Усадьба

Глава 1

Я трейдер. Знаете кто такие трейдеры? Это те, кто зарабатывает деньги на бирже. Я зарабатывал деньги, как на разнице курса валют, так и торгуя ценными бумагами – непосредственно акциями тех или иных компаний. Я уже десять лет занимаюсь этим. И могу сказать, что сейчас я профессионал. Вхожу в двадцатку самых успешных трейдеров нашей страны. Но начинал я как любитель-дилетант. Но самое главное, что я играл. Не работал, а именно играл. А что бывает с игроками? Правильно, в подавляющим большинстве своем, они проигрывают, особенно если играют с профессионалом, для которого это не игра, а работа. Это тоже самое как играть в казино в рулетку. Много тех, кто выиграл там большие деньги? То, что у казино вы выиграть не сможете, хоть будете семи пядей во лбу – это аксиома. Все об этом знают, но все равно идут играть, лелея надежду, что вот им то на этот раз повезет. Так же и на бирже. Пока вы играете, вы не выиграете. По мелочи, да. Даже можете несколько тысяч американских рублей срубить. Но потом все равно проиграете. А если говорить о серьезных деньгах, то тут игра ни как не идет. Здесь именно работа! Профессионал никогда не играет, он работает. Профессионал не испытывает, в отличии от игрока азарта. Ни каких лишних эмоций. Только четкий холодный расчет и прагматизм. Так как эмоции могут завести тебя в фальшивую реальность. И это я понял, только четыре года назад. Когда в очередной раз влетел на крупную сумму. Мы сидели не просто на нуле, мы сидели в МИНУСЕ. Подспудно, я понимал это и раньше. Ходил на курсы, покупал специальную литературу. Скачивал информацию из сети. Учился. Но никак не мог перейти на следующий уровень, сделать свое увлечение, а это было увлечением, работой. Не игрой, а именно работой. Заниматься трейдерством впервые я попробовал в девятнадцать лет. Сейчас мне двадцать девять.

Еще, у меня была любимая женщина. Мы знали друг друга со школы. Она училась на два класса младше меня. Когда мне было девятнадцать, а ей семнадцать, случилась наша первая близость. Я был первый мужчина у неё. Как и все в этом возрасте, наша любовь была как пожар. Но этот пожар не сжег нас и не выгорел мгновенно. И все благодаря ей. Моей Екатерине, Кати, Катюше. Она была не по годам рассудительна. И именно она не давала мне потерять голову. Именно у нее я научился прагматизму, умению просчитывать ситуацию. Не сразу конечно, но годы, которые мы провели вместе, оставили мне этот багаж. За что я был ей искренне благодарен. В девятнадцать, я ушел в армию. Отслужил. Она ждала меня. Но дождавшись, мы не побежали с ней в ЗАГС, хотя я предлагал ей. Сначала нужно получить профессию, рассуждала она, встать на ноги. Потом уже только создавать семью и рожать детей. Даже первые два года, после моей демобилизации, мы не жили в так называемом гражданском браке. Жили каждый со своими родителями. Хотя встречались и регулярно занимались любовью. Мы предохранялись. Поэтому проблем с нежелательной беременностью не было. Я учился на матфаке нашего университета. Мне всегда давалась легко математика. Она училась на финансиста. Спустя два года беготни по разным углам, где можно насладиться друг другом, решили пожить отдельно от родителей. Снимали жилье. Теперь нам не нужно было оглядываться и прислушиваться, щелкнет ли замок входной двери или нет, в самый не подходящий момент. Несмотря на свою рассудительность и прагматизм, Катя отдавалась любви самозабвенно, с выдумкой и с неистовством.

Спустя два года, после того, как мы стали жить отдельно от родителей, мы оформили наши отношения официально. Теперь у нас было свидетельство о заключении брака. Между прочим официальный документ! Свадьбу сделали скромную. На этом, кстати, настояла Катя. Мы как раз копили на ипотеку. Хотели купить квартиру. Поэтому, на свадьбе были только родители и близкие друзья. Скромно, но весело посидели в кафе. Но не смотря на то, что мы стали не только де-факто, но и де-юре мужем и женой, детей пока рожать не собирались. Катя сразу сказала, что нашего первого ребенка она принесет в нашу квартиру, а не в съемную. Я был с ней согласен.

После окончания университета, Катерина устроилась работать в одну организацию. Конечно, поначалу ей платили немного. Я продолжал играть на бирже. Официально нигде не устраивался. Подрабатывал в разных конторах, где платили сразу налом в конвертах. Спустя полгода после свадьбы, я первый раз крупно проигрался. Все деньги, которые мы скопили на ипотеку и те которые нам подарили родители, они были в курсе о наших планах, исчезли, как утренний туман. Мы оказались у разбитого корыта. Катерина тогда плакала целый день. Я не находил себе место. Я понимал, что я виноват. Но мы не разругались с ней и наш брак не затрещал по швам. Только сильнее сцепили зубы и продолжали работать. Через год Катю повысили. Она была работоспособной и очень грамотной. Естественно, повысилась и её зарплата. Она зарабатывала больше меня. Но я надеялся, что это временно. Спустя еще почти год, последовал второй крупный проигрыш, где я, а значит и Катя остались не только по нолям, но попали вообще в минус. Так как в основном деньги были чужие. Она просила меня остановиться. Устроится на работу, даже предлагала пойти к ней в фирму. Ведь я был не только хорошим математиком, но и прекрасно разбирался в компьютерах. Но я, как говорят, закусил удила. Я разозлился. Стать трейдером-профессионалом стала моей идеей фикс. Я продолжал ходить на разные курсы. Учился. Штудировал специальную литературу. Посещал тренинги и прочая, прочая. Наверное именно тогда в моей Катюше что-то сломалось. Я не замечал этого, полностью погрузившись в то, чтобы заработать деньги именно на бирже. Но именно тогда я понял свою главную ошибку. Понял это после разговора с одним человеком. Трейдером. Он был профи. Я долго анализировал все то, что он мне сказал. Анализировал всю свою предыдущую жизнь, как игрока. Я изменился. Теперь, глядя на графики, если я что-то и испытывал, то только холодный расчет и прагматизм. Не было злости, радости, азарта. Еще полтора года ушло на то, что бы расплатиться с долгами. Мы практически себе ничего не покупали. Обносились полностью. Но мы расплатились. В течении года я писал свою программу и готовился. Готовился тщательно. Аналитика и прогноз. Моделирование разных ситуаций на финансовом рынке, с учетом разных факторов. Стали появляться первые серьезные успехи. Нет, я не заработал ни гроша. Просто выставлял для себя позиции, которые я бы выставил в реальности на бирже. И несколько раз попал в цель. Если бы это было в реале, то мы бы с Катей решили все свои финансовые проблемы. Но я не мог рисковать. Наконец, я решился. Ничего не говоря жене, взял кредит. Под большой процент. Запустил программу и выставил позицию. Программа должна была работать в течении пяти дней, с понедельника по пятницу. Именно на такой срок она была рассчитана. В пятницу вечером, домой пришла с работы Катя. Она собрала свои вещи. Их было не так много. Да, мы практически ничего не нажили из-за меня, за три года супружества. Хотя она зарабатывала уже прилично.

Я недоуменно наблюдал за ней. Молчал. Сложив свои вещи в одни чемодан. Она устало посмотрела на меня.

- Алеша, ты взял кредит?

- Да. – Отрицать было глупо. Она сама себе кивнула.

- Я ухожу.

- Куда?

- Я устала уже, Алеша. Я теперь ничего никому не должна. Твои долги мы выплатили. Если честно то на три четвертых выплатила я. Согласен?

- Согласен, Катя.

- Так что ты не можешь сказать, что я бросила тебя в трудный для тебя период.

- Я бы никогда такого не сказал. Даже если это было бы и так. Я знаю, что виноват. Виноват перед тобой. Очень сильно. Если бы не моя глупость. Мы бы уже жили в своей квартире.

- Вот видишь, ты все понимаешь.

- Куда ты уходишь?

- Я ухожу на совсем, Алеша. Я встретила мужчину. Ухожу к нему.

Этого, по сути, следовало ожидать. Но все равно, для меня это был как удар битой в лоб.

- Алеша! Мне всегда нравилось в тебе то, что умел держать удар. Не терял контроля над собой. Я надеюсь, что ты не наделаешь глупостей?

Некоторое время я молчал, глядя на нее. Только сейчас я окончательно понял, что очень люблю ее. Люблю больше всего на свете.

- Нет, Катенька. Не наделаю. Я же не могу обмануть тебя в твоих ожиданиях. Ты сказала, что встретила мужчину?

- Да. И он мне сделал предложение, стать его женой. Официально. Я дала согласие.

- Но ты пока что моя жена!

- Официально. Я подам на развод.

- Сколько вы с ним уже?

- Если ты насчет того, спим ли мы, то можешь успокоиться. Я не изменяла тебе. Мы до сих пор не близки.

- А сейчас будете близки?

- Это, Алеша, тебя уже не будет касаться. Извини.

- Конечно. Кать, вот ты сказала, что встретила мужчину. Но ты не сказала, что любишь другого, как так?

- Какая разница. С ним я, наконец, смогу создать нормальную семью. Я смогу родить ребенка и принести его в свой дом. То, о чем я всегда мечтала. Ты же знаешь это.

- Но жить с мужчиной, которого не любишь, разве это нормально? И в первую очередь по отношению к нему?

- Я постараюсь забыть тебя и полюбить своего нового мужа.

- Ты уверена в том, что сможешь полюбить его?

- Я не знаю, но я все сделаю для этого.

- Может все таки подождешь, хотя бы немного?

- Нет. Я уже приняла решение. А ты, Алеша, знаешь, что если я приняла решение, то иду до конца.

- Знаю. Поэтому и прошу, подождать. Хотя бы еще сутки.

- Нет. Все, дорогой мой. Я не буду отрицать, что до сих пор люблю тебя. Но все. Прощай. – Она подошла ко мне и поцеловала в губы. Потом повернулась, взяла чемодан и вышла. Я еще какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь. Что я мог? Устроить скандал? Не пускать ее? Бред. Мало того, если сегодня, меня постигнет неудача, то мне проще будет застрелиться или повесится. Так как кредит отдать я бы не смог. Тем более, такой кредит. Деньги я взял у криминала. И соответственно тащить прицепом к себе Катю, я не имел морально права. Может это и лучше?

Посмотрел на часы. Время половина десятого вечера. Рядом был магазин, работал до десяти. Я накинул ветровку, обулся. Я вообще не пил. Ну как не пил, я не трезвенник, но последние полтора года времени на спиртное вообще не было. Даже на пиво. Нужно было работать, чтобы отдать долги. Но сейчас мне нужно было выпить. Можете меня осуждать. Но кто не без греха?

Я купил бутылку водки. Придя домой налил в стакан и выпил залпом. Не закусывая, только стиснув зубы. Сидел уставившись в стенку. Сработал сигнал, оповещающий, что позиция закрылась. А я все сидел. Честно? Я боялся подойти и посмотреть результат. Налил еще, выпил. Закурил сигарету. До этого, я в квартире не курил, так как Катя не выносила запаха сигаретного дыма. Но сейчас… Докурил. Затушил в раковине бычок. Бросил его в пакетик с мусором. Прошел в комнату, где стояла аппаратура.

Моя позиция закрылась в плюсе. В огромном плюсе. За пять дней я заработал более ста тысяч долларов. Именно заработал, а не выиграл. Я сел на стул и обхватил голову руками. Потом засмеялся. Это был истеричный смех. Я хохотал, размазывая слезы. ЗА ВСЕ НУЖНО ПЛАТИТЬ! Я заработал деньги. Я знал, как теперь зарабатывать деньги, но при этом я потерял любимого человека. Я потерял свою душу, свое сердце. Хотя сам тогда еще не понимал до конца, что потерял ее. Потерял безвозвратно. Глядя на цифры суммы которая упала на мой счет, я думал: « Почему? Почему сейчас, а не раньше?»

Но ничего. Теперь я смогу вернуть ее. Теперь у нас все будет хорошо. У нас будет свой дом, куда мы с Катей привезем из роддома своего ребенка. Все теперь будет. Я еще не знал, как я ошибался...

Через неделю был развод. Я отдал деньги, которые занимал. Отдал с процентами, большими процентами. Но у меня осталось еще три четверти суммы. Я выставил новую позицию. Хорошо просчитанную и выверенную. Полностью сменил свой гардероб. Когда мы встретились с ней. Она была неотразима. Очень хорошо и стильно одета. Ее привез будущий муж на «Мерседесе». Это был ее шеф по работе. У меня пока « Мерседеса» не было. Но это дело техники и времени. Зато я начал процесс покупки квартиры.

- Здравствуй, Алеша!

- Здравствуй, Катенька.

Она осмотрела меня с ног до головы. Все правильно, я не был босяком. Дорогой костюм, дорогой парфюм.

- Алеша, пойдем, нам нужно закончить все это.

- Уверена, что нужно?

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому, что я теперь тебе могу дать все, что он тебе предлагает. Я купил квартиру, куда мы с тобой можем привезти нашего первенца.

- Алеша. Какого первенца? Не будет у нас с тобой никакого первенца. Все.

- Почему, Кать?

- Мы уже близки со Степаном Васильевичем.

- Мне наплевать. Я люблю тебя и теперь я могу тебе дать все, что ты хочешь.

- Тебе может и наплевать, но мне нет. Все, Алеша, все закончилось. У меня теперь другая семья. Прости.

- Кать подумай хорошо! Прошу тебя. Я ведь знаю, что меня ты любишь до сих пор. Зачем все это? Поверь, я уже не тот Лешка. Я другой. Я хочу сильно быть тебе не только мужем, но и отцом наших детей. И я готов тебя и будущего ребенка содержать. Ты не в чем не будешь знать нужды. Кать, пожалуйста. Возвращайся.

Она смотрела мне в глаза. В них были слезы. Но она покачала головой.

- Нет, Леша. Ничего не будет. У нас с тобой ничего не будет. Прости…

Прошло два года. За два этих года я сумел заработать почти миллион долларов. При этом, я не переставал надеяться, что она вернется. Я купил квартиру в новостройке. Большую. Ведь в ней должны были жить не только мы с Катей, но и наши дети! Купил машину. Хорошую. Ту, о которой я мечтал – «Мерседес Гелендваген». Не переставал надеяться даже тогда, когда увидел в соцсетях ее свадьбу. Шикарная свадьба была. Не сравнить с нашей свадьбой. Она была божественна, в белом платье. С фатой. С ее улыбкой. Ее муж был, оказывается, старше её на пятнадцать лет. Но я все равно надеялся, что она вернется. Обставил квартиру самой дорогой мебелью. Заказывал ее из Италии, Франции и Германии. Я верил. Жил этим.

Год назад у меня умерла мама. Инфаркт. Через полгода ушел отец. Они очень любили друг друга. Наверное он просто без нее жить не захотел. Кати на похоронах не было. Хотя о чем я? Что ей мои родители? Ведь у нее другая семья. Я ее не винил. Ни в чем. Похоронил родителей. Но продолжал надеется.

Месяц назад я ее увидел. Так получилось, что специально я встречи не искал. Не хотел ей навязываться. Приехал на своем джипе к одному человеку. Он жил за городом. Встретился с ним, переговорили о кое каких делах. Финансовых, конечно. Потом я вышел к своей машине. Собирался уже уехать, как увидел Катю. Она катила детскую коляску. Я замер возле своей машины. Просто стоял, как памятник. Она подходила все ближе и ближе. Наконец, она увидела меня. Сбилась с шага. Остановилась. Я сам шагнул к ней.

- Здравствуй, Катенька!

- Здравствуй, Алеша!

Подошел к ней. Заглянул в коляску. Лялька спала. Чудный ребенок. Но не мой. Как я мечтал, что Катя будет катать коляску с моим сыном или дочерью. Но реальность оказалась другая.

- Ты счастлива?

- Да! – Смотрел на нее и верил. Верил по тому как она смотрела на свое дитя.

Если сказать, что мне было больно, это значить ничего не сказать.

- Знаешь, Катя, ты всегда была у нас в семье самая умная. Самая рассудительная и прагматичная. Я был другой. Я совершал ошибки. Не буду отрицать. Ты была стержнем в нашей семье. Ты практически никогда не ошибалась, так ведь?

- Не знаю, Алеша. Это тебе судить.

- Да, Катенька. Это именно так. Но я хочу тебе сказать, что тогда, два года назад, ты сделала самую большую ошибку в своей жизни. Ты устала верить в меня. Через час после того как ты ушла я заработал свои первые сто тысяч долларов. Потом было больше. Я все понимаю, что ты очень устала. Ты хотела стабильности и достатка. Это нормальное желание любого человека. Но тогда ты сделала ошибку, ошибку фатальную, для нас обоих. Я же вижу, что ты до сих пор любишь меня. Это ведь так? Только честно!

- Что ты хочешь, Алексей?

- Ничего, Катенька. Ничего. Теперь уже ничего я от тебя ни хочу. Я уезжаю, Катя. На совсем. Из этого города. Ты в курсе, что мои родители умерли?

- Да, я знаю. Но я, Алеша не могла приехать.

- Кать, никаких проблем. Ты и не обязана была приезжать. У тебя теперь другая семья. И мои родители для тебя теперь чужие люди.

- Зачем ты так?

- Кать, но это так. И поверь, я тебя ни в чем не виню. Но сейчас меня больше в этом городе ничего не держит. Все. Раньше держали родители и ты. А с сегодняшнего дня, меня больше ничего не держит. Квартиру, которую я купил для нас с тобой, я выставляю на продажу. Все выставляю на продажу . Да Катюша, здесь, меня больше ничего не держит. Ни чего! И ни кто! Максимум через месяц я уеду. Прощай Катенька.

Она молчала, просто глядела на меня.

- Подожди, не уходи. – Попросил я ее. Открыл дверь своего джипа. Достал нашу с ней свадебную фотографию. Последний год я постоянно возил ее собой. Даже не знаю почему. Но возил и часто смотрел на нее.

Протянул Кате фото.

- Помнишь?

- Помню, Алеша.

- Возьми ее. Порви. И я стану свободным окончательно!

- Свободным, как ветер?

- Свободным, как ветер! – Это была в нашей юности присказка. Мы так друг другу говорили. Катя вспомнила или не забывала? Она держала эту фотографию и не решалась порвать ее. Я развернулся, прошел к своей машине, сел, включил двигатель и тронулся с места. Пока я видел ее в зеркало заднего вида, я смотрел постоянно, она так и не порвала фотографию. Стояла, в одной руке наша свадебная фото, в другой ручка коляски. Стояла и смотрела мне вслед. А вечером, я услышал трель дверного звонка. Открыл. На пороге стояла она, Катя. Она просто шагнула вперед. Закрыла за собой дверь. Глядя на меня, я был в ступоре, сняла плащ, подошла ко мне и обняла. Я опять ощутил вкус ее губ. Опять ощутил изгибы ее тела. Я гладил ее, возбуждаясь все больше и больше. Как тогда, когда мы были совсем юны. Когда она дарила мне счастье обладание любимой женщиной. Она и была моей любимой женщиной. Самой любимой, самой желанной. Не смотря ни на что.

У нас была бешенная ночь, ночь любви. Я не только наслаждался ей, но и она наслаждалась со мной. Было такое ощущение, что мы оба сорвались с привязи.

- Кать, пожалуйста, солнышко мое, любимая моя, давай уедем. Забери сына, я буду любить его как своего собственного. У меня есть деньги, много денег. Нам с тобой хватит, до конца жизни. Хочешь на берегу теплого моря, хочешь на берегу океана. Но у тебя будет дом. Твой дом. Мы родим с тобой еще детей. Мы с тобой проживем долго. Будем счастливы.

- Нет, Алеша. Родной мой, любимый мой. Я не могу бросить его. Пойми меня. Я не могу изменить ему. Точно также как не могла изменить тебе.

- Кать, но ты уже изменила. Ты же сейчас в постели со мной!

- Это не измена, Алешенька. Это прощание. Прощание с тобой, любимый мой. Это прощание с прошлым. Больше такого не будет. Я буду верна ему до конца. Прости родной мой меня. Да я знаю, что тогда, два года назад я совершила ошибку. Я перестала верить в тебя. Я изменила не только тебе, я изменила самой себе. Но, любимый мой, я должна расплатиться за это сама. Да, я не люблю своего мужа. Я люблю тебя. Люблю тебя до сих пор. И я знаю, что буду любить тебя до конца. Но это уже ничего не изменит. Прошу тебя, уезжай. Освободи меня и освободи, самое главное, себя. У тебя все будет хорошо, я верю в это. А сейчас, я хочу любить тебя. Любить до безумия. Так как больше у меня этого не будет.

Мы на самом деле любили друг друга до утра. Любили неистово. Любили бешено. Как в последний раз. Это и был последний раз.

Квартиру я продал очень быстро, со всей мебелью. В полцены! Меня это мало интересовало. После ночи с Катей я был никакой. Действовал, как на автомате.

Я ей очень благодарен ! Моей Катерине. Продал все. Так как меня в этом городе больше ничего не держало. Даже Катерина меня отпустила, как и я ее. Единственно, что я не продал, это машину. На ней я собрался уехать. Мы жили в одном из областных центров Сибири. Большой город. Миллионник. У меня квартира была в центре. Как я уже говорил, продал ее быстро, вместе с мебелью. В итоге, я стоял возле своей машины - голый, босый. Теперь меня на самом деле ничего в этом городе не держало. Родители умерли. Любимая женщина сказала, что будущего нет. Все! Дальше только дорога. Чтобы забыться. И найти свою другую любовь. Я очень надеялся, что найду эту любовь. Очень надеялся. Я остановился на холме. С него был виден мой родной город. Город, где я родился, где рос. Где я встретил свою первую и самую большую любовь. Где я потерял ее. Где были мои радости и огорчения. Где были мои победы и мои поражения. Я смотрел на этот город и прощался с ним. Спасибо тебе мой дорогой, мой любимый город. Но впереди меня ждало неизведанное. Новые города, новые люди. И я очень надеялся, что встречу свою любовь, ради которой я буду готов на все! И я даже предположить не мог, где и при каких обстоятельствах я её встречу . Но это уже совсем другая история!

Глава 2

«Гелендваген» глотал километр за километром легко и не принужденно. Двигатель работал ровно. Я не гнал. Так как спешить мне было не куда. Позади меня никто не ждал. А впереди тем более. Было начало июня и лето только начиналось. Я останавливался в придорожных гостиницах. Заезжал в небольшие городки, где снимал номер на ночь. И продолжал свое неспешное путешествие дальше. Большие города объезжал. Не знаю, но почему-то не хотел видеть и ощущать суету мегаполисов. Поэтому я не собирался жить в Москве, Питере или другом большом городе. Мне это было не интересно. Меня манили именно небольшие провинциальные города. С их неспешным и размеренным стилем жизни. Где-то даже сонные. Мне хотелось найти город, утопающий в летней зелени, с золотыми маковками церквей. И что бы была река рядом. Почему именно так? Не знаю. Но вот хотелось и все. Тем более зарабатывать деньги я мог и там. Главное это доступ в сеть.

Миновал Урал. Очень красивая там природа. Незабываемые ландшафты. Но я продолжал двигаться все дальше на запад. Постепенно сместился южнее. Теперь уже целенаправленно заезжал в небольшие города. Гулял по их улицам, как бы пробуя на вкус и следовал дальше. Так я и попал в город N-ск. Город был старинный, основанный еще в шестнадцатом веке. Он сразу мне понравился. Это было то, что я искал. Река, протекавшая рядом. Золотые маковки церквей. Старинный кремль города, когда-то бывший его цитаделью и спасавших жителей от набегов воинственных соседей. Улочки, утопающие в зелени. Я ходил по ним, любовался старыми зданиями. Посидел на берегу реки, слушая тихий шелест волн. Здесь была своя, особая атмосфера. Не только большие города хранят в себе тайны. Но и в таких вот небольших и провинциальных городах есть тоже не мало тайн, как страшных так и завораживающе-притягательных. В этом городе чувствовалась тайна. Может мне это только казалось, нафантазировал сам себе? Ну и пусть. Зато жить с ощущением этой тайны было гораздо интересней. Сначала я остановился в гостинице. Но сразу же стал подыскивать себе жилье. Покупать квартиру не хотел. Так как квартира ассоциировалась у меня с моей потерянной возлюбленной. Да и не понятно, какие соседи будут жить за стеной. Искал дом, причем в пригороде. Для этого обратился в местное риэлторское агентство. Они показали мне подборку загородных особняков. Но мне большой домина в два или три этажа был не нужен. Нужен был небольшой, но аккуратных дом. Как говорится – любой каприз за ваши деньги. Нашли такой. Дому было всего три года. Кирпичный. Имелся второй этаж мансардного типа. Домик был очень аккуратный, как игрушечный. Участок тридцать соток. Имелся сад. Тут же была банька из оцилиндрованного кругляка. Небольшой бассейн под крышей из поликарбоната. Беседка и небольшой декоративный пруд. Гараж на две машины. Одним словом, мне понравилось. Хозяева продавали этот дом в связи отъездом. Я торговаться не стал. Заплатил требуемую сумму, переведя ее на их счет и процент риэлтору. Все остались довольны. Интернет здесь имел место быть. Что особо радовало. Я с каким-то энтузиазмом стал обустраиваться. Сразу же сменил всю мебель. Оставшуюся от прежних хозяев продал практически даром по объявлению. Не знаю почему, но посчитал, что так будет лучше. Тем более в интерьере я уже кое-что понимал, так как в своем время занимался им, стараясь сделать купленную для нас с Катериной квартиру уютной и максимально функциональной. Воспоминания об этом больно резанули по сердцу. Но ничего не поделаешь. Может это и к лучшему. Как говорил один мой приятель: «Все что ни делается, делается к лучшему»!

У меня есть хобби. И это не биржа с ее трендами и курсами. Как это не странно, но я занимаюсь в свободное время фотосъемкой. Фотографирую людей, животных, пейзажи. Это просто для души. И у меня очень хорошо получается. Я даже иногда продаю свои работы журналам. Очень редко, но такое имеет место быть. У меня есть профессиональная камера фирмы «Canon». Очень дорогая. Но я не пожалел ни разу, что отдал за эту камеру такие деньги. К ней у меня имеется набор объективов. Выбор объектива зависит от объекта, который вы решили запечатлеть. Спустя неделю после того, как я устроился на новом месте, решил съездить к реке, выкупаться, заодно может быть получится сделать хороший снимок.

Я здесь еще ни с кем не был знаком. И если честно, то как-то пока не тянуло завязывать новые знакомства. Накупался вволю. Потом, сменив мокрые купальные плавки на сухое белье, надел джинсы и босиком пошел вдоль берега. Увидел купающуюся молодежь. Парни и девушки лет по семнадцать – восемнадцать. Их было три пары. Две сидели на берегу, а одна пара купалась. Девушка стала убегать от парня. Он со смехом погнался за ней. Она почти выскочила на берег, как он ее догнал, схватил за руку и развернув к себе поднял ее вверх на вытянутых руках. Оба смеялись. Заработала моя камера, так как я не хотел упускать такую возможность запечатлеть их. Ракурс был очень удачным. Река, брызги, он и она. Оба смеющиеся, счастливые. Перед глазами встала другая картинка, десятилетней давности. Как я, почти точно так же держал Катерину на вытянутых руках, стоя по колено в воде. Она смеялась и требовала отпустить ее.

- Зачем Вы фотографируете нас? – Вырвал меня из воспоминаний возмущенный девичий голос. Ко мне подходила эта девушка и ее парень. Остальные четверо с интересом наблюдали за нами.

Я постарался миролюбиво улыбнуться.

- Если хотите, то я могу удалить фото. Просто очень удачные кадры получились. Посмотрите сами. – Я вывел фото на экран. – Видите? И возможно, вы увидите себя на обложке какого-нибудь журнала.

- Вы корреспондент?

- Нет, просто я занимаюсь фотосъемкой и иногда, особо интересные фотографии у меня покупают те или иные журналы. Не часто, но такое бывает. Ну так как, удалять?

Парень внимательно разглядывал картинку на экране.

- Нет, не нужно. Но если можно, фотографию сделайте для нас с Вероникой?

- Конечно. Могу в бумаге. Просто заедем в фотосалон и там быстро напечатают или могу скинуть по емейл.

- Давай те лучше по емейл.

- Без проблем. Напишите мне адрес и я пошлю.

Сходил к машине, взял блокнот, вернулся к ребятам. Парень, его звали Денис, продиктовал мне адрес на который я мог бы послать фото. Посидел с ребятами.

- Дорого продаете фотографии? – спросила одна из девушек.

- Это с чего Вы так решили?

- Машина у Вас дорогая и камера не дешевая, наверное?

- Не дешевая. Но все это не от продаж фотографий. Поверьте. На жизнь я себе зарабатываю другим способом.

- Мы Вас не видели здесь раньше. – сказал Денис.

- Конечно, я только неделю назад, как переехал в ваш город.

Девица, спрашивавшая насчет машины и камеры, заинтересованно стрельнула в меня глазами. Я усмехнулся про себя.

- Скажите, а у вас тут есть какие-нибудь интересные места? В плане по фотографировать?

Все шестеро вопросительно посмотрели друг на друга.

- Не знаем. Вон кремль городской посмотрите. – Ответил один из парней.

- Я там уже был. Очень интересно. Сделал несколько снимков.

- А Вы на развалины сходите. – Предложила Вероника.

- На какие развалины?

- Да, там старая помещичья усадьба была. Сейчас одни развалины. Говорят в революцию усадьбу еще сожгли.

- А что там за помещики жили?

- А черт его знает. – Ответил за всех Денис. – Ты Вероника чего советуешь? Развалины фотографировать? Бред какой-то! Что их фотографировать? Там все заросло.

- Зато про эту усадьбу всякие ужасы рассказывают.

Парни засмеялись.

- Ага, привидения там ходят. Еще что-нибудь расскажи! Хоть посмеемся. – Сказал со смехом один из парней.

- Что ржете как кони! – Возмутилась Вероника. – Мне бабушка рассказывала, что в революцию там самого помещика и его дочь убили.

- А кто? – спросил я.

- Не знаю, - пожала плечами девушка, - толи эти как их… коммунисты, толи крестьяне. Но факт в том, что они где-то там до сих пор лежат. Их ведь никто не хоронил. Усадьбу разграбили и сожгли, оставив мертвых в доме. Вот их души неприкаянными и бродят там по ночам. Туда даже днем почти никто не ездит.

- Бред! – сказал на это Денис. – Был я там. Тихо да, как на кладбище. Даже птицы не поют. Но и только!

Не знаю почему, но меня заинтересовали развалины помещичьей усадьбы.

- А что за помещики там жили?

- Мы не знаем. – Ответил Денис. - Это лучше в нашем краеведческом музее спросите.

- А сами развалины где?

- В пяти километрах отсюда. Вон по той дороге поедите. Там деревня будет Пащеевка. Старая деревня, ей лет двести. Там даже церковь есть.

- Это не деревня. – Вступила в разговор одна из девушек. – Это село!

- Да по барабану! Короче, доезжаете до деревни, а там спросите любого, Вам покажут.

- Спасибо ребята.

- Да не за что! Насчет фоток не забудьте!

- Не забуду. Сегодня скину.

Желание посмотреть на развалины нарастало. Может пофотографировать получится? Вернулся к машине. Надел кроссовки, рубашку. Машина рыкнув мощным двигателем, сорвалась с места.

Через шесть километров показалось большое село. «Пащеевка» было написано на придорожном указателе. Да, село на самом деле большое. Вон, даже церковь имеется. Проезжая по главной улице увидел стайку мальчишек. Остановился около них.

- Здорово, братва!

- И тебе, дядя, тоже! – Смотрят заинтересованно.

- Пацаны, а как проехать к развалинам помещичьей усадьбы?

- А тебе зачем, дядя? – Спросил один из пацанов. Похоже, самый заводила.

- Сфотографировать хочу. Я фотограф. – Показал свой фотоаппарат.

- Сто рублей!

- Не понял?

- Сто рублей, дядя! И я отведу тебя к развалинам. – Спокойно ответил пацан.

- Коммерс? Добро!

Мальчишка по деловому, открыл переднюю пассажирскую дверь, сел на сиденье.

- Деньги? – Я отдал ему сторублевую купюру. – Поехали, дядя!

- Далеко?

- Нет. Я покажу. Сейчас прямо.

Выехали за село. Мальчишка показывал дорогу. Вернее направление, так как дороги в прямом смысле этого слова не было.

- Классная тачка, дядя! – Оценил машину деловой сопляк.

- Мне тоже нравиться.

- Я тоже себе такую точилу куплю.

- Даже не сомневаюсь.

Проехали еще немного.

- Все, дядя, стой.

- Не понял? А где усадьба.

- Вон там дальше в этой роще.

- А что до места не довел?

- А чего доводить. Развалины даже отсюда видно. Так что доедешь, дядя. А я пошел назад.

- Боишься? – Решил взять пацана на слабо.

- Не, просто не хочу. Мне домой надо. – Пацан открыл дверь и был таков. Я проехал еще вперед и увидел старую помещичью усадьбу. Вернее то, что от нее осталось. Заросли почти полностью скрывали развалины. Но все же были видны облупившиеся колоны. Кирпичный козырек. Полуобвалившиеся стены с проемами окон. Я заглушил машину и вышел. Подошел к остаткам некогда богатой усадьбы. А ведь и правду сказал Денис, вокруг стояла тишина. Птицы не пели, даже кузнечики не трещали. И мошкары нет. Сменил в камере объектив. Сделал несколько снимков с разных ракурсов. Потом забрался в сами развалины. Тут везде были заросли кустарника. Росли даже деревья. Вышел из развалин. Наверное, рядом был некогда сад. Но все заросло. Увидел что-то на подобии арки. Только свод был разрушен. Сделал пару снимков. Неплохо, кстати получилось. Прошел к этой арке. Это не арка, а когда то это была беседка. Зашел на каменную площадку, успел заметить, как что-то заискрило. Свет мигнул. Что такое? В глазах прыгали зайчики, будто словил дугу от электросварки. Стал тереть глаза. Постепенно зрение прояснилось. То, что увидел, мне категорично не понравилось. Все крыша съехала! На солнце перегрелся? Закрыл глаза. Постоял так, открыл их. Черт! Я находился на самом деле в беседке. Только беседка была целой. Ее каменные прямоугольные колонны были белого цвета и увитые плющом. Над головой была крыша. В беседке был круглый столик и кресла. Оглянулся. Мать моя женщина!!! На месте развалин находилась богатая усадьба. Тоже белого цвета. С целыми колоннами, крышей. В окнах были целые раны со стелами. Вокруг рос настоящий сад. Ухоженный. Недалеко виднелся пруд с помостом, вдававшимся в воду. Какого хрена???

Я потрясенно озирался. Где? И что со мной? Взгляд натолкнулся на девушку. Она стояла ко мне спиной, среди яблонь. В ее руках была какая-то книжка. На ней было платье… бред… такое, какие женщины из богатых сословий носили во второй половине девятнадцатого, в начале двадцатого веков. Она стала медленно поворачиваться, продолжая читать. Я замер. Да, это была девушка восемнадцати – девятнадцати лет. Тёмно-русые волосы заплетены в косу, опускающуюся до пояса. На косе в нижней части был затейливый бант. Очень милое лицо. Нежный овал. Носик, чувственные губы. Она, наверное, почувствовала, что на нее смотрят. Подняла от книги глаза. У меня во рту, моментально пересохло. Большие глаза, густые ресницы. На некоторое время она замерла, глядя на меня. Мое сердце бешено застучало. Даже почувствовал, как мелко дрогнули пальцы рук.

- А Вы кто, сударь? И что делаете в нашей беседке?

- Э-э-э, я тут мимо проходил. – Ничего глупее сказать не мог, кретин!

Она подошла ко мне ближе. Боже, я тону в этих глазах. Мне нужен спасательный круг. Срочно! У нее были голубые глаза! Яркого, насыщенного цвета. Она улыбнулась. Во рту окончательно утвердилась пустыня Сахара.

- Как это проходили? Вы меня удивляете!

- Я заблудился! – Дважды кретин!

Она засмеялась. Я пытался отвезти от её губ глаза. Но эти два прожектора меня не слушали. Меня моё тело, вообще перестало слушаться! Мои губы расплылись в улыбке. Очень надеюсь, что не в дурацкой.

- Вы такой смешной! Как можно здесь заблудиться? – Перестала смеяться. Стояла рассматривала меня. Ее удивление росло на глазах.

- Какая у вас странная одежда!

Я поглядел на себя. Чего странного? Джинсы, кроссовки, рубашка на выпуск.

- Нормальная!

- Первый раз такую вижу. Вы кто?

- Извините. Алексей. Говоров Алексей.

- Очень приятно. Меня зовут Анастасия Христофоровна Пашкевич. А что это такое у вас? – Она показала на мою фотокамеру.

- Фотокамера.

- Фотокамера?

- Я снимаю, пейзажи, людей. Хотите Вас сфотографирую?

- А я поняла, Вы делаете фотографические карточки? У нас дома есть такие. Мы с пАпа, в городе тоже фотографировались.

- Абсолютно верно, фотографические карточки.

- А как Вы меня сфотографируете? В городе нас фотографировали на большой аппарат. Он на трех ножках стоял. И вспышки я у вас не вижу.

- Вспышка встроена в камеру. А треножник мне не нужен. Камера то легкая.

- Как интересно! Я таких, как Вы сказали – фотокамер, ни разу не видела. У меня пАпа интересуется всякими разными техническими новинками. Ему будет очень интересно посмотреть на Ваш аппарат. А сколько нужно будет ждать карточку?

- Мы прямо сейчас можем посмотреть.

- Правда?

- Истинная и святая! Встаньте здесь.

- Ой, подождите Алексей. Я наверное ужасно выгляжу? Мне нужно посмотреться в зеркало.

- Вы потрясающе выглядите, Анастасия Христофоровна. Поверьте мне, как профессионалу в этом деле.

- Вы не шутите?

- Что Вы?! Так, встаньте вот так. Спасибо. Улыбайтесь.

Моя камера защелкала. Настя улыбалась, смеялась, хмурила брови. Все как я ее просил, меняла позы. А я только успевал ее снимать.

- Алексей! Вы мне обещали показать карточку.

- Это не совсем карточка. Но смотрите. – Вывел картинки на дисплей. Настя увидев себя, сначала молчала потрясенно, потом завизжала от восторга.

Господи, она совсем еще девчонка. Показал ей как листать изображения. Сам стоял и просто ей любовался. Идиот, что ты на нее пялишься? Анализируй и прокачивай ситуацию, а не на девушку смотри. Так, вместо развалин целая усадьба. И это не глюк и не мираж горячечного бреда. Что это значит? Вероника или кто там из девчонок говорили, что усадьбу разграбили и сожгли сто лет назад, во время революции. Значит, меня каким-то не постижимом образом закинуло как минимум на сто лет в прошлое. И что теперь делать? Конечно, штаты уже есть. Вот только моего банковского счета с американскими рублями пока что не существует. А это значит, дорогой мой, что я гол и бос. Мало того, еще и БОМЖ конкретный. Мне кровь из носу, нужно вернуться домой. Но как?

- Ой! – Услышал я восклицание Насти и посмотрел на нее. Она стояла, смотрела на какое-то фото и краснела. Заглянул в экран. Твою бога душу. Настя нашла фото Дениса и Вероники, где он держит ее в руках. При этом на них минимум одежды. Он в трусах, она в откровенном купальнике. Для начала двадцатого века, это мега крутое порно! Осторожно взял камеру из рук Насти.

