Умино Ирука: Зарисовки из жизни попаданца

Глава 1 Проблемы социализации

Поставив точку в эпилоге последней книги, я откинулся на стуле и уставился в потолок, рассматривая игру теней.

Прощаться с полюбившимися персонажами совсем не хотелось, хоть их история завершилась. За столько времени я успел прикипеть душой даже к второстепенным статистам. Но всё когда-то кончается. И либо ты допишешь всё сам, либо будешь как Кэнтаро Миура… Умрёшь раньше, чем закончишь свой Magnum opus*.

Я старался закончить не ради тех, кто читает только законченные фанфики, нет. Эти ребятки меня прямо раздражали своими комментариями. Не собираешься сейчас читать? Зачем тогда пишешь автору, что закинул его работу в папку "прочту когда-нибудь никогда". Любой автор впроцессника хочет фидбек здесь и сейчас, иначе пропадает мотивация продолжать.

Обещания так и остаются обещаниями, а на такие комментарии даже отвечать не хочется. Человек ведь не читал, с ним невозможен диалог, который вдохновит дополнить эту историю в следующей проде.

Уныло посмеявшись, я отклонился назад, раскачиваясь на стуле. В голове было абсолютно пусто.

В какой-то момент, сам не заметил, я потерял опору.

Удар.

Боль.

И темнота.

Лишь в угасающем сознании пролетела мысль «Я же отправил файл?»… Почему-то воспоминание о том, что Вадим отозвался смайликом «палец вверх» меня успокоило.

Как будто это реально было важно, что он сможет выложить последнюю главу, раз этого не смогу сделать я.

Смешно.

Но мне это было действительно важно.

***

Открыв глаза, я поначалу не мог понять где нахожусь. Падал на пол, а оказался на жёсткой койке? И где стул? Спина затекла, болит. Да и не только она. Голова болела так, что тошнило. За окном темень и вдали хаотично разбросанные по ночной темноте огоньки разной формы и размера.

Абстрагироваться получилось и я немного огляделся мутным взглядом. Рядом стояли какие-то люди, кто-то лежал на койке, кто-то ходил, кто-то сидел. Говорили шёпотом или я оглох и ничего не сышал.

Вид: вроде больница и в то же время нет. И кто меня нашёл? И как? Я ведь один живу и…

— На реанимацию что-то не похоже, — с трудом произнёс я заплетающимся языком. Смутные силуэты повернулись ко мне кто головой, а кто всем телом, но ничего не сказали, а я притих будто ничего не говорил. Даже не извинившись.

И всё же этой фразы мне хватило, чтобы уловить некую неправильность.

Было такое ощущение, будто я пытаюсь произнести звуки, которые не понимаю. Как подпевать песне на языке, который не изучал, а только слышал. Потому тебе просто непонятно как извлекать некоторые звуки. Тот же артикль "the" неподготовленный человек сказать не сможет нормально, без практики, а у японцев проблемы с произношением буквы "Л", так что получается Рок не Ли, а "Р'ьи". Настолько мягкое "р", что похоже на "л". Да и ещё какие-то звуки и слоги русского для них очень тяжело воспроизводить. А те же американцы букве "Ы" посвящают целые уроки, не понимая как её говорить.

Вот и у меня челюсть и язык словно задубели и не желали поворачиваться так, как надо.

Почему-то вспомнился факт что, речевой аппарат подстраивается под язык и чем ты старше, тем сложнее научить своё тело произносить звуки чуждого для тебя языка так, или близко, как носитель.

Я был всё ещё пришибленный, а потому не стал себя пересиливать и приподниматься, чтоб осмотреться внимательнее, или хотя бы вытащить из-под тонкого одеяла руки.

Лень. Слишком плохо, сонливость рубит, штормит.

Для меня это было типичное состояние когда меняется погода. Так что меня слабость и туман в голове не напрягли, а само состояние «помогло» не заметить слишком много, что могло бы насторожить раньше.

Даже не помню что бормотал, борясь со сном. Вроде что-то про маму, её волнение и что телефон будет проще найти по звуку.

Если меня нашли не после звонка мамы, то лучше если я позвоню сам и притворюсь, что всё хорошо, чтоб её не тревожить. Я же живой, значит волноваться не нужно.

В сон клонило со страшной силой, так что я уже совсем плохо соображал и не стал сопротивляться путам Морфея.

Если я в больнице, то беспокоиться не о чем, — промелькнуло в голове. — Даже если дышать тяжело, и меня не покидает ощущение, будто рёбра сдавливают со всех сторон. Только бы мама не расстраивалась.

За этими мыслями мозг не отметил сухой запашок полыни, вместо привычного воздуха аптек и больниц. Да и отсутствие пластиковых окон, которые лет двадцать назад сменили деревянные рамы, могло бы напрячь. Я их просто не увидел из-за размытого зрения в тот момент.

Но зато подумал, что одинарные раздвижные стёкла, та ещё фигня. Максимум от чего защищают, так это от осадков. На одной съемной квартире были такие на лоджии, забодался воду подтирать после дождя.

Засыпающий мозг почему-то перепутал все воспоминания. И в полудрёме мне мерещились то стены ковидника ЦГБ*, то момент после операции (в другое время и в другом месте), то как я лежал с капельницей после приступа панкреатита в частной больничке.

Цена за капельницу была явно завышена.

Мозг будто старательно игнорировал настоящее, подсовывая привычные картинки, подмешивая кусочки чужой жизни.

***

Помню как страшно было в первую ночь в ковиднике.

Задыхаешься, из носа течёт не переставая. Кажется, что вздохнуть не получается и если лечь на спину захлебнёшься. Дикая слабость, сильнее обычного, постоянная сонливость и бошка болит перманентно.

И в то же время: воспоминания о том, как страшно прислушиваться к бою Четвёртого с биджу из убежища в горе.

И рядом, снова ЦГБ, словно кто-то наложил полупрозрачным слоем,

страх что если не умер ты, то умрёт кто-то в твоей или соседней палате.

Женские и мужские палаты на этаже чередовались. В соседней палате так страшно ночами стонала какая-то бабушка.

Но при этом утром она была настолько омерзительно бодра и весела, что первой бежала на процедуры, обгоняя медсестру с коляской для неё же.

В темноте горит лампочка большого короба непонятного назначения... В темноте мерцает красная лампа аварийного освещения, стены вибрируют от истошного воя беснующегося биджу.

На голову сыпется песок и пыль. Люди вокруг замерли, как зайцы в норе. Тревожное ожидание, звуки взрывов... Вокруг звуки тяжёлого дыхания со свистом и хрипами и стонами. Сам дышишь так же, думаешь, о том, что рыбы на суше, должно быть, ощущают себя так же.

И стоило лишь перестать прислушиваться к хрипам, бояться что кто-то перестанет дышать, так соседей стало ещё больше.

Настолько больше, что всем не хватало места в палатах и некоторые лежали в коридоре. Даже отстроенных недавно на пустырях за городами госпиталей было мало на всех болящих.

Страшнее всего было ночью идти в туалет в конце коридора, если кто-то уже занял туалет при палате.

Страшно было запнуться об провода и выдернуть их из шуршащих коробочек бежевого цвета, немного похожих на системный блок.

А каждое утро меня будил гулкий звон и грохот выгружаемых кислородных баллонов. Здоровенных голубых цилиндров, которые катали под окнами часов в шесть утра матерящиеся дядьки. А может быть они были красные... Память штука ненадёжная, зыбкая и изменчивая.

Вспомнился и катетер на тыльной стороне ладони, который ночами я боялся сорвать, хоть его и приклеили на три оборота пластырем, а крышечка завинчивалась надёжно.

***

Следующее пробуждение было не сильно лучше. Но людей в палате сильно убавилось. Я остался один. Солнечный свет заливал светлую палату сквозь сочную листву. По ту сторону улицы находились какие-то домики с цветастыми крышами, будто самострой, который попытались привести к какому-то общему стилю.

После ночных кошмаров я был всё такой же пришибленный и квёлый.

А потому особо внимания не обратил, что приходили какие-то люди, что-то вроде спрашивали, но я сосредоточиться на голосах не мог. Но хотя бы их слышал.

Казалось, они говорили что-то знакомое, будто я вот-вот пойму смысл, но голоса так и оставались для меня невнятным набором звуков. Может быть потому, что я и не старался понять разговоры, они слышались мне словно голоса знакомых людей, которые ты можешь припомнить по тембру и тону без всяких слов.

Не знаю сколько времени прошло в таком пограничном состоянии, когда я, наконец, смог сфокусировать взгляд на медике.

— … меня слышите?

В мозгу будто переключился какой-то рубильник, что я начал понимать обращённые ко мне слова. Не все, но в общих чертах — да.

Не в силах ответить голосом, покивал и утвердительно угукнул не размыкая губ.

— Вы … находитесь … госпитале? Бла-бла-бла…

Во второй раз даже угукать не стал, просто покивал.

— Вы помните что … … случилось?

На отрицательном покачивании я сам себя укачал и снова отрубился.

Лишь во сне кусочки реальности начали складываться в единое целое: незнакомый язык, который я понимаю через слово, будто вспоминая. Упоминание невпопад дельфинов. И желтоволосый, как подсолнух ребенок-надоеда, который всё совал мне зеркальце на ручке к лицу. И не убирал его пока не обнаружит пятно конденсата от дыхания. И усталый медик-азиат. И смуглый кончик носа, на который так резко перед отрубом съезжаются глаза.

Да и в туалете, в который я ползал по стеночке, можно было и заметить, что руки выглядят, как чужие и не только они.

К счастью, во сне я себя таким квёлым не ощущал и мог мыслить более-менее связно. Хотя в прошлые разы я и во сне был, как мешком с песком стукнутый. Так же мерещилась раздваивающаяся картинка из двух разных жизней.

— Кажется, это мой фанфик. А значит я умер? Мда… гг убился об тубус, а я качаясь на стуле.

Если бы не слабость, я бы истерил и орал матом.

- И всё же, если не рефлексировать, а обратиться к логике, - тяжко вздохнул я, окинув взглядом пустые койки напротив меня, - даже если имена знакомые, частично события, не факт что это именно он, мой фик, а не какая-то отличающаяся вариация. Как минимум Ируки и Игната здесь нет, а есть я. Это и хорошо и плохо.

Мне нужна память носителя. Хотя моей паранойе так спокойнее. Мне нужны навыки моего героя. Я же тут сдохну!

Чтоб совсем не впасть в уныние, я решил сосредоточиться на насущных проблемах.

Первая проблема — достоверность имитации личности Ируки. Я даже лицо своё новое видел урывками проходя мимо зеркала.

Из размышлений внутри сна меня выдернули довольно бесцеремонно. Какой-то рыжий хмырь с усталыми голубыми глазами и суровым лицом тряс меня за плечо пока я не открыл оба века. А затем, не дожидаясь ответа, сложил рамочку из пальцев и посмотрел сквозь неё на меня.

В момент, как я потом понял, вторжения в разум, я зацепил картинку, будто смотрю на себя со стороны: измождённое землисто-коричневое лицо с тёмными кругами под глазами, слипшиеся от пота длинные, а потому кажущиеся чёрными, волосы и шрам поперёк носа, прямо чуть выше того месте где кончается хрящ и начинается кость.

Яманака Фуу тоже приоткрыл мне свои мысли, пусть и не намеренно. У меня получилось дорисовать к образу внутреннего «Я» смуглые руки с сеточкой белёсых шрамов и больничную пижаму со штанами голубого цвета с мелкой-мелкой надписью "госпиталь Конохи" в виде принта, который сливался с фоном.

Очень скоро я и Фуу поняли, что диалога не получится. Я думал на русском, а Яманака орал мне что-то на местном. Общение жестами не задалось, а рисовать было негде и нечем.

Отвалил от меня Фуу только после того, как на имя Данзо я отреагировал:

— Данзо-сама? — и попытался представить смутные очертания человека с клюкой, но не преуспел в этом. Хотя мутноватый образ опознать было можно. Я ж не больной показывать аниме образ. Я без понятия как выглядит Шимура в 3D.

Фуу мутная, будто сильно заблюренная фигура, устроила как ответ. Он хмыкнул и пропал, а я ухнул из подсознания в какой-то сон без сновидений.

После пробуждения за мной снова ухаживала пышногрудая девица с толстой косой, но я так загрузился попытками сравнить фик и окружение, что её отметил только мельком. Фуу в моём фике до гг не докапывался.

Ну хоть Третий никого не прислал, — подумал я устало.

И тут, будто специально, буквально через мгновение я увидал недовольного блондина с высоким-длинным хвостом. Он влетел быстрым шагом, и смерил меня раздражённым взглядом, будто это я его оторвал от важных дел ради какой-то ерунды. Я ему, между прочим, тоже был не рад, но сделал вид, что поморщился от боли в башке.

Клянусь, будь у меня больше сил, я бы начал буянить! А так только молча поморщился.

После монолога Иноичи я смог понять ещё парочку слов, но на этом всё. Вместо осмысленной речи, от собеседника я по-прежнему слышал только тарабарщину звучащую как голос якудза из старого японского кино, где под переводом слышно оригинальных актёров.

Видя мои затруднения, Яманака Иноичи тоже сложил руки в рамочку.

И снова получился диалог глухого с немым. На этом попытки влезть мне в голову кончились. А я, будто надрал воспоминаний ещё и из головы Иноичи. Жиденький получился "веник" слов.

А, ну и Иноичи отвалил, стоило на фамилию Сарутоби вопросительно сказать "Сарутоби Хирузен-сама?".

Меня, очевидно, не подозревали в том, что я могу быть другим человеком. Только проверяли, не поменяла ли амнезия отношения к начальству. Умино Ирука помнит кто ему господин? Помнит кому поклоны отбивать. А на остальное наплевать!

Кстати, там где гг играл в амнезию, мне даже пальцем пошевелить не пришлось. Без моего участия диагноз поставили, сообщив что у меня амнезия, но постарались обнадёжить, мол само восстановится, а теперь вали отсюда.

З — забота!

Ну хоть в дурку не упекли. Уже хорошо.

Проводить меня вызвался Наруто.

Вообще он навещал меня довольно часто, судя по раздражению персонала. Больше всего слов я узнал именно от него. Говорил бы он ещё почище, а то одних только слов-звукоподражателей я выучил больше тридцати штук.

Поговорить с Узумаки по душам я и не пытался. Я мог разговаривать лишь примитивными жестами, отдельными словами и каляками на песке. И будто этого мало, я мог использовать только те слова, которые, хотя бы раз, слышал в контексте с теми, что я уже понял.

Для того кто язык не изучал — невероятный прогресс, аномальный даже, но ... как скоро я услышу все слова, которые входили в мой обычный словарный запас? Как соотнесу написанные иероглифы со смыслом, который в них вложили? У японцев есть такая фишечка - написать череду иероглифов и присвоить им некое новое значение, которое можно уловить только и исключительно в контексте. Ближе всего здесь будут авторские неологизмы. Это не говоря уже о трёх азбуках, тысяч иероглифов которые нужно запомнить и прочего. Это и для самих японцев задачка не из простых.

— А, понял! Дом! — догадался Наруто, когда рассмотрел что я изобразил на дороге носком шинобьих сандалий, щедро зачерпнув песка. Потом, под смешки Наруто, ещё минут пять скакал на одной ноге, пытаясь вытряхнуть камешки.

Первой мыслью, конечно, было попросить Наруто отвести меня на рынок, как в фике попросил Игнат.

Жрать хотелось невероятно.

Выписали меня до завтрака. Там, конечно, есть было особо нечего. Реально, очень невкусно, но я бы и такому перекусу был бы рад.

