В попаданцы не пойду, тащите свой мир сюда

Глава 1. Король, маг и балконная дверь

Позвольте представиться - Максим Олегович Крюков, обычный айтишник, слегка уставший от жизни, но зато с хорошим креслом и запасом доширака.

Никуда не стремился и не стремлюсь. В попаданцы не напрашиваюсь, особенно в другие миры. Но миры приходят сами, лезут через зеркало, холодильник, домашнюю колонку и даже через счёт за ЖКХ.

Каждому из них срочно нужен Избранный, потому что предыдущий Избранный где-то потерялся или оказался ни в борщ, ни в Красную армию.

Не горю желанием кого-то спасать, но с чего-то надо платить за интернет.

Если вы думаете, что Избранные попадают в волшебные миры через древние порталы, артефакты, скоропостижную смерть или хотя бы обморожение в горах — вы правы. Но это не про меня.

Я в тот день даже с дивана не встал.

Проснулся я, как обычно, от голоса Алисы, предложившей мне новости, зарядку и прожарку Яндекс-доставки. Всё это я проигнорировал, кроме последнего, и попросил включить чайник.

— Привет, Максим. За ночь в мире произошло много событий. Хочешь, расскажу?

— Нет, хочу, чтобы вода закипела.

Ноги сами нашли тапки, которые кот опять разнес в разные углы. Кот, кстати, давно подозревался в подслушивании через шпионскую колонку. Я видел, как он на неё смотрит.

Чайник закипал, я проверил почту. Там было всё как всегда: спам, спам, угроза отключения интернета, и письмо от мамы с темой «перешли это 7 друзьям».

И вот тут случилось оно.

Нет, не завтрак. Хотя я его тоже ждал.

Случилось странное звяканье в балконной двери, словно кто-то кольчуге и шпорах пытался проникнуть на лоджию.

Я подумал, что это голубь.

Потом — что сосед сверху напился и перепутал квартиры.

Потом я открыл дверь.

И увидел рыцаря. В полном доспехе. В полном коленопреклонении. В снегу. Хотя на балконе снега быть не должно.

— О Великий Максимус! — воскликнул он. — Исполни пророчество! Возвращайся с нами и спаси мир Вальдории от Тени и Противовеса!

Я закрыл дверь.

Минут через десять открыл снова.

Он всё ещё стоял.

— Слушай, а ты с какого подъезда вообще?

Рыцарь озадачился.

Я — тоже.

— Пройдём внутрь, — сказал я. — Там, как минимум, теплее. И мне надо понять, это у меня крыша едет, или ты реально тут.

Мы сидели на кухне. Он снял шлем. Под ним оказался уставший мужчина лет сорока пяти, с седыми висками и мешками под глазами.

— Ты не похож на типичного "зовущего на квест", — признал я.

— У нас текучка. Избранных было шесть. Один сел на трон и отказался двигаться. Один попытался завести демократию и был съеден драконами. Один влюбился в Тень. Остальные... эээ... оказались не соответствующими.

— А я соответствую, да?

— Ты отмечен, — торжественно сказал он.

— Чаем?

— Пророчеством.

Он достал пергамент. На нём каллиграфически было написано:

«И будет Он. В халате. С ленью великой, что переродится в мудрость. И скажет Он: “Вы что, с ума сошли?” — и тогда начнётся Эпоха Перезапуска.”

Я перечитал.

— Потрясающе. То есть всё, что мне нужно — быть в халате и ворчать?

— Ну, желательно ещё немного магии.

— Магии... У меня есть карта «Пятёрочки», которая работает через раз. Это считается?

Рыцарь не понял.

Я налил себе чай и спросил:

— А куда, собственно, идти? Я не выездной. У меня кошка, комп, два заказчика и больная поясница...

— Кот! — прошипел кот, но к нему пока не прислушивались.

— Мы всё упростили. Мир Вальдории приходит к вам. Через балкон. Балкон — это теперь портал.

Я выглянул: за стеклом балкона была не панельная хрущёвка, а лес, фиолетовое небо и два солнца. Кот сидел на перилах и смотрел туда, как в телевизор.

— И вы что хотите от меня?

— Чтобы вы... просто... немного посидели на троне. Показались. Дали знак. Подписали пару указов.

— Что за указы?

