Тявка

Глава 1

ГЛАВА 1

Тявка с удовольствием полакала тёплый бульон и облизнулась. Старушка, которая подкармливала бездомную ораву возле мусорных баков, постояла ещё несколько минут рядом, охраняя покой самых мелких и не давая более наглым, крупным товарищам по несчастью съедать всю еду. Потом, чуть кряхтя, собрала миски и пошла домой, шаркая по асфальту, большими, стоптанными тапками.

Тявка была рада, когда после долгих мытарств она попала именно в этот двор. Детей здесь было немного, а вот старушек, которые подкармливали животных, хватало. После того как в рационе появилась еда, собачка наконец-то оглянулась на мир вокруг и поняла одну простую истину: на сытый желудок и жизнь кажется не такой страшной.

Раньше Тявка всего боялась: и проезжающих машин, и кричащих людей, и визгливых ребятишек, которые могли камнем кинуть. А сейчас, когда голод не закрывает глаза серой пеленой, собачка сообразила, что лучше не выбегать на дорогу — тогда не страшны машины. Не подходить к людям — тогда у них не будет дурных мыслей. А увидев детей, вообще прятаться, благо рост позволял мелкой собачонке прятаться везде.

Тявка присмотрела на куче хлама удобный коробок и тут же в него залезла, распихивая по углам мелкий мусор. Были тут странные квадратики, которые пахли, как руки у старушек, и колючая, похожая на ёжика, непонятная штуковина, об которую хорошо почухаться боком. Пару листков бумаги — иногда Тявке приходилось её есть — и пару странных палочек слишком ярких расцветок, которые Тявка иногда тоже грызла.

На город постепенно опускалась ночь, принося вечернюю прохладу, которая пахла гниющими продуктами и испражнениями, но собачке было хорошо. В своей короткой и одновременно длинной жизни она научилась находить приятное в простом. Сытый желудок и удобное ложе.

А иногда Тявка мечтала — могут же быть у собачки свои мечты. Она мечтала найти хозяина. Такого, который возьмёт к себе в дом, подарит красивый ошейник с именем. И будет она сидеть в удобной хозяйской сумке, как выпендрёжа Сайка из дома напротив помойки.

Тявка не понимала, почему у такой вздорной и визгливой собачки, в которой и красоты-то ни на грамм, есть хозяин, а вот у неё — нет.

Когда-то Тявка думала, что хозяина надо заслужить. Она бегала на задних лапках, собирая толпы детишек, кружила под музыку и даже давала лапу. Всему этому её научил странный человек, который жил с ними на мусорке. Был он вонюч, но с животными добр, делился едой.

Пришёл он как-то, долго рылся по бакам, потом сел возле одного из них и надсадно кашлял. Сначала Тявка боялась подходить, долго кружила рядом, пока человек не протянул ей кусок хлеба — сухого и немного с плесенью, но голод не тётка. Собачка, поджав хвост, подбежала и быстро ухватила хлеб.

— Вот же тварь бедовая, — сказал человек, — кто ж это такую красоту на улицу выкинул, бедолага, иди сюда.

Человек почмокал, подзывая к себе Тявку. Та уже проглотила кусочек хлеба и не знала, то ли бежать от странного человека, то ли ещё походить рядом. На утреннюю кормёжку Тявка опоздала, пряталась по кустам от детей — теперь живот от голода подводило.

— Сдохну я скоро, — сказал он собачке.

Потом рылся в огромной, клетчатой, замызганной сумке, нашел хрустящий пакет и, достав, стал поедать что-то из него, подкидывая это Тявке. Та всё ещё крутилась рядом. К вечеру собачка уже бесстрашно сидела рядом с человеком и даже спать легла на его куртку, которую он стелил себе. Спать с человеком было удобно и тепло.

Потом Тявка жила хорошо. Человек кормил её и даже играл с ней. А когда Тявка стала кружиться на задних лапках, весело подпрыгивая, смеялся хриплым, лающим смехом, кидал ей вкусные хрустяшки и просил прыгать ещё.

Так Тявка поняла, что людям нравится, когда собачка ходит, как они, на задних лапках. Тявка прожила рядом с ним пару недель, пока странного человека не увезла страшная, кричащая машина.

Тявка тогда сильно горевала. Она уже подумала, что этот человек никому не нужен и, может быть, согласится стать её хозяином.

Собачка положила на бортик коробки голову и жалобно заскулила. Она такая красавица — беленькая, с чёрными бусинками глаз, с очаровательным хвостиком и даже улыбаться умеет — ну почему, почему у неё нет хозяина?!

Деревья во дворе мягко шелестели листьями, где-то слышался смех подвыпивших людей, а воздух рядом с мусорными баками пошёл странным маревом. Тявка напряглась, завороженная и напуганная.

Коты, которые доедали мелкую протухшую рыбёшку, с мяуканьем разбежались в разные стороны, а там, где воздух пошёл волнами, замерцали странные всполохи. Тявка принюхалась и тут же уползла в угол коробки, притаившись.

От странного пахло свежестью, а ещё чем-то вкусным. Собачка ещё не понимала, чем, но запах не вызвал страх — лишь опасение.

Тут от странного места пошли в разные стороны слепящие лучи, и Тявка закрыла глаза, переживая, что не увидит опасность, и надо было бы убегать вместе с котами.

Потом Тявка почувствовала, как коробка взлетела вверх и, мерно покачиваясь с находящейся там собачкой, поплыла в сторону светящегося и пахнущего нечто.

В коробке катались разноцветные палочки, колола бок колючая штуковина, шелестела бумага и переваливался с бока на бок вонючий квадрат.

А Тявка чуть поскуливала, всё ещё боясь открыть глаза, и мелко тряслась от нахлынувшего страха.