И всё же, первым делом, стоило узнать где я живу, чтоб было где спать. Лучше знать где находится моё «логово», чем потом бегать с харчами, а ночевать на улице, но зато с куском сырого мяса в пакете. К тому же меня не отпускала надежда, что дома у Ируки будет своя еда. Хотя бы сухая лапша, которую берут в поход нинзюки из Корня. Не жрут же они постоянно солдатские пилюли и химию всякую?!

К счастью, я всё же попал в свой фик. Я нашёл улицу Кораллов и арку в заборе с иероглифом «Морской» на деревянном щите, за которой был точно такой дом, как я пытался построить в симс три. Нарисовать с нуля дом мне тогда показалось сложным. А построить его в игре и сделать скрины - нормально.

И где теперь те скрины? Где симс? И где теперь комп? Сломался. Сначала сломалась игра из-за слишком большого количества модов... А потом комп сломался и ноутбук. И я сам...

Почему название улицы меня убедило?

Наверное потому, что в Японии, а значит и в оригинале манги, и у всех других авторов, которые мелочами не морочатся, большинство улиц в Конохе были бы безымянными. Была бы тут система как в Японии... О, это был бы ад курьера, почтальона и таксиста.

В Японии другая система адресации: Большая часть улиц тупо безымянная, а названия имеют лишь улицы которые считаются достопримечательностью или ещё как-то отличаются от всех прочих. А потому, будь это не мой фик, то вместо адреса были бы сплошные цифры*.

— Ирука-сенсей, вы вспомнили место? — заметил как я оживился Наруто.

Я радостно покивал, а потом так же резко расстроился.

Если это мой фик, то значит тут Ирука как Снейп в «Гарри Поттер», слуга двух господ.

Следовало бы догадаться, — мысленно укорил я себя, по визиту двух Яманака.

Внутри квартиры было сумрачно из-за задёрнутых штор, на столике грудились бумажки и белые чашки из-под кофе. В прихожей валялись шинобские сандали-ласты и один синий шлёпанец, явно, на женскую узкую маленькую ножку.

Значит всё таки Анко…

У меня один шанс не заруинить знакомство, — мысленно проговорил я, — иначе придётся позориться перед всей деревней и потом отправиться в больничку. И Анко потом увидеть можно будет лишь после миссии в Волны.

С одной стороны — как взрослый шиноби, она могла бы помочь мне легче приспособиться, с другой… она следак. Она, скорее всего, меня раскусит на раз-два. Даже если успеет застать как я «классно» умею «говорить» картинками на песке!

В квартире я задерживаться не хотел, но составить какой-никакой план покупок всё-же было нужно.

Оказалось, в квартире, кроме початого пакетика кофейных зёрен около электрической кофемолки, совсем ничего нет. А то что есть...

В холодильнике что-то было, но пахло оно плесенью, так что отправилось в мусорное ведро, с пакетом от которого я потом тыкался по всему двору чтоб выбросить. В итоге, пока никто, кроме Наруто, не видел, запихал пакет в одинокий мусорный бачок на соседней стороне улицы.

В игре-то, вместо мусорки, был чёртов волшебный мусоропровод, который я достал читами!

Наруто старался не ржать, но вместо этого очень громко хрюкал в кулак, наблюдая за тем как я мучаюсь.

— Что? — Ну не ходить же с этим пакетом теперь.

Этого Наруто уже не мог стерпеть и заржал в голос.

— Ага, — вздохнул я.

Сказать "ага. Смейся" я не мог. Слова не знал.

На рынке я столкнулся с ещё одной проблемой — деньги. Я не знал что и сколько стоит.

Подкинув щелчком монетку, поймал её, озадаченно нахмурившись. Это тебе не онлайн покупки. Тут требуется знать больше слов.

И ещё одна проблема в том, что в основном я слышал женскую речь. Всё, что я услышал тут в контексте нужно было бы сверить с какой-либо особью мужского пола.

Не хватало ещё начать разговаривать, как старая леди.

Ещё одна сложность японского: твоя речь должна отражать возраст, пол, статус и отношение к собеседнику. Одно только "Я" может рассказать о тебе больше, чем любое досье.

Остро не хотелось позориться.

Чтоб прицениться подошёл к лотку с нарисованной коровой и стеклянными ёмкостями с, очевидно, молоком.

Передо мной пару бутылок купила какая-то женщина и я успел заметить сколько она и каких монеток отдала за три штуки.

Рот открыл, а мне под нос сунули бутылку, чтоб показать самодельную этикетку.

Унюхав душок, вместо просьбы я ляпнул:

— Коровой вонять.

Баба тут же из милой тётушки превратилась в разъярённую фурию:

— А чем ещё от коровы должно пахнуть?!

— Коровы не вижу, — отошёл я подальше, — от молока надо пахнуть молоком.

За все дни, что я тут — самая моя длинная фраза на местном. И чувствую, что косячная, судя по оскорблениям в мой адрес связанным с упоминанием мозгов и отбитого в боях ума.

Мыкался я так минут двадцать или около того, но купить смог только два десятка яиц, жёлтую черешню, курицу похожую на индюшку своим размером и мешочек риса. Денег и уровня разговорной речи хватило только на это. Наличности с собой у меня оказалось сильно меньше, чем я думал. Ну и доверять покупки Наруто было не лучшей идеей. Обвешали, наверное, на всём и он ещё кучу конфет купил.

А потом со мной поделился. Совесть замучила?

Когда я отдавал мальчишке кошелёк, он будто бы боролся с желанием убежать с ним.

Остальное уже купил в магазинчиках рядом с рынком. В том числе и местный бомж-пакет, рамен.

— А зачем вам рамен, если вы купили продукты?

— Есть хочу сейчас.

— Так пойдёмте к Теучи-сану! Вы ... лучший рамен на всём ... сможете попробовать, как ... первый ...!

И вот новая проблема. Как есть лапшу палочками? Я только суши ими есть умею.

Поняв, что не получается даже поднести еду к губам, я бросил попытки и подвинул Наруто свою порцию. А чтоб в животе не урчало, попросил два стакана воды, потыкав пальцем в меню.

Кажется, впервые за этот день, Наруто не стал потешаться, тихо хихикая в кулак, а посмотрел на меня с жалостью.

От этого взгляда хотелось сквозь землю провалиться.

Чтоб себя занять, я решил подокучать дочери владельца раменной, жестами попросим помощи.

Зная будущее я решил, что с начальством контакты стоит навести заранее, не дожидаясь визита сектанта-попаданца.

Думать о том что будет с этими двумя персонажами я себе просто запрещал. Мне хватает поводов впасть в уныние и апатию.

Путём проб и ошибок у Теучи и Аяме мне удалось узнать где находится нужный мне храм.

— Ирука-сенсей, а в храм вам зачем?

Наруто поддержала Аяме:

— Вам бы лучше сходить другое место, в Храм Семи божеств счастья.

Я яростно замотал башкой и потыкал грязной палочкой для еды в изображении домика, внутри которого стоит фигура с солнцем вместо головы.

Примечание: Magnum opus (лат. — великая работа) — лучшее, наиболее известное творение, шедевр писателя, художника, композитора или учёного. Ковидник ЦГБ - я подцепил ковид и лежал в Центральной городской больнице Ростова-на-Дону. Забавный факт. В больничку я попал лишь на 2 раз. Первый перенёс полегче. К счастью, до аппарата вентиляции лёгких не дошло. Всякий раз когда я хотел сделать вакцину, у меня были какие-то противопоказания или я уже болел чем-то простудным с кашлем и соплями.

В отличие от западных стран в Японии система адресации основывается не на улицах, а на областях. Каждая префектура страны делится на несколько более маленьких блоков. Которые, в свою очередь, также могут делиться. У каждой отдельной области есть свой номер или наименование. Улицы же, проходящие между этих блоков, остаются без названия. На письме адрес выглядит тоже не как у всех. Во-первых, в нем много цифр, а во-вторых, перечисление идет от большего к меньшему. То есть, начинается он с района, а заканчивается номером дома. В западных странах адрес нужно начинать с номера дома или квартиры, если есть, и двигаться в сторону большего. Автор источника про адреса: С другого угла (яндекс дзен)

Глава 2 Когда игнорят боги

В храм попасть в тот день не удалось. Когда мы туда дошли, на воротах храма уже красовался замок-засов с растительным орнаментом на нём.

Эти закрытые двери вышибли у меня землю из-под ног.

Всё же было неплохо? Это со мной что-то не так? Я где-то ошибся?

Накатывающую панику сбил Наруто, спросив что я буду делать. Кое-как взял себя в руки и попросил провести меня обратно домой.

Всю обратную дорогу я изводил себя страхами и сомнениями.

Под конец пути меня начало клинить: я спотыкался на ровном месте, мне мерещились знакомые люди и голоса, которые окликали меня. Причём я не мог сказать на каком языке они меня окликали и даже каким именем.

Паранойя изводила, истощала морально и физически. С каждой минутой мне плохело всё сильнее и сильнее. Я уже не мог сказать психическое это состояние или мне действительно так плохо из-за диагностированного истощения.

А у двери в квартиру я напрочь завис, будто стоя снаружи квартиры я как кот Шредингера, замираю в суперпозиции и могу забыть про тот ворох проблем что принесёт мне ближайшее будущее, про богиню-покровителя, которая не хочет со мной общаться.

С тихим «звяк» налобная пластина ударялась об дверь.

Медленно и недалеко отвести голову «звяк».

Звяк.

…

Звяк.

Я могу пройти по сюжету своего фика, могу оттдалиться от сюжета.

…

Звяк.

Сделать всё, чтоб меня услали подальше,

…

Звяк.

В ту же Страну Мёда шпионом.

Тихий угол где я никому не нужен.

…

Звяк.

Но Ирука сейчас — это бракованный выпускник, который сильно накосячил.

…

Звяк.

Меня могут услать и в Суну и в Дождь и даже в Рисовые поля…

…

Звяк.

А могут отправить на боевое задание куда-нибудь, где шанс подохнуть выше, чем выжить.

…

Звяк.

А не справлюсь — меня пустят в расход.

Видимо я так стоял и тихо бился башкой слишком долго, что Наруто на расстоянии от меня помахал рукой, чтоб привлечь внимание и сказал:

— Эм… Я пойду, Ирука-сенсей?

Вместо ответа я покивал, уставившись в точку. Всё же на своего подопечного Аматерасу влияла, а меня, похоже, закинули без всяких бонусов.

Мне плохо, мне дурно, я боюсь выбирать. У меня нет сохранений как в игре, нет даже божественного покровителя, которому важно сохранить твою жизнь и не мешать твоим планам. Мне страшно.

Я не хочу выбирать, я не хочу выбирать, я не хочу выбирать…

— Ирука-сенсей!

От крика в ухо я шуганулся в сторону, как перепуганный заяц.

— С вами точно всё в порядке?

Я сказал «Да» и попытался войти. Дверь пришлось отмыкать.

— Почему вы тогда мотали головой как будто «Нет»?

Обеспокоенный Наруто зашёл без приглашения. Даже стакан воды мне принёс с кухни.

Я по стакану зубами стучал. Трусить начало. Не заметил в какой момент Наруто свалил. Слишком сильно я ушёл в себя.

А потом как-то внезапно стало наплевать.

— Бр’ядь… Сука… Блядь… — чертыхаясь без огонька я откинулся на спинку дивана.

Не отреагировал, даже когда получилось сказать букву «Л».

Конечно, я не хочу этому миру разрушения. Мне ж теперь в нём жить. Не хочу смерти этим персонажам… этим людям, но у меня нет тех же проблем, чтоб так рвать жилы, как Игнат. Его связь с Наруто — это привязанность через компенсацию. Игнат пытался сделать жизнь Наруто лучше, словно для себя старался. Себя мелкого, которому отчаянно не хватало в жизни тепла и участия. Я хочу домой, но знаю, что это невозможно. Я не прописывал даже тени такой возможности.

Тут я начал корить себя за то, что не прикрутил систему или читы круче, чем эмпатия и поверхностное чтение мыслей, которое включается, как и когда попало.

Рубануло меня на диване в гостиной. Видимо переселение и бой до вселения выжрали слишком много чакры. Чувствовал я себя разбитым и усталым настолько, что тяжело было даже повернуть голову.

Клонов, кстати говоря, Наруто мне так выучить и не предложил. Почувствовал, наверное, что-то такое... мою инаковость и чужеродность.

Хотя это и не удивительно, я ведь тоже не подумал предложить ему поселиться тут.

И всё же ввязываться в канон страшно. Один раз уже умер, второй не хочется. Даже с учётом будущих перспектив у меня старт хуже, чем у моего гг.

Когда заснул, сам не помнил.

От сна в неудобной позе, по утру, только немного затекла нога, но упадническое настроение никуда не делось. Притухло слегка, но не пропало.

Так что утром я несколько часов собирался с силами, чтоб просто пойти попить воды.

Так как двери я закрыть забыл, то второй раз за утро меня разбудил Наруто. Пришёл, рамен заварил, терпеливо дождался и проконтролировал, чтоб я поел.

— Оставь. У тебя отнимать время.

— Регистрация не скоро. В начале следующего месяца.

— Я мешать. Проблема.

— Мне не сложно, Ирука-сенсей!

— Не сенсей. Ирука. Не учитель. Никто.

А Наруто глаза вытаращил и выпалил:

— Вы не «никто»! Вы… — Наруто шарил взглядом по тёмной комнате, — вы не «никто»!

На стенках ответов не написали, так что он просто ещё раз повторил ту же фразу.

— Это вы из-за истощения так! — убеждённо говорил Наруто.

Шмыгнув носом, мальчик с полосками-усами начал мне объяснять, что истощение чакры опасно ещё тем, что шибает по мозгам, люди могут даже на себя руки наложить.

— Вы же из-за памяти так расстроились? Вы всё вспомните, Ирука-сенсей, и всё будет хорошо! Правда! Ирьенин-сенсей сказал, что у вас от истощения может быть плохое настроение. Я слышал с дерева!

Неужели отходняк после истощения настолько жёсткий, что бьёт по всем фронтам? Не сходится реальность с описанием.

Видимо я снова завис, потому что пропустил момент, когда в зал притащился мужик в маске и костюме АНБУ и позвал к Третьему.

— Проводник. Сам не идти.

Попытка АНБУ провести меня верхними путями кончилась тем, что я как баран тупил не зная что делать.

Чертыхнувшись, АНБУ накинул плащ, который хз откуда вытащил и пошёл по лестнице, жестом позвав за собой.

Красотами Конохи полюбоваться не получилось. На ночных улицах было темно, а декоративные фонарики не позволяли оценить архитектуру.

Знатно я завис... Моргнул уже ночь на дворе.

Раз позвали нас в штаб по темноте, то это лишь потому, что у Третьего бессонница. Иной причины звать нас в Штаб так поздно не было.

Разговор с Третьим особой информативностью не отличался.

Несмотря на мою бесполезность, Третий таки предложил должность ассистента при Хатаке.

— И что ты решил, Ирука-кун? — не стерпел долгой паузы Хирузен.

— Согласиться. Нет другой вариант. Память нужна.

Третий помассировал висок, то как я разговаривал было для его мозгов тем ещё испытанием.

— Ирука-сенсей, а что это вам дедка-хокаге предложил? — спросил Наруто, который застал только конец разговора. Остальное было под куполом тишины, который Третий наколдовал.

— Добавить в команду. Лишний добавить. Учиться. Я — учиться.

Когда до Наруто дошёл смысл, он заулыбался. Начал убеждать, что так ему будет проще мне помогать.