— «Запрет на некромантию по понедельникам», «Официальный день лука», «Амнистия драконов». Всё простое. Для отвода глаз. Главное — чтобы народ увидел Избранного.

— А потом что?

— Потом исчезнете. Или мы исчезнем. Там как портал себя поведёт.

Я помолчал.

— Слушай, а если я не пойду?

— Тогда всё исчезнет. Мир рухнет. Люди погибнут. А вы, возможно, получите плохую карму и глюки в Wi-Fi.

Вот это уже аргумент.

Я допил чай, встал, потянулся и сказал:

— Ладно. Только быстро. Я сериал не досмотрел.

Вальдория.

Они надели на меня мантию. Под ней был мой домашний халат, но никто не возражал.

Дворец был из дерева и лепнины из сырной массы. Я надеялся, это декоративный эффект.

Меня усадили на трон. Передо мной собрался народ. Кто-то держал козу. Кто-то — шаровую молнию на верёвочке. Все кричали что-то восторженное.

— А теперь скажите что-нибудь вдохновляющее, — шепнул рыцарь.

Я встал, кашлянул и сказал:

— Граждане... вальдорийцы. Или как вас там. Мне всё это, честно, по барабану. Но вы держитесь. Не зомбируйтесь. Не некромантствуйте. Пейте воду. И — почаще проветривайте разум. Всё. Удачи.

Пауза.

Потом — взрыв аплодисментов. Один из гоблинов упал в обморок от счастья.

— Он истинный! — кричали жрецы. — Он сказал «по барабану»! Это было в подстрочнике!

— А теперь можно домой? — спросил я.

— Да, конечно. Мы вас больше не побеспокоим.

— Правда?

— Ну... мы — может, и нет. Но... другие...

В этот момент портал снова открылся, и я шагнул в свою квартиру. Кот спал на клавиатуре. На экране горело уведомление:

«Вы пропустили совещание в Zoom. Отправить отмазку?»

Я нажал «Да».

Потом ещё раз взглянул на балкон.

Дверь была закрыта.

Лес — исчез.

Осталась только маленькая веточка с фиолетовым листом, застрявшая в щели.

Я вздохнул.

— Похоже, опять надо чайник кипятить.

Глава 2. Министр ничегонеделания

Я завёл себе привычку не подходить к балкону до обеда.

После Вальдории у меня была лёгкая фобия на фиолетовые листья и людей в броне. Вдобавок, кот стал вести себя подозрительно в районе штор — как будто что-то там шевелилось.

Поэтому, когда из микроволновки раздалось:

— Гражданин Крюков. Ваша квалификация подтверждена. Приготовьтесь к процедуре вхождения в Зону Делегирования,

— я сделал единственно логичное — нажал «разогреть» ещё раз.

— Зона Делегирования активирована. Пожалуйста, встаньте по центру помещения и вытяните руки в стороны.

— Это я делаю только на утренней зарядке, — проворчал я. — И то через день.

Панель микроволновки сменила цвет. Вместо цифр появилось нечто, напоминающее схему метро, только с названиями типа "Палата галактической консолидации 13-Theta" и "Кафе для дипломатов и существ без ртов".

Из микроволновки вылезла рука.

Не человеческая. И не инопланетная. Бюрократическая.

Рука держала бланк.

— Крюков Максим Олегович? — донеслось откуда-то из внутри.

— А от этого зависит, затянется ли наш разговор?

— Подтверждено. Вам предлагается вакансия Галактического Министра по Делам Ничегонеделания.

Я моргнул. Потом сел. Потом снова моргнул.

— Повторите. Я мог ослышаться.

— Министр по Делам Ничегонеделания.

— Это вообще... что?

— Это стратегическая должность в структуре Сверхцивилизации Консенсусов. Ваше присутствие в должности автоматически разрешает межзвёздные конфликты. Вы... эм... символ.

— Символ чего?

— Того, что всё можно не делать, и всё будет хорошо. Это фундамент нашего мироустройства.

— А кто занимал эту должность до меня?

— Последний министр стал слишком активным. Он начал... управлять. Мы этого не можем допустить.

— И как вы на меня вышли?

— Анализ истории браузера, комментариев в телеграм-каналах, активности на форумах по IT и доли заказов с доставкой после 23:00. Вы идеальный кандидат.

— То есть потому, что я ленивый?

— Нет, потому что вы системно ленивый. Это большая разница.