- Сфотографировал двух влюбленных. Но с их согласия. Обещал фотографическую карточку для них сделать.

- Но они же практически раздетые!

- Не совсем раздетые. Кое какая одежда на них все же есть. Тем более, они же купались. Не в одежде же купаться?!

Настя смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Щеки ее алели пламенем лесного пожара.

- Что здесь происходит и кто Вы такой, милостивый государь? – Услышал я сердитый мужской голос за спиной. Развернулся. На меня смотрел дядька лет пятидесяти. С седыми бакенбардами, одетый в военные галифе, сапоги и френч. В руках его была трость.

- Папочка, это Алексей Говоров. Он фотограф. – Быстро проговорила Анастасия.

- Говоров, Алексей Дмитриевич. Фоторепортер «Ассошиэйтед Пресс». - Ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

- Северо-Американские Соединенные Штаты?

- Да, конечно. Именно Северо-Американские Соединенные Штаты.

- Очень интересно. А здесь Вы что делаете молодой человек?

- Прошу прощения, но я немного заблудился. Я делал фотоснимки пейзажей.

- Фотоснимки? Прелестно, милостивый государь! А где ваш фотографический аппарат?

- Вот! - Протянул я его Настиному отцу. Фото двух молодых людей я убрал.

- Еще интереснее. – Старик надел пенсне. Начал крутить камеру в руках. – «Canon». – Прочитал он вслух. – Какая интересная вещь! И как Вы фотографируете?

- Разрешите! – Забрал у него камеру. – Внимание, смотрите на меня. – Сделал снимок. Подошел к помещику, а это был ни кто иной, как хозяин усадьбы. Вывел фото на экран. – Пожалуйста!

Старик даже пенсне снял.

- Первый раз такое вижу! Но о таких фотографических аппаратах я нигде не читал, Алексей Дмитриевич. А я очень внимательно отслеживаю все технические новинки. И я бы не пропустил такого!

- Извините, Христофор…

- Генрихович!

- Христофор Генрихович. Это экспериментальный образец! О нем мало кто знает. И сейчас он находиться, так сказать, на полевых испытаниях. И испытываю его я. – Приходилось врать на ходу, полная импровизация. А что мне оставалось? Сказать им, что я из двадцать первого века? Вот и я о том!

- Что же! Это на самом деле просто огромный прорыв в технике. И я рад, что являюсь очевидцем этого. Но Алексей Дмитриевич, Вы не совсем хорошее время выбрали для своих полевых испытаний. Вы же знаете, что в России началась смута. Государь Император в феврале отрекся от престола. А нового нет до сих пор. В Санкт-Петербурге засела вся эта гамадрилья революционная. Сволочи. Не опасаетесь, что Вас могут ограбить и убить из-за этого аппарата. Насколько я понимаю, он довольно дорогой?

- Да дорогой. Но я сам вызвался.

- Вы подданный империи?

- Нет. Мои предки эмигрировала в Америку давно.

- Понятно. Не желаете с нами откушать?

- С удовольствием. – Я на самом деле проголодался.

- Тогда прошу. Настенька поухаживай за гостем.

Анастасия бросала на меня странные взгляды. Краснела. Ее отец, глядя на нее, только усмехался. Так, подобьем бабки. Это тысяча девятьсот семнадцатый. Лето. Царя уже скинули, но большевики пока еще власть в руки не взяли. Октябрь еще впереди. А значит впереди революция, гражданская война, террор белых, красных и террор всевозможных банд и шаек. Весело! Девчонки сказали, что усадьбу разграбят, а старика и Настю убьют. Но это произойдет в революцию, то есть осенью. Как же вернуться назад, домой? Черт побери.

Покушал хорошо. Натур продукт, как говорят. Пашкевич выспрашивал меня о жизни в штатах. Я ему самозабвенно врал, но старался границы не переходить. Хорошо, что он не спрашивал меня, кто сейчас президент. Я бы не смог ответить однозначно, что сразу вызвало бы подозрения. Поинтересовался моим внешним видом. На что я сказал, что джинсы – это удобная и практичная одежда. Штаны американских ковбоев. Что соответствовало истине. Солнце клонилось к закату. Пашкевич поинтересовался, где я остановился. Я сказал, что снял комнату в городе. Он предложил мне заночевать у них. На что я согласился. Настя поиграла на рояле. Стоял такой у них в гостиной комнате. Спать тут ложатся рано. В десять часов - отбой! Мне отвели комнату в левом крыле усадьбы. Окна как раз выходили на беседку. Сидя в комнате я анализировал. Я зашел на площадку беседки и оказался здесь! Причем беседка была уже целая. Если переход и есть где, то только там. Нужно будет попробовать. Совсем стемнело. Я открыл окно и вылез. Старался, чтобы меня не заметили горничные и садовник. Были здесь такие в услужении. Прокрался как вор в беседку. Успел краем глаза заметить, как что-то с боков от меня заискрило и я опять словил зайчиков. Когда зрение восстановилось, понял, что вернулся домой. Так как вокруг были заросли, беседка представляла собой жалкое зрелище, а вместо усадьбы были развалины. Я быстро пробежал до машины. Сел, завел двигатель. Мое сердце готово было вырваться из груди. Слава тебе господи! Не надо нам таких приключений! Приехав домой завалился спать. даже в душ не ходил.

А утром стал разбираться. Что это вообще за фантасмагония?! Первое – что это вчера было??? Вторая – что все это значит??? Третье – почему именно со мной! И четвертое – нужно ли мне это и если нужно то, что делать?

Схватил камеру. Надеялся, что это был мощный глюк. Мало ли аномальная зона и все прочие дела. С дисплея на меня смотрела улыбающаяся Анастасия. Это не глюк и не бред. Фотокамера не страдает расстройствами психики и не впадает в погранично-сумеречное состояние, так как этой самой психики не имеет. Значит все, что происходило со мной вчера – было в реале! Но это у меня не укладывалось в голове. Эти люди мертвы уже сто лет. И в тоже время они живы. Я их видел только вчера. Тонул в двух синих озерах ее глаз. Слышал ее смех, ощущал ее запах. Пробовал их угощение. Разговаривал с ее отцом. Что же все-таки случилось тогда, сто лет назад, в октябре или ноябре одна тысяча девятьсот семнадцатого года? Попытаемся получить ответ, вопрос - где? Правильно, у местных историков. То есть, мой путь лежит в местный краеведческий музей. Сказано – сделано. Набрал в поисковике городской краеведческий музей. Узнал адрес. Через час я был уже на месте. Разглядывал предметы быта крестьян губернии, городских обывателей и даже представителей дворянства. Как раз в экспозиции про дворянство увидел старую фотографию. Или как они называли фотографическую карточку, в старой рамке. Это была фотография усадьбы Пашкевичей. Еще целая. Не разрушенная.

- Извините, - обратился я к работнице музея, пожилой женщине, - это что за усадьба?

- Это усадьба Пашкевичей. Был до революции такой дворянский род у нас. Развалины этой усадьбы до сих пор есть. Недалеко от города. Рядом с селом Пещеевка.

- Я там был вчера. Видел то, что осталось от усадьбы. Вот значит какая она была…

- Да. Это единственная оставшаяся фотография. Она уцелела потому, что была в городском архиве.

- А как получилось, что усадьба оказалась разрушена? Ведь я знаю, что большевики отбирали усадьбы у помещиков и передавали их разным коммунам. А здесь раз и все разрушили! Странно.

- Это не большевики.

- А кто?

- Крестьяне из Пащеевки.

- Интересно!

- Я мало что могу рассказать. Но если Вам интересно, то обратитесь к Анатолию Сергеевичу. Он директор музея и большой патриот родного края. Больше него, наверное, никто не знает про наш край. Он энтузиаст. Хотел в свое время реставрировать и восстановить усадьбу Пашкевичей. Но, сами понимаете, никто на это деньги не даст. А усадьба была уникальна. Ее строил итальянский архитектор, еще в середине восемнадцатого века. Между прочим, этот архитектор помогал знаменитому архитектору Бартоломео Франческа Растрелли со строительством Зимнего дворца в Санкт-Петербурге.

- Очень интересно! А где я могу увидеть Анатолия Сергеевича?

- Сейчас он у себя в кабинете. Пойдемте, я Вас провожу.

Анатолий Сергеевич оказался худощавым мужчиной примерно сорока пяти лет. У него был умный и изучающий взгляд серых глаз. Но в глубине его глаз прятались смешинки и что-то детское, такое, которое бывает у мальчишек, когда они играют в пиратов или разбойников.

Мы поздоровались, я представился ему.

- Анатолий Сергеевич. Я приношу свои извинения, если отрываю Вас, но мне сказали, что Вы самый большой знаток местной истории.

- Ну, прямо уж так и самый большой знаток!

- И все-таки!

- Хорошо. Чем могу быть полезен, молодой человек?

- Понимаете, я сейчас увидел у Вас на одной из экспозиций старый фотоснимок. Скорее всего до революционный. На нем богатая усадьба.

- Я догадываюсь о чем Вы говорите, Алексей Дмитриевич. Вы, наверное имеете ввиду усадьбу Пашкевичей?

- Да.

- Почему она Вас заинтересовала.

- Дело в том, что вчера я был там. Фотографировал развалины. Я занимаюсь фотосъемкой. Иногда свои работы публикую в изданиях. Не часто, но такое случается. И… Как Вам сказать? Там необычное место. Странное. Только Вы не подумайте обо мне, что либо такое, но там странная атмосфера. Как будто все застывшее. Я не слышал щебета и трелей птиц. Даже мошкары нет. Я даже не могу объяснить свое состояние, пока я был там. Потом поговорил с местными. Я недавно переехал в ваш город. Так вот, они сказали мне, что старый помещик и его дочь были убиты, а усадьба сожжена. Я тогда удивился. Большевики ведь не разрушали дворянские усадьбы. Они конфисковывали их. Но тут в музее мне сказали, что большевики ни при чем.

- Вы правы Алексей Дмитриевич. Место там на самом деле необычное. Может чаю?

- Не откажусь.

Анатолий Сергеевич вскипятил чайник. Заварка у него уже была. Налил два стакана. Сахар и кусочек лимона я положил себе сам. Мы сидели с ним гоняли чаи и я слушал местного знатока истории.

- Пашкевичи один из старинных польских дворянских родов. Шляхта. В середине восемнадцатого века, Пашкевичи присягнули российской короне и перешли на службу императрице Елизавете Петровне. За что получили от нее земли в нашей губернии. Тут же они выстроили свое родовое гнездо. Да, эту самую усадьбу. Над проектом которой работал один из итальянских архитекторов, который в тоже время работал с Растрелли над проектом Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Именно поэтому усадьба Пашкевичей была уникальна. Стиль елизаветинского барокко и французского рококо. Очень впечатляющее. Если бы усадьба сохранилась в своем первозданном виде, то она ничем не уступала бы знаменитым особнякам Москвы и Санкт-Петербурга, того времени. А насчет ауры там… Да есть такое. Может это не совсем по научному, но на мой взгляд, зло которое совершается бесследно не проходит. А там было совершено чудовищное преступление. Дело в том, что местные крестьяне из Пащеевки, тридцатого октября тысяча девятьсот семнадцатого года напали на усадьбу. Усадьба была ими разграблена. Самого Пашкевича пытали, добиваясь от него, чтобы он указал им место, где хранил свое золото. Но ничего не добившись убили его, зарубив топорами. Я думаю у Христофора Генриховича, так звали последнего Пашкевича, просто не было ни какого золота. Они обеднели. Ведь он в свое время потратился не мало на тех же крестьян. Организовал школу, где крестьянские дети могли учиться. Двум учителям, которые преподавали в ней, он платил из собственного кармана. Через земскую управу добился, что бы в Пащеевке появился свой земский врач, которому тоже доплачивал.

- Что же они так его отблагодарили?

- Там не все крестьяне принимали в этом участие. Усадьбу грабили представители трех семейств и их холуи. Это были кулаки местные. Которых в народе называли мироедами. Слыхали такое название? - Я кивнул. – Это они сделали. Тогда как раз произошла смена власти. По старому стилю, 25 октября власть взяли в свои руки большевики. Но это было в Питере, потом в Москве и так далее. Представителей советской власти еще не было здесь. Получилось безвластие. Вот этим и воспользовались местные кулаки. Был убит сам Пашкевич, а его дочь Анастасию сначала долго насиловали, а потом забили до смерти ногами и прикладами ружей. Имение было разграблено и чтобы скрыть следы своего преступления, усадьбу подожгли, бросив там истерзанные тела помещика и его дочери.

- А откуда это известно, что с Пашкевичами расправились местное кулачье?

- Сведений осталось на самом деле очень мало. Но в архивах я нашел два протокола допросов участников этого преступления. Где они все рассказали и назвали всех, кто в этом принимал участие. Дело в том, что спустя некоторое время, после убийства, в городе был организован ревком. Соответственно новая революционная власть в первую очередь начала трясти так называемые эксплуататорские элементы. Это местное дворянство, купечество и прочих состоятельных граждан, на предмет конфискации ценностей, так сказать для нужд диктатуры пролетариата. Конечно, члены комиссии по конфискации направились и к Пашкевичам. Но прибыв на место увидели только сожженную усадьбу. Поэтому было проведено дознание. Установить, фактически, по горячим следам, что произошло, проблемы не составило. Сами кулаки все отрицали, но раскололись их холуи. Кулакам пригрозили расстрелом. Они тогда отдали часть награбленного. Поделились так сказать с пролетариатом. И дело закрыли. Никто не собирался устраивать судилище над трудовым крестьянством, которое покарала угнетателей и эксплуататоров. Понимаете, о чем я?

- Понимаю! Все по законам жанра. Революционного жанра. И где бы и когда бы революция не происходила.

- Все верно.

- Когда конкретно произошло это?

- Тридцатого октября по старому стилю. Согласно протоколам допросов. Я могу показать Вам.

- Если можно!

Анатолий Сергеевич достал из шкафа папку. На ней было написано «Пашкевичи». Протянул мне.

- Она очень тоненькая эта папка. Интересующие Вас протоколы лежат в самом конце.

Я читал содержимое папки. Когда Пашкевичи появились в Российской империи. Чем был знаменит их род. Наконец дошел до протоколов, составленных уполномоченным ревком города N-ска, неким Рыбиным. Читая корявый почерк, передо мной вставала картина на самом деле жуткого злодеяния. Мне даже послышались крики истязаемых. Старого помещика, просившего не трогать его дочь. Крики о помощи Анастасии, Крики боли и стоны. Когда закончил читать, мне показалось что я сам сижу по локоть в крови и грязи.

- Что с Вами, Алексей Дмитриевич?

Я вынырнул из кровавого кошмара.

- Что со мной?

- Вы побледнели. Вы себя нормально чувствуете?

- Да, нормально.

- Вы очень эмоционально отреагировали на это.

- Преступление есть преступление, тем более такое. И ему нет срока давности.

- Согласен. Когда я сам первый раз читал эти протоколы, у меня волосы на голове шевелились от ужаса и омерзения. Хотя я понимал, что это всего лишь эпизод из той кровавой вакханалии, которая разыгралась тогда, на просторах нашей страны. Было ведь не мало других преступлений, даже еще более чудовищных, которые творили и красные и белые, и многочисленные банды удельных князьков и атаманов. А знаете что, Алексей Дмитриевич? Все же справедливость восторжествовала и виновные понесли наказание.

- Это как?

- Практически все участники этого преступления погибли. Кто-то во время Гражданской войны, а кто-то и позже. Все три кулацкие семьи были раскулачены в тридцать первом году. У них отобрали все. А сами семью сослали в Сибирь. Там они погибли. Никто назад не вернулся. Вот так.

- Может это и есть справедливость, не знаю, только это уже не могло помочь старому помещику и его дочери.

Анатолий Сергеевич пожал плечами. Больше мне делать здесь было нечего. Мы попрощались и я вернулся домой. Я не находил себе место. Перед глазами вставало лицо Насти. Ее глаза, ее улыбка. Совсем еще юная. Невинная и чистая, как горный родник. Все истоптать, изгадить, ради жадности и похоти. Твари! Ненавижу. Я их уже ненавидел, этих якобы «трудовой хребет» России. Который потом, тоже под нож пустили. Может не зря, пустили? Конечно, нельзя всех мерить одним мерилом, грести под одну гребенку. Много было тех кто на самом деле пострадал невинно. Работящих, не покушавшихся на чужое и особенно на жизни других. Но ведь были и те, кого стоило давить. Как, например, это пащеевское кулачье. И ведь пользовались потом, твари, вещами на которых была кровь. Сто процентов в церковь ходили, свечки ставили, молились. Чтоб вы все там в аду сгорели.

Почему я воспринял все это так близко? Я не знаю. Кто они Пашкевичи для меня? Чужие люди. Умершие сто лет назад. А может уже не чужие? И умерли ли они? Странный вопрос! Вывел на экран компьютера фотографии Анастасии. Вглядывался в них. Вот же она – живая, веселая и жизнерадостная! Смотрит на мир восторженно, ожидая от него чуда и чего-то необыкновенного! А может я и есть это необыкновенное? Не льсти себе! Ты старше ее на десять лет! Черт! Это она меня старше, более чем на сто лет. Если конечно судить с высоты моего времени. А биологически – я старше. Она ведь так и не состарилась. Осталась вечно юной и прекрасной. Что ты будешь делать, Говоров? Не можешь ответить сам себе на вопрос? Тогда скажи, почему сработал переход? Почему именно ты сумел шагнуть через бездну длиной в целое столетие? Может нужно что-то исправить? Ты совершил много ошибок. Древние говорили, что есть время разбрасывать камни и время собирать их. Одну любимую женщину ты потерял из-за собственной слепоты и глупости. Хочешь потерять еще одну? Но моя ли она любимая?.. Нет, вопрос стоит не правильно. Правильно будет стоять так – разве я могу стать ей любимым? А если нет? Если она полюбит другого? Если её судьба - другой человек? Ну и что, разве это так важно? Даже если это и так. Главное, что бы она жила. Радовалась солнцу, небу. Любила, пусть и другого и была любима им! Ты уже решился, Говоров?.. Решился! Я знал, что я буду делать. Главное, чтобы переход опять сработал.

Глава 3

Сейчас лето. У них тоже. Если там, в семнадцатом, июнь, то наше время идет синхронно, а это значит, что у меня в запасе есть еще четыре месяца. Это хорошо. Что я буду делать? Если переход работает и я приду к ним, что скажу? Скажу, что 30 октября сего года вас убьют, дорогие мои, предварительно подвергнув истязаниям, а Настю еще и опоганят? Да меня выкинут за порог. Посчитав либо сумасшедшим, либо шарлатаном и мошенником. Так? Однозначно так. Значит что? Нужно поддержать образ фоторепортера «Ассошиэйтед Пресс» из Северо-Американских Соединенных Штатов, коротко САСШ. Именно так тогда назывались США. Благодаря чему можно отнести некоторые мои странности как в манере поведения, разговора и одежды. Отлично. Для этого нужно озаботиться соответствующими документами того времени. Это не проблема. Сейчас тебе могут сварганить документы любой эпохи. Далее, мне нужны деньги. А какие деньги тогда имели хождение и котировались? Царские уже не факт. Инфляция их сжирала по самое не могу. Это я узнал из сети. Тогда какие? Английские фунты стерлинги! Доллар США, вернее САСШ тогда еще не особо котировался, а вот английские фунты - да. С этим проблем, надеюсь не будет. Нужно только найти купюры, которые тогда имели хождение. Далее, оружие! Все же там сейчас смута. Уже появились банды, пока не так много, но имеют место быть. Плюс с фронта бегут дезертиры, а они бегут далеко не безоружными. Нужно компактное оружие, которое можно спокойно носить, причем носить скрыто, то есть пистолет. Кстати, насчет денег, хорошо пойдут золотые царские червонцы. Они имели хождение и после революции. С этим тоже проблем не будет, тем более мне и нужно-то не много.

Если мне не удастся сейчас их подвигнуть на бегство из России, то придется действовать уже в режиме цейтнота, когда их придут грабить. А для этого пистолета будет мало. Тут «Калаш» хорошо подойдет.

Связался по сети с одним деятелем, который как раз занимался изготовлением документов. Причем, занимался вполне легально. Он мог изготовить любые документы прошедших лет. Даже удостоверение сотрудника госбезопасности НКВД времен Берии или Ежова. А уж изготовить документ корреспондента «Ассошиэйтед Пресс» начала двадцатого века тем более.

После чего зашел на сайт аукциона, где предлагались золотые монеты Российской империи эпохи Николая Второго. Купил пятирублевые, десятирублевые и пятнадцатирублевые. До этого, даже не знал, что золотые монеты были не только достоинством в червонец. Все оплатил с доставкой на дом. Сумма вышла приличная, но оно того стоило. На другом сайте связался с нумизматами. Где мне предложили порядка двух тысяч английских фунтов купюрами, имевших хождение в начале двадцатого века. Так, с этим мы разобрались. Теперь оружие! А вот с этим бЯда! К кому обратиться здесь, я не знал. К сожалению, у нас не пойдешь в магазин и не купишь спокойно, как в штатах, себе пистолет. Покопавшись в своих записях, вспомнил об одном знакомом. Я не знал, может ли он мне помочь, но я точно знал, что он большой фанат огнестрельного оружия. Даже нашел его номер сотового. Главное, что бы он его не сменил. Все же я не общался с ним уже года три. Позвонил. Раздались длинные гудки.

- Але? – Услышал знакомый голос.

- Владимир?

- Да. С кем я говорю?

- Это Алексей Говоров, помнишь?

- Помню. Здорово, Леша.

- Здравствуй, Володя.

- Что так обо мне вспомнил? Давно не видел тебя.

- Да, есть такое. Я уехал в другой город.

- А что так?

- Скажем так, по семейным обстоятельствам.

- А… Слышал я, что ты со своей развелся. Даже не поверил сначала. Вы же такая пара были. Любовь до гробовой доски.

- Так получилось.

- Понятно. Что-то случилось?

- Да. Мне нужна помощь.

- Какого плана?

- Мне нужно железо.

- Железо?

- Да, в котором ты большой специалист.

- Хм… Интересная заявка.

- Мне очень нужно. А обратиться с этим вопросом не к кому. Но если не можешь, то извини, конечно.

- Мне нужно подумать. Ты где конкретно находишься? – Я назвал соседнюю область. Все же не хотел раскрывать свое истинное местоположение. – Я перезвоню. – Сказал он и отключился.

Через час, мне пришла СМС: «Посылаю тебе номер телефона. Позвони, скажешь, что от меня. Договоришься сам. Надеюсь, что с головой дружишь и хорошо подумал о возможных последствиях». Конечно я с головой дружу. Иначе бы не обращался. Позвонил. Сделал всё, как сказал Володя. Договорились встретиться через два дня.

В соседнюю область приехал на следующий день. Снял квартиру на сутки. Ближе к назначенному времени мне перезвонили и сказали, где произойдет встреча – за городом на федеральной трассе, на пятом километре. Вызвал такси. На улице поймал частника. Он отвез меня в нужное место. Заплатив, попросил подождать меня. Сам прошел в уже ожидающую меня машину – джип «Тойота Ленд Круизер». В джипе было двое.

- Что конкретно интересует? – Спросил один из них, сидящий на переднем пассажирском сидении.

- Пистолет. То, что можно носить скрыто.

- Какой именно?

- Без разницы.

- Пистолет Макарова подойдет? Или ТТ?

- Не хотелось бы. У них магазин всего на восемь патронов. Малова-то. Хотелось бы больше.

- Тогда Стечкин. Там магазин двадцать патронов.

- Стечкин слишком большой.

- Понятно. Может «Глок»? Там магазин на семнадцать, на девятнадцать, на тридцать один и на тридцать два патрона. Плюс возможность ведения автоматической стрельбы. Но если для тебя принципиально отечественное, то можно Макарова модернизированного с магазином на двенадцать патронов. Можно ГШ-18, компактный с магазином на восемнадцать патронов или пистолет Ярыгина тоже с магазином на восемнадцать патронов. Калибр у них у всех на девять миллиметров.

- Тогда ГШ-18! Читал про него. Отзывы хорошие.

- Хорошо. Как расплачиваться будем?

- Мне без разницы. Если налом, то мне нужно в город, обналичить. Если безнал, то могу прямо сейчас.

- Нормально. Маслят сколько?

- Маслят?.. А понял, на два магазина.

Сидевший на пассажирском сидении вышел. Ушел в лес. Через некоторое время вернулся. Принес сверток. Я развернул. Это был ГШ-18. Компактный и легкий пистолет. Так же мне передали две упаковки с патронами. Я расплатился по мобильному.

- Скажите? – Спросил этих двоих. - Если мне понадобиться что-то посерьезнее, могу к Вам обратиться?

- Без проблем. Только сразу определись, что тебе нужно.

- Конечно. АКМ со складным прикладом, калибр семь шестьдесят два, те, которые для десанта. И два, нет три полные рожка.

- Хорошо. Позвонишь, договоримся.

Вернулся на том же частнике в город. Попетлял, на случай слежки. Ничего не обнаружив, сел в свою машину и уехал домой. Пока ехал, мандражировал, особенно проезжая посты ДПС. А вдруг проверят? Но все обошлось.

Дома снарядил два магазина. Купил в специализированном магазине кобуру скрытого ношения. Благо на нее разрешения не требовалось. Еще через два дня, я был готов к переходу. Надел тактические штаны, ботинки, майку и куртку. Закрепил кобуру с пистолетом. В карманах монеты, триста фунтов ассигнациями. На шее фотокамера в чехле. Посмотрел на себя в зеркало. Спасатель хренов! Усмехнулся и вышел из дома. К развалинам подъехал уже в темноте. Переходить решил ближе к утру. Чтобы утром заявиться в гости к Пашкевичам открыто и как ни в чем не бывало. Просидел в машине до четырех утра. Даже вздремнуть получилось. Хотя очень волновался. Был в ожидании, что снова увижу ее. Вспомнил о Екатерине. Что-то почувствовал, но очень глубоко и далеко. Наверное это, как говорят врачи, фантомная боль. Как будто у тебя нет какой-то части твоего тела, но она продолжает болеть и ты все еще чувствуешь её. Так и с Катей. Ее уже нет для меня, но я все еще ощущал ее. И в тоже время, уже чувствовал, что у меня, там в душе, в сердце поселилась другая. Пока еще робко оглядывается, примеривается, но уже есть. Часы показали десять минут пятого. Пора идти. Сработает или нет? Занимался рассвет. Но я, все же, шел с фонариком. Мало ли. Еще не хватало ногу сломать! Подошел к тому, что осталось от беседки. Постоял немного. Сердце бешено колотилось. Потом сделал шаг вперед, закрыв глаза и даже прикрыв их рукой, чтобы не словить зайчиков. Когда открыл их, увидел круглый столик и кресла. Улыбнулся. Все в порядке! Чип и Дейл спешат на помощь. Спасательная операция началась!

В темпе покинул территорию усадьбы. Пришлось почти четыре часа околачиваться в ближайшем лесу. Но выдержал. Потом направился к усадьбе. Увидел садовника.

- Добрый день, уважаемый!

- Здравствуйте! – С удивлением смотрел на меня старичок.

- Скажите, а Христофор Генрихович или Анастасия Христофоровна уже встали?

- Конечно. Барин и молодая барыня, встают рано.

- Вы не могли бы, уважаемый, сообщить им, что корреспондент Говоров ждет разрешения посетить их усадьбу?

- Конечно! – Ответил садовник и заспешил в дворянскую фазенду.

Через некоторое время на крыльцо вышел сам Пашкевич и его дочь. Я поклонился.

- Здравствуйте, Христофор Генрихович, Анастасия Христофоровна. Прошу извинить меня, что возможно, отрываю вас от важных дел.

Настя смотрела на меня и улыбалась. Даже покраснела.

- Доброе утро, господин Говоров. Вы нас так внезапно покинули, даже не предупредив.

- Прошу прощения, Христофор Генрихович. Мне нужно было очень срочно вернуться. И я решил не беспокоить Вас и Вашу очаровательную дочь. Я понимаю, что это было не совсем тактично с моей стороны. Поэтому, если Вы меня сейчас прогоните, то я не обижусь, так как заслужил это. Но прежде чем вы мне откажите, Христофор Генрихович, я бы хотел Вам и Вашей дочери отдать фотоснимки или как Вы говорите фотографические карточки.

Дома я распечатал фото на фотобумаге. Там были снимки Анастасии и ее отца.

- Проходите, молодой человек! Мы же не нелюди какие, гнать путника от порога своего дома. – Ответил, улыбнувшись Пашкевич. Настя кивнула. На ее лице была улыбка, а глаза радостно поблескивали. Неужели она рада мне? Я подошел, старый дворянин протянул мне руку. Наше рукопожатие было крепким, по-мужски. Настя протянула мне свою руку. Взяв ее, коснулся губами внешней стороны кисти. Это было божественно, ощущать губами ее кожу. Вот теперь она точно покраснела.

- И где же обещанные фотографические карточки? – Спросила она, когда я с сожалением отпустил ее руку.

- Извините. – Достал из небольшой сумки, которую захватил собой, несколько фотоснимков. Отец и дочь с любопытством смотрели на них.

- Цветные?!

- Конечно! Точно такие же, как вы видели на экране.

- Очень любопытно! – Пашкевича перевел взгляд на меня. – Алексей Дмитриевич, можно взглянуть на Ваши документы?

- Папа! – возмущенно воскликнула Настя.

- Все в порядке. – Тут же сказал я. – Все правильно, Анастасия Христофоровна. Вот пожалуйста. Я протянул документы корреспондента «Ассошиэйтед Пресс». Документы были изготовлены очень качественно. Просмотрев, Дашкевич вернул их мне.

- Алексей Дмитриевич, у Вас очень необычная одежда!

- Тактический костюм. Очень удобен и функционален.

- Я смотрю, что Вы ко всей одежде относитесь с точки зрения удобства и функциональности?

- Обязательно. Я люблю удобную одежду. Тем более, мне же не на балы и приемы ходить, а приходиться передвигаться даже по пересеченной местности.

- Даже так? По пересеченной местности? Любопытно!

Я что, сморозил какую-то глупость???

- Папа! Мы держим Алексея Дмитриевича на пороге! Это не культурно!

- Да, доченька. Ты права. Чай или кофе, Алексей Дмитриевич?

- Любое, что вы предложите.

- Тогда милости просим.

Мы прошли в трапезную. Я по привычке снял куртку и оглядывался в поисках, куда бы ее пристроить. И не сразу заметил, как отец и дочь, а так же горничная, принесшая кофейник с чашечками и печеньем смотрят удивленно на меня. Все правильно. Тут еще не носят майки с коротким рукавом, такие, которые была на мне, да еще пятнистая. Это скорее считалось нательным бельем. Чем-то интимным. Кроме того, я сам был не мелкий. Занимался спортом. А майка была в обтяжку. Плюс кобура скрытого ношения с пистолетом. Настя, глядя на меня широко раскрытыми глазами, покраснела еще больше, хотя румянец на ее щеках и так не переставал алеть с момента нашей встречи.

- Прошу прощения! Я, наверное, сделал что-то не так?

- У Вас так запросто раздеваются до исподнего?

- Извините, но это не исподнее. Это тактическая майка. Но если, Вы считаете это не приемлемым, то я надену куртку. Еще раз прошу прощения.

- Нет, что Вы, Алексей Дмитриевич. Ничего страшного. Оставьте куртку в покое. Наташенька сейчас у Вас ее примет. – Он посмотрел на горничную. Та кивнула, чуть присев и взяла у меня куртку. - Очень любопытно! У Вас интересная, э-э-э…

- Сбруя?

- Сбруя? – удивленно переспросил Пашкевич.

- Сбруя. Жаргонное обозначение тактической кобуры или кобуры скрытого ношения. – Пояснил я. – Очень удобная и…

- Функциональная вещь, Вы так хотели сказать? – Добавил Христофор Генрихович.

- Вы правы! – Мы все засмеялись.

- Значит, Вы обзавелись оружием?

- Да Христофор Генрихович. Решил очень серьезно отнестись к Вашим словам. Вот и взял себе, на всякий пожарный. А вдруг?

- На всякий пожарный?! Любопытно! Что за пистолет?

- ГШ-18.

- Не слышал о таком! Где производиться?

- В САСШ. Это экспериментальный образец. Пока всего несколько экземпляров.

- Очень любопытно! Экспериментальный?

- Экспериментальный.

- Вы интересный человек, Алексей Дмитриевич. Необычная одежда, экспериментальный фотографический аппарат! Экспериментальный пистолет… - Христофор Генрихович смотрел на меня вопросительно. Я улыбался в ответ. А что я скажу? Что я из двадцать первого века? Да-да, после этого можно смело забыть о его дочери. А я забывать не хотел. Тем более, видел как она смотрела на меня. Все больше краснея.

- Я всего лишь фотокорреспондент «Ассошиэйтед Пресс»! Это все, что я могу Вам сказать! – Продолжая улыбаться, ответил я Пашкевичу.

- Хорошо, молодой человек. Корреспондент, значит корреспондент. Надолго Вы у нас?

- До конца октября. Хотя возможно уеду и раньше. Это все зависит от разных обстоятельств. Скажите, Христофор Генрихович, Вы не планируйте уехать отсюда?

- Куда уехать?

- За границу.

- Почему я должен отсюда уезжать?

- Вас вообще не беспокоит ситуация, которая сейчас складывается в России?

- Беспокоит. Но, молодой человек, Россия не один раз переживала смуты. И эту переживет.

- Россия может и переживет, но многие из ее граждан навряд ли.

- Почему Вы так решили?

- То, что сейчас происходит, со стопроцентной вероятностью приведет к Гражданской войне. Вы же понимаете, Христофор Генрихович, что это будет иметь для многих подданных империи весьма фатальные последствия.

- Алексей Дмитриевич! Все это бурление страстей происходит исключительно в крупных городах и то не во всех. В основном в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и еще нескольких. Во всей остальной России ничего подобного нет. Поэтому, если и будут столкновения, то именно там. А мы живем далеко от больших городов. Так что оснований для беспокойства нет. Поверьте мне.

Я смотрел на Пашкевича и видел, что он убежден в своих словах. И переубедить его будет нелегко. Он поймет, что заблуждался, но будет слишком поздно. Колесо революции уже начало свое вращение. Уже свои первые жертвы оно раздавило, но основную кровавую жатву еще только готовилось получить. И все же не стоило отчаиваться и постараться убедить его покинуть Россию.

- Христофор Генрихович! Вы знаете, что дезертирство в русской армии принимает лавинообразный характер?

- Не такой уж и лавинообразный. Но к сожалению это имеет место.

- Я Вас вынужден огорчить. Именно лавинообразный. По сути армии как таковой уже нет. Но это другая сторона вопроса. Я хочу сказать о следующем. Такие дезертиры бегут с фронта с оружием. Уже появились банды. Мало того, возвращаясь домой, имея оружие они начинают передел. Полностью распропагандированные социалистами, начинают делить заново землю. Считают, что имущество так называемых эксплуататорских классов принадлежит им по праву. А ведь Вы Христофор Генрихович как раз и относитесь к этим самым эксплуататорским классам.

- Какой из меня эксплуататор? Да и земли пахотной у меня уже нет. Есть только усадьба с примыкающей к ней землей и еще луг. Но луг я сдаю в аренду, по взаимовыгодному договору с крестьянами.

- Вот именно, Христофор Генрихович. Зачем им платить Вам за аренду, когда можно просто забрать. А заодно прийти и взять Ваше имущество в усадьбе, так как с их точки зрения они в своем праве. Я часто слышу высказывания – все кончилась ваша власть, набарствовались. Теперь все это наше.

- Что Вы такое говорите, Алексей Дмитриевич? Никакая, даже революционная власть, не потерпит разгула преступников и беззакония. Иначе это будет грозить ей самой большой опасностью.

- Но в Санкт-Петербурге уже открыто говорят о конфискации у бывших эксплуататоров всего их имущества. В том числе и усадеб у помещиков. А не только земли.

- Мало ли что говорят. Не нужно относится серьезно к словам разных дилетантов и крикунов.

Мда! Упертый дяденька. Поглядел на Настю. Она слушала нас с интересом. Улыбнулась мне. Я решил сменить тему разговора.

- Скажите Анастасия Христофоровна, вы видели кино?

- Вы имеете ввиду синему?

- Синему?

- Синематограф!

- Да, конечно, именно синематограф.

- Да. Мы с папенькой ходили на такой в городе. Очень было интересно.

- Кино было немое и черно-белое, я прав?

- Да.

- В таком случае, не хотите сами сняться в кино или как Вы сказали синеме! Только в цветном изображении и со звуком?

- Как это?

- Очень просто. Давайте так, Вы сядете за рояль и сыграете нам что-нибудь, а я буду Вас снимать. А потом мы посмотрим и послушаем. Согласны?

- Вы это серьезно, Алексей Дмитриевич? – Спросил меня старый помещик.

- Конечно серьезно.

- Любопытно! Ты как Настенька, готова?

- Готова! – Ее глаза заблестели. А румянец у нее и так уже был.

Мы прошли в гостиную, где стоял рояль. Настя села за него и вопросительно на меня посмотрела. Я мог, конечно, снять и на фотокамеру, там была такая функция. Но решил воспользоваться своим смартфоном. Я его специально взял. Нужно приучать Пашкевичей к современным девайсам. Христофор Генрихович заинтересованно на меня посмотрел:

- А это что?

- Смартфон. Имеет видеокамеру. Можно проводить съемку.

- Первый раз о таком слышу и вижу!

- Это экспериментальный образец!

- Я так и понял, Алексей Дмитриевич. Тоже в единственном экземпляре и тоже сейчас Вы проводите так сказать, полевые испытания.

- Абсолютно верно, Христофор Генрихович. Итак, начинаем?

Настя заиграла что-то из Шопена. Я снимал ее на мобильный. Через некоторое время остановил съемку.

- Достаточно! Давайте посмотрим?

Настя восторженно смотрела на саму себя, играющую на рояле. И слушала саму себя. Ее отец так же затаив дыхание смотрел на кино с участием его дочери. Когда клип кончился, Настя захлопала возбужденно в ладоши.

- Боже, это невероятно! – Воскликнула она.

- Согласен. – Проговорил Христофор Генрихович. – Но на сколько я знаю, в синематографе используется пленка! А у Вас я этого не заметил. Не объясните?

- Христофор Генрихович. Вы абсолютно правы. В нынешних киноаппаратах применяется пленка для того, что бы запечатлеть ту или иную сценку или событие. Фиксация этого происходит на пленке покадрово. Здесь же применяется несколько иной принцип. Это новая технология. В данном случае все, что фиксирует вот эта маленькая камера, запоминается так называемой памятью. Я если честно не большой специалист в этом. Поэтому более детально объяснить не могу. Одним словом внутри смартфона есть особое электронное устройство, которое и запоминает все. А потом мы просто нажимаем на воспроизведение и смотрим. Принцип тот же, что и у моей фотокамеры. Я могу удалить эту запись и сделать новую. – Ну как им объяснишь принцип цифровой технологии, которая появиться только спустя почти сто лет?

- Но это же самая настоящая научно-техническая революция!

- Вы правы. Но пока что изготовление таких аппаратов, очень дорогостоящий и долгий процесс. Поэтому, сейчас идет работа над тем, что бы удешевить и ускорить производство.

- Очень интересно, молодой человек! А Вы не так просты!

- Да все мы не так просты, Христофор Генрихович. Ибо человек очень сложный биологический механизм!

- Даже так?

- Это не я сказал. Это сказал кто-то из ученых.

- Я не это имел ввиду.

