Целительница. Печать забвения

Пролог

Целительница Печать забвения

Милена бежала по узкому, вырубленному в скале коридору. Каждый шаг отдавался в висках глухой болью, но девушка старалась не обращать на неё внимания. За спиной раздавались крики. О, как же это плохо! Милена оглянулась и с ужасом заметила вдалеке огни факелов.

Сёстры-наставницы подняли тревогу быстрее, чем она надеялась.

Главное – не останавливаться!Под рёбрами болело. Дыхание стало жестким, хриплым. Сердце стучало где-то в горле, а лоб взмок от пота.

Не останавливаться и не смотреть назад…

Девушка зажала в кулаке кожаный мешочек. То, что в нём лежало, и есть причина побега.

Печать Забвения…

Артефакт, который жрицы прятали в алтаре, под тремя замками и ментальным пологом. Артефакт, превращающий послушниц в послушных, пустых кукол.

Милена не знала, как ей удалось забрать кулон.

Может быть, потому что её считали пустым местом, бракованной? Младшая послушница, у которой ни дара, ни наследия.Слишком ничтожна, чтобы обучать. Слишком глупа, чтобы доверять что-то действительно стоящее.

И эта ничтожность стала спасением Милены.Выполняя грязную работу, словно служанка в господском доме, девушка смогла подобраться к алтарю.Жаль, что жрицы заметили пропажу так рано…

Милена свернула в боковой проход и пригнулась, чтобы не удариться головой о низкий свод.

Здесь пахло сыростью и плесенью. Старая часть храма, которую давно забросили.

Стены покрывали выцветшие фрески, на полу ровные ряды деревянных дощечек. Послушницы обязаны слушать службу на коленях, склонив голову и закрыв ладонями лицо.И ни в коем случае не смотреть на главного жреца, иначе…

Жрицы умели наказывать. И делали это с садистским удовольствием.

За престолом главная фреска с изображением жриц, облаченных в черные балахоны, и алтарь с жертвой, залитый кровью.

Вздрогнув, Милена поспешно опустила взгляд, лишь бы не видеть этого ужаса.Она и так довольно много узнала из дневника Лины.

Единственная подруга погибла, будучи схваченной службой безопасности королевства. Об этом судачили сестры-наставницы, сетуя, что король слишком рьяно взялся за уничтожение культа полуденных жриц.

От Лины остался лишь дневник…

Её сломали, превратили в послушную куклу, а потом отправили на задание, откуда она уже не вернулась.

Сейчас тонкая тетрадь, исписанная аккуратным, мелким почерком, была надёжно привязана верёвкой к бедру. Как и несколько свитков с описанием древнейших ритуалов, которые удалось выкрасть пару дней назад.

Милена нашла дневник неделю назад, когда узнала, что Лина больше не вернётся.В крошечной каморке на две кровати сложно что-то утаить, но Лине удалось спрятать дневник так, чтобы никто не нашел. Девушке просто повезло увидеть, как подруга что-то прячет под половицей у самой стены.

Дневник Милена читала по ночам, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Страница за страницей.

Как стирают личность, как учат убивать, как заставляют ненавидеть себя. Последняя запись обрывалась на полуслове.

“Я больше не помню своего имени. Кажется, меня звали…”

И всё. Пустота.

Словно Лина исчезла, даже не успев дописать. От лучшей подруги осталась лишь тень.

Милена поклялась себе, что не даст им сделать с собой то же самое. Лучше смерть.

– Стой! – рявкнули позади. Звук отразился от каменных стен.На миг Милене показалось, что стражницы нагнали её и вот-вот схватят за плечо.

Пробежав через небольшую дверь за престолом, она выскочила в просторный зал.

И на миг испуганно замерла, увидев, куда попала.Тот самый ритуальный зал, где проводили обряды очищения. И где приносили в жертву Полуденной.

Каменный алтарь с цепями, прочно прибитыми по краям. Потемневший желоб, ведущий к каменной чаше.И пятна… Тёмные пятна, въевшиеся в светлый камень.

– Стой, дрянь! - рявкнули сзади.Милена вздрогнула, отводя взгляд от алтаря и бросилась к стене напротив, за гобелен.Лина не обманула, там действительно оказалась дверь, ведущая к подземному ходу.

Милена застыла, с ужасом осматривая дверь. Ручка отсутствовала, а девушка понятия не имела, как её открыть.

– Нет-нет-нет…– испуганно шепча, Милена шарила руками по резьбе, пытаясь найти что-то, что откроет эту демонову дверь.

Топот уже слишком близко. Слишком…Обернувшись, Милена с ужасом увидела, как в зал вбегают жрицы в чёрных рясах. Лица женщин были скрыты глубоким капюшоном. Но когда живёшь бок о бок много лет, начинаешь различать сестрёр по походке.Мила знала, кто пришел за ней. Ренара и Мелли – такие же послушницы, как и сама Милена. И привратница Арэнта. Та, что проводит ритуалы очищения.В её руке,практически полностью спрятанной балахоном, сверкнул ритуальный нож.

-- Верни артефакт, Милена, – голос Арэнты был вкрадчивым, почти ласковым. – Мы не причиним тебе вреда. Ты просто заблудилась и испугалась, верно? Верни, и всё забудется.

Всё забудется…

Милена задрожала от ужаса. Она знала, что означают слова привратницы.

Сотрут память, сломают волю.

Сделают послушной и “мёртвой”. Какой сделали в своё время Лину.

– Нет! - звонко выкрикнула Милена, но голос сорвался. – Не подходите!

Девушка прижалась спиной к стене, чувствуя, как холод камня пробирает до костей сквозь тонкое платье послушницы.

Жрицы приближались медленно и уверенно.Как хищницы, которые уже поймали добычу, но решили немного поиграть.Жертва уже загнана в угол. Уже не убежит.

– Отдай артефакт, Милена, - насмешливо обратилась к ней привратница, протягивая руку. – Отдай, ну же!

Мила сжала мешочек и даже почти протянула его привратнице.Но в последний момент, сама не ожидая от себя, достала артефакт и надела на себя.

Артефакт сначала обжег холодом. А после стал нагреваться.

Спустя несколько секунд Милена вскрикнула и схватилась ладонью за артефакт, острым краем пропоров тонкую кожу.

– Идиотка, - прошипела Арэнта, но подойти не осмелилась. – Отдай!Привратница так и замерла с протянутой рукой. Словно боялась, что Милена что-то выкенет. Сможет как-то навредить артефакту или самой Арэнте.Словно артефакт как-то можно превратить в оружие. Но Милена не знала о каких-то особых возможностях печати, кроме тех, что были вычитаны из дневника.Её испуганное сознание осмыслило лишь то, что пока артефакт на ней, жрицы не подойдут.Или пока они не поймут, что девушка не представляет, что делать с печатью забвения.

Отняв обожженную, раненую руку от артефакта, девушка принялась шарить ею по двери, не поворачиваясь спиной к жрицам.Ну же! Эта демонова дверь как-то должна открываться!

– Да ты ничего не знаешь, - рассмеялась привратница и приказала послушницам. – Взять её!

В этот же миг рука Милены коснулась нужного узора.

Дверь сзади девушки распахнулась, а Милена рухнула в чёрный проём, не удержавшись на ногах и цепляя локтём какой-то рычаг.Девушка упала на спину, больно ударившись

Поднявшись на ноги, Милена со стоном оперлась на стену и поплелась вперёд. Нельзя ждать ни минуты. Удивительно, что дверь ещё не открылась, впуская жриц.Голова кружилась. На шею что-то капнуло. Милена провела рукой и с растерянностью посмотрела на окровавленные пальцы. Видимо, ударилась головой действительно сильно.Но боли девушка не чувствовала.Она упорно шла вперёд, отчаянно заставляя себя шевелиться быстрее.Сколько она так шла – неизвестно.

Может десять минут, а может и час. Время текло слишком медленно, чтобы понять.

Увидев в конце каменного туннеля свет, Милена радостно вскрикнула.

Почувствовав свежий воздух, девушка едва не расплакалась.Но стоило выйти из туннеля, как она в ужасе замерла.Человеческие скелеты, ещё не разложившиеся тела, обрывки одежды…Погост храма полуденных жриц, скрытый от чужих взоров.

А довольно большое болото с радостью скроет все тайны, даже если здесь появится кто-то чужой.

Милена шумно задышала, пытаясь успокоиться.Им уже не помочь, а вот самой спастись хочется. Или хотя бы унести отсюда проклятый артефакт.Можно было бы утопить в болоте, но мало ли жрицы найдут?Оторвав от подола довольно большой кусок платья, девушка кинула его на середину болота. Сняв с шеи артефакт, девушка разорвала тонкую цепочку и бросила её туда же.Может, удастся отвлечь жриц? Может, они подумают, что девчонка утонула вместе с артефактом?Пока её будут искать, Милена сможет скрыться.Скрыться по самой кромке болота, аккуратно ступая на влажный мох. По краю неприметной тропинки, ведущей в лес.

Тяжелый воздух не давал нормально дышать. Вокруг пахло гнилью. Но Милена брела вперёд, надеясь выйти к людям.

Девушка шла до самого заката. А после всю ночь, едва разбирая дорогу в тусклом свете луны. Шла и надеялась, что каждый её шаг - шанс на спасение.

На рассвете девушка вышла в поле. Сил уже не осталось, но там, вдалеке, виднелись дома.Судорожно всхлипывая, Милена брела по полю, постоянно оглядываясь по сторонам.Нет ли погони… Нет ли опасности…Выйдя на дорогу, девушка облегчённо рассмеялась, увидев впереди указатель.Кривой, потемневший от времени и дождей, деревянный указатель с наспех вырезанными буквами.

Глухой Лог.

Всхлипнув, Милена шагнула к нему, но, поскользнувшись на влажной траве, рухнула на спину, ударяясь виском об острый камень.В угасающем разуме мелькнула мысль, что это и есть последние минуты жизни.

Отныне Милена, послушница культа Полуденных жриц, мертва.

Глава 1 – Последняя смена

Слив грязную воду, устало облокотилась на стену.

На секундочку всего… Затем вновь набрав воды, отправляюсь мыть палату.

Не смена, а кошмар какой-то…В хирургическом, конечно, и так непросто, но сегодня совсем ужас.

А всё из-за одной бабушки, которая принесла внуку просрочку. А внук, добрая шестилетняя душа, радостно поделился гостинцами с остальными ребятами в палате.Как итог – отравление.

Целая палата мальчишек от шести до пятнадцати лет лежат бледно-зелёные и периодически склоняются над вёдрами. И очень часто неудачно.А бабушка…Ну что бабушка? Охает и озабоченно качает головой, даже не понимая, что не так.Вот и сейчас стоит посреди коридора, платочек в пальцах мнёт и смотрит на заведующим отделением взглядом кота из знаменитого мультика.

– Ну что вы такое говорите, Александр Валентинович! - с неподдельной обидой в голосе. – Да не из-за йогуртов это! От одного раза ничегошеньки не будет! Зато скидочка!

– Ирина Павловна, это грубое нарушение, вы понимаете? - устало вздыхая, выговаривает врач. – По хорошему, я обязан вообще запретить вам посещения.

– Как запретить? - растерянно и тихо шепчет старушка, промакивая глаза платочком. – Ванька мой один же совсем там! Папка, сыночек мой, умер, а маманька егошняя… Некогда ей мальчиком заниматься! Всё по командировкам! Орёт, что деньги зарабатывает, а я вам так скажу! По мужикам она ездит! Что это за командировки такие, а? А я не могу лечь, Александр Валентинович, миленький! Не могу совсем! Кто за хозяйством смотреть будет? У меня же Машка отелилась на днях, ну как оставить?

– Идите уже, - раздраженно отмахивается Александр Валентинович. – На входе список висит, что можно проносить, а что нет. И если ещё раз я увижу, что пронесли запрещенное… Ирина Павловна, не обижайтесь, но скажу охране проверять гостинцы.

– Хороший вы человек, Александр Валентинович! - тут же заулыбалась бабуля. – А хотите, я и вам следующий раз принесу по акции? А?

Я ойкнула и поспешила слинять. Потому что вот сейчас наш зав смотрит на старушку матом.Только смотрит, материть и орать не будет. А вот нам, персоналу, может попасть. И лучше не стоять без дела, а то и вовсе поскорее убраться из его поля зрения. На орехи наш любимый Александр Валентинович раздаёт знатно!

Вообще, наш зав крутой! Я мечтаю проходить интернатуру именно у него, поэтому и устроилась сюда санитаркой. Лишь бы поближе к Красину.

Седовласый, высокий мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Многолетняя практика за плечами с множеством сложнейших случаев.

А уж как его обожают дети! Для подростков – непререкаемый авторитет, а для малышей добрый друг и любимый дядя. Даже крошки плакать перестают, когда зав с ними разговаривать начинает.В общем… Так я и оказалась здесь, в детской областной. И уже тружусь два года на должности санитарки. Конечно, денег тут не заработаешь, да и с учебой совмещать сложно. Но ради опыта я готова потерпеть. На питание и простенькую одежду хватает, а остальное…Успеется. Ещё вся жизнь впереди.

Зайдя в палату, расстроенно покачала головой. Ну вот… опять парочка промахнулась мимо ведра.– Простите, - простонал мальчонка лет двенадцати, пытаясь незаметно оттереть простынь.

– Ох, и что же с тобой делать, - вздохнула, разглядывая ногу на вытяжке и гадая, как же мне бельё поменять.Малодушно подумалось просто оттереть простынь, но я тут же отогнала от себя эту мысль. Не дело это.В нашем деле главное человечность.

Видела я таких…

Выгоревших, да и просто жестоких. Для них человек это просто тело. Да, пока живое. Но обезличенное, что ли.Нельзя, ни в коем случае нельзя терять человечность.

– Ну что же, сейчас подумаем, как поступить, - улыбнувшись мальчонке, со смешком фыркнула. – Ты же как Терминатор сейчас, а Терминатору не положено краснеть и смущаться!

Мальчишка захихикал, расслабляясь.А я посмотрела на часы и тяжело вздохнула. Пять вечера. Работать мне до десяти.

Я даже пообедать не успела сегодня, с универа сразу на смену.

Спустя два часа я всё же смогла передохнуть. Достав простенькую

Какое блаженство! Какая бы обувь ни была удобная, ходить целый день всё равно сложно. Так что сейчас я пользовалась моментом, шевеля пальчиками, разминаясь.Дверь в сестринскую распахнулась, пропуская Пашку.

– Ай-яй, Анна Павловна! Нарушаем? - прищурившись, с хитрой улыбочкой, коварно произнёс Пашка.Да-да, в сестринской кушать нельзя. Для этого есть специально отведённое место. Но электрочайник и баночки с кофе и чаем стоят тут, а на запреты уже давно забили.– Пощади! - шуточно взмолилась я, протягивая ему вторую булочку. – Держите взятку, Павел Георгиевич.

– А взятки, между прочим, подсудное дело! - фыркнул парень, но булочку взял и тут же вгрызся в белый, ароматный мякиш.

Пашку я знаю ещё с сопливого детства. Как и водится в небольших городках, мы посещали один садик, после учились в одной школе. Дружили ли мы с детства? О, нет! Дружить мы стали уже в старших классах, а до этого то дрались, то обзывались, встречаясь на детской площадке и в общих компаниях.Суворовский старше меня на два года и через несколько месяцев заканчивает интернатуру. Он-то и помог устроиться сюда, когда я, пища от восторга, рассказала о своей мечте – учиться у Красина.– Ань, а пойдём в клуб? - подмигнув, предложил Пашка. – Мы тут в субботу собираемся однокурсниками. Там и Валька с твоей группы будет.

– Ты меня отговариваешь? - скривилась я. – Ты же знаешь, что мы не ладим.Не ладим…

Это наша главная фифа группы не ладит со мной. Выбрала меня целью и…Ай! Буллинг - не новая история, что уж тут. Главная модница потока и серая мышка-сирота.

– Да брось! Это она наверное в универе такая, а вот с Витькой рта раскрыть боится! Замуж хочет очень.

– Ага, - хихикнула, вспоминая родословную Витьки. – Денег она хочет, Паш. У Вити отец в министерстве сидит, а у матери клиника своя.

– Да какая разница, - Пашка отмахнулся и подул на горячий чай. – Главное, что в его присутствии Валя ангел. Так что, пойдёшь? Я угощаю!

– Не знаю, - вздохнула, честно задумавшись.

У меня в субботу смена до пяти. Да и выспаться хотела… И идти мне не в чем.

Но Пашка так смотрит жалобно.

– Ладно! - фыркнула я и рассмеялась. – Чёрт языкастый, уболтаешь любого!

Я только успела пустую кружку на стол поставить, как дверь распахнулась, пропуская Олю.

– Ань, там в пятой опять… беда, - многозначительно шевельнула бровями старшая.

– Иду, - улыбнувшись, я тут же надела шлёпки и накинула форму.Ну что же, передохнуть успела.

Спустя три часа я быстро приняла душ, пользуясь отсутствием очередей и присутствием нормальной горячей воды. В общаге с горячей водой проблема. Она вроде как есть, но редко.

В основном течет вода не горячее парного молока. Так что душ я по возможности принимаю на работе, а голову мою в общежитии. Это уж и под краном можно, да и вода прохладная не смущает.И вот спустя ещё час я наконец вышла на улицу, вдохнув осенний воздух, вкусно пахнущий дождём, мокрым асфальтом и опавшей листвой. Никуда не торопясь, побрела по улице, свернув на центральную. Витрины бутиков призывно светились, заманивая. Стройные силуэты манекенов рекламировали шикарные платья на любой вкус и цвет.Но не на кошелёк, увы.