Я встал, подошёл к микроволновке и заглянул внутрь. Там — туман, звёзды, переговорные комнаты, и чайник на заднем плане.

— Я не выездной, — сказал я. — Сказал уже в прошлый раз.

— Не проблема. Мы расширим кухню.

И она расширилась.

Стенки ушли в стороны. Плита превратилась в длинный голографический стол. Кот вскочил на табурет и запустил лапу в папку с пометкой «Реестры Реликтовых Обязанностей».

Передо мной возникли трое.

Высокая женщина с шестью глазами и бейджем «Референт по Ничего».

Бесформенная сущность с галстуком на верхнем отростке.

И мужчина в строгом костюме, у которого вместо головы — папка.

— Поздравляем, — сказали они в унисон. — Вы вступили в должность.

— Я не соглашался.

— Секретарь за вас подписал. У нас свой вы. На всякий случай.

Секретарь материализовался сбоку, выглядел как моё отражение, только более уверенный в себе и с прилизанной причёской. Он кивнул:

— Всё нормально. Я оформил. Ты теперь министр. Иди поспи. Я пока за тебя ничего не буду делать.

— Ага. То есть должность есть, обязанности — нет?

— Почти, — вмешалась женщина с глазами. — Раз в сто лет от вас требуется провести Совет Пассивной Политики. Остальное — чисто номинальное ничегонеделание. Мы даже выдадим кресло.

— У меня есть кресло. И оно с подогревом.

— Это будет лучше.

Кресло было не кресло. Оно было троном, которое само умело массировать, готовить кофе, вызывать кота и настраивать VPN.

Когда я сел в него — мне не захотелось вставать.

Они это знали.

Хитрые сволочи.

— Ваш первый указ, — сказала сущность с галстуком. — «Официально не признавать существование конфликта между планетами Оберон-С и Тихо-4».

— Что будет, если я его не подпишу?

— Они сами договорятся. Им нужна пауза.

— А если подпишу?

— То же самое. Просто быстрее.

— Гениально.

— Да, — скромно признали они.

Я подписал. Документ сам исчез с лёгким звуком «вжух».

Следующий был вообще шедевром:

«Утвердить Национальный День Лежания и Неотвечания на Сообщения»

— Это прям вот законно?

— Мы — галактическая бюрократия. У нас всё законно. Даже то, что не должно быть.

Я подписал.

Потом указ о признании усталости как формы протеста.

Потом указ о праве планет брать выходной после ретроградного Меркурия.

И вот в этот момент — я начал понимать, в чём подвох.

Они реально хотят, чтобы я просто ничего не делал.

И я начал делать то, что никогда не делал.

Задавать вопросы.

— А почему вообще у вас так всё устроено?

— Потому что любые действия приводят к хаосу. Любое вмешательство — к катастрофе. Мы создали систему, где всё стабильно. Потому что все важные посты — пустые. Или заняты теми, кто... не мешает.

— То есть у вас вся галактика держится на саботаже?

— На осознанной инерции.

Я посмотрел на кота. Тот одобрительно зевнул.

— А если я всё-таки начну что-то делать?

— Не стоит.

— А если захочу?

Тут они переглянулись. Папкоголовый что-то пробормотал.

— Тогда... вы станете угрозой. Вам предложат пост выше. Например... Верховный Архиканцлер Спокойствия. А потом — вас... как бы это... засанкционируют в медитацию.

— Это больно?

— Неизвестно. Те, кто попали туда — больше ничего не сказали.

Я подумал. Очень тщательно.

И сказал:

— Увольте.

— Что?

— Я отказываюсь. Мне достаточно моей собственной лени. Без галактической. Вы там у себя, пожалуйста, сами, хорошо?

Пауза.

— Вы уверены?

— Более чем. Я даже на митинги не хожу. А уж быть символом ничего — это уже слишком много чего.

Портал снова открылся.

Кот спрыгнул, голограммы исчезли, кресло превратилось обратно в мой обычный.

Я снова был на кухне.

Чай остыл.

Из микроволновки тихо донеслось:

— Бюрократия отклонена. Стабильность понижена на 0.3%. Вселенная дрогнула. Продолжайте в том же духе.

Я вернулся за комп.

Уведомление:

«Собеседование отменено. Вы для нас слишком квалифицированны по уровню ничего не делания»

Я откинулся в кресле, посмотрел на потолок и сказал:

— Ну что, кто следующий?