ГЛАВА 2

Потом резко исчезли все звуки, и Тявка перестала скулить, решив наконец открыть глаза. Ощущения полёта не проходили, поэтому стало понятно, что непонятное не закончилось. Она летела, да по воздуху, плавно, так что даже разноцветные палочки перестали кататься по коробке. А вот тишина вокруг Тявке не нравилась совсем. Она выглянула наружу, пытаясь разглядеть, что ждёт её впереди, а впереди была дорога, которую ограничивала странная стена, сверкающая, как глаза тарахтящих машин.

Тявка упала опять на дно коробки и начала скулить. Почему ей так не везёт, почему именно на её жильё пришло непонятное нечто? Тут вдруг плыть она перестала, и появились стены вокруг, а ещё стали слышны звуки и запахи. Собачка напряглась и замерла, прислушиваясь и привыкая к новому миру.

Ведь мир вокруг стал странным, разноцветным. Тявка видела, как по воздуху плывут разноцветные нити, как они кружат вокруг неё и даже залазят в нос. Тявка фыркнула и чихнула.

— Да-а-а, Моргот, — раздалась человеческая речь, — тебе, как всегда, навезёт.

Тут же послышался гогот нескольких глоток.

— Заткнитесь, — услышала Тявка странно родной голос. Ей казалось, что она уже слышала его когда-то, и даже опять приподняла голову, чтобы посмотреть, кто же там разговаривает.

— Это же смех, а не фамильяр, — не унимался мерзкий голос. Тявке почему-то казалось, что он говорит гадости, и она выискала глазами хозяина этого мерзкого голоса. Это был мужчина — раньше собачка такие одежды не видела, и запахи такие она не чувствовала.

Мерзкий голос подошёл к столу, на котором стояла коробка с Тявкой, и пошевелил не слишком крепкое прибежище. Отчего внутри зашумел мусор, а Тявка не устояла на ногах.

В душе миролюбивой собачки поднималось странное чувство. Оно словно вливалось в неё снаружи и даже имело запах — приятный, родной запах. Тявка сама не ожидала, как подскочила и тут же вцепилась зубами в руку того, кто дёргал её коробку.

Неприятный человек вскрикнул и посмотрел на руку, где выступили капли крови.

— Да он к тому же ненормальный, — сказал он другим собравшимся людям.

— Это лишь говорит, что ты даже мелким животным не нравишься, Лайзек. Оставь чужого призванного и займись призывом своего.

Раздался старческий голос, и Тявку стал рассматривать старый человек. Тявка замерла — пришло ощущение, что этого человека кусать не стоит, предостережение. Старик улыбнулся, и вокруг его глаз собрались лучиками морщинки.

— Не слушай никого, Маргот, тебе достался хороший проводник. Уже сейчас, без инициации, он тебя чувствует. Забирай его, побудь с ним до завтра, ритуал вашей группе назначен на утро.

Тут же к столу подошёл ещё один человек, и Тявка удивлённо посмотрела на него. Он был красивый. Тявка чувствовала, что он хороший, и сердце собачонки трепыхнулось — неужели ОН, хозяин?

— А можно мне ещё раз, — немного заикаясь, спросил Маргот и опустил глаза, встретившись взглядом с Тявкой.

В одну секунду собачка почувствовала множество незнакомых чувств, которые забили неразвитый мозг, полностью выбивая из равновесия. Тявка упала на попу и тихо тявкнула.

— Ты хочешь ещё раз вызвать проводника? — спросил задумчиво старик.

— Да, — разрывая контакт с животным, сказал Маргот, — это же… это же…

Он замер на полуслове.

— Она больше для девушек подойдёт.

Старик усмехнулся.

— Советую тебе подумать, Маргот. Второй раз тебе может не так повезти. Проводники всегда приходят в наш мир такими, какими жили в своём, но в твоих силах изменить как вид, так и свою магию. Даю тебе время до утра. Потом или ты вызываешь ещё одного, или ритуал инициации.

— Хорошо, учитель, — склонился парень и подхватил коробку с собачкой, которая за всё время разговора внимательно наблюдала.

Тявке было интересно смотреть, как разноцветные нити плавают вокруг людей, и ей казалось, что нужно много таких линий, только вот зачем — она ещё не поняла.

Моргот быстро нёс своего проводника в свою комнату и злился. Ему не везло с самого начала. Не самый одарённый, он всё время был в хвосте по успеваемости, а его дар застрял на полусредней отметке, не развиваясь дальше.

Будущий маг надеялся, что с призывом проводника-фамильяра его магия станет развиваться, а потом… что будет потом, Маргот не думал. Будет ли он мстить своим обидчикам, сможет ли стать боевым магом?

Маргот чуть не споткнулся, когда размечтался о лаврах победителя тварей бездны, и наткнулся на заинтересованный взгляд своего проводника.

— И чего ты ко мне пришла? Я мечтал о драконе или фениксе, да на крайний случай о хищнике каком-нибудь, но не о такой немочи, как ты, — фыркнул парень.

Тявка тут же зашевелилась и, чуть осмелев, лизнула руку своего хозяина.

— Фу, — сказал будущий победитель тварей бездны, — не лижи меня. Всё равно я тебя не оставлю. Не хочу быть посмешищем, хватит, что за дар вечно получаю.

Он летел очень быстро, так что чуть не столкнулся с группкой девушек. Тявка от неожиданности тихо взвизгнула, её коробку немного помяло.

— Моргот, — услышала Тявка девичий голосок, — что там у тебя?

На собачку тут же уставились несколько пар любопытствующих глаз, а Тявка недовольно зарычала.

— Ух ты, какая прелесть! — заверещали девицы, и тут же несколько рук полезли, чтобы погладить.

Тявка яростно зарычала и звонко залаяла.

— Не трогайте, это мой проводник! — закричал Моргот, и тут же девушки отпрянули.

— Вот это вот маленькое беленькое — твой проводник? — протянула одна из девиц, но Моргот уже не слышал.