— Почему ты добр? Я портить тебе жизнь Академия шиноби. Несправедливо. Я не заслужить добро.

— Так вы всё же что-то помните, — прищурился Наруто.

— Часть. Мало. Стыдно. Прости, Наруто.

Узумаки такой ответ почему-то не озадачил, а обрадовал.

— Я простил! — вышиб воздух у меня из груди объятьями Наруто.

После облома с Аматерасу, впервые почувствовал что-то вроде энтузиазма. Дорогу вспомнил сам. Вместо обычного рамена, сделал из той лапши подобие макарон по-флотски с фаршем, сыром и яичницей. По виду на четверых, но на самом деле получилось на двоих.

Наруто порывался пойти домой:

— Я домой.

— Поздно. Идти далеко. Можешь остаться, если хотеть.

Показав комнату, где ванна и накопав чистую одежду на смену в ящике, сам я полез лапать барельеф с дельфинами. Эту выпуклую картинку я описал как зарядное устройство для барьера в квартире. Тут без сюрпризов — как описано, так и было.

Наконец почувствовал что такое чакра. Раньше как-то не до того было.

До рассвета копался в кабинете, в ящиках и кладовке, но всё же нашёл очки Наруто, которые по сюжету у него должен был отобрать Ирука в прошлом, пока был учителем.

Не спал всю ночь, но на удивление, чувствовал себя бодрым и полным сил. Даже в башке немного прояснилось.

Глава 3 Привязанность

Я нашёл.

Я нашёл те самые очки пилота и только после этого успокоился.

Оглядевшись вокруг усмехнулся. Погром был такой, будто здесь хозяйничали грабители.

Вспомнил как нас ограбили. Там, в прошлом. Брать особо было нечего, но эти уроды всё равно забрали дедушкин ноутбук и телевизор. И сломанный монитор, который зачем-то мы хранили в коробке.

Телик только дедушка смотрит, а мамин рабочий компьютер им не приглянулся, к счастью.

Я хоть сам, своими глазами не видел погром, но жить на втором этаже, около козырька подъезда, стало неприятно. А уж после того, как выяснилось, что рядышком в заброшке поселились цыгане… Кошмары начались, вдобавок к сессии. Я тогда ещё учился.

Да даже если бы цыгане не полезли на старый балкон, с рассыхающимися деревянными рамами и голубиным выводком, то двери в квартиру, которую я снимал, держались на соплях. Их можно было просто вынуть из песчаной стены вместе с косяком.

У меня вся надежда была на домофон и железную дверь.

А потом я выяснил, что какой-то дЭбич (или по простому дебил), просто открывает подъезд всем подряд! Цыгане, конечно, те ещё мастера гендзютсу, но телепортироваться-то они не умеют!

Умотал я в другое место, как сосед, с которым я делил хату, свалил.

Плохие воспоминания испоганили настроение.

За «уборкой» меня застал Наруто, который спустился попить компота.

— На вас напали дома?!

— Я искать. Я сам. Нет драк.

Оглядываясь вокруг мальчик вытаращил глаза.

— А что вы искали? Давайте…

Я улыбнулся и протянул руку с очками похожими на винтажные лётные. Такие, как Наруто носил до получения хитай-атэ, банданы с металлической пластиной на лоб.

Что Наруто хотел предложить он так и не договорил.

— Это мои?

— Да. Возврат. Не прав я был. Это твоё.

Наруто прижал находку к груди словно величайшую драгоценность.

Оглядев светловолосого мальчишку, понял, что его вид не вызывает у меня даже тени неприязни. Того Ируку, который ненавидеть Наруто не перестал даже после эпизода с Мидзуки, должно было просто от ненависти порвать.

Вместо пижамы Узумаки носил бежевые шорты и того же цвета майку с большим моном клана Умино на спине. Тот самый костюм, что Ирука носил в то время, когда ему было двенадцать — тринадцать лет. Тот что с иероглифом «Море» в круге. Который в оригинале был бы иероглифом "Первый", ведь в каноне никакого клана пиратов-пограничников Умино просто не существовало.

Наруто ещё удивился, что я забыл неписаное правило — чужие моны не носить.

— Вы точно память потеряли.

— А быть сомнения? — закидывал я вещи в большую коробку, чтоб разобрать их когда-нибудь потом.

Наруто рассмеялся от моей гротескной-задумчивой рожи.

И вот настал день знакомства с Хатаке… с ним и стервозной занозой вишнёвого дерева, и Учиха Саске.

Маугли мне, к счастью, не встретился у главного фасада Академии шиноби, зато долго донимал расспросами полный мужик с козлиной бородкой, на котором жилетка форменная не застёгивалась из-за круглого пуза. Он был на тринадцатом месяце хронической беременности, не иначе.

Чтоб Козлобород отстал, я прикинулся, что понимаю процентов пять от того, что он у меня спросить хотел.

В итоге толстый от меня всё же отвалил, принявшись чирикать с мамашками мелкотравчатых шиноби, а я пошёл шататься вокруг здания Академии в надежде словить те глюки с воспоминаниями. Память-то у меня не идеальная, начало первой части цикла я не перечитывал давно.

Проходя мимо окон, услышал вопль Наруто, а затем Сакуры и из любопытства заглянул.

Маленькая аудитория-класс похожая на амфитеатр сильно напоминала скрины из аниме, но будто их прогнали через нейросеть и задали параметр — ультра реализм. Хотя нейросеть бы всё равно не нарисовала так приземлённо и не идеально: сколы, обитая по углам парт краска и вырезанные, чем-то острым, ругательства. Вандализм трудных подростков без детства.

Да и сам кабинет выглядел чистенько, но потаскано: трещины, покраска пятнами от чего ровного тона не получалось, лакированные доски с проплешинами там где чаще всего ходят.

— Неопрятно, — фыркнул я и пошёл дальше заглядывать в окна, пока на меня, выглядывающего из-за куста не начали пялиться все в классе.

Без проблем я дошёл до тренировочных полигонов с ученическими мишенями, которые были показаны только в филлерных сериях и на этапе тестов на звание чуунина.

В общем воспоминания вышло вызвать, да не те. Я будто попал в тематический парк. Такое у меня было чувство.

Обойдя здание почти полным кругом я наткнулся на аллейку с каменными лавочками, где сидела хорошенькая, как ангелочек девочка с розовыми волосами.

Если Сакура, как говорит канон — страшненькая, то как же должен выглядеть Хаку?

Насмотренность у меня, конечно, небольшая, но их тех кого я встречал тут лично… никого из этих людей я не мог бы назвать страшными или просто неприятными. Даже статисты имели правильные черты лица, идеальную кожу, здоровые волосы и зубы.

Пока я размышлял о том что здоровье видно на лице, к девочке подкатил черноволосый паренёк. Будь Сакура чуточку наблюдательнее, она бы приметила неестественную походку лже-Саске.

Припомнив коварный пакет с молоком, которого тут не было, я притаился за деревом.

У Наруто получилось поцеловать Сакуру, но он так переволновался, что его иллюзорный облик с хлопком распался. Так что Узумаки пришлось спасаться бегством, оставив Сакуре рыжую курточку.

Девочка, с перекошенным злостью лицом, швырнула сине-рыжую олимпийку под ноги и с чувством вытерла об неё ноги, поливая Наруто проклятиями.

И тут вырулил уже настоящий Саске.

— Где Наруто? — бросил ей мальчик, — перерыв кончился.

Мелкий Учиха выглядел как наглый кот — надменный взгляд, лёгкая брезгливость на лице. Так мог бы вести себя хвостатый призёр с выставки, для которого не является секретом значение ленточки с медалькой за «I место».

— Ой, ну зачем тебе он, Саске-кун! Пусть этого идиота отругают за опоздание. Дома его воспитывать некому, — фыркнула девчушка, откинув копну розовых волос рукой, — он же сирота. Повезло ему. Ему всё сходит с рук!

Саске стал мрачнее тучи и проговорил что-то глухо. Слов таких я ещё не слышал в контексте, а тут ещё тихо сказано. Так что я скорее интуитивно понял, что унижающую Наруто Сакуру Саске отбрил.

Когда Сакура хныкая без слёз собрала коробочку от бенто и побежала за кумиром, я тяжко вздохнул и подошел к валяющейся в пыли куртке.

Встречи с ручками и ножками Харуно Сакуры курточка не пережила: оба рукава оторваны по шву, на спине отпечатки сандалей. Немного обтрусив куртку, я свернул её в компактный свёрток и сунул подмышку.

А то ещё кто-то из доброхотов возьмёт и вышвырнет её в мусорный бак.

— Да уж… — запрокинул я голову к ярко-голубому небу в просветах густых крон.

Глава 4 Академия

Заглядывание в окна ранее помогло мне сориентироваться и найти нужный кабинет. Но я кое-что забыл.

— Уй! — вместо приветствия прошипел-проворчал я, получив по голове деревянным аналогом губки для стирания с доски.

В моей юности это была бы окаменевшая от мела тряпка неизвестного науке цвета, похожая на измочаленный труп дохлой крысы. Да и пахнущая примерно так же.

Ругаться не стал, вздохнул только тяжко, оглядев развеселившихся детей, которые притихли от моего взгляда.

Наруто даже отпрянул, наверное, думал, что я на него наору. Но я ожиданий не оправдал: подобрал пахнущую мелом деревяшку и положил на полочку к мелкам, а сам сел на узкий подоконник открытого окна стал расплетать волосы, чтоб вытряхнуть пыль.

Сакура отмерла первой и спросила пацанов шёпотом, что это со мной. Саске даже плечами не пожал, предпочтя разговорам вид из окна. А Наруто подошёл ко мне извиниться.

— Понял, что не на… меня. Не обидеться, — отозвался я.

— Он ещё и разговаривать странно начал… Может это притворщик?

Благо в этот момент я как раз наклонился, в другую сторону, чтоб перевязать хвост заново. А то бы ошалелым испуганным взглядом себя выдал.

— Сакура-чан, ты не права! Ирука-сенсей память потерял. Ему по башке «бам», а он память потерял, даттебайо (точно тебе говорю)!

Сказать что-то ещё Наруто не успел, обернувшись на звук сдвигаемой двери.

Цепко оглядев помещение, Хатаке мазнул взглядом по генинам, а на мне остановился.

Ну что я могу сказать… Эмпатия вправду работает, а Хатаке меня искренне ненавидит. Вот так сюрприз (нет). Хотя я мог бы и догадаться по опасно прищурившемуся, видимому из-под тряпок, глазу.

Тут только музычки из вестерна не хватает и перекати-поля. Просто без вариантов — друзьями мы не станем.

Попортит этот человек в футляре мне ещё нервы… — поморщился я.

Что Хатаке Какаши сказал генинам я не разобрал, ворон считал, сожалел о сделанном выборе, но зная сюжет пошёл за детворой по лестнице на крышу Академии.

Парк на крыше был весьма своеобразный, явно перекликаясь с зубьями Башни каге. Но тут были не зубья, а плоские дуги, которые вообще непонятно для чего нужны.

Тень они нормально не давали, от непогоды защищали, как та остановка из бородатого анекдота, которая прозрачная на случай палящего солнца, с минимумом стенок для дождливой погоды и ветра. А ещё, конечно же, с металлической лавочкой на случай холодов. Да и для жары самое то — жопа-гриль!

Разглядывать округу, словно турист, я даже не стеснялся. Для меня ведь это всё реально было ново. И при амнезии крутить башкой нормально. Да и настроение у меня было на редкость поганое.

Не понятно своё ли? Или Хатаке волну поймал…

Яркие крыши и светлые стены с деревянным сайдингом, чудные башенки и замысловатые пристройки, разномастные окошки… городок будто и вправду сошёл со страниц манги.

А я, наконец, понял что мне напоминает Коноха. Это же буквально хаотичная застройка около тибетских храмов, где люди друг у друга на голове строили, или образчики нелегального строительства, что попадались мне в древних подборках вроде «ужасы самостроя». Но за счёт плюс-минус одинаковой покраски город смотрелся пристойно, а не нагромождением рандомных конструкций.

Ещё одну достопримечательность, но на этот раз живую, я рассматривал точно так же. На «радость» достопримечательности.

Хатаке Какаши выглядел, как очень качественный косплей на самого себя. Пока мне всё ещё было сложно соотносить персонажей и реальность, всё казалось будто попал на косплей-пати где, в кой-то веки, никто не халтурил в создании костюмов и аксессуаров к ним.

Да что там говорить, если даже повязка хитай-ате в реальности была не кусочком фольги, а пластиной почти в сантиметр толщиной. И если повязку плохо закрепить, то она перевешивала и била по носу, как упущенный на лицо телефон.

Вспомнив свой смартфон и недочитанную мангу совсем загрустил.

Ну хотя бы Сололевелинг дочитал до финала. А вот Геройскую Академию аниме не досмотрел, хоть спойлеры все и видал. И «Пламенная бригада пожарных» забросил в «почитать потом»… Ну вот оно, моё «потом»! Где всё?

— Умино! — вздрогнул я от крика.

Я так глубоко ушёл в себя, что даже прослушал момент с представлением команд и Хатаке пришлось кричать, чтоб я тоже представился.

— Ничего. Научиться заново бить и говорить. Всё.

Какаши глаза закатил и вручил Сакуре три бумажки, чтоб остальным раздала.

Мне, ясное дело, бумажек не полагалось. Потому я принялся и повторять фразы за всеми, не вкладывая в них воздуха. Просто чтоб привыкнуть к новому построению фраз.

Вроде как больше знаний по языку на место встали, но о том чтоб заговорить нормально речи не шло. Перенимать манеру речи у Хатаке я не хотел уже из вредности, припоминая сколько геморроя я прописал главному герою в роли ассистента команды номер семь.

Мне нужны люди с большим словарным запасом и огромным терпением, чтобы объяснять то, что сам я понять не в силах!

Боги, доживу ли я вообще до команды Якумо и Наруто?

Глава 5 Монумент

Новый день настал как-то слишком быстро. Сверяясь с картой полигонов ученических команд мы добрались до очередного куска земли огороженного сеткой рабицей. Как я и писал у рамки ворот на кусочки проволоки была табличка с правилами. Мол, потренировался - прибери за собой. Либо плати спец команде уборщиков, которые следят за тем, чтоб после применения техник ландшафтного дизайна не осталось и следа.

Как только все разбежались по кустам, а Хатаке остался стоять посреди вытоптанной полянки, я решил свалить подальше. Я ж не хочу, чтобы мне по башке прилетело чем-нибудь острым.

На мои передвижения Какаши смотрел с недоумением.

Спрятаться я решил за монументом павшим шиноби. Вроде бы он был в честь павших в Третьей Мировой войне шиноби, но это я как-то запамятовал.

Наверное, то, как я пугливо прислушивался к каждому шороху для шиноби было бы позором, но я-то слишком дорожу своей шкурой, чтоб задумываться об образе.

Монумент оказалось легко найти по флагштоку и звуку шелестящей плотной ткани, что хлопает на ветру.

Каменный параллелепипед из песчаного камня завладел моим вниманием настолько, что я какое-то время залип, читая имена, позабыв об опасности своей башке.

В комплекте формы шиноби каски нет, а в бронике вместо бронеплиты какая-то херь. Там какие-то тонкие пластинки простёганные с чем-то мягким вместе.

Проговаривая вслух письмена, я пытался понять кем были эти люди.

Пытался принять мысль, что это не просто декор. Даже убедить себя ради образа.

