Твое исправленное зеркало

Настя 1

— Ты уверена, что мне здесь место? — в который раз несмело спрашивала Настя, нервно оглядываясь по сторонам.

Казалось ей, что одиннадцать каменных башен, напоминавших гигантского размера звериные клыки, нависают над ней и насмехаются.

— Конечно, — убежденно отвечала ей Лисания, или Лиска, как предпочитала она зваться в близком кругу.

Это был одиннадцатый день с момента, о котором мечтает хотя бы раз каждая юная любительница фэнтезийных романов, — с момента перемещения в иной мир. Первый шок уже прошел; Настя усвоила, что прекрасно понимает местный язык и что многие из привычных ей удобств с успехом заменяются магическими средствами.

А еще — местный знахарь сказал ей, что у неё выдающийся, невероятный магический потенциал. К сожалению, это и все, что он мог ей сказать: магия оставалась уделом избранных, и все, кто мог научить её чему-либо, или служили высшей имперской знати, или работали в Академии.

Как раз в Академию и собиралась поступать Лиска; дочка провинциального барона, чья семья приютила Настю сразу после её «попадания». Сомневалась девушка, что напросившись «за компанию», без подготовки, сможет она попасть в самое престижное во всей Империи учебное заведение.

С другой стороны, кто из нас не мечтал о том, чтобы быть главным героем своего романа?

— Не бойся, — говорила Лиска, — У тебя ведь исключительный потенциал, ты помнишь? Наверняка оба твоих родителя были невероятно могущественными магами.

— Я же тебе говорила, что в нашем мире нет магов! — напомнила Настя.

Лиска лишь отмахнулась:

— В любом случае, это мне, «середнячку», нужно переживать. Тебя с твоим потенциалом возьмут непременно.

— Потенциал, юная леди, это еще не все.

Голос, послышавшийся у них за спиной, звучал бархатно, обволакивающе. На удивление, несмотря на обращение, вмешавшийся в разговор мужчина вовсе не казался старым. Высокий, статный мужчина лет тридцати, с гладко выбритым волевым лицом и длинными темными волосами, он двигался с неуловимой грацией, вызывавшей безотчетную ассоциацию с тигром или пантерой.

— Потенциал поможет вам поступить в Академию, — продолжил мужчина, — Но удержаться там и достичь вершин, — это в первую очередь вопрос дисциплины, трудолюбия, усердия и… желания.

Сказав это, он направился по своим делам, скрывшись за воротами, куда абитуриентам пока не было ходу. Обе подруги, хрупкая шатенка Настя и приземистая рыжеволосая Лиска, не сговариваясь смотрели ему вслед.

— Скажи красавчик? — почему-то перешла на шепот Лиска, — О нем все женщины столицы мечтают.

— А это кто-то известный? — так же шепотом спросила Настя.

Лиска удивленно уставилась на подругу, но потом лицо её посветлело.

— Извини, я забыла. Да, он очень известен. Это Опаленный Лорд Диантлар Аэ’Виллар. Его считают одним из величайших боевых магов современности. Говорят, защищая свергнутого наследного принца, он в одиночку перебил десять тысяч солдат. В знак уважения к его доблести ему оставили жизнь и титул после смены власти, — но с условием, что он отойдет от политики и будет преподавать боевую магию в Академии.

— То есть, он будет нашим учителем? — уточнила попаданка.

Рыжеволосая улыбнулась:

— Ага. Правда, по боевой больше парней гоняют. Но нам тоже достанется.

Уточнить, что она имеет в виду, Настя не успела. Их очередь на проверку наконец подошла.

Небольшая, тесная комнатушка, куда абитуриентов запускали группами по четыре человека, вызывала безотчетную ассоциацию с шарлатанами родного мира. Может быть, из-за загадочного полумрака, едва разгоняемого несколькими свечами. А может, из-за хрустального шара на столе в центре комнаты.

Сидевший за столом сгорбленный, бородатый старик, однако, выглядел презентабельно и даже почему-то грозно. Наверное, из-за цепкого, внимательного взгляда серых, стального цвета глаз.

— Это мастер Гримбальд, — шепотом пояснила Лиска, — Он занимает должность учителя общей магии вот уже пятьдесят лет.

— Тихо! — одернул её Гримбальд, — В Академии не шепчутся при учителях. Опытный маг услышит вас, как бы тихо вы ни говорили.

Девушка сконфуженно замолчала. Учитель же указал ей на место перед собой:

— Вы будете первой. Выйдите вперед и назовитесь.

— Лисания Иэ’Аллар из баронства Аллар.

Ни почтения перед благородным происхождением, ни презрения к провинциалам на лице старика не отразилось. Сделав пометку в своих записях, он коротко приказал:

— Положите руки на сферу.

И едва она это сделала, хрустальный шар засветился лимонно-желтым светом. Никак не комментируя это, Гримбальд сказал:

— Приняты. Третья группа. Следующий.

Побоявшись, что останется без единственной поддержки, Настя поспешила последовать за подругой. Вмиг показалось ей, что местное платье сидит на ней как на вешалке, что все вокруг только и обсуждают ее незнание местных манер и странное поведение.

Но мастер Гримбальд даже не поднял на неё взгляд.

— Назовитесь, — приказал он.