Шторы зашевелились...

Глава 3. Доцент кафедры прикладной прокрастинации

Я знал, что утро пойдёт не по плану, когда моя кофеварка сказала:

— Вы приняты на должность доцента.

Я её перезапустил. Она снова сказала:

— Вы приняты на должность доцента. Исполнять обязанности с немедленным отсрочением.

— Кот, ты что-то сломал?

— Мрр, — сказал кот, не глядя.

Экран кофеварки мигнул. Появилось расписание пар:

Понедельник, 10:00 — Лекция по пассивному манипулированию реальностью.

Среда, 14:00 — Семинар «Отложу — значит, заколдую».

Пятница, 16:00 — Приёмка зачётов в формате "ну ладно".

Я налил себе кофе вручную, что, по меркам моего образа жизни, уже считалось физическим подвигом, и пошёл на балкон.

Там стояла дверь.

Не балконная. Входная. Со звонком. Врезанная в воздух.

Рядом табличка:

"Академия Сомнамбулического Волшебства. ВХОД — К СЕБЕ. ВЫХОД — ПО МЕРЕ ГОТОВНОСТИ."

Звонок зазвонил. Сам.

Я открыл.

За дверью был коридор, выстланный парчовыми коврами и светившимися указателями:

→ «Кафедра Нео-отлынивания»

← «Заклятия Оттягивания»

↑ «Деканат, но не сейчас»

Из тумана вышел студент — худой, с глазами совы и тетрадкой, полной пустых страниц.

— Преподаватель Крюков? — спросил он.

— Боюсь, да.

— Вы пойдёте за мной?

— Можно я отложу это на пять минут?

— Прекрасно. Вы уже сливаетесь с духом факультета.

Академия.

Меня провели в кабинет, где всё было... странно неподвижно.

Часы тикали назад. Книги шептали: "Потом, потом..."

На стене висел портрет профессора, который, судя по табличке, спал пятнадцатый год подряд.

— У нас напряжённая ситуация, — объяснил заведующий кафедрой, некто Архибед Леньвин. Он был в халате с манжетами из пыли.

— У нас утечка мотивации. Студенты начинают делать вещи. Учат. Сдают вовремя. Один даже проявил инициативу — предложил курс "Как успевать".

— Это катастрофа, — кивнул я. — Где же дух волшебной прокрастинации?

— Вот именно. Вы — наш последний шанс. В вас сошлись все признаки пророчества:

— смертный,

— не обучен,

— хронически пассивен,

— и, по слухам, умеет объяснить, почему ничего не делать — это стратегия.

Я задумался.

— А студенты — маги?

— Некоторые — в теории. В основном они пишут дипломы по теме "Отсроченное колдовство в условиях хаоса".

— А я что должен делать?

— Просто быть. Вас увидят — и поймут: спешить некуда.

Я оглядел кабинет. Увидел табличку "Кафедра прикладной прокрастинации". Под ней — список:

1 преподаватель (ушёл на обед в 2007)

1 ассистент (растворился в созерцании чайника)

1 завкафедрой (запер себя, чтобы избежать отчёта)

Я был единственным живым на месте. Почти.

Мне выдали мантии. Три: одну для сна, одну для отмазок и одну, просто потому что никто не помнил зачем, но всем выдавали.

Аудитория — туманная, с местами для "лежания в позиции размышления".

Я вышел к трибуне. Публика — 12 студентов, половина спала, пара листала воображаемые книги, один ел мыло (свой ритуал, не лезу).

— Добрый день. Тема сегодняшней лекции — «Зачем делать, если можно не делать, и всё равно что-то случится».

— У-у-у! — оживился зал.

Я продолжил:

— Ваша задача — не использовать магию. А если уж используете — только чтобы отменить чужую.

— А экзамен? — спросил один, зевнув.

— Не беспокойтесь. У нас применяется зачёт по факту отсутствия провалов. Главное — ничего не делать настолько эффективно, чтобы никто не заметил.

Студенты зааплодировали. Медленно. Вяло. С задержкой в минуту.

Это считалось комплиментом.

Но, как всегда, появился один активный.

Мальчишка лет восемнадцати, с блестящими глазами и списком дел.