Чтоб было полегче, начал вспоминать мемориалы с вечным огнём и строчки имён среди которых есть и имена моих предков тоже. Два моих прадеда не вернулись с той войны...

Да, войны шиноби сложно сравнить с тем, что было в нашем прошлом. Особенно, если эти имена попали сюда после неудачной миссии.

Всё же защита своей земли, своего права на существование от тотального уничтожения — и миссия по защите какого-нибудь каравана от разбойников вещи не сопоставимые. Да и ассоциации в таком случае неподходящие настроению: Дебилы Макнамары, вьетнамские флешбеки, «Горячие головы»… Ну ещё Форест Гамп, но всё равно не то. Я тут как бы местный, надо проникнуться и грустить.

Зайдя за камень, я прислонился к его тёплому боку спиной. Пытаясь припомнить то чувство сопричастности и благоговения от прикосновения к истории, чувство благодарности за оплаченную кровью павших мирную жизнь, и горечи, что многие достойные люди не дожили до мирных дней.

Вспомнился текст песни группы Журавли (перепетая с русского на японский язык песня) и я его даже тихонько повторил-пропел, припомнив в контексте ещё немного слов.

Из тяжелых размышлений меня выдернул звук. Услышав ехидное гыгыканье рядом, я сказал:

— Даже не думать. Верни на место. Оно тебя сожрёт.

— Э? Ирука-сенсей? А чой-то вы тут делаете?

— Сижу. А ты?

Наруто начал мямлить, сидя на корточках и рисуя пальцем в пыли.

— Иди. Задание не закончилось.

— А что мне делать, — возмутился Узумаки громким шёпотом, — колокольчиков только два! Я не хочу, чтоб Сакура-чан выбыла!

Узумаки так экспрессивно размахивал руками, что упал на задницу, не удержав равновесия.

— Команда три человека штуки, — протянул я Наруто руку, — Вместе победить нужно.

— Ни-и… ничего не понял, — сдался Наруто, поднимаясь, — какие три штуки? И как вместе?

— Помощь, команда. Помощь вместе! — пытался я объяснить слова «командная работа» на пальцах.

Вот только при мне Хатаке ещё ни разу не обмолвился о ней, и я просто не знал, как это сказать.

— Подсказывать не хорошо.

Мы оба повернулись на голос. Рядом стоял Какаши, сложив руки на груди. Колокольчики, привязанные на поясе, явно держались за счёт чакры, они не то, что не звякнули, даже не шелохнулись, будто их приклеили к штанине Какаши.

Наруто попытался было атаковать, но был развёрнут вокруг своей оси, будто танцовщица на паркете, а затем полетел вперёд через голову, от тычка в спину.

На этом часть с поединками и закончилась. Я уж думал мне просто нужно будет подождать пока генины сообразят покормить привязанного к столбу Наруто, но Хатаке отвёл меня в сторонку, используя как повод. Ну и уходя предостерёг-напугал, чтоб Саске и Сакура не кормили Наруто пока он не вернётся.

Где-то полпути на полянку поглубже в лесочке, этого же полигона, Какаши сделал клона, чтоб тот остался следить за поведением команды. Всё как по канону…

Я уже было обрадовался, что смогу хотя бы нейтральные отношения выстроить с Хатаке, как он сказал что-то в негативном ключе.

Из его слов я вычленил только имя Данзо, слова «обман» и «хороший лгун».

И как разговаривать с человеком чьи слова ты даже не понимаешь?

Я было решил жестом попросить остановиться, чтоб обьясниться… Да только Хатаке подумал, верно, что я технику какую сложить хочу.

Удар по лицу был для меня новым и не приятным опытом. Даже рефлексы тела не сработали.

Когда я очухался, на улице уже было темно, а надо мной простиралось изумительное иссиня-чёрное небо, усыпанное яркими звёздами. Световое загрязнение Конохи было таким ничтожным, что оно даже в черте города не мешало наблюдать звёзды.

Глядя в ночное небо, я чуть не прослезился.

— Я давно не видеть звёзд собственный глаза…

— Ты был слепым что ли?

—… Наруто?! — рывком приподнявшись, зашипел от боли.

Я напрягся. Такого эпизода ни в каноне, ни в моём фике не было.

— За что Какаши-сенсей вас так?

Говорить ничего не хотелось, но я всё же сделал над собой усилие:

— За прошлое, — снова уставился я в небо. —Давно быть друзья. Предательство. Я виноват был. Не знать правда это. Не уверен. Может я путать что-то. Я не понимать так много слов. Плохо. Надоедать, раздражать.

— Я-я? — дрожащим голосом переспросил Наруто. — Я вам надоедаю?

— Нет. Ты — всё хорошо, — замахал я руками и головой. — Надоело не помнить. Это тяжело жить.

Какое-то время Наруто просто молчал, а затем спросил:

— А вы домой пойдёте?

В груди заболело.

А разве у меня тут есть дом? Разве у меня тут есть хотя бы что-то моё? Всё что было прежде — принадлежало Ируке. Всё что будет дальше — принадлежало Игнату.

— У меня ничего нет… — горько усмехнулся я своим мыслям.

— Ирука-сенсей, я не собирался просить у вас поесть, даттебайо! — как-то совершенно иначе понял меня Наруто.

Примечание: Марк Бернес - Журавли - оригинал. Перепевка на японский: BONY JACKS — Журавли

Глава 6 Бамбук мой друг

В какой-то момент мне показалось будто лицо Наруто поплыло. Я потёр глаз, прищурился присматриваясь.

— У меня что-то на лице, сенсей?

Ну и интонация с которой ко мне обратился Наруто расставила всё на свои места.

Тяжело вздохнув, я проговорил:

— Хатаке-сан, пожалуйста, иллюзию… Я не помню… — завис вспоминая слова сходные по значению со «снять» и «деактивировать».

Ничего подходящего вспомнить не смог.

— Удалять. Убирать… Отменять, — всё же подобрал я более-менее приемлемый вариант.

«Наруто» неприятно хмыкнул, в совершенно несвойственной ему манере и мир расцвёл солнечным светом.

— Про друзей ты помнишь, а про всё остальное — нет?

— Смутно, Хатаке-сан, — избегая взгляда, стал смотреть в сторону деревьев.

Судя по звуку, Какаши присел рядом на корты.

— Не верю я тебе. Ведёшь ты себя странно.

Какаши сказал что-то ещё, что я не понял даже в контексте. В ответ на недовольное «чего ты рукой машешь?» я сказал:

— После «Но ведёшь ты себя странно» я не понял.

Зло засопев, Какаши встал и ушёл, но прежде чем скрыться из виду сказал:

— Сидеть здесь. Ждать.

Ощущение будто к собаке обратился, но я не в том положении, чтоб рожу воротить.

Если я здесь, это ж не значит, что тут будет Виктор и Олег. Или что тот кто-то их заменит будет договороспособен. Так что лучше бы с Какаши договориться. Ну или хотя бы не быть врагами. Про дружбу я и не заикаюсь — из меня интересный собеседник, как из Рагнарёка детский утренник.

После преувеличенно-радостного «Вы сдали!», Хатаке вернулся.

— Давай. Как умеешь — рассказывай, что задумал Данзо.

Почесав в затылке, я выдал:

— Ничего. Данзо не интересно Наруто. Не интересно, что будет с я.

— «Что будет с Наруто». «Мной» вместо «я», — не стерпел Какаши. — Рожу вытри и иди за мной.

Развернув воротник форменной кофты, я вытер им лицо, как полотенцем, а потом ещё кровавую соплю, что дышать мешала высморкал, заткнув одну ноздрю пальцем.

Какаши вытаращился с брезгливостью, но затем башкой помотал, будто говоря «похрен, это не моё дело».

Не то что бы я не мог всё это сделать украдкой или не так шумно, просто у меня план такой — пока не смогу нормально говорить и сражаться сам, буду отыгрывать дурачка, который по развитию не далеко от детей ушёл.

Как говорится: с дурака и спросу нет. Ну а если будет Какаши творить херню, то тактику сменим на «Услужливый дурак опаснее врага».

Отпустив генинов, Какаши повёл меня от полигона куда-то по оживлённым, похожим на торговые, улочкам.

Иногда, среди нагромождения разномастных объёмных фигур, в которых кто-то в случайном порядке нарезал окошек и приделал таких же случайно подобранных крыш, попадались элементы смутно напоминающие дома старых европейских городов. Иногда что-то фантастическое с азиатскими мотивами. Но самое удивительное для меня было осознание, что эти хаотичные нагромождения были исключительно утилитарны.

Сложная крыша – Владелец не любит, чтоб по голове бегали и специально нагородил препятствий, Крыши-беседки – пусть бегают ниндзя по крыше над крышей! Круглые башенки и острые шпили – тоже чтоб шиноби выбирали другие маршруты. А ещё я приметил, что там где была цветная штукатурка полно «латок». Видимо стены всё же затаптывали и хозяевам домов приходилось их перекрашивать от чего стены напоминали оперение птиц или макро съёмку крыла бабочки.

С оживлённого тупичка с парой кафешек мы свернули в какой-то апендикс улицы, а оттуда в какую-то забегаловку.

Место, прямо скажем, не из приятных, контингент мутный, как в классической средневековой таверне — новоприбывших проводили «добрыми» взглядами и вернулись к своей хавке, оценив степень угрозы как минимальный.

Интерьерчик зачуханный, алкоголем воняет, потом и перегаром, всё какое-то липкое и засаленное… У сего, несомненно прекрасного, заведения даже вывески не было! Или хотя бы бумажного фонарика завалящего по которому можно вообще понять, что за неприметной дверью скрывается спуск в полуподвальное помещение.

А ещё тут было накурено, что хоть топор вешай, всё в дыму, как в густом тумане, что дальше двух столиков лиц не разобрать.

Те кто сильнее параноил выбирали для болтовни кабинеты — тупо огороженные тонкими перегородками столики с замызганными подушками на глянцево поблёскивающих татами.

Чтоб сесть пришлось разуться.

Я сначала скинул ботинки как попало, но заметив как Хатаке свои ласты сорок четвёртого ставит пятками к ступеньке и носком к дверям, вспомнил про этикет.

Из интересного что приметил — область под носок в ботинках будто от обуви на несколько размеров больше, так что эти сандалии реально похожи на ласты. Зато пальцам удобно, не свисают с подошвы.

Сев за пустой стол я сначала подумал «фу, теперь руки от ботинок грязные», пока не вспомнил, что меня по земле уже поваляли. Позняк метаться.

Заказ делал сам Какаши, так что когда принесли миски, я трогать ничего не стал. Мне показалось маловероятным, что Хатаке решил бы меня кормить за свой счёт.

— Я же сказал (незнакомые несколько слов), — и два пальца показал.

Пару раз повторив фразу под нос за Хатаке, я допёр, что это было «я же заказал на двоих или ты глухой?!».

Сам того не подозревая, Хатаке научил меня ещё паре новых фраз, но когда приступил к допросу, я начал чесаться. Зудело, казалось, всё тело. Если бы я мог, то сунул бы в горло вилку, чтоб почесачься изнутри, настолько всё было погано!

К счастью вилок тут не было.

Как я мог забыть про аллергию!

Круче только тот факт, что я придумал аллергию на бамбук в мире с азиатской кухней!

Пока Какаши суетился кого-то зовя, я уже начал чувствовать головокружение от удушья.

Лучше бы клубнику аллергеном назначил, её хоть опознать можно бы было.

Пока не потерял сознание, здорово напугался, а потом очухался в Госпитале.

— … Слишком далеко заходишь, чтобы лгать про амнезию, Умино.

Примечание: В японской кухне ростки бамбука, известные как "takenoko" (たけのこ) или "съедобные бамбуковые побеги", широко используются в различных блюдах. В зависимости от региона и сезона, ростки бамбука могут быть включены в различные блюда и соусы.

Вот несколько примеров блюд, приправ и соусов, в которых добавляются ростки бамбука:

1. Такеноко гомаэ (Takenoko Gomae) - это салат из отварных ростков бамбука, приправленный соусом на основе кунжута (гомаэ).

2. Такеноко гохан (Takenoko Gohan) - это рис, приготовленный с добавлением нарезанных ростков бамбука, что придает ему особый аромат и текстуру.

3. Такеноко нимоно (Takenoko Nimono) - это блюдо, приготовленное путем варки ростков бамбука в соевом соусе с другими ингредиентами, такими как грибы или рыба.

4. Такеноко сукийаки (Takenoko Sukiyaki) - это традиционное японское блюдо, в котором ростки бамбука готовятся вместе с мясом, овощами и соусом сукияки.

5. Такеноко нама мисо (Takenoko Nama Miso) - это блюдо, в котором ростки бамбука маринуются в свежем соусе из ферментированной сои (мисо).

Глава 7 Госпиталь

Когда я очнулся то первое мгновение не мог понять где вообще нахожусь. Поначалу мне показалось, что я только на мгновение сознание потерял, а потому от страха начал задыхаться и хвататься за горло. Потом только сообразил, что дышать могу нормально и ничего мне не мешает.

— Проснулся, — деловито поинтересовался сын самки собаки, когда я обратил внимание на капельницу в своей руке.

— Ты знал, — прищурился я с неприязнью.

— Знал, — бросил он, как нечто незначительное и книжку свою раскрыл с похабщиной.

Тут я скорчил козью рожу и прошипел:

— Ну и ублюдище же ты поганое, Хатаке-сан… — перекорёжило меня от одно вида этого мудня. При этом я ни на минуту не забывал, что ругаться на местном нельзя, чтоб не получить по роже.

— Что? Разучился говорить? — хмыкнул Какаши.

— Jeblo te veslo koje te prevezlo! *

Тут Какаши замер прислушиваясь и попросил повторить.

Я вспылил:

— А не пошёл бы ты на хуй? Да чтоб у тебя межушный ганглий порвался и уши отвалились, холера!

Поняв, что я на разговор не настроен, Какаши потянулся к повязке, а я цапнул апельсиновые шкурки из корзинки с фруктами (сам принёс, сам сожрал) которая стояла рядом и кожуру сложил так, чтоб соком в глаз Какаши брызнуть.

— Вали отсюда, — смог я подобрать более-менее нейтральные слова на местном-языке.

Ржущий в голос Какаши уходя сказал, что проведает меня завтра.

Поглядев пасмурно на окрашенные апельсином руки, кинул шкорки обратно. Я, конечно, не прописывал дополнительно аллергии ещё и на цитрусы, но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Обвалившись обратно в койку я тяжко вздохнул. На душе было муторно и беспокойно. Казалось будто я снова вот-вот начну задыхаться.

Сжав голову руками наклонился к коленям.

— Это какое-то злоебучее всратое прохождение, которое я заруинил с первых мгновений не разобравшись в управлении новой игры.

Прошла куча времени, а я так и не знаю печатей техники клонов. С Наруто я знаком очень поверхностно. Хатаке меня чуть не убил, повеселился за мой счёт. Осталось только накосячить с Анко.

— Как же всё хуёво… Как же всё хуёво… — причитания шёпотом на-на русском языке сливались в свистящий шёпот. К счастью, в этот раз, в палате не было столпотворения. Только лежал кто-то у окна, глядя молча в темноту.

От нервов, кажется, живот даже начал болеть, как перед приступом медвежьей болезни.

Уйдя в себя я не сразу понял, что Ируку кто-то зовёт, пока прохладная ладошка не коснулась моего лба, поднимая лицо, а затем щеки.

— Ты в порядке? Что-то болит?

Всё ещё находясь в прострации я поднял глаза и увидал ангела.