Поймав своё отражение, невесело усмехнулась. Да, Анна Павловна, тебя в такой бутик и не пустят. Старенькое, потертое пальто выдавало положение хозяйки с головой.Но это ведь временно, правда?Осталось доучиться и…А там может и парень появится. Ребёночка родим, может и двух. Квартиру в ипотеку возьмём. Может получится бабулю перевезти в город, к нам поближе. Ведь не молода уже, одной в деревне сложно.Так, мечтая, спустилась в метро. Пять станций, и я недалеко от дома. А там останется пройти пару остановок до общаги.

Метро уже практически пустое в это время. Так что, встав у колонны, достала телефон и залезла в сеть.

В болталках как всегда весело. Народ ржет и обсуждает прошедший день. Лента пестрит смеющимися смайликами и разномастными стикерами.Улыбаясь, пролистала чат, но написать так и не успела. Телефон внезапно ожил в руках, выдав на дисплее номер тёть Марины, бабушкиной соседки.Сердце тревожно забилось. В такое время не звонят просто так…Дрожащими пальцами кое-как провела по экрану, отвечая на звонок.

– Ань! Аня! Слышишь меня? Ань! - громко прокричала глуховатая соседка, едва я поднесла телефон к уху.

– Здравствуйте, слышу, - откликнулась также громко, делая несколько неосознанных шагов вперёд.

– Ань, беда! Беда с бабушкой твоей, слышишь? С сердцем плохо стало днём. Ань, слышно меня?

– Слышно, тёть Марин! Говорите уже! - повысила голос и преодолевая трусливое желание бросить трубку, чтобы не слышать плохие новости.

– Бабушка твоя… Померла Баба Лена, Ань. Врачи сказали – приступ. Не успели, окаянные! Да ты же понимаешь, дожди, дорогу размыло. Скорая проехать не могла. Пришлось Ваську из десятого дома звать. Ну ты помнишь, дядь Васю, тракториста? А он, падла такая, пьян в стельку! Лёшка Мельник ключи у Васьки забрал, да сам за руль сел…

– Как, умерла, - растерянно прошептала, оглядываясь. Но перед глазами пелена. Всё мутно и серо.Сердце сковывает так, что не продохнуть.

– Чего говоришь? Ань! Не слышно тебя! Говори громче, ну! - голос соседки начал заикаться, связь пропадает.

– Что с бабушкой? - крикнула в надежде, что…А что, Ань? Ну что? Ты же почти врач, ты же всё понимаешь… Нельзя умереть наполовину.

Но я сжала трубку, молясь Богу, чтобы это была какая-то ошибка.

– Тёть Марин! Не слышу, повторите! - крикнула, чувствуя, как потекли слёзы.

Но вместо тёть Марины в трубке, слышу злой старческий голос позади себя:

– Да заткнись ты! Разоралась тут, идиотка!

И сильный толчок в спину.Неуклюже взмахнув руками, делаю шаг вперёд, чтобы поймать равновесие. И ещё один…Но нога не чувствует опоры.Не успевая вскрикнуть, лечу на рельсы, с ужасом глядя на огни приближающегося состава.

Я уже не слышу громкого сигнала поезда и скрипа экстренного тормоза.И не вижу, как на платформе собираются редкие пассажиры, с ужасом глядя на то, что осталось от тела молодой девчонки.

Как мамы, закрывая глаза детям ладошкой, не могут оторвать взгляда от шокирующей картины.

Как бабка, спрятав палку за спину, растерянно бормочет, что сама девка упала, ногу подвернула.

– Ну вы же видели! Сама она! Сама!А сама пятится назад, в ужасе глядя

– Как так… В один день, надо же. Это я, дура старая, позвонила! Ну неужели не могла попозже, а?А после глянет на двойной памятник моих родителей.

– Вся семья тут. Как прокляли, - глухо отзовётся дядь Вася, опираясь на лопату и закуривая.

– Ну! Ну! Сигарету убери! - рычит тёть Марина, выдёргивая сигарету и бросая под ноги. – Нашел где курить! Ещё и нализался с утра пораньше!

– А я чо? - бурчит, обдавая окружающих стойким перегаром, местный тракторист. – Положено так! Папироску положить на могилку, да стопочку водки с черным хлебушком.

– Ай, пьяный склеротик! Да Митрофановы в жизни не пили и не курили! Тебе лишь бы стопочку!

Возле гроба бледный Пашка будет стоять с огромным букетом. Не в силах сделать вдох и не в состоянии оторвать взгляд от хрупкой фигуры, облаченной в свадебное платье. И кто придумал такое дурацкое поверье, что девушек незамужних в свадебном платье хоронить надо? Спрятав красные глаза за хамелеонами, он будет ругать себя. Не успел сказать смешливой, но такой любимой Аньке, что жить без неё не может.

И платье это дурацкое… Как насмешка. Платье-то красивое. И Анька красивая. А вот ситуация в целом - нет.– Эй, парень, чей будешь? - толкнув локтём Пашку, шепнула старуха. – Жених, что ли?

– Жених, - прохрипел Пашка еле слышно.

– Поминки будут в деревне соседней. Кафешку там открыли. Хорошая, говорят. Кормят вкусно. Ты тоже приходи, бесплатно же!

Переведя взгляд на старуху, Пашка едва сдержал гримасу отвращения. И промолчал.Он просто не знал, что ответить на такое.

– Ну че, придёшь? Ежели не придёшь, так скажи. Я деду своему твой паёк заберу.

– Забирайте, - процедил Пашка сквозь зубы.Сделав шаг вперёд, положил букет. Сжав ледяную, безжизненную руку на секунду, Пашка шепнул:

– Прости, Анютка.

И, развернувшись, зашагал прочь. Понимая, что больше просто не выдержит.И в машине будет долго смотреть на трассу совершенно не стесняясь всхлипов и не сдерживая слёз.

Глава 2 – Вторая попытка

– Это что это? Эй, девка! Ты чья будешь, а? Ай, не померла бы. Ничего, у Веданы мало кто помирает, а уж такие молодые и подавно.

Я чувствовала, как меня поднимают и куда-то волокут. Но ни открыть глаза, ни сказать что-то я не могла.

Да что уж там! Даже думать не могла. Голову разрывало от боли. Мелькали картинки, сводя меня с ума, запутывая ещ1ё больше.Вот я на коленях стою и шепчу молитву. А через секунду бегу по коридору в белом халате, прижав к груди учебники.Меня маленькую привозят в жуткий замок. Этот замок пугает, но броситься со слезами к сопровождающим не могу. Мачехе плевать…И мне приходится идти вперёд, к странной женщине в чёрном балахоне. Она протягивает руку и дружелюбно улыбается, но в глазах такой леденящий холод, что хочется бежать.

Но в следующую секунду картинка меняется. Я уже не у входа в страшный замок, а у старого, заброшенного детского сада. Это всё Пашка, сволочь, заманил и сбежал.И посреди тёмного коридора заброшенного садика мне тоже страшно. Но в тоже время я прекрасно знаю, что выберусь отсюда, возьму папин ремень и буду гонять Пашку по всему двору.

– Ай, как нехорошо. Ничего-ничего, сейчас вясму приложу. Она быстро кровь остановит. Как же тебя угораздило-то, - скрипучий голос не давал провалиться в небытие. – А ну-ка, понюхай багульника.

В нос ударил резкий, тошнотворный запах. Распахнув глаза, я попыталась дернуть головой, но получилось лишь слабо шевельнуться.

– Ага, в себя пришла, значит, не помрёшь, - обрадованно пробормотала старуха, склоняясь надо мной. – Говорить можешь?

– Где я? - шепнула, едва шевеля губами.

– Дома у меня, где же ещё, - хохотнула старуха. - Ты потерпи немного, сейчас я рану на руке зашью. Ишь, как распорола!

Старуха ушла, а я попыталась осознать, что со мной происходит и где очутилась.

Повернув голову в сторону, я увидела свою спасительницу. Обычная старушка, лет семидесяти. Невысокая, полноватая. Седые волосы аккуратно заплетены в косу.Она что-то искала в небольшом мешочке, подслеповато щурясь.А когда нашла…

– Нет! - шепнула, со страхом глядя на иглу в руках женщины.Я ещё не осознавала, почему мне так страшно. Но знала точно, шить меня вот этим не надо!

– Ты чего? Иголок боишься? - удивленно спросила старуха, глядя то на меня, то на иглу. – Сейчас самогоном обдам. Да и тебе налью, хочешь? Боль притупится. У меня, конечно, и дурман есть. Но не думаю, что тебе стоит его давать.

– Не надо шить! - взмолилась я, а воображение принялось подкидывать страшные картинки с операционным столом и различными ранами.

“Заражение крови заполучить хотели? Сразу надо было в больницу идти, а не выдёргивать гвоздь и подорожником лечить!” - слышится в голове знакомый голос. А перед глазами картинка, как врач отчитывает нерадивых родителей.Это не воображение. Это воспоминание…

– Нет! - на этот раз твёрдо рявкнула я, из последних сил садясь на своем странном ложе. Узком, твёрдом и…Боже, это лавка что ли? Где я вообще?

Но осмотреться пока не могла. Кажется, старуху не впечатлили мои слова. Иглу убирать не собирается. Наоборот, спокойно наливает мутную жидкость в чашку, туда бросает иглу и нитки.

Замерла, пытаясь понять, где болит.А болит всё…Словно меня били, и довольно сильно.Старуха что-то говорила про руку, да? Посмотрев на ладони, увидела довольно глубокий порез.Глубокий, да. И лучше бы зашить. Но шить тем, что достала старуха, я не решусь.

– Очухалась? - спросила она, обратив на меня внимание. – Имя-то своё помнишь?

– Аня, - хрипло отозвалась, осматриваясь.

– А я Ведана, травница местная, теперь знакомы будем. Тебя как занесло-то сюда? В гости приехала к кому? Или… Платье мне твоё напоминает что-то…

– Куда это сюда? - тихо уточнила, чувствуя, как накатывают воспоминания.Картинки одна за одной складывались, как пазлы, в историю моей жизни.Вспомнила и метро…Но что я тогда делаю в бревенчатом доме с большой печкой, словно попала в позапрошлый век? Я ведь должна была погибнуть. Состав не успел бы затормозить, никак.Или я всё же умерла??

– Так в Глухом Логе ты, - с удовольствием пояснила женщина.

– Из храма, - шепнула, растерянно кивнув.

На воспоминания мои наложились ещё и чужие. Некой Милены, беглой послушницы. Чужие, но словно мои собственные.

– Ведана, а у вас зеркало есть? - спросила, чувствуя, как меня бьёт озноб.

– Зеркало! Да откуда такая драгоценность в наших краях? - рассмеялась травница. – Но осколочек есть. Небольшой, правда. Сейчас дам. Осторожно только, не урони. Дорог он мне, как память.

Ведана приподняла крышку сундука и достала холщовый мешочек. И из него завёрнутый в мягкую тряпицу осколок размером с карманное зеркальце.

–На, держи, - пихнула мне в руки и отступила, с любопытством наблюдая за моей реакцией.

С непонятным чувством надежды и ужаса поднесла зеркальце к лицу и ахнула, увидев отражение.Это не я… Точно не я.Эта та самая Милена, послушница. В храме несколько зеркал было.

– Так что, откуда ты такая? Из какого храма? - продолжила допытываться женщина.

– Полуденных жриц, - прошептала растерянно, откладывая зеркальце в сторону, взяв тряпочку которой был обмотан осколок, нырнула рукой в вырез платья.

Там, между платьем и рубашкой, лежит то, ради чего настоящая Милена пожертвовала жизнью.

Достав артефакт, я со страхом посмотрела на травницу. Она обессиленно опустилась на скамью, облокотилась на стол и с ужасом уставилась на артефакт.

– Вы меня им отдадите, да? - шепнула, прикусив губу, чтобы не расплакаться.

– Сбежала, значит, - качнула головой травница. – И вещь их прихватила. Искать тебя будут. Жрицы своих не отпускают.

– Мне некуда больше идти, - всхлипнула, пряча печать обратно.

– А ты уже пришла, - немного подумав, решительно заявила Ведана. – Внучкой моей будешь. В Глухом Логе все знают, что дочка у меня есть. То, что погибла она в стенах того храма – не ведает никто. А я знаю… Вещь эту мы спрячем, только ты не говори больше никому о её существовании. Либо жрицам донесут, либо стражам королевским. Всё одно - смерть тебя ждёт.

Я хотела поблагодарить.Но в дверь громко постучали. Испуганно вскрикнув, я сжалась на скамье, неосознанно желая стать меньше, исчезнуть.

– Не открывайте! - взмолилась я, глядя на травницу расширенными от ужаса глазами.

– Ко мне иди, - Ведана хмуро мотнула головой за печку. – И там посиди пока. Иди.

С трудом поднявшись на ноги, зашла за печь и обнаружила там практически спальню. С узкой кроватью, заправленной цветастым покрывалом, парочкой сундуков и стулом.

Забившись в угол, я зажмурилась, словно это как-то поможет.

Я затаила дыхание, внутренне холодея, когда послышался приглушенный женский голос.Разве сложно найти девчонку, если пройти по её следам до небольшой деревни?А меня явно ищут.Нет, конечно не меня, Аню. Ищут сбежавшую послушницу, которая так нагло спёрла очень важную вещь.Думай, Аня… Думай, что делать.

Вспомнив технику дыхания, принялась глубоко дышать. По квадрату, как учили, чтобы снять паническую атаку.В голове зашумело от гипервентиляции лёгкиих. Но ничего, зато мозг хоть немного прояснился.Например, жрицы не разговаривали бы со старухой так долго. О нет… Они бы уже обыскивали дом.А что говорила Ведана? Ведана - травница. Значит, пришли к ней по делу. Но мне всё равно пока выходить нельзя. Уж точно не в платье послушницы.

Когда паника отступила, я прикрыла глаза, стараясь как-то разложить по полочкам всё, что подкидывала память Милены.Думать о том, что я сошла с ума, а всё вокруг - плод больного воображения, было бы неправильно.Выжить я никак не могла, а значит всё происходящее реально.Реально, как бы не сопротивлялся мозг…И той жизни больше не будет. Будет иная… В этом странном доме, словно из позапрошлого столетия. В этом странном мире, где происходят неподдающиеся логике вещи.

– Ну? Чё зажмурилась? Выходи давай, да помоги мне, - раздался голос травницы.Распахнув глаза, не смогла сдержать улыбку.

– Это не жрицы, да? - тихо спросила, чтобы точно удостовериться.

– Да какие жрицы, - отмахнулась женщина. – Ульянка заходила. Опять младший застудился. Так, ну-ка, погодь.

Ведана прошла к сундуку и, кряхтя, откинула крышку. В нём аккуратно сложена одежда.Выложив на кровать кое-что, травница захлопнула сундук и, выпрямившись, глянула на меня.

– Великовата будет, но ничего, подошьём. Эк худая какая… Не жрёте вы, что ли. Иль в храме том голодом морят?

– Не могут, - качнула головой, припоминая. – Но и до отвала не кормят. А работы много.

– Ну, до отвала и я не накормлю. А работы может не меньше будет, - хохотнула старушка и с хитринкой глянула на меня. – Помогать-то будешь, внучка?

– Буду, вы скажите только, что делать, - с готовностью кивнула. – Только почему вы так уверены, что не придут жрецы сюда?

Ведана вздохнула, глянула на меня, словно решаясь, пожевала губу и наконец заговорила:

– Я и не ведаю, что тебя принесло именно сюда. Да только шла ты, милочка, через лес и бурелом. Как тебя медведь не задрал – одному Единому известно. А может он и уберёг, как знать. Да только в Чёрный лес даже я стараюсь не ходить. Болота да зверьё… Вон, волки к нам выходили зимой этой. Значит-ца, живет там стая.

– Мамочки, - прошептала испуганно, понимая, что запахом крови могла привлечь опасных хищников.

– Вот и я про что? Не пустятся за тобой в погоню жрицы, да ещё и по лесу такому. В обход пойдут. А в обход опасно. Ловят сейчас жриц. Что-то король рассерчал на них сильно. Так что пока они все деревни-то проверят, да сюда доберутся… Да и не думаю, что вообще придут. Не прошла бы ты там. Никак не прошла. Сам Единый за руку тебя вёл.

– Ведана, но… Вы ведь знаете, что поблизости жрецы, почему не скажете страже? - задала я главный вопрос.

– А где ты здесь стражу видишь? - с удивлением спросила травница. – А может под кроватью моей сидят, а? Или на сеновале отсыпаются? В Глухой Лог даже сборщики раз в несколько лет приезжают, а город ближайший со стражей в трехста верстах отсюда. И то, стража там такая… Вон, Гаврила ездил в прошлом месяце. Остановился у постоялого двора, пока расплачивался за ночлег - утащили три мешка с зерном. И что? Стража та даже слушать не стала. Хотя скажу тебе по секрету… Думаю, Гаврила тот не на несколько минуток отвлёкся, а пил там, в той таверне. От того и не заметил,

– А, да, конечно, - растерянно кивнула от смены темы и подхватила ведро, помогая перелить в железную бочку, стоящую на плите печи. – А вам никогда отомстить за дочь не хотелось?