Он нёсся в свою комнату, красный от злости и стыда. Да, он не отличник Калеб, который вызвал дракончика, не забияка Антран, к которому пришла злая виверна. Он всего лишь забитый неудачник Моргот, к которому пришла такая немочь, как это непонятливое животное.

Таких нет в их мире, но любому магу по ауре видно, что животное невинное и светлое.

В комнате Моргот кинул на пол коробку и упал на кровать. Ему хотелось рычать от злости. Он уже решил, что завтра обязательно проведёт ещё один призыв — быть вечным посмешищем ещё и в этом не хотелось.

Животное шебуршило в коробке, и Моргот посмотрел вниз. Тявка решила, что хозяин чем-то расстроен, а как можно его развеселить, она знала.

Тут же подпрыгнула, закружилась, пытаясь поймать свой хвост, потом подпрыгнула на две задние лапки и пробежалась по комнате, при этом радостно попискивая. Она даже не могла понять, как почувствовала интерес хозяина, а потом его изумление и под конец даже любопытство.

— Странный ты, — проговорил Моргот и слез с кровати.

Комната была маленькой: в ней еле встала кровать, один стул и узкий стол, заваленный пергаментом и книгами. Сундук, в котором маг хранил свои богатства, подпирал стену.

Тявка тут же упала на спину и, поджав хвост, радостно повизгивала.

— Может, ты есть хочешь? — запоздало спросил Моргот и полез в сундук, из которого достал тряпицу. В ней был замотан кусок почти засохшего хлеба и чуть сморщенный кружочек сыра.

— Вот, — положил на пол маг.

Тявка тут же перестала вымогать любви и ласки и стала обнюхивать угощение и, несмотря на мелкие габариты, лихо всё съела.

Маг сел на кровать и уставился в глаза своему проводнику. Его сознание тут же наполнилось картинками, которые бродили в голове животного. На удивление ему было легко считывать и эмоции, и желания, и даже смотреть прошлое своего проводника.

Когда-то учитель рассказывал, что такое единение даже без инициации могли устанавливать очень близкие родственные души. Моргот тут же закрыл глаза.

Ему многое было непонятно в образах, которые передавал проводник, но одно он увидел точно: доверие и безграничную преданность.

Маргот сжал зубы так, что заскрипела эмаль:

— Пойми, — он посмотрел в чёрные сверкающие любопытством бусинки глаз, — я не могу тебя оставить. Ты слишком…

Маг замер, обдумывая свои слова.

— Ты слишком светлая. Мне нужна агрессия, сила, а ты слаба.

Маргот вздохнул и отвернулся к узкому, похожему на бойницу, окошку.

Тявка понимала, что хозяин грустит, и не понимала почему. Ведь всё хорошо: они нашли друг друга, теперь ничто не помешает им хорошо жить. А хорошо жить, по мнению Тявки, — это еда и тёплый дом.

Еда пусть не сильно вкусная — есть, дом тоже прекрасен. Тёплый, и разноцветных нитей много плавает — всё прекрасно.

Тявка звонко тявкнула и, высунув язык, попыталась донести такую простую истину своему хозяину.

В его голове она видела страшные образы — они ей не нравились. Даже облезлая кошка, которая пришла к ним в последний раз, была красивее, чем эти зубастые твари.

Тявка оставила в покое картинки из головы хозяина и принялась гоняться за разноцветными нитями. Когда она собрала их побольше в переплетённый клубок, то ухватила зубами и потащила хозяину — нужно его побаловать.

Маргот всё ещё страдал, смотря на звёзды, которые были видны в маленьком оконце, когда вдруг почувствовал необычный прилив сил. Его взгляд задержался на довольном питомце, который, высунув розовый язык, крутился возле ног.

Увиденное повергло в шок Маргота. Проводник даже без инициации смог напитать его магией.

Магу после призыва тяжело наполнять резерв, в упадок сил приводили ещё навалившиеся апатия и самоедство, а тут такой подарок.

Маргот глубоко вздохнул, и ему показалось, что ещё чуть-чуть — и он взорвётся.

— Эй, хватит, — сказал он белоснежному пушистику и подхватил её на руки.

Тявка замерла в восторге. Её первый раз взял на руки хозяин. Она ему помогла, и он взял её на руки.

С обожанием посмотрела на мага и успела лизнуть ему лицо, прежде чем он чуть отодвинул её подальше:

— Фу, у тебя со рта воняет, — скривился маг, — но всё равно спасибо. Давай спать, — сказал он, ставя Тявку на пол, — завтра рано вставать.

Потом снял потёртую мантию грязно-коричневого цвета и залез под тонкое одеяло, которое, несмотря на просветы, грело очень хорошо.

Тявка залезла в свою коробку, потом заскулила. Потом стала искать место поудобнее — ей казалось, что везде твёрдо и холодно.

Маг вздохнул, потом встал с кровати и подхватил Тявку. Завалился на кровать уже с ней.

— Спи давай, несчастье моё.

Собачка тут же свернулась клубочком и засопела, словно всю жизнь спала под боком мага.

А Моргот долго не мог уснуть. Его грызла совесть: он решил избавиться от проводника, а тот ему помог.

Маг обладал редкой чертой характера, которая обычно магам мешает — он был слишком честным и совестливым.

ГЛАВА 3

Утром Моргот долго лежал в кровати и не желал открывать глаза, хотя понимал, что от всего мира не спрячешься. Проводник уже соскочил и носился по комнате, поскуливая. Маг приподнялся на локте и задумчиво посмотрел на животное.

Его решимость поменять проводника не прошла: он твёрдо понял, что, если он хочет что-то изменить в своей жизни, ему нужен сильный фамильяр, а не это недоразумение. Белое, пушистое, носится по комнате и поджимает лапки — вообще странно себя ведёт.

Раньше проводники были только у ведьм, но потом один маг нашёл древний ритуал, как увеличить свою мощь. А нужен всего лишь проводник, который увеличивает силу в разы.