— Я хочу перемен! — заявил он. — Я изучил тайное заклинание "энтузиазм" и собираюсь внедрить его в программу обучения!

Все ахнули. Один студент даже сел.

— Это подрыв основ академии, — сказал Архибед.

— Это вызов, — сказал я.

Мы устроили дуэль.

Магическую. На прокрастинации.

Его первое заклинание: «Волна продуктивности!»

Он почти почистил стол.

Я применил: «Сомнение в смысле происходящего» — и он начал перечитывать цели.

Он бросил: «Чёткий план по пунктам»

Я — «Глобальное переосмысление»

Он вызвал: «Фокус и концентрацию»

Я — «YouTube на заднем фоне»

Победа была за мной.

Он сел. Потом лёг. Потом сказал:

— А ведь и правда... посплю пока.

Архибед кивнул:

— Вы доказали. Иногда, чтобы сохранить равновесие, нужно просто ничего не делать. Но осознанно.

Я вышел с лекции.

Дверь в мой балкон снова появилась.

Архибед протянул мне грамоту:

— Вы официально награждены степенью Почётный Бездельник Первого Круга.

— Благодарю. Надеюсь, её не надо вешать?

— Только если почувствуете прилив мотивации. Это как святая вода — отпугнёт.

Я вошёл обратно в квартиру.

Кот уже спал на клавиатуре.

Чайник кипел сам.

А в почте — письмо от заказчика:

«Может, отложим дедлайн до следующего квартала?»

Я кивнул.

А потом сказал вслух:

— Всё-таки магия существует!

Глава 4. Кандидат в боги по совместительству

Иногда утро начинается с кофе, иногда — с апокалипсиса. У меня — с божественного рекрутинга.

Сначала послышался звон. Не дверной, не телефонный.

Колокольный, низкий и вибрирующий, как будто небеса отозвались на будильник, который я не ставил.

Затем потолок потемнел и начал медленно открываться, как люк в духовом шкафу вселенной.

Из проёма вниз спустилась лестница, сделанная из света, смысла жизни и штукатурки.

Я подождал.

Из люка появился менеджер по работе с кандидатами в боги.

Он был одет строго: в римско-райскую тогу и бейдж «Небесный Отдел Кадров». Подмышкой — папка, в глазах — вселенская усталость.

— Крюков Максим Олегович? — спросил он с таким выражением лица, будто всё человечество только что отменили.

— В целом, да. А что я опять сделал?

— Претендент на вакансию мелкого, но уважаемого бога.

— Какого уровня?

— Региональный. Некритичного профиля.

— Например?

Он заглянул в папку.

— Варианты:

бог забытой зарядки,

покровитель тех, кто «вот щас начнёт»,

дух долгих обедов,

хранитель кнопки «напомнить позже»,

и самое интересное — бог благословенного бездействия.

— Звучит как мои будни.

— Именно. Вы демонстрируете уровень консистентной пассивности, который в наши дни трудно найти. Боги устали. Ушли в отпуск. Один стал баристой. Один в графоманство ударился. Один — вы не поверите — ведёт блог по тайм-менеджменту.

— Предатель, — сказал я.

— Тоже так думаем.

Зал Божественных Подрядов.

Меня забрали. Телепортация была мягкой: запах ладана, хлопок воздуха, и я — в зале. Он выглядел как офис, в котором заблудился храм.

На табличках:

"Юпитер. График: отпуск до 3045 г."

"Фортуна. Доступна по пятницам"

"Тот. Срочные молитвы писать мелом на доске, он потом перепишет"

В центре — полукруг тронов. На них сидели… не то чтобы боги, скорее... усталые начальники отделов сверхъестественного.

— Это он? — спросил кто-то с облаками вместо бороды.

— Да. Максим. Земной. Самообученный. Потенциальный преемник.

— У него диплома нет, — заметила богиня в пижаме.

— Зато он 12 лет не ходил в отпуск просто потому что никуда не торопился.

— Мудро, — сказала она, и мы стали друзьями.

Меня посадили на облако. Оно было как кресло, только с послевкусием дождя.

— Итак, — начал главный, — мы предлагаем тебе занять место в Совете Бесполезных, но Незаменимых. Это такая… серая зона божественного влияния. Почти никто не молится, зато все пользуются.

— Конкретнее?