– Мстить, - горько усмехнулась травница. – Молодая ты, глупая. Ренарка сама ушла. Сказала, её учить там будут и замуж отдадут за лорда богатого. Пообещали, значит… Сказала, мать дура старая, не понимает ничего. Хочет запереть в деревне глухой на всю жизнь, да за увальня деревенского замуж выдать. Не хочет она всю жизнь травы перебирать и носы сопливые детворе лечить. Ушла, сама… А потом я в город поехала. Через год или два. А там у сестры узнала, что была в городе Ренатка. Я уже обрадовалась, думала, а может и правда научили да замуж отдали. А оказалось… Шлюхой дочь моя стала. Сначала с одним лордом, потом с другим. А лорды те помирать начали один за другим. Тут-то я и заподозрила, то Ренатки моей рук дело. Сама же учила яды составлять. Но сестре ничего не сказала, а пошла к страже. Там мне и рассказали, что сбежала дочка моя из под носа их, да только недалеко. Убили Ренатку.

– Я думала, вы как-то узнали, что в храме убили, - растерялась я.

– В храме и убили. Да и отволокли подальше, - отмахнулась Ведана. – Ты думаешь, раз деревня глухая, то и не знает никто ничего? Кто смышленей, давно понял, что культ тот – место страшное и опасное. А толку? Некоторые до сих пор дочерей своих отдают, да племянниц.

– Это какой-то ужас, - сглотнув вязкую слюну, прошептала я. – И никто ничего не делает.

– Ты как с неба свалилась! - рассмеялась травница. – А что, по другому у тебя было? Ты-то как в послушницы попала?

– Согласна, - кивнув, спрятала взгляд. – Мачеха отдала.

– Ну вот, а говоришь - ужас, - фыркнула травница, отворачиваясь. – Идём уже. Заболтала меня. Воду натаскать надо. Баньку-то уже и не затопишь сегодня, поздно. Так что в тазу вымоешься, как сможешь. А завтра… Зря не дала руку зашить. Испугалась боли?

– Не испугалась, просто, - я замялась, не зная, говорить или нет. – Просто видела как-то, что бывает, если сшить неправильно.

– Видела! А может ты и в травах разбираешься, а?

– Не разбираюсь, бабушка, - скромно опустив голову, пролепетала, принимая игра, как только мы вышли на улицу.

– Ничего, бабушка научит, - хмыкнула Ведана. – А что плохо может быть, так то уже на усмотрение Единого. Написал он тебе на роду жить до самой старости - будешь жить. Ан нет, так и не выживешь.

Я коротко кивнула и пошла следом, глядя себе под ноги.Дикие времена… Всё на силу чью-то рассчитывают. На силу своего божества. Да если бы врачи на это рассчитывали!

Я вспомнила врачей - специалистов с большим опытом работы и…Поняла одну интересную вещь. Так верят же… Делают всё, что в их силах, но верят.Так ли велика между двумя мирами разница, как я думала? Между мирами - пропасть. А люди везде одинаковы.

Глава 3 - Легенда

– Мойся, а я пока разогрею, - травница кивнула на деревянный таз и бочку с тёплой водой.Я же в растерянности замерла. Такого опыта у меня не было. Да и у Милены в доме отца была ванная. А уж в храме и вовсе купальни.

Кое-как стянув грязное, местами рваное платье послушницы, откинула его в сторону, словно это змея, а не тряпка.

– Сожгу его, - между делом произнесла Ведана, искоса глянув на брошенный комок и тут же продолжив заниматься своим делом.

– Вы думаете, никто не заподозрит? Ещё вчера никакой внучки не было. А тут появилась, словно из воздуха. Как-то ведь я должна была приехать.

– А до развилки доехала, - травница махнула рукой в сторону. – Оттуда пешком дошла. Там всего пару часов идти. Не думай об этом. Помоешься, а там, пока есть будешь, всё тебе и расскажу. Ты скоро там?

– Скоро, - буркнула, стараясь справиться с волосами.Как хорошо, что была заплетена коса! Да, сейчас приходится выбирать веточки и листья, но хотя бы не спутались окончательно.

Промокнув тело, наконец оделась в чистое и… устало опустилась на лавку.

– А что это ты села? - усмехнулась Ведана и обвела рукой место, где я мылась. – Вот это само не уберётся. Так что давай… Плащ накинь, чтобы не просквозило. Воду вылей к забору, да чистое ведро прихвати, воды наберешь. Утром чем-то умываться надо. А как придёшь, тряпкой своей пол протри да в печку кинь.

Глянув на травницу, грустно улыбнулась. У меня такая же бабушка, была. Не любила, когда без дела сидят, но и сама не сидела. Зато всегда и огород на зависть соседям, и дом побелен, и каждое деревце здоровое.Что будет теперь? Да ничего не будет… Родственников у нас с бабушкой больше не осталось, так что дом обветшает, а огород зарастёт.

Повесив на руку ведро, подхватила тяжелый таз с водой и понесла к выходу, молясь не запнуться и не вылить всё это на себя и на пол.

Вылив воду из таза, я остановилась и глубоко вдохнула. Какой чистый воздух! Такого, по моему, не было даже в нашей деревне.И как мне жить здесь?Тряхнув головой, отогнала грустные мысли. Толку думать об этом? Сделать всё равно ничего нельзя. Не топиться же.Хотя страшно, а в страхе я жить не привыкла. Уж точно никто за мной не гонялся, да и с законом проблем не имела.Вполне себе скучная жизнь.Школа… Институт… Работа…

Ополоснув таз, набрала чистой воды и вернулась в дом.Я даже по сторонам не смотрела. Всё потом!Так что прибрав за собой, выкинула в печь платье и замерла посреди кухни.Хотя… Тут весь дом - кухня.– Садись, накормлю сейчас, - кивнула на лавку травница и принялась накладывать что-то в тарелку довольно большим ковшом. – На разносолы не надейся, но и с голоду не пропадём. А сейчас и вовсе жить лучше

– А с легендой что? - осторожно спросила, еле оторвавшись от наваристой похлёбки. Не знаю, из чего она, но вкусно очень! Или я просто слишком голодна.

– С легендой, - повторила Ведана и вздохнула. – Внучка ты моя, по легенде. Врать будешь, что внучка моя. Отца знать не знаешь, а с матерью, с Ренаткой-то, жила в Истре. Знаешь, где это?

– Н-нет, - растерянно качнула головой.

– Плохо, - поджала губы травница. – Ладно, тогда Листянки пусть будут. Недалеко от Истры, в общем. Деревня глухая, почти все либо уехали, либо померли. Вот и ты решила к бабке, ко мне то-есть, поехать. Там, в деревне, делать нечего, а здесь хоть какая-то родная душа есть.

– И всё? - удивлённо посмотрела на женщину, которая умолкла и, кажется, ничего больше не собиралась говорить.

– А что ты хочешь ещё? Ты думаешь, допрашивать тебя будут? Если что, говори, мать строгая была, не велела со двора уходить. Подружку себе придумай, да и всё.

Неуверенно кивнув, продолжила есть. Но мысль, что это ерунда, а не легенда, меня не покидала.– Слушайте, но как тогда стража нарушителей ловит? - всё же не удержалась. – Если вот так, в сложенную на ходу сказку верят?

– А ты что, воровать собралась? Или убить кого? - прищурившись, ехидно спросила травница.

– Нет, но ведь меня могут арестовать за связь с культом.

– Так то не простая стража, - жестко усмехнулась Ведана. – И к ним лучше не попадать. Иначе и живой не выйдешь, понятно? Они вот эту чушь слушать не будут. Я вообще слышала, что есть у них такие стражники, которые видят, когда им лгут. А если увидят… Королевская служба безопасности не судит, Аня. Она пытает, а потом казнит.

Я замерла, чувствуя, как меня мелко трясет. Не от холода…От страха. Я только и могла, что смотрела расширившимися от ужаса глазами смотреть на Ведану и слушать…Слушать историю этого странного, в какой-то степени отсталого, но довольно опасного мира.

Травница долго сидела молча, задумчиво глядя в никуда. Вспоминала.

– Откуда пришли жрицы - никто не знает. А впрочем… История эта началась намного раньше. Но мало кто об этом помнит. История передавалась из уст в уста, из бабушки - внучке или внуку. Ты нигде не прочитаешь об этом. Королевство сделало всё, чтобы стереть то страшное время из памяти людей. И у них почти получилось. Многие уже и не помнят. Пожалуй, стоит начать сначала. С самого истока истории.

Однажды в королевстве начали рождаться странные люди. Кто-то мог видеть мысли другого, кто-то зажечь огонь, а кто-то добыть воду. Это пугало народ. Таких детей становилось всё больше и больше. Всё чаще наводнения, всё чаще горели деревни, всё чаще погибали люди.Всё началось с деревень, где народ решил бороться со странным явлением самостоятельно. Самосуд и сейчас не новость, но тогда… Людей со странными способностями топили, запирали в домах и поджигали, даже просто забивали камнями.От страха и непонимания. Страшное время…Когда новости дошли до короля, он создал специальный карающий отряд, который должен был ездить по королевству и казнить тех, кто обладал непонятной силой.

– Инквизиция, - шепнула я, вспоминая историю Земли. – И начался хаос, да?

– Ты знаешь эту историю? - Ведана внимательно посмотрела на меня.

– Нет, но я предполагаю, что жертвами карающего отряда были не только обладающие силой.

– Верно, - усмехнулась женщина. – Очень быстро те люди научились прятать свою силу. А вот доносы недовольных соседей делали своё дело. Долгих тридцать лет шла кровопролитная война. Даже после того, как обладающие силой люди перестали появляться, карающий отряд всё ещё рыскал по городам и деревням, откликаясь даже на самые глупые жалобы. Так и прознал король, что отряд, которые должен был бороться со злом, к этому злу примкнул. За пару серебряных они вероломно казнили невиновных.

Это могло привести к междоусобной войне, которая погубила бы королевство. Король отдал приказ карателям вернуться в столицу и более не казнить никого.И вроде как тех карателей даже постигла участь их жертв, но тут уж не знаю. Только вот с тех пор жизнь стала не такой. Предки говорили, что в какой-то момент почувствовали, как их лишили чего-то очень важного. Но чего именно, они объяснить не могли. Словно часть души вырвали. Но люди научились с этим жить. А ещё через время на краю королевства возник культ. Культ полуденных жриц не был опасен, нет. Они строили пансионаты и храмы. Лечили раненых и помогали бедным. Люди верили им. Многие отдавали дочерей в культ, зная, что там о них позаботятся. Культ предлагал обучение и дальнейшее устройство в жизни. Но надо было верить.Чем больше росла вера в культ, тем страннее стали слухи. Их ритуалы стали намного жестче, а воспитание грубее. Кто-то даже жертвовал своей жизнью во благо культа. Но пока всё это было добровольно, никто и не думал к ним лезть. Слишком мелкий, незначительный культ, коих сотни по всему миру. Не знаю, что произошло, но король решил бороться с ними. Не так давно, но настолько яростно, что даже до Глухого Лога донеслись новости. И теперь культ скрывается, потому что награда за их головы довольно высока.

– Они решили захватить власть, - задумчиво пробормотала я.

Милена была любопытной и жизнерадостной девочкой. А ещё слишком шебутной. Её интересовало всё на свете, а уж с воспитанием были проблемы. Не считала девочка зазорным подслушивать и подсматривать. Учитывая, что Милену никто учить не собирался, а знаний хотелось, девчонка поглощала информацию как губка. Обрывки фраз, подслушанный диалог, мельком прочитанный свиток – всё это бесперспективная послушница обдумывала и делала выводы. В её голове выстраивалась верная цепь событий.

Сейчас же я сидела, оглушенная информацией. Ведь те недостающие кусочки из всей мозаики наконец встали на место.

– Власть? - удивилась травница и задумчиво кивнула. – А может быть и так. Они отсылали девушек к лордам, почему не подослать к королю.

– Культ воспользовался тем, что так бездарно погубил король, - я тихо рассмеялась, осознавая масштаб проблем, которые королевство получило на

– Думаешь, истребление тех странных людей было зря? - фыркнула Ведана. – Ты ведь не знаешь, сколько горя они принесли людям, чтобы так рассуждать.

– Их надо было не истреблять, а… обучать. Изучать эту силу, изучать магию, понимаете? - взбудораженная эмоциями, я поднялась с лавки и принялась мерить шагами маленькую кухоньку. – Истребили не всех. Были те, кто умело прятался и изучал свою силу. Но когда они осознали, что люди не готовы принять их, то… Нет-нет, их не истребили. Они куда-то ушли, но перед этим сделали что-то такое, что лишило королевство, а может и не только, доступа к магии, к той странной силе. Я слышала об этом в храме полуденных. Они говорили о каком-то куполе, который скоро рухнет. А культ… Культ - это те же маги, которые захотели власти. Осознав, что кроме горстки магов, в мире больше нет и не будет наделённых силой, они решили захватить королевство. И король об этом узнал. Узнал, когда к нему подослали жрицу, заменив королеву. Вероятно, с этих самых пор король объявил гонения на культ.

– Да как же можно заменить? - растерялась травница. – Аня, да ты ерунду городишь!

– Магией, - шепнула я, вспоминая все сказки и фильмы в жанре фэнтези. – Я не уверена, но это самый логичный вариант. Та вещь, которую я украла, слишком важна для жриц. Она лишает силы воли и делает из людей послушных кукол, готовых на всё. Это страшная и опасная вещь – подтверждение моих слов. Что много лет назад рождались самые настоящие маги. Просто они не знали, как с этой силой обращаться! Истребив всех магов, королевство стало беззащитно перед культом. Но… Значит, у Его Величества тоже есть маги, раз вы говорите, что королевская стража не судит, да и солгать им невозможно. Значит есть кто-то, кто читает мысли.

– Не знаю, девочка, не знаю, - вздохнула травница, поджимая губы. – Всё, что ты говоришь, звучит очень странно. Но если всё это правда, то возможно так и есть. И что, хочешь сказать, не опасны маги эти были? А что они полезного сделать могли? Поджечь чего или поле затопить? Или обмануть кого, видя мысли.

– Они могли бы легко ловить преступников. Могли бы помогать с урожаем в засуху. Да много чего! Да вот хотя бы лечить! Я уверена, что лечить они тоже смогли бы!

– Может ты и права, но… Что сделано, то сделано. А сейчас спать-ка давай. Ночь на дворе уже. Завтра надо тебя в деревню отвести. С людьми познакомить, да и вообще. К Ульянке зайдём, детё посмотрим. Давай ложиться.

Выдав мне тонкий матрас и подушку, набитую гусиными перьями, травница кивнула на лавку.

– Вот сюда клади и спи, сейчас покрывало дам. У печки не замерзнешь, да и тепло пока ночами.

Дождавшись, пока я расстелюсь и лягу, травница задула свечи, а одну с собой захватила.Спустя несколько минут из угла за печкой донеслось равномерное сопение.А я всё ворочалась, понимая, что никак не могу уснуть.То, о чём не думала всё это время, сейчас не выходило из головы. Я думала о том, как глупо оборвалась моя жизнь из-за одной старой кошелки, которой так не понравился мой громкий голос.Удивительно, что одну бабушку я потеряла, вторая меня убила, а третья спасла.Слёз не было. Лишь глухая тоска по дому, по родному и понятному миру. Ведь впереди была вся жизнь.Я не доучусь, не стану хирургом и не смогу заниматься любимым делом - лечить людей. К умениям Веданы я относилась слишком недоверчиво. Уж кому, как не мне, знать, что невозможно всё травками вылечить? Вот магией можно было бы. Но мне не повезло попасть в такой мир.Скорее всего, я никогда не выйду замуж и не рожу детей. Более того, всю жизнь придётся скрываться. От стражей, от культа, от слишком внимательных, кто поймёт, что я иная. Какая уж тут семья?

Даже возникла мысль, что лучше бы я умерла. Но… А я ведь и умерла. Но раз параллельные миры существуют, то где уверенность, что меня не закинуло бы в ещё худший, опасный мир?Сердце сжало от тоски. По дому и бабушке. По смешному Пашке и даже вредной Вальке. По стабильному и безопасному миру.

Теперь меня будет извечно преследовать страх. И я не уверена, что хочу так жить. Только вот выбора мне не предоставили.

Смахнув всё таки выступившие слёзы, я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Помню, как бабушка мне говорила, что если всё плохо, то поможет сон. А уснуть легко. Стоит только представить лучшую жизнь, без невзгод. Или погрузиться в теплые воспоминания. Что я и сделала.

Воспоминания о детстве были действительно самыми тёплыми. Когда ещё живы были родители. Когда из главных проблем – сломанная игрушка и вредный, сопливый одноклассник, который дёргает за косичку.Воспоминания о времени, в которое я больше никогда не вернусь.

Глава 4 - Чужая жизнь

Петушиный крик вырвал меня из сна.

Резко и грубо, словно кто-то провёл пенопластом по стеклу.

Я распахнула глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Тёмные балки, пучки сухих трав, свисающие вниз, слабый утренний свет.

Не сон…

Я медленно села на лежанке и поморщилась. Спина затекла настолько, что каждое движение отдавалось тупой болью в пояснице. Поверхность, на которой я спала, оказалась вовсе не матрасом, а чем-то вроде мешка, набитого соломой. Сверху — тонкое шерстяное одеяло, колючее и грубое. Я провела ладонью по руке, ощупывая повязку, которую наложила мне Ведана. Под ней всё ещё саднило, но уже не так сильно, как вчера.