— Анастасия Петрова… Из Саратова.

«Господи, как нелепо это звучит», — мысленно сокрушалась девушка.

На фоне пафосных аристократов сказочного мира собственное имя и происхождение казалось ей чем-то не то что обыденным, а как будто приниженным.

Учитель, однако, ничем не выдал своей реакции.

— Положите руки на сферу.

На этот раз хрустальный шар засветился нестерпимо-ярким белым светом. Двое абитуриентов позади ахнули. Гримбальд остался спокоен.

— Первая группа. Под особым контролем.

Марк 1

Когда группа собиралась во внутреннем дворе Академии, Марк держался немного поодаль. Не спешил он примыкать ни к одному из «центров» — представителей благородных семей, вокруг которых естественным образом формировалась «свита». Дерзкого вида юноша с длинными черными волосами, он привлекал к себе внимание.

Но держался с высокомерием, совершенно не подобающим его происхождению.

— Застегните рубашку, молодой человек, — мимоходом бросил ему мастер Гримбальд, неторопливо выходя на площадку перед учениками.

В общей сложности группа насчитывала двадцать пять человек, — двадцать пять учеников, прикосновение которых заставило хрустальный шар светиться белым или голубым. Будущая элита магического сообщества Империи… или растраченный потенциал.

Чем больше перспективы, тем больше требований.

— Я приветствую всех вас на первом уроке общей магии, — начал мастер Гримбальд, — Некоторые из вас могут считать, что что-то уже знают. Кто-то даже лелеять иллюзии, что раз вы поступили в Академию, на этом ваш труд заканчивается. Те и другие — ошибаются. Сила — ничто без ответственности. Для Империи лучше иметь трех магов, полностью овладевших собой, десять недоучек, каждый из которых может в любой момент вызвать катастрофу — не по злобе, так по глупости да безволию. Поэтому я жду, что каждый из вас приложит все усилия к тому, чтобы оправдать ожидания, и НИКТО не будет нарушать дисциплину на моих уроках. Иначе… Нам придется попрощаться.

Слово «попрощаться» прозвучало как звон погребальных колоколов. Помолчав немного и не дождавшись уточняющих вопросов, мастер Гримбальд продолжил:

— Первое, что я покажу вам, это заклинание огненного шара. Его структура предельно проста, и даже орк может освоить ее за неделю. Но главное — не в структуре. Понимание механики — лишь меньшая часть обучения магии.

Пока слуги Академии расставляли на площадке тренировочные манекены из дерева и тряпок, старик засучил рукава.

— Главная суть магии — это желание. Желание, которое только и вдыхает жизнь в любое заклятье. Ни слова, ни контуры не создают сжигающее пламя: пламя создает ярость, жажда разрушения, желание видеть своего врага уничтоженным и испепеленным!

Сказав это, он резко развернулся, и сфера голубого пламени сорвалась с его ладони. В мгновение ока ударив в один из манекенов, она взорвалась, и поток огня расплескался во все стороны. Переключившись на энергетическое зрение, Марк наблюдал, как огненные энергии буквально пожирают дерево и ткань.

Его действия не укрылись от бдительного ока учителя.

— Юноша, так и не застегнувший рубашку. Выйдите вперед.

Стараясь не показывать страха, Марк вышел из строя учеников. Взгляды одногруппников следовали за ним, — одни с любопытством, а другие и со злорадством.

Когда в первый же день обучения мастер Гримбальд обращает на тебя внимание, это редко сулит что-то хорошее.

— Вы не из знатной семьи, — отметил учитель, — И не из семьи магов. Однако вас обучали чему-то до Академии.

Марк поклонился:

— Вы правы, мастер. Моя мать — растраченный потенциал, носящий блокирующее клеймо. Однако она объяснила мне теорию и с детства показывала упражнения для начинающих.

Его слова вызвали перешептывания среди учеников. «Растраченные потенциалы» в Империи считались чем-то между опозоренными изгоями и сумасшедшими. А блокирующее клеймо означало, что потенциал считался вдобавок ОПАСНЫМ сумасшедшим.

Мастер Гримбальд, однако, не удостоил вниманием эту часть.

— Вот как, — задумчиво протянул он, — Тогда продемонстрируйте свое умение. Повторите то, что я только что сделал.

Марк прикрыл глаза, выстраивая энергетические потоки — так, как учила его матушка. Его огненный шар был несколько крупнее, чем у учителя. Сплетенный из пламени всех цветов радуги, он почти гипнотизировал их переливами.

Однако врезавшись в манекен, он лишь воспламенил ткань, — и не более того.

— Интересно, — заметил мастер Гримбальд, — Вы действовали по-другому.

Ученик поклонился снова:

— Мастер, ваш огненный шар — совершенное оружие, выстроенное из ярости и жажды разрушения. Но для меня этот манекен — не враг. Поэтому моим желанием было не уничтожить его, а показать, на что я способен. Вот почему мой огненный шар оказался скорее красив, чем эффективен.

Учитель хмыкнул:

— Не враг, говоришь? Что ж, могу тебя понять. Тебе нужна настоящая цель, чтобы раскрыться? Что ж, я дам её тебе. Мианелла Иэ’Ларн! Выйди вперед.