У Маргота было мало энергии, резерв не мог осилить даже некоторые средние заклинания, не говоря уже про высшие. Мечты, что ему достанется сильное животное, не оправдались.

Тявка почувствовала, что хозяин проснулся, и усилила все признаки того, что хочет в туалет. Гадить в тёплом доме она не хотела. Точно понимала, что это нехорошо, поэтому скулила и бегала по комнате, и силы были на исходе.

Маг посмотрел в глаза проводнику, и тут на него обрушился ворох картинок, которые прямо показывали, что животное может наложить посередине комнаты неприятную кучку. Маргот громко выругался и, не натянув мантию, потому что времени не было, вылетел из комнаты.

Нёсся он во внутренний дворик общежития и только повторял про себя: «Хоть бы успеть». Маргот успел, только вот опять стал посмешищем для тех, кто лицезрел его утреннюю пробежку.

Когда он нёс назад своего проводника, который затих на руках, расслабленный и измождённый, вслед неслись смешки и весёлые подколки.

— Моргот, теперь тебе не придётся делать утреннюю тренировку, скажи мастеру Кобза, что по утрам бегаешь со своим проводником, — хихикали вслед студиозы.

— Марготу повезло, смотрите, какой прекрасный белый коврик для ног у него получилось вызвать, — злословили за спиной.

Кто-то кинул в спину магу вонючку-хлопушку, кто-то пытался путать ноги детскими заклинаниями.

Маг залетел назад в свою комнату и чуть ли не кинул на пол Тявку. Собачка пискнула и посмотрела на хозяина непонимающим взглядом.

Она тут же подскочила и благовоспитанно села, чуть помахивая коротким хвостиком. Ей хотелось бегать, повизгивать, но она подумала, что так себя собаки с хозяевами не ведут.

Потому преданно смотрела за бегающим по комнате Морготом и кидала ему картинки, что пора бы подкрепиться.

— Заткнись! — не выдержал и закричал парень. — Я не буду твоим хозяином, я не буду тебя кормить, сейчас же идём, и я от тебя избавлюсь. Пора мне становиться сильнее, а не огребать от всех подряд.

Тявка прижала ушки к голове и с удивлением смотрела на хозяина. Она чувствовала, что сделала что-то не так.

Своим маленьким мозгом она не понимала многое из тех образов, что крутились у хозяина в голове, но догадывалась, что хозяин злится на неё. Но тут же она решила, что будет делать всё, что прикажет хозяин, ведь это правильно.

Она его нашла, теперь ни за что не покинет. Вон он какой несчастный.

Тявка принялась носиться по комнате, собирая разноцветные нити. Вчера хозяину понравилось, когда она ему клубочек собрала.

Моргот наконец-то надел мантию, нервно пособирал в сумку книги и бумагу для записей. Тяжело вздохнул и поймал бегающего по комнате проводника.

Тут же его омыла волна магии — светлой, сильной, искрящейся, от которой мышцы пришли в тонус, а сила забурлила внутри.

Маргот замер на мгновение, потом чуть тряхнул непослушными волосами, которые торчали в разные стороны, как солома, и решительно посадил проводника в его чуть мятую коробку.

С удивлением заметил, что внутри есть ещё что-то. Решил осмотр оставить на потом и пошёл в ритуальную комнату.

Общежитие и академия словно вымерли: все студиозы разбежались по парам.

Старинный замок, который был определён под нужды магов, скрипел и свистел на все лады. Ветер, который гулял по пустынным коридорам, пробирал холодом до костей.

В ритуальной было шумно. Вся группа пришла со своими проводниками. Тут летали под потолком невиданные птицы, клекотал монструозного вида зверь, похожий на химеру, лениво лежал на полу небольшой зелёный дракончик, рычали, визжали другие животные.

Тявка тут же спряталась в коробку и прижалась ко дну. Ей стало страшно, даже с хозяином было страшно.

ГЛАВА 4

— О, кто пришёл! — услышала Тявка голос, от которого вздрогнул хозяин, тут же вытянулась и посмотрела на говорившего.

Тип был в балахоне, как её хозяин, а у ног его лежал дракончик, который лениво приподнял одно веко и посмотрел в направлении Тявки. И глаз закрылся, чтобы через несколько секунд уже открылись оба, и дракончик тут же оживился и посмотрел в сторону Тявки.

Собачка беззлобно улыбнулась, ощерив мелкие зубки. Она чувствовала общее напряжение в комнате, и ей это не нравилось. Разноцветные нити собрались вокруг нескольких студиозов, и Тявка решила, что это несправедливо.

— Моргот, — не унимался Калеб, хозяин самого сильного, по мнению всех, проводника-дракончика, — ты всё-таки решил взять себе этот беленький коврик?

— Нет, — тут же ответил парень, и голос его предательски дрогнул.

Вперёд вышел вчерашний старик и серьёзно посмотрел на Моргота:

— Ты решил менять проводника? — спросил он парня.

— Да, — решительно сказал будущий великий маг.

— Хорошо, — сказал старик, и его спина словно ещё больше согнулась, — это твоё право, — кивнул он, казалось, своим мыслям, — тогда сначала повторный призыв, а потом ритуалы инициации.

Несколько студиозов недовольно возмущались. Никому не хотелось ждать ещё: мелкие животные были на редкость прожорливы и многие тупы.

Тявка опять выглянула из коробки, нашла глазами того же дракончика, который всё сидел и смотрел на неё. Как только их взгляды встретились, на Тявку обрушился целый ворох картинок.

Тявке было тяжело выяснить, что, в конце концов, хочет от неё это страшилище. Потом догадалась — оно хочет дружить. Тявка не понимала, почему именно с ней. Вон рядом сидит толстый странный зверёк, у которого на голове коронка, и цвет он меняет так быстро, что глаза начинают болеть. И нити вокруг него пульсируют странно.