– Очухалась, – раздался голос от печи.

Вздрогнув, повернула голову. Ведана стояла у очага, помешивая что-то в чугунном котелке. На ней был тот же тёмный сарафан и серый платок, повязанный поверх седых волос. Она даже не обернулась, но я чувствовала, что улыбается.

– Доброе утро, – хрипло выдавила, поражаясь собственному голосу. Он звучал так чуждо, словно я слышала его со стороны. А впрочем… Это ведь и не мой голос вовсе.

– Утро как утро, – хмыкнула травница. – Солнце давно встало, а ты всё спишь. Вставай, вон вода в тазу. Умоешься, а после завтракать. Да поторопись, времени не так уж много.

Я с трудом поднялась на ноги.

Подошвы босых ног коснулись холодных досок, от чего я невольно

Я добралась до таза с водой, стоящего у лавки, и зачерпнула ладонями.

Ледяная!

От резкого контакта перехватило дыхание, но я всё же умылась,окончательно просыпаясь.

– Завтракать садись, – Ведана поставила передо мной деревянную миску. Внутри что-то густое, парящее, с запахом зелени и ржаного хлеба.

Я села за стол, глядя на угощение.

Густая каша с крупинками и куском сала, сверху припорошенная зеленью. Я даже не могла понять, из какой это крупы. Зачерпнув деревянной ложкой варево, присмотрелась внимательнее.

– Ну что разглядываешь? Ешь давай, – хмуро выдала Ведана, поглядывая на меня.

Вздохнув, попробовала кашу.А ничего так. На вкус напоминает гречку. Но гречка с соленым салом это немного странно.

– Ешь-ешь, не крути носом, - травница подложила ещё кусок сала. – Ты вчера на ногах едва стояла. Работы много, нужны силы.

– Спасибо, – тихо отозвалась я, глядя в миску. – Не знаю, как вас благодарить.

– Помощью, – усмехнулась Ведана. – Сложно уже травы собирать и мази делать. Вот, будешь помогать. А там может и место моё займёшь.

Я кивнула, проглотив очередную ложку.

Внутри меня жил страх. Тупой, липкий, который не отпускал ни на минуту. Каждый скрип половиц, каждый звук за дверью — всё казалось опасным.

Жрицы.

Я не знала, как далеко они могут зайти, но дневник Лины не давал мне забыть, что они не остановятся ни перед чем.

– Не бойся, – вдруг сказала Ведана, словно прочитав мои мысли. – Не сунутся они в леса. Да и скорее решат, что померла ты по дороге, чем добралась до глуши.

– А если всё-таки… – начала я, но осеклась.

– А если и придут, то не сразу, – спокойно ответила травница, криво улыбаясь. – К тому моменту не только лечить научишься, но и лес узнаешь. Мы с тобой много где ходить будем, тропами тайными, о которых не ведают местные.

Молча дожевав кашу, замерла с чашкой в руках.

– Давай сюда, – женщина забрала из рук грязную посуду и поставила в деревянный таз. – Накинь что-нибудь и сходи за водой. А после травы перебирать начнём.

Кое-что завяло, надо перебрать, чтобы гниль не пошла.

Выходила на улицу с опаской. А вдруг соседи увидят, а вдруг…Мозг генерировал миллионы “а вдруг” в секунду, заставляя трястись от страха. Я даже на миг задумалась, а не попросить ли яду у травницы? А вдруг поймают?

Но с опаской осмотревшись, я поняла, что дом Веданы находится немного в стороне. Дома соседей видны, но не через забор, а чуть удаленно.Чуть осмелев, я, наконец, осмотрелась.Двор довольно просторный, огороженный потемневшим и покосившимся от времени штакетником. Ни клумб с цветами, ни каких-то иных декоративных украшений двора. Лишь мелкая, явно недавно скошенная трава.Сам домик словно из старинных русских сказок сошел. Низкий, бревенчатый, с покатой крышей. Также пара сараюшек, один из которых отведен под баню, судя по трубе. За забором с одной стороны лес.Я была в лесу не раз, но таких высоких и крупных деревьев не видела, наверное, никогда. Если только на картинках.За домом довольно большой огород, поделенный на две части. Одна часть отведена под овощи, вторая часть засажена травами.

– Миленка! - рявкнула травница, выглядывая на улицу. – Ты там утопла что ли? Сколько тебя ждать ещё?

– Простите, - пискнула, кидаясь к колодцу и набирая воду.

Занеся в дом тяжелое ведро, скинула с плеч накидку.

– Осматривалась просто. Вчера темно уже было, не увидела, - извиняюще, объяснилась.Но Ведана лишь отмахнулась и кивнула на разложенные на столе травы.

– Садись, – она кивнула на лавку напротив. – Будешь учиться. Много ли ты в травах понимаешь?

– Ничего, – честно призналась я, садясь.

– Научишься, — хмыкнула травница. – Ты девка смышлёная, я вижу. Руки у тебя ловкие, аккуратные. Не каждая так рану перевяжет, как ты.

– Я… это… у нас в деревне бабушка учила, – солгала я, опуская глаза. – Ну… помогала лечить людей. Раны обрабатывать, шить, если надо.

– Оно и видно, – Ведана кивнула и пододвинула ко мне пучок травы, – вот это ромашка. Знаешь, для чего?

– Для желудка? – неуверенно сказала я. – И при воспалении… ну, если что-то болит внутри.

– Верно, – удивилась травница. – А это?

Она пододвинула другую веточку с мелкими листьями и сладковатым запахом.

– Мелисса? – предположила я. – От нервов.

– Не так уж ты и невежда, – Травница улыбнулась. – Хорошо. Тогда вот это запомни. Это полынь. Горькая. Для всего, что с животом, но осторожно, а то отравиться можно.

Я кивнула, запоминая. Руки аккуратно перебирали травы, отсортировывая сухие листья от гнилых.

Ведана объясняла, как сушить, как хранить, как заваривать, чтобы не потерять силу.

Я слушала, впитывая каждое слово.

Это было странно…

Бояться за свою жизнь и одновременно учиться чему-то новому. Работа отвлекала, не давала мыслям уйти в опасные глубины.

В какой-то момент я подняла взгляд и увидела, что Ведана смотрит на мои руки. А после протянула чистую тряпицу.

— Вечером перевяжешь. Менять надо, чтобы не загноилось. Я покажу, как мазь делать. Сами сделаем.

– Спасибо, – шепнула, убирая тряпицу в сторону.

И мы продолжили работать.

Часы текли размеренно, в доме пахло травами, дымом и хлебом.

Я почти забыла о страхе, когда Ведана вдруг подняла голову и прислушалась.

– Слышишь? – спросила она.

Я замерла. Где-то за дверью раздался стук. Короткий, настойчивый.

Сердце пропустило удар.

Жрицы!

Я вскочила, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Рука, сама того не желая, сжалась в кулак.

– Сядь, – усмехнулась женщина, поднимаясь и поправляя платок. – Иль ты думаешь, люди ко мне не ходят?

Она подошла к двери, открыла засов и выглянула наружу. Я вжалась в стену, чувствуя, как по спине пробегает холод. Мысли смешались в липкую панику. Только не сейчас. Только не здесь.

– Ой! Ведана, милая, ты дома! – раздался женский голос. – Хриплый, взволнованный.

– Ульянка, – узнала травница. – Что случилось-то? Вчера ведь приходила.

– Да теперь Васька с животом слёг! Может порчу наслал кто, а? Постоянно кто-то болит.

Я выдохнула так, что на мгновение перехватило дыхание.

Соседка…

Обычная соседка с больным ребёнком. Не жрицы.

– Заходи, – Ведана распахнула дверь шире. – Соберусь сейчас. Схожу, посмотрю, что случилось.

В кухню

– Здравствуйте, - я улыбнулась, стараясь скрыть нервозность.

– Внучка моя, Милена. Ренатка померла, а внучка ко мне приехать решила, – придерживаясь легенде, сообщила Ведана и обратилась уже ко мне. – А это – Ульяна. Живёт через четыре дома.

– Здравствуй, - улыбнулась мне женщина искренне. – Вы извините, что я вот так… Уже думаю к Марфе сходить.

– Марфа та шарлатанка, - усмехнулась Ведана, набирая в тканевую сумку флаконы и баночки. – А дети так и болеют. То один, то второй. Потому что рядом находятся.

– Ведана, но у Мишки температура, а Васька с животом!

– А Марфа тебе чем поможет?

– Не знаю, - запутавшаяся мать села на лавку и как-то сникла. – Вон, Крила хвасталась, что Фроса своего домой вернула. Приворот сняла. Он же пару лун с Мединкой жил. А тут вернулся. Крила говорит, ходила к Марфе, плакала. А та ей помогла за серебрушку. Хотя говорила, что сложно это, сильный приворот на Фросе.

– Идиотки, - пробурчала Ведана устало. – Фрос вернулся, потому что Мединка погнала его. Он же пьёт не переставая. Мединка думала, мужик у неё теперь будет, а оказалось, что ещё и на него надо пропитание искать.

– Наверное, ты права, - задумчиво отозвалась Ульяна. – Ох, боязно мне за детей.

– А чё сидишь тогда? Иди, давай. Сейчас соберу всё, да приду, - фыркнула травница.

Ульяна спохватилась, подскочила со скамьи и, махнув мне на прощание, побежала домой.

– Милена, тебя с собой не беру пока. Дома побудешь. Если кто придёт – дверь не открывай. А я вернусь скоро, - коротко выдала инструкции травница.

– Бабушка, - задумчиво позвала я Ведану. – Детям пить надо много. В нашей деревне тоже так было. И если ходят они жидко, то…

– А то я не знаю, что с дитями! - рассмеялась женщина и очень по доброму улыбнулась. – Травы перебирай. Только аккуратно, не напутай.

Ведана ушла, а я продолжила перебирать травы, думая о том, что может и мои знания в этом мире пригодятся. Хотя… Какие там знания? Я могу определить кое-какие болезни, но вылечить без лекарств…Ни антибиотиков, ни жаропонижающих.Выздоровление с таким лечением – ошибка выжившего.Смогу ли я совместить академические знания и опыт из своего мира и вот эти новые умения? В любом случае, выбор у меня не велик. А так хоть крыша над головой и пропитание.

Ведана вернулась спустя минут сорок.

Я услышала её шаги за дверью за несколько мгновений до того, как скрипнула щеколда.

Сердце дёрнулось.

Глупый рефлекс, который я никак не могла подавить. Каждый шорох, каждый звук за дверью всё ещё казался мне шагами жриц.

Но это была всего лишь Ведана.

Она вошла, скинула с плеч накидку.Я сразу заметила, как женщина устала. Плечи опущены, а лицо побледнело.

Только в глазах привычная усмешка.

– Травы перебрала? – спросила Ведана, присаживаясь на лавку и снимая обувь.

– Да, всё разложила, – кивнула я, обведя рукой стол, на котором аккуратными, связанными пучками лежали растения. – Надо ещё что-то сделать?

– Обед скоро, приготовить надо. Да в деревню сходить. Яиц прикупить, молока, - задумчиво рассуждала, словно сама с собой, женщина, постукивая пальцем по столу. – Со мной пойдёшь, заодно и познакомишься.

– С кем? - я нервно сглотнула и обняла себя руками.Знакомиться… Сейчас… Страшно.

Но я ведь не смогу существовать только в этом доме и в пределах забора.– С Гаврилой познакомить тебя надо. Староста наш. Да и в целом показать людям. Но это позже, а пока делом займемся. Вон там, в углу, овощи возьми. Похлёбку сделаем.

Ведана на пару минут вышла из дома, а вернулась уже с куриной тушкой. Желтой, худосочной, с точками от перьев и морщинистой шейкой.Я усмехнулась, вспомнив, как бабуля ругалась на производителей куриного мяса. Для неё белые, толстенькие тушки из супермаркета были не иначе как отравой или пустым комбикормом для людей.Я смеялась и говорила, что это такая же курица. Более того, я крутила носом и отказывалась от обеда, приготовленного из домашней птицы. Не нравилось мне… Ни вкус, ни запах. Бабушка вздыхала, но готовила для меня отдельно.Здесь просто не существует бройлера, а я проголодалась настолько, что мне по сути уже плевать.

– Чего смотришь? Куру не видела ни разу? - зыркнув на меня, ведана шлёпнула курицей по столу и взялась за тесак. – Картошку почисть, да лук с морковью, капусту нашинкуй.

Я взялась за второй нож. С толстым лезвием и деревянной, подпаленной ручкой. Чуть шершавой от постоянного контакта с влагой. Нож привычно лёг в руку.

В этот момент две моих личности успокоились.

Я, Анна, любила готовить и часто помогала дома.

Я, Милена, часто проводила часы за чисткой и нарезкой овощей в храме.Знакомые действия притупляли чувство тревоги. Словно мозгу требовалось именно это. В хаосе мыслей и страхов. В незнакомой обстановке.Мозг зацепился за то, что ему так привычно.

Закончив с луком, я подняла голову. Ведана уже разделала тушку, словно первоклассный мясник, разрезав птицу точно по сухожилиям.Достав потемневший от сажи и нагара котелок, травница поставила его на печную плиту и кинула добрый кусок сливочного масла. Туда же пошла часть курицы. Спинка, шея, крылья.Деревянной ложкой с обугленным концом, Ведана шустро помешивала куски туши, не давая им прилипнуть к стенкам чугунка.

– Учись-учись, пока я жива, - усмехнулась травница, заметив мой внимательный взгляд.

– Ты говоришь так, словно умирать собралась, - вырвалось у меня неожиданно даже для самой себя.

– Я старая, Милена. А старые умирают, - усмехнулась Ведана. – Или ты думаешь, я вечно жить буду? Никакие травы не способны продлить жизнь человека больше положенного.

– Умирают, - эхом отозвалась я, опуская голову, чтобы женщина не увидела моих эмоций.

В доме пахло густым ароматом обжаренного мяса и сливочного масла. Желудок жалобно заурчал, требуя еды немедленно.Но я, закончив с овощами, продолжила наблюдать, как Ведана готовит.Налив в чугунок пару больших ковшей колодезной воды, женщина отошла к деревянной полке с баночками и выбрала парочку. Из одной щепотка в чугунок, из другой…Я уловила и нотки розмарина, и аромат чеснока.– Милена, крупу промой, - тихо приказала Ведана, закидывая овощи.– А что с остальной курицей делать будем? - я кивнула на мясистые остатки в миске.

– В тряпицу завернем и уберем в погреб.

– Ведана, а почему ты не завела кур? Это же не сложно.

– А зачем? - рассмеялась женщина. – За скотиной пригляд нужен, даже за птицей. Покормить, почистить птичник, яйца собрать. А ежели мясо надо, так зарубить, ощипать. А мне для чего? Тушки одной на неделю с лихвой хватит, яиц дюжину также. Я оплату провизией беру. Или какими-то услугами. Вот мне Ульянка помогает иногда, Никич, вот, птицу приносит, а иногда и дичь тащит. Зайца или косулю. Гаврила обязательно мешок муки с ярмарки привозит, да овощами и крупой делится. А серебро… Чужакам, да, за монеты помогаю. Потому что им и отплатить больше нечем. От того и важно, Миленка, не ругаться с соседями, понимаешь? Я могу запросить серебро за услуги свои. Да только нет серебра того в деревне, чуешь? А народ обидится. Будет платить мне, а ту же крынку молока не нальют.

Я задумалась над словами Веданы. А ведь она права…Только вот её опыт достигался годами, а я - человек новый, незнакомый. Помогут ли мне соседи, если потребуется?

– Ну что, пусть варится, - Ведана накрыла чугунок толстой крышкой и принялась прибирать со стола. – Сейчас пообедаем и пойдём. У Гаврила нога болит, старая травма, отнесём отвар. Заодно познакомлю вас. Ты не пугайся его. Он строгий, но справедливый. Уже почитай лет пятьдесят пост старосты занимает. Совсем молодым был, когда его назначили сюда. Вначале сопротивлялся, конечно. Глухой Лог не для молодых. Но ничего, свыкся, а после и женился. Правда, не долго с женой прожил. Через пару лет померла Марфа в родах. И она померла, и детёнок помер. Гаврил так больше и не женился, хотя бабы за ним табуном ходили. А он никак, жену любил сильно.

– А кто ещё живёт в деревне? - заинтересовалась я.

– Да мало кто, - махнула рукой травница. – Лукерья, повитуха, с сестрой Анисьей живёт. Ульянку ты видела, овдовела года четыре назад, с малышами одна осталась. Шьёт разное, Гаврила потом на ярмарку её возит, она там продаёт. Говорила ей, чтобы уезжала в Истру. Руки у неё золотые, пошла бы мастерицей в швейную мастерскую. Но не хочет, боится. Кто ещё живет тут… Да что я перечислять всех буду? Постепенно познакомишься со всеми.

Я лишь кивнула, спорить не стала. Не объяснять же ей, что мне просто страшно. А такие расспросы меня хоть немного, но успокаивают.