Хрупкая, болезненного вида блондиночка несмело сделала пару шагов. Под взглядами учеников она покраснела.

А когда мастер Гримбальд протянул ей кинжал, побледнела.

— Возьми это, — приказал учитель, — И рань себя.

Какое-то время девушка смотрела на него, будто надеялась на отмену приказа, — но старик был непреклонен. Тогда, осторожно взяв клинок, с трудом, через силу провела лезвием по ладони.

— В следующий раз раньте глубже, — сказал мастер Гримбальд, — Но пока и так сойдет. А теперь ты, Марк. Исцели её.

Отвлекшись на мгновение на мысли о том, в какой момент учитель стал обращаться к нему на «ты», Марк шагнул к девушке. Затем, спохватившись, сказал:

— Я никогда этого не делал.

Однако на отмену приказа он не рассчитывал. Осторожно взяв её руку в свою, он предупредил:

— Извини, если будет больно.

Коснувшись девичьей ладони, он направил свои энергии, «окрасив» их желанием, чтобы кожа её вновь стала нежной и гладкой, как прежде. Сердце его забилось чаще: прикосновение… не способствовало концентрации.

В конце концов, ему было восемнадцать лет.

— Неплохо, — признал учитель, — А теперь покажи мне что-то, требующее настоящей точности. Что-то, что будет иметь катастрофические последствия, если ты не будешь аккуратен.

«Да вы издеваетесь!» — подумал Марк.

Однако после сеанса исцеления его «несло». Он оглядел собравшихся учеников. Выделил в их ряду высокую и статную рыжеволосую красавицу с гербом дома Аэ’Эллери на фибуле. И направил энергетические потоки.

Желание?

«Увидеть её обнаженной!»

Дюжина темных лезвий сформировалась вокруг девушки. Леди Аэ’Эллери дрогнула от испуга, — но было уже поздно.

Не коснувшись кожи, лезвия разрезали её платье и накидку в нескольких ключевых точках.

И драгоценная ткань упала на землю.

Воцарилась тишина. Собравшиеся ученики переводили взгляд с дерзкого юнца на обнаженную аристократку и обратно. Мианелла испуганно сжалась, будто стараясь стать меньше и не привлекать к себе внимание. Леди Аэ’Эллери застыла пораженной статуей.

А мастер Гримбальд медленно багровел от ярости.

— Это — то, что ты хочешь показать? — почти прорычал он, — Что для тебя магия — всего лишь игрушка? Что ты — животное, управляемое страстями? Это, по-твоему, то, каким должен быть маг с твоим потенциалом?! В карцер! Немедленно! На всю ночь!!!

Настя 2

Несмотря на то, что комнаты в общежитии Академии разнились от комфортабельных покоев первой группы до почти казарменных условий седьмой, у них гостиная была общей на весь поток. Именно там в основном проводили свободное время те из учеников, кто пользовался своим правом на предоставление комнаты, — таковых было меньше половины, поскольку многие жили в столице, да и среди приезжих находились те, кто предпочитал поселиться в одном из городских трактиров.

Именно здесь Лиска делилась последними новостями:

— Меня Лоренир Аэ’Эллери пригласил на праздник Середины Осени.

— И что, ты собираешься идти? — удивилась Настя.

Лоренира она помнила: с первого дня учебы она про себя прозвала его Драко Малфоем. Не только из-за платиновых волос, но и из-за надменности и полной уверенности, что вокруг него одни серые мыши. В первые дни он приударял за ней, но потом переключился на Лиску.

Очень резко переключился.

— А что? — удивилась Лиска, — Ты понимаешь, что для провинциальной дворянки обратить на себя внимание наследника одного из высших родов — огромная удача? Это только ты нос воротишь. Впрочем, понятно почему.

Настя предпочла отмолчаться. Ссориться с подругой из-за своих взглядов на то, какая «удача» во внимании самовлюбленного мажора, ей совсем не хотелось. Да и намек её… затрагивал темы, которые ей не хотелось обсуждать публично.

Уж по крайней мере, не в присутствии Киантара.

— Раз уж об этом зашла речь… — несмело вмешался в разговор юноша, — Может быть, ты согласишься… В смысле, окажешь мне честь… пойти на праздник со мной?

Киантар Иэ’Террли входил в четвертую группу по своему потенциалу, но при этом теорию знал, пожалуй, лучше всех в их потоке. Его всегда можно было спросить по любому непонятному моменту, и он никогда не отказывал в помощи.

Он был хорошим другом.

— Извини, — покачала головой Настя, — Я вообще не собираюсь идти на праздник. Я в прошлый раз едва не завалила боевую магию. Мне нужно больше заниматься.

Она постаралась выразить свой отказ максимально корректно, но Лиска, как назло, все испортила:

— С мастером Диантларом? — хитро прищурилась она.

Настя постаралась сохранить невозмутимое лицо.

Но почувствовала, как щеки её краснеют.

— Я ни на чем не настаиваю, — поспешил заверить Киантар, — Просто… знай, если тебе понадобится помощь, я всегда тебе с радостью помогу. По-дружески.

— Я знаю, — заверила в ответ Настя, — Спасибо тебе за это.

Она перевела взгляд на бестактную Лиску.

— А мастер Диантлар просто занимается со мной индивидуально, чтобы я не растратила свой потенциал.