Тявка послала страшилищу в ответ картинку, что дружить согласна, но облизывать его не будет — он противный. Дракончик закатил жёлтые глаза и сделал грозный вид, потом, высунув язык, послал картинку, что лизать его не надо.

Люди не обращали внимания на животных, занятые своими делами, а вот будущие фамильяры вдруг все разом решили познакомиться, словно перешли через барьер непонимания после того, как Тявка с дракончиком договорились.

Вперёд вылез варан. Тявка не знала, кто это, но аура у животного была красная, злая, и нити вокруг него роились острыми углами. Собачка заинтересованно рассматривала варана, пока ей не пришла картинка от дракончика, что трогать виверну он не советует — мир у неё такой, неблагоприятный.

Тявка многое не поняла из картинок. Но разобраться, почему виверна такая злая и красная, хотелось.

Люди вдруг все замолчали, а от её хозяина пришли не очень приятные картинки. Тявка нашла глазами хозяина и призывно тявкнула: чего это он ходит непонятно где, Тявка не сможет его защитить.

Маленькая собачка даже не представляла, что защищать нужно её саму. Она не считала себя слабой: да, маленькая, но это не значит, что не сможет дать отпор более сильному. И хозяина будет защищать до последнего своего вздоха.

Тут нашёлся хозяин, поднял её коробку и куда-то понёс.

— Неужели сможешь? — ехидно спросил Маргота Калеб.

— Не твоё дело, — огрызнулся хозяин Тявки, а руки предательски затряслись.

— Во время призыва тебя и проводника связала нить. Так мироздание даёт тебе того, кто близок твоей сущности, твоему дару, — сказал старик-наставник. — Я ещё раз спрашиваю тебя, Моргот, уверен ли ты, что хочешь поменять проводника?

— Уверен, — стараясь, чтобы не дрогнул голос, сказал Маргот и посмотрел на Тявку.

Зверь глядел на него преданно, словно ловя каждое слово, немного поворачивая мордочку, как будто изучая, с какого ракурса его лучше видно.

— Ну что ж, — сказал старик и вздохнул.

В его руке появился нож. Длинный, изогнутый, странный ритуальный нож, от которого прямо веяло темнотой. Старик положил его на алтарь призыва, на котором писались руны и на котором потом появлялись проводники.

Сейчас на алтаре стояла коробка с Тявкой, которая, ничего не подозревая, рассматривала людей, собравшихся вокруг каменного стола алтаря.

— Это что? — отпрянул от ножа Маргот.

— Это нож, которым ты перережешь нить, что вас связала, Маргот. И перережешь эту нить ты сам.

— Я не вижу нить, — дал петуха голос парня, выдавая его волнение.

Студиозы вокруг замерли, боясь пропустить самое интересное.

— Маргот, нить исчезнет, как только ты убьёшь проводника, — устало сказал старик. — Бери нож и пронзи сердце зверька. Нить исчезнет, ты призовёшь нового.

Студиозы вокруг зашептались, а некоторые девушки даже жалостливо стали прикрывать ладошками лица.

Маргот сжал зубы так, что затрещала эмаль, и решительно ухватился за нож, который тут же впился в руку парня выступающими жалами.

— За всё нужно платить, — сказал на крик боли парня старик, — ты хочешь пойти против сущего, сущее требует плату.

Маргот трясся, как в припадке, а Тявка тут же разволновалась и заскулила, пытаясь понять, что не так с хозяином. Она видела, как вокруг его руки собирается чёрная неприятная клякса.

Парень сделал шаг к коробке с питомцем, потом закрыл глаза, чтобы отдышаться. Кровь потекла из мелких проколов на руке, капая на алтарь.

Собачка пару раз тявкнула, попыталась выпрыгнуть из коробки — ей это удалось.

Все вокруг замерли: одни в предвкушении зрелища, другие, не веря, что парень совершит такую жестокость, третьи — с равнодушием, желающие, чтобы это быстрее всё закончилось.

Маргот схватил одной рукой Тявку, а другую с ножом занёс над собачкой.

Тявка тут же присела и посмотрела в глаза своему хозяину, транслируя призыв сказать, где враг и как надо защитить хозяина.

Маргот не выдержал — нож упал на алтарь, довольный, напившийся светлой крови, а парень схватил собачку на руки, прижал к себе и зажмурился.

— Я не могу, — еле выдавил он из себя.

Кровь из руки всё ещё капала и рисовала на шкурке зверя красные разводы, а Тявка поскуливала и пыталась зализать рану Маргота. И у неё получалось — ранки стали потихоньку зарастать, словно собачка обладала целительной силой.

— Ты принял решение, — вдруг торжественно сказал старик, — это великий день, Моргот…

Но старик не успел больше ничего сказать.

Замок содрогнулся от страшного удара. Пол заходил под ногами, как живой, стены угрожающе заскрипели и осыпались мелким камнем.

— Это Пробой! — закричал кто-то истеричным голосом, и тут же толпа первокурсников ринулась наружу.

— Не паниковать! — кричал старик. — Все переходим в защищённую цитадель, старшие отобьют нападение тварей бездны, как всегда…

ГЛАВА 5

Моргот бежал последним, тащил в руках коробку с Тявкой, про себя думая, что нужно было коробку бросить, но получилось всё в спешке. Тявка с удивлением оглядывалась и старалась не мешать человеку бежать. Он запыхался и сопел.

Собачка чувствовала странное, словно воздух вокруг покрывался странной пеленой, и разноцветные нити из ярких становились пепельными, злыми, кусачими. Тявка высунула чёрный носик, стараясь уловить другие ароматы, но вонючий запах заполнил всё обоняние, заставляя её чихать.

Тут где-то впереди, в узком коридоре, что-то ухнуло, и оттуда, обдавая пылью и мелкой крошкой, прошлась волна воздуха. Люди кричали, животные кричали — никто не был готов к тому, что в защищённое жилище придут враги.