Разливать ароматную похлебку предстояло мне. Густая, с ароматом чеснока и нотками лесного ореха. Пузырьки жира плавали на поверхности, словно расплавленное золото. Среди овощей и крупы плавали слегка обжаренные куски курицы.Пока я разливала похлёбку, Ведана уже накрыла на стол. На толстой, деревянной доске уместился и хлеб, и тонко нарезанные ломтики сала, и даже зеленый лук.Расставив тарелки, положила рядом ложки. И сама села, принюхиваюсь к блюду.– Хлеб бери, да с салом, - не то посоветовала, не то приказала Ведана, что тут же и сделала сама. Взяла ломоть хлеба, на него пару кусков сала, и лук сверху. – И не смотри так, ешь. Полезно это. Где силы брать будешь? Завтра, вот, в лес пойдём, да на целый день. А из перекуса только вот хлеб с салом и будет. И готовить некогда. Утром яйцами перекусим вареными, а вечером похлебку доедим.

Я к совету прислушалась. Не вижу смысла спорить, если опытный человек уверен в том, что говорит.

В этот раз Ведана выдала мне другое платье. Просторное, из мягкой шерсти, с длинными рукавами. Под грудь подвязала пояс, чуть подогнув платье, чтобы подолом по земле не мела. Тонкие шерстяные чулки и мягкие туфли дополнили образ этакой селяночки. Бедненькой, но чистенькой.

– Косу переплети, - тихо посоветовала Ведана. Сама же повязала на голову косынку с вышитыми крупными цветами.– Идём? - судорожно вздыхая, спросила, со страхом глядя на дверь.– Корзину возьми, да пойдём, - травница всучила в руки корзину с пузырьками снадобьев, которые и в руках поместились бы.

Но спрашивать не стала. Меньше всего мне хотелось сейчас думать о пузырьках и ненужной корзине.Впереди был незнакомый мне мир.

Глава 5 - Глухой Лог

Самым страшным оказалось шагнуть за забор. Не выйти из дома, не подойти к первому дому, не приблизиться к дому старосты.А именно первый шаг за калитку.Словно именно в этот момент меня должны схватить.

Я шла рядом с Веданой, сжимая в руках край платья, и чувствовала, как колотится сердце.Глухой Лог был маленькой деревушкой, домов на двадцать. Какие-то стояли близко друг к другу, какие-то на довольно большом расстоянии. Разбросанные по холму, словно выпавшие кубики у ребёнка.

Довольно широкая укатанная дорога вела вглубь деревни.– Вот старостин дом, - кивнула Ведана на справный, двухэтажный сруб. – Идём.

Травница толкнула калитку и тут же махнула рукой на мелкого пса, с лаем кинувшегося под ноги.

Двор старосты оказался… пустоват. Я ожидала, что будут какие-то клумбы, как-то украшено. Но нет. Аккуратно скошенная трава с небольшими проплешинами покрывала весь двор. Ближе к дому колодец.Возле которого, опираясь на палку, стоял мужчинам лет семидесяти. Хмурое лицо испещерено морщинами, но руки всё ещё сильные. Пальцы ловко перебирали мелкие детали упряжи. Сама же упряжь валялась под ногами.

– Гаврил, здравствуй, - мягко поздоровалась травница.

– Ведана, - усмехнулся мужчина, глянув на женщину, и тут же перевёл взгляд на меня. – А это кто? Гостья твоя?

– Внучка, - отрезала травница и, поморщившись, продолжила. – Ренатки моей дочка. Ренатка померла, сиротой Милену оставила.

– Внучка? - подозрительный взгляд сменился на удивленной. – Внучку твою откормить бы не мешало. Худая какая, одни глаза.

– Откормим, - отмахнулась Ведана. – Я тебе тут снадобья принесла. Милена, дай сюда.

Я подала женщине корзинку, внимательно наблюдая, что именно даёт женщина.

– Благодарю, - кивнул смущенно староста. – А что, Милена, будешь ремесу бабкиному учиться?

– Буду, - тихо отозвалась, скромно потупив взор.

– Куда она денется, - фыркнула Ведана. – На кого мне Глухой Лог оставлять? Ефим с Лукерьей… Ай, сам знаешь. Те только языком чесать могут. Фёкла тоже старая. Что нам тут осталось, а? Уйдём мы, Гаврила, на кого молодых оставим?

– На кого-нибудь оставим. Как оставили наши предки, - криво ухмыльнулся мужчина. – Ещё не одна деревня не исчезла из-за смерти одной травницы да одного старосты. Так, погодите, сейчас вынесу вам…

– Понравилась ты ему, - тихо произнесла Ведана, не спуская глаз с входной двери дома. – Принял, значит. Приглядывать будет. А если вести себя правильно будешь, то и защищать.

– Что значит “правильно себя вести”?

– С мужиками, особенно, женатыми, по сеновалам не прыгай. Да в сворах бабских не участвуй, - ехидно пропела Ведана.А получив от меня полный негодования взгляд рассмеялась.

Ответить я не успела, к нам уже спешил Гаврила с небольшим холщевым мешком.

– Держите. Я через неделю в Истру поеду. Если надо тканей каких, так Ульянка наша купит. Она и пошить может.

– Вот спасибо тебе, Гаврила, - травница приняла мешок и расплылась в благодарной улыбке. – А список напишем, обязательно. Миленке и надеть нечего. Таскает старое, Ренаткино.

– Бабушка, - процедила я, едва удержавшись, чтобы не пихнуть старушку в бок.

– Ну что бабушка? Пришла ко мне голодная, в рванье. Но ничего, пошьем тебе платьев. А обувку Степанида склепает. Всё, идём. Нам ещё к Ефиму зайти надо.

Махнув нам на прощание, староста продолжил заниматься упряжью. А мы побрели дальше по пыльной дороге.

Ефим жил в стороне от дома Гаврилы. Охотник, как сказала Ведана. Охотник, считающий себя лекарем.

– Многовато лекарей на одну деревню, - задумчиво произнесла я.

– Лекарей всего парочка. Я, да Фёкла. А остальные, - травница махнула рукой. Вон, Ефим, мнит себя лекарем, а за снадобьями ко мне бегает. А Лукерья вроде как повитуха, да только бабы рожать у неё не хотят, всё ком не бегут. Зато если ребёнка выкинуть надо, так это к Лукерье.

– Выкинуть? В смысле…, - я растерялась.

– Ну вот так. Понесла баба, а рожать не хочет. Там уже пузо на нос лезет, а она только додумалась, что кормить не на что. Вот и бежит к Лукерье, потому что я таким не помогаю. Опасно это. Травки есть, чтобы не понести, а вот так, как они делают…

– Опасно, да, - внутренне содрогнувшись, подтвердила. Об абортах я знала достаточно. И о том, чем может закончиться аборт на поздних сроках.А учитывая, что здесь медицина где-то на уровне средневековья, то представить страшно количество смертей.Впрочем, не думаю, что в этом мире кто-то ведёт статистику.

– Пришли, - хмыкнула Ведана, отворяя калитку, ведущую во двор.– А можно я здесь постою? - тихо попросила, с отвращением оглядываясь.Двор напоминал свалку и бойню. То тут, то там валялись кости и шкуры животных. Посреди – пенёк с воткнутым в него топором. Вокруг пенька пятна крови и чьи-то останки.Да и сам дом не вызывал восищения. Словно наспех сколочен, кривой и кое-где прогнивший.

– Идём, не боись, - хмыкнула травницы, без опасения подходя к дому. – Ефим ещё и охотник. Хотя демоны его пойми, для чего он охотится.

Постучав кулаком по двери, Ведана замерла, ожидая, когда дверь распахнется.Через пару минут на порог вышел мужчина лет сорока. Я испуганно отпрянула, увидев его лицо.Точнее, глаза. Один глаз закрыт бельмом, второй же смотрел с какой-то жадностью и хищностью. На губах улыбка, которая больше похожа на оскал.

– Принесла? - грубовато спросил мужчина у Веданы, протягивая худую руку. – А это кто с тобой?

– Внучка моя, - отрезала Ведана, вкладывая пузырёк в его руку. – По три капли, помнишь?

– Внучка? Откуда у тебя внучка? Я слышал, Ренатка твоя шлюхой была в Истре, да там и прибили недовольные клиенты.

– Не твоё это дело, Ефим, - огрызнулась Ведана и тут же добавила.

– А я тебе говорил, отдай Ренатку мне. А ты что? Вон, девку какую-то притащила домой, возишься с ней. И эта в бордель уйдёт? Или к жрицам? Или, погоди, а не оттуда ли девка? Худая, бледная, в тряпье. Что, из храма сбежала?

– Я не сбегала, - тихо, но твёрдо, возразила, глядя в глаза мужчине. – Я приехала к бабушке. Из Листянок.

– Ну-ну, я бы тоже так говорил, - заржал Ефим.

– Ты говори, да не заговаривайся, - предупреждающе произнесла Ведана. – Иначе сам жену свою лечить будешь. И себя в том числе. Или забыл ты, как ползал в ногах у меня, чтобы я лекарство приготовила? А на Миленку и не смотри, понял? Узнаю, что руки свои протянул к ней, прокляну. Прокляну так, что на бабу в жизни не посмотришь.

– Не горячись, не трону я девку твою, - хохотнул мужчина. – Насильно не трону, не насильник я. А вот если сама придёт…

– Идём, Милена, - Ведана развернулась и, подтолкнув меня, пошла к выходу.– Зачем ты ему помогаешь? Он же отвратителен!

– Я всем помогаю, - отрезала Ведана. – У нас многие враждуют друг с другом, но в помощи не откажут. Даже Ефим, если помощь потребуется. Мы живём далеко от города и других деревень, так что можем только друг на друга рассчитывать. Да и привыкли уже.

– Бабушка, но если он кому-то расскажет…

– Он много чего говорит, - отмахнулась женщина. – Никто его всерьез не воспринимает. А вот мои к моим словам в деревне прислушиваются. Сейчас ещё к Ульянке забежим, детей посмотрим.

Ульяна жила дальше по главной улице в небольшом, но довольно симпатичном домике. Аккуратный штакетник окружал чистенький двор. То тут, то таам разбиты клумбы с разнообразными цветами. Среди клумб важно ходят куры с пестрым опереньем. Сбоку небольшой огород с ровными грядками и чёрной, как смоль, земля.Я задумалась, как по разному живут люди.

Словно двор это отражение характера человека. Если Ведана строгая и деловая, то у неё и времени на украшение двора нет. Всё чётко и по делу. Если и растёт ромашка, то на отвары, а не просто для красоты.Или взять старосту? Мужчина одинокий, занятой, но явно любит порядок.Про Ефима и говорить нечего. Сам по себе человек неприятный, а уж как выглядит его двор… Подходить страшно.

Ульяна вышла к нам, стоило раз стукнуть по двери. Но выглядела она неважно, мягко говоря. Бледная, с испариной на лбу. Молодая женщина периодически кривилась, обхватив живот руками.

– Нам ещё холеры не хватало, - нахмурилась Ведана, вглядываясь в Ульяну. – Дети как?

– Также, - хныкнула женщина. – И мне что-то плохо стало.

Пройдя в дом, почувствовала неприятный запах рвоты и… испражнений.

– Окна бы

– Открой, если тебе надо, - хмыкнула травница, покосившись на меня. – Но вообще, привыкай. Там, где болеют люди, часто пахнет… неважно.

– Простите, но сил совсем нет, - выдала сквозь стон Ульяна и, ойкнув, бодро побежала на выход.

– Знаю, что пахнет, - закатила я глаза, но окно распахнула. А потом и вовсе по хозяйски прошлась по дому, заглянув в комнаты и там тоже распахнула окна. Вернувшись на кухню, открыла настежь входную дверь, создавая сквозняк.

– Дети и так болеют, а ты тут ещё…, - нахмурилась Ведана.

– Дети и не выздоровеют, если свежий воздух не впустить, - деловито отозвалась, вспоминая всё, чему меня учили.

То, что это вирус, понять не трудно, учитывая, что заболели все разом. Может и отравление, но… Что-то я сомневаюсь. Отравление проявилось бы раньше, а не по очереди.Глянув на детей, которые, сбившись в кучку, сидели на кровати в одной из комнат, я вздохнула и…Испуганная Миленка во мне отключилась, передавая управление студентке медицинского.Пройдя в спальню к детям, присела на кровать, отмечая детали. И ведро с рвотными массами у кровати, и алые щеки старшего, и довольно тяжелое дыхание младшего.– Привет. Как тебя зовут? - тихо спросила у старшего, поглядывая на младшего.

– Васька.

– Итак, Вася, расскажи, что у тебя болит?

– Ничего не болит. Голова, если только. И живот… Но немного, - отвел взгляд мальчонка.

– В туалет бегаешь, да? - уточнила на всякий случай. – А ведро для кого?

– Для Мишки. Он странный какой-то стал. А вдруг помрёт?

– Не помрёт, не переживай, - улыбнулась и ещё раз окинула маленького мальчика внимательным взглядом.Плохо дело… Даже без всяких тестов понятно, что у ребёнка обезвоживание и довольно сильное.Только вот ни капельниц, ни лекарств здесь нет и быть не может.– Ульяна, - позвала, услышав, что входная дверь скрипнула, закрывшись. – Принеси кружку воды, соль, сахар и соду.

– Раскомандовалась, - хмыкнула Ведана, но почему-то осталась стоять в проходе, наблюдая за мной.Но анализировать её поведение было некогда. Приняв у Ульяны необходимое, коротко приказала.

– Смотри и запоминай, что делать надо. А лучше вторую кружку принеси и делай тоже самое. На такую кружку воды сыпь ложку соли, ложку соды и две ложки сахара. А потом всё хорошенько перемешивай.

Я быстро проделала необходимые манипуляции и по ложечке начала спаивать младшему раствор.

– Да толку, - махнула рукой Ульяна. – Я ему воду даю, а его рвёт тут же. Всё что выпил, то в ведре и оказалось.

– Надо очень маленькими порциями и именно этот раствор, - пробормотала я, думая лишь о том, поможет или нет.Если это не банальная “болезнь грязных рук”, то скорее всего отравление. В любом случае, восполнить дефицит жидкости необходимо. Иначе… Слишком часто привозят малышей на скорой, когда они уже тряпочкой на руках у родителей лежат. Именно поэтому обычное, не опасно заболевание часто заканчивается капельницами и реанимациями. А то и вовсе летальным исходом.– А жар собьёт? - тихо спросила Ульяна.

– Нет, да его и не надо сбивать, если дети нормально переносят. Главное, поить. Вот так, по ложечке. Дашь больше, опять тошнить будет.

– И отвар мой давай, крепит он, - хмыкнула Ведана. – И сама пей, раз тоже подхватила. Тебя-то хоть не тошнит?

– Не тошнит, но жар тоже есть, - вздохнула молодая женщина. – Да я-то ладно, Мишке с Васькой помогите.

– Ничего, скоро полегче станет, - улыбнулась я, допаивая младшего. – Можно ещё чай с мятой, но тоже понемногу. А Васе… Васе можно хлеб ржаной водичкой залить тёплой минут на двадцать, этим и поить. И не кормить плотно пока. Можно суп из овощей сварить или кашу на воде. Молоко не давать, мясо и бульон пока тоже.

– Хорошо, - согласно закивала Ульяна, глядя на меня, как на святую. – Спасибо тебе большое!

– Пока не за что, - вздохнула я, с тревогой глядя на Мишутку, который вяло, но всё же хлебал раствор.Лишь бы Ульяна выполняла все рекомендации!– Ах, да, - вспомнила я. – По деревне пока не ходи, и детей гулять не пускай, как легче станет. Максимум во дворе воздухом подышать. Иначе вся деревня в отхожее место бегать будет.

Передав кружку Ульяне, поднялась с кровати. Потрепав Васю на вихрастой макушке и улыбнулась. Хорошие…Пообещав зайти завтра с утра и попрощавшись с Ульяной, мы с травницей двинулись в сторону дома.Молча…Я боялась и слова сказать, потому что всё, что я делала и говорила, никак не вязалось с легендой Милены и храмовой послушницы.Да и в принципе с этим миром никак не связано было.Ведана тоже молчала. Не знаю, обдумывала ли она мои действия, или сама как-то нашла объяснения. Но, чувствую, разговоров не избежать.

И уже возле дома, остановившись у порога, Ведана тихо сказала:

– Интересная бабушка у тебя была, Милена. Трав ты не знаешь, зато знаешь что-то такое, что не подвластно мне.

– Наверное, её тоже кто-то научил, - хрипло произнесла, неуверенно улыбнувшись.

– Наверное, - глухо повторила Ведана, глянув на меня с подозрением. – Но, может это и к лучшему.

Глава 6 - Охотник

Мы не возвращались к разговору обо мне ни в тот вечер, ни на следующий день, ни через месяц…

Иногда я ловила на себе задумчивый взгляд Веданы, но травница молчала, а я не спешила выдавать себя.Жизнь в деревне оказалась именно такой, какой я её знала. Несмотря на то, что мир другой, что в обиходе другие деньги, а на остановку не приезжает по часам автобус, жизнь здесь была обычной.Из-за маленького населения все друг друга знали. Невозможно скрыть ни гулящего мужа, ни с кем он гуляет, ни от кого родила молодая вдовушка. Всё на ладони, все на виду. Только дай повод, как тут же ситуацию разберут на косточки и с наслаждением обмусолят.И первую неделю активно мусолили меня. Как же! Новый человек в деревне, ну и плевать, что внучка чья-то. Не ребёнок, невеста уже. Невеста без жениха…

Замужние женщины относились с подозрением, тщательно оберегая своих мужиков от меня. Вдовы и юные девушки с неприязнью – ведь я могу лишить одну из них шанса на удачное замужество. Мужики либо норовили залезть под юбку, либо не обращали внимания. Старое поколение тоже разделилось: одна часть жалела сиротку,

Собственно, деревня как деревня.