Она откровенно соврала.

Марк 2

— До скорой встречи! — помахал рукой Марк коменданту карцера.

Немолодая, сухопарая женщина что-то пробурчала себе под нос и не ответила на его жест.

Он и не настаивал на ответе.

Поднимаясь на учебные этажи Академии, Марк прислушивался к разговорам. Юноша надеялся, что обсуждать будут его персону и его вчерашний демарш на занятии по общей магии, но то, что он услышал вместо этого, радовало его не меньше.

— Говорят, императорский двор в конце года потребует выделить боевого мага на роль имперского стража для наследного принца.

— То есть, у нас кого-то из учителей снимут?

— Что за чушь? Учителя Академии — сплошь те, кто отошел от политики. По тем или иным причинам.

— То есть, это шанс для ученика сразу получить место при дворе?

— Ты-то чем загорелся? Понятно, что это шанс для старшекурсника.

— Формально такого требования нет.

— Ага, формально нет. А на деле — сперва будут устраивать турнир, где из тебя старшекурсники выбьют все дерьмо, а потом, если вдруг пройдешь, тебя сам ректор испытывать будет. Ах, да, и на все это еще надо получить разрешение у мастера Гримбальда…

Марк бы с удовольствием послушал еще, но к сожалению, подслушивать, одновременно сохраняя вид «мне на всех вас плевать, низшие существа», с каждой минутой становилось все труднее. Особенно учитывая, что путь по коридору плавно привел его к дверям аудитории.

Войдя внутрь, он быстро оглядел собравшихся и сходу отметил свободные места по обе стороны от Мианеллы. Девушка явно не пользовалась популярностью среди одногруппников.

Марк опустился рядом с ней и только после этого спросил:

— Можно?..

Казалось, она подавилась заготовленным ответом.

— Я…

Девушка отвернулась.

— Я не уверена, что это будет хорошей идеей.

— Боишься, что общение со мной испортит твою репутацию? — понимающе улыбнулся юноша.

Мианелла торопливо замотала головой:

— Нет-нет! Я за твою репутацию боюсь!

И только тут Марк заметил, что она двигается неловко и явно бережет запястье.

— И кто это сделал? — поинтересовался он.

— Что сделал? — фальшиво удивилась девушка.

Однако он уже не терпящим возражений жестом взял её руку и закатал рукав, обнажая свежие синяки.

— Это в Академии или дома? — спросил Марк, пытаясь вновь сотворить исцеляющие чары.

— Это…

Мианелла запнулась, оглянувшись на прошествовавших мимо леди Аэ’Эллери со «свитой». И этот взгляд говорил яснее любых слов.

— Понятно, — сказал Марк, — Ты можешь говорить свободно. Тебя больше никто не тронет. Считай себя под моей защитой.

— Но ты не боишься, что они начнут издеваться еще и над тобой? — отчаянно спросила девушка.

В ответ на это Марк улыбнулся:

— Думаешь, после вчерашнего они так или иначе не попытаются? Кстати, есть более важный вопрос. Могу я звать тебя Мия?

Ответить она не успела. Стремительно вошедший в аудиторию мастер Гримбальд походя бросил:

— Я рад, что вы осваиваете вчерашний материал, но сейчас у вас теория. На ближайшие два часа любая практика запрещена. Берите перья и записывайте…

Настя 3

— Анастасия. Задержитесь.

Мистрис Памфлонт, учительница целительства, слыла одной из наименее строгих и требовательных среди преподавателей. Настя отлично справлялась по её предмету и никогда не слышала от неё упреков и нареканий.

Несмотря на это, когда учитель просит задержаться после уроков, каким бы добрым этот учитель ни был, это поневоле вызывает беспокойство.

Ну, если это не Диантлар, конечно.

— Разве я что-то не так делала на уроке? — спросила Настя, когда убедившись, что никто из учеников не вернется в аудиторию, мистрис Памфлонт тщательно закрыла двери.

— Не так? Нет, ты все делаешь так. У тебя к моему предмету настоящий талант, дорогуша, и ты достигнешь высот… если не испортишь все по глупости.

Девушка нахмурилась:

— Что вы имеете в виду?

Ей не нравилось, куда ведет этот разговор.

А учитель, казалось, была изрядно смущена и лишь через силу подводила себя к тому, чтобы заговорить напрямую о том, что её волновало.

— Я почувствовала это во время практики. Ученики вряд ли что-то поняли: еще слишком рано, чтобы это было очевидно. Но я — я занимаюсь целительством уже два десятка лет. Я умею подмечать… ранние стадии.

Она отвернулась к окну.

— Ты умная девочка, Анастасия. Я не хочу, чтобы твой потенциал оказался загублен. Если ты понимаешь, что делаешь, я постараюсь тебе помочь. Но мне нужно, чтобы ты сказала мне правду.

Вновь обернувшись к ученице, мистрис Памфлонт наконец спросила прямо:

— Кто отец?

В это же самое время происходила и еще одна беседа. Большинство тех, кто знал мастера Гримбальда, считали, что он всегда зажат протоколом и максимально корректен в выборе слов.

Сегодня он в выражениях не стеснялся.

— Кретин. Ты полный идиот.