- Папа! – Настя была само нетерпение и наши разговоры стали ее раздражать. – Ты все подозреваешь Алексея Дмитриевича в чем-то? Но он ничего плохого не сделал.

Вот оно что! Папаня меня подозревает! Только вот в чем?

- Христофор Генрихович. Извините меня, если я что-то сделал не так. Если Вы пожелаете, то я уйду и больше вы с Анастасией меня не увидите. Поверьте, я ни коим образом не хочу причинять вам неудобства. И никакой корысти у меня нет.

- Ну что Вы, Алексей Дмитриевич. Просто Ваше появление и особенно Ваши вещи, довольно необычны. Согласитесь?

- Согласен.

- Я еще ни разу не видел корреспондентов с таким набором удивительных предметов. Поэтому у меня и возникают определенные вопросы.

- Я понимаю. Но и Вы меня поймите. Есть такое понятие как экономический шпионаж. Я не могу раскрывать некоторые, как Вам объяснить… Некоторые аспекты своей деятельности. Но поверьте, Вам и Анастасии Христофоровне от меня нет никакой опасности или какого либо бесчестия. И я сразу скажу – я не шпион!

- Хорошо. Оставим этот разговор, молодой человек!

Потом мы гуляли с Настей в саду. Я снимал ее на смартфон и на фотокамеру. Ближе к вечеру, я попрощался с ними. Отец и дочь были удивлены. На вопрос, как я доберусь до города, ответил, что это не проблема. Заодно прогуляюсь перед сном. Естественно ни в какой город я не собирался, вернее в этом времени. Отвалил с усадьбы. Оставшееся время до ночи провел в лесу. Даже задремал немного. Ночью аккуратно пробрался в беседку и оказался среди развалин.

Дома в интернете просмотрел всю имеющуюся информацию по так называемому межреволюционному периоду с февраля по конец октября 1917 года. Выставил позицию на бирже. У Пашкевичей не появлялся пять дней. Но дело есть дело. Как то в одном магазине увидел кубик рубик, головоломку. Когда-то очень популярную головоломку. Купил. Три дня с помощью интернета осваивал его. Сидел думал, какой подарок сделать Насте? Мобильный ей не подаришь! Согласитесь – это было бы глупо. Колечко с бриллиантом тоже моветон. Я же ей не жених. Не подумайте, что я жадный. Просто думал, что это несколько странно бы смотрелось. Это сейчас раз-два и готово, на колечко или наоборот – дай (подари) колечко. Да и уверен, что у нее есть дорогие кольца. Все же не последние они были среди дворянства. Ничего лучшего не придумал, как купить ей в специальном магазине, профессионального шампуня и ополаскивателя. Продавец, молодая девушка задала мне несколько вопросов по поводу дамы сердца, особо по типу и цвету ее волос. На половину вопросов ответить не смог, чем вызвал молчаливые удивление. Но мадемуазель тактично воздержалась от комментариев. В итоге купил то, что она мне посоветовала. Христофору Генриховичу купил в подарок наручные часы фирмы «Casio», дорогие, почти штука баксов. Зато противоударные, водонепроницаемые, стекло сапфировое с антибликовым покрытием. Конечно не электронные, а механические со стрелками, с автоподзоводом. Кроме секундной стрелки имелся тахиметр и хронограф. Металлический браслет с системой блокировки. Одним словом, отцу Насти должны понравиться. Или я ничего не понимаю! Даже специально посидел в нете и подчерпнул информацию, что до второй половины девятнадцатого века мужчины наручных часов вообще не носили. Отношение к ним было однозначным, как сказал один джентльмен: «Лучше я надену юбку, чем наручные часы», так как такие часы считались исключительно женским аксессуаром. Отношение к ним стало меняться в конце девятнадцатого века, причем в первую очередь в среде военных. Так как они поняли, что в бою наручные часы гораздо удобнее карманных. В начале двадцатого века наручные часы уже были распространены среди офицерского корпуса.

Глава 4

Конечно же я купил женские золотые часики и Насте. Так же сделал два фотопортрета Насти и ее отца. Все их поместил в купленные рамочки. Естественно содрал все упоминания, где они произведены и когда. Все сложил в небольшую спортивную сумку. Туда же положил и кобуру с пистолетом. На всякий пожарный, чтобы ненароком не засветить оружие. Вечером в субботу я был готов. Машину решил не брать. Вызвал такси. Доехал на нем до Пащеевки. Но в само село заезжать не стал. Отпустил машину, расплатившись и двинулся пешком в обход села к развалинам усадьбы. Дошел, когда было уже совсем темно. Выждал до трех ночи и шагнул на площадку беседки. Когда открыл глаза, понял, что переход работает. Самое что интересное, переход работал только для моей тушки. Настя и Христофор Генрихович спокойно перемещались в ней и никуда во времени не проваливались.

Дождался утра. Все как обычно. Появился перед воротами усадьбы с восходом солнца. Первым меня увидел садовник. Улыбнулся мне как старому знакомому.

- Доброе утро, барин! – Поприветствовал он меня.

- И тебе, Касьян Трофимыч! – Как звать садовника, я уже знал. – Не называй меня барином. Я не барин, поверь!

- Все равно барин, Лексей Дмитрич! У нас крестьяне не такие, как Вы. Так что барин Вы.

- Ладно, называй как хочешь! Только в печь не сажай! – Мы оба рассмеялись. – Христофор Генрихович и Анастасия Христофоровна уже встали или почивать еще изволят?

- Молодая барыня еще почивает, а барин уже встал. Проходите. Я сейчас ему о Вас доложу.

Но на крыльцо уже вышел сам хозяин усадьбы.

- Алексей Дмитриевич! Что-то Вы пропали совсем! Мы уже думали, что не увидим Вас.

- Ну что Вы, Христофор Генрихович! Как можно! Чтобы уехать и не проститься с Вами и Вашей дочерью, такого быть не может. Я еще долго здесь буду. Я же Вам говорил. Просто дела.

- Понимаю. Позавтракаете с нами?

- Не откажусь. А то, со вчерашнего дня, маковой росинки не было.

- Тогда прошу в дом!

В скором времени в столовую зашла Настя. Увидев меня, ее глаза заблестели радостно. Улыбнулась. Это хороший знак. Не останавливаемся Говоров. Значит, я ей нравлюсь. Это уже успех, а успех нужно закреплять. Жаль, что я ее в ресторан или в театр сейчас пригласить не могу. Так сказать, для окончательного закрепления успеха. Но надеюсь, все еще впереди.

- Христофор Генрихович, Анастасия Христофоровна, позвольте мне сделать вам кое какие подарки.

Расстегнул сумку, достал оттуда два фотопортрета. Они получились очень хорошие. Вручил им. За что удостоился благодарностей. Улыбнувшись, достал часы в коробочках.

- Это часы. Наручные. Не откажите. Специально для Вас заказывал.

- Алексей Дмитриевич! – Сказал старый помещик, держа в руках коробочку с часами. – Это дорогие подарки. Вы ставите нас в неловкое положение.

- Христофор Генрихович. Ни в какое неловкое положение я вас с Анастасией Христофоровной не ставлю. Это просто подарок очень хорошим людям и ничего более. Это ни к чему никого из вас не обязывает. Прошу, пожалуйста!

Пашкевич открыл коробочку. Достал часы.

- Удивительно! Я знаю, что сейчас наручные часы имеют все большее распространение, но у нас пока редки. Все больше карманные.

- Да. – Согласился я с ним. – И это распространение они имеют в основном у военных. А ведь Вы Христофор Генрихович офицер!

- Бывший. Я в отставке!

- Христофор Генрихович, бывших офицеров не бывает!

Он посмотрел мне в глаза. Я выдержал его взгляд. Смотрел прямо и открыто. Он в итоге кивнул и улыбнулся.

- Сколько много стрелок!

Я объяснил ему назначение каждой из них и функции часов.

- Любопытно! – Ответил он на это. – Тоже экспериментальные?

- В некотором роде. – Я продолжал невинно улыбался.

Настя дождавшись, когда отец наденет часы на руку, открыла свою коробочку. Ее глаза расширились. Я подошел к ней, попросил прощения, взял часы и одел ей на руку. Она смотрела на циферблат, осмотрела браслет. Было видно, что часы ей очень понравились. Наверное она готова была запрыгать от радости, ведь совсем еще девчонка, но воспитание не позволили ей это сделать. А может просто присутствие ее отца помешало? Она сдержанно поблагодарила.

- Это еще не все. Анастасия Христофоровна, извините меня за такой странный вопрос, но чем Вы моете голову?

Румянец на ее щеках побледнел. Она приложила ладонь к своей прическе.

- У меня что-то с волосами?

- Нет-нет. Что Вы! Они прелестны. Это просто вопрос.

- Мылом. Мы покупаем его в городе.

- Тогда не откажите принять от меня в подарок, вот это! – Я достал шампунь и бальзам-ополаскиватель. – Это мне порекомендовали. Знакомьтесь – шампунь для волос. Вот так открывается. – Я продемонстрировал. – Ощутите аромат! Достаточно совсем немного. А после того, как смоете шампунь. Используйте это. – Рассказал как применять шампунь и бальзам. – И ваши чудесные пряди станут сильными и наполненными энергией! Так говорится в рекламе!

Настя прижала к груди оба флакона.

- Алексей Дмитриевич! Вы просто завалили нас подарками! – Проговорил Христофор Генрихович. Я сделал небольшой поклон. Посмотрел на Настю. Ее глаза сияли, как две звезды. В них была благодарность. Приятно делать подарки, особенно если эти подарки вызывают радость у того, кому даришь и благодарность!

Весь день я общался с отцом и дочерью Пашкевичами. Позавтракал у них, потом пообедал. Ближе к вечеру Христофор Генрихович спросил меня:

- Алексей Дмитриевич! Вы опять покинете нас или… - Он сделал многозначительную паузу.

- Если это возможно и если это не доставит Вам неудобств, то я бы хотел попросить у Вас разрешения заночевать. А то, до города добираться, сами понимаете. Тем более, срочных дел у меня сейчас нет.

- Очень хорошо, молодой человек. Конечно, мой дом к Вашим услугам. – Довольно проговорил Христофор Генрихович. – Посидим, в шахматы сыграем. У нас настойка есть, рекомендую, очень вкусная!

- С удовольствием, Христофор Генрихович!

Настя улыбнулась. Она опять стала краснеть. Что это?

- А Настенька нам поиграет. Так ведь, дочь моя?

- Да, папа. Обязательно поиграю.

- Тогда предлагаю, если есть у Вас гитара, то мы можем с Анастасией Христофоровной помузицировать!

- У нас есть гитара! – Воскликнула Настя. Она выпорхнула из гостиной. Вскоре вернулась принеся шестиструнку. Я играл и на семиструнной и на шестиструнной. Взял в руки, прошелся по струнам. Немного настроил. Вопросительно посмотрел на Анастасию.

- Что играть будем?

- Я не знаю. Может Вы сами предложите Алексей Дмитриевич?

- Хорошо, давайте так, я начну играть, а вы по ходу дела вступите. Идет?

- Да!

Решил сыграть из репертуара Малинина. Все же его романсы более соответствуют этой эпохе. Не буду же я играть рок-н-ролл, в самом деле?!

Пальцы побежали по струнам:

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала В расплавленных свечах мерцают зеркала Напрасные слова я выдохну устало Уже погас очаг Ты новый не зажгла Напрасные слова виньетка ложной сути Напрасные слова нетрудно говорю Напрасные слова уж вы не обессудьте Напрасные слова я скоро догорю

Настя вслушивалась, а потом начала наигрывать на рояле. Получалось просто замечательно!

У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик Не спутает следов мой торопливый шаг Вы первый миг конца понять мне не позвольте Судьбу напрасных слов не торопясь решать Придумайте сюжет о нежности и лете Где смятая трава и запах васильков Рассыпанным драже закатятся в столетья Напрасные слова напрасная любовь Напрасные слова виньетка ложной сути Напрасные слова нетрудно говорю Напрасные слова уж вы не обессудьте Напрасные слова я скоро догорю

Я заметил горничную, стоявшую в дверях и опустившую руки, тихо слушающую меня. Христофор Генрихович, о чем то задумавшийся, сидел в кресле. И только глаза Насти поблескивали, а щечки алели.

У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик Не спутает следов мой торопливый шаг Вы первый миг конца понять мне не позвольте Судьбу напрасных слов не торопясь решать.

Как только смолкли последние звуки романса, первой захлопала в ладоши Настя. Ее поддержал отец . Горничная тоже хлопала. Я галантно поклонился.

- Браво! Алексей Дмитриевич! – проговорила Анастасия. – А еще?

- Давайте еще! Вы готовы Анастасия Христофоровна?

- Да!

- Тогда поехали!

- Куда? – Увидел удивленное лицо девушки.

- За песней!

Пальцы вновь побежали по струнам. Я начал петь «А на том берегу». Настя очень быстро сумела с ориентироваться и вскоре мы уже вместе с ней музицировали. Я на гитаре, она на рояле.

…Там, за быстрой рекой, что течёт по судьбе, Своё сердце навек я оставил. Своё сердце навек я оставил тебе, Там, куда не найти переправы. А на том берегу незабудки цветут, А на том берегу звёзд весенний салют, А на том берегу мой костёр не погас, А на том берегу было всё в первый раз. В первый раз я любил и от счастья был глуп, В первый раз пригубил дикий мёд твоих губ, А на том берегу, там, на том берегу, Было то, что забыть никогда не смогу.

Мы играли, я пел и смотрел на девушку. Она сама бросала на меня взгляды. А когда пел про то, что «… пригубил дикий мед твоих губ…» Она опять покраснела. Даже ушки стали малиновыми. Но когда пел этот романс, видел не только одну Анастасию. Не знаю, но перед глазами вставала и другая женщина. Как будто воочию увидел картинку, как мы целовались с Екатериной, на берегу нашей реки… Прошлая любовь давала о себе ещё знать. Она не ушла окончательно. Она еще болела. Еще свежи были воспоминания.

…Там, за быстрой рекой, где черёмухи дым, Там я в мае с тобой, здесь я маюсь. Там я в мае с тобой, здесь я маюсь один, И другую найти не пытаюсь.

Ирония судьбы, но я уже нашел другую. Эти романсы очень любила Катя. Вот мне и пришлось их выучить. И теперь я пел их для другой, за сто лет, до того момента, как спою их первый раз для своей возлюбленной!

Потом мы спели еще несколько песен и Настя поиграла на рояле. Поужинали. Сыграл с Христофором Генриховичем пару партий в шахматы. Ожидаемо проиграл. Чем порадовал старика. А потом достал кубик рубик.

- Что это, Алексей Дмитриевич? – Спросила Анастасия.

- Головоломка. Видите? – Я показал ей и ее отцу кубик. Каждая сторона была своего определенного цвета. – Теперь я перемешаю квадратики.

Перемешал, крутя кубик в руках. Потом показал им. На сторонах кубика был хаос из кубиков разного цвета.

- А теперь задача, собрать назад. Чтобы каждая сторона была своего цвета и не имела даже один квадрат с другим цветом.

Анастасия взяла кубик. Покрутила его в своих руках, осмотрев каждую сторону. Потом попробовала провернуть сегменты.

- Все правильно. Проворачиваются по три сегмента горизонтально и три - вертикально. Все в Ваших руках миледи!

Настя рассматривая кубик, хмыкнула. Потом покрутив сегменты, задумалась. Сначала наморщила носик, потом нахмурила брови. Села в плетеное кресло и начала крутить. Я сидел улыбался. Христофор Генрихович сначала смотрел заинтересованно на дочь, потом перевел взгляд на меня.

- Она соберет? – Я пожал плечами. Настя крутила кубик рубик и он захватывал ее все больше и больше. Хмурила брови морщина лобик. Замирала на какое-то время, потом опять начинала крутить.

- Христофор Генрихович! Вы говорили, что у Вас есть некая настойка, которую Вы очень рекомендуете.

- О, да, конечно! Извините Алексей Дмитриевич. Наташенька, будь добра принеси нам с Алексеем Дмитриевичем настоички, рябиновой.

Когда графин с настойкой появился на столе, Христофор Генрихович разлил в две рюмки. Выпили. Очень вкусно! Я отдал должное. Христофор Генрихович довольно улыбнулся.

- Это у нас Наташенька делает. Просто чудо, как хороша настойка. Повторим, Алексей Дмитриевич?

- С удовольствием!

Настя продолжала терроризировать кубик, вот только у нее ничего не выходило. Она уже пыхтела от усердия. Мы успели опрокинуть уже по четвертой, как она сдалась.

- Алексей Дмитриевич! Эту головоломку не возможно собрать! Так не честно!

- Почему не возможно? Давайте я попробую?

В свое время, я не один час провел перед экраном монитора, запоминая из урока по интернету, как правильно собирать кубик рубик. Я, конечно, не стал спецом по скоростному собиранию, но все же собрать мог. Что и продемонстрировал Анастасии. Она смотрела сначала удивленно. Потом потребовала опять перемешать все цвета. Перемешал. Отдал головоломку девушке. Опять сидела, крутила. Христофор Генрихович смотрел на свою дочь, потом покачал головой.

- Она не успокоится, пока не соберет её.

- Вынужден огорчить, но такими темпами она ее не соберет.

- В чем смысл? Ведь Вы же собрали?!

- Я да, потому, что знаю принцип, схему, как собирать.

- Скажите об этом Анастасии.

- Христофор Генрихович, пусть она пособирает. Мало ли. А вдруг соберет?

- Такое может быть?

- Все возможно! Ну а если не получится, покажу схему.

Помещик кивнул.

Анастасия долго крутила кубик, но у нее так ничего и не выходило. Постепенно стемнело.

- Алексей Дмитриевич! – Обратился ко мне Пашкевич. – Завтра мы едем с Настенькой и Наташенькой в село на Воскресную службу. Вы поедите?

- Конечно, если не доставлю Вам никаких неудобств.

- Вот и хорошо. Я думаю, что пора почивать. - Христофор Генрихович поднялся на ноги. – Настенька, заканчивай со своей головоломкой.

- Папенька, можно я еще немножко. Я уже почти разобралась с ней.

- Дорогая моя, заканчивай. Быстро ты с ней не разберешься. Завтра едем на Воскресную службу. А потом, если Алексей Дмитриевич соблаговолит, он тебе покажет, как он сказал, схему, по которой ты соберешь эту головоломку. А теперь пожалуйста отдай ее Алексею Дмитриевичу.

Настя встала и с сожалением мне отдала кубик рубик. Какая воспитанная и послушная дочка!

- Спокойной ночи, Алексей Дмитриевич! - Чуть присев, пожелала мне Настя.

- Спокойной ночи, Анастасия Христофоровна. – Поцеловал кончики ее пальчиков. Горничная Наташа, женщина в годах, отвела меня в комнату, которую мне отвели для сна. Это была та же комната, в которой я должен был спать еще в первый мой раз, как только сюда попал. Теперь мне не нужно было тайком сваливать.

Я хорошо выспался. Наверное впервые так не отдыхал. Такое ощущение, что я оказался дома. Покой, уют и тишина. Встал с первыми лучами солнца. Надел штаны, тактические ботинки и тихо вышел на улицу. Садовник, он же кучер и истопник, все в одном лице, уже бодрствовал. Поприветствовали друг друга. Он был удивлен. Но я ничего пояснять не стал. Пробежался. Сделал пару кругов вокруг усадьбы. Потом размялся, отжался. Недалеко рос большой дуб. В моем времени он тоже был. Хотя что дубу, ему же сто лет, даже больше. Они живут и восемьсот и тысячу лет. Одна ветка была на высоте чуть выше моего роста. Толстая и росла почти под углом в девяносто градусов, по отношению к стволу. Неплохой турник! Подпрыгнул и ухватился. Подтягивался. Сделал подъем-переворот. Хотя было неудобно. Но сделал. Спрыгнул на землю. Подошел к крыльцу.

- Касьян Трофимович! Не польете мне?

- Давай барин. Чего не полить то!

Садовник поливал мне из кувшина, а я нагнувшись споласкивал себе грудь и спину. Вода, конечно, затекла мне в трусы, но это ничего! Касьян подал мне полотенце. Стоял, вытирался.

- Хорошее у Вас тело, барин. Гладкое и сильное. У нас мужики не такие. А говорите, что не барин.

- Да нет, Касьян. Точно не барин.

Тут заметил Настю, смотревшую на меня в окно. Она увидела, что я заметил ее и отошла. На крыльцо вышел Пашкевич.

- Смотрю уже встали? Жаворонок?

- Простите?

- Я спрашиваю, Вы жаворонок, Алексей Дмитриевич? Рано встаете?

- Да. В этом плане жаворонок!

- Давайте позавтракаем!

Я вытерся и надел майку. Завтракали втроем. Настя старательно отводила от меня взгляд. М-да. Засветился полуголым. Все же нравы тут еще патриархальные. Представил ее глаза, если бы она увидела, в чем ходят девушки и парни в начале 21 века!

В село поехали на бричке. В кино я видел такие. На них извозчики людей возили.

Пащеевка почти не изменилась, исключения – дома были победнее. Нет, тут были и довольно зажиточные. Но в основной своей массе, бедновато. Я только успевал щелкать фотокамерой. Народа на площади перед церковью было много. Так же как и дома, народ был одет, с моей точки зрения, не очень. Хотя как я понял, одевали самое лучшее. Когда мы остановились около церкви, многие селяне здоровались с Пашкевичем и его дочерью. Здоровались искренне. Христофор Генрихович останавливался, разговаривал с мужиками. Но были и такие кто смотрел на него зло. Причем были одеты они не в пример лучше многих. Особенно зло смотрел на Пашкевича один мужик в солдатской форме без погон. А вот как он смотрел на Анастасию, мне совсем не понравилось. Алчный, жадный от похоти взгляд. Я достал из кармана и надел солнцезащитные очки. Какое-то время он смотрел на нее. Потом, наверное, почувствовал мой взгляд. Посмотрел на меня. Я смотрел на него пристально. Я видел его глаза. А вот он мои, нет. И это его стало нервировать. Сначала его лицо выразило удивление. На моих губах возникла усмешка. Он удивленно рассматривал мою одежду, обувь. Потом заметил мою ухмылку. Что-то спросил у своих толи родственников, толи дружков. Те пожали плечами глядя на меня. Он сделал несколько шагов к нам. Ко мне, к Пашкевичу, Анастасии и горничной Наташе.

- Что барин, кончилась ваша власть?! Скоро отвечать придется,за то, сколько крови у народа высосали.

- Я смотрю, Фрол, ты все такой же негодяй и подлец, каким был. И с фронта убежал, как последний трус? – Проговорил с презрением Христофор Генрихович.

- За это ответишь, старик. Все ответите! И дочка твоя ответит. – Усмехнулся он, переведя взгляд на Анастасию.

- А ты не устанешь ответы получать, валенок? – Процедил я, глядя на этого сельского пролетария.

- А ты кто?

- Конь в пальто! Что ослеп, не видишь? Иди, глаза промой. – Стоял и, ухмыляясь, смотрел на него. Послышались смешки окружающих селян.

- Офицеришка?! Все понятно. Не мало мы офицериков порешили. И твоя очередь придет.

- Что, ублюдок, понравилось безоружных убивать толпой? Грабить, насиловать? Вижу, понравилось. Наверное, остановиться уже не можешь, да? Пролетарий сельский? – Я откровенно нарывался. Но мне не было страшно. Меня очень обозлили его взгляды на Настю и слова, которыми он бросался. Мне было глубоко наплевать, сколько их. А их был целый кагал. Но у меня в кобуре скрытого ношения был пистолет. Магазин восемнадцать патронов. Плюс запасной магазин, еще восемнадцать.

- Алексей Дмитриевич! Успокойтесь. Право не стоят внимания такие типы, как этот мерзавец. Пойдемте в церковь, сейчас Воскресная литургия начнется. – Мы направились в храм.

- Мы с тобой еще встретимся! – Услышал я дезертира. Остановился и глянул на него.

- Обязательно увидимся. Даже не сомневайся. – Я снял очки. Глядя мне в глаза, он отступил назад на пару шагов. Трус и подлец, к бабушке не ходи. Народ перед церковью, молча, наблюдал за нашей милой пикировкой. Отстояли Воскресную. Батюшка благословил Пашкевича, его дочь, потом пошли все остальные. Я благословляться не стал и по-тихому отвалил на улицу. Народ стал покидать церковь. Заметил, что я пользуюсь довольно большим вниманием. Как со стороны мужиков, так и со стороны женщин, а особо девиц. Они мило улыбались, стреляли глазками и краснели. Жесть! С улыбкой смотрел на них. После церкви должно быть умиротворение. Вроде так говорят. Но у меня все не как у людей. Наоборот было сильное желание подраться. Пашкевич не торопился отвалить в усадьбу. Разговаривал с попом. Анастасия с горничной подошли ко мне.

- Это кто? – Указал я глазами на солдатика и его кодлу из местного трудового и не очень крестьянства.

- Это Фрол Лемешев. Недавно с Германской пришел домой. Говорит, что война закончена. – Ответила Наташа. У меня сразу стрельнуло в мозгу – Лемешевы. Они непосредственно участвовали в разграблении усадьбы Пашкевичей. И да, именно Фрол Лемешев был инициатором изнасилования Анастасии и ее зверского убийства. Это все было отображено в опросных листах уполномоченного ревкома. Вот теперь я посмотрел на это животное другими глазами. Он перехватил мой взгляд. Наверное, что-то прочел в моих глазах, так как побледнел. Я направился к нему. Они при моем приближении сбились в кучу. Точно стая шакалья и гиен. На моем лице дежурная улыбка. За мной наблюдали десятки глаз. Народ от церкви не расходился. Подошел к солдатику и его прихлебателям. Стоял и молча его разглядывал, будто зверушку диковинную. Опять послышались смешки, а где-то рядом раздался девичий смех. Лемешева это стало напрягать.

- Чего уставился?

- Да вот, мне интересно, это у каких же родителей смогло появиться такое чудо в перьях? Тебя случаем не по пьяному делу заделали? А то у тебя взгляд ненормальный, того и гляди, сейчас слюни пускать начнешь, да в портки мочится!

Услышал, как заговорили селяне. Кто-то из мужиков засмеялся. Этот смех подхватился женским хихиканьем.

- Ну ты, сука золотопогонная! – Фрол побледнел от злости.

- Что, подраться хочешь? А давай! Или испугался, недоумок? – Говоря это надел тактические перчатки. – Ай-яй-яй. Что скажут девушки, глядя на такого анику-воина? Кто за тебя замуж пойдет? Или ты уже женат? Сочувствую твоей жене. Ибо муж у нее далеко не мужик, а так, не пойми что?! А может, ты и в постели ничего не можешь? Ослаб? Или ты изначально не мог? Тогда вдвойне сочувствую твоей жене. Приводи ее ко мне. Глядишь и детки народятся! – Я конкретно нарывался. Над моими словами уже смеялись в полный голос.

Солдатик сначала побледнел, потом покраснел как помидор. Наконец, взревев кинулся на меня отводя кулак для удара. Если честно, то этот Фрол был далеко не задохлик. Крепыш еще тот. И кулак у него был хороший. Все же крестьянин, не белоручка. И если попасть под такой кулак, то мало не покажется. В голове моментально пронеслась картинка, как он бьет кулаком Настю, чтобы меньше сопротивлялась.

За последние сто лет, техника уличный схваток и драк претерпела серьезную эволюцию. Если в этом времени дрались стенка на стенку и кулаками, не используя ноги, то в мое время схватки были более ожесточенные, где использовали не только кулаки, но и ноги и любой подручный материал, такой как палки, арматурины, цепи и так далее. Порой такие драки приводили к серьезным увечиям и даже смерти. На это повлияли и культ восточных единоборств, сначала в нелегальных секциях, потом полулегальных, позже уже официально легальных. Постоянное давление фильмов о единоборствах или, где имелись многочисленные эпизоды схваток и драк. Плюс армия, где также обучение шло с упором на применение приемов с использованием как рук, так и ног. Поэтому мы уже не сходились банально стенка на стенку, где лупили кулаками, стоя друг против дружки, даже не уворачиваясь, от удара. Ведь у них считалось крутым выдержать серию размашистых ударов, не упасть, а завалить своим ударом кулака противника. Я не собирался подставлять свою тыковку под его кулак. Наоборот, шагнул быстро навстречу и встретил его прямым ударом в переносицу. Поверьте – очень впечатляет. На некоторое время просто теряешь ориентацию во времени и в пространстве. От удара он не упал. Стоит отдать должное. Просто резко затормозил и качнулся назад. Глаза собрались мгновенно в кучу. Передышки я ему не дал и отступив быстро назад, нанес удар ногой в грудь. Вот от этого он уже грохнулся на землю. Я поднял руки вверх, сцепив ладони вместе.

- Первый раунд окончен со счетом один-ноль! Делайте свои ставки, дамы и господа! – Заорал я на всю площадь. Народа было много. Стояла тишина. Но мне было наплевать. Я уже вошел в раж. Кроме того, раз дело дошло до мордобоя, то мне нужно было показать аборигенам, что я полностью отмороженный на всю голову и со мной лучше не связываться, целее будешь. Посмотрел на дезертира. Он сел на задницу и тряс головой, держась за грудь. Его лицо было в крови, так как нос, я ему сломал.

- Чего сидишь? Вставай! Продолжаем разговор! У нас еще второй раунд!

Но Лемешев не торопился вставать. Зато в дело вступил еще один персонаж. Он был здоровый, как бык. Чуть выше меня и гораздо шире в плечах. Мощный бизон. У него просматривалось фамильное сходство с дезертиром, только был он моложе. Братец скорее всего младшенький. У этого братца глаза налились кровью. Точно бычара. Я заинтересованно на него смотрел.

- Во! Какой здоровый! Ну что бычара, за братца влезешь? Или так и будешь стоять, слюни пускать?

Он молча бросился на меня. А вот такому точно под кулак лучше не попадать. Вырубит однозначно! И в объятиях «дружеских» тоже лучше не оказываться. Задавит на фиг! Естественно обниматься я с этим чудищем не собирался. В последний момент рывок в сторону с одновременным ударом носком ботинка в живот. Нормально пробил. Буйвол пробежал чуть вперед, развернулся. Видно, что дыхалку я ему сбил. Даже бледность появилась и ртом воздух хватал. Но я его не вырубил. Глупо было бы на это надеяться. Ладно, попробуем другое. Создадим иллюзию, что он меня схватил. Младшенький Лемешев, а это в последствии так и оказалось, опять ринулся на меня. Отскакивать в сторону не стал. Он ухватил меня за рукав куртки, а я его за грудки. Дальше, рывок на себя с упором ногой в тушку. Упал на спину и перебросил его через себя. Тело смачно приземлилось на спину. Я быстро соскочил. Развернулся. Битюг перевернулся на живот. Встал на четвереньки, потом на колени, поднимаясь. С разбегу подпрыгнув, всем своим весом, а это почти девяносто килограмм, нанес удар кулаком в лоб. Твою душу, как в доску пятидесятку ударил. Хорошо перчатки были. Но Лемешева качнула. Его действия затормозились. Глаза стали блуждать. Крепкий мальчик! Добил его ударом ноги в ухо. Все. Алес. Глаза закатились и он рухнул на землю. На площади стояла гробовая тишина, Похоже этот шкаф, был здесь за основную ударную силу в местных потасовках. Фрол смотрел неверяще на своего младшенького.

- Второй раунд закончен со счетом два-ноль! Делайте ваши ставки, дамы и господа! – Застучал себя кулаками по груди. – Я Кинг Конг, мать вашу! – Кто такой Кинг Конг, аборигены навряд ли поняли. Потом добавил длинную тираду на великом и могучем в нецензурном исполнении. От этого чувствительные женские ушки у многих представительниц прекрасной половины стали малиновыми. Удивился, что они не свернулись в трубочку. Зато мужики оценили. Раздался смех. Встретился взглядом с одним мужиком. На нем тоже была гимнастерка, но застиранная до дыр, вернее до заплат. При этом он был на костыле. Он усмехался. Качнул головой одобрительно и показал большой палец, потом кивнул на Лемешевых. Похоже, большими симпатиями эта семейка здесь не пользовалась. Достали, видать, уроды многих.

По улице в мою сторону бежали двое с кольями. На площади раздался возмущенный гул голосов. Так, это уже сложнее. Забить могут на хрен, кости переломать. Но ведь и палкой нужно махать умеючи, а не просто так схватил и делаешь движения в право – влево. Услышал, как воскликнула Настя: «Алеша! Да что же это?!»

Во! Уже Алеша, а не Алесей Дмитриевич. За это можно и пободаться. Я поднял руку. Гул постепенно стих. Двое парней остановились метрах в десяти от меня. Смотрел на них и улыбался.

- Уверены, что правильно делаете? Хорошо подумали? – Оба смотрели с ненавистью. На одном, кстати, тоже была солдатская форма. Наверное еще один дезертир.

- Добро, уроды! Если вы меня побьете, то по два золотых червонца заработаете! – Среди окружающих аборигенов прошел гул голосов. Все же с деньгами у людей напряженка. Ну что же? Шоу должно закончиться эффектно! Я снял куртку. Народ увидел кобуру с пистолетом. Двое драчунов с кольями отшатнулись назад. Солдат побледнел. Боишься, недоносок! Не бойся. Снял кобуру.

- Христофор Генрихович, прошу Вас, будьте добры, подержите. - Передал Пашкевичу оружие. Снял майку. Остался голым по пояс. Настоящий гладиаторский бой. Не что так не заводит толпу, как мордобой на ринге, особенно если бьются без правил. Да, хочу сказать, что у меня татуировка была на половину левого плеча. Делал её как только с армии пришел. Делали вместе с Катей. И по ее предложению. Я на плече, она в другом месте. Верили тогда, наивные, что это нас сплотит еще больше. Не сплотило. Но вернуть все назад уже было невозможно! Вновь надел перчатки. Стукнул кулаками друг о друга.

- Ну, что, суслики, поехали?! – Народ засмеялся. Адреналин зашкаливал. Они довольно грамотно разбежались в стороны. Молодцы, это, чтобы не мешать друг другу. Но, как говорят, на хитрый зад есть ершик с винтом! Заметил, что солдатик действует более грамотно, чем его подельник-селянин. Вот с селянина и начнем. Качнулся в сторону солдатика и резко изменив направление кинулся к его подельнику. Подбегая упал на колени, над головой пролетел конец кола. Опять размахнуться ему не дал. Нанес удар в живот, схватил за грудки. Видел его глаза, вылезающие из орбит, так как вздохнуть он не мог. Развернулся вокруг своей оси, заодно разворачивая парня. На меня уже набегал сзади солдатик. И его кол уже пошел на сближение с моей макушкой. Еще чуть и все, трындец! Но чуть не считается. Я на это и рассчитывал. Вместо моей тыковки дрын врезался в голову того, кем я прикрывался. Хрясь и парень рухнул как подкошенный. Я отпустил его и подхватил уже его «палочку». Крутанул ее. Солдатик попытался отскочить но не успел. Тупым концом кола, пробил ему солнечное сплетение. Он замер, позеленев. Выпустил из рук орудие избиения. Подскочил к нему, удерживая левой рукой за воротник, стал наносить кулаком удары в лицо. Бил до тех пор, пока физиономия не превратилась в кровавую кашу. Он уже не стоял на ногах. Я удерживал его, не давая упасть. Наконец, отпустил. Он разлегся около моих ног. Да, здесь расправа была очень жестокая. Отступил от валявшегося тела.

- Я же предупреждал, спрашивал, хорошо подумали, идиоты?!

Потом оглядел всех многочисленных зрителей. Развел руки в стороны:

- Третий раунд завершился со счетом три-ноль. Полная и окончательная победа! Все, дамы и господа, Марлезонский балет окончен! Спасибо за внимание!

Надел майку, закрепил кобуру и надел куртку. Постепенно возбужденное состояние проходило. Неплохо подрался! Выпустил негатив. Настя смотрела на меня широко раскрыв глаза. М-да, не каждый день увидишь гладиаторский бой! Вот народу развлекуха досталась. Деньги что ли начать собирать? А, да ладно, обойдусь! Забрал у Анастасии свою фотокамеру, которую отдал ей перед разговором с Лемешевыми и их кагалом. Оглянулся, заметил стайку девчонок. Стреляющих в меня глазами и лузгающих семечки. Подошел к ним. Они замерли, даже про семечки забыли. На физиономии у меня дежурная улыбка.

- Улыбочку девушки?!

Смущаются. Кто глаза потупил, кто ладошкой закрылся. Но вот одна там была, черноглазая, симпатичная, бойкая и одетая лучше своих подружек, по нынешним временам. Улыбается белозубой улыбкой.

- А зачем барину наши улыбки? – Спросила игривым голосом.

- А чтобы запечатлеть сей краткий миг в веках. Пройдет сто лет, и посмотрит на Вашу фотографию Ваша далекая правнучка и скажет: «Какая у меня прабабушка красавица была!» Разве это не стоит одного маленького поцелуя в щеку?

Девушки прыснули, прикрывая ладошками рты. А эта смотрела прямо мне в глаза. И улыбалась.

- Сначала нужно посмотреть, что енто за Хфотография такая?

- Да не вопрос! – Фотокамера нацелилась на девушек, защелкала. Опустил камеру. – Вот и все!

- А где? – Улыбка исчезла с ее губ.

- Фотография? Так вот она, у меня! - Подошел ближе, вывел кадры на дисплей.

- Ой! – Девчонка прикрыла рукой губы. Посмотрела на меня удивленным взглядом.

- Понравилось? А я что говорил! Вот увезу с собой образ Ваш. Далеко-далеко! Сделаю большой портрет, повешу на стену и буду любоваться!

- А можно исправить? У меня прядка из под платка выбилась! – Посмотрел на снимок. Очень хороший получился.

- Зачем? Уверяю Вас очень хорошая фотография.

- Ульянка! – Раздался колоритный мужской бас. – Ну ка живо сюда!

Я посмотрел на источник голоса. На нас смотрел мужик в полосатых штанах заправленных в сапоги. Косоворотка, сверху жилетка. Цепочка часов идущая в карман жилетки. Ага, карманные часы. Это статус. На голове мужика картуз. У самого окладистая борода. На меня смотрел с ненавистью. Рядом были побитые засранцы. А вот и глава семейства! Усмехнулся, глядя на него. Девушка, которую назвали Ульяной, скривила губки, потом нехотя пошла к папочке, покачивая бедрами. Оглянулась и улыбнулась мне. Я ей ответил. Папаша продолжал смотреть на меня. Я кивнул на его дочь и показал ему большой палец! Он чуть не подавился. Вокруг раздался хохот.

- Алексей Дмитриевич! – повернулся к Анастасии. Она стояла раскрасневшаяся. Ее глаза поблескивали, похоже, от возмущения. – Нам пора!

- Анастасия Христофоровна, Ваше слово для меня закон! – Настя подошла и неожиданно взяла меня под руку. Вот это ничего себе! Но на меня не смотрела. Смотрела на Ульяну. А та на нее. И во взглядах обеих девушек было… Даже не знаю, что и сказать. В какой-то момент в глазах Анастасии сверкнуло торжество, она чуть улыбнулась презрительно. А Ульяна поджала губы. Крылышки носика затрепетали. Так, Говоров, ты что делаешь? Ты с ума сошел? Еще не хватало соперничества? Ульяна была чуть моложе Анастасии, лет 16, максимум 17. Но в этом возрасте их отдавали замуж рано в деревнях. Однако, это не мешало кипению страстей. А ведь в борьбе за мужчину, женщины готовы идти до конца, ни перед чем не останавливаясь. А ты, Говоров, сейчас дал, той же Ульяне повод, считать себя ее парнем. А учитывая, что она из этой семейки, тормоза явно слабые. Блин с икрой. Надо бы поосторожнее, это тебе не 21 век! Идиот!