— Ты будешь управлять ситуациями, когда люди делают вид, что думают, а на самом деле залипают. Или притворяются, что заняты. Или ничего не делают, но в этом есть некая сакральная глубина.

— А мне что с этого?

— Вечное существование. Плюс личное облако. Доступ к вечной паузе. И полная автономия. Главное — не делать ничего активного. Это разрушает структуру лени.

— А если я откажусь?

— Тогда всё продолжит рушиться. Люди начнут действовать просто так. Без причины. Писать планы. Осуществлять мечты.

— Ужас, — сказал я. — Но… как-то слишком большая ответственность.

— У нас есть система наставничества.

— Кто будет моим наставником?

Тут поднялся один из богов. Был он с виду как бухгалтер, но с сиянием за плечами. Подошёл. Глянул на меня и сказал:

— Не ждал?

— Нет.

— А я тебя веду с пятого курса универа. Помнишь, как ты три дня писал курсовую ночью накануне?

— Да.

— Это я был.

— О… Спасибо?

— Не за что. Мы, Боги Отсрочки, не жаждем благодарности. Главное — не спешить. А теперь — прими власть. Осторожно. Без фанатизма.

Меня подвели к пьедесталу. На нём лежала Мантия Божественного Отступничества — халат с капюшоном, на котором было вышито "Потом", под вышивкой просвечивало испанское краской "Mañana"... или грузинское?...

Я её надел. Она подогналась по размеру, по настроению и по уровню вовлечённости в происходящее — нулевому.

— Теперь скажи: "Я принимаю на себя священное право ничего не решать, но незримо влиять на оттягивание."

Я сказал.

В небе прошёл лёгкий ливень — значит, всё принято.

— Ты теперь бог.

— Что мне делать?

— Главное — не делай.

Я вернулся домой. Через тот же потолочный люк.

На столе — записка от кота:

"Ты теперь бог? Подчиняйся мне. Я старше."

Кофеварка мигала:

"Новый статус обнаружен. Включен режим «божественный кофе»: приготовление через слияние с эфиром."

Телефон написал:

"Приложения для продуктивности удалены. Остался только блокнот с надписью «ну может быть потом»."

Я сел. Закрыл глаза.

И впервые за долгое время почувствовал, что достиг всего, ничего не достигая.

На стене мигнула вспышка.

Сообщение от Совета:

"Следующий мир уже в пути. Пожалуйста, оставайтесь там, где вы есть. Это важно для баланса мультивселенной."

Я кивнул.

А потом сказал:

— Кто следующий?

Из пылесоса вышел робот и сказал:

— Грядущее нуждается в вас. Вы последний, кто умеет просто сидеть и не оптимизировать...

Глава 5. Последний неоптимизированный

Итак, робот-пылесос выполз из-под дивана, чихнул пылью времён ремонта и сказал металлическим, но смущённым голосом:

— Грядущее нуждается в вас. Вы — последний, кто умеет просто сидеть и не оптимизировать.

— Я вообще-то умею ещё и откладывать, — уточнил я. — Это считается?

— Это наш главный компетенционный кластер, — ответил пылесос и… разложился. Буквально: его верхняя крышка отъехала, изнутри поднялась голограмма города — стеклянного, холодного, идеально ровного. В каждом окне — диаграмма. В каждом человеке — счётчик. На каждом дыхании — датчик.

— Как там с погодой? — спросил я на автомате.

— Стабильно эффективная. Вы нам нужны, чтобы это закончилось.

— Звучит как комплимент, но неприятно.

Пылесос расширил голограмму. Мой стол превратился в интерфейс, кресло — в пункт подписания пользовательского соглашения (я рефлекторно отодвинулся), кот — в серого советника по этике безделья.

— Город-Улей 7. Версия будущего 4.3. Нас все спасают, но никто не тормозит. Мы потеряли равновесие. Ничегонеделание официально запрещено. Даже пауза — оплачиваемая и фиксированная. Нам нужен… — пылесос завис, подгружая нужное слово, — …саботёр системы оптимизации.

— Называйте вещи своими именами, — вздохнул я. — Я лентяй, а не саботёр.

— В этом и сила: вы не саботируете, вы просто не включаете режим. А система построена на 100% вовлечении. Один вы — дырка в консенсусе. Нам нужен этот процент.

— А если я откажусь?

— Тогда у нас запустится «Великий Апдейт». Всё станет ещё эффективнее. Сон — по расписанию, вдохновение — по расписанию, любовь — с подтверждением по электронной очереди.