Мастер Диантлар поморщился. Тех, кто мог говорить ему подобное и остаться в живых, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Но его старый наставник принадлежал к их числу.

— О чем ты вообще думал? Или мозг отключился, когда вся кровь ушла вниз?

— Думай, что говоришь, — обиделся боевой маг.

— Думать? А ты в тот момент думал?! Ты знаешь, сколько усилий мне потребовалось, чтобы вытянуть тебя из болота? И теперь ты готов оскандалиться из-за… из-за…

Гримбальд запнулся, подбирая пристойное слово, и Диантлар поспешил предложить свой вариант:

— Из-за того, что влюбился. Как мальчишка.

— Да не как мальчишка, — отмахнулся Гримбальд, — А как стареющий ловелас, с размаху влетевший в кризис среднего возраста и жаждущий доказать себе, что он еще ого-го.

Диантлар не был согласен с ним. Но понимал, что в этот спор ему лучше не вступать.

Слишком очевиден исход.

— В следующем году тебе прочат пост ректора, — напомнил Гримбальд, — И именно это время ты выбрал, чтобы завязать роман с ученицей. Ты понимаешь, что случится, если об этом узнают?!

— Мы старались, чтобы никто не узнал, — вздохнул боевой маг.

Но старик был безжалостен:

— Именно поэтому, — ответил он, — Об этом шепчется все общежитие.

Марк 3

Мастер Гримбальд тяжело вздохнул и взглянул исподлобья на ученика, ставшего в последние недели его самой настоящей головной болью.

Чуда не произошло.

В невинном взгляде Марка не отразилось и тени раскаяния.

— Комендант интересовалась, — как-то отстраненно заметил старик, — Не случилось ли с тобой чего. Вот уже три дня в карцере не был.

— Это моя ошибка, учитель, — повинился юноша, — Я в последние дни чувствую себя немного вялым. Наверное, во всем виноваты магнитные бури.

Учитель не стал комментировать подобную теорию. Вместо этого он продолжил свое рассуждение:

— Зато уж сегодня ты решил отыграться с размахом. Три человека в лазарете. Леди Аэ’Эллери почти полтора часа простояла на коленях посреди коридора, пока мы не справились с парализующим заклятьем.

— Кстати, а есть техника, позволяющая сделать его выборочным? — тут же спросил Марк, — Я имею в виду, чтобы, к примеру, все тело было парализовано, а рот мог открываться…

Разумеется, он знал, какую реакцию это вызовет.

— Молчать! — рявкнул Гримбальд, — Для тебя это все игрушки?! Ты понимаешь, что любой менее терпеливый учитель давно уж отвел бы тебя к ректору, чтобы тебе поставили клеймо и вышвырнули за стены?!

— Я восхищаюсь вашим терпением, учитель, — заверил юноша, — Но быть может, не стоит ко мне по-особому относиться…

— По-особому?! Ты думаешь, к тебе относятся по-особому? Ты думаешь, что пара ярких трюков делает тебя лучше других?!

— Я лучше других, учитель, — ответил Марк, — Это не мнение, а факт.

Мастер Гримбальд несколько раз выдохнул. Как-то слишком уж резко он успокоился, по-иному глянув на своего ученика.

— Ты смог в одиночку отбиться от шестерых, — сказал он, — Притом, что четверых из них обучали в семье до Академии. Это впечатляет.

— Не в одиночку, — поправил Марк, — Со мной была Мия.

— Не перебивай. Твои достижения впечатляют. Но твои скандальные выходки заставляют снова и снова ставить вопрос о целесообразности твоего пребывания в Академии. Скажи мне, Марк. Чего ты хочешь? На самом деле? Зачем тебе снова и снова задирать учеников из благородных семей?

— А зачем им снова и снова задирать тех, кто не может дать сдачи? — вопросом на вопрос ответил юноша, — Или даже лучше спросить так. Зачем Академии снова и снова позволять это? Скажите мне, мастер Гримбальд. Ведь вы прекрасно об этом знали?

— Знал, — спокойно признал учитель, — Так бывает всегда, и не нам с этим бороться. Такова человеческая природа. Такова реальность.

— Если так… — медленно ответил Марк, — То я хочу сломать вашу реальность и заменить её своей.

— Куда скорее она сломает тебя, — безжалостно ответил мастер Гримбальд, — Ты напоминаешь мне одного из моих давних учеников. Он был так же упрям, как и ты. Тоже не признавал правил и имел амбиции за пределами своих возможностей. Вы даже внешне в чем-то похожи.

Он пожал плечами.

— Вот только со временем он начал понимать, что нельзя все время сражаться с миром. Что иногда необходимо уступить, чтобы не потерять все. Что металл, который не гнется, рано или поздно ломается.

— Я надеюсь, — тихо и серьезно сказал Марк, — Что никогда не доживу до такого понимания.

— Если будешь продолжать в том же духе, твоя надежда неизбежно сбудется, — хмыкнул Гримбальд.

На какое-то время в кабинете воцарилось молчание. Учитель и ученик смотрели друг на друга и будто мысленно перебирали возможный ход дальнейшего разговора.

Снова и снова не находя пути, ведущего в нужное русло.