Поэтому я довольно быстро приспособилась к новой жизни. При помощи Веданы научилась не только собирать, сушить и хранить ингредиенты для снадобий и лекарств, но и общаться с людьми так, как они того заслуживают.И если с Ульяной я подружилась, а не подружиться с бойкой молодой женщиной, которая мне была благодарна и стремилась всеми силами отблагодарить, было практически невозможно, то Ефима Косого я старалась избегать. Как и Лукерью, местную повитуху, которая очень уж дружна с Ефимом и не упускает случая распустить язык в мою сторону.Единственное, о чём просила Ведана, так это ни с кем не ругаться. Старая травница, ставшая мне и учителем, и бабушкой, не забывала напоминать, что не только люди зависят от хорошей травницы, но и травница от людей.И я не ругалась, конечно же. Но и колкости в мой адрес не прощала, отвечая строго и давая понять, что со мной так нельзя.Со временем даже Ефим перестал пугать. Его единственный глаз всё ещё наблюдал за мной, а тонкие, треснутые губы искривлялись в злобной усмешке.

– Боязно мне за тебя, - морщилась Ведана всякий раз, когда мы возвращались из деревни. – Помру я, кто за тобой присмотрит? Может, замуж тебя отдать? Жениха подберём нормального, чтобы работал и руки не распускал.

– Нет, - кривилась, представляя, что мне придётся лечь в постель с одним из местных мужчин.

Я не считала их плохими, но… Но и жила я в другом времени, когда мужчины хотя бы минимально ухаживают за собой. Как минимум, моются чаще, чем раз в пару недель, а зубы так и вовсе ежедневно чистят.Тут же с этим делом было плохо. Банька была не в каждом дворе, а когда один из домов топил баню, приглашая попариться соседей, то частенько такие посиделки заканчивались не в парилке или душе, а под столом от огромного количества выпитого алкоголя. Как итог, никто до водных процедур так и не дошел, а затапливать баню ещё раз никто не собирался.Не знаю… Может, не имей я неоконченную медицинскую вышку, то относилась бы иначе, но…Почти врач во мне орал матом, напоминая о необходимости соблюдать элементарную гигиену.Я старалась привить это и тем, кто приходил за помощью, неустанно повторяя, что если руки мыть перед едой, то и с животом проблем поменьше будет. А если царапины и ранки обрабатывать хотя бы самогоном, а после закрывать чистой тряпицей, то и не разнесёт пострадавшую часть тела.Я-то повторяла, но… Едва они получали помощь, едва состояние улучшалось, как всё возвращалось на круги своя.Ведана посмеивалась над моими попытками приучить людей к чистоплотности, но и не отговаривала. Лишь хихикала, что скоро я привыкну и перестану обращать внимание на такие мелочи.

Что же касается жриц… Они так и не пришли.Я дёргалась от любого стука первую неделю, вторую была просто осторожна. Но никто так и не пришел. Скорее всего, поверили, что я погибла. Или же ищут в другом месте.Но и тот странный артефакт, как и дневник, я из-под половицы не доставала, предпочтя просто забыть об этих вещах.

Пока Ведана убежала к Анисье, сестре Лукерьи, я осталась компоновать сборы. Небольшие пучки трав, которых хватит на 3-4 раза. Сбор от желудка, сбор от лихорадки, сбор от кашля. Собрать сухие веточки в пучок, обвязать шерстяной нитью. После подвесить к потолку, подальше от печки, чтобы не пересушились.Я уже почти привыкла местным реалиям в медицине. Не морщилась, вымачивая нить в самогоне и единственную полукруглую иглу. Не обращала внимания на то, что обезболивающим служил всё тот же самогон.И сейчас, связывая сбор от желудка, уже не ехидничала и не фыркала, прекрасно зная, что иного способа у этих людей просто нет.

– Миленка, поднимайся скорее, - рявкнула Ведана, забегая в дом и наспех собирая корзины, с которыми мы в лес ходили.

– Что случилось? - тихо уточнила, стараясь не паниковать раньше времени. Вдруг, какой-то срочный отвар нужен? Или…Да мало ли что может произойти.

– Люди от короля прибыли, зачем-то людей собрать требуют. Ну же! Поторопись! Задней калиткой уйдём, в лесу нас и не найдут. Быстрее, Миленка, быстрее! Не ровен час сюда придут!

Побросав всё, схватила тонкую накидку и засунула ноги в сапоги. Повязав косынку, чтобы не цеплять веток и листьев на волосы, подхватила свои корзины.

Закрыв входную дверь, привалили её пеньком. Замков здесь не водилось, да и никто не полезет, красть в деревне в домах нечего. Зато пенёк сразу показывал, что дома нет никого.

– Хорошо, печь не топили сегодня, - задумчиво пробормотала Ведана, оглянувшись на дом. – Ладно, идём. Как раз делом займёмся, снежноцвет нужен.

– Ведана, а вдруг меня ищут? - со смесью страха и какого-то предвкушения спросила, семеня за травницей.

– Может и тебя, а может другого преступника какого. А может короля убили, а теперь вот ездят по королевству, рассказывают. Послушать захотелось?

– Нет, - шепнула, качнув головой. – Просто… Если за мной, то и возвращаться опасно.

– И что предлагаешь? Сразу в другую деревню бежать? У тебя даже медяшки нет, я уже не говорю о сменных вещах. Вон, нож один есть, да толку. Если только корешки отрезать. Знаешь, мы сейчас к Никите пойдём.

– К кому? - растерялась я, впервые слыша имя. – А это не опасно?

– Дождёмся его в доме, а там… Как вернётся, так и поговорим. Только вот, - Ведана поморщилась, словно от зубной боли, – рассказать ему о тебе придётся.

– Ведана…

– Не спорь! - рыкнула травница, перебивая. – Никита - мужик достойный. У самого не всё ладно в жизни было, так что… Я попрошу, он тебя в обиду не даст. Как помру, поможет тебе. Здесь жить помоет или уйти, если понадобится.

– Кто это вообще? Почему я даже имени его не слышала?

– Конечно, не слышала. Не говорят о нём в деревне. Считают не то проклятым, не то проклятием. Много лет назад странное произошло. Жена с пацаном пропали посреди ночи. Никита тогда чуть с ума не сошел. Деревенские нашли его около калитки. Сидел, голову обхватил, и стонал, что это он их и погубил. Вроде как с женой ругался, выкрикнул что-то, а жена с детём и пропали. Конечно, все подумали, что прибил он семью, да в болото выкинул. И даже говорить стали об этом. Сначала

– Бабушка, а ты что думаешь? Убил?- задумчиво спросила, глядя на травницу.

Ведана задумалась на несколько минут.А после заговорила:

– Никогда я не верила, что Никита убийца. Думала, что жена его сына забрала, да ушла. Не мог Зуй убить их. Что ни говори, но людей я чувствую, нет зла в нём. Но я вот вспоминаю, как он себя клял. Да и Антип пропал странно так. Прямо из дома. К тому же средь бела дня, что ещё страннее. Никита никак убить Антипа не мог, но твердил мне, что он виноват в пропаже, потому и нет ему места среди людей. Странно это говорить, но, может, права ты была по поводу магии, а?

– Очень похоже, - тихо шепнула я. – Я верю, что магия есть. Артефакт тот, что я принесла, он явно не простой. Жрицы боялись сильно его. Да и я чувствовала, что он словно сожрать хочет. Хотя с виду железка обычная.

– Вот скоро и узнаем, что это было, - выдохнула травница. – А пока идём, под ноги смотри и травы собирай. Раз уж в лес выбрались, так надо делом заняться.

Удивительно, но в лесу мне страшно не было. Ходили мы с Веданой часто и довольно далеко.Я видела следы крупных зверей на влажной земле. Чувствовала запах.Вначале боялась, конечно. Вдруг, волка встречу или медведя. О чём и бубнила травнице, постоянно оглядываясь.

– Во дурная! - смеялась женщина. – А на кой зверью к тебе подходить? Тот же волк скорее зайца сожрёт, чем к человеку выйдет. Ладно ещё, если зима суровая и дичи нет, или медведь проснулся не вовремя. Но мы-то не зимой ходим. Зимой нам здесь делать нечего.

Конечно, меня такие ответы не успокаивали. Но со временем я поняла, что Ведана права. Успокоилась и принялась изучать местность. Травница уже давно бурчит, что пора меня одну за травами отправлять. Стара, мол, стала. Тяжело ходить далеко да нагибаться постоянно.А летом, в самый пик, ходить придётся почти каждый день. Трав необходимо много. Да и не только трав. Грибы нужны специальные, кора с некоторых деревьев, веточки. Набирать необходимо не только на текущие расходы, но и для зимних заготовок. И надо много, чтобы в случае чего, деревня без помощи не осталась.

В этот раз я шла по лесу осторожно. Прислушиваясь к каждому шороху. Боясь, что те люди от короля, прознают о нашем побеге и пустятся в погоню.Мой разум, впитавший в себя сотни фильмов и сотни книг в красках представлял, как за мной гонятся гончие, натасканные ловить преступников. Как всадники быстро нагоняют, заставляя землю под моими ногами дрожать в такт лошадиным шагам.Ерунда, конечно. Мы в такой глуши, что никакой всадник здесь не проедет. А про собак Ведана ничего не говорила.Но я была настолько напугана, что мыслить здраво получалось с трудом.

– Пришли почти, - тихо произнесла Ведана, осматриваясь. – Ежели что, не пугайся. Волк здесь бродит.

– Ты же говорила, что не идут хищники к людям, - сглотнув, шепотом укорила женщину.

– То дикий хищник, а этот прирученный. Меня он знает, так что не переживай.

Сложно не переживать, когда тебе прямо говорят, что скоро состоится знакомство с опасным представителем животного мира. К тому же, хозяина рядом нет.Неспешно шагая по едва заметной тропинке, мы вскоре вышли к забору, за которым виднелся небольшой, довольно несуразный домишка.

Удивительно, что забор был целый и выкрашен в серую краску, а на домик то ли забили, то ли не успели.– Идём, успеешь ещё насмотреться, - усмехнулась Ведана. – Вижу, что удивлена, да только зря. Не умеешь ты выводы делать. Но не глупая, с возрастом научишься.

– Выводы? - растерялась я от того, как меня внезапно “приласкали”.

– Говорю же, переживает сильно Никита из-за семьи. Чего ты на дом с неодобрением смотришь? Человек смысл жизни потерял, на одном упрямстве держится.

– Так я же…, - растерялась я и, тряхнув головой, продолжила. – Бабушка, так я не про это. Просто… Забор такой аккуратный, целый. А дом…

– Забор это защита. Человек смысл потерял, а не мозги. Одно дело жить не хочется, другое дело позволить зверью растерзать. Кстати, забор руками не трожь, отравой смазан.

– Да боже! - зашипела рассерженной кошкой, отшатываясь подальше от забора.

– Ты, внученька, поменьше удивляйся, - усмехнулась травница. – Обычная ограда от зверья удивила? Или сторожки не видела? В деревне, Милена, об этом каждый ребёнок знает.

Испуганно глянув на женщину, промолчала.Удивительно, что Ведана тоже не торопилась узнавать обо мне что-то ещё, хотя явно о чём-то догадывалась.Вряд ли, конечно, в её голове возникала мысль, что я из другого мира. Но и сказочка о том, что бабушка меня всякому учила, не зашла.

Дом…Если не знать, что здесь живут, то сторожка казалась заброшенной. Приземистый, кособокий сруб с просевшей на одну сторону крышей. Брёвна потемнели и покрылись зелёным мхом. Парочка окон покрылась толстым слоем грязи.

– Идём, не боись, - усмехнулась Ведана, одной рукой отпирая крепкий засов. Дверь жалобно скрипнула и немного приоткрылась. Поморщившись, травница запустила руку в появившуюся щель и чуть напряглась, словно сдвигала что-то.За дверью что-то глухо щёлкнуло. Со скрипом дверь распахнулась дальше криво повисая на давно прогнивших петлях.

– Так нельзя жить, - буркнула я, невольно вдыхая запах сырости и затхлости. – Может, оставим дверь открытой пока? Проветрим.

– Оставляй. Вряд ли кто-то сюда придёт, - махнула рукой женщина. – Я пока лучину найду.

Ведена хорошо ориентировалась в тёмном домике. От распахнутой двери внутрь помещения падало довольно мало света. Но он травнице и не нужен был. Пройдя вперёд, Ведана запнулась за что-то, беззлобно выругалась и прошла дальше. Через несколько секунд сторожку озарил тусклый свет от лучины.

– Держи, сейчас ещё свечи найду. – Ведана передала мне лучину и вздохнув, отправилась дальше обследовать дом Зуя. – Совсем из ума выжил.

Найдя пару свечей, Ведана вернулась ко мне, поджигая от лучины свою находку. Сторожка наконец озарилась светом.Я же, проморгавшись, принялась с любопытством осматриваться.Сторожка довольно маленькая. На вскидку квадратов пятнадцать. Печи не было, зато

– Я не понимаю, - тихо прошептала, оглядываясь.

– А что тут понимать? - усмехнулась женщина. – У Зуя каждый день как последний. Всё просто. Дров на одну ночь, посуду моет только перед тем, как еды наложить.

– Словно каждый день жизни он буквально вырывает из себя, - покачав головой, я ещё раз оглядела сторожку.

– Думаю, так и есть. Он каждый день старается найти в себе силы жить дальше.

Вздохнув, закусила губу. Человека жаль до ужаса, только вот чем я могла ему помочь?Не верилось мне, что Никита Зуй на самом деле убил свою семью, а после и болтливого соседа. Разве убивался бы он так после этого? Не думаю.Мне ближе вариант с магией. Может, потому что всё, что произошло со мной имеет магическую подоплёку, а может потому что мне хотелось верить в лучшее.

– Может, прибраться здесь? - неуверенно спросила, поглядывая на Ведану. – Не будем же мы просто сидеть.

– Если тебе так хочется, - безразлично отозвалась травница, устраиваясь на стуле. – Не думаю, что Зуй будет против.

Кивнув, принялась за дело. Воду из ведра перелила в таз. Быстро перемыв посуду, вытерла насухо найденой тряпкой и поставила на край стола. С полок посметала пыль и мелкий сор. Выгребла золу из камина, сложила остатки дров аккуратнее, а топчан аккуратно накрыла одеялом. Найдя метлу, быстро подмела пол.Ведана всё это время молча перебирала травы, собирая пучки и перевязывая их шерстяной нитью.– Пойду, воду вылью, - я кивнула на таз. – И надо бы пол протереть.

– Иди-иди, - махнула рукой Ведана.Выскочив на улицу, прикрыла за собой дверь и, отойдя подальше, выплеснула воду в траву. Набрав в колодце чистой воды, ополоснула таз.Но развернувшись к дому, я замерла от ужаса. Передо мной, метрах в десяти, стоял огромный, серый волк. Уперевшись в землю передними лапами, зверь пригнул голову и, оскалив белоснежные клыки, утробно зарычал.

– Мамочки! - прошептала, еле всхлипнув.Шевельнуться страшно. Добежать до двери я точно не успею, а из оружия - металлический таз в руках. Закричать тоже страшно. Волку до меня пару прыжков. Спровоцировать бы не хотелось.

– Тише, мой хороший, тише, - зашептала, глядя на лапы волка. Я где-то слышала, что нельзя диким животным в глаза смотреть. Очень медленно отступая назад, я ласково уговаривала рычащего волка не жрать меня. Один крошечный шажок, за другим. Только бы дойти до крыльца!Волк порыкивал, периодически нюхая воздух, из оскаленной пасти капала слюна, а шерсть на загривке стояла дыбом.

Перехватив таз одной рукой, второй я щупала воздух за своей спиной, примерно представляя, что уже вот-вот будет дверь.Шаг, ещё шаг… Но под ногой оказывается довольно большой камень. Вскрикнув, я теряю равновесие и, откинув в сторону таз, лечу на спину.И в этот же момент волк с громким рычанием срывается в мою сторону.

– Ветер, нельзя! - рявкнул кто-то. Послышались тяжелые шаги, а после на меня сверху взглянул… леший… Заросший, огромный человек в грязном, местами драном тулупе. – А ты кто такая?

– М-м-милена, - прошептала, во все глаза глядя на мужчину.

– И что ты здесь делаешь, М-м-милена? - язвительно поинтересовался мужчина, хватая меня за воротник одной рукой и рывком ставя на ноги.

– Мы с Веданой пришли к Никите Зую, - послушно выпалила, пытаясь отойти от шока.

– А, так ты внучка травницы? - мужчина отпустил меня и, отойдя на шаг назад, осмотрел. – Слышал-слышал, Ведана говорила. А сама она где?

– Д-дома.

– Д-дома…, - передразнил с насмешкой. – Руку дай, пусть Ветер тебя понюхает. А то вот так приду, а от тебя только косточки и остались. Ветер! А ну подойди!

– Мамочки! - пискнула я, зажмурившись и пытаясь вырвать руку из крупной лапищи мужчины. – Не надо, пожалуйста! Я не приду больше!

– Да не боись, Ветер умный, не тронет,- хохотнул Зуй. – Свои, Ветер, свои!

Я едва не умерла от страха, почувствовав на своей коже сначала тёплое дыхание, а после и влажный язык.Но даже сказать ничего не успела, как мою руку отпустили.– А, Ведана, привет.