Тявка углядела в общем скопище людей и зелёного дракончика, который пытался лететь и не мог — одно его крыло было перебито. Моргот отплёвывался от пыли и с ужасом смотрел вперёд.

— Впереди завал, — крикнул кто-то из первокурсников, — нам не пройти в цитадель.

— Мы все умрём, — заплакала какая-то девушка, сидя на земле и держа в руках мелкого рыжего зверька.

— Хватит рыдать, — рявкнул лучший ученик первого курса, наблюдая, как его проводник пытается взлететь, — нужно идти на полигон, помните, там самые лучшие щиты, чтобы магия не помешала простым жителям.

— Пока мы туда доберёмся, нас успеют сожрать несколько раз.

Люди прислушались к шуму наверху.

— Выхода нет, — сказал Калеб остальным студиозам, которые подходили к собравшимся однокурсникам, — здесь мы как в ловушке, там есть шанс спастись, пока прибудет имперская зачистка.

— У нас раненые, — тут же сказала одна из девушек, помогая другой стоять на ногах, голова пострадавшей была в крови.

— Мой проводник, — прошептала раненая, — он погиб.

— Мой тоже нежилец, — сплюнул на землю Калеб, посматривая в сторону зелёного дракончика, который жалобно порыкивал.

Тявка наблюдала за людьми и недоумевала, почему никто не помогает животным и даже людям: некоторые стонали на земле, некоторые не шевелились.

— Кто-то должен помогать раненым, а остальные — защищать, пока их несут, — подал голос Моргот. Ему искренне было жаль дракончика, когда-то он мечтал о таком же, ему было жалко даже страшную виверну, которая топорщила острые гребни и ходила вокруг раненого хозяина.

— Тебе надо — ты и охраняй, — огрызнулся Калеб, — чуть проводника не порешил, а тут, смотри, жалельщик.

Тявка переводила взгляд с одного на другого и понимала, что происходит неприятность. Она знала это нехорошее слово. Его любила повторять одна из старушек и всегда, когда случалось плохое, говорила:

— Какая неприятность произошла сегодня со мной…

Тявка зашебуршилась в коробке. Моргот тут же поставил её на землю и, не обращая внимания на Калеба, пошёл к завалу. Узкий коридор был старой постройкой, камни на стены шли не обтёсанные и разнокалиберные. Парень стал раскидывать завал, из-под которого слышались стоны.

Некоторые однокурсники молча присоединились к нему, другие подтягивались к Калебу, выслушивая его инструкции.

Тявка не стала сидеть в коробке, она бегала по коридору, обнюхивая тех животных, которые пострадали и сейчас нуждались в помощи.

Наконец группа для похода была собрана, и первокурсники тихо пошли в сторону выхода.

— Они нас бросают, — сказал кто-то из оставшихся.

— Пусть, — ответил Моргот.

В минуты опасности он был спокоен и холоден. Его ум анализировал всё, что произошло, и пытался найти выход из положения. Парень даже не представлял, что может так же бросить остальных и бежать спасаться.

Последним из завала достали наставника. Он был без сознания и дышал так тихо, что сначала подумали — он мёртв.

Тявка тоже не сидела без дела. Она уже собрала всех выживших проводников и кидала всем картинки, что пора бы людям позаботиться и о них. Моргот устало принимал всё, что передавал проводник, и впервые был рад, что у него такое животное.

Не зря наставник говорил, что у них близкие сущности. Мелкий белый зверёк не думал о спасении — он волновался о других и переживал, чтобы все выжили.

Откуда проводник знала о смерти, Моргот мог только догадываться.

Тявка страдала: разноцветные нити умирали, и ей было плохо. Она собирала остатки нитей в клубочки и катила их к животным. Моргот смотрел на своего проводника и не понимал, что ей надо от него.

Собачка же подбежала к дракончику и принялась зализывать рану на его крыле, отчего дракончик тихо рыкал. Он был немного в прострации оттого, что его бросил хозяин. Тонкая нить, которая соединяла его с ним, истончалась.

Тявка усиленно лизала ранку. Она помнила, что, когда поранила лапку, старый кот посоветовал ей лизать, где болит, и через какое-то время ранка зажила. Поэтому собачка считала, что любую ранку можно так вылечить, о чём не преминула сообщить хозяину.

Моргот сначала скептически отнёсся к образам Тявки, но, когда рана на крыле дракончика стала затягиваться, он стал общаться с собачкой, принимая от неё иногда непонятные, иногда еле различимые образы.

— Лекарей среди нас нет, — сказала девушка со сломанной рукой, — хоть бы боль сняли.

— Да, — проговорила ещё одна, — а лучше сразу мага света, — фыркнула сама от себя, — несбыточные мечты, лекарей мало, а маги света — миф.

— Не миф, — вдруг раздался тихий шёпот, но почему-то даже в таком грохоте его услышали все.

— Учитель! — кинулись ученики к старику.

Тот прокашлялся и схватился за грудь, сканируя свои раны. Каждый маг мог лечить себя, но молодые ещё этому не обучены, только стали постигать законы энергий. Других лечить могли единицы — очень редкий дар, и старик точно знал, что среди его учеников будущих лекарей не было, а вот маг света…

Наставник нашёл взглядом Моргота, который о чём-то переговаривал со своим проводником, и через силу улыбнулся — парень всё ещё имел светлую ауру.

Когда-то это считалось признаком бессилия: таких людей гнобили, убивая в них всё чистое, светлое, заставляя выбирать одну из стихий. Так не стало магов света, а без них тёмная материя вселенной постепенно стала проникать в их мир, высасывая жизнь и заражая всё вокруг гнилью.

Конечно, знающие люди понимали, что всё мистическое — всего лишь простой закон вселенной. Ничего не проходит просто так. Без равновесия света и тьмы нет жизни.