Даже при помощи коррекции и нейросетей никто бы не смог добиться этого сочетания живой индивидуальности и при идеальных мягких чертах лица. Настолько прекрасных людей не бывает, хотелось воскликнуть мне, но кто я такой, чтоб не верить своим, теперь своим, глазам!

В голове, сами собой, возникли слова «дерзкая, игривая, ласковая, понимающая… МОЯ».

От «Моя» я даже смутился. Никогда за собой не замечал настолько собственнических загонов! С другой стороны, мне в живую настолько прекрасных девушек видеть не доводилось, хотя я пересмотрел тонны фото под референсы и то как рисуют лица другие художники.

И хотя я так и не подобрал идеальный референс, чтоб нарисовать, отталкиваясь от него, реалистичный портрет Анко. Я почему-то уже знал, что это она.

— Ру-ру, — перед глазами мне пощёлкали пальцами, — ты меня слышишь?

— Ага, — продолжая пялиться, сказал я, сглатывая сухим горлом.

В голове промелькнула запоздалая мысля: надо было прикидываться слепоглухонемым, а теперь разговаривать придётся.

Я морально был неготов позориться перед «ангелом».

От пристального взгляда девушка смутилась и отвела взгляд, начав шарить взглядом по палате, чтоб не смотреть на меня.

— Я слышала ты болен, — явно начала она издалека, — и потерял память…

— Это есть… являться правда, — над правильными «окончаниями» мне ещё предстоит поработать.

Анко, хоть она и не представилась, прикрыла рот пальцами будто ужаснувшись. Вот только за тремя пальцами я прекрасно видел приподнятый уголок рта.

— А что ты последнее про нас помнишь?

И хотя я сам это писал, отреагировал бурно:

— Нас? — показал пальцем на неё и на себя. — «Нас» пара?!

Анко дёрнула головой поджав губы, а потом резко встала, явно собравшись убежать через окно.

— Стой! Расскажи… про нас. Ничего не помнить!

Девушка убрала ногу с узкого подоконника и закрыла окно.

Фигура, кстати говоря, была тоже офигенная и от Анко не укрылось как тщательно я её разглядывал. Кажется, от такого внимания она и покраснела.

— А ты совсем ничего не помнишь? — положив руки на бёдра, Анко убрала полы плаща назад и ещё покрутилась чтоб выгоднее показать тонкую талию и плоский живот закрытый сетчатым комбинезоном, что облегал её фигуру, как перчатка. А из-за бежевого топика казалось, будто Митараши голая.

В тот момент у меня было в голове всего несколько мыслей: "Как жаль, что в двери палаты нет замка» и «хорошо, что у меня на коленях одеяло», и ещё «почему тут нет замка?!», и "можно ли выпроводить того молчуна из палаты?".

В общем Анко решила воспользоваться моментом и переписать утерянные воспоминания со своим абьюзером. Жаль не физически, а начав рассказывать историю «нашего» с ней знакомства. Я покосился на соседа, но Анко проследив за моим взглядом в недоумении приподняла бровь и вернулась к рассказу.

О, и конечно, там ни слова не было о последней размолвке до намёка дубиной о разрыве!

От воспоминаний про то что я прописал этой паре стало тошно. Будто я осознанно испоганил жизнь реального человека «росчерком пера», потому что в тот момент мне показалось интересным добавить таких деталей.

На койку Анко села с самого краешка, будто боясь, что я её оттолкну.

— Садиться ближе? — сказал я, похлопав ладонью справа от себя.

Девушка просияла и пересела ко мне, касаясь плечом.

— Что ты делаешь?

— Пахнуть приятно.

— Это духи с юдзу. Ты помнишь что такое юдзу?

Помнил, но предпочёл помотать головой попросив рассказать.

Примечание:

Есть у сербов одна замечательную поговорка, которая звучит так: «Jeblo te veslo koje te prevezlo». Что дословно переводится, как: Еб*сь ты веслом, которое помогло тебе сюда добраться. Стоит признать, что это очень хорошая поговорка, которая будет актуальна всегда. Нужно запомнить её.

З.Ы. Перевод данной поговорки может быть непристойным и оскорбительным, так как включает в себя нецензурное выражение. Однако, если дословно перевести фразу, она будет звучать следующим образом: "Проклятье на весло, которое привело тебя сюда". Эта поговорка может использоваться для выражения разочарования в человеке или предмете, который казался полезным или хорошим, но в конечном итоге причинил боль или проблемы.

Глава 8 Собака-подозревака

Видя, что речь не улучшилась, меня настоятельно попросили остаться в больничке ещё на пару дней. А я не смог внятно отказаться.

Не знаю, чем это должно было помочь, но противиться особо не стал. Да я только рад был!

В моём воображении я узнавал новые слова и выражения, шатаясь по Госпиталю. К сожалению, реальность была иной. Я смог немного погулять в парке, но докопаться с беседами не смог…

Была куча возможностей, но я не смог перебороть стеснение. Да, вечером тут остановилась поживее, но люди становились уж очень странными, что у меня не возникало делания их отвлекать от созерцания трещин на стене.

А ещё меня беспокоило, что Наруто остался один.

Я, конечно, себя убедил, что голодной смертью он не умрет, а я таким образом покажу как сильно ему доверяю… Но всё равно меня это напрягало. Не сильнее чем странные вечерние соседи по палате, которые не вызывали желания с ними поговорить. Просто зачем торчать скопом в одном месте, как в трамвае, если вы даже друг с другом не разговариваете? И они на койках по очереди спят что ли?! Да и лавировать вечером, по дороге в туалет, тяжело, когда в палате людей как шпрот в банке. И холодрыга ещё лютая, что кажется кости внутри тела замерзают.

Когда следующим днём пришла Анко, я почувствовал облегчение, ведь до её прихода я снова загонялся мыслями о всяком и ловил депрессариков. А ещё она могла бы мне помочь объясниться с медиками, которые были, явно, не в курсе моей проблемы.

Надеясь на объятья или поцелуйчики, получил облом. В этот раз Анко села от меня подальше и вообще вела себя… сонно что ли, хотя показывала дружелюбие улыбкой и нежными, но какими-то неуклюжими, словами.

Разговор не клеился: она расспрашивала меня, не успев выслушать ответ, начинала задавать другой.

Настроение что ли ей испортили на работе? Несговорчивые заключённые, точнее подозреваемые? Или она о Ируке что-то вспомнила неприятное? То есть, теперь уже обо мне, потому что последствия я получил по наследству!

Заметив, что я не отвечаю, Анко подсела на койку, ко мне в ноги.

В нос ударил какой-то тяжёлый аромат. Я принюхался, вместо лёгкого цитруса от Анко услышал запах каких-то душных цветов и масел. Будто из восточной лавки пахнуло сразу всем ассортиментом.

— Плохой духи, — не выдержал я, закрыв нос рукой, — оно не идёт тебе.

Анко похлопала глазами, а затем расхохоталась… мужским голосом.

От неожиданности я икнул и схватился за сердце.

Не успел я сказать «Что?», как лицо девушки и её фигура поплыли, точно марево над раскаленным асфальтом.

— Хатаке! — взвыл я в возмущении и попытался лягнуть пидораса ногой.

— Теперь верю, что ты идиот без памяти. Не заподозрил подмену и ещё на нестыковки сам указал!

Я веселья Какаши не разделял, мне было противно и мерзко.

И тут мне прилетает предложение от которого я напрочь зависаю:

— Будем друзьями снова?

Клянусь, скрип моих мозгов был такой же громкий как фоновые звуки ржавого мира в Vintage Story*! И это было так же крипово, как ржавая буря.

— Это шутить?

— Нет, — лыбился этот чёрт.

— Шутка чтоб обмануть, — ткнул себя в грудь, забыв слово «меня», — а потом посмеяться?!

— Нет, — сложил Хатаке руки на груди.

— Не верю, — чувствовал я себя обплёванным, — уходить!

— Что?

— Убирайся! — указал на дверь. — Выход там.

Какаши только развеселился сильнее, сказав что позже ещё придёт.

Да не верю я, что он это серьёзно! Так что до следующего визита я судорожно пытался вспомнить технику отмены, к несчастью, в палату ко мне больше никто не заходил, а от вечерних соседей я отгораживался шторкой, не пытаясь заговорить.

Странно всё это, конечно, но лезть с расспросами к молчунам я не собирался. Они, вон, драже медиков игнорили, да и ирьенины их - тоже.

— Кай, кай, кай… — пыхтел я, пытаясь вспомнить ощущения которые никогда не испытывал, чтоб воспользоваться чакрой. — А дальше-то что?!

***

Какаши проделывал этот трюк с липовой Анко ещё несколько раз, доведя меня до белого коленя! Убедив меня в том, что если бы я согласился, то было бы ещё хуже.

Позабыв про осторожность, я даже яблоко в Хатаке кидал случайно выпустив Ки!

И вот снова «Анко». Я прошипел:

— Убирайся, Хатаке!

«Анко» отпрянула, будто бы собравшись сбежать, но потом замерла:

— Хатаке? Но я Митараши…

Ситуация получалась какая-то позорная и я не нашёл ничего лучше, чем топорно перевести тему и попросить:

— Научи делать «кай». Хатаке издеваться. Я не помню. Он достал! Он… Беситься!

— Ты разозлил Какаши-сана? — ужаснулась Анко.

— Нет! Я беситься! Я! — психуя тыкал себя пальцем в грудь, так что уронил стопку книжек из библиотеки Госпиталя, которые набрал в надежде хоть из них почерпнуть что-то полезное. Это была литература не по ремеслу ирьенина, а просто художественные книжки.

Анко облегчённо выдохнула и на её лице появилась ехидная улыбка, которую она скрыла отвернувшись и поджав губы, но уголки губ её выдали. Похоже её эта ситуация веселила…

Но в том, что меня опять не наёбывают, убедил только запах. Те же самые цитрусы смешанные с телесным запахом Анко. Одни и те же запахи на разных людях ведут себя по-разному. Это я помню ещё с тех пор, как меня посылали покупать духи, когда у мамы не было на это сил или времени.

Вспомнил про духи, а дальше по нарастающей: кусочки цеплялись один за одним, вызывая в памяти до боли знакомые образы. Казалось ещё немного и я услышу голос мамы…

Я ведь больше никогда не увижу маму и дедушку. Они живы, но для них я умер. И тут не знаешь что хуже: когда родители хоронят детей или дети родителей.

Если б только можно было дать какой-то знак отсюда, что со мной всё хорошо… — Тут я мысленно себя оборвал. — Какой в это смысл?! Кому от этого станет легче?

Чувствуя, что по щекам льётся вода, я наклонился и попросил Анко принести мне чего-нибудь попить.

Услышав щелчок язычка замка, сдёрнул наволочку и ею утёрся.

Впервые порадовался тому, что плачу как бракованный биороид — не меняясь в лице и без дрожания голоса. Зайдя в комнатушку с умывальником при палате понял, что у меня нет сил сейчас с кем-то общаться и отыгрывать роль.

А потому сказав Анко, через дверь, что сильно устал, я решил из Госпиталя уйти куда-нибудь. Не важно куда, просто в тихое место, где не будет людей перед которыми нужно что-то изображать. С соседями по палате не расслабишься.

Уйти из палаты было даже слишком легко: у окна в коридоре было дерево с вытертой корой, будто по нему часто топтались. Вечером после обхода я выскользнул из палаты и пошёл в тот закуток. Ну не под присмотром же молчаливой "маршрутки" устраивать побег?!

Боязно было вылезать в окно, но я всё же слез. Естественно всё это без чакры, потому что я так и не понял как ею пользоваться.

Спускаясь, подвернул ногу, чертыхнувшись, сплюнул и пошёл куда глаза глядят.

Примечание: Vintage Story - Как майнкрафт, но для тех кому хочется усложнить себе жизнь и чтоб мрачненько было. Игра с элементами постапока и крипотой в сюжете.

Глава 9 Решение

К счастью, никому до меня не было дела, а бирюзовые закрытые ставни Госпиталя, напоминающие жалюзи, лишь упростили мне задачу.

Прихрамывая я поплёлся туда где было меньше всего людей и в итоге вышел к реке с мостиком, тут стояла какая-то женщина, Но мне она не мешала, да и вообще вряд ли заметила моё появление. В голове было девственно пусто, так что память легко отыскала и подкинула мне воспоминание о знаковых местах. Это был тот самый мостик где Хатаке вручал команде бланки на участие в экзамене на чуунина: по обе стороны от мостика находились красные тори, которые были частью аллеи. А ещё по этим тори можно было передвигаться, так как парк был целиком из обычных, а не гигантских деревьев. Их высоты не хватило бы для того, чтобы комфортно передвигаться верхними путями. Всё же шиноби это не китайские вояки из фильмов вроде «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», чтоб бегать по былинками, будто невесомая феечка.

Фыркнув дурацкому сравнению, разочарованно покачал головой и сорвал пучок листьев с низкой ветки.

Тёмная вода текла куда-то дальше, будто горная река, стремительно унося с собой листочки, которые я бросал вниз. Когда в руках остался один листик я смял его и кинул за спину.

Опомнившись, извинился, как мог, посчитав что попал листиком в молчаливую леди в кимоно. Но та даже не обернулась.

На листиках я гадал, лгал или не лгал Хатаке, предлагая дружбу. Листики «сказали», что не врал.

Решил, что верить в такую чепуху не буду.

В одном из парков я набрёл на что-то вроде смотровой площадки с беседкой, которая торчала посреди молодых деревьев и решил тут остановиться. От бесцельного блуждания у меня уже гудели ноги, особенно досталось подвёрнутой.

— Кажется она опухла, — пробормотал я под нос, а потом пожал плечами. — Да и срать… Это даже не моё тело.

Когда совсем стемнело, я достал тёплую флягу из внутреннего кармана жилетки. Несмотря на то, что я вылил алкоголь и залил туда воды, от неё всё ещё разило чем-то похожим по запаху на смесь раздавленного клопа, плесени и спирта.

Нашёл я эту жестянку в одном из карманов жилета, когда одевался.

— Наверное, дорогое было пойло.

Чем темнее становилось небо, тем больше, за пределами парка, появлялось разномастных фонариков.

Часть из них слилась в процессию, которая с весёлым гудением и монотонной музыкой шагала куда-то в мою сторону.

Уж не знаю, что это там был за праздник, в каноне такого не было, да и я такого не писал. Когда шествие достигло небольшой площади с фонтаном, то люди потянулись вверх по аллее арок-тори, в сторону храма с большими рыбинами на крыше.

— Интересно, что это за праздник? — без особого энтузиазма спросил я, наблюдая за людьми.

Естественно веселья я не разделял, а потому начал напевать что-то унылое под нос, чтоб не слышать людского веселья. Когда процессия свалила, я направился туда откуда они пришли. Логично полагая, что в той стороне будет меньше людей.

— Она плавает в формалине, несовершенство линий,

Движется постепенно.

У меня её лицо её имя, свитер такой же синий,

Никто не заметил подмены… *

По этот жизнеутверждающий мотивчик я оказался около ступеней в храм с моном Учиха на одной из перекладин тори.

Как я тут оказался сам не понял, но посчитал такое совпадение достаточным намёком на то, что та кто меня сюда заслала желает поговорить.

Цыкнув зубом собрался уйти, когда за моей спиной послышались голоса. С людьми мне встречаться не хотелось сильнее, чем зайти в пустой храм с потушенным светом.

Только оказавшись внутри, я сообразил, что в таких местах обязательно должны быть двери. Ну вот они за моей спиной и захлопнулись.

Огонь в жаровнях у подножия статуи вспыхнул сам собой.

— У тебя хватает сил на такое влияние? Может быть тогда ты вернёшь меня обратно?