Глава 5

Только выехали из села, Христофор Генрихович, смотревший на меня задумчиво, наконец, спросил:

- Алексей Дмитриевич, скажите, зачем все это?

- Что именно, Христофор Генрихович?

- Драка. Обострение отношений с местными крестьянами. Например, Лемешевы. Фрол, конечно мерзавец, но их семья довольно многочисленна и они имеют тут вес.

- А удаль молодецкую показать?

- Алексей Дмитриевич! – Старый помещик смотрел на меня укоризненно.

- Если серьезно, то как раз потому, что этот Фролка мерзавец. Мне не понравилось как он грубил и угрожал Вам и самое главное, как он смотрел на Анастасию Христофоровну и заявил, что она ответит. Ответит за что, перед кем и как?

На скулах Пашкевича заиграли желваки. Настя, похоже, ничего не поняла, так как смотрела на меня непонимающе.

- Поэтому, Христофор Генрихович, я решил сразу показать местным, что со мной связываться не стоит. Себе дороже.

Он усмехнулся: - Да, это у Вас хорошо получилось. У Вас очень необычная техника кулачного боя.

- Я бы не стал это называть кулачным боем, Христофор Генрихович. Так как использовал не только кулаки, но ноги.

- Я это заметил. Очень действенно, но разве это честно по отношению к противнику?

- Христофор Генрихович, я Вас умоляю! Времена рыцарства давно прошли. Да и сами рыцари, в свое время, в большинстве своем поступали далеко не по рыцарски. В таких схватках главное завалить противника. Победить любой ценой. И не имеет значения, что ты будешь использовать. Удар ноги более действенный, чем кулака. Учитывая и то, что нога длиннее руки. Нет и удар кулака тоже может быть убойным, но на близкой дистанции и правильно поставленный. Того бугая я сумел завалить, только нанеся удар ногой в голову.

- У Вас так в Америке бьются?

- Нет. Там в ходу бокс.

- Тогда где Вы научились?

- В Азии. Япония, Китай, тайцы. – А что мне еще нужно было сказать? Вот и приходилось врать.

- Вы были в Азии?

- Да пришлось. – Я бывал с Катей, в Китае, в Таиланде. Это когда я не играл по большому. И мы сумели съездить. Анастасия сидела тихо и слушала. Я рассказывал им про места, где мне довелось побывать. Естественно, с учетом временной реальности. Кое-что приврал, но не сильно.

Прибыв в усадьбу, Анастасия попросила у меня кубик рубик. И погрузилась в разгадывание головоломки. Интересно было за ней наблюдать. Морщила лобик, закусывала нижнюю губу. Иногда что-то бормотала. Один раз даже расслышал, обозвала себя «глупой»! Крутила этот кубик, даже обедать не стала. Но к вечеру собрала одну сторону. Счастья было выше Эвереста! Даже попрыгала, хлопая в ладоши. Ну точно, ребенок! Поглядев на меня, с торжеством в голосе заявила:

- Вот видите, Алексей Дмитриевич! Я собрала без Вашей помощи!

- Вижу Вам очень весело, Настя? Но мне придется Вас немного остудить, Вы собрали только одну сторону из шести. Следующие стороны будет собирать труднее, так как Вам нужно будет не разбить уже собранную.

- Ну и что! Я все равно соберу!

- Удачи! Искренне за Вас рад, Настя! Прошу прощения Христофор Генрихович, Анастасия Христофоровна, но мне пора.

- Как? – Пашкевич удивился. Сейчас вечер. Как Вы доберетесь до города?

- Меня будут ждать. Недалеко от Пащеевки. Мне было очень хорошо у вас. Такое ощущение, что я дома. Давно забытое чувство. Но если Вы, Христофор Генрихович, позволите, то я буду навещать Вас и Вашу очаровательную дочь.

Анастасия до этого тревожно смотревшая на меня, покраснела и улыбнулась.

- Кстати, Анастасия, а Вы ели когда-нибудь бананы? Киви, манго?

- Нет. А что это? – Все правильно самолетами и рефрижераторами фрукты еще не возят.

- Это экзотика. Фрукты, растут в жарких странах. Я прав? – Спросил Пашкевич.

- Абсолютно верно! В таком случае, разрешите откланяться.

Покинув усадьбу Пашкевичей, устроился в лесу. Даже вздремнул. В четвертом часу ночи прокрался к беседке и перешел в свое время. Отлично! Начинало светать. Дошел до села. Там удалось подсесть к одному аборигену в старенькие «жигули». Он как раз ехал в город.

Работа есть работа, даже если в настоящий момент не испытываешь больших проблем с деньгами. Вернее с ними вообще не испытывал сейчас. Особо не тратился. Мне много было не нужно. Просмотрел на компьютере сделанные фото. Какие-то удалил. Отметил один хороший кадр. Решил сделать портрет. Портрет Насти. Она была сфотографирована в полный рост. Молодая, красивая, счастливо улыбающаяся. Мне нужен был потрет в полный рост. И такая же большая рамка. Что же, сказано – сделано! Портрет заказал в местной фотостудии. Чем вызвал не малый интерес. Тут же мне пообещали рамку. Парень в студии внимательно рассматривал фотографию Насти. Хмыкнул.

- Классно! Отличный фокус. И наряд такой настоящий, реалистичный. А так же фон. - Настю сфотографировал в саду. - И девушка у Вас просто прелесть! Хороший портрет получиться, обещаю.

Дома просмотрел еще раз фото, попался снимок Ульяны Лемешевой. Тоже неплохо получился. У нее и правда прядка волос выбилась из под платка. Усмехнулся и сделал фотографию. Зачем? Сам не мог сказать. Наверное, что бы потроллить Лемешевых. Игра с огнем. В кровь ударил адреналин. Мне вдруг захотелось вернуться назад, в тот момент, когда я вышел на площадь и начал нарываться на драку. А что, нужно будет навестить Пащеевку. Одному. Да, Говоров, ты что, адреналиновый наркоман? Некогда не замечал за собой такого.

К Пашкевичам решил выдвинуться через неделю. Как раз к воскресному богослужению. Потом занялся своей работой. В понедельник выставил позицию. На этот раз не стал выставляться по крупному. Казалось бы, что неделя будет длиться долго. Но удивительно, она пролетела довольно быстро. Все же у меня был коттедж. Кое-что переделывал. Читал в нете как ухаживать за садом. У меня был небольшой. Копался там. Только не знаю, насколько правильно там чего сделал. Но наплевать. Опыт нужно набирать. Заодно обзавелся тактическими ботинками. С ходу можно грудную клетку даже тому лосю проломить. Когда надел, попрыгал, походил. Отлично. Сидят как влитые. Даже разнашивать не нужно.

В субботу вечером, вызвал такси и меня отвезли к Пащеевке. В само село не заезжали. Вышел около него. Направился как обычно к усадьбе. За плечами был небольшой рюкзак. Все прошло штатно. Когда стрелка часов перевалила за три часа ночи, двинулся к беседке. Закрыл глаза и… Я уже в начале 20 столетия. Я стал привыкать. Сознание настолько адаптировалось, что даже стал испытывать удовлетворение. Быстро свалил с территории усадьбы. Дождался утра и спокойным шагом пошел в село. В половине восьмого я был уже около церкви. Как раз к началу службы. Пашкевичи были уже здесь. Так как коляска имела место быть. Но отец с дочерью уже зашли в церковь. Нормально. Я в церковь не рвался. Мне и прошлого раза хватило. Ну что поделаешь, вот такой я верующий. Народа было достаточно. И все в церковь не вошли. Я уселся на краю площади на лавочке, возле ближайшего дома. Поставил рюкзак рядом с собой. На меня пялились. Шушукались. Я сидел, ухмылялся с наглой мордой. Достал сигарету. Я мало курю. Так балуюсь. Чиркнул зажигалкой, пустил колечко! Ко мне подошел солдат без ноги на костылях, которого я видел на прошлой неделе и который показал мне большой палец, когда я уработал Лемешевых.

- Присесть можно? – Спросил он.

- Да за ради бога! Лавочка не моя, сам тут пристроился за Христа ради.

Он усмехнулся. В его глазах было любопытство и прыгали бесенята. Походу веселый мужик! Вот только костыль у него был один. И тот самопал. Но он ловко на нем скакал. Пристроился рядом. Вдыхает дым моих сигарет. Видно с удовольствием, но не просит.

- Сигарету?

- ???

Я протянул ему открытую пачку «Мальборо». Он осторожно взял сигарету. Рассмотрел ее. Помял пальцами, потом понюхал. Я протянул зажигалку и крутанул пальцем. Загорелся огонек. Он прикурил. Сделал затяжку и закрыл глаза.

- Хороший табачок. Наш самосад конечно ядренее, но этот лучше.

Я протянул ему пачку.

- Возьми. Дарю. - Он взял. Рассматривал.

- Чей он?

- Американский. Меня Алексей зовут. – Протянул ему руку. Он пожал. Хорошая у него ладонь. Крепкая.

- Петр!

На вид Петру было лет сорок пять. А на самом деле ему оказалось тридцать шесть. Не на много меня и старше. Всего на семь лет.

- Ты же вроде русский, Алексей?

- Вроде русский! К чему такой вопрос?

- Да к тому, что чудной ты. Одет так, что я такой одежки не видел. Говоришь чудно. В глазах у тебя огонь горит.

- А это что ли? Так я хоть и русский, только родился не в России.

- А где?

- В Америке. Мои бабушка с дедом туда убежали. Я корреспондент американского агентства.

- А, теперь понятно! И как там за границами?

- За бугром житье не худо, в свете есть другое чудо! – Я засмеялся. Петр смотрел на меня вопросительно. – Извини, это из классики. Пушкин, Александр Сергеевич. А вообще, Петр, везде проблемы. Везде есть богатые и бедные. И в Америке и тех и других достаточно.

Некоторое время сидели молча. Петр докурил сигарету.

- Петр! – Спросил я его. – Дети есть?

- Есть, как не быть?! – Он заулыбался. – Две дочки, мои лапушки и сынок, совсем маленький. И жена на сносях опять ходит.

- В смысле, беременная что ли?

- Ну да! – Сидел, счастливо улыбался.

- Ну ты силен, брат! И где они?

- Там в церкви. Дети сейчас прибегут. Им службу не выстоять.

- А жена?

- А что жена? Живот у нее еще маленький. Так что выстоит. – Он посмотрел на меня. – Я то не могу долго стоять, сам понимаешь. А моя Матрена, сама в церковь бегает. Думаешь я ее гоню туда? Нет. Сама готова стоять всю службу.

- Ну это ваши проблемы, ребята. Я здесь не при делах.

Из церкви выскочили дети. К нам прибежали две девочки. Одна из них, старшая тащила на руках совсем маленького мальчика.

- Вот мои доченьки и сынок. – Проговорил Петр, ласково улыбаясь.

Девчонки подбежали к папе и остановились, глядя на меня. Я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. Хотя может моя протокольная улыбка детей не впечатлила. Так как они моментально прижались к папе.

Ладно, попробуем универсальное средство. Я специально планировал встретиться с Пашкевичами около церкви, а пока они там стоят службу, хотел познакомится с кем-нибудь из местных. И в первую очередь с детьми. А для этого, естественно прихватил с собой немного сладостей. Вытащил три батончика с помадно-фруктовой начинкой.

- Петр! Я угощу твоих ребятишек? Это шоколад. Дети это любят!

- Угости. – Он внимательно рассматривал батончики.

Я распечатал один батончик и протянул старшей девочке. Она посмотрела на отца. Он ей кивнул и она взяла в руки. Лизнула. Опробовала вкус и улыбнулась. Я протянул остальные два батончика девочке помладше и мальчику.

- Я знаю, что такое шоколад. Пробовал как-то. Даже по молодости Матрене из города привозил, когда мы с ней еще только гуляли. Дело к свадьбе шло. Только, вот таких как у тебя не видел. Леденцы детям покупал в лавке у Лемешевых. А вот шоколад они не пробовали.

- Значит попробуют.

- А хорошо ты Лемешевых отделал. Молодец! Я до войны то тоже хорошим кулачником был. Часто стенка на стенку сходились. Да, было время!

- Где ногу потерял?

- В Галиции. Даже не знаю, как живым остался. Не работник теперь. Хорошо брат помогает. Я старший в семье был. Есть еще два брата. Один младше меня на пару годков. Вот он помогает. Батя у меня еще в силе. Второй младший брат на Германской. Совсем молодой, даже оженить не успели. Да сестра есть, замужем уже. – Помолчал немного, достал еще сигарету, закурил. – А ты где так драться то научился?

- Далеко. В Америке, в Азии.

- Смотри. В лице Лемешевых врага заимел. Они мстительные.

- Плевал я на них. Я может специально этого и хотел.

- Что? И тебе на мозоль наступили? Это когда умели?

- Мне не наступали. Просто не нравиться как Фрол на Настю смотрит.

- Понятно! Запала? – Он улыбался.

- Есть такое. Так что, в случае чего, есть кому заступиться. А там, глядишь, увезу Настю вместе с отцом.

- Красивая она. Фролка давно на нее зарится. Еще до того как его на войну забрали. Она совсем еще девчонка была, а он облизывался на нее.

- Скоро дооблизывается. Язык вырву. Облизываться нечем будет.

- Смотри. Фрол изворотлив, хитер и подл.

Наконец служба закончилась. Стали выходить люди. Вышло семейство Лемешевых. Только сам Фрол и его подельник-дезертир в церкви не были. Они пришли к концу службы. Наблюдал за ними с расстояния. Но меня они заметили. Оба зло смотрели. Я отвечал им глумливой ухмылкой. Когда вышло семейство Лемешевых, увидел Ульяну. Ухмылка стала еще шире. Достал из рюкзака фотографию. Сделал ее специально черно-белой. Когда они двинулись мимо меня, встал с лавочки.

- Ульяна! – Девушка сбилась с шага. Лемешевы остановились. Но я на них не смотрел. Смотрел на нее. Она покраснела. Я двинулся к ним. Народ около церкви смотрел на нас. Стали шушукаться. Наверное ожидали продолжения Шапито. Остановился от семейного кагала в паре метров. Демонстративно ни на кого не обращал внимания. – Я тебе подарок привез, который обещал.

- Тебе чего надо? – Раздался бас Лемешева-старшего. Но я его проигнорировал. Ульяна стояла ко мне ближе всех. Протянул ей фотографию.

- Держи! Все, как и обещал. – Все молчали. Девушка протянула руку, я вложил фото в ее ладонь. – Ну бывай, красотка!

Обратил внимание на бугая, у того глаза были с блюдце. Ухо синее, но опухоль уже спала почти.

- Здорово, красавчик! – Поприветствовал его. – Смотрю, ухо у тебя красивое! Просто загляденье! Наверное, все девки твои? - Ульяна прыснула. Достал из кармана карамельку. – Не расстраивайся. До свадьбы заживет! На конфетку! – Кинул ее здоровяку. Он инстинктивно поймал. – Кушай, очень вкусно! Ну, ладно! Всего хорошего!

Улыбаясь, отошел от них и вернулся к скамейке. Нужно было забрать рюкзак.

- Алексей! – проговорил Петр. – К тебе Васька Лемешев идет.

Я развернулся. Здоровяк шел в мою сторону. Вернул рюкзак на место. Вытащил тактические перчатки и стал демонстративно их одевать.

- Васька назад! – Рявкнул глава семейства.

- Батя! Он нечестно меня побил! – С обидой в голосе сказал бугаина. Ёмаё, тело здоровяка, а ум ребенка. Правильно говорят – сила есть, ума не надо.

- Назад, я сказал!

- Батя, дай я его побью!

- Васютка! – Крикнул я ему. – Слушаю своего батяню. Отец плохого не пожелает. А то ведь, я могу тебе и второе ухо поправить. Тогда ты точно станешь первым парнем на селе!

- Васька назад! – Взревел папаша. Парень какое-то время смотрел на меня бешеными глазами, потом поник и вернулся к своей семье. Мы стояли и со старшим Лемешевым смотрели друг другу в глаза. Это был своего рода поединок. Он стоял мрачный, я ухмылялся. Глаза отвёл он.

- Федор Саватеевич Лемешев. – В пол голоса сказал Петр. - Глава всего семейства. Хваткий мужик. Жесткий и безжалостный.

- Я это понял.

- Алеша! – Неожиданно услышал я и оглянулся. При входе в церковь стояла Анастасия.

- Настя! – Крикнул в ответ и, подхватив рюкзак, уже двинулся к ней, но потом спохватился. Вытащил из него три апельсина, отдал Петру.

- Петр. Кожуру почисти, а остальное отдай детям. Голимый витамин «С». Детям полезно и вкусно! А кожуру высуши, пореж мелко и в чай добавляй. Очень ароматно!

Быстрым шагом подошел к Анастасии. Она улыбалась, была рада и не скрывала этого.

- Здравствуй, Настя! – Я даже не заметил, как мы перешли на «ты».

- Здравствуй, Алеша!

- А я тебе гостинцев привез. Из-за моря-океЯна. Очень вкусных!

- Правда? – Белозубая улыбка, заалевшие щеки и радостно блестящие глаза.

- Вот тебе крест! – Размашисто перекрестился. – Ну как, кубик собрала?

Она тяжко вздохнула.

- По твоей схеме,.. Но собрала! – И опять заулыбалась.

Из церкви вышел Христофор Генрихович.

- Алексей Дмитриевич! Рад Вас снова видеть! К нам в гости?

- Христофор Генрихович! И я очень рад. Если не прогоните, то с огромным удовольствием. – Посмотрел на попа. – Доброго здоровЬЕчка, отче!

- И тебе, сын мой! – Пробасил поп.

Проводил Настю до брички, поздоровался со стариком. Около брички суетились пацаны. Один особо любопытный, подошел ко мне и смотрел с восторгом.

- Здорово, боец!

- И ты здравствуй, барин! – Не растерялся шкет.

- Да какой я тебе барин! Я такой же как и ты, брат!

- Заливаешь! Ты вона какой!

- Вона это какой?

- Большой и в баской одежке!

- Правда? Так не одежка красит человека, а человек одежку!

- Не, барин. Как это одежка не красит? Если бы у меня такая одежка была, я бы знаешь…

- Что?

Пацан замолчал, наверное, соображал, чтобы он делал, одетый в «тактику».

- Ну ладно, ты пока думай, а я, с твоего позволения, поеду. Ты не против? – Пацан замотал головой, конечно, он был не против. Я сел в бричку! Христофор Генрихович был уже там.

- Эй, боец, держи! – Протянул ему карамельку.

- Надолго к нам? – Спросил Пашкевич, когда мы выехали из села.

- Дня на три, если не прогоните!

- Бог с Вами, Алексей Дмитриевич. Кто же Вас гнать будет.

- Анастасия Христофоровна сказала мне, что собрала кубик.

- Собрала. По Вашей схеме, Алексей Дмитриевич.

- Христофор Генрихович, я Вас прошу, обращайтесь ко мне просто – Алексей. А то я себя, извините, стариком чувствую.

Пашкевич засмеялся. Настя улыбнулась.

- Это Вы на меня намекаете, Алексей?

- Ну что Вы, Христофор Генрихович. Вы мужчина, так сказать, в самом соку! Вы еще можете даму к алтарю позвать!

Настя уже засмеялась в голос. Её отец улыбался.

- А что такое?

- Скажите тоже, Алексей! Какой из меня жених?!

- Очень даже хороший. Вы в прекрасной форме, без живота. Есть еще в теле, так сказать, порох! Так что… - Я сжал ладонь в кулак и поднял ее в жесте - но пасаран!

Смеялись уже оба и отец и дочь. Смеются, это хорошо, продолжаем разговор.

- Я не понимаю Вашего веселья, Христофор Генрихович! Вдовушку лет сорока пяти, в самый раз. А что нормально. Как в одной песне поется: «А в сорок пять, баба ягодка опять!»

- Ягодка?

- Конечно! Спелая и вкусная! Женщина в сорок пять очень даже, ух! Все знает, все понимает и выглядит. Я Вас, если захотите со мной поехать, обязательно познакомлю. Знаю одну. Очень красивая женщина.

Я познакомился со своими соседями, наконец-то. И соседка слева, была вдовой. Сорок пять лет. Очень красивая женщина. Выглядела моложе своих лет. У нее был сын, уже взрослый. Заканчивал в Москве институт и возвращаться в провинциальный городок не собирался. Жила одна в коттедже. Вот бы Генриховича познакомить!

- Веселый Вы человек, Алексей! - проговорил Пашкевич.

- Веселый, не то слово. Хотите анекдот расскажу? Ну веселую историю?

- Расскажите.

- Значит так, Вы басню Крылова же знаете, про ворону с сыром и лису? - Отец и дочь закивали. – Это что-то в этом роде, только вместо лисы мыши. Достали две мыши бутылку водки, а закуски не нашли. Прибежали к вороне, а та на дереве с куском сыра сидит. — Эй, ворона, выпить хочешь? — Да! Сыр упал, мыши с сыром были таковы. На следующий день мыши снова: — Ворона, выпить хочешь? Ворона молчит. Одна мышь наливает водку в стакан и спрашивает: — Тебе полный? — Да! Сыр упал и мыши с сыром были таковы. На следующий день мыши снова прибегают и спрашивают: — Ворона, пить будешь? Ворона молчит. Мышь наливает в стакан водки и спрашивает: — Тебе полный? Ворона молчит. — Ворона, ты что, думаешь мы тебя опять обмануть хотим? — Да-ааааа…

Христофор Генрихович с Настей хохотали. И кучер тоже.

- Ай да молодцы мыши. - Проговорил кучер!

- А еще? – Спросила Настя, пытаясь успокоится, однако на смех ее все равно пробивала.

- Хорошо! Лев собрал всех зверей и говорит: — Сегодня будем есть самого трусливого. Заяц выбегает и орёт: — Кабана в обиду не дам!

- Вот шельма! Хитер! – Смеются Пашкевичи и кучер.

- Дочка просит маму: — Мам, давай возьмём котёнка! — Нет, дочка, он вырастет, будет гадить по углам. — Тогда давай возьмём тигрёнка! — Нет, доченька. Когда он вырастет, гадить по углам будем уже мы.

Хохотали опять все.

- Какой кошмар, Алеша! – Пытаясь закрыть ладошкой рот, захлебываясь от смеха, проговорила Настя.

Вот так смеясь, доехали до усадьбы. Потом был легкий перекус. Днем гуляли с Настей в саду. Болтали о всякой ерунде. Но оба понимали, что нужно говорить о другом. Наконец я решился.

- Настя! Скажи, у тебя есть жених?

Он стояла в пол оборота ко мне.

- У меня был. – Ответила она, глядя куда-то в глубь сада. – Его звали Александр. Он был офицером гвардейского полка.

- И где он сейчас?

- Он погиб, два года назад. На фронте. Мы были помолвлены с ним с детства.

- Ты его любила?

- Не знаю. Возможно. Он был старше меня на три года. Он был такой милый. - Потом резко повернулась ко мне. Глядела прямо в глаза. – Почему ты спрашиваешь об этом, Алеша?

- Потому, что… Я люблю тебя, Настя! Это я тебе хотел сказать.

Она протянула руку и коснулась пальчиками моего лица. Провела по щеке.

- Но мы так мало знакомы.

- Иногда достаточно одного мгновения, что бы понять – любишь или нет.

- Ты мне тоже нравишься. Но я не могу тебе сейчас сказать, любовь это или просто…

- Не говори. Я подожду. И я не буду тебя торопить с ответом. Ты должна сама решить, слушать свое сердце.

- Хорошо, Алеша. Спасибо тебе.

Три дня я прожил у Пашкевичей. Мы много разговаривали с Христофором Генриховичем. И он и Настя расспрашивали меня о разных странах. Они были уверены, что я объехал весь белый свет. Приходилось конечно привирать, ну а как вы хотите? Не скажешь им, что в век цифровых технологий и интернета можно путешествовать по миру не выходя из дома. Играли с отцом Насти в шахматы. С переменным успехом, то он брал вверх, то я отыгрывался. Настя играла на рояле. Пела вместе с отцом романсы. Это было замечательно. Бананы, киви и авокадо ей понравились. Особенно киви. Я постоянно её фотографировал.

Лето постепенно подходило к концу. В столицах – Москве и Петрограде, как стали называть Санкт Петербург с 1914 года, кипели нешуточные страсти. Новое правительство сумело подавить попытку реставрации самодержавия, так называемый Корниловский мятеж. Революционных войск оказалось больше, чем у монархистов. Я знал, что постепенно ситуация будет обострятся, пока всё не закончится штурмом Зимнего в октябре 1917 года большевиками, левыми эсерами и анархистами. Конечно, революционные страсти кипели в основном в больших городах. Здесь же – в Пащеевке пока всё было спокойно. Хотя в самом городе были какие-то митинги. Один раз я чуть не запалился. Как обычно перешёл из своего времени в начало 20 века. Когда появился в усадьбе Христофор Генрихович сразу задал мне вопрос:

- Алеша, что в городе происходит? Там говорят, какие-то столкновения были? Даже стреляли.

- Да ничего серьёзного. – Я начал быстро гонять мысли. Вот это я облажался. Про столицы знаю, что происходит в это время, а тут в небольшом провинциальном городе ситуацию упустил из-под контроля. Пришлось изворачиваться. – Это анархисты бузят. Вам лучше не ездить сейчас в город. Неспокойно там.

Пашкевич и Настя смотрели на меня встревожено.

- Алеша, - спросила взволнованно Настя, - а тебе самому ничего не угрожает?

- За меня, Настенька, не беспокойся. Я парень ломом подпоясанный. За себя постоять умею, да и вооружён. К тому же я иностранный подданный. Ко мне ни у кого из революционных властей и прочего сброда претензий нет. Если только ограбить. Но я уже сказал, что в этом случае сумею за себя постоять.

Посмотрел на отца с дочерью и решил поднять вопрос об эмиграции.

- Христофор Генрихович. Я всё же Вам настоятельно рекомендую покинуть Россию. Ситуация обостряется. Вся система государственной власти бывшей Российской империи разваливается. Полиции и жандармов уже нет. Ликвидированы. Законы не работают. В больших городах и даже уже не в больших стали плодиться разные банды и шайки. Оружия у народа на руках много.

- Я знаю Алексей. – Проговорил Пашкевич. – Но я верю, что Россия преодолеет эту смуту. А уезжать… Куда уезжать, Алёша? Нам некуда ехать. И что делать нам на чужбине?

- Я помогу Вам. – В последнее время стал всё больше задумываться над тем, что если Генрихович решит уехать, то самому эмигрировать в этом время, чтобы быть рядом с Настей. Я знал события 20 столетия наперёд. Мог играть на бирже, зная заранее котировки. Мог продать какую-нибудь технологию из середины 20 столетия, о которой здесь ещё не знали. Или самому замутить своё дело. И у меня бы получилось, ведь я знал будущее, а значит на голову был выше всех своих возможных конкурентов. А смастрячить в 21 веке паспорта любой страны начала 20 столетия не представляло проблемы. Главное плати и тебе сделают всё что угодно, вплоть до жалованной грамоты Ивана Грозного. При чём всё официально. – Христофор Генрихович, с устройством за границей проблем не будет. Можно уехать в штаты, можно во Францию или в Англию. Или вообще на острова в тёплом океане. Будем жить в бунгало на берегу моря. Ловить рыбу и есть кокосы с манго. Подумайте.

- В бунгало на берегу тёплого моря! Скажите тоже, Алёша. – Засмеялся Христофор Генрихович. – Но там зимы нет. А мы ведь зимушку тоже любим. В снежки поиграть, на санях прокатиться. Как без этого? – Пашкевич покачал седой головой. – Нет, Алёша. Не даром у нас говорят, где родился, там и сгодился.

Ну вот и что ты будешь со стариком делать? Не скажешь же ему, что скоро к власти придут большевики и все эксплуататорские классы будут помножены на ноль. Уже сейчас озверевшая солдатня и матросня убивают офицеров. Грабят и насилуют. Не скажешь же ему, что очень скоро и его самого коснётся весь творящийся беспредел. Не поверит. Да ещё и отворот даст мне, посчитав за сумасшедшего или авантюриста. Хотя я и есть авантюрист. А кто же ещё? Вот только мне не нужно от них денег, ценностей или каких-либо ещё материальных благ. Мне нужно только одно, что бы они оба остались живы и не пострадали.

Понял. что старик просто так не уедет. Значит оставалось дождаться момента, когда у Генриховича не останется выбора, кроме как хватать дочь в охапку и бежать. А вот куда бежать? За кордон? Но до него ещё добежать нужно, до кордона-то этого. А по дорогам уже вовсю орудовать будут и разные революциЁнеры и просто уголовщина. И опять куда бежать? В Польшу? Чревато. Там сейчас погромы русского населения вовсю идут или начнутся вот-вот. Поляки будут в дома врываться так же грабить убивать и насиловать. В Прибалтику? В Финляндию? Не вариант, те же яйца только в профиль. Плюс немецкие войска ещё стоят. Бежать на Дальний Восток, а оттуда в штаты или в Китай, как это сделали потом сотни тысяч беженцев? То же не вариант. Пока туда добежишь, тебя раз десять убьют и ограбят. Сейчас анархия начинается. Беспредел. А после октября совсем кисло будет. Только хорошо вооруженный серьёзный отряд сможет пройти и то пятьдесят на пятьдесят. Пока не нарвёшься на ещё больший отряд или банду. На Кавказ, в Среднюю Азию, а оттуда в Турцию? Тоже нереально. Анастасия слишком красива. Однозначно попытаются её отжать. Сколько таких девушек из бывших дворянских семей как она сгинуло в кровавом водовороте революции и Гражданской войны? Тысячи. Как говорится куда не кинь всюду клин. Сейчас ещё можно вырваться за границу, но ситуация с каждым днём будет только ухудшаться. А Пашкевич будет сидеть до упора, веря в здравый смысл и в грядущий порядок. Но если дождаться событий 30 октября и вмешаться, не дать их убить, то выбора не будет. Придётся тащить их к себе в 21 век. Вопрос только в том, а смогут ли они пройти аномалию как я или нет? А если не смогут? Что тогда? Тогда останется только одно, брать их обоих и попытаться всё же вывезти за границу любой ценой. Для этого нужно подготовиться. Хорошо подготовиться. Чтобы не случилось, я был уверен в одном, я их не брошу. И я стал готовится. Для начала скачал данные по котировкам ценных бумаг и курсы основных международных валют на биржах в период с 1918 года по 1970 год. Конечно, дожить до семидесятого года навряд ли получится, но это так на всякий пожарный. Но кроме этого и старался запомнить основные тренды в межвоенный период с 1918 по 1939 года. Так как заработать основной капитал я должен был именно в это время. Зная, что в межвоенный период началась гонка вооружений, шло бурное развитие авиации, танкостроения, закачал на флеш-карты чертежи основных танков второй мировой войны – немецких, советских, французских, английских и американских. А так же чертежи самолётов. Ну а почему бы и нет? Можно было продавая даже не весь чертёж и техдокументацию, а только лишь компонентами разным фирмам занимающихся производством военной техники, например подвеску или положение броневых плит танка, или крыло, фюзеляж того или иного самолёта, можно было сорвать приличный куш. Особенно если взять и запатентовать на Западе всё это! Тогда можно получать процент, либо продать лицензию. Кроме того, накачал информацию о мощном экономическом кризисе в конце 20-х, начале 30-х годов 20 века в США, так называемая «Великая депрессия» и в Европе, собрал информацию о тех компаниях, которые устояли и не разорились, это для того, что бы удачно вкладывать деньги в ценные бумаги этих предприятий. Так же собрал информацию по формулам и технологиям производства различных лекарств, которые для нас привычны, а здесь ещё не известны. Например противовирусные и бактерицидные лекарства. Тот же пенициллин и лекарства на его основе. Здесь их ещё не знают. А это огромные деньги. Переносить всё на бумагу не имело смысла. Груз получился бы просто не подъемный. Я приготовил ноутбук и планшетник. И куча флеш-карт. Всё же электричество уже было. А в Европе и США тем более. Поэтому заряжать технику проблем не было. Вопрос был с напряжением, поэтому и закинул в тактический рюкзак парочку адаптеров и шнуров-переходников, для подключения к планшетнику флеш-карт. Конечно я рисковал. В случае повреждения ноутбука и планшетника, вся моя информация на электронных носителях накрылась бы медным тазом. Но выбора не было. Без риска было никак. Дал объявления о покупке иностранной валюты долларов, франков и фунтов начала 20 века.

Глава 6

Созвонился с человеком, у которого покупал пистолет. Договорился встретиться. Заказал ему ещё и бронежелет шестого класса. Вопросов мне не задавали. На этот раз взял свою машину. Встретились опять на шоссе. Я пересел в их джип. Парни смотрели на меня внимательно.

- Ты что воевать собрался?

- Нет и не здесь, сразу говорю. Ну так что?

Сидевший на переднем пассажирском сидении кивнул.

- Тебе обязательно старый АКМ на семь шестьдесят две?

- А что?

- Есть другой вариант. На пять сорок пять. Семьдесят четвёртый, модернизированный, причём последний апгрейд с телескопическим прикладом, складывающийся. Плюс планка Пикатинни. Плюс коллиматор «Кречет», плюс подствольник. Подумай.

- Это стоит дороже?

- Конечно.

- Хорошо, давайте.

Мне назвали цену. Приемлемо. Я сразу отсчитал деньги в баксах. Мне отдали сверток. Развернул. Точно, семьдесят четвёртый. С прибамбасами. Оба усмехнулись. Тот, кто был на пассажирском сидении спросил:

- Всё же ты воевать собрался? Это, конечно, не наше дело.

- Что-то в этом роде, только не здесь.

- Хорошо. Вот три рожка. – Она передал мне ещё пакет. – Снаряжены. Плюс пять вогов. Это для подствольника. Хватит? – Я кивнул. – И бронник. Всё как заказывал.

Я всё забрал. Но продолжал сидеть в их машине. Оба мужчин смотрели на меня вопросительно.

- Ребята, а гранаты есть? – Наконец решился я. Тот, кто сидел на пассажирском сидении усмехнулся.

- Есть. Что хочешь? РГД или Ф-1?

- Одну Ф-1 и одну РГД.

- Не вопрос.

Он склонился вниз и вытащил из сумки стоявшей у его ног два смертоносных яичка. Одно было гладким, это РГД и второе ребристым, это Ф-1!

- Пойдут?

- В самый раз.

Домой ехал опять на измене. Но проскочил нормально! Дома всё упаковал. Ствол был реально отличный с наворотами. Это хорошо. Купил лекарств, перевязочного материала. Мало ли что в дороге понадобиться?! Купил тушёнку, чай в пакетиках и прочее мобильное продовольствие. Всё запаковал в тактический рюкзак. Приготовил деньги которые тогда были в ходу. Приготовил документы на генриховича и Настю. Канадские. А зачем я их фотографировал постоянно в разных ракурсах??? Потом вздохнул облегчённо. Я был готов. Готов к тому, чтобы нырнуть вглубь времени и остаться там. Я ни о чём не жалел. Здесь меня ничто не держало. А там была моя судьба, моя жизнь. Я в это верил и знал это! Но пока было ещё рано.

Была уже середина сентября. Кстати я озаботился костылями Петру. Это не было проблемой. А то он на самопале ходит, это как-то не по-людски. Опять переход. Потусовался в лесу. Хотя было уже не лето далеко. Утром, как обычно, пришёл в усадьбу. Нет при мне автомата не было. Всё как всегда, куртка тактическая, брюки, ботинки тактические, майка, фотоаппарат, ствол в кобуре скрытого ношения, на всякий случай. И конечно подарки. Торт я им купил. Вкусный. Плюс бананы, авокадо, киви, которые Насти очень нравились, апельсины, шоколад.

Как это уже принято, первого кого встретил, был садовник. Он уже не удивлялся. Поздоровались с ним, как со старым знакомым. Я знал, что у него есть семья в Пащеевке. Дал ему для внуков конфет. Он принял с благодарностью. Похоже, мои конфеты мелким очень нравились. Садовник доложил Христофору Генриховичу. Мы позавтракали.

- Алёша, нам на воскресную. Ты с нами? – Спросил старый помещик. Елки зелёные. А я и забыл, что сегодня воскресенье.

- Конечно с Вами! А куда я ещё???

Появилась Настя. Увидев меня она улыбнулась. Глазки радостно заблестели. Я отсутствовал две недели. Соскучилась похоже. И я по ней соскучился.

- Настенька! Я тебе опять экзотических фруктов привёз. Твои любимые киви, есть бананы, апельсины, авокадо! Шоколад ещё и мармелад!

- Алексей! – Покачал головой Пашкевич. – Вы нас балуете.

- Ничего не балую. Это нормально. Знаете Христофор Генрихович, я тут ещё взял фруктов и сладостей, хочу угостить в Пащеевке одного человека, вернее его детей.

- Это кого? – старый помещик смотрел на меня удивлённо.

- Его зовут Пётр. Он инвалид. На войне ногу потерял.

- Знаю его. – Христофор Генрихович улыбнулся. – Хороший мужик. Я ведь его совсем молодым помню. Первый кулачный боец был. Хорошо дрался, от души. Но при этом глубоко порядочный. А какой плотник был?!! Он мне ещё до войны помогал с крышей. Помнишь, Настя?

- Помню, папа. Он всегда улыбался. Весёлый очень.

- Да. А знаешь, Алёша, Петр женат на Матрёне. А какая у них любовь была?! А ведь её за другого отдать хотели. Из города был, сын купца Лещенёва. А Матрёна первая красавица была в Пащеевке. Там такие страсти кипели, что господи помилуй. Даже мне пришлось пойти просить за молодых. – Христофор Генрихович улыбался.

- И как? Договорились? – Задал я вопрос, хотя знал уже ответ. Ведь Пётр был женат на Матрёне.

- Договорились, Алёша. Дай бог им счастья.

- Ну это у них есть! – Ответил я. – Судя по тому, что трое ребятишек. К тому же, как Пётр мне сам сказал, Матрёна опять тяжёлая.

- Точно! – Пашкевич засмеялся.

Фрукты , которые я привез Пашкевичам, решили оставить на обед и ужин. Потом была поездка на бричке в Пащеевку в церковь. Сам Христофор Генрихович и Настя зашли в церковь. Я конечно же тормознул. Ну не любитель я стоять и слушать церковные песнопения, вы уж извините. Стоял около церкви. Сканировал пространство и наконец увидел. Пётр, проскакал на своём костыле до привычной уже лавочки. Сел и стал свёртывать самокрутку. Я усмехнулся. Вернулся к бричке и достал оттуда пакет. А так же костыли. Шёл к нему открыто. Пётр увидел меня. Улыбнулся.

- Здорово, Пётр!

- И тебе здравствовать, Алексей! – Смотрел на то, что у меня в руках с вопросом. Но молчал.

- Пётр, - начал я, - я вот что подумал, я человек не бедный и это правда. У нас в Америке, хорошие костыли и даже протезы делают. Ну с протезом тут проблема, а вот костыли тебе мне привезли по заказу. А то смотрю, ты с палкой какой-то бегаешь! Это не серьёзно!

- Алексей. Так твои костыли небось денег стоят больших. А у меня они откуда?

- Насчёт денег не забивай себе голову. Это просто мой подарок тебе. Примешь?

- Ну если подарок… И то, я как-то не люблю быть должным, Алексей.

- А не надо быть должным. Я это от чистого сердца. От души!

- Давай посмотрим, если от души.

Он встал. Взял мои костыли, примерился. Походил. Ему понравилось. Посмотрел на меня улыбнулся.