— Ты считаешь, что ты лучше остальных учеников? — нарушил молчание Гримбальд, — Прекрасно. Тогда докажи это. Скоро Академия должна будет предложить лучшего боевого мага на роль имперского стража. Стань им. И тогда я поверю, что мы не зря терпим твои выходки. Но если ты проиграешь, неважно на каком этапе, то тебе поставят блокирующее клеймо как растраченному потенциалу.

Марк слегка дрогнул, но все же поклонился:

— Я не подведу вас, учитель.

— Тогда начинай готовиться. Если ты отнесешься к своей подготовке серьезно… То времени на драки у тебя не останется.

Настя 4

— Настенька… Ну пожалуйста… Не плачь… Мы что-нибудь придумаем…

Киантар протянул руку, пытаясь приобнять её, но девушка дернула плечами, сбрасывая её.

— Мы ничего не придумаем, Киан! Это конец, понимаешь? Все кончено!

Прошло уже три часа с окончания осеннего экзамена, — экзамена, который обернулся катастрофой.

Настя почувствовала неладное уже в тот момент, когда узнала, что в экзаменационную комиссию не вошли ни мастер Диантлар, ни мистрис Памфлонт. Половина из учителей, принимавших экзамен, были ей вообще незнакомы.

Но куда хуже, что незнаком ей материал, по которому её тестировали. От неё требовали продемонстрировать заклинания, которым мастер Диантлар никогда её не обучал. В знании теории девушка была не так хороша, но готова она была поклясться, что не было вопросов, что ей задавали, ни в одном из учебников.

Даже Киан о них слышал впервые в жизни.

— Пересдача? — переспросил мастер Гримбальд, когда она нашла в себе силы спросить об этом, — Юная леди, магия — это в первую очередь дисциплина и ответственность. Ошибка мага может стоить жизни не только ему, но и всем вокруг. Поэтому у магов не бывает второго шанса. Вы должны будете покинуть Академию завтра.

Это был конец.

— Может быть, я смогу хоть чем-нибудь тебе помочь, — говорил юноша, — У моей семьи, конечно, нет влияния в Академии, но может быть, я смогу хотя бы…

— Ты ничем мне не можешь помочь! — закричала Настя, — Ничем! Просто уходи! Оставь меня! Я просто хочу побыть одна!

Дрогнул всем телом Киантар Иэ’Террли. Открыл он было рот, чтобы возразить ей.

И закрыл так ничего и не сказав.

Он не нашел в себе силы остаться вопреки её воле.

Киан ушел, и Настя осталась одна. Лиски не было: она праздновала успешное прохождение экзамена в поместье дома Эллери.

Настя не сомневалась, что это затянется до утра.

Сидя в одиночестве в опустевшем общежитии, девушка чувствовала себя скорбным призраком. Призраком, что еще день может оставаться среди живых. Она не знала, что делать дальше. Не знала, куда идти.

И есть ли ей вообще куда идти.

— Настя…

Мастер Диантлар не воспользовался дверью. Своими колдовскими путями обойдя вездесущих зевак в коридорах, он тихо вышел из тени на стене.

Придя к ней тогда, когда все друзья оставили её одну.

— Диант!

Подскочив к мужчине, девушка порывисто бросилась ему на шею. Уткнувшись в темную ткань его одеяния, она разрыдалась у него на плече.

— Пожалуйста! Помоги мне! Ты ведь можешь мне помочь! Убедить их! Позволить дать мне второй шанс!

Отстранившись назад, Настя умоляюще смотреть ему в глаза.

И могущественный боевой маг, однажды победивший десять тысяч солдат, в этот раз не нашел себе в смелости вернуть её взгляд.

— Прости меня. Я ничего не могу сделать.

В тот момент, когда Настя услышала эти слова, внутри неё что-то оборвалось.

Что-то оборвалось.

И что-то сложилось.

— Ты знал, — упавшим голосом сказала девушка.

Диантлар молчал.

— Ты знал, что так будет. Ты знал заранее, что это случится.

— Прости, — повторил он, — У меня не было выбора. Я не могу тебе помочь. Не после того, как о наших отношениях пошли сплетни.

Почему-то слово «отношения» в его устах откликнулось безотчетным гневом во всем её теле.

— Я любила тебя, — сказала Настя.

— Я знаю, — ответил учитель, — И я до сих пор тебя люблю. Но…

— Но — что?! — закричала она, — Не бывает «люблю», за которым следует «но»! Ты разрушил все! Всю мою жизнь! Что дальше, Диант? Будешь зазывать меня в содержанки, зависящей от каприза блистательного лорда?

И в следующий момент она поняла, что знает ответ.

— Нет… Ты ведь даже этого мне не предложишь, ведь так?

— Нет, — ответил мужчина, — Я не могу позволить тебе оставаться рядом со мной. Но я нашел способ вернуть тебя в твой мир. Вернуть тебя домой.

— Моим домом почти стала Академия.

Почти.

Почти — не считается.

— Когда я попала в ваш мир, — отвернулась Настя, — Я чувствовала, что каждую клеточку моего тела как будто жжет огнем и пробирает холодом одновременно. В этот раз. Это будет так же больно?

— Я не знаю, — признался учитель, — Никто не открывал врата миров вот уже много веков. Но…

Он запнулся.