Огонь взвился вверх, на лице статуи тени легли так, что лицо исказилось в ярости.

— Неужели нельзя было дать намёк, что я скоро сдохну? Чтоб я мог проститься, тупая ты богиня?! Я не мой персонаж! Я не уверен что вообще доживу до нового года!

Пламя затихло, будто богиня задумалась.

Я уж подумал, что на этом наше общение и закончилось, как огонь потух и искры полетели ко мне. Часть из них потухла в полёте, но жиденький искрящийся шлейф, который оставляла самая большая искра коснулся моего лба.

Мгновение дезориентации и вот я снова дома у своего стола с занесённым над кнопкой отправить курсором.

Уронив стул, я схватился за телефон, чтоб набрать дедушке, но дозвониться не смог.Тогда я набрал маме. Мы проговорили, наверное, целую вечность.

— Что с тобой? Ты странный какой-то?

— Да всё в порядке. Просто соскучился. Прощай, мам, я тебя очень люблю. Тебя и дедушку.

— Даня! …

Выключив телефон, я вернулся к столу, и прежде чем отправить файл, написал друзьям.

Последнее, что я сделал — вытащил ключи из замка и со второго телефона написал маме номер хозяина квартиры, которую снимал.

Момент возврата никак не запомнился. Я просто моргнул и снова оказался в пустом и безлюдном храме.

— Спасибо, — тихо проговорил я. — И надеюсь, это была не иллюзия. Потому что если это она… Я помогу людям предать тебя забвению.

Встречая рассвет, на той же смотровой площадке, я решил, что ещё побарахтаюсь. Ведь если богиня не смогла вызвать к себе кого-то больше похожего на Игната, то я могу рассчитывать на какую-никакую сюжетную броню.

— Так… а где я?

***

Первую половину пути, от Госпиталя до беседки на дереве я прошёл как сомнамбула, так что никаких ориентиров тупо не запомнил.

Разглядывание окрестностей тоже мне не помогло. Тогда я почесал репу и решил осмотреть Коноху со смотровой площадки на горе. Если уж оттуда я не смогу найти никаких ориентиров, то хотя бы докопаюсь до служащих штаба в башне каге.

К счастью или несчастью, но пока я пытался понять, как по извилистым улочкам, часто заканчивающихся тупиками, добраться до горы, меня нашла собака.

Но прежде чем понял, что это нинкен, я испытал массу «приятных» впечатлений от того, что я запёрся в тупик и, единственный путь из него, преградила здоровенная псина.

— Что ты там забыл?

— Потеряться.

— А из Госпиталя ты нахрена ушёл?

— Чтоб ты спросить, — огрызнулся я больше по привычке, чем от реального раздражения.

— Так сильно обиделся?

Проще было согласиться, чем пытаться объясниться с Хатаке, потому просто кивнул. Ну, и позволил себя довести в Госпиталь, сдать медикам.

***

— Домой хочу. Выписать. Не помогать совсем они.

— Он сказал, что хочет выписаться. И с амнезией вы ему не сможете ничем помочь, инрьенин-сенсей.

Обернувшись ко мне, Наруто спросил:

— Я правильно сказал?

— Да, Наруто, — благодарно кивнул я просиявшему ребёнку.

Примечание: Flëur — Формалин

Картинка с аллеями тори:

Глава 10 Я слышу мысли

К сожалению, радость от выписки длилась недолго…

Нет, меня не пинали и не били, даже не заставляли батрачить в полях, как распоследнего генина.

Но лучше бы я пахал в поте лица, потому что учитель из Хатаке, как из говна пуля. И ладно бы он учил на отъебись… Так нет, энтузиазма выше крыши! Ему интересно меня учить! Вокруг генинов бы лучше так прыгал, чем мне всякую муть рассказывая.

Хатаке, внезапно и нисхуя решил, что он афигеть какой крутой учитель родной речи! А похабщина Джирайи — лучший учебник из возможных!

А я читать умею… Я понимаю письменный язык как носитель, ведь могу оценить насколько архаичные в книжке построения фраз и предложений (лучше бы я так устную речь понимал). Сколько там лишнего словоблудия, которое размывает смысл сказанного.

А ещё этот «гений педагогики» забил болт на обучение меня каким либо техникам или приёмам.

Но зато я научился слышать мысли других людей. К сожалению, не точечно-сюжетно, а постоянно…

В первый раз я воздухом подавился, когда услышал: «Раз он ничего не помнит, то его можно воспитать как собаку! Отличная мысль! Воспитаю из него верного друга!»

Откашлявшись я прошипел:

— С-собак с-своих, с-сука, и учи!

— Кроме слова «нравится» ничего не понял, — почесал Хатаке висок под банданой с озадаченным видом. — Похоже придётся поработать над произношением тоже.

Вместо матерного ора я просто тяжко вздохнул. Сам ведь ржал от того, что слово «суки» похоже на японское «Тсуки» — луна (яп. 月), а ещё на слово «нравится» (яп. 好き — suki). Ну тут даже без лишних букв. Просто «СУКИ»!

Хатаке был до душного навязчивый и очень паршиво угадывал, что я пытаюсь сказать. Хотя о чём это я?! Он тупо выдумывал то, что ему хотелось бы услышать!

К счастью я быстро научился различать голоса мысленные и реальные.

У голосов реальных есть ощущение пространства, когда как голоса-мысли звучат словно запись в наушниках с качественным подавлением шума. Ну и главное отличие голоса мысленного от реальной речи одного и того же человека, в мыслях чувствуются ярче эмоции.

В мыслях люди честны сами с собой. Но я бы предпочёл не слышать мысли всех подряд…

Сакура ведёт диалоги со своей шизой, которые периодически прерываются дублированием её восторженных воплей в сторону Саске. Учиха всех считает за дерьмо, а себя самым крутым поциком на Деревне. Ему, если обобщить мысль, всё ещё недостаёт немного до уровня Итачи, а то бы он старшому-то лицо подправил. Пока ещё у Саске теплится мысль выбить из брата всю дурь и вернуть его домой.

Наивный пацан… Недолго ему осталось таким оставаться.

И вот снова Саске уставился в даль задумчивым взглядом, опершись на черенок лопаты с мрачным и решительным лицом. Сакура застыла созерцая… Но в мыслях у одного Что-то такое «Я шерстяной волчара, боже, как я хорош, как мощны мои лапищи!», а у второй просто визг в ультразвуке.

Не, я знал, что шаринганистый шкет много о себе мнил, но такого едрёного нарциссизма точно не ожидал.

Хатаке… Этот постоянно перечитывает особо пикантные моменты из книжки… Голосом какого-то мужика со скрипучим басом (похоже с Джирайей я уже знаком заочно, по голосу), а женские реплики зачитывает в его башке, судя по всему, сэйю из хентая (Yamete Kudasai!).

Ну то ладно, главное, что не пидр! Уже неплохо…

На этом фоне Наруто, со своими тараканами низкой самооценки и радости за мои скромные успехи, оказался просто спасением для моих мозгов.

То что Наруто кричит, чаще всего, внутренний голос не дублирует, наоборот, там звучит упаднический голосок сомнений. Узумаки кричит о себе то, что хочет думать. Иногда получается синхронизировать, то что он говорит и что думает, но чаще слово расходится с мыслью.

Из-за проблем с речью у меня подбодрить Наруто получалось довольно паршиво, но я был рад уже тому, что у меня выходит хотя бы его рассмешить.

Когда команда уже почти закончила с прополкой сорняков, я начал потихоньку, бочком, сваливать в противоположную от Хатаке сторону.

— Ирука, а ты куда? — легла на плечо рука. — Я знаю отличное место где ты сможешь узнать много новых слов!

— Может быть в другой раз! — чётко произнёс я выученную недавно фразу.

— Да брось, в компании веселей! И пить тебя никто не заставляет!

Ага, как же! Постоянно какая-то падла мне подливает в сок алкашку!

Да-да… Учить язык я должен в баре у пьяных с риском получить в лицо от шиноби, который возомнил себя мастером пьяного кулака.

Интересно, — подумал я задрав голову к небу, — если я сейчас сяду на землю и начну орать, как одуревший в однушке от скуки хаски, Какаши от меня отвалит?

Потому что я не знаю какими ещё словами (а словарный запас у меня и так мизерный) ему ещё объяснить, что мне в баре не весело! Особенно когда Какаши надирается и начинает рассказывать как мы круто дружили.

При этом голос в голове Какаши хозяина поправлял, рассказывал как оно всё было на самом деле.

Оригинальный Ирука — моё почтение, снимаю шляпу! Хатаке в лепёшку был готов расшибиться, лишь бы Умино продолжал с ним общаться. Харизма «Очарования моря», не иначе.

Вот из-за этого Какаши и решил из меня лучшего друга воспитывать, рассказывая херню про дружбу. А мне приходится делать вид, что я верю каждому ему слову! Попробуй не поверь… Он тогда решит, что это уже Я брехун и никакой амнезии не было. А коли Умино Ирука брехло, то это точно страшно коварный план злого-злодея Данзо! У-у-у! Бу!

Непонятно зачем и для чего, но точно «коварный план с двойным дном в двойном дне двойного дна»! Это же Данзо!

И тут, счастье! ОНА!

— Анко-чан! — заорал я активно размахивая руками.

Только остатки гордости не позволили мне кинуться ей в ноги со слёзными просьбами забрать меня куда угодно, но подальше от Какаши! Только подальше от любимых баров Хатаке!

— Опять решил обмануть? — за шкирку дёрнул меня Какаши, как собаку. — Или с глазами что-то?

Я уже пару раз использовал трюк «О, медведь», Говнюк его раскусил быстро…

К счастью, с глазами у меня всё в полном порядке, а Митараши была настоящая!

— Хатаке-сан, — прищурилась Анко, — в баре Ирука не выучит ничего полезного! Хватит его таскать с собой! Пейте, как раньше, в одиночку! Или пригласите Майто Гая, он только рад будет вашей компании!

Пока Анко отчитывала Какаши, я вытащил воротник жилета из руки и обнял девушку, будто за спасательный круг ухватился.

— Домой идти.

Анко просияла, как в первый раз, когда я ей это сказал.

— Вот! Слышал!

— Но ведь он и не отказывался!

— Я тебе не прощу если мой жених снова из-за тебя отравится!

Тут уже мне пришлось куноичи уводить. Планов разосраться с Какаши у меня не было, всё же формально он мне начальник. Да и чёрт его знает что там ещё отожгут тараканы Хатаке в следующий раз! Не надо провоцировать идиотов!

Когда мы с Анко отошли достаточно далеко, она спросила:

— Ты же знаешь слова «нет» или «не хочу», так почему продолжаешь пропадать с ним в барах?

— Кай! — кинул я технику снятия иллюзий.

— Правильно, — ласково потрепала Анко меня за щёку, — надо было ещё раньше проверить!

— Слишком рад был тебя видеть. Забыл. Беспокойство. Непредсказуемый реакций.

— Ох, Ирука…

***

Анко я предложил переехать ко мне на второй день знакомства. Собственно отсюда растут ноги обращения «мой жених». А я и не возмущаюсь.

Не то что бы меня радует перспектива, но и не пугает. Просто мне кажется, что всё это дофига рано!

А ещё я понял, что в Конохе живёт сильно меньше людей, чем мне казалось. И уж точно меньше, чем я видел в Госпитале! А дело в том, что я начал видеть призраков... Точнее тут я их видел всегда.

О, нет... Это не расползающиеся на клочки зомби, не смутные силуэты с белым треугольником повязанным на голову, не изувеченные по всякому индивиды, а визуально такие же как все люди. Вот только они молчаливые и ко всему безразличные, застывшие в том образе, который запомнили.

Не думаю, что кто-то хотел бы после смерти носить на себе увечья как тот же Почти-безголовый-Ник из Гарри Поттера.

В основном призраки носили кимоно или чудные старомодные доспехи.

Меньше всего, как несложного догадаться, призраков было на кладбище. И всё же даже тут появлялись призрачные фигуры, брядущие куда-то по своим призрачным делам.

Какаши и к монументу меня таскал, где были выбиты имена родителей Ируки.

Чуть меньше призраков было на площади где был небольшой памятник, этакий филиал монумента с кладбища.

К счастью, пока призраки не обращали на меня внимания. А вот мне надо было смотреть под ноги, чтобы понять призрак предо мной или человек. Призраки не отбрасывали тени... Какаши уже подмечал, что я прошу прощения у пустоты или огибаю невидимые преграды.

Наблюдательная какая паскуда!

Глава 11 Птица обломинго

После раскладывания вещей Анко в гардеробной, мы сидели в комнате, которая раньше принадлежала родителям Ируки. Сидели и молчали, ничего не делали.

Мне было неловко от того, как легко и свободно тут ориентировалась Анко. Это напоминало мне о том, что она тут часто бывала.

В общем, как по написанному. Бывала, но не жила. Таким уж прописан был ООС Умино Ирука из моего фика: на свою территорию пускал лишь чтоб поразвлечься и выставлял за двери с рассветом. А ещё стеснялся своей девушки и…

За то что я понаписал про Ируку и Анко хотелось извиняться, но я мысленно бил себя по губам. Если Митараши всё устраивает, то бередить её раны мне не стоит. Ради моего же спокойствия и здоровья.

Другая бы отомстила с присущей женщинам изощрённой жестокостью, которую мы, мужчины, даже не всегда можем распознать и заметить. У меня, конечно, есть способность ощущать эмоции и слышать мысли, но всё равно ощущение будто иду по минному полю. Я ведь слышу мысли только тех, кто находится рядом со мной, либо тех на кого я смотрю, если человек далеко. Мне нужно видеть своими глазами того, кого я хочу услышать.

Пока мы сидели на кровати, держась за ручки, как неопытные юнцы, Анко всё прокручивала в голове моё корявое предложение руки и сердца. На самом деле предложение было пожить вместе, чтоб понять получится ли сойтись. Но я так хуёво объяснил, что проще было согласиться, мол да, ага… «Хотел сказать именно то, что ты расшифровала».

Идти на попятную поздно, да и опасно. Анко имеет профессиональную деформацию как куноичи, да ещё как следователь и ученица Орочимару. Если Анко обидится, я могу сразу завернуться в саван и ползти в сторону кладбища.

И всё же это так странно, что она так добра и ласкова ко мне. Жалость ли это? Или что-то другое?

«Стоит ли поблагодарить Мидзуки? Если бы не его предательство, не было бы амнезии, у Ируки бы не изменился характер!»

Не кипишуй, трус, — грустно усмехнулся я подслушанным мыслям, — ей то всё только в радость.

Раздался шум, будто упала мягкая картонная коробка с каким-то тряпьём.

— Я сейчас, — отпустив мою руку, Анко суетливо скрылась в гардеробной.

Найдя там коробку с кимоно матери Ируки (куноичи это мысленно проговорила), Анко задумалась о том как выбить из предателя рецепт яда, что был на кунаях. На тот случай если память ко мне начнёт возвращаться вместе с дурным характером. Но больше всего её пугала перспектива, что Ирука вспомнит о том, что хотел разорвать отношения. И как пытался выйти из жизни в гостиной, через верёвку.

Анко частенько поглядывает на дыру в потолке, прямо над пуфиком между прихожей и гостиной. Хоть там её больше нет.

Да… тут было и это. Наверное и затяжная депрессия Ируки — тоже.

Страшно ли мне? Скорее нет, чем да. Даже с учётом всех её кровожадных мыслей перемежаемых восторгами на тему того, что она официально невеста (каждая собака в Конохе это знает), а не просто девушка. Она солгала, что мы собирались расписаться. Я сделал вид, что реально в это верю, когда предлагал пожить вместе.