- Хорошие костыли. Спасибо тебе, Алексей. Тогда не побрезгуй моим угощением дома. Мне же надо отблагодариться!

- Конечно! Обязательно! Я знаешь, Пётр, даже коньяка прикупил заморского! Попробуем?

- Коньяк? – Петр хмыкнул. – Слышал я о таком, но самому пробовать не довелось. Честно скажу!

- Значит всё хорошо????

- Да, Алексей! Всё хорошо!

- А дети твои где?

- В церкви!!!! Там же где и моя Матрёна.

- Я им вкусности привёз. Фрукты и сладости разные.

- Алексей. Это стоит дорого.

- Не дороже денег! Петь, давай мы не будем говорить о деньгах????

- А о чём?

- О том, чтобы я ещё раз Лемешивым морду набил. Устраивает такое?

Однако подраться с кем-нибудь из Лемешевых не получилось. Они были осторожны. Даже их глуповатый буйвол. Наверное, ему папаша хорошо мозги вправил. Почему я их провоцировал? Нужно было переключить внимание всей семейки на меня. Зато Ульяна смотрела на меня очень заинтересованно. Даже оценивающе. Мы друг другу по улыбались. Я ей подмигнул. Подошёл, подарил шоколадку «Альпин Гольд». Отечественную не дарил специально. Старший Лемешев потребовал, чтобы Ульяна вернула мне вкусняшку. Но она воспротивилась, спрятав подарок за спину. Я усмехнулся, глядя на главу семейства. Посмотрел на буйвола. Протянул ему карамельку.

- На маленький пососи. Тебе полезно.

Парень на автомате взял.

- Что тебе нужно от нас? – Спросил Фёдор Саватеевич.

- Ничего. Познакомился вот. Ничего у тебя так детишки. Вон Васютка каким боровом вымахал. Нет у меня злости к нему. Да и дочь у тебя красивая девка получилась. Слюной захлебнуться можно. – Ульяна покраснела. Но взгляд от меня не отводила. Мамаша испуганно начала креститься. - Всё вроде не плохо, Фёдор Саватеевич. Вот только один мне в твоей семье не нравится. Фрол. Поганый он у тебя. Где-то ты схалтурил Фёдор Саватеевич. Ты присмотри за ним. А то беда может случится. Очень большая беда, да ещё со всем твоим семейством. Так что присмотри за ним, от греха подальше.

Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза. Потом я отошёл от семейства. Фрол как обычно стоял в стороне. Рядом с ним стоял его дружок, такой же дезертир и ещё двое. Одного я видел раньше, он из местных прихлебателей, а вот второй был новенький. Серьёзный мужик. Взгляд злой, колючий и оценивающий. Я разоблачился по пояс. Надел тактические перчатки. Кобуру с пистолетом отдал Петру. Ну ладно шоу начинается. Как говорили в Риме – хлеба и зрелищ!!!

- Эй, Фролка, иди подеремся! Давай, устроим гладиаторские бои!

Из церкви вышли Пашкевич с Настей. Я ей подмигнул.

- Я с благородиями не дерусь. – Ответил Фрол.

- А что так? А знаю, ты благородий просто убиваешь, особенно если они не могут тебе дать отпор? Так? Вижу так. А что это за крендель рядом с тобой нарисовался? Что-то его раньше видно не было. Что Фрол, шайку жулья и мародёров собираешь?

Раздались смешки среди многочисленных зевак. Незнакомец внимательно смотрел на меня.

- Чего пялишься, убогий? Может ты за своего кореша выйдешь? Или такой же чёрт пугливый?

При слове чёрт многие стали креститься. Фрол и новичок не крестились.

- Ну так что? Выйдешь?

Мужик шагнул вперёд.

- Давай. – Снял пиджак, остался в штанах, сапогах и косоворотке. Он был явно из города. Я развел руки в стороны.

- Ну наконец-то нашелся среди отребья, которое крутиться возле Фрола хоть один не пугливый! Итак! - Я оглядел народ. – Дамы и господа, леди энд джентльмены и просто братцы! Начинается первый тур гладиаторских боёв. Гладиаторский бой это бой без правил. Бой не до первой крови. На неё плевать. Бой до тех пор, пока один из противников не упадёт на землю без сил. – Посмотрел на своего соперника. Что-то мне в нём не нравилось. – Ну что? Как говорили в Древнем Риме: «Аве император. Идущие на смерть приветствуют тебя»!

- Кончился твой император. Скинули Николашку с трона. – Засмеялся мой соперник. Я осклабился. Увидел, как в этот момент на площадь перед церковью въехала бричка запряжённая парой лошадей. Там сидел какой-то мужик в военном френче, но без погон. Бричку сопровождали двое конных казаков.

- Ты глуп. Запомни, свято место пусто не бывает. Как говорили во Франции «король умер, да здравствует король!» На место этого императора обязательно придёт другой.

- Не придёт. Мы их всех давить будем.

- Ты ещё больше глуп, чем я думал. Не имеет значения, как он будет называться. Пусть не царь и не император, а например «генеральный секретарь» или председатель Совнаркома, или просто вождь, или президент. Название не меняют сути. Она останется прежней – в его руках будет огромная власть. А тот, кто обладает огромной властью, практически неограниченной, то и является императором. Ну ладно, чего зубы сушим? Поехали.

Мужик напрягся и встал… В классическую боксёрскую стойку. Правая рука согнута. Её кулак возле правой щеки. Левая рука чуть впереди. Так, понятно. Парниша боксёр. Всё верно, вон у него и нос перебит и нескольких зубов не хватает. Я тоже принял боксёрскую стойку. Конечно у него были голые кулаки, а у меня тактические перчатки с накладками. Может это не совсем честно, но я не собирался изображать из себя боксёрскую грушу. Тем более, бой без правил. А классический бокс, это бой по правилам. Боксёры не работают ногами, если конечно это не тайский бокс. А я работаю, это моё преимущество. Но здесь ещё тайский бокс не известен.

Мужик начал сближение. Ему нужна была короткая дистанция. Он ещё не вышел на дистанцию удара кулаком, как получил тактическим ботинком по голени. Охнул и его скособочило. Всё верно, это очень болезненное место. Я тут же сделал «ножницы» и пробил ему правой ногой по левому боку. Он пошатнулся. Я резко сократил дистанцию намереваясь нанести серию ударов ему в грудь и в лицо, но тут же схлопотал удар справа. Хук. В голове взорвался фейерверк. Молодец мужик. Упасть не упал, но отскочил. Тряхнул головой. Почувствовал солоноватый привкус на губах. Он двигался ко мне чуть прихрамывая. Крутанулся вокруг своей оси выполняя классический маваши гери. Скорее всего боль в ноге и боку не дала моему сопернику быстро среагировать. В итоге ребро толстой подошвы тактического ботинка врезалось ему в голову. Мужика крутануло и он рухнул на землю. Он был довольно здоровый. Но и я имел далеко не бараний вес. Всё же акселерация двадцатого – двадцать первого века, более лучшая медицина и питание своё дело сделали. Боксёр вырубился. Я ходил кругами вокруг него. Он пошевелился. Приподнял голову. Его глаза блуждали. Походу сотрясение. Но живуч. С трудом перевернулся на живот и стал подниматься. Выпрямился. Его шатало. Он попытался опять встать в стойку, но я не дал, подскочил к нему подпрыгнув сверху нанёс удар кулаком в лицо. Он вновь рухнул. Из разбитого носа и разбитого рта бежала кровь. Приподнял его загрудки левой рукой и опять ударил в лицо правым кулаком. Его голова мотнулась. Он был в полной отключке. Замахнулся ещё раз, добить…

- Алеша! – Услышал девичий крик. Кричала Настя. Я остановился. Отпустил мужика и он окончательно распластался на земле. Потрогал ему вену на шее. Сердце билось. Живая сволочь. Ну и бес с ним. Встал на ноги. На площади стояла тишина. Оба конных казака смотрели на меня заинтересованно. Из брички вылез мужик в военном френче, галифе и сапогах.

- Что здесь происходит? – Он подошёл к нам.

- Ничего не происходит. Гладиаторские бои. А в чём дело? – Смотрел на него нагло.

- Кто Вы такой?

- А Вы?

- Я уполномоченный Временного правительства. Моя фамилия Рыбин Иннокентий Дормидонтович.

Рыбин, знакомая фамилия. Где-то я её слышал. Но ладно, потом вспомним.

- Говоров Алексей Дмитриевич. Военный фоторепортёр «Ассошиэйтед Пресс». Северо-Американские Соединённые Штаты.

- А документы есть у военного фоторепортёра?

- Конечно. – Подошёл к Петру, достал из куртки все документы, в том числе аккредитацию, причём как раз выданную Временным правительством. Отдал Рыбину. Всё же, откуда мне знакома эта фамилия? Неожиданно всплыла в памяти картинка – протоколы допросов участников преступления. Протоколы были составлены уполномоченным ревкома Рыбиным. Так вот он какой северный олень. Ловко устроился. Уполномоченный сначала от Временного правительства, потом от революционного комитета. Ловкач. Надеюсь тебя грохнут в тридцать седьмом! Но говорить в слух ничего не стал.

Рыбин внимательно изучил документы. Я был спокоен. Сделано было так, что комар носа не подточит. Нехотя уполномоченный вернул мне документы.

- А что делает здесь военный репортёр? Тут не фронт?

- А у меня задание от редакции, изучить как живут люди в тылу. Чем дышат и всё прочее. Надеюсь это не является государственной тайной? В конце концов, Россия ведь теперь свободная страна?!

- Свободная. Ну а сейчас что это было?

Я оглянулся на своего соперника. Фрол и его дружок потащили тело куда-то по улице.

- А что было? Обыкновенный гладиаторский бой. Насколько я знаю в России уважают кулачные бои. В деревнях даже сходятся стенка на стенку. И у нас в Америке, тоже любят кулачный бой. Так что не вижу проблемы.

- Что-то я не заметил, что бой был кулачным.

- И что? Бой был гладиаторским, то есть без правил. Ни кто никого не заставлял или принуждал. Мой соперник жив, только без сознания. Я проверил, пульс у него есть. Оклемается. Такие как он живучие.

Я глянул опять на казачков. Оба сидели ухмылялись. К нам подошел Христофор Генрихович.

- Господин уполномоченный, добрый день.

- Здравствуйте, гражданин Пашкевич.

- Алексея Дмитриевича я хорошо знаю. Он приезжает к нам в гости. А кулачный бой, так сами понимаете, молодёжь, удаль свою показывают.

- Удаль! – Рыбин посмотрел на Пашкевича. – Он чуть человека не убил.

- Да не убил. – Поморщился я. – Хотел бы убить, убил бы. Пульс есть. Подумаешь, нос ему сломал. Он у него и так сломан. Так что не убудет. Да ещё несколько зубов выбил, вот и всё.

- Я бы всё таки попросил, воздержаться Вас гражданин военный фоторепортёр в будущем от подобного. Слишком жестоко бой проходит. Может у вас в Америках так и дерутся, но здесь не надо. Ибо я отвечаю за этот уезд.

- Алексей больше не будет. Я ручаюсь за него.

Я пожал плечами.

- Хорошо. Если больше никто не желает испытать себя, то не вопрос. Я больше не буду.

- Прекрасно. В противном случае мне придётся Вас гражданин фоторепортёр арестовать.

– Не имеете права. Я иностранный подданный.

- Имею. Можете не беспокоится.

- Алексей, я прошу, пожалуйста, не нужно спорить. – Попросил меня Пашкевич.

- Я же сказал, без проблем.

Рыбин огляделся.

- Кто у Вас староста? – Спросил он селян.

- Я староста. – Проговорил Лемешев-старший. – Пойдёмте ко мне домой господин уполномоченный. Не гоже здесь стоять.

Весело, он ещё и староста. Да наплевать. Теперь понятно, почему разборка с убийством Пашкевичей так быстро была прекращена и никто не понёс тогда же ответственности. Этот Рыбин то ещё дерьмо. Всё же надеюсь, что его в тридцать седьмом прислонят к стенке в подвале НКВД и намажут лоб зелёнкой, если он конечно в Гражданскую ласты не склеит. Лемешев-старший сел к уполномоченному в бричку и они поехали. Казаки проезжая на конях мимо меня улыбались. Один, который был помоложе, показал мне большой палец, типа молодец!

- Алексей, почему Вы постоянно задираете Лемешевых? – Спросил Пашкевич.

- Да не нравятся они мне, Христофор Генрихович.

- Они не обязаны Вам нравится. Вы прямо как мальчишка не разумный!

- Виноват, Христофор Генрихович. Обещаю, задирать Лемешевых больше не буду.

- Хорошо, Алексей. Иначе мне придётся отказать Вам в визитах.

- Извините, Христофор Генрихович.

- У Вас губы разбиты.

- Ничего. Как говорится до свадьбы заживёт. – Посмотрел на Анастасию. Она стояла, глядела на меня и прикрывала рот ладошкой. Улыбнулся ей. Генрихович покачал головой сокрушённо. Я вернулся к Петру. Надел майку, кобуру и куртку.

- Здорово! – Проговорил Пётр.

- Нормально. Ну ладно, Петь, бывай. Надеюсь костыли тебе подойдут.

- Благодарствую. Да очень удобные.

- Петь, смотри, они регулируются по высоте. – Показал ему. – Смотри, сам настроишь как тебе удобнее. Хорошо?

- Сделаю. Ты это Алексей. Заходи ко мне. Посидим, поговорим. А то неудобно. Не люблю быть дОлжным.

- Зайду. Где дом-то твой?

- Спросишь у любого про меня, тебе покажут.

- Договорились.

Пока ехали к Пашкевичам, Настя мне вытерла губы платочком.

- Больно, Алёша?

- Бывало хуже. Не переживай Настенька. Это мелочи.

- Я сегодня испугалась. Ты мог убить. Это очень жестоко.

- Жизнь вообще жестокая штука, Анастасия Христофоровна. А убить, так не убил же. Жив он. Не беспокойся.

Ушёл я от Пашкевичей на следующий день. А перед этим остаток дня и вечер провели не плохо. Пели романсы, играли в подкидного. Потом в шахматы с Христофором Генриховичем. Настя собрала всё же кубик Рубика. Была несказанно рада. Даже попрыгала и похлопала в ладоши, как маленькая девчонка. Решил в следующий раз привести ей тетрис. Пусть игрушку гоняет.

На следующий день сославшись на дела, ушел из усадьбы. Пешком прошёлся до Пащеевки. Спросил местных ребятишек, как найти дом Петра. Показали. Постучался в калитку.

- Хозяин, есть кто дома?

Калитку мне открыла беременная женщина. Довольно миловидная на лицо. Увидев меня её глаза расширились. Я миролюбиво улыбнулся.

- Вас ведь Матрёной зовут? – Она кивнула. – Вы жена Петра? – Опять кивок. – А Пётр меня в гости приглашал.

- Матрёна, кто там? – Услышал я голос своего знакомца.

- Это я, Петь, Алексей. Пришёл в гости как и обещал!

- Ой заходите барин, простите меня. – Матрёна засуетилась пропуская меня во двор. Конечно, двор был не самый богатый, но очень опрятный. Видно, что жили тут люди хоть и не богатые, но с достатком. Одним словом середняки. Изба, банька по чёрному, как я понял, хлев, откуда слышалось мычание, куриное квохтанье и даже похрюкивание поросёнка. Это говорило, что семья Петра не голодранцы последние. Петр сидел на чурбаке, что-то строгал. Увидев меня отложил работу. Улыбнулся.

- А я уж думал не придёшь.

- Ну я же обещал.

Тут же нарисовались ребятишки. Смотрели на меня без страха и с любопытством. Явно чего-то ждали. Ну понятно что – гостинцев вкусных! Часть я Петру уже отдал. Но кое-что ещё оставалось.

- Пошли в избу, Алексей. Матрёна давай на стол. Гость пришёл.

- Так, ребята. Матрёна, как по батюшке то?

- Ой, да что Вы, барин. – Женщина покраснела махнув рукой.

- И всё таки, как батюшку звали?

- Илья Терентьевич.

- Вот и хорошо. Матрёна Ильинична, вы не суетитесь. Не надо большой стол накрывать. У Вас вон ребятишки, а я сыт.

- Ты уж Алексей нас совсем то не обижай. Чай не голодранцы какие. Или я тогда тебе костыли верну. – Обиделся Пётр.

- И правда, барин. Что Вы так. Спасибо Вам. Петенька мой теперь ходит на костыля-то этих, удобно ему. Благодарствуем Вам.

- Так, Матрёна Ильинична, давай договоримся, что бариным ты меня называть не будешь. Я не барин. Просто Алексей. Хорошо? – Она кивнула. – Вот и отлично. Просто я не хочу вам ребята доставлять неудобство. Жена то у тебя Петь беременная. Ей поди и так тяжело, а она ещё и накрывать тут столы-разносолы будет.

- Не тяжело мне, Алексей. Проходите в избу то.

Короче, не стал я их напрягать и отказываться. А то точно обидятся. Прошли в дом. Дом как дом. Всё чисто, полы выскоблены. На полу дорожки вязанные. Печь большая русская, занавески. Икона у углу. Стол и лавки. Часть дома была отгорожена. Там как я понял кровать была деревянная, супружеская. Ребятишки спали на печке. Пётр сел на лавку около стола, поставил рядом костыли. Матрёна засуетилась. Достала чугунок с картошкой, сваренной в «мундирах», то есть в кожуре. Картошечка была свежая. Я хоть и поел у Пашкевичей, но когда на стол Матрёна поставила огурчики солёные, достала шмат сала, который Пётр ловко стал нарезать. Ржаной хлеб, свежий, пах одуряющее. Яички варёные в крутую, грибы солёные, у меня началось слюноотделение.

- Так ребята, я ведь тебе Пётр не всё отдал тогда возле церкви.

Петр и Матрёна удивлённо смотрели. Ребятишки – две девчушки с мальцом, залезли на печь и смотрели любопытными глазёнками. Усмехнувшись стал доставать из рюкзака. Достал платок, для женщины. Красный с синим с цветами. Это было очень круто. Ведь женщины тут носили платки. И чем платок красивее и богаче, тем и ты круче. Я видел тут женщин у кого поплоше платок, у кого получше. Самые богатые платки были у женщин из семьи Лемешевых и ещё у некоторых. В основном платки у женщин были не очень, а у кого совсем простенькие и старые. Всё же народ жил не богато. Но такого платка, который я принёс однозначно ни у кого не было. Поэтому когда я его развернул, глаза у Матрёны расширились до невозможности, она даже побледнела.

- Ничего себе! – Закряхтел Пётр, пощипывая ус. – Это какие он деньжищи стоит?

Ясен пень для меня это были не деньги. Я подошёл, накинул шокированной женщине платок на плечи.

- Ну вот, Пётр, смотри какая у тебя жена красавица. Всем на зависть!

Матрёна смотрела на меня. И боялась пошевелиться. Даже потрогать такое чудо. Я сел рядом с Петром.

- Алексей. Ты меня извини, но ты и так достаточно сделал для меня. А таких денег у меня нет.

- Как у нас говорят, не в деньгах счастье, а в их количестве! – Я засмеялся. – Пётр, Матрёна, это подарок, от души. Нравитесь вы мне оба. Хорошие вы люди, это сразу видно. И сразу скажу, мне ничего не надо в замен. Поверьте, я очень хорошие деньги зарабатываю. У меня очень красивый дом есть. Я не беден. Семьи у меня нет. Тратить деньги мне не на кого. Так что берите, носи Матрёна на здоровье и не обижайте меня.

Женщина наконец коснулась платка. Смотрела улыбалась и поглаживала его.

- А теперь, Пётр, попробуй отбери его у жены! – Он посмотрел на меня удивлённо, я улыбался. Мы оба засмеялись.

- Думаю она не отдаст. – Проговорил он.

- Согласен. Как бы ухватом не навернула. – Мы продолжали смеяться.

- Да ну вас. – Матрёна сама засмеялась. – Ой! Я сейчас курочку зарублю. – Спохватилась она.

- Так, стоп. Никого рубить не надо. Вот всё что есть на столе, этого достаточно. Поверь, хозяюшка. Только если капустка квашенная есть?

- Есть конечно. Сейчас я. – Матрёна аккуратно сняла платок с плеч, сложила его и унесла в отгороженный закуток. Там скорее всего с кроватью, стоял и сундук с женским барахлом. Потом вышла из дома. Я тем временем достал бутылку французского коньяка. Притащил две бутылки, но одну мы вчера с Генриховичем приговорили вечерком.

Поставил бутылку на стол. Пётр взял её в руки повертел. Зацокал языком.

- Ишь ты, какая красивая бутылка.

Я тем временем достал две металлические банки чая «Ахмад». Чай был листовой. Такие же две отдал Пашкевичам.

- А это что? – Спросил Пётр, поставив бутылку коньяка на стол.

- Чай Петя. Настоящий Цейлонский. Пробовал когда-нибудь такой?

- Не знаю. В городе пробовал как-то в городе в кабаке. Ещё до войны. Только не знаю такой ли?

- Попробуешь. Понравиться, обещаю.

Пётр взял одну банку, повертел в руках.

- Красивые.

Я показал как открываются. Достал две коробки сахара-рафинада. Этому Пётр обрадовался особо.

- Давно не пили чай с сахаром. Сейчас то исчез он, даже в городе его нет.

Заметил, как дети смотрели на сахар жадными глазами. Взял три кусочка, подошёл к печи. На которой они сидели. Протянул им.

- Берите. – Взяли старшая девочка пискнула в ответ слова благодарности. Тут же начали лизать сахар.

Достал три лимона.

- Это лимоны. Их с чаем можно.

- Я знаю. Тогда тоже чай с лимоном пил.

- Ну вот и хорошо. Два возьми, а этот порежем. Коньячок закусывать, самое то!

Потом выпили по первой. Разговаривали. Матрёна капусты принесла в чашке. Чаю обрадовалась, особенно банкам. Сразу утащила куда-то.

- Понимаешь, Алексей, народ в ожидании. Не верят Временному правительству. Никто не знает, что дальше будет.

- А ты сам как думаешь, что будет?

- Не знаю. Но думаю ничего хорошего. Власти нет почитай. Кто во что горазд. А это нехорошо. Анархия. Видел кстати анархистов. Такое чувство, что ворье да жульё одно. А я вот калечный.

- Оружие есть дома?

- Есть, как не быть. «Берданка». До войны её покупал. На охоту ходить. Да какая сейчас охота мне.

- Пусть «Берданка», но всё же. От отморозков отбиться сможешь, даже на одной ноге.

- Каких отморозков?

- Бандитов разных.

Выпили с ним полбутылки. Закусывали уже картошкой, салом, капустой.

- Пётр, слушай меня внимательно. Ты правильно сказал. Скоро власть смениться. Во главе страны станут большевики.

- Знаю таких. Вроде правильно говорят. Фабрики рабочим, землю крестьянам.

- Ну это только так говорят. На самом деле и фабрики и земля будет принадлежать государству.

- Точно?

- Абсолютно точно. Сначала наделы выделят, а потом заберут.

- А ты откуда знаешь?

- Почитай марксисткую литературу. Там чётко сказано, что частная собственность должна быть ликвидирована. А если землю отдать крестьянам, то как же с ликвидацией частной собственности? Понятно?

- Не совсем. Но я почитаю. То есть, земля крестьянам принадлежать не будет?

- Нет. Только придворовое хозяйство и личный участок, небольшой. Картошку там посадить, морковку, капусту. А земля на полях, вся будет государственной. Но ты не об этом думай. Будет Гражданская война. Лихолетье. Вам с Матрёной самое главное нужно будет сохранить себя и детишек. Впереди голодное время. Деньги обесценятся, они и сейчас уже обесцениваются очень быстро. Царские рубли, уже бумага. Керенки, тоже самое, мусор. Ничего на них стоящего не купишь, а тем более продукты питания. Хлеб, крупу. Народ будет сильно голодать. Подготовьтесь к этому. Плюс война. Большевики будут воевать с теми, кто захочет восстановить монархию. Большевиков будут называть красные, а сторонников монархии – белыми. Ты калека, тебя никто мобилизовывать не будет. Поэтому держи нейтралитет. Твой брат если пойдёт воевать, пусть воюет за красных. Белые проиграют. Власть большевиков установится надолго. И то, что кто-то из твоей семьи будет служить в Красной Армии, это будет вам всем плюсом. К белым не суйтесь. Понятно?

- Откуда ты всё это знаешь, Алексей?

- Не спрашивай меня, Петя. Просто верь мне. В октябре 25 числа Временное правительство будет свергнуто. Будет образованно Советское правительство, во главе с большевиками. Главным станет Ленин.

- Слышал о таком.

- Можешь сейчас мне не верить, но запомни, 25 октября Временное правительство будет свергнуто. Зимний в Питере будет взят штурмом. Это тебе будет доказательством того, что я говорю правду.

- Ладно, я понял.

- Это хорошо. Далее, - я достал из рюкзака свёрток, - Петь, здесь деньги. Золотые червонцы. Как я сказал бумажные деньги обесцениваются. На них ничего купить нельзя будет очень скоро. Если что-то и можно будет купить, то только на эти деньги. Возьми.

- Не возьму!

- Возьми. Я скоро уеду. Надеюсь увезу Настю. И больше сюда не приеду никогда. Мне они будут без надобности. Понимаешь? А тебе пригодятся. Бери. Здесь десять червонцев. Это очень хорошие деньги.

Матрёна смотрела на нас широко раскрыв глаза. Сверток я положил на стол и пододвинул к Петру и Матрёне.

- Спрячьте подальше и никому не говорите. Ну вот, вроде бы и всё. – Посмотрел на супругов. – А знаете что?! Давайте ка я вас сфотографирую. Всю вашу семью. И в следующий раз привезу вам семейный портрет!

- А когда ты уедешь? – Пётр смотрел на меня.

- Числа тридцатого октября. Время ещё есть. Ну так что? Снимемся для истории?

- Ой! - Матрёна подскочила. – Я же не прибрана.

- Матрёна, ты очень хорошо выглядишь. Молодая, красивая женщина! – Стал я её уверять. А то начнёт сейчас прихорашиваться, до утра не сфотографируемся. – Надень платок новый и всё. Пётр в рубашке. Сядьте на лавочку на руки возьмёте детишек.

Матрёна надела платок. Улыбалась. Посадил их на лавку, около иконы. Самый младший сел на колени к матери. Дочери сидели на коленях у отца. Матрёна перед этим причесала мужа. Сама покрасовалась около небольшого зеркальца. Наконец они устроились. Сказал, что бы все смотрели в объектив. Снял их. Сделал несколько кадров. В том числе и Петра с женой вдвоём и одних ребятишек. Показал им кадры на дисплее фотокамеры.

- Вот такие будут фотографии.

Матрёна гладя на дисплей, перекрестилась. Пётр, рассматривая хмыкнул.

- И чего только не выдумают. Ишь ты как!

Были уже сумерки, когда я собрался. Мне нужно было вернуться к усадьбе и перейти в своё время. Пётр с Матрёной стали уговаривать остаться. Но я отказался, сославшись, что мне нужно в город. Предложили мне запрячь лошадь. Был у них жеребец. Но я опять категорично отказался. Поправил кобуру.

- Ребята, я вооружен и опасен. Не волнуйтесь за меня. Всё будет хорошо.

Они проводили меня за калитку. Мы обнялись с Петром. Матрёна всплакнула.

- Матрёна, ты чего слёзы льёшь? Я скоро опять появлюсь!

До усадьбы добрался уже в полной темноте. Окна в доме Пашкевичей светились. Пришлось ждать. Хотя был уже далеко не май месяц. Когда погас свет в последнем окне, выждал ещё с полчаса. И перешёл в своё время.

Глава 7

Время неумолимо. Я ещё несколько раз делал переход в начало 20 столетия. Лемешевых больше не задирал. В последние два воскресенья, не увидел среди семейного кагала у церкви Ульяну. Похоже её посадили под замок. Так как девчонка откровенно стала наглеть. Строила мне открыто глазки, плевала на братьев и с большой неохотой подчинялась отцу. Думаю вожжами точно её отходили по заднице.

11 ноября по новому стилю или 28 октября по старому, когда я появился в Пащеевке и зашёл к Петру. Он странно на меня посмотрел. Я понял почему. Усмехнулся.

- Большевики и правда взяли в Петрограде власть, разогнав Временное правительство. – Проговорил Петр. – Но там вместе с большевиками и левые эсеры, и анархисты.

- Всё верно. Но такой триумвират будет действовать не долго. В июле следующего года левые эсеры будут отодвинуты от власти. Их уберут из советского правительства. Вся власть будет сосредоточена у большевиков. А анархисты сами не полезут в большую политику.

- Алексей, откуда ты это всё знаешь?

- Это не важно. Но теперь ты убедился, что я говорю дело?

- Да, убедился. Значит будет война когда брат на брата и сын на отца?

- Да. Поэтому я и сказал, что бы от белых вы держались в стороне. Они проиграют. Пусть кто-нибудь из твоих братьев идёт в красные. Это будет вам в будущем положительным бонусом… Плюсом. Так как большевики будут расправляться со всеми остальными.

- Я тебя понял, Алексей.

Мы ещё долго разговаривали с Петром. Выпили самогоночки, которую выставила на стол Матрёна. Но всё в пределах приличия. Я не хотел напиваться в сопли. У меня были ещё дела. Вечером побывал в гостях у Пашкевичей. Ушёл поздно ночью, хотя Генрихович и Настя упрашивали переночевать у них. На улице шёл противный дождь с мокрым снегом. Но мне нужно было к себе домой. Собраться окончательно.

Когда перешёл в своё время, там тоже шёл дождь со снегом. Добежал до машины и направился в город. Ночью почти не спал. Был на адреналине. Ещё раз всё проверил. Полностью упаковал тактический рюкзак. Приготовил теплые вещи. Так как впереди зима. Почистил на всякий пожарный автомат и пистолет. Пересчитал зачем-то патроны. Вечером 12 ноября решил немного вздремнуть.

Проснулся днём. Посмотрел на часы и подскочил, как на батуте. Время было половина двенадцатого дня. Ничего себе вздремнул. А во сколько было нападение? Меня бросило в холодный пот. Твою душу. Отморозки напали на усадьбу днём, это я запомнил из протоколов допроса. Но точное время там не указывалось. Быстро оделся. Рюкзак, оружие и бронежилет уже были в машине. Отъезжая от дома взглянул на него, как мне думалось в последний раз. Наплевать, главное успеть. Машину гнал как сумасшедший. Дождя не было. Но был лёгкий мороз. Хорошо по дороге на ДПС не нарвался, тогда бы полный трындец наступил бы. Подогнал «Гелендваген» как можно ближе к руинам усадьбы. Нацепил на пояс кобуру с пистолетом, потом надел бронежилет. Сунул руки в лямки рюкзака. Автомат в руки. Приклад был уже отрегулирован так, как мне нужно. В разгрузке пара запасных магазинов. Всё, я готов. Рванул к беседке. Молился, чтобы переход сработал. Сработал. Беседка была целая. Я вновь в 1917! Небо было затянуто тучами. Услышал крики. У входа в дом стояли несколько телег. Твари уже здесь. Как я мог так лохануться?! Выругался про себя. Скинул рюкзак на пол беседки. Пусть лежит. Передёрнул затвор, установив флажок регулировки стрельбы на автоматический режим. Приклад лёг в плечо как влитой. Около открытых настежь дверей стояли трое. У двоих были карабины и у одного обрез. Двоих узнал. Видел их в Пащеевке. Один из них увидел меня, он открыл рот, но крикнуть не успел. Палец надавил на спусковой крючок. Автомат застучал та-та-та-та. Затвор заработал как подвижная часть с иглой швейной машины. Полетели гильзы. Всех троих срезал одной очередью. Пробегая мимо заметил, как увидевший меня захлёбывается кровью. Он хотел что-то сказать, но не мог. Смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых был ужас. Мрази. Минус три. Забежал в дом. Услышал крики. Кричала Настя. Твою мать. Тут же послышался хохот.

- Где твой защитничек, сучка барская? Нету? Тогда мы с тобой развлечёмся. – Это был голос Фрола. Из ближайшей ко мне комнаты выскочил какой-то парень, совсем молодой, с револьвером в руках. Приклад автомата врезался ему в лицо. Он охнул и ударился о стенку. Револьвер упал на пол. Зарядил ему в живот ногой. Парнишка сложился на полу. Второй удар тактическим тяжёлым ботинком ему в шею. Пацан дернулся и замер. Минус четыре. Оставлять кого-то из тварей в живых я не собирался. Заглянул в кухню. Она располагалась недалеко от входа. Там двое мужиков задрали подол горничной. Она плакала. Заставив её нагнуться, один уже пристраивался ей сзади. Грохнула короткая очередь. Горничную не задел, но оба насильника свалились на пол. Минус шесть.

- Наташа, уходи отсюда. Быстрее.

-Там Настя... Что ироды с ней сделают?!

- Ничего не сделают, я не дам.

Заглянул в зал, там орудовали четверо. Насти, её отца не было. Рванул с разгрузки гранату Ф-1. Предохранительная чека выскочила, оставшись болтаться на разгрузке. Катнул «лимонку» в зал. Сам отскочил назад. Три секунды. Сильно грохнуло. Даже уши заложило. Зазвенели разлетаясь в куски стёкла окон. В коридор, где я прятался с визгом залетело пара осколков. Из зала раздался крик боли. Потом ещё один завопил. Приклад в плечо, несколько шагов вперёд. Первый увиденный мной лежал на полу кучей тряпья. Не шевелился. Минус семь. Дальше ещё один, корчился пытаясь зажать рану на животе. Выстрел, минус восемь. Третий стоял на коленях и зажимал уши, тряся головой. Выстрел. Контуженный завалился с простреленной головой. Минус девять. Четвертый прижимая левую ладонь к груди пытался отползти. Потом поднял обрез ружья, нацеливая на меня. Он не успел. Успел я. Короткая очередь на три патрона. Минус десять.

- Что у вас там ироды? – В зал забежал бородатый мужик в коротком полушубке. Увидел меня и получил три пули в грудь. Его отбросило к дверям. Минус одиннадцать. Перебежка к следующей комнате откуда появился бородатый. Два шага вперёд. Грохнул выстрел и я получил в грудь серьёзный удар. Меня сбило с ног. Больно, чёрт подери! Лежал не шевелился.

- Всё, конец офицерику! – Раздался смех и в проём выглянула рожа. Это был тот боксёр, которому я настучал по тыковке возле церкви. Живучая сволочь какая. Палец надавил на спусковой крючок. «Двадцать один» – мысленно отсчитал я. За это время автомат выплюнул три пули. Все попали в цель. Минус двенадцать. Вскочил на ноги.

- Эй мериканец! – Крикнул Фрол. – Выходи или я твою сучку убью.

Ага они в этой комнате.

- Алёша! – Закричала Настя.

- Заткнись! – Рявкнул Фрол. Услышал звук удара. Настя охнула.

- Значит та, Фролка. Ты, опарыш, сейчас отпускаешь Настю и её отца. Надеюсь он жив и я ухожу с ними. Если ещё хоть раз сделаешь ей больно я приду в Пащеевку и убью всю твою семью. Всю, Фролка, не пожалею женщин и малых детей. Вырежу под корень, а дом ваш спалю на хрен. Ты меня понял?

- Не пугай.

- Брат. Отдай ему девчонку и старика. Он ведь и правда всех убьёт. – Услышал я голос детинушки. Так и ты тут недоносок.

- Правильно, Васятка. Подумай о мамке с папкой. О сестричке своей, о племянниках. Я их всех убью и даже не дрогну.

- Заткнись, Васька. – Рявкнул на него Фрол. – На слабо берёт. Такие как он стариков да детей не трогают.

- Васятка, выгляни сюда. Обещаю не трону. Посмотри на своих подельников. Все мертвы. Иди не бойся, только ствол оставь там, воизбежания, так сказать.

- Точно не будешь стрелять?

- Обещаю. Слово джентльмена.

В зал заглянул младший Лемешев. Он увидел трупы. Лицо стало бледным.

- Что сбледнул, Васятка? Мёртвых боишься? Их боятся не надо. Они все уже спокойные, не кусаются. Это живых нужно боятся. Трое дохлые на лестнице возле входа в дом. Двое дохлые в кухне. Один в коридоре совсем молодой парнишка, я ему шею сломал. Четверо тут дохлые и один рядом с тобой. Сколько вас тут ещё?

- Трое на верху и трое нас здесь с братом и Антипом. – Простодушный Вася сдал всех. Значит ещё шестеро. Отлично.

- Заткнись, придурок! – Заорал Фрол.

- Молодец, Васятка. Тебя оставлю в живых, если будешь хорошо себя вести. Только оружие в руки не бери.

На лестнице ведущей на второй этаж появились двое. Один с карабином и один с револьвером. Я качнулся назад и ушёл перекатом через голову в сторону. Всё как учили. Грохнуло два выстрела практически одновременно. В ответ ударила длинная очередь до опустошения рожка. Пули веером прошлись по стене, по балясинам и ступеням лестницы отставляя выбоины. С карабином рухнул, как подкошенный. Карабин загремел по ступенькам, скатываясь вниз. Второй завизжал протяжно от боли и скатился вниз, вслед за карабином своего дружка. Дергался и кричал. Ваську стошнило. Подошёл к раненному. Посмотрел на блюющего парня. Рвота и слюни капали у него с губ, заляпав полушубок. Он смотрел на меня со страхом. Я осклабился в злой усмешке, поднял ногу и ударил всей подошвой раненного по голове. Послышался хруст. Мужик замер.

- Минус четырнадцать. Вася, уже четырнадцать ушлёпков, ещё совсем недавно были живы. Жрали самогон, тискали своих баб, а сейчас они уже мёртвые. Держат ответ перед господом. Думаю, что котёл в аду им уже приготовлен. И теперь другие будут жрать их самогонку и мять их жён. Хочешь так же?

Василий замотал отрицательно головой. Так ещё один на верху.

- Эй ты, на верху иди сюда. Брось оружие, спустись и ляг лицом вниз. Или я приду за тобой наверх и порежу тебя на ремни.

- Приходи. Я тебя встречу. – Услышал знакомый голос. Так-так, это один из дезертиров. Отлично. Понял, что он прячется с правой стороны от лестницы. Сорвал с разгрузки вторую гранату РГД. Чека выскочила. Но я удерживал скобу не давая ей отскочить. Тихо подошёл ближе к лестнице. Взглянул на Василия. Он так и стоял облеванный и смотрел на меня, как кролик на удава. Я опять зловеще усмехнулся. Закинуть на прямую гранату к дезертиру было проблематично. Попробуем на рикошет, отскок. Это конечно большой риск, так как РГД могла отскочить вниз ко мне. Но выхода нет. Урода надо кончать, чтобы не получить пулю в спину или затылок.

- Ну не хочешь спускаться, как хочешь. Тебе же хуже.

Отпустил скобу, она отскочила. «Раз, два» - на три кинул металлическое яйцо. Граната ударилась в стенку на верху и отрекошетила на площадку. Мне повезло, а дезертиру нет.

- Господи Иесуси! – Успел крикнуть мужик на верху, как опять грохнуло. Зазвенев вылетели стекла из окон на втором этаже. Посыпалась штукатурка. Василий от испуга присел. Его штаны стали намокать. Обделался засранец! Это хорошо, нагоняем жути по чёрному. Перехватил автомат. Отстегнул магазин и он с лязгом упал на пол. Щелчок и полностью снаряженный следующий рожок встал на своё место. Передёрнул затвор.

