуна!

Человечек схватил Васяна за руку, вывел из шатра и потащил куда-то по деревянному коридору, обклеенному цирковыми афишами. По пути они пробегали мимо гримёрок, где клоуны красили носы, надевали парики и тренировались жонглировать.

— Меня зовут Весельчак, — сказал человечек на бегу. — Я ваш ассистент! Вы будете участвовать в конкурсе на звание лучшего клоуна года. Король клоунов лично оценит ваши таланты.

— Но я не умею быть клоуном! — запротестовал Васян. — Я не жонглирую, не смешу людей, у меня даже красного носа нет!

— Вот и отлично! — обрадовался Весельчак. — Оригинальность — это уже половина успеха!

Они выбежали на арену. Огромный цирк оказался заполнен гостями до отказа. Зрители были в клоунских носах, шапочках, пестрых нарядах. Все улыбались и хлопали в ладоши. В центре, на барабане, сидел Король клоунов — старик с седой бородой в смешном колпаке и с целым набором красных носов на шее.

Весельчак отвел Васяна в сторону и шепнул: «Жди!»

— Сегодня, — объявил король, — мы выбираем Первого Клоуна! Того, кто рассмешит нас больше всех! Того, кто принесёт радость! Того, кто докажет, что смех — это сила!

На арену выходили клоуны. Профессионалы. Они падали, жонглировали, играли на губных гармошках, стреляли конфетти, ездили на крошечных велосипедах. Зрители смеялись, но как-то вежливо — будто по обязанности. Король кивал, но не улыбался по-настоящему.

Потом объявили выход Васяна.

— Выступает загадочный клоун, упавший с неба! — закричал ведущий. — Васян Неуклюжий!

Весельчак придумал этот псевдоним на ходу.

Васян вышел на арену, точнее ассистент его вытолкнул. У него не было ни парика, ни красного носа, ни огромных башмаков. У него были только трусы с динозавриками, но их никто не видел под пыльными штанами, Мурзик в кармане и картошка.

— Э-э-э, — сказал Васян залу. — Здравствуйте.

Зал замер.

— Я… не клоун, — продолжил он. — Я просто человек. Я попаданец. Я не умею жонглировать, не умею падать красиво, я даже анекдотов не знаю! Но, если вы хотите посмеяться, то могу рассказать, как я спас мир от демонов. Не специально. Просто рассказал им, как я миры спасал. И они лопнули со смеху. А потом ад исчез и я оказался посреди поля!

И Васян начал рассказывать о своих приключениях эмоционально и жестикулируя, как он умел. Про морскую болезнь и пиратов. Про русалок и спрута. Про Черного властелина и армию нежити. Про коробку для Блоккотищей. Про носок, которым вызвал дождь. Про то, как победил зубастого червя по кличке Гигантскй Глист одним чихом. Про последнее он придумал снова для красного словца. Но и правда так походила на вымысел.

Зал сначала слушал молча. Потом кто-то хихикнул. Потом засмеялся. Потом захохотал. Люди падали с кресел, держались за животы, вытирали слёзы — настоящие слёзы, не нарисованные.

— Он не делает ничего! — крикнул кто-то из зала. — Он просто рассказывает!

— Но это же смешно! Он правда спасал картошкой миры?

— Правда, — скромно сказал Васян. — У меня и картошка с собой есть.

Он достал из кармана клубень. Картошка была сморщенной, но зрители восприняли это как часть выступления. Они зааплодировали. Засвистели. Затопали ногами.

Король клоунов встал с трона. Его глаза блестели от слёз от смеха. Он подошёл к Васяну, снял с шеи один из своих красных носов и протянул Васяну.

— Ты самый смешной клоун, которого я видел! — сказал цирковой король. — Ты не надеваешь костюм клоуна и не носишь грим. Но ты играешь роль так естественно, что тебе можно подарить Трехцветный мяч! Ты — это ты. В этом твоя оригинальность. Твоя врожденная артистичность — самое смешное, что я видел.

— Почему это я такой смешной? — удивился Васян.

— Потому что ты прирожденный клоун! Даже без подготовки смог рассмешить зал! — улыбнулся король.

Он надел красный нос на Васяна. Васян хотел снять, но передумал — люди так радовались. И он так и стоял на арене, в красном носу, с картошкой в руке, а десятки тысяч клоунов рукоплескали ему стоя.

— Первый Клоун! — закричал ведущий. — Васян Неуклюжий!

— Просто Васян, — поправил он.

Но его не услышали — потому что зал взорвался аплодисментами.

Вечером в Клоунарии был банкет. Клоуны ели, пили, жонглировали ложками и пирожками. А Васян сидел в центре стола, без красного носа — он снял его, потому что мешал есть, — и рассказывал новые истории. Про лилипутов, про великанов, про мир с тенями, стараясь приукрашивать свои приключения самую малость. Клоуны смеялись до колик.

— Вы должны остаться у нас! — сказал Король клоунов после банкета. — Быть нашим главным смехачом. Какой потрясающий пример вы подадите подрастающему поколению!

— Не могу, — вздохнул Васян. — Меня другие миры ждут. Там жители нуждаются в спасении.

— Тогда возьми это на память, — король протянул Васяну маленькую коробочку. Внутри лежал красный нос — но не простой, а золотой. Нос Первого Клоуна.

— Я иногда буду его носить, — сказал Васян. — Но сохраню. На память о том, какие веселые люди живут в Клоунарии.

— Именно, — кивнул король.

Васян сунул нос в карман рядом с Мурзиком, подхватил картошку, которая успела прорасти прямо на столе, и отправился в шатер спать.

Клоуны помахали ему вслед и отправились репетировать новые номера.

А в Клоунарии с того дня появилась традиция. Каждый год выбирают нового Первого Клоуна и он выступает на сцене без клоунского наряда и грима. Но никто не может побить рекорд Васяна, потому что он рассмешил даже демонов. А демонов, как известно, не рассмешишь ни прыжками, ни жонглированием, ни даже ездой на крошечном велосипеде. Только историями о том, как ты случайно спасал миры картошкой. Куда же в этой истории без нее!