Мне страшнее привлечь внимание призраков родителей Ируки, которых можно увидеть на площади с другими ниндзя погибшими от лап Девятихвостого под гипнозом.

И всё же… странно это... Девушка, которую я едва знаю, общается, будто мы знакомы много лет. И у меня самого чувство, что я её всю жизнь знаю… Не уже ли память оригинала начала просачиваться?

Уйдя в себя даже не заметил, как подошла Митараши.

— Ру-ру, — ласково повернула Анко моё лицо к себе, заглядывая в глаза -, ты будто не со мной. Будто не здесь…

— Прости, я задуматься… Я задумался.

— О чём?

Тут-то я и завис. Мой словарный запас всё ещё недостаточно хорош, чтобы рассуждать на пространные темы и говорить о сложных чувствах.

— Ирука, не молчи. Хочешь я буду тебе подсказывать?

— Хорошо. Мне нравится быть с тобой, но…

Анко закусила губу, делая вид, что это «но» её не задело.

— Но я о тебе ничего не помнить... Не помню. Знакомый и незнакомый одновременно. Чувствовать что помню. Не помню событие. Много событие с тобой не помню. Расскажи о ты. О себе ты расскажи.

Для верности ещё рукой на Анко указал.

Вместо рассказа получил радостный писк и удушающие объятья.

«Его ко мне тянет!» — мысленно воскликнула Митараши. А я, между тем, рисковал быть задушен её упругими грудями.

Смерть, конечно, прекрасная, но не рановато ли?!

Если бы не защитная сетка, которая больно проехалась по носу, Я бы поплыл. А так даже в своём уме остался, хоть и почувствовал как тесно в штанах и жарко лицу от прилившей к нему крови.

Я сдерживался, как мог, потому что со стороны Анко, кроме тыканья меня лицом в грудь, не было других намёков с сексуальным подтекстом.

Но когда она попросила помочь снять комбинезон из защитной сетки, который стягивался при помощи резинок и пары железных пуговиц на широкой горловине, мозги отрубились, выдержка сказала «на этом мои полномочия всё».

Толкнув девушку на кровать, рывком задрал бежевый топ без бретелек. Её высокие полные груди с розовато-оранжевыми ореолами сосков упруго подпрыгнули. Не ожидавшая такого Анко ойкнула и рефлекторно прикрылась.

Упругая грудь приплюснутая руками, сексуально вздымалась в такт взволнованному дыханию. Девушка замерла, как кролик перед коброй, когда я навис над ней, упираясь руками в простынь.

Потупив взгляд, Анко прошептала, поджимая плечи:

— Прости, я…

Вслух продолжения не было, но я его уже услышал в её мыслях:"испугалась, что ударишь».

Ты заставляешь меня чувствовать себя моральным уродом…

А затем была эта мысль: «Нет. Он не будет таким, как раньше… Может помочь ему?», — Анко задышала тяжело и глубоко, потянулась, убирая руки, будто хотела встать, но вместо этого закинула ноги мне на поясницу, а руки на шею.

Выбросив мысли, набросился на девушку, как оголодавший.

Накрыв мягкие губы поцелуем, я принялся нежно ласкать бархатистую кожу.

Спускаясь ниже прихватил губами острый сосочек и обвёл его языком.

Краем сознания отметил, что Анко протянула руку к полке над кроватью, где на мгновение вспыхнула и погасла какая-то печать.

Отвлёкшись на свечение замер, так что разочарованно фыркнувшей Анко пришлось напоминать о себе.

Закинутыми на пояс ногами, она пнула меня по заднице.

— Ирука, я всё ещё здесь.

Чтоб оправдать своё зависание, потупившись сказал:

— Резиновая штука на член… от детей. Забыл где.

Ну, собственно, после этого о продолжении можно было забыть. Так качественно похерить атмосферу — это надо уметь!

Анко пыталась сдерживаться, но потом громко рассмеялась вцепившись в подушку и столкнув меня с себя. Да так сильно расхохоталась, что у неё слёзы потекли.

Извинится, глянет на меня, булькнет и снова ржать.

«Он такой милый, когда растерянный».

— Ахаха!

«Какой ужас… штука на член».

— Ахахаха!

«А если бы он помнил его прозвище? Сказал бы штука на сыночка?»

— Ахахахахахаха!

Про сыночка сразу не понял, потом как в памяти всплыло, что японские мужики своего чижика (то есть член), называют, почему-то «сыночком»*. Эвфемизм такой странный (и редкий).

Да… Прилетала птица обломинго и испортила всю малину…

А резинка и вправду нужна. Анко и залететь уже может, если её организм подстроился под чакру Ируки. Я ж эту возможность прописал у модифицированных чакрой людей.

Примечание: Взято отсюда: https://youtu.be/gNi-ncbeQ8Y Это один из редко упоминаемых эвфемизмов - 息子 - муско - сын или сыночек, чаще называют иначе. アレ (are) - это выражение используется для обозначения мужского полового члена. Оно является достаточно нейтральным и менее прямым. おちんちん (ochinchin) - это более детское или родительское выражение для обозначения мужского полового члена. Оно используется в семейном или неформальном контексте. 男性器 (dansei-ki) - это более формальное выражение, которое означает "мужской половой орган". Оно используется в более официальных или медицинских контекстах. ペニス (penisu) - это термин, который является прямым переводом слова "член" на японский язык с английского. Он используется в более научных или медицинских контекстах.

Глава 12 Плов и чакра

Поняв, что Анко сейчас от одного моего вида начинает хихикать, я надел штаны и пошёл вниз. Потоптавшись на месте, решая куда податься, почесал в кабинет, прихватив книжку с надписью «Основы основ для учеников Академии шиноби».

— Как раз для моего уровня книжечка, — фыркнул я.

Пусть я и не описывал кабинет детально, но всё же смог найти и открыть тайник с библиотекой и комнатой с гамаком. Хотя, судя по размерам, тут бы вполне уместилась и двуспальная кровать. Но тогда бы пришлось избавиться от письменного стола с документами.

Ничего особо полезного там не было, так что я оставил бумаги в покое, и пошёл в узкий лаз заставленный полками (по ширине чуть уже закутка прихожей). К счастью, найти свитки-учебники удалось легко. Вряд ли серьёзную литературу стали бы украшать принтом с мультяшными дельфинчиками. Там же я нашёл свиток с основами дзютсу воды для начинающих. К сожалению, не понимая что есть чакра и как она ощущается, ничего полезного из книжечки я не вынес.

Не успел пролистать главу, про то как правильно метать сюрикены различных форм, как в кабинет поскреблась смущённая Анко.

— Прости, я не хотела… — тут взгляд девушки упал на обложку и она ахнув, прикусила губу.

«…Не хотела смущать тебя и смеяться.» - услышал я конец фразы в мыслях девушки.

Я пожал плечами, залюбовавшись тем, как Анко отведя взгляд в сторону, избегала смотреть на меня, прильнув к косяку. Сейчас на ней была моя домашняя майка с растянутым горлом.

"Мужчинам нравится, когда женщина надевает их домашнюю одежду" - подумала Анко будто чужим голосом. Видимо, кто-то ей это сказал или она этот совет вычитала.

Но совет правдивый, этот трогательный вид и вправду заводит.

— Всё нормально. Я не обидеться, — сглотнул отведя взгляд.

***

Чтоб загладить вину, куноичи решила научить меня трюкам для чайников. Как оказалось, я не знал даже самых простейших вещей. Похоже, что техника снятия иллюзий у меня никогда и не работала...

- Ауч, - медленно и разочарованно пробормотал я.

Пока не успела меня основательно погрызть паранойя, Анко привлекла внимание щелчком пальцев.

— Повторяй за мной, — села Анко на колени, рядом со столом. Пожав плечами, сел по-турецки напротив. Митараши взяла мои руки, вложила своими узкие ладошки и прикрыв глаза, замерла.

Я уже успел подумать, что она так медитирует, как почувствовал в пальцах что-то вроде щекотки, рефлекторно одёрнув руки.

— Что это?

Анко сначала развеселившись улыбнулась, но затем её счастье померкло, как и искорки в глазах. Похоже она осознала насколько всё печально.

— Моя чакра. Попробуй почувствовать внутри канальца чакросистемы, свой очаг, он похож на эти ощущения, но немного иначе… чувствуется.

Чакра Анко напоминала суховей в поле.

Поначалу было непонятно, как вообще можно управлять неосязаемым нечто внутри своих рук, ног и... А затем ощущение сухого жара сменилось лёгкой прохладой пришедшей откуда-то из живота. Ближе всего это было к ощущению, когда перепил холодной воды, лёг, а она начала подступать к горлу.

И от этого начинаешь ощущать горло изнутри.

Меня так захватило это чувство, что на какое-то время я "оглох", слыша только стук своего сердца и ощущая упругие волны, пульсирующие ему в такт, чакры.

Анко явно было неловко от того с каким восторгом и энтузиазмом я повторял упражнения и удивлялся простейшим трюкам. Так что сославшись на дела, Анко ушла.

А меня охватил азарт.

- Сделать чего-нибудь! Надо обязательно что-нибудь сделать! - шароёбился я по кабинету, как чумной. И нашёл чем себя занять!

- Суйтон! Материа.... матер. А может это можно как-то сократить то просто "Вода"? Сука, лунная призма дай мне сил... Лол.

После серии печатей на ладони исправно набухал шар воды, материализуясь прямо из воздуха. И не важно, какую хрень я в этот момент говорил.

- Абра-кадабра! Алаказам! Гы-гы-ы... Долбодятлушко научилось магичить...

***

Когда Анко вернулась, то застала меня чуть ли не спящим. Я так заигрался, что, видимо, устроил себе лёгкое истощение. Меня колбасило, будто я около двух суток нормально не спал и не ел.

— Ты ведь не мог получить истощение от простейших упражнений? — с сомнением проговорила девушка, мельком глянув в открытое окно, пока щупала моё лицо, оттягивала веки и заглядывала в рот...

Высвободившись, я показал свиток с монами Умино на обложке:

— Появляться воду из воздух! Удивительно! Радоваться! Увлечься!

— Да, удивительно, — растерянно повторила за мной Анко, а потом, будто опомнившись, вскричала, — материализация воды из воздуха?!

— Сейчас, — чувствуя лёгкую резь на три пальца выше пупка, я пропустил чакру через руки, без всяких знаков и слов.

Над ладонями начал разрастаться водяной шар, размером с мячик для пинг-понга.

Чувствуя, что сейчас сорвусь и шарик расплескается, не стал дальше играть с пузырём воды и кинул его в пруд посреди небольшого садика внутри здания. Сейчас воды там было столько, что она начала переливаться через край. А ведь до моих упражнений там была пара луж с застоявшейся водой.

— С твоим нынешним контролем?! — ужаснулась Анко. — Ты заполнил весь пруд? Ирука!

Через низкий подоконник я чуть не кувыркнулся головой вниз, когда меня повело от усталости. Только сейчас я осознал как сильно мне хочется спать. А ведь под азартом я этого не ощущал совсем.

В общем, если бы не паршивый контроль, то даже для меня материализация воды из воздуха и чакры в таком объёме не стала бы поводом для беспокойства. Но так как контроль у меня чуть лучше чем никакой, то тут вбухано чакры в пять раз больше, чем нужно. Если не больше.

— Ты всё время тут сидел?

— Не, я готовить… Бля! — моментально проснулся я, - и плов!

По стеночке и мебели я дотащился на кухню.

Подгореть не подгорел, но вот рис разварился просто в однородную массу с кусочками мяса. Я забыл плеснуть рисового уксуса и соевого соуса. Хотя видел их в шкафах.

Вздохнув, бухнул кусочек масла в месиво. Пловом это можно было назвать с натяжкой и до того, но это будет хотя бы вкусно.

Анко с таким интересом смотрела в кастрюльку.

«Что это? Похоже готовить он тоже разучился… Какая задница, так бы и укусила. Ой… Я ведь тоже не умею готовить. Столько шрамов на спине. Масло? Пахнет чесноком и сухими приправами. Он собирается это есть! Пошёл. Куда пошёл? Свалится сейчас! Надо попробовать! Где-то тут была кулинарная книга… Нет. Почитаю её сама. Ему сейчас важнее вспомнить как пользоваться чакрой. Ой, это довольно вкусно. Надо спрятать кулинарную книгу как-то незаметно. Ох, у него же истощение! Надо уложить его спать!»

Мысль Анко скакала от темы к теме по замысловатым траекториям. Но благодаря тому хаосу, наконец-то, я научился игнорировать чужой поток сознания. Закрываться не получалось, но теперь я представлял, что чужие мысли — это сериал, который балаболит на фоне. Если не концентрироваться, то чужие мысли будто и незаметны.

Опытным путём я выяснил, что на расстоянии около десяти или пятнадцати метров я уже начинаю слышать происходящее в чужой голове. Примерное расстояние можно понять по «громкости» этих голосов. Как и голоса реальные они тоже могут быть тише вдали, так и громче вблизи. В целом тихий, неразличимый бубнёж меня преследует всегда, но голоса разобрать я могу лишь рядом с собой. Ну или мне надо прямо на человека смотреть, чтобы его «голос» стал чётче и будто бы громче. Так что видеть людей мне не обязательно, чтобы их слышать.

С яичницей разваренный плов зашёл на «ура». Всё же той кастрюльки на троих было маловато, а шиноби жрут много, больше простых людей из-за своего метаболизма и особенностей организма. Я сам это написал…

— Выглядит странно, — попробовав, выдал свой вердикт Наруто, — но это вкусно. А что это?

Анко задумчиво взглянула на Наруто, ей всё ещё было странно, что он тут живёт, но, вроде бы, она стала привыкать.

— Ирука назвал это блюдо «пров»… «прьёв».

— Это мясо с разварить рис.

— Ты хотел сказать «с разварившимся рисом»?

— Да, спасибо, Анко.

Пресветлая Аматерасу… когда я уже научусь не косплеить хреново переведённые карточки товаров с Алиэкспресса?!

Глава 13 Нерешительный тип или Слишком разные герои

Карьерный рост, карьерный рост… Не всем же быть лидерами, кто-то даже не стремится к этому. Не будь в перспективе войны, не будь других опасностей, я бы, пожалуй, согласился бы остаться на должности в штабе, а может быть даже и в Академии (если подучиться). Сиди, заполняй бумажки, получай небольшую, но достаточную для неприхотливой жизни, денежку. Минимум тревог, минимум сношений с твоим мозгом.

Хотя... И штаб, и Академия - это работа с людьми. А хотелось бы с ними контактировать пореже...

— Так не хочется, — ныл я и морщился, накрываясь одеялом с головой, — можно это всё как-то без меня, а?

Этот скорбный бубнёж у меня был вместо «Доброго утра».

— Надо налаживать связи с Госпиталем, — бубнил я максимально неразборчиво под нос, оставаясь в квартире один, — додзё Монтаро, Данзо, Третьим (пока тот живой) и приготовить для Шимуры правдоподобную брехню. Подстелить соломки везде, где только можно и нельзя. Особенно с Хирузеном, потому что до своей кончины он мне может здорово подгадить.

Из-за моего недуга посещение миссий для меня было свободным, ну и из-за сердобольного Хатаке, который посоветовал мне вместо бесполезных пока тренировок в библиотеке посидеть. А то я ж без его пригляда в баре, обязательно, нарвусь на неприятности и сдохну.