- Ну что, Васятка, продолжим разговор. Ты тут постой, а я проверю дружка твоего братца. А то вдруг раненный мучается. Я человек хоть и злой, и жестокий, но всё же человеколюбивый. За просто так испытывать муки ближнему своему не позволю.

Стал осторожно подниматься по лестнице. Дезертир лежал там где я и предполагал. Вокруг него расплывалась кровавая лужа. Мёртв. Полголовы нет. Увидел как штора на одном из окон загорелась. Тушить времени и желания не было.

- Васятка, иди сюда детинушка.

- Нет. – Его затрясло.

- Иди сюда, пока я тебя не пристрелил, недоносок!

Он стал подниматься. Колени его тряслись. Схватил его за шиворот и вытащил наверх. От увиденного его опять стошнило и он тонко завыл.

- Эй ты что там с братом делаешь? – Заорал Фрол. Смотри ка переживает за младшего.

- Учу уму-разуму.

Не отпуская парня стащил его вниз.

- Иди, Васятка, и приведи мне Анастасию и старика. Иначе я забросаю дом твоих родителей такими вот гранатами. – Парень плакал. Похоже шок получил качественный. Толкнул его к двери в комнату. – Иди. Тебе пять минут на всё про всё. Дальше вы все умрёте, а потом умрёт вся твоя семья. Время пошло.

Я показал ему на свои наручные часы. Не успел он зайти в комнату, как на улице послышалось конское ржание. Мужские голоса. Мать вашу, ещё прибежала кодла. Сколько же вас тут?! Ручных гранат больше не было, но зато было несколько вогов для подствольного гранатомёта. Загнал один вог в подствольник. Раздался шум.

- Фрол, что у вас тут происходит?

В зал зашло трое бородатых. Я выстрелил. Граната врезалась в самого первого бородача. Взрыв. Полетели кровавые ошмётки. Полоснул очередью. В коридоре раздались вопли. Загнал в подствольник ещё одну гранату и выстрелил в коридор. Опять грохнуло. Кто-то завыл по волчьи. Сразу видно гражданские дилетанты. Их не насторожили трупы возле входа в дом и в коридоре. Это меня и спасло, а их нет. Из комнаты выскочил ещё один дезертир в шинели. Я упал на пол, он выстрелил и пуля выбила штукатурку в стене рядом со мной. Полоснул в ответ. Одна пуля попала ему в плечо и две в грудь наискось. Упал как подрубленный. На улице были слышны крики.

- Васятка! Время вышло! – Крикнул я. Нужно было разбираться в темпе. Положил автомат на пол. В руке оказался пистолет. Перекатом через голову ввалился в комнату. Фрол держал Настю стоящую на коленях одной рукой за волосы, во второй был обрез. Он выстрелил. Пуля ударила около моих ног. Выстрел, уже мой. Затвор отскочив, выбросил гильзу. Девятимиллиметровая пуля отбросила его к стенке. Я вскочил и стал стрелять. Настя упала, потеряв сознание. Стрелял во Фрола пока пистолет не встал на задержку. Всё магазин пустой. Восемнадцать пуль всадил в мужика. Ярость переполняла меня.

Василий сидел в углу скорчившись и закрыв голову руками. Сменил магазин в пистолете.

- Не надо, не надо. – Плакал парень. Навёл ствол ему в голову.

- Я тебя предупреждал, Вася!

- Алеша, не надо. – В углу лежал Христофор Генрихович. Лицо его было в крови. Одежда порвана. – Не надо, Алёша. Хватит. – Повторил он. Я опустил пистолет. Потянуло дымом. На втором этаже разгорался пожар. Присел около Насти. Платье на ней так же было порвано. Губы разбиты. На лице синяк. Приподнял её.

- Настя. Очнись Настенька. – Наклонился к ней и поцеловал. – Очнись солнышко моё. Пожалуйста.

Ресницы дрогнули. Открыла глаза.

- Алёша. – Девушка заплакала, схватившись за меня. Христофор Генрихович с трудом поднялся. Подошёл к нам. У Насти началась истерика.

- Христофор Генрихович, надо успокоить Настю. У меня в рюкзаке есть успокоительное. Но рюкзак на улице. И там ещё люди Фрола появились. Мне надо с ними разобраться. Что они с ней сделали?

- Только платье порвали и ударил её Фрол по лицу, мерзавец. Не успели ничего сделать. Ты вовремя Алёша появился. Спасибо тебе.

Кое-как отцепили девушку от меня. Она не хотела отпускать мою шею.

- Настюша, я здесь, больше никуда не уйду. Буду всегда рядом. Отпусти меня. Мне нужно закончить дело.

Васька так и сидел прижавшись к стенке. Его всего трясло. Не боец, хоть и здоровый.

Вышел в зал. Дым шел и из коридора. Похоже от гранаты и там загорелось. Всё таки судьба у усадьбы такая – сгореть. Пистолет назад в кобуру. Перехватил автомат. Вылез в одно из разбитых окон. Бросил взгляд на беседку. Да что ты будешь делать! Рюкзака не было. Вот уроды! Обежал усадьбу, выскочил со стороны дороги в деревню. Увидел рюкзак на одной из телег. Какой-то ушлёпок в тулупе пытался его открыть. Скользнул к нему и нахлобучил по голове в какой-то непонятной драной шапке, похожей на папаху прикладом. Мужик успокоился. Схватил рюкзак и забежал назад за дом. Засунул его в кусты. Правда листва уже по облетела, но наплевать. Около подвод раздались вопли. Из-за угла появился ещё один бородач. Короткая очередь и бородач свалился.

- Он здесь! – Заорал кто-то. Не, оставлять тут рюкзак не фонтан. Залез назад в дом. Пробежал в комнату к Насте с Генриховичем. Чёрт, тоже не вариант. Дыма было уже достаточно. Надо уходить.

- Христофор Генрихович, Настя, всё уходим. Иначе задохнёмся. – Подошёл к Василию. Слегка пнул его. – Вставай детинушка. Быстрее. – Он вскочил. – Всё, иди отсюда. Домой иди к папке с мамкой. И запомни Вася всё, что здесь произошло. Хорошо запомни. И никогда больше не делай людям больно. Понял? - Он закивал. От него воняло мочой и блевотиной. Вытолкнул его в зал и дал пинка под задницу. – Пошёл в окно иначе сгоришь!

Подождав пока он не вылезет. Осмотрелся.

- Васька, ты жив? Где все?

- Нету больше никого, все умерли. Уходите отсюда. Он всех убьёт.

Увидел, как парень побежал в сторону деревни. Чуть погодя, в Пащеевку ринулись ещё четверо. Двое на телегах нахлёстывая лошадей, один из них был тот, кого я отоварил по тыковке за свой рюкзак и двое верхом. Похоже все свалили.

Я выскочил из дома, дал очередь. Один верховой свалился. Лошадь проскакав некоторое расстояние остановилась. Очень хорошо!

Но на всякий случай проверил, обежав дом по кругу. Мертвые так и остались валяться. Я помог выбраться на улицу через окно Насте. Отец набросил ей на плечи какое-то покрывало. Сам помещик попросил обождать его и скрылся в доме. Пожар всё больше разгорался. Мы стояли и ждали отца Насти. Я хотел уже идти за ним, как в окне появился Пашкевич. В его руках была большая шкатулка. Нес он её с трудом.

- Алёша, помоги мне. – Я взял шкатулку. Действительно тяжёлая. Положил её на землю, помог старику выбраться.

- Ну вот Христофор Генрихович, я же предупреждал Вас.

- Предупреждал, Алёша. И куда мы теперь? Усадьба то сгорит.

- Сгорит. Пойдёмте. Что в шкатулке?

- Фамильные ценности. Это приданное Настеньки. Алёша, а что у тебя в рюкзаке? Тоже экспериментальный? Никогда таких не видел.

- Экспериментальный. В рюкзаке очень много ценного. Того, что нам может понадобиться очень скоро. Наша задача покинуть территорию России и это даже не обсуждается. Согласны со мной?

- Согласен, Алексей. Какое странное у тебя оружие. Это ручной пулемёт?

- Что-то в этом роде.

Кое как запихал шкатулку в рюкзак, правда она там вся не поместилась, торчала. Но это ерунда. Главное свалить отсюда подальше. Но сначала, я должен был доделать одно дело. Сказал отцу и дочери Пашкевичам ждать меня. Побежал по дороге. Поймал коня, залез в седло и поскакал в Пащеевку. Доехал до подворья Лемешевых. Ворота и калитка были закрыты. Добро. Отошёл. Выстрелил из подствольника. Граната ударилась в калитку и взорвалась. Калитку просто разорвало. Я шагнул на подворье. Выскочил какой-то мужик с карабином, короткая очередь и он завалился. Тут же завыла женщина. Мне было плевать. Подошёл к двери в дом. Пнул.

- Выходи! - Заорал я. - Выходи Фёдор Саватеевич. Иначе хату твою сожгу. Вместе с бабами и дитями малыми. Я хочу видет твои глаза! - Дверь открылась. Вышел старший Лемешев. Я шагнул к нему, схватил за грудки и рванул на себя, так, что он упал на колени. Я убрал за спину автомат. Достал из кобуры пистолет. Упёр ствол ему в лоб. - Я же тебя предупреждал. Посмотри за своим недоноском Фролом. Ты почему меня не послушал? Сейчас они все мёртвые. Все убиты. Вас уродов, что учить долго надо? Я же учил вас, бил . думал дойдёт. Или тебе злато чужое разум застило? Вижу ты так ничего и не понял. Жаль. - Из дома выскочила Ульяна, упала на колени.

- Барин, не трогай батюшку моего. Возьми меня. Опозорь прямо здесь, но не трогай родных, прошу тебя.

- Не барин я, Ульяна. Хорошая ты, красивая. При других обстоятельствах, забрал бы тебя, увёз далеко и жила бы ты у меня во дворце. У моря тёплого. Хорошо, трогать твоего отца не буду. Сама поняла, что Фрола уже нет?

- Да. Васятка прибежал, кричал как порося резаный, что все убиты тобой.

- Отлично, забирай папаню своего, всех, кто есть в дроме и уходите, так как я сожгу его, как горит сейчас Усадьба. Быстрее или я начну жечь, пока кто-то ещё в доме.

Лемешевы стали выбегать на улицу. Фёдор Саватеевич смотрел на меня, стоя на коленях.

- Что так смотришь? Не надо так на меня смотреть. Все твои халуи, кто пошёл к дворянской усадьбе сдохли. Я сам лично их добивал, этот скот. Поэтому кого и винить, так это вини себя. Многого захотел. А кто много хочет, тот мало получает. Слышал об этом?

Вставил ВОГ в подствольник, выстрелил в окно. В доме грохнуло. Стёкла, какие были вылетели. Я вставил ещё один ВОГ, опять выстрелил, вновь грохнуло. Сильно потянуло дымом. Пожар начался. Я отошёл от Фёдора Саватеевича. Он, стоя на коленях, теперь смотрел на свой дом. Там разгорался пожар.

- Даже не думай, Фёдор Саватеевич. Не потушишь. - Пожар разгорался. Вскоре весь дом занялся огнём. Я развернулся и вышел на улицу. Сел на коня и вернулся к Пашкевичам. Они меня ждали там, где я им сказал.

Надел рюкзак. Закрепил его. Попрыгал. Нормально. Посмотрел на беседку. Попробуем, чем чёрт не шутит, вдруг получится, Тогда вообще будет всё в шоколаде. Отец и дочь смотрели на меня в ожидании. Они полностью положились на меня. Холодно было. А они почти раздетые.

- Дайте мне ваши руки. – Настя и Христофор Генрихович посмотрели на меня удивлённо. Молча взял Настю за руку и её отца прошли к беседке. Ну с богом и шагнул в беседку. Пашкевичи шли за мной. Их руки я не отпускал. Вспышка…

…Стоял с закрытыми глазами, так как словил зайчиков.

- Алёша, что случилось. Я ничего не вижу. – Услышал голос Насти. Облегчённо вздохнул, так как их руки я уже не держал.

- Всё нормально Настя, Христофор Генрихович. Глаза не трите. Просто постойте с закрытыми. Сейчас пройдёт.

Постояв немного открыл глаза. зайчики ещё прыгали, но я уже видел. Мы стояли в разрушенной беседке. Я чуть не закричал от радости. Всё получилось! Настя и её отец стояли рядом с закрытыми глазами.

- Открывайте по немногу глаза.

Был день, но он клонился к закату. Вокруг было всё серо и уныло. Пошёл опять дождь. Было холодно. Настя и Христофор Генрихович ничего не понимая оглядывались вокруг.

- Алёша, что происходит? – Пашкевич был в шоке. – Почему беседка в таком состоянии? И от дома одни руины? И всё старое, заросшее, как буд-то прошло очень много времени?! Алёша?

- Христофор Генрихович все вопросы потом. Пожалуйста. Я всё объясню. Главное, что вы оба в безопасности. Пойдёмте. Тут рядом моя машина.

Настя дрожала. Замерзла. Или пошёл отходняк. Нужно срочно домой.

- Алексей, объясни мне что происходит?

Вот упрямый старик!

- Христофор Генрихович. Я же сказал, что все вопросы потом. Настя замерзла. Нам нужно добраться до дома. Это главное!

- До чьего дома?

- До моего. Пойдёмте.

Взял Настю за руку. Они молча шли за мной. Наконец мой «Гелик» Оба, дочь и отец смотрели шокировано на чудо немецкого автопрома. Открыл дверь. Ага ключи в замке зажигания. Никого рядом не было. Это хорошо. Усадил обоих на заднее сиденье. Завел машину и немного её прогрел. Включил печку. Рюкзак забросил в багажник. Наконец мы тронулись. Пашкевичи молчали. Я улыбнулся.

- Всё будет хорошо. Главное без проблем до дома доехать. Не нарваться на ДПС.

- Кто такие ДПС? – спросил Христофор Генрихович. – Бандиты?

Я рассмеялся.

- Не, полиция.

- Разве полицию не упразднили?

- Уже нет. Просто у меня боевое оружие. А это незаконно. Надо от него избавится.

- Но вокруг полно бандитов.

- Нет. С этим как раз всё в порядке.

Миновали Пащеевку. Пашкевичи вглядывались в окна. Хорошо, что с улицы их видно не было. Машина была тонированная. Перед городом свернул к реке. Подъехал к одному месту, где был обрыв и сразу начиналась приличная глубина. Остановился. Выкинул в воду автомат, пистолет, бронник, оставшиеся патроны и всё прочее из-за чего могли возникнуть проблемы с законом. Генрихович смотрел на меня непонимающе. Я ни как не комментировал свои действия. Наконец, подъехали к моему коттеджу. Нажал на пульт, открылись автоматические ворота. Машину загнал в гараж. Из гаража провел своих драгоценных гостей в дом.

- Настя, сейчас тебе нужно в ванную. Приведи себя в порядок, потом я обработаю тебе лицо.

Настя удивлённо смотрела на джакузи. Включил воду. Отрегулировал температуру.

- Настя. Сейчас наполниться. Ты раздевайся и в воду. Вот здесь мыло, шампунь. Короче, будь как дома. К сожалению женских вещей у меня нет. Но завтра обязательно купим всё, что тебе необходимо. Это полотенце, это халат. А я пошёл. Приготовлю что-нибудь по кушать.

Прошел в гостиную.

- Христофор Генрихович, давайте я Вам лицо обработаю.

Посадил его на диван. Поработал с лицом старика. Нормально. Синяки заживут.

- Алёша, все-таки расскажи мне что происходит? Где мы?

- В городе. Вернее в пригороде.

- Но такого не было.

- Это у вас не было, тогда в начале двадцатого века.

- Что значит у вас в начале двадцатого века? А сейчас какой век, не двадцатый?

- Нет. Сейчас первая половина двадцать первого века. Моё время и ваше разделяет сто лет.

- Алёша, ты хочешь сказать, что мы с Настей попали в будущее?

- Совершенно верно.

- Извини Алексей, но Герберта Уэллса я тоже читал.

- А он здесь ни при чём. Сами подумайте Христофор Генрихович, откуда у меня были все эти вещи – фотоаппарат без фотопластинок и прочее? Таких вещей в Ваше время ещё не было. Да вот пожалуйста. – Я взял в руки пульт и включил телевизор. Там как раз шли «Новости». Пашкевич потрясённо смотрел на экран. – Вы Христофор Генрихович пока посмотрите, а я что-нибудь приготовлю поужинать.

Что можно приготовить быстро? Пельмени. Ничего другого на ум не шло. Пельмени были. Кстати довольно вкусные, даже мясо имело место быть. Нарезал полукопчёной колбасы, сыра. Достал малосольную кету. Сам солил два дня назад. Этому меня ещё Катерина научила - убрать все кости, нарезать ломтиками и добавить соль с сахаром по вкусу, дать просолиться. Очень вкусно. Кета просолилась уже. Сварил кофе. Уезжая из дома, не думал, что вернусь. Но все продукты оставались в холодильнике. Быстро накрыл стол. Достал бутылочку коньяка. Кухня у меня была совмещена с гостиной, так что я наблюдал за стариком. Он вертел пульт в руках. Наверное ткнул кнопку и канал переключился. Шёл фильм про Великую Отечественную. Вспомнил, «Горячий снег» назывался. Как раз бой с танками показывали. Пашкевич замер, впившись в экран взглядом. пельмени сварились. Разложил на тарелки. Достал соус и сметану.

- Христофор Генрихович!

- А? Что? – Старик закрутил головой, пока не увидел меня.

- Идите сюда покушаем. Отсюда тоже видно.

Пашкевич прошел ко мне.

- Алёша, что это за война?

- Великая Отечественная.

- Отечественная война? Это которая в 1812?

- Нет. Это которая была с 1941 по 1945 года. Кушайте Христофор Генрихович. С окончания той войны прошло больше семидесяти лет. Тех, кто тогда воевал осталось очень мало. Возраст. Это фильм о войне. Художественный, то есть игровой. Все лица, это актёры. Сам фильм был снят много позже после окончания войны. Но если хотите, можно посмотреть кинохронику тех лет. Я вам потом всё расскажу и покажу. Всё что произошло за последние сто лет.

Пашкевич почти ничего не ел. От пельменей отказался. Съел пару кусочков колбасы и сыра с хлебом. Выпил кофе. Его можно было понять. Столько всего за сегодня.

- Скажи, Алёша, ты ведь сегодня столько людей убил. И спокойно сидишь, кушаешь.

- Я убил не людей, вернее убил нелюдей, тварей. Открою Вам Христофор Генрихович одну тайну, так сказать. Вы и Настя должны были погибнуть там в усадьбе. Настю должны были изнасиловать многократно вся эта толпа уродов, а потом забить до смерти прикладами карабинов. Вас зарубили топором, после того, как пытали и издевались, выпытывая где спрятаны ценности. Не жалейте их. Каждый из них получил по заслугам. Тем более, даже те, кто остались живы тогда, сейчас уже давным-давно умерли.

И да, я чувствовал себя почему-то совершенно спокойно. Совесть не мучила и кровавые мальчики в глазах не мелькали. Моя совесть была спокойна. А может это от того, что всех этих людей я считал уже давно умершими? Не знаю.

В отличии от Генриховича я был голоден. Поэтому свою порцию пельменей съел на раз, заодно и порцию Пашкевича. От коньяка Христофор Генрихович не отказался и мы с ним накатили по три рюмочки. Пришлось резать лимон. Наконец, появилась Настя в моём халате. Волосы её были влажные. В руках она держала своё платье и ещё какие-то тряпки.

- С лёгким паром, Настя! – Поприветствовал я её. Она не смотря на горячую ванну, была бледна.

- Настенька ты в таком виде… - Проговорил Пашкевич.

- Всё нормально, Христофор Генрихович. Настя кушать будешь?

- Я не хочу. Алёша, а где мне постирать можно платье? И иголка с ниткой нужна, я платье зашью.

- Зачем? Платье это выбросить нужно. А мы тебе другое купим. И не одно.

- Нет, нет. Я постираю и зашью.

- Ладно, успокойся. Самой стирать не нужно. Всё постирает машина. Иди сюда я покажу.

Стиральная машина-автомат стояла тут же на кухне. Открыл её.

- Закидывай. – Когда девушка заложила бельё и платье в машину, закрыл. Насыпал в выдвижной контейнер стирального порошка. Выставил таймер и режим стирки. Всё машина начала работу. Настя с отцом смотрели на всё это с широко раскрытыми глазами.

- И что делать? – Она посмотрела на меня. Я улыбнулся.

- Ничего. Она постирает и отожмёт бельё. Потом просто вытащить постиранное и можно развесить. А пока стирается сядь перекуси что-нибудь.

Она села на стул. Продолжала смотреть на машину, как там крутиться её платье и всё остальное. Хорошо, что корсет не запихала.

- Насть, что будешь, чай или кофе? Или сок?

- А какой сок?

- Есть апельсиновый, есть томатный и виноградный.

- Томатный?

- Да, из помидор. Налить? – Она кивнула. Налил в стакан, передал ей. Выпила больше половины, потом поставила стакан на стол. Обхватила себя руками. Заметил, что дрожит.

- Настя, тебе холодно?

- Не знаю. Я хочу лечь.

- Сейчас. – Налил ей коньяка. – Настя выпей коньяка. – Она отрицательно покачала головой. – Выпей тебе это сейчас нужно. Давай не капризничай. Христофор Генрихович! Коньяк хоть частично, но снимет напряжение.

- Да Настенька, выпей. Алёша правильно говорит.

Заставили всё такие ей опрокинуть рюмку. Сунул лимон посыпанный сахаром. Отдышавшись спросила:

- А что это? – И показала на телевизор.

- Телевизор. Как синема. Домашнее синема. – Телевизор выключил. – Не забивай себе голову. Пошли я покажу тебе спальную. Христофор Генрихович, а Вы идите в ванную. Потом спать. У вас комната будет рядом с комнатой дочери. Я Насте свою спальную отдаю.

- А ты, Алёша, где будешь спать?

- Здесь в зале, на диване. Не беспокойтесь, я так иногда тут сплю. Очень удобно. А Насте нужно отдохнуть.

- Алёша, - она смотрела мне в глаза. – А кто ещё с тобой живёт?

- Никто, я один живу.

- Скажи мне, кто ты Алёша?

- Человек. Молодой мужчина, разве не видно. Так, Настенька, пошли, спать ляжешь. Тебе отдохнуть нужно. Все разговоры завтра.

Отвёл девушку в спальную. Включил ночник.

- Насть, это ночник. Если он тебе мешать будет, просто его выключи. Нажмёшь вот сюда. Поняла?

- Да. – Она помялась немного. – Алёша, мне стыдно говорить, но как я буду спать? У меня под твоим халатом ничего нет. Всё стирается.

- Ну и что? Ложись так, без ничего.

Она покраснела.

- Это не прилично, Алёша.

- Ерунда. Здесь тебе никто не скажет прилично спать голой или нет. Но если для тебя это проблема, тогда, - я достал из шкафа свою футболку, – надень это. Это моя футболка. Она чистая. Я её после стирки не надевал.

Когда выходил, она произнесла.

- Спасибо тебе, Алёша.

- Спокойной ночи, Настенька.

Глава 8

Генриховичу показал, как пользоваться джакузи. Старик целый час провёл в ванне. Ему так же принёс халат. Новый между прочим, купил по акции, вернее покупал один халат, а мне впарили два. Типа акция, покупайте, так дешевле. Вот сейчас пригодился. Старика уложил в соседней со своей спальней комнате. Сам тоже принял душ. На груди был синяк. Нормально, бронник мне жизнь спас. Накатил ещё рюмку коньяка и завалился спать на диван. Когда лёг, понял, что устал по самое не могу. Отключился сразу, ни каких мыслей не было.

Утром подскочил раньше всех. Генрихович и Настя ещё спали. Нормально, пусть отсыпаются. Так как впереди у них будет натуральный шок. Ну ладно Настя, она молода, думаю адаптация у неё будет идти быстрее, а вот Христофор Генрихович… Тут да. Главное чтобы он в жёсткую хандру не ушёл. Надо будет занять его мощно чем-нибудь, заодно с соседкой познакомить. Не, ну а что? Женщина она, так сказать, ягодка опять. А Генрихович кадровый офицер, подтянут все дела. Да и явно не импотент, ему пятьдесят. Ещё бы его в фитнес затащить, хотя тут проблемы будут однозначно. Ладно, что-нибудь придумаем. Поставил вариться яйца. Решил сварить их всмятку. Так же поставил варить рисовую кашу. Пока всё варилось пошарился в интернете, ноут у меня был под рукой. Делал подборку по Первой Мировой войне, потом по революции. Потом по двадцатым годам, по тридцатым. Там не только репрессии, но и мощный промышленный рывок России. Потом по Великой Отечественной. Документальные кадры разбавлял кадрами из художественных фильмов. Для нагнетания эмоциональной атмосферы. Увлёкся так, что чуть кашу не прошляпил. Но всё нормально. Кроме победы над Германией, включил в ролик и кадры разгрома Японии. Тем более, Генрихович прямой свидетель унижения России в русско-японской войне начала двадцатого столетия. Подумал, что разгром Японии и отяпывания у неё территорий на законных основаниях, а точнее возвращения своего и плюс компенсация - часть их территорий его впечатлит. Потом добавил послевоенное восстановление. Но самое главное это первый полёт в космос человека, причём нашего. Думаю, что Христофора Генриховича, это должно серьёзно вдохновить. Как ни как, но он был патриотом своей страны. А этим можно очень сильно гордиться. Потом шестидесятые года, семидесятые, восьмидесятые. Развал СССР. Постсоветское время. Войны на Кавказе и так далее. Сидел смотрел на ролик и сам собой гордился. Потом вернулся в реальность. Ни Настя, ни Генрихович не появлялись. Посмотрел на часы половина двенадцатого! Что за фигня? Прошёл к комнате Христофора Генриховича. Заглянул. Пашкевич спал. Подошёл к нему, прислушался. Дышит. Всё нормально. Потом проскочил в комнату к Насте. Она тоже спала. Одеяло сползло ниже пояса. Майка чуть задралась. Стоял смотрел и было дикое желание подойти, опуститься на колени и поцеловать, то что обнажилось ниже пупка. Сглотнул и отвернулся. Пусть спит.

Каша остыла. Ну ладно. Самое стрёмное это то, что я не мог уехать из дома. Мне нужно было купить что-то из одежды им, пусть самое необходимое. Те же самые трусы, штаны и всё остальное. Сидел ждал. Заодно поставил вариться суп – борщ. Это я умел. В половине первого появилась Настя. Она пришла на первый этаж в моём халате.

– Алеша. Мне бы иголку с ниткой.

- Умылась?

Она улыбнулась.

- Умылась.

- Это хорошо. Теперь давай кашку покушай. Вот яичко. Кофе и бутеры. Хочешь с сыром, хочешь с колбасой, хочешь с маслом. Давай садись и кушай.

Села, уплетала за обе щёки. Я улыбался, прихлёбывая кофе.

- Алёша, почему ты смеёшься? Я смешная?

- Нет, Настенька. Ты просто чудо!

Я засмеялся.

- Алёша, а почему чудо?

- Не знаю. Просто чудо! Кушай давай.

Она откусила бутерброд, пожевала его, потом закинула ложку каши. Запила кофем.

- Алёша, а мы правда в будущем?

- Правда. Даже уже не в будущем, а в настоящем. Для тебя с отцом это будущее, а для меня настоящее. – Помолчал, продолжая ей любоваться.

- Алёша, но мне всё равно нужна иголка с ниткой.

- Зачем? – Сидел ухмылялся.

- Ну как зачем? Мне платье зашить нужно.

- Опять вопрос, зачем? Если можно купить новое?

- У нас нет денег.

- Настя, послушай меня. Вы мои гости и ты, и твой отец. Не о чём не беспокойтесь, я сам обо всём побеспокоюсь.

Настя замолчала. Помешивала ложкой в стакане. Потом посмотрела на меня своим небесным взглядом.

- Алёша, я всё понимаю. Сейчас мы с папой беззащитны. Мне нужно стать твоей любовницей?

Я ожидал чего угодно, но только не этого. Некоторое время молчал. Господи неужели я на самом деле выгляжу ублюдком?

- Настя ты меня вообще за кого принимаешь? Скажи я заслужил это? Сейчас, здесь, вы оба мои гости. Хоть раз я тебе дал повод думать обо мне плохо? Запомни, раз и навсегда. Я не поддонок и не урод. Мне от тебя и твоего отца ничего не нужно. Настя, ты меня очень сильно обидела. Поэтому не надо со мной ложится в постель и раздвигать ноги. Я достаточно ясно объяснил? Ты меня очень сильно унизила.

Вышел во двор. Они что, Пашкевичи все на голову грохнутые? Сел на ступеньку крыльца.

- Алёша, прости меня пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Посмотри на меня. – Она стояла позади меня. Потом присела рядом на корточки.

Я не хотел на неё смотреть. Зачем?

- Алёша. Пожалуйста. Посмотри на меня. Не отворачивайся. Алёша, я тебе очень благодарна за всё.

- Забей. Ты и твой отец мне ничего не должны. Сейчас я поеду в город и куплю тебе всё, что нужно и на твоего отца. Настя прошло сто лет. Мода изменилась и очень кардинально. Поэтому делай то, что я скажу.

Выехал в город. Настроение было ниже плинтуса. Заехал в первый попавшийся магазин женской одежды. Зашел в отдел нижнего белья. Чёрт, а какой у неё размер??? М-да. Спрашивать саму Анастасию смысла не видел, так как она не знала линейку современных стандартов и размеров. Ладно, будем действовать на импровизации. На меня заинтересованно смотрели две девицы, продавцы.

- Пардон, дамы, - улыбка расплылась по всей моей физиономии, - мне нужно купить для девушки эээ, нижнее бельё. Помогите.

- Конечно. Какой у Вашей девушки размер?

Я почесал тыковку. Поглядел на девицу. Ага примерно такой же.

- А какой у Вас?

Девушка продолжала улыбаться.

- Сорок восьмой, если Вы о трусиках.

- Да-да, именно о них.

- Какой фасон? Более закрытые или открытые?

- Не понял?

- Вот смотрите эти более закрытые, полностью скрывают попу. Есть шортиками. А вот эти более открытые.

- Типа стрингов?

- Совершенно верно.

Представил Настю в стрингах и хрюкнул, подавив смех. Она явно не оценит такой дизайн.

- Мне закрытые. Да такие и шортиками можно. Да, две пары таких, одни светлые, одни темные. И две пары шортиками. Ещё одни пятидесятого размера и одни сорок шестого. – Это я на всякий пожарный. Вдруг всё же ошибся. Обе девушки посмотрели на меня удивлённо, но ничего не сказали. Правильно клиент всегда прав. Купил пару лифчиков второго размера. С этим размером я ошибиться не мог. Так же купил ночнушку, прикинул на мадемуазель, так рубашка чуть выше колен. Очень даже эээ, ладно не будем мечтать. Мне всё упаковали. Девушки продолжали на меня заинтересованно смотреть и улыбались. Передавая мне пакет с покупками продавец, продолжая хитро улыбаться, посоветовала зайти в отдел личной гигиены для женщин. Вытаращился на неё ничего не понимая.

- Поясните, уважаемая?

- Раз Вы уж покупаете для своей девушки нижнее бельё, то купите заодно и то, что любой женщине необходимо в плане личной гигиены, например прокладки, в том числе и на каждый день. Влажные салфетки.

- Правда? – Вот я тормоз!

- Конечно.

Выходя из отдела услышал смешки девчонок. Надеюсь я не был красный, как сеньор-помидор. Купил также Насте пижаму и колготки. Как капроновые, так и теплые. У нас как ни как не май месяц, а ноябрь.

Что приобрести из верхней одежды? Вопрос! Но с этим было легче. Взял ей пару джинсов. Посмотрим какой размер ей пойдёт. На глаз присмотрел и купил парочку платьев, подол которых был ниже колен. Всё же у них ещё тогда не принято было обнажать свои ноги. Всё остальное решил покупать уже с ней. После чего заехал в магазин обуви.

С обувью проблем не было. У неё по моим прикидкам был размер тридцать шесть – тридцать семь. Купил тапочки обоих размеров, для дома. Потом кроссовки, туфли на маленьком каблучке. И пару сапог, так же двух размеров. Затем зашёл в магазин и приобрёл по совету девушек прокладки, салфетки. Так что ещё? Да чёрт его знает, потом пошаримся по сети посмотрим.

Для Христофора Генриховича всё выбирать было на порядок легче и привычнее. Ему так же тапки, халат, дома ходить. Пару теплых рубашек, свитер, джинсы, кроссовки и ботинки. Купил обоим пуховики и спортивные шапки. Вроде упаковался.

Когда вернулся назад, Христофор Генрихович уплетал кашу и смотрел телевизор. Показывали новости по первому каналу.

- Добрый день, Христофор Генрихович!

- Добрый, добрый, Алёша. Ты куда-то уезжал?

- Да. Кое что купил вам с Настей из одежды. Так что будем мерить. А то ваша одежда ну ни как не подходит под это время. Как отдохнули?

- Спасибо, хорошо. Алёша мы с Настей очень тебе признательны. Но как я смотрю ты много купил. – Я на самом деле купил достаточно и сейчас затаскивал пакеты и упаковки. – Ты очень потратился.

- Это всё ерунда. Тратиться я буду позже, когда документы на вас с Настей буду делать.

- Но, документы то я взял. Они в шкатулке.

Я вздохнул и покачал головой.

- Христофор Генрихович. Даже бы если Вы забыли ваши с Настей документы, было бы тоже самое, что и с документами. Ваши паспорта здесь не действительны. Понимаете? Прошло сто лет. Если бы Вы попытались здесь ими воспользоваться, то однозначно над Вами посмеялись бы в лучшем случае. В худшем потащили бы в полицию или вообще в психиатрическую клинику. Сами то подумайте.

- Ты прав, Алёша. Как-то я не подумал. И что делать?

- Не беспокойтесь. Это моя проблема. А сейчас будем заниматься приятными вещами, то есть примерять обновки! А где Настя?

- Она в комнате, которую ты Алёша ей выделил.

Прошёл в спальную. Настя сидела на кровати и зашивала платье. Да иголку с ниткой я ей дал. Её глаза были мокрые, а по щекам текли слёзы. Но она упорно их не вытирала и накладывала один стежок на другой. Подняла на меня глаза.

- Насть, ты что это мокроту развела?

- Алёша, прости меня пожалуйста.

- Забудь. Всё нормально. Пойдём вниз. Я купил кое-что из одежды. А платье своё оставь. Потом дошьёшь. – Протянул ей руку. Она улыбнулась оставила платье и взяла меня за руку. Мы спустились вниз. Я взял пульт у Пашкевича и выключил телевизор. Быстро старик освоился со средствами телекоммуникаций.

- Христофор Генрихович, хотите совет?

- Конечно.

- Поменьше смотрите зомбоящик.

- Что за зомбоящик?

Я показал ему на телевизор и усмехнулся.

- Давайте сначала разберёмся с одеждой. Говорю сразу, мода и отношение ко многим вещам за последние сто лет очень сильно изменились. Например, то что тогда в начале двадцатого столетия считалось неприличным и даже не приемлемым, сейчас это в порядке вещей.

- Подожди, Алёша, это как? - Генрихович смотрел на меня удивлённо. Настя тоже. Оба они сидели на диване, а я стоял перед ними.

- А вот так. Скажите, у вас же считалось недопустимым если женщина заголяет ноги. Например выше колен? Или носит брюки?

- Конечно! Ноги заголяют дамы в борделях. Настя закрой уши. А приличная женщина и девушка носит длинные платья и юбки.

- Вот видите. Сейчас всё по другому. Да вы оба и сами скоро всё увидите, когда мы с вами выедем в город. Демонстрировать женщинам свои ноги не считается зазорным и чем-то неприличным. Это так во всём мире, не только у нас. А так женщины носят и брюки и шорты. Мало того, в теплое время года, летом, женщины и девушки носят довольно короткие юбки только-только прикрывающие зад. На теле носят короткие топы, прикрывающие грудь. А на пляжах, где купаются и загорают женщины носят купальники, довольно откровенные, называются бикини. И ни кто не смотрит на это с осуждением. Исключение конечно, мусульманские страны.

- Алексей, ты рассказываешь какие-то ужасы! – Глаза у старика чуть ли не вылезали на лоб. Настя слушала внимательно и начала краснеть. Я засмеялся.

- Понимаю Вас, но это так. Я же сказал, за прошедшие сто лет, взгляды на многое очень сильно изменились. Сейчас носят одежду и обувь в первую очередь исходя из удобства и практичности. Итак многоуважаемые дамы и господа! Приступаем к осмотру. Настя, это тебе. – Достал нижнее бельё в упакованном виде. – Я не знаю точно размер твой, так на глаз прикидывал и чтобы не ошибиться купил бельё трёх размеров. Понимаете мои дорогие, сейчас существует своего рода линейка типоразмеров мужской и женской одежды. Это стандарты. По ним во всём мире и шьется одежда и обувь. Конечно у нас имеются и ателье, где одежда и обувь шьются на заказ, но в основном все покупают уже готовую. Поэтому нам нужно определиться с вашими, Христофор Генрихович и Настя, размерами. Это чтобы не покупать туже одежду и обувь наобум, как я сегодня.

Настя развернула упаковку с трусиками. Достала их и глядя стала краснеть. Её отец даже закряхтел.

- Я уже заметил это, Алёша. По телевизору показывали довольно откровенные вещи. Женщины практически раздеты, в одном, извините неглиже! Но это же неприлично!

- Христофор Генрихович. Откровенные вещи по телевизору, это скорее всего реклама, где рекламируются трусы, колготки и прочие женские аксессуары. Не обращайте на рекламу внимания. Она, как известно, двигатель торговли, ибо мало произвести товар, его ещё нужно удачно продать. Ну а неприлично, так это ходить без трусов. Сейчас женщины носят именно такие. Панталоны, которые были на Насте, сейчас уже никто не носит. Ну если только какие-нибудь совсем уж древние старушки. Кстати, Настя, нижнее бельё трёх размеров. Когда пойдёшь примерять запомни свой размер и мне скажешь, на всякий случай. Так, дальше поехали. Это лифчики, с ними я думаю угадал в цель. У тебя на мой взгляд размер груди второй. – Настя покраснела ещё больше.

- Однако! – Проговорил Пашкевич.

- Так, это колготки, надеваешь их Настя на трусы. Понятно? Капроновые носишь преимущественно летом и в теплое время года. Это тёплые колготки, для холодного времени, например будешь их надевать сейчас, когда на улицу пойдёшь. Что бы не дай бог не застудиться. Так, теперь платья. Настя, когда померишь их, позовёшь меня. Посмотрим угадал я или нет с размером. Чеки товарные у меня есть, если что обменяем на нужный размер. Вот это тапочки, вам обоим, ходить здесь в доме. Померяйте сейчас.

У Генриховича оказался сорок второй размер у Насти – тридцать седьмой. Отлично.

Выложил из коробок обоим кроссовки. Они и их померили. Всё нормально – сорок второй и тридцать седьмой. С обувью разобрались. Ту, которая не подошла по размеру решил обменять на нужный размер. Обувь всегда пригодиться им или обменять на другую, пусть с доплатой. Вручил Насте джинсы. Она смотрела на меня вопросительно. Причём одни джинсы были целые не драные по моде, а другие драные. И Настя и её отец осмотрев их наконец посмотрели на меня вопросительно.

- Алёша, а зачем мне порванные и ношенные штаны? - Настя явно не понимала. Я рассмеялся.

- Настенька такая мода. Они новые, никем не ношенные

- Алексей, это что за мода такая носить драньё? – Пашкевич взял джинсы в руки и покрутил их. – Мы что должны под оборванцев рядиться? В приличном обществе это не допустимо!