И признал:

— Тебе будет больно. Потому что прежде чем открывать врата, нужно сделать кое-что еще. Ради… Из ответственности перед вашим миром.

Марк 4

Огненный вихрь ревел, но Марк ясно видел брешь в структуре заклятья. Хотя кроме него нашлось еще несколько смельчаков-младшекурсников, рискнувших принять участие в турнире, — он был единственным, кто вышел в финал.

Уж слишком сильное желание вело его.

Подбадривающий крик Мии со зрительских мест звучал до того нехарактерно для вечно тихой и стеснительной девушки, что услышав его, Марк поневоле почувствовал себя увереннее.

Магическая сила в его руках сформировалась в образ двух клинков — огненного в правой руке и ледяного в левой. Не задумываясь и не оглядываясь назад, Марк бросился в атаку. Когда ледяной клинок вонзился в огненное заклятье, две противоположные силы столкнулись, — и хоть и казался его клинок крошечным рядом с ревущим вихрем огня, два заклинания нейтрализовались, обратившись в туман.

Марк не остановился. Он помнил, где находится его противник, и находил дорогу в тумане по памяти. Лишь когда впереди проступил силуэт, противник, — старшекурсник из высшей знати, — выбросил ему навстречу волну леденящего холода.

Марк отразил её огненным клинком.

На какие-то секунды оба финалиста остались безоружными. В такие моменты все решают доли мгновения.

И в этот раз он оказался чуть быстрее.

Темный клинок оставил глубокую рану на груди противника. Сорвалось незаконченное заклинание грома, — заклинание, которое Марк не смог бы отразить.

Если бы старшекурсник успел его закончить.

Когда туман развеялся, юноша остановился, тяжело дыша. Затем протянул руку к своему противнику.

Правила турнира требовали не только победить своего оппонента, но и исцелить его после этого.

Закончив привычное заклятье, юноша турнирную площадку, чтобы тут же угодить в объятия Мии. Не стесняясь зрителей, девушка бросилась ему на шею.

— Ты победил! — восхищенно приговаривала она, — Ты правда победил! Ты бы видел, какое зеленое лицо было у леди Аэ’Эллери! Прямо под цвет платья!

— Это еще не победа, — вздохнул Марк, — Впереди испытание ректора.

Он подмигнул.

— Но от поощрительного поцелуя я бы все равно не отказался.

Мия зарделась. Затем прильнула к нему…

И быстро чмокнула в щеку.

— Остальное получишь после последнего испытания, — вредно заявила она.

Через пятнадцать минут пятеро победителей турнира выстроились во дворе Академии. На Марка косились; некоторых изумляло уже то, что младшекурсник затесался в их ряды. Другие были уже наслышаны о его «подвигах»; после публичного унижения леди Аэ’Эллери за ним закрепилась репутация опасного психа, — но потихоньку среди низкородных и непопулярных учеников росла и крепла его личная «группа поддержки».

Группа, что сейчас надеялась увидеть его триумф.

— Тишина! — крикнул мастер Гримбальд.

Ни единым жестом он не выдал своего отношения к тому, что в число финалистов попал проблемный ученик.

Да и самому Марку было сейчас не до Гримбальда.

И даже не до Мии.

— Ректор Академии, Опаленный лорд Диантлар Аэ’Виллар!

Как правило, ученикам не приходилось видеть ректора воочию. Исключения в основном делалось для тех, кто своими действиями нарывался на отчисление: такие решения ректор всегда принимал и доносил до ученика лично; прочие учителя представляли лишь совещательный голос.

И вот, сегодня ректор Академии вышел лично, чтобы провести последний этап испытаний. Собравшие ученики во все глаза разглядывали живую легенду, величайшего боевого мага современности, человека, что победил когда-то десять тысяч солдат. Хотя темные волосы его начинали уже понемногу седеть, ректор Диантлар оставался красавцем; оглядываясь по сторонам, Марк, казалось, без всякой телепатии мог ощутить, как вожделение проникает в мысли его соучениц.

Порадовало, что одной из немногих, кого это поветрие не затронуло, оказалась Мия.

Удивило, что другой оказалась леди Аэ’Эллери.

— Господа, — начал свою речь ректор Диантлар, — Я безмерно горд тем, что наша Академия подготовила столько талантов, столько молодых магов, обладающих не только впечатляющей силой, но и дисциплиной, чтобы контролировать её, и решимостью, чтобы её применять. Знайте, даже те из вас, кто проиграл сегодня: ваша попытка не осталась незамеченной и неизбежно повлияет на ваше будущее восхождение к вершинам славы. Что же до наших пятерых победителей.

Он оглядел шеренгу учеников, все еще тяжело дышавших после недавних битв.

— Сегодня один из вас станет защитником наследного принца, — как я когда-то. Именно поэтому и испытывать вас буду лично я. Не беспокойтесь, я не требую от вас невозможного. Я не требую, чтобы кто-то из вас победил меня в поединке. Будем все-таки сохранять связь с реальностью. Поэтому достаточно, чтобы вы сумели отразить три моих удара. Если кому-то из вас это удастся, он и станет защитником наследного принца. Если нет… Я буду смотреть на то, кто из вас проиграл достойнее.

Ректор Диантлар сделал шаг назад.

— Начнем, господа.