Распахнув глаза, я с ужасом посмотрела на волка, который, как обычная собака, бегал возле колодца, обнюхивая траву. И не обращая на меня ни малейшего внимания. Никита Зуй же словно забыл про меня. Войдя в дом, принялся о чём-то громко разговаривать с Веданой.– Ненавижу этот мир, - простонала, смахивая слёзы ужаса с бледных щёк. – Ненавижу!

– Миленка! - из сторожки выглянула Ведана. – Ты чё там стоишь? Поди сюда уже!

Стряхнув оцепенения и всё ещё обмирая от страха, преодолела несколько метров до сторожки. Едва удержалась, чтобы не захлопнуть за собой дверь.Но… Это было бы некрасиво по отношению к хозяину дома.

– Вот такие дела, Веданна. Вот такие дела, - криво ухмыльнувшись, закончил “леший” и стукнул кулаком по столу.

– Значит, правда это всё, - травница сидела, подперев кулаком голову. – Это что же получается, все те сказки - правда? И что… магия эта их была?

– Не знаю, - поморщился Зуй. – Никому не верю. И ты не верь. Может и хорошо, что вас там не было. Вдруг чего.

– Так я же к тебе не просто так пришла. Да ещё и с внучкой. Не надобно ей крутиться около королевских прихвостней.

– А чего так? - Никита глянул на меня удивлённо. – А ты чего стоишь? Проходи, садись. Знакомиться будем. Меня Никита зовут. Можно просто Зуй.

– Здравствуйте, - вежливо кивнула и прошмыгнула к стулу. – Милена.

– Говорила уже, - фыркнул мужчина, заставляя покрасней. – И чего это ты королевских глашатаев боишься?

– Зуй, не к кому мне пойти больше, - тихо заговорила Ведана, неотрывно глядя на мужчину. – Только тебе и могу доверять. А Миленка… Не справится она одна, ежели чего.

– Ну дров наколю, да дичи привезу, если надо будет, - растерялся Зуй. – А что от меня ещё требуется? С остальным помочь не смогу, это ты к

– Не внучка она мне, - жестко отозвалась женщина.Я перестала дышать, как только осознала её ответ.А что, если Зуй расскажет… Или Ведана всё ж поняла что-то и решила от меня избавиться?– Ты, старая, не молчала бы, - намекнул Зуй, поглядывая на меня. – Раз начала говорить, так договаривай.

– Сбежала девчонка от жриц этих поганых, - поморщилась травница. – Еле дошла до нас. И что? Бросать девку? Приняла, внучкой назвала. Да только… Девка всю жизнь, считай, в храме провела, не знает ничего. Ефим, вон, языком треплет. Догадался, что не Ренаткина дочка это.

– Ведана, ты меня знаешь. Тайну вашу не выдам, но и понять не могу, что ты от меня хочешь? Выдай внучку замуж. Вон, в город езжайте, там женихов полно. Подальше от Лога нашего, чтобы сплетни не ходили.

– Не пойду замуж, - отчеканила я, удивляясь, как резко вышло.

– Слушай, ты же хотел уехать, - Ведана внимательно посмотрела на Зуя. – Я Миленку кое-чему научила. Немного ещё научу, будет лекарства делать, а ты охотиться. Забери её с собой, а? Чует сердце, беде быть. Нельзя девке здесь оставаться.

– Ведана, да ты что…, - растерянно отозвалась я, во все глаза глядя на женщину. – У нас же планы были и… За что?

– Не “За что”, девочка, а “почему”, - криво усмехнулась травница. – Не говорила я тебе… Пугать раньше времени не хотела. Но и ты подумай хорошо, кто защитит тебя, когда меня не станет? Ты молодая. Осядете в деревне какой-нибудь, Зуй отцом твоим назовётся. Будешь людей лечить. А там может и замуж выйдешь, детей родишь. У нас в деревне одни старики, сама видишь. Кого ты найдёшь здесь? Или может хочешь всю жизнь в девках просидеть?

– Ведана, - тяжело вздохнув, Зуй покачал головой. – Подохнуть я хотел, а не уехать. Что? Туда тоже внучку твою названную забрать?

– Не дури! - рыкнула травница на мужчину. – Ты ещё молодой, едва сорок зим исполнилось. А десятый год горюешь и в петлю залезть хочешь. Прекращай! Вон, дочка тебе названная. Замуж выйдет, внуков тебе нарожает, будешь нянчить. Да и сам женишься на вдовушке или на молодке, родит тебе ещё парочку. Не надоело отшельником жить? Вон как Миленка сторожку твою убрала, хоть пылью не дышим.

– А ты? - тихо спросила я, глядя на Ведану.

– А что я? - тихо усмехнулась женщина. – Ещё год-два протяну, а может и нет.

– Живи, Ведана, живи, - усмехнулся Зуй, немного подумав. – Внучку твою не брошу, как ты меня не бросила. Позабочусь. И уеду, и замуж выдам за мужика хорошего. Но и уезжать мы сейчас не будем. Учи Миленку своим травам. А я, пожалуй, пушнины побольше бить буду. Приданое миленке твоей насобираем хорошее. Не переживай, позабочусь. Но и бежать, подхватив башмаки, не будем.

Зуй и Милена ещё долго о чём-то беседовали. Но я не слушала. Моё будущее опять стало зыбким. Не ожидала я такого от Веданы… И не могу я никак смириться и осознать, что это мне во благо.Страшно…До дрожи в руках и трусливых слёз.Мы шли домой молча. Ведана поглядывала на меня, но заговаривать не торопилась. А я не знала, что мне сказать. Боялась, что стоит мне раскрыть рот, как я свалюсь в позорную истерику.И только дома, перед тем, как потушить свечу, Ведана тихо сказала:

– Я не враг тебе, внучка. Наоборот, спасти хочу. Её не уберегла, так хоть тебе помогу.

Я промолчала, закутавшись в тонкое одеяло и прикусив уголок, чтобы не разреветься в голос.

Глава 7 - Предчувствие

Конечно, обида со временем забылась. Понять и принять решение Веданы я не могла долго. Но и обижаться вечно не получалось. Имеем что имеем. В конце концов, травница мне ничего не должна. Это я живу в её доме, ем её хлеб и ношу её одежду. Но и чувства я не могла отключить.

Страх…

Первые недели меня гложил дикий страх. Я просыпалась посреди ночи и прислушивалась к мерному дыханию травницы. Даже думать боялась, что мне придётся жить с незнакомым, немного сумасшедшим мужиком.Жалость…Конечно, мне было жаль Никиту Зуя. Такую судьбу никому не пожелаешь. Но жить с ним в одном доме…Я, выросшая на фильмах и книгах, на передачах, в том числе криминальных, прекрасно могла представить, что бывает в таких случаях.

Охотник же, как назло, стал приходить чаще. То тушку зайца принесёт к ужину, то оленью шкурку мне на сапожки. Такая забота пугала до коликов в животе. А Ведана лишь посмеивалась, глядя на то, как я бледнею при виде мужчины. А сам Никита не обращал внимания на мою реакцию. Словно ему глубоко плевать.

Но если к охотнику я относилась со страхом и огромной настороженностью, то его волк стал для меня отдушиной.Ветер оказался умным и ласковым зверем. Он мог и защитить, и утешить. Именно в его шкуру утыкалась, когда было особенно больно от воспоминаний, когда тоска разрывала душу в клочья.

С приходом зимы в Глухой Лог, мы стали реже выбираться в лес и всё больше занимались больными. А больных было не мало, порой приходилось разделяться. Ведана отправлялась лечить взрослых, а я к детям.

Я стала мелькать в деревне чаще. Подружек так и не появилось, кроме, пожалуй, Ульяны. Совсеми старалась общаться уважительно, но…Эта деревня словно мала мне была. И не потому что отсутствовали развлечения. Нет, от скуки я не страдала.

Но чего-то не хватало… Каждый день был похож на предыдущий и так изо дня в день.Я научилась не обращать внимания на ехидные смешки Ефима Косого, не прислушивалась к слухам, которые ходили обо мне.Я изо дня в день делала свою работу, стараясь запихнуть подальше острое чувство одиночества и тесноты. Чужая шкурка жала. Я никак не могла понять кем стала. Милена была послушницей в жутком культе, Анна была студенткой медицинского. Но кем стала я, вобрав воспоминания и кое-какие знания обоих миров? Большую часть работы всё равно делала Ведана, стараясь научить меня всему, чему можно. Она бы прекрасно справилась и без моей помощи, как делала долгие годы до моего появления.Кем стала я?Этот вопрос задавала себе постоянно, пытаясь понять и принять новую жизнь.

Так пролетела зима.

Деревня с облегчением выдохнула, когда по земле побежали первые ручейки.

Сейчас же жители радостно обсуждали будущие посевы и дальнейшие планы.

– Миленка, а ну-ка, сходи до Зуя, - нахмурилась Ведана, перебирая свои запасы трав. – У него багульник должен быть.

– Одна? - растерянно обернулась я.

– А что, забыла, где живёт? - съязвила женщина. – Вон, через деревню сбегай, быстрее будет. А то будешь сейчас по лесу шариться, зверью голодному на потеху.

– А то там зверья нет, - пробормотала, нехотя накидывая пуховый платок на плечи.

– Нету, Зуй за дорожкой основной хорошо следит. Беги уже. Сестра Лукерьи помирает там от головной боли, а у меня багульника для отвара нет.

Вздохнув, поплелась. Анисья, несчастная женщина действительно часто страдала от мигреней. В отличие от вредной сестры, она добра и… несколько даже наивна для своего возраста. Может поэтому так и провела всю жизнь в одиночестве под тенью сестры.

А через деревню до Зуя действительно ближе и безопасней. Но как же не хотелось идти к охотнику! Не в первый раз же, а всё равно… Не могла я принять решение травницы.

Не хотела, но шла по узкой тропинке среди деревьев, бурча себе под нос разное.

Ветер вскинул голову, услышав мои шаги.

– Ветерок, как ты? - потрепав по холке, с улыбкой спросила у волка. Зверь склонил голову на пару секунд, словно здороваясь. Лизнув ладошку, отошел в сторону и лег возле колодца, позволяя мне пройти к дому.

– А, Милена, заходи, - Никита распахнул дверь до того, как я постучала. – Случилось что?

– Бабушка багульник просит. У нас закончился.

– Багульник, - Никита нахмурил кустистые брови и почесал бороду. – Был, да. Ты иди, чаю пока наведи нам, а я схожу в погреб.

– Да я быстро, - пискнула, но наткнулась на насмешливый взгляд мужчины и умолкла.

– Иди, говорю. Чай завари.

Хмуро кивнув, прошла в дом и огляделась. Здесь стало явно чище. Пол вымыт, посуда стоит намытая, вместо тонкого матраса стоит явно наспех сколоченная кровать. Сторожка начала оживать.

Подвесив чугунок на специальный крючок над камином, собрала в чашку необходимые травы. Очень скучаю по чёрному чаю, но те сборы, что заваривают тут намного полезнее. В этом убедилась, стоило только смириться, что той медицины, что была дома, уже не будет.

Скрипнула дверь. Никита вошел с довольно большим букетом сухих веточек, принеся в дом резкий, специфический запах.

Увидев, как я поморщилась, охотник замер на пороге, хмыкнул и вышел на улицу.

– Оставил во дворе. Потом заберешь, - махнул рукой мужчина, возвращаясь. – Готов чай, хозяйка?

– Не хозяйка я здесь, - тихо усмехнулась, снимая чугунок и разливая кипяток по чашкам.

– Зря ты так, Миленка, зря, - поморщился Зуй. – Нам потом жить как семья. Отцом тебе буду, а ты хозяйкой в нашем доме. Боишься, обижу?

По прямым взглядом засмущалась. Стало стыдно, что думаю всякое, но… Но по статистике зло причиняют близкие люди.

– Ладно, - усмехнулся мужчина. – Ты - девка молодая, красивая. Хорошо, что мужчин опасаешься. Правильно это. Только не всех страх твой остановит, а кого-то и раззадорит. Ведана не зря с меня обещание взяла, потому как я защитить смогу. Не обижайся на старую, не со зла она и не потому что не доверяет. Не справишься ты одна.

– Да почему! - едва не взвыла от несправедливости. – Тоже буду травницей, продолжу её дело. В травах разбираюсь, лечить умею многое. Со всей деревней поладила!

– Потому что одна останешься. Каждую ночь одна, в доме на отшибе. И каждый раз мужики после застолья думать будут, что там, на краю деревни, молодая, красивая девка. Это сейчас Ведана - твоя защита. Боятся старуху, потому как она не только вылечить может, но и убить. Яды Ведана знает также хорошо, как лекарства.

– Я тоже многое знаю…

– Знаешь, - усмехнулся Никита. – Да только сварить не успеешь. Вот так по пьяне придёт к тебе тот же Ефим, или Брыль, а после задушит от испугу, а потом скажет… Да не знаю… Скажет, ушла в лес, да зверь дикий задрал. Или дом подпалит, а люди решат, что ты сама неаккуратно печь топила, уголёк вывалился. Страшно?

Я заторможено кивнула, потому что расшалившаяся фантазия тут же рисовала картинки перед глазами.Я не думала с этой стороны. Никогда не думала. Потому что привыкла сравнивать Глухой Лог с нашей деревней. Но я не учла, что время другое. Это там, на Земле, можно полицию вызвать. Да и не многие решатся вот так полезть, наказания побоятся.А здесь какое наказание, если до города несколько дней пути? Учитывая, что Никиту обвиняли в гибели семьи и соседа, но ничего так и не сделали, кроме косых взглядов и слухов.

– Замуж бы тебе выйти, да не за кого здесь, - вздохнул мужчина. – Надеюсь, Ведана проживёт ещё долго. Настолько долго, что ты успеешь не только мужа встретить, но и пару детей родить. Мне, знаешь ли, просьба травницы тоже не нравится. Но я долгу перед ней, так что просьбу выполню и тебя увезу. И заботиться как о дочери буду. Меня можешь не бояться, не обижу. В жизни девок не обижал, и с тебя начинать не собираюсь. А теперь идём, провожу тебя. Заодно Ведане скажу, чтобы одну тебя не посылала. Если надо что, то пусть кого из детей присылает.

– Мне не сложно, - пискнула еле слышно, но охотник услышал.

– Да верю, что не сложно. Но одна по лесу не гуляй, опасно.

До дома шли молча. Я едва успевала за охотником. Приходилось практически бежать следом. Зато дошли быстро. Буквально через несколько минут уже были возле дома Веданы.

– А, Никита, сам пришел, - травница оторвалась от сборов и кивнула охотнику. – Анисья опять с головой своей.

– Ведана, ты Миленку одну больше не отпускай, - хмуро выдал мужчина, опуская веник багульника на стол. – Мало ли что. Детей отправляй, если надо что. А я передам или сам принесу.

– Как скажешь, - легко пожала плечами Ведана, одобрительно улыбнувшись. – Раз пришел, то наруби нам дров на пару дней. А ты, Милена, к Ульянке

Кивнув, подхватила необходимый бутылёк и убежала к Ульяне. А вечером мы пили чай, обсуждая планы на ближайшую неделю.Я не знала…Да никто не знал, что буквально через пару дней всё изменится. Где-то высоко, в небесах, раздастся тихий звон.

Ведена рухнет на пол, раскрыв широко рот в немом крике. Я, желая помочь, ринусь к ней, но…Оглушающая боль заставит упасть рядом.Она пришла не волной. Обрушилась сразу, словно тысячи игл впились в тело и разум. Казалось, что по венам, вместо крови, течёт раскаленная лава. Выгнувшись дугой на несколько секунд, упала, проваливаясь в спасительный обморок.

Глава 8 - Когда гаснет свет

Меня окружала боль. Она была осязаема и буквально везде. В том ничто, куда я рухнула.Хотелось кричать от боли, но сухие, как пергамент, губы пропускали лишь слабый стон. И я не была уверена, что там, в живом мире, этот стон кто-то слышал.А может и нет больше того мира. Может вот это белёсое ничто - и есть загробная жизнь. Наполненная боль как физической, так и душевной.Я не могла сосредоточиться, только понимала, что пора приходить в себя, пора выбираться. Потому что там, в мире, я кому-то должна помочь. Я должна что-то сделать.Но, что именно?На этот вопрос я ответить не могла. Оставалось лишь собирать себя по кусочкам, с силой сжав зубы.

– Не сопротивляйся, - шепнул кто-то. Я даже не смогла разобрать, какого пола говорящий. – Расслабься.

Я саркастически усмехнулась.Легко говорить, когда мышцы не сводит судорогой каждую минуту. Расслабиться? Не сопротивляться?

Я сойду с ума от боли, если поддамся боли хоть на мгновение.

– Глупая, - в этот раз шепот сопровождался смешком. – Позволь силе расширить каналы. Ты сильная, иная. Выдержишь.

– Помоги, - шепнула через силу, надеясь…

Да я и сама не могла понять, чего прошу. Чтобы уняли боль или добили, избавив от мучений?

– Прими её! - рявкнули громом, заставляя оцепенеть от животного ужаса.А может попробовать? Всего несколько мгновений я смогу удержать своё тело в расслабленном состоянии. Смогу же?

Сделав глубокий вдох, резко выдохнула, насильно заставляя мышцы расслабиться. Глубокий вдох и медленный выдох сквозь зубы. И счёт…

Раз… Два…Вдох.

Три… Четыре…Выдох.– Молодец, - прозвучало одобрительно. – Скоро всё закончится.