Старик давно заприметил стеснительного и немного нервного парня. Его светлая аура не давала ему покоя. Он доложил в высшие инстанции, ему приказали не вмешиваться.

Парень должен был сам выбрать свет. Даже под давлением обстоятельств ни сломаться, ни согнуться, а стать тем, кого ждал этот мир.

А фамильяр какой к нему пришёл… Старик довольно улыбнулся: яркий, белый сгусток света, такой сильной концентрации, что старик подозревал — прорыв бездны произошёл именно поэтому.

— Моргот, — позвал ученика старик.

Парень встрепенулся, встряхнул косматую голову, посыпанную пылью, и присел около наставника.

— Да, учитель, — спросил он старика, — я не понимаю, что она хочет от меня, — сокрушённо посмотрел на Тявку, — но смотрите, она залечила рану дракона.

Сразу несколько учеников кинулись к Тявке со своими пострадавшими животными, отчего собачка, только присевшая на попу около дракончика, всполошилась и стала прятаться за широкой спиной друга.

— Не трогайте её, — взволновался Маргот, — она и так устала, катает какие-то шарики разноцветные, — пожаловался парень, — показывает мне образы разноцветных клубков, не могу понять, чего хочет.

Старик опять закашлялся:

— Нам нужно в академию подняться, сюда придут.

— Может, всё-таки не придут, — жалобно простонал один из парней.

— Придут, — припечатал старик, — нужно подняться в заклинательный зал и активировать защиту академии.

— Что за защита? — удивился один из парней, — не слышала о такой.

— И не услышите, — сказал старик, — раньше была защита, когда ещё были маги света.

— Э-э-э… — тут же протянула девушка со сломанной рукой, которую она баюкала, словно младенца, не переставая морщиться от боли, — маги света?

— Не перебивайте, — строго прикрикнул старик, — эту защиту могут устанавливать только маги света. Она направлена именно на отродье бездны — свет убивает их.

— Моргот, — обратился старик к парню, — скажешь своему проводнику собрать как можно больше клубков и напитать артефакт. Я скажу вам, где он стоит, и заклинание активации скажу. Хотя рано вам ко всему этому прикасаться, но такое уж время — не выбирает, когда вам взрослеть.

— Моргот — маг света, — только это вычленили из речи старика остальные собравшиеся в кружочек студиозы и стали смотреть на парня, как на диковинку.

Тявка, которая устала убегать от атаковавших её людей с ранеными животными, взвизгнула и побежала к Морготу, который подхватил её на руки.

За что собачка впервые показала характер и куснула его за руку, сразу, впрочем, зализав укус. Тявка была напугана, а хозяин не помогает, а нужно собрать нити, которых становится всё меньше.

— Она передаёт, что нитей становится мало, — тут же доложил Маргот, даже не обратив внимания на укус. Сейчас парень готов был стерпеть всё от своего питомца, если это поможет в спасении академии.

Ведь где-то там, наверху, всё ещё шёл бой, и старшие курсы отдавали свои жизни. Моргот, как никогда, чувствовал смерть и очень хотел помочь, словно заразился от своего питомца добротой и состраданием.

— Значит, времени мало, — сказал старик и кое-как привстал, помогая своему умирающему телу магией, — а теперь слушайте и запоминайте.

ГЛАВА 6

Первокурсники шли молча, вздрагивая от каждого шороха. Замок академии походил на развалины. Кругом валялись вещи, разломанная мебель, разбитая посуда и тела… много тел. Девчонки еле сдерживали слёзы, парни храбрились, но тоже переживали.

Старик-наставник шёл из последних сил. Он знал, что скоро ему придётся умереть, потому что твари бездны почувствовали светлого мага и сейчас с воем продирались к ним.

— Быстрей идите, — сказал старик, упав на пол.

Моргот подбежал со всеми к наставнику и попытался ему помочь.

— Нет, — старик поднял руку, — оставьте меня. Я сказал идти быстрее, они скоро будут тут, я задержу.

Тявка, которая сидела на руках у Моргота, стала принюхиваться. Ей показалось, что неприятный запах усиливается. Даже живя на помойке, собачка не слышала таких запахов. От него невозможно скрыться.

Ученики всё же покинули наставника и пошли вверх по лестнице — заклинательная комната была возле кабинета самого ректора.

Дракончик летал вокруг ребят и не улетал далеко от Тявки. Непонятное животное доказало, что с ним можно дружить, и теперь чужой проводник всей своей душой желал также помочь Тявке, постоянно кидая ей образы героических спасений, отчего собачка только фыркала.

Самое интересное, что те проводники, которые отходили далеко от Тявки, не могли общаться между собой, а вот те, кто был рядом, очень живо вписывались в общий канал связи.

Морготу казалось, что у него голова скоро взорвётся от многообразия картинок, которые слали взволнованные проводники.

— Да успокойте уже своих проводников, — не выдержал парень, когда они уже подходили к заклинательному залу.

Потом выяснилось, что никто, кроме Моргота, не может общаться с чужими проводниками, и были этому удивлены. И все пришли к мнению, что это всё Тявка.

В заклинательном покое долго искали артефакт, когда послышался страшный звук. Потом был грохот, вой тварей, и ребята быстро баррикадировали двери, надеясь спастись.

— Я был рад с вами учиться, — сказал забияка Антран, прижимая к себе виверну, — надеюсь, следующая жизнь будет не хуже.

— Не хорони нас раньше времени, — недовольно сказала девушка со сломанной рукой, — мы ещё поживём. Правда, Моргот, как там артефакт?

— Я не знаю, как его активировать, — устало сказал парень и присел на пол, так как стульев и скамеек там не было.

Тявка побегала по комнате и всё обнюхивала. Она сама поражалась своей смелости и своему бесстрашию.

Тут в дверь ударили, потом послышались монотонные частые удары и страшный рык.

— Давай, — сказал Тявке Моргот, — собирай энергию.