Он был действительно умелым боевым магом. Его возможности выходили далеко за рамки того, что умели не то что ученики, а даже и большинство учителей в Академии. Первый из соискателей, — лучших боевых магов потока, — смог отразить всего два удара. Второй — и вовсе один. Единственная девушка в пятерке победителей, не иначе, засмотрелась на красавчика-противника: хоть и была её защита выстроена грамотно, но внутренний разлад сделал её слабой, и ректор разнес её с одного удара.

Четвертым же в ряду участников был Марк. Когда ректор Диантлар остановился напротив него, юноша заглянул в его глаза.

Ища в них собственное отражение.

— Выставляйте защиту, молодой человек, — отметил Диантлар, — Я даю вам немного времени, но это не значит, что я буду ждать бесконечно.

Сказав это, он широко развел руки, и могущественная колдовская сила сосредоточилась вокруг них. Казалось, что ректор держал в руках грозовые тучи.

Тучи, что скоро соберутся в бурю столетия.

— Выставляй защиту! — отчаянно крикнула Мия.

Марк улыбнулся. Он не собирался этого делать.

Он ударил на опережение.

Дюжина темных клинков сформировалась над его плечами, со скоростью пуль устремившись к врагу. Удивился тогда ректор Диантлар, но остался спокоен: даже сосредоточившись на нападении, он не остался совсем беззащитен.

Дюжина темных клинков вонзилась в окружавший его невидимый доспех. Вонзилась — и вспыхнула фиолетовым огнем, в который Марк вложил пятнадцать лет культивируемой ненависти.

Опыт, дисциплина, мастерство, — все это столкнулось с неистовой яростью, с жаждой разрушения, с желанием видеть врага уничтоженным и испепеленным.

Не успел ничего понять ректор Диантлар, когда двенадцать клинков раскололи доспех. Все двенадцать клинков пронзили его тело, и изо рта у него выплеснулась кровь.

Воцарилась тишина.

И не справившиеся ранее с испытанием соискатели, и ученики на зрительских трибунах, и наблюдавшие за происходящим учителя, — все наблюдали за тем, как Марк подходит к поверженному противнику. Правила турнира требовали не только победить оппонента, но и исцелить его после этого.

Ладонь юноши остановилась на полпути.

— Прости, — прошептал он, — Я ничего не могу сделать.

И удивленно расширились глаза Диантлара, в прозрении смерти осознавшего, что значат эти слова.

Когда Марк очнулся, первым, что он увидел, был знакомый потолок карцера. Голова раскалывалась после грубого, болезненного сканирования памяти. Он не пытался защититься от этого: не было смысла.

Он позволил все прочитать.

И вот, теперь два мужских голоса решали его судьбу. Один был ему смутно знаком, кажется, это кто-то из старших учителей, кто давно занимались больше бюрократией, чем учениками.

Второго он никогда не слышал.

— Господин дознаватель, вы точно уверены в своем выводе? — спрашивал учитель.

— Не задавайте мне глупых вопросов, мастер, — отвечал ему незнакомый голос, — Если я сказал, значит, я полностью уверен. Это был несчастный случай. Мальчишка искренне пытался исцелить раненого, но заклинание сорвалось из-за невовремя нахлынувших травмирующих воспоминаний.

Травмирующих воспоминаний… Недавняя процедура сканирования памяти заставила его вспомнить все самые тяжелые моменты. Как его забрали в приют, когда маму отправили в психушку. Как «вылечившись», она боролась за возвращением себе прав опеки над ребенком, — что было непросто и из-за «черной метки» леченного психа, и из-за статуса матери-одиночки, и из-за непонятного клейма на лице.

Как рассказала она, что вовсе не были галлюцинациями её странные рассказы: лишь притворилась она, что не верит в них больше. Как учила его основам магии.

Как у него впервые получилось.

И как долго, тяжело, по крупицам восстанавливал он заклятье, открывающее врата миров. Мама тогда увидела лишь мельком, что делал отец, чтобы отправить её в родной мир. С подавляющим силу клеймом она могла объяснить сыну теорию, но не могла она показать, как на практике строится портал между мирами.

Однако Марк уже в те годы был упрям.

— Вы должны понять, лорд Иэ’Террли, — вещал учитель, — Ситуация очень сложная. Погиб человек, имевший некогда глубокие связи с императорским двором. Уже три придворные фракции обвиняют в этом друг друга. И если кто-то из них действительно перенес свою вражду на территорию Академии, мы должны знать это точно.

— Я все прекрасно понимаю, — отвечал дознаватель, — Но мой вывод остается прежним. Мальчишка не имеет отношения к придворным фракциям и вообще не лелеял злого умысла. Это был несчастный случай.

Ворча себе под нос, учитель покинул карцер. Императорский дознаватель же задержался. Марк держал глаза закрытыми, но чувствовал на себе его взгляд.

— Ты можешь не притворяться, — бросил лорд Иэ’Террли, — Я знаю, что ты уже очнулся.

Марк слегка повернул голову в его сторону.

— Да. А я знаю, что вы соврали. Интересно, почему?

Императорский дознаватель отвернулся. Какое-то время он молча смотрел в стену.

И наконец, признался:

— Потому что я двадцать лет корил себя за то, что не остался с ней тогда.