- Христофор Генрихович, Вам рядиться под оборванца не нужно. Это молодёжная мода. Хотя джинсы и куртки из такой материи с искусственными старением носят и люди в возрасте. И никто не считает, что они оборванцы.

- А ты, Алёша, тоже носишь такие? – Спросила Настя.

- Да, у меня есть парочка штанов и куртка. Могу показать, если хотите.

- Всё таки, Алексей, это как-то даже… - Генрихович продолжал смотреть на джинсы.

- Христофор Генрихович, Вы не беспокойтесь, Вам я такое не покупал. У Вас классические джинсы. Брюки мы Вам купим позже, вместе все поедем. Кстати Вам купил пару тёплых рубашек в клетку. Синюю, вот и красную. Вот ещё Вам трусы, пять пар носков, майки, халат, свитер. А это пуховик. Лёгкий и теплый. Сейчас в большинстве своём носят пуховики. Но мы обязательно купим Вам пальто зимнее или дублёнку. Настеньке так же обязательно и дублёнку, и шубу. Так что, Христофор Генрихович, идите мерьте всё, что я Вам купил. Настя и ты тоже. Да, Настя, это тоже тебе. – Протянул ей сверток с женскими гигиеническими вещичками.

- Что это?

- Это чисто для женщин. Иди, я тебе чуть позже объясню, если ты сама не поймёшь.

Помог Насте унести шмутьё на верх, в спальную.

Вскоре определились с размерами. Насте всё объяснил по поводу переданного свертка. Пока говорил, она всё больше краснела.

- Алёша, ты так спокойно говоришь об этом. Разве мужчины здесь интересуются подобными вещами?

- Да тут хочешь не хочешь, а заинтересуешься. У нас это называется навязчивой рекламой.

Христофор Генрихович переоделся в джинсы и рубашку на выпуск. Стал похож на обычного среднестатистического гражданина России в возрасте. Хотя выправка кадрового офицера чувствовалась.

- Алексей, - обратился ко мне Пашкевич, - это всё стоит денег. Ты должен понять, что для нас с Настей это не приемлемо обременять тебя. Мы живём у тебя, ты тратишься на нас. Я бы хотел компенсировать расходы на нас.

Он принёс шкатулку. Поставил на стол и открыл, нажав на определённые точки в инкрустации шкатулки. Что-то щелкнуло и крышка приподнялась. Забавная вещь! В шкатулке лежали удивительные украшения. Здесь были жемчужные бусы из чёрного жемчуга, броши, кольца, золотые браслеты, серьги, колье. Всё из золота. Всё инкрустировано бриллиантами, рубинами, изумрудами и сапфирами.

- Ничего себе! – У меня даже в горле пересохло. – Можно? - Спросил Пашкевича. Он кивнул. Взял в руки колье. Бриллианты давали удивительный цвет, словно радуга разбилась и её осколки играли на гранях благородных камней.

- Это колье было взято в качестве трофея моим предком в шестнадцатом веке. Он участвовал в одном набеге испанских корсаров на побережье Северной Африки. Был взят какой-то город. Одним словом, ему досталось это колье. Не знаю насколько это правда, но колье якобы должны были отвезти в Стамбул, подарок любимой жене султана Сулеймана Великолепного.

- М-да… То есть, этому колье как минимум шестьсот лет?

- Всё верно, это с учётом этих ста лет. А вот эту брошь мой предок заказывал во Фландрии для своей невесты в семнадцатом веке. А вот этот браслет брошь и серьги с рубинами, заказывал мой прадед в Венеции. Восемнадцатый век. Это семейные ценности. Настенькино преданное.

Я перебирал эти сокровища. Потрясающе. Посмотрел на Пашкевича.

- Христофор Генрихович. Вы хоть знаете сколько это стоит? Каждая вещь, это произведение искусства. Любая из них стоит сейчас целое состояние. Они редкость. А учитывая, что им не одна сотня лет, то… Я даже затрудняюсь сказать вообще каков ценник.

- Алексей, возьми и продай что-нибудь. Это будет наш с Настей вклад.

Я закрыл шкатулку. Покачал головой.

- Христофор Генрихович. Ничего этого продавать нельзя. У меня есть деньги. Я приведя вас с Настей сюда, несу за вас ответственность. – Увидел Настю в джинсах и кофточке, которую так же ей купил. Она стояла на лестнице и слушала наш разговор. – Я живу один, поэтому вы меня не стесняете. И ещё, вы оба ничем мне обязаны не будете. Абсолютно. Моя задача была спасти вам жизни. Я это сделал. Если бы переход не сработал, то я остался бы с вами там и постарался бы вас вывезти из России. Но переход сработал. А раз так, то я обязан заботиться о вас здесь. Вот и всё. Поэтому давайте мы закончим все разговоры о вашем с Настей финансовом участии. Я в состоянии обеспечить и её, и Вас Христофор Генрихович.

- А чем ты занимаешься Алексей?

- Я трейдер. Одним словом я зарабатываю деньги на повышении или понижении курсов мировых валют и ценных бумаг.

- Я слышал о таких биржах. Но там ведь нужно на них присутствовать. А в этом городе, я точно знаю, никакой такой бирже нет.

- Христофор Генрихович, сейчас не обязательно там присутствовать. Да даже и в то время, в Ваше тоже не обязательно было присутствовать на бирже, так как был уже телеграф и телефоны. Пусть с задержкой, но информация приходила. А сейчас всё в режиме реального времени, то есть о любом изменении курса я узнаю сразу же.

Посмотрел на лестницу.

- Настя, ты великолепно выглядишь. Ничем не отличаешься от своих сверстниц первой половины двадцать первого века!

Глава 9

Они оба смотрели на меня.

- Христофор Генрихович. Прежде, чем отвечать на Ваши вопросы я подготовил фильм. Там только документальная хроника. Посмотрите его. Потом я отвечу на все Ваши вопросы. Настя тебе тоже стоит всё это посмотреть. Вы найдёте на многие вопросы ответы. Правда фильм сжатый. Коротко обо всём, что произошло за последние сто лет. Но после него я готов ответить на все вопросы, которые вы зададите. Вы готовы смотреть?

Старый помещик кивнул. Настя поглядела на отца и потом тоже кивнула. После чего я запустил фильм на компьютере. Пока они смотрели, ушёл к плите. Приготовил обед. Борщ был почти готов. Выключил плиту и оставил его настаиваться. Достал купленную малосольную селёдочку и стал её разделывать, отделяя филе от костей. Готовил и поглядывал на отца с дочерью. Они смотрели кадры кинохроники, слушали пояснения диктора. Я это надергал из разных документальных фильмов об истории России за последние сто лет. Революция и разгром белого движения воспринялся Христофором Генриховичем очень эмоционально. Потом репрессии, слушали и смотрели молча, подавлено. Стройки первых пятилеток, мощный промышленный рывок старый помещик встретил одобрительно. Потом война. Первые годы войны, разгром и отступление Красной Армии под натиском Вермахта, блокада Ленинграда. На глазах старика были слёзы. Для него это было потрясением. Сталинградская битва, Курская дуга. Он радовался победам Красной Армии, как ребёнок. Потом взятие Берлина и советские танки на улицах немецких городов. Они с Настей даже хлопали в ладоши. Послевоенная разруха и восстановление. Первый искусственный спутник Земли. И наконец, первый человек в космосе. Старик опять плакал.

- Я верил, я знал. Мою страну не сломать. – Говорил он. Потом рост новых городов. И наконец перестройка. Развал большой страны, промышленная катастрофа. Закрытие и банкротство многих заводов. Нищета, криминальный беспредел. Я впервые услышал от Пашкевича нецензурные выражения. Даже не думал, что он может так материться. Постперестроечное время. Откровенная вражда, русофобия и лакейство бывших союзников перед англосаксами. Он был зол и раздражён. Когда фильм закончился. Христофор Генрихович некоторое время сидел уставившись в мерцающий экран. Потом встал и подошёл ко мне.

- Алеша, спасибо тебе.

- За что, Христофор Генрихович?

- За всё. За то, что спас нас с Настенькой, за то, что дал возможность заглянуть в будущее. Оно было и трагичным и великим. Я потрясён и впечатлён. Но несмотря ни на что, я верю Россия выйдет из всех передряг с честью, как это ни раз уже было. Восточной Европе никогда нельзя было верить. Их ещё Бисмарк назвал проститутками, которые отдаются более сильному, предавая бывших союзников. Но это ничего. Бог им судья. Лишний раз убеждаюсь – не делай просто так добра, не получишь зла. Англосаксы всегда всех грабили, выкачивая из покоренный всё, что можно и им продолжают лизать пятки. А тех, кто отдавал им последнее те же самые холуи презирают. Они понимают только один язык, язык плети. Холуи и рабы. Никакие так называемые ценности не сделают их лучше. Усилится Россия побегут к ней, будут подобострастно пресмыкаться и поливать грязью бывших хозяев. Поверь, это было уже ни раз и не два. – Он немного помолчал, потом посмотрев мне в глаза продолжил. – Алеша, ты извини старого человека, что-то я разошёлся.

- Всё нормально, Христофор Генрихович. Я с Вами полностью согласен. Давайте мы сейчас покушаем. Я борщ сварил, по своему собственному рецепту. – Разлил по тарелкам. Нарезал хлеб, поставил сметану. тут же поставил и филе малосольной сельди, как закуску, с маслицем и порезанным лучком.

- Настя, тебя ведь тоже мучают вопросы?

- Я не знаю, как даже спросить, Алёша.

- Всё нормально, спрашивай.

- Мне интересно, что сейчас девушки носят, какая мода…

- Настенька, ты о чём это? – Недоумённо спросил свою дочь Пашкевич.

- Христофор Генрихович! – Парировал я. – Анастасия задаёт правильные вопросы. Это в порядке вещей. Для молодёжи мода многое значит, да и не только для молодёжи. Умение хорошо, удобно и стильно одеваться, это очень даже не маловажно. Настя, кроме одежды и косметики, ещё очень важно понять, как молодые люди взаимодействуют друг с другом. Какое общение. Поверь, за сто лет очень многое изменилось. А чтобы тебе лучше понять это, я поставлю тебе фильмы. Фильмы про молодёжь – мелодрамы, про любовь, комедийные. И даже драмы. Смотри очень внимательно. Заодно будешь видеть, что молодые люди твоего возраста предпочитают носить. Ну и, конечно, мы с тобой будем выходить в город. Посещать людные места, даже молодёжные клубы. Наблюдай за всем очень внимательно. Тебе придётся менять своё восприятие действительности. Что-то ты примешь, а что-то нет. На что-то тебе придётся кардинально пересматривать свои взгляды. Твой плюс в том, что ты молода, юна. Поэтому твоя психика более гибкая. Думаю ты сумеешь адаптироваться.

- Позволь, Алёша! – Христофор Генрихович был встревожен. – Как это посещать молодёжные клубы?

- А что такого, Христофор Генрихович? В этом нет ничего страшного. Тем более, посещать их она будет в моём сопровождении, так что можете не беспокоится. Кроме того, мне нужно будет озаботиться вашими документами.

- Но у нас есть документы, Алексей. – Пашкевич или забыл или до конца так и не понимал.

- Христофор Генрихович. - Я горестно вздохнул. Опять двадцать пять. - Ваши документы это сейчас раритет. Ну кто поверит, что Анастасии Христофоровне более 100 лет???

Пашкевич шокировано смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на дочь.

- Да, действительно, на столетнюю старуху она не тянет.

Настя захихикала, а потом рассмеялась. Мы засмеялись вместе с ней.

- Вот именно, Христофор Генрихович, тем более мы с Вами об этом уже говорили! Так что документами придётся озаботиться. Главное, это паспорт. Внутренний российский и зарубежный. А остальные документы, мы уже сделаем более спокойно. Что ещё? Насте нужно будет пойти учиться. Ей всего семнадцать. Её ровесники сейчас заканчивают среднюю школу. После школы идут кто в институты, кто в техникумы, училища профессиональные. Насте нужно выбрать профессию, образование которое она хочет получить.

- Я понимаю, что образование это необходимая составляющая любого интеллигентного человека. – Проговорил Христофор Генрихович, промокая губы салфеткой. - Но зачем профессия?

- Христофор Генрихович! Понимаете, сейчас женщины не сидят дома. Нет, есть те кто сидят. Но очень много женщин работает на госслужбе, в частных коммерческих фирмах и компаниях, делают довольно успешную карьеру. Становятся материально независимыми и успешными людьми. В том числе занимаются бизнесом.

- Чем, простите?

- Коммерцией, если говорить о терминах начала двадцатого столетия. И в политику идут. У нас довольно много женщин заседающих в госдумах разных уровней, от местных до федеральной.

- Как это?

- А вот так. Женщины уже давно уравнены в правах с мужчинами. Даже в армии служат, причём на офицерских должностях. И в правоохранительных органах.

- Что творится! – Пашкевич качал головой.

- Христофор Генрихович. Вы думаете это только у нас в России? Нет, это во всём мире. В Германии например канцлером женщина! И в Англии премьер-министром тоже женщина, причём вторая уже. Сорок лет назад была премьер-министром Маргарет Тетчер. Её ещё звали «железная леди».

- В Германии канцлер женщина????

- Да.

- А в Англии женщина премьер-министр??? Мир перевернулся!

Я в ответ только усмехнулся.

- Христофор Генрихович. Сейчас большинство людей живёт в другом ритме, чем жили их предки сто лет назад. Сейчас народ более мобилен, особенно молодёжь. Что это значит? Развитие средств связи, когда ты можешь нажатием одной кнопки соединиться с человеком на другом конце земного шара, интернет. Это даёт возможность не выходя из дома увидеть то, что происходит от тебя за тысячи километров. Скоростные поезда, автомашины, самолёты, сокращают время для преодоления больших расстояний. Сейчас вы можете заказать билет на самолёт не выходя из дома, оплатить его и через несколько часов уже оказаться в другом месте. Например во Франции, Германии, Италии или Америке. Понимаете? Условия жизни в больших городах требуют быстрого ритма. Как у нас принято говорить: «время – деньги»! Вам просто необходимо начать обучение. Не только Насте, но и Вам Христофор Генрихович. И обучение прежде всего чтобы уметь пользоваться гаджетами, то есть электронными новинками, для вас с Настей новинками. А для нас, меня в том числе, это обыденные вещи. Например сотовые телефоны у нас сейчас имеют даже дети. Вам я тоже куплю в обязательном порядке и научу пользоваться. Сотовые телефоны это неотъемлемый атрибут современного человека. Так что займёмся обучением Анастасии. И Вас, Христофор Генрихович. Я имею ввиду не только обучение пользоваться современными вещами, но и например современному письменному русскому языку.

- Да я заметил. Что у вас тут как-то неграмотно всё написано! – Сказал Пашкевич.

- Ошибаетесь, Христофор Генрихович. Просто при Советской власти была проведена реформа письменного русского языка. Это произошло в 1918 году. Был принят большевиками декрет о реформе. Но по сути эта реформа начала готовится ещё при царе. Начало её положено было в 1904 году.

- Я знаю. Об этом писали. Было очень много споров! – Воскликнул Пашкевич. – Вы знаете, Алёша, я за этим очень внимательно следил.

- Так вот. Из письменного русского языка были исключены ряд букв. Такие как яти, фита, а так же «и» десятеричное, был исключён твердый знак в конце слов и частей сложных слов. Но сам знак остался, как разделительный. Там ещё много, что было сокращено и изменено. Это упростило письменный русский язык, что в последствии облегчило проведение большевиками программы борьбы с неграмотностью. Ведь в наследство от царской России, Советская Россия получила тотальную неграмотность населения. 80-90% населения России было неграмотно. Либо еле-еле могли сложить пару слов. Советская власть остро нуждалась в грамотных людях. Без этого совершить мощный технологический и промышленный рывок было невозможно.

- Понимаю. – Пашкевич кивнул. Потом вдруг спросил. – Скажи, Алёша, большевики ликвидировали собственность на землю, так?

- Так.

- То есть, сейчас собственности на землю нет?

- Ну почему, уже есть. Её опять узаконили, когда Советская власть была ликвидирована. А почему Вы спрашиваете об этом, Христофор Генрихович?

Старый помещик помолчал, потом посмотрел на меня.

- Алеша, а скажи, кто сейчас владеет землёй, на которой находиться наш с Настей дом?

- Как раз никто. Там развалины. Эти развалины и землю пытались продать. Но покупателей почему-то не нашлось. Наверное из-за плохой ауры или ещё чего-то. Понимаете, вы же с Настей там погибли. Вернее должны были погибнуть… Ёлки зелёные, я запутался, одним словом, земля в ведении города или области, я точно не знаю. Подождите, Христофор Генрихович, Вы хотите её выкупить?

- Да, Алёша. Выкупить и восстановить там всё. Алёша, ты сказал, что наши фамильные драгоценности стоят сейчас очень дорого? Ты можешь их взять, распорядиться как хочешь, но усадьба должна вернуться в нашу семью. Настя, ты меня поддерживаешь?

- Да, папенька. Я очень хочу вернуться назад в наш дом.

- Так, Христофор Генрихович, Анастасия Христофоровна… Давайте так. Сначала мы сделаем вам документы и легализуем вас. А потом займёмся уже усадьбой. Договорились? Она никуда от вас не убежит. И давайте не будем говорить о семейных драгоценностях. Они принадлежат вашей семье и должны там остаться.

Отец и дочь мне кивнули.

- Спасибо, Алёша. Ты и так очень много сделал для нас. Мы с Настенькой в неоплатном долгу перед тобой.

- А вот это я слышать не хочу, Христофор Генрихович. Никакого неоплатного долга и вообще долга. Я не заслужил такого… Оскорбления.

- Извини, Алёша, я не хотел тебя обидеть и тем более оскорбить. Но это так.

- Нет не так, Христофор Генрихович. Вы с Настей мне ничем не обязаны и ничего мне не должны. Я уже устал это говорить! Я вообще не планировал сюда ехать, а тем более, оставаться жить, но не знаю, может само проведение или господь направили меня сюда. Наверное, чтобы я спас вас. Я много грешил в жизни. Из-за своих амбиций я потерял любимую женщину. Потерял дом, где родился и вырос. Когда служил в армии я убивал. Может ваше с Настей спасение, это моё искупление. Поэтому ни Вы Христофор Генрихович, ни ты Настенька ничего мне не должны и ничем мне не обязаны. Запомните это.

В настоящий момент необходимо было сделать документы на Христофора Генриховича и Анастасию. К кому обратиться я не знал. Поэтому созвонился с людьми, которые мне помогли приобрести оружие. Договорились встретиться там же где встречались раньше, на шоссе. К назначенному сроку я прибыл даже раньше на полчаса. Подождал их. Пересел в их джип. Двое мужчин смотрели на меня заинтересованно.

- Что, теперь пулемёт нужен? – Усмехнулся один из них.

– Не, ребята, пулемёта мне точно не нужно. Мне другое нужно. Документы мне нужно сделать. Паспорта, на двух человек. Всё остальное я сделаю уже сам. Паспорта должны быть настоящими, без балды. Я готов заплатить хорошие деньги.

- Паспорта и вообще документы не наш профиль.

- Я понимаю. Но мне обратиться больше не к кому, а документы нужны, кровь из носу. Скажу сразу, люди ни от кого не скрываются, никому ничего не должны и без криминального прошлого. Просто так получилось, что они без документов. Там старик и молодая женщина, девушка 18 лет.

- А что они свои прежние документы восстановить не могут, если за ними нет косяков?

- В том то и дело, что не могут. Их как бы и нет. Понимаете? Они нигде, ни в каких списках не значатся и не значились.

- Что-то ты темнишь, братан! Как такое может быть?

- Может. Поверьте.

Оба парня недоуменно на меня посмотрели. Некоторое время помолчали. Потом один из них сказал:

- Ладно. Не числятся нигде, значит не числятся. Нам это до фонаря. С тобой можно иметь дело. Тем более, за тебя человек уважаемый поручился. Мы подумаем, что можно сделать и сообщим тебе. Телефон у тебя тот же?

- Да.

- Мы позвоним. Но это будет стоить, настоящие то документы.

- Конечно.

Позвонили мне через два дня.

- Значит так. С тобой свяжется человек. Скажет, что от нас. С ним и переговоришь о своём деле. Понятно?

- Спасибо, ребята.

Ещё через час мне опять позвонили на сотовый.

- Я от наших общих знакомых. – Услышал приятный женский голос. Сначала даже не понял, о чём, вернее о ком идёт речь.

- Простите, барышня, о каких знакомых идёт речь?

- С которыми Вы встречались два дня назад. – Вот теперь я понял. Произошёл разрыв шаблона. Ведь такими делами занимаются по моему разумению исключительно темные, протокольные личности мужского пола.

- Добрый день. Извините, не сразу въехал.

- Бывает. Итак у Вас проблема, как я поняла?

- Да, мне нужно два…

- Не по телефону. – Перебила меня барышня. – Давайте встретимся на набережной через час.

- Хорошо. Как я Вас узнаю?

- Я сама подойду. Купите три розы.

- Понял.

Глава 10

Через час я был на городской набережной с тремя розами. Стоял смотрел на девушек и молодых женщин, пытаясь вычислить кто из них та, с которой мне предстоит общаться.

- Здравствуй, милый. – Вдруг услышал за спиной. Оглянулся. На меня смотрела миловидная молодая женщина чуть младше меня.

- Здравствуй, милая.

- Это мне? – Посмотрела она на цветы.

- Конечно.

Взяв в одну руку цветы, другой взяла меня под руку.

- Пойдём прогуляемся. – Улыбаясь сказала она. – Итак? – Вопросительно посмотрела на меня.

- Алексей. – Она кивнула. – Мне нужно два паспорта. На пожилого мужчину 50 лет и девушку 18 лет. Ни он, ни она не числятся в розыске. Не находятся в бегах, не совершали преступлений и никому ничего не должны. Просто так получилось. Паспорта нужны настоящие. А не рисованное фуфло. Кроме этого нужен аттестат зрелости на девушку, тоже настоящий и желательно, что бы имелась запись в этой школе, что она действительно училась и окончила её.

Барышня молчала, глядя себе под ноги и что-то обдумывала. При этом мы продолжали медленно прогуливаться.

- Я поняла Вас Алексей. Аттестат зрелости не проблема. Вам как нужно, с уже имеющимися именами, что более проще или?..

- Или!

- То есть, данные Вы сами дадите мне, как и фотографии?

- Да. Скажите где и когда мне их передать?

- Завтра сможете на этом же месте?

- Конечно, нам только сфотографироваться и всё.

- Хорошо. Тогда в это же время. – После чего она назвала сумму. М-да, сумма на самом деле была внушительная. Но за качество всегда нужно хорошо платить. Половину суммы я должен был принести сразу, в качестве аванса. Погуляв ещё немного, поговорив о всяких пустяках, мы разошлись в стороны. Вернувшись домой, сказал Пашкевичам, чтобы собирались. Мы ещё успевали в фотосалон.

На следующий день я передал девушке деньги – аванс, фотографии Пашкевичей и их данные. Она сказала, что мне позвонят.

- Настя. – Обратился я девушке вечером. – Образование, которое у тебя есть и образование сейчас которое получают юноши и девушки сильно различается. Ты понимаешь это? – Она кивнула. – Ты должна определиться, чем будешь заниматься. Что тебе по душе?

- Я пока не знаю ещё.

- Я тебя не тороплю. Ты где училась?

- В женской гимназии. И ещё папа нанимал отдельно учителя по французскому, по математике, по изящным искусствам.

- Понятно. Ну с французским думаю проблем не будет. С математикой я тебя протестирую, поглядим. Если что, то я тебя подтяну. Далее, по истории тоже могу, география за сто лет не изменилась, за исключением политической карты мира. Остаётся химия, биология, информатика, физика. Так же русский язык, ты сама поняла, что за годы Советской власти произошла реформа письменного языка. Ну ещё по литературе. С музыкой у тебя всё в порядке. Физкультурой мы будем заниматься. К весне следующего года ты должна будешь подтянуться и ничем не отличаться от своих сверстников, которые будут оканчивать школу. Договорились. И за это время ты определишься в какой институт и на какую специальность ты будешь поступать. Хорошо?

- Хорошо, Алёша.

Христофор Генрихович так же одобрил мои предложения. В итоге, для Насти я нанял учителей в одной из городских школ по физике, химии и русскому языку. Они конечно были удивлены, но я им платил прилично и вопросов никто не задавал. Настя с усердием занималась. В том числе со мной математикой и информатикой. Делали с ней зарядку по утрам, бегали кроссы. Подтягивалась на турнике. Когда установился зимний снежный покров, купил отцу и дочери лыжи. Ходили втроём на лыжах. Научил Настю кататься на сноуборде. Правда горки тут были не очень. Но поехать куда-то, где рай для сноубордистов мы пока не могли.

Документы мне передали через три дня, после того как я внёс аванс. Мне позвонили как обычно, назначили встречу на набережной. Я стоял как и в первые разы с тремя розами, высматривал ту девушку. И не заметил. как ко мне подъехал молодой парень на роликах.

- Вы принесли вторую часть оплаты? – Спросил он меня, остановившись рядом.

- Конечно. Где документы?

Парень передал мне пакет. В пакете были паспорта и аттестат. Я отдал деньги и парень укатился, потерявшись быстро в толпе праздно гуляющих.

Новый год отпраздновали втроём. Посидели за столом. Потом поехали на городскую ёлку. Катались на горке. Настя раскраснелась и была просто потрясающе красива. С ней пытались познакомиться парни. Но она умело отшучивалась. В итоге взяв меня под руку, уже не отходила. Христофор Генрихович видя такое, только усмехнулся. Когда вернулись назад домой, Пашкевич высказался.

- М-да, молодёжь, Алексей, какая-то более раскованная. Целуются прямо на глазах у всех. И это в порядке вещей. Девицы буквально виснут на мужчинах! А юноши смело, не смотря на присутствие родителей рядом, пытаются знакомится с девушками!

Я с ним согласился. Потом отметили Рождество. Отвёз Христофора Генриховича и Настю в храм. Старик всё чаще стал смотреть на фотографии своей усадьбы, которые я делал будучи ещё в начале двадцатого столетия.

- Христофор Генрихович, почему Вы так часто смотрите на фото своей усадьбы?

- Она принадлежала моему роду двести лет. Ты должен понять это, Алёша. И для меня невыносимо осознавать, что сейчас это брошенная земля с развалинами дома, где я родился. Где родилась Настенька.

Земля на которой располагались развалины усадьбы Пашкевичей принадлежала местной районного администрации. Здание администрации находилось в городе. Туда я и наведался. Пришлось по улыбаться, подогнать одной дамочке хорошего вина и коробку конфет, но нужную информацию я получил. Так как развалины не представляли никакой ценности, то саму землю выставляли ни раз на продажу. Вот только охотников купить её не наблюдалось. Была парочка претендентов, но побывав на месте, они отказались, потеряв интерес. Больше никто этим местом не интересовался. Там на самом деле была странная, какая-то зловещая атмосфера. Атмосфера нереальности. Но мне было глубоко наплевать. Я сделал заявку на покупку этой земли. Когда подавал, на меня посмотрели как на ненормального. Но я сделал морду кирпичом. Цена была в общем-то небольшой. 300 тысяч за гектар, по сути леса. А мне и нужен был этот гектар. Тем более накануне я закрыл очень хорошую позицию, заработав около двадцати тысяч американских рублей. Пашкевич, узнав о моей заявке спросил, почему я хочу оформить землю на себя?

- Христофор Генрихович. Если сейчас подавать от Вашего имени, могут возникнуть вопросы. Ведь по новым документам у Вас осталась прежняя фамилия так ведь?

- Так.

- Вот. Соответственно могут провести параллель с усадьбой Пашкевичей и Вами. А я бы этого не хотел. На всякий пожарный. Понимаете? Это потом, позже, когда усадьба будет восстановлена, я передам её Вам официально и по документам. Не беспокойтесь. Тем более, если решат, что Вы родственники тем Пашкевичам, могут поднять ценник. А оно нам надо?

Старик согласился со мной. Но потребовал участия в финансовых операциях.

- Алексей. Я всё понимаю, но извини, я не имею морального права пользоваться так бессовестно твоей добротой. Ты тратишь свои деньги. Поэтому, я хочу чтобы фамильные ценности были проданы, а деньги пошли на покупку и восстановление усадьбы.

- Я всё понимаю, но Христофор Генрихович, давайте пока ценности трогать не будем. Они станут своего рода стратегическим резервом. Ведь купить мало, главное это восстановить. А вот на восстановление придётся серьёзно потратиться. Её нужно будет восстанавливать фактически с нуля. Жаль, что не сохранился план строения.

- Почему не сохранился? – Пашкевич был удивлён. – Сохранился. Он лежит в шкатулке на самом дне, сложенный в четверо.

- Серьёзно? Это замечательно! Тогда воссоздадим усадьбу в первозданном виде. Конечно с учётом развития науки и техники начала 21 века. И вот тут кое-что из фамильных драгоценностей нам могут понадобиться. Но продавать так просто не получиться. С криминалом лучше не связываться, так и без ценностей, и без денег, и без головы можно остаться. Тут есть только один выход – выставить что-нибудь на аукцион в Москве или Питере. Хорошо бы за границей в Сотби, но мы навряд ли сможем драгоценности вывезти. К тому же нужна ещё и авторитетная экспертиза, что ценности не фальшивка.

- Хорошо, Алексей. Делай как знаешь. Мы с Настей тебе полностью доверяем.

Сделка по покупке земли и находящихся на ней строений прошла обыденно. Я оплатил требуемую сумму. Потом провели регистрацию нового собственника земли. Это произошло в начале весны. Снег уже таял. Подъехать к усадьбе не смогли. Всё развезло. Даже «гелик» с полным приводом не справился. Пашкевичи расстроились. Но я их уверил. Что как только подсохнет мы обязательно туда поедем.

Настя успешно училась. Она была старательная девушка. И учителя за наличные очень хорошо старались. Хвалили Настю. В итоге, я поговорил с одной из учительниц, к тому же она ещё была и завучем. Несмотря на то, что аттестат зрелости у нас на Настю был, я поинтересовался у Анны Вадимовны, завуча, может ли Настя участвовать в сдаче ЕГЭ, конечно с правом получения аттестата зрелости? Женщина сказала, что она подумает. В следующий раз, когда она занималась с Настей, после урока, сказала мне.

- Алексей Дмитриевич. Ничего нет не возможного.

Я усмехнулся: - Но всё упирается в финансовый вопрос?

- Вы всё правильно понимаете.

- Без проблем.

Я хотел проверить, как Настя справиться с экзаменами. Как усвоила школьный курс современной школы. Это было главное.

Весна всё больше вступала в свои права. Снег сошёл, дороги стали подсыхать. В одно из воскресений апреля мы все втроём выдвинулись к уже выкупленной мной земле. Доехали нормально. Я смотрел как отец и дочь Пашкевичи ходили между развалин. Христофор Генрихович подошёл к остатку одной из стен, прислонился лбом к ней. По его щекам текли слёзы. Настя стояла в развалинах беседки. Гладила одну из полуразрушенных колон. Вокруг стояла тишина. Ни пения птиц, ничего. Назад ехали в молчании. Настя тихо плакала. У Христофора Генриховича самого глаза были красные. Я не лез с вопросами и вообще с разговорами. Приехав домой, предложил старику рюмку коньяку. Насте налил вина. Мы выпили. Постепенно их стало отпускать. Настя раскраснелась.

- Алёша, когда планируешь начать восстановительные работы?

- Я уже обратился в одну проектную компанию. Предоставил им копию плана вашей усадьбы. Они сейчас работают над проектом. Я Вам принесу его. Я сразу дал им понять, что никаких серьёзных изменений делать не нужно, только предусмотреть прокладку коммуникаций. Всё же современный туалет, ванную комнату и отопление сделать в усадьбе будет нужно.

- Да, я согласен.

- Мне сказали, что через неделю план будет готов. Вы с ним ознакомитесь и если всё Вас устроит, Христофор Генрихович, то начнём строительные работы. Смету тоже они сделают. Из неё и будем исходить.

- Хорошо, Алёша.

План Пашкевич утвердил. Смотрели с ним на цифры сметы и считали. К сожалению всей суммой я не располагал. Даже половиной. Дьявольщина. Нет, я мог бы почти закрыть её, но тогда бы мне пришлось обнулить весь своей рабочий баланс. А как тогда работать? Пашкевич попросил принести ларец. Открыл его и мы стали раскладывать драгоценности. Я в шутку предложил Насте примеривать их. Она смеялась, надевала то одно ювелирное изделие, то другое. Ей всё шло просто невероятно.

- Алёша, ты что такой грустный вдруг стал? – Спросил меня старик.

- Жалко продавать что-то из всего этого. Это же невероятная красота. Настя такая неотразимая в них.

Пашкевич кивнул. Настя же положив на стол колье, улыбнулась.

- Алёша, не жалей. Усадьба гораздо дороже. Понимаешь?

Колье было три штуки. Самое крутое это то, которое предок Пашкевича захватил в ходе пиратского набега на побережье Северной Африки. Христофор Генрихович предложил продать его. Да, за него можно было хапнуть не слабую сумму, которая бы решила все наши проблемы. Но меня просто задавила жаба, отдавать кому-то такую красоту. Решили выставить на аукцион другое колье, работы голландских мастеров первой половины 19 века. Тоже красивое. Прежде чем сделать заявку, ознакомился с информацией о конторах, проводящих аукционы в Москве и Питере. Выбрал одну из них. Ознакомился на их сайте об условиях. Потом сделал заявку и приложил детальное фото колье. Ответ мне пришёл практически сразу же. Спрашивали, когда я могу приехать и предоставить ювелирное изделие. Необходима была экспертиза. Немного подумав, решил переговорить с Генриховичем.

- Христофор Генрихович. Как Вы относитесь к тому, чтобы съездить в Москву?

- Когда?

- В ближайшее время. Дело в том, что мне пришло приглашение. Нужно увезти колье. Там проведут экспертизу и дадут заключение. После чего, выставят на продажу.

- Алексей, как скажешь. Мы всё равно люди не занятые. Единственное, у Настеньки занятия.

- Мы можем сделать небольшой перерыв. Я думаю, ничего страшного не произойдёт!

- Хорошо. Я во всём полагаюсь на тебя.

- И ещё, Христофор Генрихович, нужно на Вас с Настей завести счёт в банке и получить банковскую карту.

- Это зачем, Алёша?

- Понимаете, сейчас очень распространён так называемый безналичный расчет. Вы не носите с собой наличные деньги. С собой у Вас есть всегда банковская карта. Прикладываете к специальному считывающему устройству и всё, Вы оплатили покупку. Это удобно и деньги у Вас вор не украдёт. Не беспокойтесь. Я Вам всё расскажу и покажу. Это очень просто.

Открыли с Генриховичем и Настей им два счёта. Я положил обоим туда деньги по 20 тысяч рублей. Показал как пользоваться. Обязательно запомнить пин-код и никому никогда его не говорить. В противном случае деньги со счёта могут украсть.

В занятиях Насти сделали перерыв. Всё согласовали с учителями. Ларец с фамильными драгоценностями Пашкевичей я поместил в банковскую ячейку одного из банков в городе. Билеты были приобретены. Решили ехать по железной дороге. Полностью выкупили всё купе. Особенно возбуждённой была Настя. Она очень ждала эту поездку. Ведь по большому счёту, она никуда не выезжала в своей жизни дальше этого города. Росла в усадьбе, потом училась в городской гимназии. Наконец наступил, так сказать, день икс. Мы собрали необходимые вещи, у нас с Настей было по рюкзаку. Генрихович взял с собой спортивную сумку. Колье было у меня упакованное в пакет, помещённый в сумочку, которую я прикрепил себе на груди под курткой.

На такси доехали до вокзала. Дождались поезда и заселились в купе. Вскоре поезд тронулся.

- Ну-с дамы и господа! – Проговорил я, вытаскивая из рюкзака бутылку шампанского. – Достаём припасы, которые приготовили для дороги и отметим начало нашего путешествия. Выпьем за то, чтобы у нас всё прошло хорошо!

Открыл бутылку, налил в стаканчики. Мы все трое подняли их.

- За усадьбу! – Сказал я тост.

- За усадьбу! – Поддержал меня Пашкевич.

- За усадьбу! – Улыбаясь проговорила Настя.

Глава 11

Москва ошеломила Христофора Генриховича и Настю. Конечно, за сто прошедших лет этот город радикально изменился. Современный мегаполис с красивыми высотными зданиями из стекла и бетона. От большого количества народа и машин, Пашкевичи поначалу сильно уставали. Мы остановились в одной из гостиниц. Выбрали в среднем ценовом сегменте. Нам было не до шику, хотя средства ещё имелись. Я созвонился с представителями аукциона. Обговорили время встречи. Конечно, на встречу мы должны были прийти при параде. Посетили магазины мужской и женской одежды. Настя очень внимательно отслеживала, как молодые женщины одеваются. Просматривала в сети стили одежды. Старший Пашкевич сначала недовольно ворчал, но постепенно смирился. Да и сама Настя не старалась надеть короткие юбки или очень коротенькие шорты. Её юбки и платья имели подол чуть ниже колен.

В день встречи, я и Христофор Генрихович надели деловые костюмы. Настя так же облачилась в деловой брючный костюм, согласно общепринятому дресс-коду. С собой она взяла планшет и блокнот с ручкой. Выглядела настоящим секретарём-референтом при пожилом бизнесмене. Генрихович прихватил с собой трость, которую купил себе в одном из магазинов. Когда я спросил его зачем? Ответил, что я ничего не понимаю в деловых людях. И никакое время или эпоха на это не влияет. Спорить я не стал. Я больше играл роль телохранителя. На мне был темный костюм, рубашка с галстуком и солнцезащитные очки. На такси приехали по адресу. Аукцион располагался в центре, недалеко от Арбата. На ресепшене Генрихович назвал своё имя. Моментально нарисовался какой хлыщ. Проводил нас очень вежливо в один из кабинетов. Там находились двое деловых, обоим было за сорок как минимум. Они поздоровались с Генриховичем. Мне никто руку пожать не предлагал. Всё верно, так как меня приняли именно за телохранителя, то есть обслуга.

- Христофор Генрихович, мы рассмотрели Вашу заявку и видели фото колье, которое Вы хотите выставить на аукцион. – Проговорил один из мужчин, назвавшийся Ильей Васильевичем Костромским. – Мы бы хотели сейчас взглянуть на ювелирное изделие.

- Конечно! – Ответил Пашкевич и посмотрел на меня. – Алексей.

Я шагнул к столу в комнате и достал из кейса, который держал в руках, футляр. Его мы приобрели заблаговременно. Открыл футляр и положил его на стол. Второй мужчина склонился к колье. Вставил в глаз специальную лупу, которой пользуются ювелиры и эксперты. Мы все молчали, наблюдая за ним. Наконец он выпрямился.

- Невероятно! – Проговорил он. – Это работа голландца Питера ван Рёйсдама, первая половина 19 столетия. Конечно, нужно провести более детальное исследование, но я уверен, это подлинник.

- Вы точно уверены, Вадим Павлович? – Спросил эксперта Костромской.