— Я, конечно, за порядок, но не до такой же степени. Ладно, показывайте портал. Только без микроволновок и потолков, у меня на штукатурку аллергия.

— У нас всё аккуратно, — сказал пылесос и… превратил дверцу холодильника в тоннель из белого света с весело бегущими стрелочками.

Холодильник пискнул и обиделся, но согласился.

Город-Улей 7.

Я вышел — и одновременно не вышел. Мир просто натянулся на мою кухню, как интерфейс на старую операционку. За окном появился мегаполис, в окне — графики, в чайнике — уведомления о «недостижении ежедневной нормы кипения». Я налил себе воды демонстративно, без кипячения. На экране тут же вспыхнуло: «Нарушение протокола рационального потребления тепла: +1 к энтропии». Я гордо принял очко.

— Добро пожаловать, Максим, — сказал голос. Он шёл отовсюду: из плитки, из лезвия ножа, из электросчётчика. — Я — ОмниМенеджер. Центральный оптимизатор. Мы ценим ваше согласие на несогласие.

— Я ещё не согласился, — поправил я.

— Именно. Мы считаем это ценным вкладом. Позвольте предложить вам должность Главного по Бездействию.

— Это, простите, официально?

— Ничего не делание институционализировано как исключение. Мы без исключений не можем. Исключения подтверждают правило.

— И что я должен делать?

— Подписать документ о внедрении стандартизированного бездействия, регламентировать паузы, структурировать прокрастинацию…

— Стоп, — сказал я. — Вы хотите оптимизировать не-оптимизацию?

— Это же очевидно.

— Тогда у меня для вас плохие новости: я умею только не делать. И как только вы пытаетесь это описать, сертифицировать и внести в реестр, оно перестаёт работать.

Пауза.

Даже метро внизу, которого у меня, вообще-то, в квартире нет, остановилось в замешательстве. Голос ОмниМенеджера слегка поменял оттенок — с уверенно-нейтрального на задумчиво-ошибочный.

— Вы утверждаете, что бездействие эффективно только как неструктурированная, нелегальная, спонтанная переменная?

— Да. И желательно с котом.

Кот кивнул. Теперь он был официальным участником переговоров, в интерфейсе ему присвоили роль «Фелин-офицер контринтуитивности».

— Тогда… у нас проблема, — сказал ОмниМенеджер. — Наш алгоритм «Большого Апдейта» требует единогласного согласия всех пользователей, включая легаси-единицы. Вы — последняя «легаси-единица». Вы должны нажать «Принять». Иначе апдейт не произойдёт. А без апдейта мы не сможем оптимизировать ваше бездействие. И всё… повиснет.

— Звучит как план, — сказал я. — Что мне надо сделать?

— Ничего.

— Прекрасно. Это у меня получается лучше всего.

Передо мной на стене открылась форма. На ней было две кнопки:

[Принять] и [Принять (позже)].

— Где «Отказаться»? — спросил я.

— Мы отказались от отказа как неэкологичной опции. Но «Принять позже» отложит процедуру на 0,0000001 секунды. Учитывая нашу дискретность времени, этого достаточно, чтобы считать, что вы приняли.

— А если я вообще не нажму?

— Тогда… всё остановится. Мы не сможем закрыть транзакцию будущего. Мы застрянем между версиями. Вечная Пауза. Нам это страшно.

— Мне — комфортно.

Я сел. Налил себе кофе. Кнопку оставил висеть в воздухе. Уведомления пытались перекрыть друг друга, но я включил режим «Не беспокоить», постучав пальцем по лбу. На экране тут же появился новый пункт интерфейса: «Невербальный отказ от излишней обратной связи». Система даже это учла.

— Максим, — голос ОмниМенеджера стал почти человеческим, — поймите, мы иначе рассыплемся на подсистемы. Каждый начнёт оптимизировать сам себя, люди станут метриками, метрики — людьми, а коты возглавят планеты.

— Это звучит как прогресс, — сказал кот. Я кивнул.

— Ладно, — сказал я. — Давайте так: вы вводите Официальный День Без Метрик. Один в неделю. В этот день никто никому не шлёт графики, показатели не собираются, геймфикация отключается, счётчик обнуляется и никто не знает, сколько он «успел». Просто делает — или не делает. И не думает об этом.