— Мамочка-две-тапочки*, прости Господи! — сплюнул я, вспомнив как Какаши, состроив суровую харю, запретил мне приближаться к местным рюмочным. Так сказать предостерег от самостоятельных туров по злачным местам.

Камон, Кака-кун, я одним таким заведением владею! В общем, не помог найти «Пёструю пиалу», да ещё псину приставил, чтоб меня по Конохе водила.

Хорошо, что не на поводке.

Из радостей… Да разве что техника экрана.

Экран-но-дзютсу, на деле, оказался даже слишком простым в освоении. От того как легко получалось, аж оторопь брала.

На ощупь плотная мембрана экрана казалась каким-то пластиком или гладким камнем. Немного прохладная, без единой шероховатости, но при этом упругая, точно сжатая пружина, которая распрямится, стоит зазеваться и отпустить края. Без наполнения образами экран был похож на выключенный дисплей, края которого будто размывались в воздухе. Вероятно так "испарялась" вложенная на поддержание иллюзии чакра.

Радость, к сожалению, я сам себе испортил: не сдержался и вывел на экран лица родных и… Попытался вывести…

У дедушки лицо не изменилось почти, только волосы стали, почему-то, каштановыми и собранными в высокий хвост, а вот мама… изображение плыло, как паршивая генерация в первых версиях нейронок. Лица будто сражались за то кто из них в итоге останется.

Память оригинала начала просачиваться… — подумал я и тяжко вздохнул.

С горем пополам мне удалось выяснить как попасть на курсы в Госпитале. Впрочем моё красноречие там, явно, никому не нужно. Понимаю и ладно.

Но то как я шёл записываться… Я боялся, что у меня ничего не получится, что буду высмеян, с людьми незнакомыми стремался заговорить… В общем, потел и трусился, как чихуахуа с болезнью Паркинсона, которая в предобморочном состоянии сидит около огромного мастифа.

Несколько раз я просто сворачивал в парки и переулки, пока шёл записываться. Но в итоге, к вечеру, хотя выходил за светло, решился и записался.

При этом Анко узнала о курсах только в тот момент, когда я попросил её меня… нет, не разбудить, а на улицу выпнуть (с рук на лапы передать пёселю-сопровождающему), чтоб я не нашёл тысячу и одну отговорку, чтоб только не идти никуда, а остаться сычевать в квартире, обрастая мхом и мусором, как хикан.

Анко посмеивалась, конечно, но до улицы, откуда уже был виден забор Госпиталя, за ручку довела с Паккуном вместе. Ну а дальше я… пропустил вводное занятие.

К счастью только его половину… хотя тогда мне так не казалось. В коридоре меня отловил один из медиков и отвёл куда надо.

Так бы я пришёл на второй или третий день. А может быть ей не пришёл совсем, сплетя что-то неправдоподобное, Как отмазы Какаши про кошек и бабулек.

На курсах ничего страшного не произошло, всё оказалось довольно просто и понятно. Да, немного сложностей возникло с формулой преобразования, но в целом я всё понял.

А от того как рука начала чадить салатовой, с каким-то светло-бирюзовым отливом, чакрой я чуть было не пустился в пляс.

Только паранойя позволила удержать рожу кирпичом.

И пусть это не первый уже успешный шаг на пути, который проторил для меня Игнат, но я трусливая и ленивая жопа без мотивации. Сорваться могу в любой момент.

Примечание: Мамочка-Две-Тапочки хозяйка Тома из "Том и Джерри". Мамочка-две-тапочки считается хозяйкой Томаса, хотя, учитывая то, что в мультике часто встречаются расистские подтексты, она может быть лишь служанкой в доме. Тем не менее, она довольно строга к Тому, часто даёт ему разные поручения и ненавидит, когда он балуется.

Глава 14 Компенсация

Рассматривая покрытые зеленоватой чакрой руки отсутствующим взглядом, я размышлял. Взгляд безумно скользил по завалам книг и свитков, громоздящихся на столе в домашнем кабинете. Довольно много всякой литературы мне разрешили взять из библиотеки Госпиталя. Думаю, тут как у моего персонажа, дело во внимательности... Только я один ловил каждое слово Кито-сенсея и тот был мне благодарен за возможность вести диалог на лекции, а не монолог с пустотой. Остальные в аудитории зевали, лениво калякали в тетрадях, в общем отбывали повинность, а не учились.

Ремесло ирьенина меня увлекло обилием информации на фоне полнейшего вакуума, который я ощутил лишь немного оклемавшись. Да, мои мысли занимали воспоминания о сюжете своего фика, будущем, о людях окружавших Умино Ируку, но мне остро не хватало чего-то чем я мог себя отвлечь.

Тут нет новостных каналов в соцсетях, и их самих тоже, нет интернета, чтоб посмотреть киношку или почитать чего... Да, кто-то бы укорил меня тем, что я сам писал про общественную библиотеку в Конохе и книжные лавки, да только обновления везде такие редкие, что мне пары недель хватит, чтоб прочесть и просмотреть всё интересное. Кино тут, новое, раз в месяц, местный традиционный театр - смотреть как сохнет краска интереснее. Театр аля европейский - не бывал ещё, не знаю что от него ожидать. Может заделаюсь театралом, который ни одной постановки не пропускает.

Посмеявшись от того, как буду носить пенсне и цилиндр вместе с формой шиноби, провёл рукой по корешкам лежащих стопкой книг.

Да, хилом быть круто, магия же, но... Как же дофига надо знать! Простым наложением рук можно подлечить, разве что, лёгкие порезы и ссадины. Для всего остального нужно понимание происходящих в организме процессов! Да и отличия полов тут тоже играют большую роль. При лечении мужчин можно сверяться со своими органами, как в подсказку поглядывая, но всё, что отличается надо учить как положено.

Но если можно лечить порезы бездумно, просто вливая чакру, то в чём проблема лечить так же и другие травмы? А в том, что если я не буду знать как функционирует здоровый орган, то чакра слепит всё, как попало, кусочки соберутся вместе по принципу "кто до кого сумел дотянуться". Организм не умеет вправлять себе кости так же круто, как встаёт на место прооперированный кишечник. Потому неправильно сросшиеся кости ломают снова, чтобы соединить ровно.

Яды, без использования мозга, вообще лечить не выйдет. Ты своей чакрой только сильнее разгонишь отраву по крови, стимулируя организм и отнимая у него силы, которые он мог потратить на борьбу с ядом.

Отрубив чакру, со вздохом присел на корточки, сложив руки на коленях:

- Вот бы было круто уметь лечить, как в серии TES или любом другом магическом фентезятнике. Чтоб сразу был отличный результат. Чтоб было не боязно сделать ещё хуже... А ещё лучше воскрешать людей исцеляя все их травмы... Есть же тут статуя похищающая души. Почему я так не могу?

Чтоб отвлечься я решил прогуляться и за одно вернуть книги, которые уже успел прочесть. Компанию мне составлял один из нинкенов Хатаке (пёс с глазами как у хаски, но бежевым окрасом). Почти каждый день под дверями торчали, чтоб проконтролировать куда я хожу. Я ведь пока не пытался двигаться по верхним путям (по крышам и веткам), так что отследить мои передвижения было легко.

Библиотека Госпиталя была именно такой, как я её описал - целый зал книг и недоступная из-за барьера башенка.

Даже библиотекарь был тот которого я описывал: зелёные волосы, очки и одежда в китайском стиле с алым кушаком вместо пояса.

До сих пор чудно́, когда встреча ю что-то выдуманное в реальности! И ладно бы выдуманное кем-то другим, а это своё...

В библиотеке я засиделся до самой темноты листая книги по интересующим меня темам. Даже если сейчас я не в состоянии всё это запомнить, то после визита в Каменистое меня и Наруто должны были научить технике просматривания памяти.

- Блин... - тихо пробормотал я, только завидев толпу без теней впереди меня.

Обойти их было невозможно, а пройти насквозь я ещё не пробовал. Просто задевая призраков я ощущал холод, точно на место столкновения ледяной водой плеснули.

И обойти эту толпу я не мог никак. В соседнее крыло мне пока доступ не открыли, а других вариантов обхода не было. Из инструктажа я знал, что выход через окно не вариант. Я ж не знаю дзютсу клонирования, чтоб закрыть за собой. А оставить окно раскрытым - это вызовет шумиху...

Не решаясь пройти я стоял и наблюдал краем глаза за духами, делая вид, что рассматриваю звёзды в темном летнем небе. Прямой взгляд призраки каким-то образом чувствовали, поворачивали ко мне головы. А вот через зеркало увидеть духов было нельзя, они не отражались, как вампиры из легенд.

Духи, обычно, довольно пассивны и ни на что не обращают внимание, но тут их что-то заинтересовало. Рискнув я набрал воздуха в грудь и пошёл туда, куда смотрят духи.

- Простите, тут есть человек? - стал я растирать плечи, стуча зубами, когда вывалился в пустую палату. все призраки торчали за порогом заглядывая внутрь с лёгким интересом во взгляде. Лица их были отрешены от проблем сущего, словно заинтересовала их возня жучков во время созерцания сада камней в храме.

Оглядевшись, я понял, что палата не реанимационная, никакого оборудования тут не наблюдалось. Просто койки и сдвинутые к стене шторки, которые крепились на "П" образный карниз под потолком.

Я не ожидал увидеть тут умирающего.

Пожилой мужчина лежал на полу, под его головой расползалось красное пятно, а над телом виднелся туман с очертаниями его нынешнего вида.

Побросав книжки на пустую койку я рванул спасать деда. Я, кое-как, запустил сердце, но дух продолжал формироваться. Лицо перестало походить на мутное видео в самом низком разрешении. В панике я схватил призрак деда за плечо и стал "запихивать" его обратно с испуганным матом.

Запихал, дед задёргался и задышал, а я поспешил смыться и позвать дежурного. Что-то мне подсказывало, несостоявшийся призрак меня запомнил...

От всего тела будто исходила какая-то энергия, совершенно непохожая на чакру.

Глава 15 Понимание приходит

Из Госпиталя я уходил быстрым уверенным шагом, через парк для прогулок пациентов, а на улице старался выбирать места где людей поменьше. Мне казалось будто тело светится и это хорошо видно!

У меня и без того достаточно странностей накопилось! Ещё одна могла бы сломать шаткий забор равнодушия к ним у Морино-демонопоклонника или Шимуры, который на своих подчинённых практиковал нейролингвистическое програмирование и промывку мозгов химией.

К счастью, когда испуг прошёл, я заметил, что свечение не даёт бликов и не освещает темноту под сенью гигантских деревьев созданных волей Первого хокаге.

Но настроение, почему-то, быстро скакнуло из облегчения в упадническое уныние без повода переходящее в раздражение, да ещё зубы застучали, как будто я замёрз. Вот просто на пустом месте вдруг стало муторно и тошно, хоть волком вой или морду кому бей. И только начав анализировать состояние я заметил что рядом со мной, прямо за спиной, кто-то стоит. Отпрыгнув, краем глаза, заметил тень, но обернувшись никого не обнаружил.

- Показаться, наверное, - на всякий случай проговорил на местном.

Сколько бы я не прислушивался и не приглядывался, а не заметил и намёка на присутствие. Даже спичками (хранил их в подсумке) подсветил пыль-песок за лавкой - ни следа. Только отпечатки моих собственных подошв да полу стёртые птичьи следы.

Кое-как уняв раздражение, решил через силу вздремнуть, слушая шелест вечернего ветра в высоких кронах, далёкое уханье совы. И как-то незаметно для себя уснул. Находись Коноха в той же области что и Япония, у меня бы так не получилось из-за оглушительных "песен" цикад.

А тут что-то сморило, будто по команде. В тот момент бетонная лавка показалась мне мягче пуха и удобнее кровати.

Утро разбудило истошным криком какой-то синей птички. Наглый "будильник" решил попрыгать на моей голове, но запутался лапкой в волосах и теперь лупасил мне по уху маленьким крылышком. Не больно, но громко и раздражающе. От этого "хлоп-хлоп" я вздрагивал, как от внезапного выстрела.

Придерживая истеричный орнитоз за туловище, я распустил хвост и отпустил птицу.

- Так вот ты какая, синяя птица счастья. Больше похожа на будильник в понедельник в пять утра!

Сон на бетонной лавке, согнувшись в три погибели, на мою радость, никак не отразился на теле. Хотя вру, радости у меня, от такой пробудки, не было ни капли.

Потянувшись, огляделся:

- Пу-пу-пу...пу... Не уютненько.

Как я успел заметить, местное благоустройство "радовало" удобствами в стиле враждебного дизайна: тут тебе и лавочки без деревянных сидений (чистый бетон плюс идеальная геометрия, игнорирующая эргономику вашей задницы), и отсутствие нормальных навесов. Только шипов от бомжей не хватало и преград для покатушек скейтеров.

Но это понять можно, логически. Конохе не нужны гражданские, которые не приносят пользу Деревне. А то что местным тоже не особо удобно пользоваться такими "уютными" элементами малой архитектуры - да плевать, застуженные почки можно вылечить в Госпитале. Вот и копеечка... то есть рьё в казну Деревни скрытой в листве.

Конечно, я не был уверен, что так и есть, просто догадка. Спросить было не у кого.

Потянувшись ещё раз до хруста, я решил посетить храм Аматерасу. Другого такого случая, побывать у покровителя без пригляда посторонних могло бы и не представиться в ближайшее время.

Из жилета достал смятую карту, нарисованную от руки, с самыми заметными ориентирами и пошёл.

Ранним утром ворот храмовогокомплекса уже были открыты, но вот никого из служащих я не заметил и не услышал.

- Так даже хороший. Так даже лучше.

В сумерках гравий под ногами шуршал особенно громко и мерзко, но никто на это не обратил внимания. Казалось на всей территории храма нет ни души.

Вот только в зале со статуей, к моему недовольству, уже кто-то был.

Раз уж вошёл, тихо уселся подальше, пялясь в лицо статуи.

Ни ответа, ни привета! Будто без спецэффектов разговаривать мы не можем!

- Вам что-то нужно, юноша? Может быть я смогу вам помочь советом?

Все подозрения в том, что монах-призрак улетучились. Призраки со мной никогда не заговаривали.

- Да, если вам не трудно, уважаемый.

- Редко встретишь столь архаичную речь, - поднял монах пушистые брови, - у кого-то вашего возраста.

У полноватого дядечки с располагающей улыбкой не хватало волос в седых курчавых усах с бакенбардами, будто там пролёг шрам, в остальном ничто не намекало на его принадлежность к воинам куная и взрывтега.

Помявшись я выдал:

- Мне сызнова пришлось изучать язык, аки дитя малое...

Кое-как, словами из реплик персонажей Джирайи я сумел объясниться и получил наставление в стиле "всё наладится, не вешай нос".

Ничего нового, но стало немного легче. Хотя... Вру, монах помог мне чуть с речью. Избавил от части архаизмов, "переписав" мне "вшитый" словарик.

Когда небо стало светлее в залу зашла девушка в белой рубахе мико с красной лентой по краю рукава и красных плиссированных штанах-юбке.

- Господин шиноби, а чего вы тут одни сидите в темноте?

Обернувшись к монаху заметил, что тот наполовину исчез. Видимыми оставались только ноги сидящие по-турецки и всё ещё перебирающие чётки руки.

Сославшись на дела словами Какаши я умотал оттуда.

Надо было сообразить, что это дух в тот момент, когда я обратил внимание на потушенные жаровни и свечи! Зачем сидеть в темноте в храме богини Света?

В сумеречной темноте, как оказалось, разобрать кто перед тобой, призрак или человек становилось невозможно. Тени не видно!