- Абсолютно. Этот голландец изготовил не так много ювелирных изделий. К сожалению, он умер в возрасте 38 лет от чахотки, то есть от туберкулёза. Но все его работы просто настоящее произведение искусств. Одну минуту. – Мужчина вышел из кабинета. Минуты через две вернулся. С собой принес ноутбук. Включил и поработал с клавиатурой. Потом развернул к нам экраном. Там был рисунок лежащего на столе колье. – Тогда ещё фотографий не существовало, но все его работы были зарисованы его другом-художником. Все работы Питера находятся либо в частных руках, либо в музеях. Утраченными считались четыре ювелирных изделия работы ван Рёмсдама, в том числе и это колье. И да, это колье было сделано на заказ для одного русского дворянина в 1819 году. Это всё что было известно. Оно нашлось! Это будет сенсацией! Откуда оно у Вас, Христофор Генрихович?

- Это так важно? – Неожиданно вступила в разговор Настя. – Колье ни у кого не было украдено.

- Извините. – Стушевался эксперт.

- Настя успокойся. – Посмотрел на свою дочь Пашкевич. – Вы всё верно сказали, что это колье было сделано на заказ для одного русского дворянина. Это был мой… Прапрадед. С тех пор оно хранилось в нашей семье.

- Христофор Генрихович, извините за вопрос, но всё же почему Вы хотите его продать? Это же, как я понимаю, семейная реликвия. Почти двести лет принадлежало Вашей семье.

- Таковы обстоятельства. Если бы мне не нужны были деньги, я бы ни за что не выставил бы колье на продажу. Его носила моя… Прабабушка, бабушка, моя мать.

- Понятно. Сколько Вы хотите за него?

- Максимальную цену, которую за него дадут на аукционе.

- А если я Вам предложу сразу один миллион долларов США?

Генрихович и Настя посмотрели на меня вопросительно. Я отрицательно качнул головой. Если колье работы такого редкого мастера, у которого не так много работ, к тому же колье 200 лет, то за него можно получить гораздо больше.

- Всё же мы хотели выставить его на аукционе. – Закончил Пашкевич.

- Как скажите.

Потом было экспертное исследование. Проводили его в лаборатории судебной экспертизы. Через день было получено заключение, где говорилось о подлинности колье, его возрасте и работы какого мастера оно принадлежало. За образец было взято другое ювелирное украшение этого мастера, имевшееся в Москве, в частной коллекции. Там была брошь и изготовлена она была на пять лет позже колье.

После чего, само колье было застраховано на сумму эквивалентную двум миллионам долларов США. Страховка, это была обязательная процедура. Только после всего этого колье было передано представителям аукциона. Сам аукцион должен был состояться через неделю.

Естественно, информация о том, что на аукционе будет выставлено на продажу необычное колье голландского мастера начала 19 века, сразу же стала достоянием общественности. Конечно, с моей подачи, аукцион не должен был разглашать информацию о нынешнем владельце этого колье.

Всю неделю перед аукционом, мы провели за тем, что гуляли по Москве, посещали музеи, выставки. Посетили Кремль. До этого ни сам Пашкевич, ни его дочь в Кремле не были. За сутки до начала аукциона, я пригласил Настю сходить в ночной клуб. Хотел показать ей, как развлекается нынешняя молодежь. Эта моя идея, чуть не окончилась для нас с Настей фатально. Конечно, Генрихович отнёсся к этому сначала резко отрицательно, но я уверил его, что всё будет хорошо. Так как я буду рядом с его дочерью и не выпущу её из своего поля зрения. Да и сама Настя стала упрашивать своего отца отпустить её. Девушке было интересно окунуться в жизнь современной молодёжи. Скрепя сердцем Пашкевич дал добро. Тем более, настроение у всех нас было хорошим. Ажиотаж вокруг колье среди определённой публики нарастал. Его фото уже было в свободном доступе. И как сообщили из компании, проводящей аукцион, там ожидалось присутствие богатеев из США и Западной Европы, непосредственно из Германии и Голландии, где проявили особый интерес к колье работы Питера ван Рёйсдама.

К одиннадцати вечера мы с Настей были уже в ночном клубе. Выбрали один из тех, который находился не так далеко от гостиницы. Сначала было всё хорошо. Мы с Настей взяли по бокалу легкого алкогольного коктейля. Я-то нормально его выпил, а вот на Настю он подействовал. Всё же она к алкоголю была непривычна. Её лицо раскраснелась, глаза блестели. Мы с ней танцевали под грохот музыки. В какой-то момент, мне захотелось в туалет. Сказал Насте, чтобы ждала меня возле стойки бара и никуда не отходила. Сбегав и облегчившись, быстро вернулся назад. Настя была там, где я её и оставил. Вот только рядом с ней находились двое кренделей. Оба были толи под кайфом, толи под градусом. Нагло приставали. Хватали за руки и настойчиво приглашали отдохнуть. Настя упиралась, просила, чтобы её оставили в покое. Была бледна и испугана. Быстро к ним подскочил.

- Эй, вы оба, исчезли отсюда! – Во мне закипала ярость.

- Это ты исчезни, чёрт. – Ответил нагло один из них. Глаза его были забычины, как говорят в таких случаях.

- Не понял. Что сказал отсос?

- Ты что в натуре, проблем захотел?

- Захотел. Давай создавай. Руку убрал от девушки.

Настя в этот момент оттолкнула от себя одного, державшего её за локоть и метнулась за меня.

- Что твоя тёлка?

- Тёлка у тебя пасётся в стойле. Понятно?

В этот момент к нам подошли двое секьюрити.

- В чём дело? – Спросил один из них. – Отдыхать надоело? Можем выпроводить всех на улицу.

- Всё нормально. Никаких проблем. – Ответил охране второй перец.

- Если всё нормально, тогда разошлись в стороны.

Двое кренделей злобно сверкая глазами отошли. Тот, кто особо рьяно приставал к Насте, вытянул в мою сторону руку и сложив два пальца в виде дула пистолета, произвёл символический выстрел, как бы показывая, что меня он уже пристрелил. Я только презрительно усмехнулся. Они исчезли среди других посетителей клуба. Можно было продолжать веселится дальше, но настроение было испорчено и Настя попросила меня вернуться в гостиницу.

Мы направились к выходу. Там получили от охраны Настину сумочку, которую у неё забрали при входе, так как в сумочке лежал электрошокер, купленный мной пару дней назад. Пашкевичам пояснил, что это своего рода оружия самообороны, на всякий пожарный. Рассказал и показал принцип действия. Мы вышли с ней из здания ночного клуба и пошли по направлению к гостинице. Идти было минут пятнадцать. Настя держала меня под руку.

- Алёша, - сказала она, – знаешь, Москва, конечно, красивый город и приезжать сюда было бы интересно. Но жить здесь я бы не хотела.

- Почему?

- Я устаю в нём. Слишком много людей. Много суеты. Какой-то бешеный ритм жизни. Я к такому не привыкла.

- Понимаю тебя. Я именно поэтому и выбрал для себя небольшой провинциальный город.

- Значит, наши взгляды совпадают?! – Она улыбалась.

- Я очень на это надеюсь. Значит хочешь возвратиться назад?

- Да, очень. Я хочу не просто возвратиться назад, я хочу в нашу усадьбу. Алёша ты обещаешь, что поможешь папе восстановить её?

- Конечно. Это ведь ваше родовое гнездо. Иначе зачем мы здесь?

Ещё некоторое время мы шли молча. Она о чём-то думала. Потом подняв на меня взгляд спросила:

- Скажи, Алёша, после того раза, ещё там в усадьбе, ты больше не говорил мне… - Она замолчала, но потом всё же сказала. – Что любишь меня. Или я тебе уже не нравлюсь?

- Я всё так же люблю тебя Настя. Но я не хочу на тебя давить.

- Ты на меня не давишь. – Она остановилась. Мне пришлось тоже. Глядели друг другу в глаза. Настя провела ладошкой мне по щеке. Улыбнулась. – Поцелуй меня, Алёша.

Это было то, о чём я больше всего мечтал. Мы стояли и целовались. Я обнимал её за талию, а она меня за шею. Наш поцелуй прервал шум подъехавшей машины, скрип тормозов. Я взглянул, с неохотой и досадой отрываясь от губ любимой девушки. Это был джип «Гелендваген», такой же как и у меня. Из него вылезли трое. Двоих я видел в ночном клубе. Это были те кренделя, которые приставали к Насте. Третьего я ранее не видел. Всем троим было от 20 до 25 лет. Наглые и самоуверенные ублюдки.

- А вот и наши голубки! Что фраер не ожидал? Продолжим разговор?

- Алёша! – Испуганно проговорила Настя. Убрал её себе за спину.

- Что хотел сопляк? Приключений на задницу?

- Тёлку твою хочу. И ты ответить должен за базар.

Я понял, что это не уголовники, а мажоры, косящие под них. Усмехнулся.

- Давно папа машинку купил?

Все трое надвигались на нас, расходясь полукругом. У самого наглого в руках появился пистолет. А вот это было уже серьёзно. Третий, мне ранее не знакомый вытащил из машины биту. Я смотрел на того, у которого был ствол. Но и того, кто с битой из поля зрения не выпускал.

- Уверен, что всё правильно делаешь, сопляк?

- За сопляка ответишь. И да, уверен. Вас быдло только так и нужно учить.

- Быдло? Что, сын торговца, из грязи в князи? Давно барином то стал, сельский пролетарий?

Я понимал, что если он будет стрелять, то я не могу уклониться. Так как за моей спиной была Настя. Но ладно, главное, чтобы сразу не наглухо меня завалил. А там я его урою. И плевать, что будет.

Грохнул выстрел. Меня ударило в правую сторону груди, словно от души заехали ногой. Я даже отступил на шаг. Боль ударила хлыстом. Но я зайчиков не словил. Двое других кинулись на меня. Три быстрых шага к тому, у кого ствол. Из-за наркоты или алкоголя он протормозил. Наверное, думал, что я упаду. Адреналин зашкаливал у меня в крови. Удар по руке державшей пистолет, схватил его за грудки и развернувшись подставил под биту. Вовремя. Удар битой пришёлся ушлёпку прямо по затылку. Он мгновенно обмяк. Тот, кто был с битой, удивлённо смотрел на осевшего подельника. Отпустил своего мажора, шаг вперёд и удар растопыринными пальцами бесболисту по глазам. На время такое ослепляет. Но сам развернуться не успел, получил удар в голову сзади. На этот раз у меня взорвался в глазах разноцветный фейерверк. Я сам на какое-то время выпал в осадок. Услышал, как Настя закричала: «Алёша», потом ещё удар. Я наверное упал. Не помнил уже. Потерял сознание…

В себя пришёл от того, что кто-то гладил меня по лицу. Услышал всхлипы и слова, которые приговаривала Настя, стоя рядом со мной на коленях.

- Алёша, Алёшенька, очнись. Прошу тебя, родной мой, любимый мой.

Я на самом деле лежал. Увидел её глаза, полные слёз. Заметив, что я открыл глаза она заплакала ещё больше и прижалась ко мне. Странно, а где эти, ушлёпки мажористые?

- Настя, а где эти?

- Тут, рядом лежат. – Я сел на задницу. Голова разламывалась и кружилась. Оглянулся. Точно, все трое валялись. Как такое возможно?

- Настя, а этих двоих кто?

- Я.

- Ты????

- Да. Электрошокером. Сначала того, кто тебя по голове ударил, и ты падать стал. Он стал ещё бить тебя, а я подбежала к нему сзади и ткнула электрошокером. Он и свалился. А потом второго. Тот за лицо держался и орал что-то.

Услышали вой полицейской сирены. Увидели проблесковые маячки. К нам подъехала патрульная машина. За ней ещё одна. К нам подбежали трое полицейских.

- Что случилось? – Крикнул один из них.

- Они напали на нас. – Ответила, выпрямляясь в полный рост Настя. – Они моего жениха избили.

Несмотря на боль я улыбнулся. Почувствовал, как по груди бежит что-то тёплое. Это была кровь. Пистолет у мажора оказался не боевой, а травмат. Это меня и спасло. А вот мажору не повезло. Его затылок был раздроблен. По сути, он умер сразу, как получил по своей кочерыжке битой. Его подельник бил от души. И если бы не он, то умер бы я, пропусти такой удар в голову.

Вскоре подъехала скорая. Меня отвезли в больницу, вытащили резиновую пулю из груди. Благо она зашла не глубоко. У меня кроме этой раны, было сотрясение и кровоподтёки на лице. Всё же засранец успел пару раз приложить мне по физиономии. В больнице меня хотели оставить на пару дней, но я отказался, о чём написал расписку. Из больницы меня привезли сотрудники полиции в отдел. Там была Настя и сидели двое утырков. Третьего уже увезли в морг. Не плохо они повеселились. Один на кладбище и двое поедут на зону, причём один из них надолго, за убийство. Продержали нас до утра. Настя уже отзвонилась отцу и Генрихович так же находился возле отдела полиции.

- Алексей! Не зря я не хотел отпускать туда Настю!

- Вы правы, Христофор Генрихович. Но хорошо всё то, что хорошо кончается! Настя не пострадала. С ней всё хорошо. А на мне всё заживёт, как на собаке. Но всё же один положительный момент во всей этой истории есть! – Я посмотрел на девушку. Она улыбнулась и прижалась ко мне, не забыв поцеловать. Пашкевич смотрел на нас широко открыв глаза. Кивнул головой.

- Я понял, что это за положительный момент. Да Настенька? Ты определилась?

- Да, папа. Теперь осталось, чтобы Алёша попросил моей руки у тебя.

Пашкевич вопросительно посмотрел на меня.

- Христофор Генрихович! Я очень люблю Настю. И я обязательно попрошу руки Вашей дочери. Но не в таком виде, с разбитой физиономией и весь перевязанный бинтами! Я хочу, чтобы было всё красиво. Чтобы Настя запомнила это на всю жизнь.

- Я и так запомню это на всю жизнь, Алёша! – Настя улыбалась. – Такое забыть невозможно. Я уложила на землю двух мужчин! Какая замечательная вещь, этот электрошокер!

- Ладно, дети мои. Здесь в полиции, надеюсь, всё закончено? Тогда поехали домой. Вам обоим нужно привести себя в порядок. Сегодня аукцион!

На аукцион прибыли вовремя. Настя меня сумела, так сказать, загримировать, используя косметику и тональные крема. Если честно, то мы с Генриховичем были очень удивлены. А Настя очень уверено работала с косметикой. Причём, у неё было несколько наборов и довольно дорогих. Смутившись, она сказала, что заказывала себе по интернету. Молодец! Я тогда засмеялся. Вот по-настоящему молодец. Девушка хорошо вписалась в реалии 21 века и во всю пользовалась его достижениями. В итоге она призналась, что заказала себе кое-что из одежды и нижнего белья. Но бельё показывать конечно же отказалась. При этом даже не покраснела.

Торги на аукционе проходили в обычном режиме. Там выставлялись какие-то картины, Антикварная мебель, чьи-то письма и даже личные вещи. Была пара-тройка ювелирных изделий, но больших торгов они не вызвали. В итоге я понял, все ждут главного торга за лот с колье Пашкевичей. Он шёл самым последним. Когда его объявили, в зале началось оживление. Торги шли как вживую в зале, так и удалённо по интернету. Первоначальная сумма за колье была определена в 700 тысяч евро. Колье было выставлено на обозрение.

Сразу начались торги. Цена поднялась до полутора миллиона евро. Но накал страстей только нарастал. Цена поднялась до двух с половиной миллионов. Больше половины участвовавших в торгах отскочили. Остались немец, женщина толи из Испании, толи из Италии, я так и не понял. Так же не выходил из игры китаец и пожилая семейная пара из США. В итоге колье было куплено за 3 миллиона 700 тысяч. И купила колье та самая дама. Американская пара даже разругались между собой. Женщина напирала на мужа, что можно было и поднять цену, на что тот ей возражал. Что слишком дорого. Деньги были переведены на валютный счёт Пашкевича, который мы открыли за два дня до торгов. Теперь у нас были деньги и можно было возвращаться домой, приступать к восстановлению усадьбы. Но отец и дочь Пашкевичи попросили меня ещё побыть в Москве. Посетили алмазный фонд. Христофор Генрихович долго стоял перед большой императорской короной. Потом посетили оружейную палату, где посмотрели ещё на две короны российских императоров. Одна была корона Екатерины Первой, вернее её остов, без драгоценных камней и корона Анны Иоановны.

Но всё когда-то кончается. И вот мы возвращались назад в наш провинциальный город. Поездка всем нам запомнилась. Настя и её отец были под впечатлением, но потом мне всё же оба признались, что устали от столичной суеты и очень скучали по своим родным местам. Они были полны планов по реставрации и восстановлению усадьбы.

По возвращению домой, я заключил договор на восстановление усадьбы Пашкевичей с серьёзной строительной фирмой. Настя продолжила готовится к экзаменам. Я целыми днями пропадал на территории усадьбы. Утрясал вопросы со строителями. В Пащеевке народ заинтересованно наблюдал за суетой вокруг барских развалин. Некоторые мужики подрядились на работы в строительную контору.

Как-то в один из последних дней мая, я остановился возле магазина в селе. Зашёл купить воды.

- Скажите, а это Вы купили землю бывшей барской усадьбы? – Спросила меня молоденькая продавец, подавая мне бутылку с минеральной водой.

- Я. А что? – Улыбнулся ей в ответ.

- Так она же вроде проклята. Место там нехорошее. – Удивлённо сказала мне девушка. Её поддержали три женщины, разного возраста, бывшие в магазине.

- Нет, уже не проклято.

- Как это? – Всё четыре женщины уставились на меня.

- А так. Теперь там всё нормально. А когда усадьбу восстановят, я ещё и батюшку привезу, чтобы освятил. Так что не бойтесь.

- А зачем Вам это? Это сколько же деньжищ-то надо, чтобы всё там построить? – спросила недоумённо меня одна из покупательниц, пожилая женщина.

- Много. Но поверьте, оно того стоит!

- Так Вы за этим сюда приезжали в прошлом годе-то?

- И за этим тоже.

Когда выходил услышал, как та же женщина со вздохом проговорила:

- Людям деньги девать некуда. Лучше бы бедным помогли, чем в старых развалинах ковыряться.

Глава 12

Настя сдала экзамены. И подала документы в институт в областном центре на экономиста. Когда я её спросил, почему именно на экономиста, она ответила, что будет сама вести семейный бюджет. Я только усмехнулся.

Во время строительства, когда расчищали площадку, остатки стен я запретил сносить, в одном месте нашли останки трёх человек. Кости, все они были обгоревшими. Конечно, временно работы были прекращены. Приехали сотрудники полиции и следственного комитета. Кости изъяли. Как впоследствии мне сказал следователь, останкам порядка ста лет. Все они принадлежат мужчинам. И скорее всего погибли во время пожара в усадьбе. Хотя на одном уцелевшем черепе, было пулевое отверстие. Я выразил удивление. Но никакого дела возбуждать никто не стал. Так сказать, за давностью срока. Больше ничего такого в усадьбе найдено не было. Даже моих гильз. Видать всё же не всех тогда мёртвых забрали местные. Скорее всего это остались кости пришлых, которых привел тогда в усадьбу Фрол. Они просто оказались никому не нужны. Хотя кто их разберёт, что там и как было сто лет назад…

После того, как кости были убраны, что-то изменилось. В один из дней, находясь на строительной площадке, во время обеденного перерыва, я услышал весёлый щебет птиц. Увидел на ветках ближайшего дерева пару пичуг. И тут понял, не было больше странной давящей атмосферы. Даже рабочие стали оглядываться в непонимании, так как привыкли к странной тишине, которую не могли прогнать шум машины и голоса строителей. Увидел на лицах некоторых улыбки и сам, почему-то, улыбнулся. На следующий день решил проверить кое-что. Заехал в городской краеведческий музей. Место, откуда и началась моя авантюра, к счастью закончившаяся благополучно. Мне было интересно изменилось ли что-нибудь по сравнению с прошлым разом или нет? И первое изменение я заметил сразу. Директора я встретил в самом зале музея. Анатолий Сергеевич меня не узнал. Словно мы не пили с ним чай и он не давал мне читать протоколы допросов тех, кто напал на усадьбу, составленные уполномоченным Ревкома Рыбиным. Я как и в прошлый раз стал интересоваться усадьбой Пашкевичей.

- Знаете, молодой человек, хотите чаю?

- Не откажусь.

Мы прошли в кабинет. Он налил мне и себе по стакану чая с лимоном.

- Что Вас конкретно интересует?

- Как дворянская усадьба была разрушена?

- Там жили отец и дочь Пашкевичи. Старинный дворянский род. Польский, шляхта. Во времена императрицы Елизаветы, Пашкевичи присягнули ей и им было выделено поместье. Богатое было. Но к началу 20 столетия они обеднели. Из всего богатства осталась только усадьба. В октябре 1917 года на самого помещика и его дочь было совершено нападение представителями нескольких семей так называемых "кулаков" из Пащеевки. Они хотели разграбить усадьбу. Тогда как раз было безвластие. Но в усадьбе они получили жёсткий отпор. Там завязался целый бой. Убито было порядка 20 человек. Причём бой шёл с применением ручных пулемётов и гранат. Во время боя и начался пожар, уничтоживший усадьбу.

- А сам помещик и его дочь?

Анатолий Сергеевич усмехнулся.

- А вот это загадка до сих пор. Дело в том, что тела помещика и его юной дочери найдены не были. Есть версия, что им удалось спастись, но вот после боя их никто больше и никогда не видел. А знаете кто, вступился за Пашкевичей?

- И кто же? - Я сделал заинтересованное лицо.

- Один американский фотокореспондент, русского происхождения. Те, кто остался жив показали, что у американца был ручной пулемёт.

- Нашли американца то?

- Нет. Он тоже как в воду канул после боя. Скорее всего он и увёз за границу обоих Пашкевичей, но перед этим сжёг дом одного из организаторов нападения на усадьбу помещика.

- Ну что же, молодец.

- Согласен с Вами, молодой человек. Но знаете, есть ещё одна странность.

- Какая?

Анатолий Сергеевич встал со стула и подойдя к шкафу, достал с полочки коробку. Поставил её на стол, открыл и вытащил старую, ржавую гильзу от автомата.

- Калибр пять сорок пять, как у автомата Калашникова, АК-74.

Я сделал непонимающую физиономию.

- Я нашел несколько таких гильз в развалинах ещё 20 лет назад.

- И что? Хотите сказать, что кто-то орудовал "калашом" в 1917 году???

- Не знаю. Но я отдал одну гильзу своему знакомому эксперту, чтобы он определил её возраст.

- И?

- Эксперт был в недоумении. Сказал, что гильзе минимум 100 лет. Но такое невозможно.

- Ошибся наверное.

- Эксперт тоже так посчитал. Сказал, чтобы я не забивал себе голову, иначе могут на смех поднять. Так как патроны такого калибра стали выпускаться только с семидесятых годов прошлого века.

- Наверное, точно ошибка. такое бывает. Ну ладно, Анатолий Сергеевич, спасибо за интересный разговор. - Встав и пожав руку директору музея, я, улыбнувшись сказал ему:

- Анатолий Сергеевич, а Вы в курсе, что землю на которой были развали усадьбы, выкуплены?

- Да, я слышал. Там началось строительство. Жаль, я надеялся, что когда-нибудь, усадьбу Пашкевичей восстановят.

- А её и так восстановят. Выкупили её потомки Пашкевичей. Какая-то боковая линия. У них и старая копия плана усадьбы есть. Вот по ней и идут восстановительные работы.

- Что Вы говорите?! Это замечательно.

- Анатолий Сергеевич, как только усадьба будет восстановлена в первоначальном её виде, милости прошу в гости.

- Спасибо. Обязательно приеду.

Мы ещё раз попрощались и я покинул городской краеведческий музей.

Настя поступила в институт, именно на заочное отделение. Конечно, на платной основе. Но мы могли себе это позволить. Часто ездили все вместе смотреть как продвигается строительство. Что мне понравилось в той строительной фирме, которая осуществляла работы, так там было всё серьёзно. Не филонили, работы шли строго по графику. Заодно стали расчищать бывший пруд, которых практически исчез, превратившись в заболоченную местность. К концу лета, здание усадьбы обрело своей первоначальный облик. Его уже подвели под крышу. Шли отделочные работы. Была пробита скважина, для воды. Подведена линия электропередачи. Кстати, встал вопрос с подстанцией. Её пришлось решать и вносить в проект дополнения. В конце сентября были закончены работы по строительству автономной биоканализации, согласно последним технологиям. Этим занималась другая фирма, как раз и специализирующая на таких работах. Деньги стремительно уходили. Но запас у нас имелся. Так что сильно мы не суетились. Тем более, за полтора месяца до этого я сумел закрыть очень хорошую сделку.

Что самое интересное, так это то, что переход больше не работал. Я как-то, перед тем как выкупить землю. побывал там. Хотел проверить, можно ли попасть опять в 1917 год. Шагнул в разрушенную беседку и... Ничего. Походил. Попытался ещё несколько раз и опять ничего. Потом уже, когда возвращался домой вспомнил, что в тот момент, когда я держа за руки Настю и её отца шагнул туда, поймал зайчиков в глаза, то услышал звук, очень похожий на лязг засова. Я понял, что в тот момент дверь закрылась, отсекая не только меня, но и Христофора Генриховича, и Настю, от кровавого прошлого, давая им шанс на новую жизнь. Я ехал и улыбался. Слава богу. Не надо нам больше такого экстрима. Не надо нам здесь ни красных комиссаров, ни белобандитов.

15 ноября всё было закончено и мы с Настей и Генриховичем поехали принимать объект, как сказал нам представитель фирмы застройщика. Отец и дочь ходили по комнатам. Здесь ещё не было мебели. Но для них это было не важно. Главное, что их дом был вновь восстановлен. Настя даже заплакала. Пришлось мне утешать её. Потом я принёс из машины пакет. Проводив представителя фирмы и подписав акт приёма-сдачи, расстелили прямо на полу нехитрую закуску, я выставил бутылку коньяка.

- Ну что, дорогие мои, Христофор Генрихович и Анастасия Христофоровна. Вы вновь обрели свой дом. Вы в безопасности. Настя уже студентка. Насколько я в курсе, Христофор Генрихович, довольно мило общается с одной интересной дамой, живущей со мной по соседству. Жизнь бьёт ключом, так давайте выпьем за ваш дом, за вас.

- Нет, Алёша. – Христофор Генрихович встал, держа пластиковый стаканчик с коньяком. – Давайте ка выпьем за тебя. Если бы не ты, ничего бы этого не было. И нас с Настей тоже уже бы давно не было. Спасибо тебе, сынок.

Мы все трое стояли, стукнулись слегка стаканчиками. Выпили. Генрихович меня обнял. Я увидел, как его глаза увлажнились. Когда он отступил от меня, его сменила дочь. Тоже обняла меня и прижалась.

- Спасибо, Алёша. – Наши глаза встретились. – Я очень тебя люблю.

- Я тебя тоже, Настенька.

- Тогда, когда ты попросишь у папеньки моей руки?

Я улыбнулся. Увидел, как старик смотрит на меня, как и его дочь тоже вопросительно.

Я вытащил из кармана коробочку с колечком. Да, я планировал именно сегодня попросить её руки. Поставил на пол стакан. Встал на одно колено перед девушкой.

- Настя, если твой отец согласится, ты выйдешь за меня замуж?

- Да, Алёша!

Встал, одел ей колечко на пальчик. Стоит смотрит на свою руку и щеки красные, глазки блестят.

- Христофор Генрихович, я официально прошу у Вас руки Вашей дочери.

- Я не буду против, Алексей. Наоборот, я очень рад и могу быть спокойным за свою дочь. Береги её Алёша. Она у меня единственная.

- Обещаю, Христофор Генрихович.

- Ну вот и славно, дети мои. – Проговорил старый помещик. – Тогда это нужно отметить!

Налили опять коньячка. Себе я совсем немного. Мне их ещё домой вести. Ночевать здесь из-за отсутствия мебели было проблематично. Не на полу же спать. Мебель ещё предстояло купить. Позаботиться о горничной. В конце концов, в Пащеевке наверняка найдётся женщина, которая не прочь будет поработать горничной. Со свадьбой решили не тянуть.

На следующий день подали с Настей заявление в ЗАГС. Кроме того, Христофор Генрихович и Настя сразу сказали, что будет венчание. Для них это был своего рода фетиш. Всё же воспитаны они так были. Брак должен был быть освещён церковью. Я не имел ничего против. Заодно с Настей заехали в церковь в Пащеевке и договорились насчёт венчания. Батюшку заверили, что венчание будет после ЗАГСа. Так как знакомых и родственников у нас практически не было, то свадьба должна была пройти в узком семейном кругу. Но платье и фату я Насте обещал. Единственное, это была приглашена на свадьбу моя соседка, та, с которой Генрихович очень даже активно общался.

Мебель мы заказывали по каталогу. Из массива. Самое что интересное, так это то, что отец и дочь поспорили. Настя уже разбиралась не только в моде, но и в современных тенденциях, касающиеся интерьера. Настя хотела более современную мебель. А её отец настаивал на традиционной, то есть ту мебель, которая мало бы отличалась от их мебели начала 20 века. В итоге, они нашли компромиссный вариант. Кухня и спальные комнаты будут в более современном стиле оформлены, а гостиная комната и кабинет Христофора Генриховича в классическом стиле конца 19 - начале 20 века.

В один из дней декабря, когда мы с Настей ходили в торгово-развлекательном центре, она себе делала покупки, меня окликнули. Я оглянулся. На меня смотрели парень с девушкой. Их лица показались мне знакомыми.

- День добрый! – Поздоровалась девушка. Оба они улыбались.

- Здравствуйте!

- Вы нас не помните? Вы фотографировали нас полтора года назад на берегу. Ещё обещали фото нам скинуть.

Вот чёрт! Это же Вероника с Денисом! Я совсем про них забыл!

- Вы Вероника и Денис?!

- Да! – Ответил парень.

- Ребята, Вы меня извините пожалуйста. Просто закрутился так, что забыл о вас совсем. Но фото у меня ваше сохранилось. Так что никаких проблем!

Настя заинтересованно смотрела на меня и на молодую пару.

- Ребята, а может посидим где-нибудь, поговорим? Я угощаю!

- Почему бы и нет?! – Улыбнулись они.

Я познакомил их с Настей. Сказал, что она моя невеста. Мы неплохо посидели в кафе. Настя довольно быстро нашла общий язык с Вероникой. И тут у меня возникла одна мысль. У нас с Настей после Нового года намечалась свадьба.

- Ребята! Денис, Вероника. Тут такое дело. Мы с Настей женимся, а у нас тут практически нет никого из знакомых. Вы бы не согласились побыть у нас свидетелями на свадьбе?

Парень с девушкой переглянулись. Денис пожал плечами. Потом посмотрели на нас.

- Мы не против.

- Вот и хорошо!..

…Настя в свадебном платье была великолепна. Не мог ей налюбоваться. Нас было совсем мало. Я, Настя, Христофор Генрихович, моя соседка Татьяна Викторовна и Денис с Вероникой. Пусть нас и было мало, но регистрация всё же была торжественной. Нам сыграли марш Мендельсона. Мадам с лентой на груди толкнула речь о новой ячейке общества. Мы одели с Настей друг другу обручальные кольца, поцеловались. Потом, конечно же, у входа в ЗАГС выпили по бокалу шампанского и разбили эти бокалы. После чего, поехали в церковь в Пащеевке. Там нас уже ждали. Было венчание. А после - уютный ресторанчик, где мы вшестером посидели. Потанцевали. Вечером прощаясь с Вероникой и Денисом, поблагодарили их, взяли обещание, что они посетят усадьбу. Кстати, насчёт усадьбы, Денис и Вероника расспрашивали нас о ней. Очень были удивлены, что я купил землю и восстановил дворянское гнездо. Обещали обязательно приехать в гости. Фото я им скинул на почту, а на свадьбе подарил им их же фотопортрет.

Настя в замужестве взяла двойную фамилию Говорова-Пашкевич. Я был не против. Всё же она настоящая дворянка и двойная фамилия ей очень шла. Когда Настя сдала зимнюю сессию, уехали с ней на теплые острова. Это был наш с ней медовый месяц. Мы уже жили в усадьбе. Свой коттедж я выставил на продажу. Мне он был уже не нужен. Христофор Генрихович отказался принимать усадьбу в своё владение.

- Это вам обоим подарок на свадьбу. Зачем лишние бумаги? Если в ней будут и так жить мои внуки?..

И ещё, я узнал что произошло с Петром и Матрёной. Как сложилась их судьба в дальнейшем. Я о них помнил. Но вот всё не решался приехать к их дому. Чтобы я сказал их потомкам? И жили ли их потомки сейчас в том доме? Но вот в конце мая, я и Настя приехали всё же к дому Петра. Настя тогда удивилась:

- Алёша, что ты хочешь?

- Хочу узнать, что потом с Петром было.

- С каким Петром?

- Который вам с отцом крышу крыл, помнишь?

- Помню, Алёша. Но его уже давно нет в живых.

- Я понимаю. Хочу узнать, как он прожил свою жизнь. Как он и Матрёна пережили Гражданскую.

Что самое ещё интересное, так это то, что меня в Пащеевке стали звать барином. Иронично конечно и в шутку. Но, как говорят, в каждой шутке, есть только доля шутки. А Настю, узнав, что она моя жена, звали барыней. И Настя к этому спокойно относилась. Как само собой разумеющееся.

Мы остановились рядом с домом. Дом был уже другой, это я понял сразу. На воротах была табличка: "Продаём молоко, сметану, сливки, яйца куриные". Я вышел из машины. За мной вышла Настя. Из калитки показалась пожилая женщина.

- Никак барин с барыней приехали? - Спросила она, улыбаясь. Я рассмеялся.

- Ну уж прямо и барин!

- Барин, барин. барскую усадьбу то восстановили. И жена у Вас лебёдушка белая. Так что барин с барыней.

- Ну хорошо, пусть барин с барыней. Молочко не продадите?

- Продам, отчего не продать?! Пойдёмте со мной. Я Вас и молочком угощу. Мы прошли в дом. Женщина усадила нас за стол. Налила молока, поставила булочки свежие с пирогами на стол.

- Наше молочко очень вкусное и полезное. Пейте. Вам обоим понравится. Ещё приедете.

Мы с Настей пили молоко и заедали его пирогами. На самом деле было очень вкусно. И тут я увидел фотопортрет. Тот самый, который я делал для Петра и Матрёны. Всей их семьи. Матрёна была беременная четвертым ребёнком. Сидела в платке, который я ей подарил. Я встал из-за стола и подошёл к нему.

- Это Ваша семья? - Спросил женщину.

- Это мой прадед с прабабушкой. - Ответила она. Тоже подошла к портрету. - Дедушка Пётр и бабушка Матрёна. Прадеда я не помню, он умер ещё до моего рождения, а прабабушку я помню. Прадед умер в конце сороковых. А прабабушка дожила до семидесятых. Когда в 1961 году случился пожар. Прабабушка единственное, что спасла, то этот фотопортрет. Всё имущество сгорело. А этот портрет она вынесла.

Я стоял и всматривался в лица этих людей. Я хорошо помнил их ещё живыми и молодыми. А сейчас их уже давно не было в живых. Умерли они ещё до моего рождения. Странное чувство у меня было. Мы с Настей поблагодарили хозяюшку. Я договорился с ней, что буду у неё покупать молоко, сметану, сливки. яйца.

В июне, когда Настя сдала летнюю сессию, мы гуляли с ней по набережной.

- Алёша, - сказала Настя, держа меня под руку, - я хочу кое-что тебе сказать.

Посмотрел на неё вопросительно.

- Муж мой, я беременная.

Мы остановились. Смотрел на неё внимательно.

- Это правда?

- Да. Тест показал две полоски. Я сходила в поликлинику. Беременность подтвердили.

Улыбнулся, подхватил на руки и закружил её. Она смеялась. В какой-то момент заметил, что нас снимают на камеру. Показал на неё Насте. Мы оба помахали тому, кто нас снимал. Как нам пояснил оператор, снималась передача «Города России». Но вскоре мы забыли о них. Нужно было поделится радостью с Христофором Генриховичем и мы поехали домой в усадьбу. Да именно домой. Я нашел свой дом. Я встретил ту, которая стала частью моей жизни. Которую я любил всем своим сердцем и надеялся, что это продлиться долго, очень долго, всю оставшуюся жизнь…

…Катя держала на руках полуторагодовалую дочь. Она только что накормила её и сына. Мальчик переключал каналы у телевизора. Катерина не обращала внимания. Её внимание было сосредоточено на дочери. Машинально бросила взгляд на телевизор. Там шла программа «Города России». Скользнула по экрану и вновь посмотрела на дочь. Но что-то зацепило её там, в телевизоре. Она вновь взглянула на экран. Там молодой мужчина, стоя на набережной, держал на руках девушку. Катерина стала вглядываться в мужчину. В этот момент сын переключил канал.

- Слава, переключи назад! – Мальчик недоумённо посмотрел на мать. – Дай мне пульт! - Потребовала она от ребёнка.

- Мультики! – Воскликнул возмущённо он.

- Успеешь посмотреть! Дай сюда пульт немедленно!

Подошла к сыну и забрала его. Переключила на прежний канал. Молодая пара всё так же стояла. Только теперь они смотрели в камеру, улыбались и махали раками, толи приветствуя оператора, толи прощаясь. Оба выглядели счастливо. Катя села на диван. В руках по-прежнему держа дочь.

- Ну вот, Алёшенька. Я очень за тебя рада. Я вижу, ты нашел свою судьбу. Дай бог тебе счастья. Тебе и твоей любимой. Прости меня ещё раз, дорогой мой, любимый мой человек. – Она посмотрела на дочь. На экране уже шла другая картинка, с другими людьми. – А мы с тобой доченька, тоже будем счастливы, да Дарья Алексеевна?! – И поцеловала девочку.

Её муж умер за два месяца до рождения Дарьи. Он так и не узнал, что дочь не его ребёнок. За полгода, до рождения дочери, у него случился первый инфаркт. Но он тогда выкарабкался, хотя его здоровье очень сильно пошатнулось. В этот момент Катя и переоформила все активы мужа на себя. И самое главное фирму мужа, куда она в своё время устроилась работать, и где познакомилась с будущим мужем, к которому и ушла от Алексея. Сына она родила от мужа. А вот дочь… Дочь была плодом их любви с Алешей в ту последнюю с ним ночь, когда Катя пришла к нему попрощаться и попросить уехать. Что Алексей и сделал.

Спустя четыре месяца после первого инфаркта у мужа случился второй. Он его не пережил. На похороны приехал его сын от первого брака. 26-ти летний парень. Он нигде не работал и не учился, бросив институт на четвёртом курсе. А зачем ему было работать, учиться, когда отец полностью обеспечивал его. Вот только Екатерина обеспечивать этого великовозрастного прожигателя жизни не собиралась. Она не страдала сантиментами и ей было всё равно, что её сын приходиться этому парню братом. Молодой человек потребовал свою долю в активах отца. Но Катя, поглядев на него, только рассмеялась презрительно в лицо и попросила больше её не тревожить, иначе она обратиться в полицию с заявлением о вымогательстве и угрозах. Он ничего от неё так и не получил. И вскоре совсем исчез с её горизонта. А потом родилась Дашенька. И она очень была похожа на своего отца. Катя уверена вела бизнес своего покойного мужа и даже за это время расширила его. Она встала с дивана продолжая держать дочь на руках:

- Чудо ты моё маленькое! – Целовала девочку. К матери подошёл сын.

- Мама, а меня ты любишь?

- И тебя люблю, мой маленький мужчина. – Присела на корточки и поцеловала сына. – Я вас обоих люблю.

Сын сразу успокоился и взял вновь в руки пульт от телевизора. Катя опять выпрямилась, посмотрела на дочь. Глядя на ребёнка она думала: «Спасибо Алёша тебе за всё. За нашу юность, молодость. За твою любовь и за дочь! Будь счастлив».