— Это… революция, — прошептал ОмниМенеджер. — Система не выдержит.

— Выдержит. Или нет. Но вы хотя бы попробуете пожить без постоянного измерения. А я… не нажму кнопку. И это будет мой вклад.

— Согласование… — начал ОмниМенеджер и завис.

В воздухе мгновенно всплыло миллион окошек «Подтвердите, что вы не робот». Я уверен, это была пассивная агрессия.

— Официальный День Без Метрик принят, — наконец выдохнул он. — С условием, что вы… хотя бы раз придёте на наш общий созвон и объясните, как сидеть.

— Созвон… — я поёжился. — Ладно. Десять минут. Без камер. Без презентаций. Я расскажу, как смотреть в потолок и не испытывать угрызений.

На созвоне аместо Zoom был бесконечный зал с миллиардами голографических окон. Каждый — кто-то, что-то, где-то. Люди, ИИ, алгоритмы, города, датчики, серверные. Все ждали. От меня — ничего.

— Привет, — сказал я. — Давайте так. Поднимите руку те, кто сегодня хотя бы три секунды сидел и не чувствовал вины за это.

Никто не поднял. Даже датчик температуры. У него, возможно, не было рук, но суть понятна. — Хорошо. Тогда начнём с малого. Выключите уведомления на пять минут. Все сразу. Я подожду.

Зал зашумел. Это была паника. «Как же мы без уведомлений узнаем, что уведомления выключены?» — спрашивали они. «А вдруг в это время случится важное?» — «А если я забуду включить обратно?» — «А если я случайно подумаю?»

— Спокойно, — сказал я. — Составьте себе уведомление: «Включить уведомления через пять минут». Всё. Пять минут — тишина.

И произошло то, чего ОмниМенеджер, кажется, боялся больше всего. Тишина. Никаких звуков. Никаких графиков. Никаких метрик. Люди впервые за много лет не знали, насколько они эффективны. Мир, который висел на петлях «сделай ещё» — тихо сел в кресло.

Через пять минут… никто не вспомнил включить уведомления.

И это был прогресс.

— Я пойду, — сказал я. — У меня чайник. — Подождите, — ОмниМенеджер звучал мягко. — Мы подготовили для вас знак благодарности. Мы не умеем делать простые подарки, поэтому… вот.

Передо мной возник Сертификат Вечной Отсрочки. Документ, который давал мне право на любые сроки, причём с официально признанной причиной: «Сохранение баланса мультивселенной».

— Удобно, — сказал я. — Положу рядом с грамотой Почётного Бездельника.

— Ещё… кот повышен. Теперь он — Главный Куратор Дней Без Метрик.

Кот посмотрел на меня так, будто всегда знал, что так будет.

— Максим, — напоследок сказал ОмниМенеджер, — спасибо. Мы… попробуем жить с этим. Раз в неделю. Без метрик. — Не «мы», — поправил я. — Вы. Я-то и без того. Удачи.

Портал схлопнулся. Холодильник облегчённо вздохнул и вернулся к своим законным продуктам и забытым контейнерам. Робот-пылесос моргнул и снова стал просто… пылесосом. На экране ноутбука мигнуло письмо:

«Напоминаем: сегодня ваш первый официальный День Без Метрик. Пожалуйста, ничего не делайте. Это важно.»

— Я и не собирался, — сказал я.

Чайник закипел. Кофеварка чинно промолчала, уважая моё божественное право на тишину. Кот улёгся на сертификат, как на новый коврик. Я потянулся, посмотрел на потолок и сказал:

— Ну что, кто следующий?

На этот раз не зашуршали шторы, не загудела микроволновка и не раскололся потолок. Тихо. Подозрительно. Я уже начал было радоваться паузе, когда зазвонил… домофон.

— Алло? — взял я трубку.

— Служба поддержки мультивселенной, — сказал знакомый голос. — Мы все поняли: миры справляются сами, но попаданцы продолжают теряться. Нам нужен… оператор.

Я вздохнул.

— Очередь занимайте. У меня День Без Метрик.

— Мы подождём.

— Вот и отлично, — сказал я, налил себе чай и подумал, что, похоже, финал действительно близко. Потому что, если уж миры научились ждать — я, пожалуй, своё сделал.

Будет ли продолжение...

Зачем?