Он показал на артефакт.

— Сюда надо те разноцветные шарики.

Тявка сразу поняла, что хочет хозяин, но не могла собирать сразу много. Она старалась изо всех своих сил, но не получалось собрать столько магии света, чтобы напитать артефакт.

— Мы все умрём, — опять заныла одна из девушек, а в дверь всё ещё стучали.

Потихоньку тёмная сила заполняла заклинательную комнату, убирая последние разноцветные нити.

Ребята не знали, что ещё предпринять для своей защиты, и стали искать ещё артефакты. Нашли несколько, но это было мало. В окно тоже не выпрыгнешь — третий этаж и выход на площадь перед академией, на которой всё ещё шла битва магов. Последние наставники всё ещё держали оборону.

Когда дверь не выдержала и развалилась на несколько частей, перед первокурсниками предстал страшный монстр. Похожий на химеру, весь покрытый страшными язвами и наростами, между которыми текла энергия хаоса — зелёная и жгучая.

Тварь изогнулась и зашипела, вытаскивая раздвоенный язык, потом вытянула морду и завыла.

Несколько десятков голосов ответило на вой со всех сторон, и воздух вокруг задрожал от переполнявших звуков. Тявке было очень плохо — она не переносила таких звуков. Собачка почти оглохла, но успела принести хозяину последний клубочек.

Первокурсники приготовили свои слабые заклинания, решив отдать подороже свои жизни.

А со всех сторон в заклинательную комнату неслись твари бездны, предчувствуя вкусную добычу.

Вот зверь прыгнул, снося одного ученика, который со страшным криком падает на пол и уже кидается на Моргота.

Тявка прижалась к его ногам всем своим трясущимся телом. В голове маленькой собачки мысли стали медленными.

Она посмотрела на кричащего раненого ученика и поняла, что её хозяина ждёт такая же участь. Собачке стало жаль Моргота и стало жаль себя — ведь они только нашли друг друга.

Тявка посмотрела на дракончика, который пускал струю ядовитого воздуха на тварь бездны и сильно кричал. Её друг хотел защищать новую подругу.

— У меня слишком слабое тело, — подумала Тявка, — вот если бы у меня было такое тело, как у друга, и такое же большое, как у врага, тогда бы я защитила хозяина.

Всё произошло одновременно: из рук Маргота полилось заклинание испепеления — яркий, слепящий огонь, и в то же время испуганная всеми происходящими событиями и угрозами Тявка тоже зарычала.

Изо всех сил своего маленького тела, во имя всех чистых порывов своего большого светлого сердца…

Она рычала пронзительно, громко. Её рык постепенно изменялся, набирал силу, набирал мощь, заставлял стены комнаты и всего замка трястись мелкой дрожью.

А тварей, которые почти все собрались вокруг комнаты, — вторить ей пронзительным визгом, от которого закладывало уши и текла кровь из носа.

В какую-то секунду в слепящих лучах заклинания прямо из-под ног Моргота стало подниматься невиданное животное. Огромное — оно заполняло немаленькую заклинательную комнату, белое — в светящихся заклинаниях, и громкое — так что рядом глохли все.

Маргот испуганно охнул и упал на спину, а зверь, не обращая внимания на творящееся вокруг крушение, кинулся на тварей бездны. Он кусал их, разрывал когтями, помогал себе кожистыми крыльями и, казалось, что сами боги на его стороне.

Через некоторое время тварей не стало, а белоснежный зверь, волоча по земле тяжёлые крылья, с недоумением пошёл к своему хозяину, при этом жалобно поскуливая, что в большом теле звучало угрожающе.

Моргот чуть не поседел, когда зверь попытался прыгнуть к нему на руки, чуть не раздавив, и, казалось, не понимал, почему от него в страхе разбегаются чудом выжившие первокурсники.

— Моргот, скажи ему успокоиться, он сейчас нас всех раздавит, — сказала одна из девушек.

Парень неверяще протянул руку и погладил тёплый нос своего проводника.

Тявка тут же закидала его картинками, что страшно, но они победили, и теперь никто не разлучит её с хозяином.

Моргот улыбнулся, потом прижал к себе голову Тявки и разрыдался.

Никто его не упрекнул в слабости — всем хотелось рыдать от счастья, что всё закончилось.

Через несколько дней Морготу, как спасителю академии и первому светлому магу за несколько десятков лет, дали награду, а Тявка отныне могла рассчитывать на бесплатный корм по всей империи — чем ещё наградить животное?

— Моргот, — подошёл как-то, не выдержав трений с питомцем, Калеб, — прошу тебя, пусть твой проводник поговорит с моим. Я раскаиваюсь и прошу прощения, — сказал лучший ученик.

Зелёный дракончик не простил хозяина и, хотя всё ещё связан с ним, жить рядом отказывался, поселившись рядом с подругой Тявкой.

Моргот оглянулся, ища своего питомца, и та сразу почувствовала, что нужна напарнику. С радостным тявканьем подбежала к парню, прыгая на руки.

Тявка решила, что маленькой собачкой ей намного комфортнее: ездить на руках у хозяина в теле огромного белого дракона она не может, а ведь это предел мечтаний всех питомцев. От него она не отказалась и смогла трансформироваться назад, в своё маленькое тельце.

— Ну что? — спросил Моргот ластящуюся собачку, — попросишь за Калеба, своего друга?

Тявка облизала лицо Моргота и посмотрела на дракончика.

Зелёный демонстративно отвернулся, но, услышав гортанный страшный рык, которым Тявка иногда филигранно пугала всех вокруг, сразу передумал и решил сменить гнев на милость и поговорить со своим хозяином.

По крайней мере, зелёный решил, что так просто предательство не простит.

А Тявка довольно нежилась на руках Моргота и строила планы, как они дальше прекрасно заживут — главное, чтобы Моргот не нашёл другого проводника.