Закончится?Ещё немного… Я смогу!И снова глубокий вдох и медленный выдох. Раз… Два… Три… Четыре…

Всё закончилось внезапно. Боль отпустила резко, словно её и не было. Я чувствовала только подрагивающие от усталости мышцы.

А ещё через несколько минут я резко вдохнула и… Распахнула глаза.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Лишь спустя несколько минут, когда глаза привыкли к темноте, увидела и очертания печи, и наш стол.

– Ведана, - позвала шепотом, обнимая себя руками.В доме прохладно. Видимо, печь давно остыла. Непонятно, сколько я была без сознания. Может несколько часов, а может и несколько дней.Аккуратно поднявшись, прислушалась к себе. Вроде, ничего не болит. Кроме локтя, который, похоже, содрала о край печи, когда падала.Поморщившись, прижала ладонь к локтю, стараясь унять жжение. И тут же испуганно отдёрнула руку.Там, где была ободрана кожа,сейчас было лёгкое свечение с зеленоватым оттенком, как от фосфора. Через несколько секунд жжение прекратилось, а свечение исчезло.– Да что за… - прошептала и тут же осеклась, не договорив мысль. В памяти всплыл совет странного голоса там, в забытьи.Позволь силе расширить каналы…Дрожащими руками нащупав свечу, потянулась за огнивом. Тихий скрежет и, кухня озарило тусклым светом.

Оглядевшись, тронула рукой печь. Холодная…– Ведана! - вскрикнула, вспомнив, в какой момент потеряла сознание и к кому рвалась из забвения.Обогнув стол, замерла, не в силах пошевелиться. Та, что стала мне самым родным человеком, лежала на полу не подавая признаков жизни.– Нет-нет-нет, - зашептала, опускаясь на колени рядом с телом.Мне не надо было прикладывать руку к шее в поисках пульса. Стоило взглянуть в потускневшие, распахнутые глаза или на лицо, словно выточенного из алебастра.

Сжав сухую, холодную руку, я опустила голову и разрыдалась. Оплакивая свою потерю, но не задаваясь вопросами, почему так вышло.Магия… Я чувствовала, что мир вокруг изменился. Он стал насыщенным, красочным. Казалось, что воздух можно потрогать, настолько он стал плотным.Я выдержала эти изменения, впитала часть сил, как того потребовал голос. А травница не смогла. Магия убила её.Мне залечила рану, а её убила.

Сколько я провела рядом с бездыханным телом – неизвестно.Когда слёзы кончились, оставляя только судорожные всхлипы, я поднялась на ноги и дошла до кровати Веданы. Сдёрнув старое покрывало, вернулась на кухню и укрыла старушку с головой.Всхлипнув, отвернулась.

Сколько раз я видела вот это? В жизни, в фильмах… Покрытое с головой тело, и только ступни немного выглядывают из-под тряпки.Каждый раз я молилась всем богам, которых знала, чтобы в моей жизни такого не случилось. Но, видимо, боги не услышали.Я не до конца осознавала, что делаю. Как робот.Рваными движениями сдёрнула накидку с вешалки и накинула себе на плечи. Обула мягкие сапожки. Задула свечу и вышла из дома, прислонив к двери пенёк.Подняв голову, я взглянула на звёздное небо. Уже далеко за полночь, опсно разгуливать одной. Но и в доме оставаться нет сил.А пойти я могу лишь к одному человеку. К тому, кто поклялся заботиться обо мне.Я не пошла через деревню, не желая нарваться на деревенских и отвечать на вопросы. Не могла я сейчас…

Потому, выскользнув в неприметную калитку, ведущую в лес, побрела по узкой тропинке. Лунный свет пробивался сквозь деревья, освещая дорогу.В мыслях – обрывки воспоминаний. Не мои – Милены. Как она несколько месяцев назад вот так же шла через лес. Торопливо, выбиваясь из сил, брела от дерева к дереву. Спасаясь от погони, в искренней надежде встретить тех, кто поможет.

Где-то вдалеке послышался волчий вой. Лес жил своей жизнью, издавая звуки даже глубокой ночью. Но эти звуки не пугали. Почему-то сейчас мне страшнее было встретить людей, кому я не могу доверять. Потеряв защиту Веданы, я осознала, что деревня меня пугает.– Я поняла, – прошептала в никуда, наконец осознавая, почему Ведана настояла на отъезде.Старая травница, прожившая целую жизнь, прекрасно всё видела и понимала. Жаль, что я осознала это только после её смерти.

Я как в бреду добралась до дома охотника. Стоило мне открыть калитку и сделать шаг во двор, как Ветер тут же уткнулся мне холодным носом в ладонь и тихо заскулил.– И мне тяжело, милый, - шепнула еле

Дверь сторожки распахнулась, выпуская охотника. Увидев меня, мужчина нахмурился и, широко шагая, подошел.

– Милена, что случилось?

– Ведана, - прошептала я, опустив голову.Не в силах произнести то, что должна.

– Ведана что? Ей стало плохо? Её обидели? Милена, отвечай! - Никита схватил за подбородок и потянул вверх, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть в его глаза. – Что с Веданой?

– Умерла, - шепнула одними губами.Но и этого хватило. Опустив руку, Никита пару секунд растерянно стоял, а после обнял меня.Грубовато и сильно, словно медведь. Уткнув меня лицом в свою грудь, охотник положил широкую ладонь на мою голову и принялся поглаживать.Жалел, как жалеют маленьких детей. Но это оказалось именно то, чего мне так нехватало.

Подхватив меня на руки, мужчина зашагал к дому. Там, в сторожке, уложил на свой топчан, предварительно скинув мои сапожки.

Как-то засуетился растерянно. Сдёрнул котелок с крюка, кинул в него несколько веточек ромашки и велеса, кинул несколько пластинок сахара.

– Пей, девочка, пей, - протянув мне кружку, пробормотал Никита. – Это тебя успокоит. Пей и засыпай.

– Там Ведана, одна, - всхлипнула я, обнимая чашку.

– Ничего, я сейчас схожу и… Я всё сделаю.

– Вы похороните её сами? Без меня?

Охотник поморщился, опустился на стул и с силой потёр лоб.

– Нехорошо это, согласен. Да и деревенские захотят проститься. Ты это… Постарайся заснуть. Нам ещё нескоро предстанет возможность выспаться.

Согласно кивнув, допила успокаивающий отвар и легла, закрывая глаза.

Следующие дни слились в один.

Никита разбудил меня на рассвете и повел обратно в деревню. Попросив побыть на улице, он перенес Ведану на её кровать и задернул шторку, отгораживая.

– Я к старосте и гробовщику схожу, - буркнул Никита. – Позже женщины придут, помогут приготовить поминальный обед и тело обмыть.

– Я не смогу, - прошептала, бледнея.И тут же мысленно дала себе подзатыльник.В смысле не могу? На кой я тогда на врача училась?

Тряхнув головой, кивнула, давая понять, что со всем справлюсь.Вскоре и правда пришли женщины. Как всегда шумные, охали и причитали. Но в тоже время шустрые. Пока я сидела растерянная на скамье, они уже и печь растопили, и воды натаскали.А после стругали и лепили не забывая упоминать, какой была Ведана.А на следующий день вся деревня вышла провожать ту, что лечила всех от мала до велика. Вереница людей медленно двигалась в сторону погоста, вслед за мужчинами, которые несли наспех сколоченный гроб.Помню, как меня обнимала Ульяна, поддерживая и успокаивая. Помню, как ехидно ухмылялся Ефим, и как утирал красные глаза староста.

Столы накрыли на улице, во дворе. Но я ушла в дом. Холодный и пустой. Сегодня его не топили. Надо бы, но я не могла найти в себе силы. Могла только сидеть на её кровати и растерянно рассматривать дом.

– Милена, завтра уезжаем, - тихо сообщил охотник, зайдя в дом. – Я уже договорился с Гаврилой о лошади, так что сегодня собери вещи.

– Я не умею держаться на лошади, - шепнула, криво усмехаясь.

– Что же, придётся научиться, - вздохнул Никита, присаживаясь рядом. Кровать под его весом жалобно скрипнула. – Нам предстоит долгая дорога. Ведана просила увезти тебя подальше. Дороги ещё размыты, с телегой будем продвигаться слишком долго. Пойдём через лес.

– Хорошо, - шепнула, не пытаясь понять, как это - идти через лес, ещё и верхом.– Собери вещи. Но многое не бери, лишний вес будет нас тормозить. Всё самое ценное, иначе, разворуют.

Я слышала шум с улицы. По моему, кто-то уже забылся под влиянием алкоголя, и начал петь песни. Для меня это кощунство, но…Не обращая внимания, принялась собирать вещи. Парочка тёплых подштанников, парочка платьев. Бельё на смену и запасные сапожки. Травы сложила отдельно, как и довольно редкие лекарства, которые делала Ведана. Книгу трав и рецептов бережно упаковала и хорошенько припрятала, надеясь, что до неё не доберётся влага.Остальное отдам старосте. К сожалению, деревня останется без целительницы.К платью подшила мешочек с монетами, которые Ведана бережно хранила. Туда же закинула и пару колец. Откуда они травница не говорила, да и какая разница.В самую последнюю очередь отодвинула половицу и достала дневник и артефакт. Артефакт обжег холодом даже через тряпицу. Пришлось спешно прятать на самое дно сумки и надеяться, что никто не полезет туда.Я возилась до самого вечера. Когда уже стемнело, раздался короткий стук в дверь.Никита…

Охотник оглядел мой багаж и коротко кивнул.

– Завтра на рассвете выдвигаемся. Но ночевать я тебя здесь не оставлю, не будем рисковать.Подхватив мешки, мужчина вышел из дома.Ещё раз оглядевшись, я погладила тёплое дерево и, прикрыв глаза, попрощалась.

Я не вернусь сюда. Почему-то, я была полностью в этом уверена.

Глава 9 - Звериная тропа

Охотник разбудил меня ещё затемно. На столе уже стоял завтрак, а в тазу тёплая вода для умывания.

– Поторопись, иначе ночевать на болоте придётся, - тихо сообщил мужчина, и, подхватив свой тулуп, отправился на улицу.Я рассиживаться не стала. Быстро умывшись и тепло одевшись, позавтракала.Я торопилась, но… Страх одолевал. Каким будет наш путь? Сколько дней и куда мы вообще идём? Можно было бы задать все эти вопросы Никите, но почему-то я молчала.Всё ещё боялась мужчину. Всё ещё опасалась. Думала, что если скажу что-то не так, то он бросит меня одну, плюнет на клятву.

Рассвет встретил нас туманом.

Молочная пелена стелилась по земле, скрывая тропинку, петляющую между вековыми деревьями.

Я стояла на крыльце сторожки, кутаясь в тёплый платок, и смотрела, как Никита закрепляет мои мешки на спине крепкого гнедого мерина.

Лошадь была огромной. По крайней мере, мне она казалась огромной. Спокойное животное с умными глазами, которое терпеливо стояло, пока охотник проверял крепления.

– Ну что, готова? - Никита обернулся, окинув меня внимательным взглядом.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от страха. Перед неизвестностью, да и перед конём, что уж тут.

– Иди сюда, - мужчина поманил меня рукой. – Познакомься с Громом. Он смирный, не бойся.

Я осторожно подошла и протянув руку. Гром фыркнул, обнюхивая мои пальцы, а после и вовсе ткнулся тёплой мордой

– Какой красивый, - шепнула, поглаживая бархатистый нос. – Мы вдвоём на нём поедем?

– Нет, я выкупил у Герасима кобылку. Гром хоть и выносливый, но двоих долго везти не сможет. Давай, помогу оседлать.

– Я не умею ездить, - шепнула, послушно хватаясь за луку и ставя ногу в стремя.

– Придётся научиться, Милена, - усмехнулся мужчина, подкидывая меня вверх. – Ногу перекидывай.

Усевшись в седло, сжала луку так сильно, что побелели пальцы.Слишком высоко!

– Выпрямись, Милена, и возьмись за поводья, - с доброй усмешкой руководил охотник. – Чтобы лошадь тронулась, сожми коленями его бока или стукни пятками. Чтобы остановить, потяни на себя.

– Я не смогу, - пробормотала растерянно.

– У тебя нет выбора, девочка. И времени учиться тоже нет, - Никита посмотрел на небо. – Пора выдвигаться. Поедем по звериной тропе мимо болот.

– Мы не по тракту? - удивилась я, понимая, что по лесу ехать далеко не безопасно.

– Далеко, - мотнул головой мужчина. – К тому же, для двоих спутников это не безопасно. Да и тракт приведёт нас в Истру, а лесными тропами мы за тоже время выйдем к Вересу. По тракту это будет десять дней.

– А по тропкам?

– Будем надеяться, что управимся за три. Но останавливаться будем только на ночь. Воду я прикрепил к седлу, как и мешок с вяленым мясом.

Отойдя от Грома, Никита пошел за сарай, громко свистнув. У его бедра покачивался меч в такт шагам.

Ветер, лежащий у колодца, тут же поднялся и потрусил за хозяином.Гром тоже дернул головой и даже шагнул за Никитой. Пришлось натянуть поводья, заставляя мерина остановиться.

– Тише, мой хороший. Хозяин сейчас вернётся, - погладив его по шее, тихо прошептала.Гром услышал. Дёрнул ухом и остался стоять, больше не предпринимая попытки пойти следом.Минут через десять из-за сарая выехал Никита. Под ним была белоснежная кобылка с роскошной, длинной гривой. Длинноногая красавица вышагивала как на подиуме.

Объехав меня, Никита махнул рукой, предлагая идти следом.Ну что же… Пойдём…Тронув бока Грома, я поехала следом, стараясь хоть немного расслабиться. Я просто умру ехать на лошади весь день, без малейшей подготовки. Но и жить неделю в лесу мне бы не хотелось. Хорошо, что в сумке лежат лекарства Веданы, смогу унять боль.

Мы ехали молча по узкой тропке посреди глухого леса. Я старалась отвлечь себя хоть как-то. То грызла мясо, медленно и вдумчиво, словно это главное блюдо мишленовского ресторана, а я критик. То вспоминала рецепты. Все, которые когда-либо знала.И только когда меня окликнул Никита, я кое-что осознала…

– Ты как? - внимательно посмотрев на меня, спросил охотник. – Устала?

Я прислушалась к себе и…

– Нет, абсолютно нет, - растерянно прошептала, понимая, что не чувствую ни боли, ни онемения. Словно я просто сижу в мягком кресле.

– Это хорошо, - выдохнул мужчина. – Значит, переход выдержишь. Мы приближаемся к болотам, так что веди лошадь строго за мной, след в след, иначе…

Что иначе Никита не сказал. Многозначительно промолчал, но мне и не надо было объяснять. Не дура, знаю, чем опасны болота.Сосредоточившись, я вела Грома по едва заметной тропинке, опасаясь сделать лишнее движение.

Время уже давно потеряло счёт. Я изнывала от скуки, но и заговорить… стеснялась, что ли. Да и страшновато болтать в лесу, отвлекать охотника. Он явно прислушивается к звукам леса, чтобы не пропустить опасность.

Когда начало темнеть, Никита, выбрав небольшую полянку, остановился и спешился. Следом помог и мне.

– Разбери мешок, а я пока расседлаю лошадей и разожгу огонь.Кивнув, отвязала один из мешков, вытаскивая тонкие матрасы. Спать под открытым небом не хотелось, но и палаток здесь ещё не придумали. А шатры, какие ставили в деревнях по праздником, занимали много места.

Расстелив тарасы и кинув сверху плащи, я внимательно следила за Никитой, стараясь научиться, хотя бы знать теорию. Не знаю, понадобится ли мне это. Никто не знает.Спустя пару часов поляну освещал небольшой костёр. Ароматная каша тихонько шептала в котелке. Лошадки, напоенные из ручья неподалёку, лениво жевали траву, а Ветер с тихим рычание грыз пойманного зайца.– Как ты? - тихо спросил Никита, глядя на меня. – Последние дни выдались не из лёгких.

– Я стараюсь об этом не думать, - вздохнув, призналась я. – Ни о том, что было. Ни о том, что будет. Опять привыкать к месту и надеяться, что люди вокруг будут не злыми. Даже не представляю, чем заниматься в деревне. Травами, да. Но обычно уже есть своя травница и…

– Мы едем в город, - перебил Никита. – Я подумал и решил, что в деревне нам делать нечего.

– А в городе? - усмехнулась я. – Я травница, ты охотник. Кому мы нужны в городе с такими умениями?

– Ну, допустим, я не только охотник, - рассмеялся мужчина. – А травницы везде нужны. Только по лесу ходить не надо будет, всё продаётся в лавках.

– А где мы будем жить?

– У меня есть небольшие накопления. Я…, - Никита замялся, поморщился, словно не хотел рассказывать, но всё же взял себя в руки и продолжил. – Я хотел увезти семью в Истру или в Верес. Копил, продавая тушки и выделанную кожу. Жена прекрасно готовила, я хотел открыть для неё небольшую едальню. Но…

– А что случилось? - спросила и тут же прикусила язык.

– Случилось…, - криво усмехнулся мужчина. – Я убил свою семью, Милена. Сам не знаю как. Просто в какой-то момент они исчезли.

– Значит… не убил, - осторожно произнесла я.

– Мы поругались, в очередной раз. И в какой-то момент такая злость взяла, что я… Я пожалел, что у меня была семья, понимаешь? Яростно так. Закричал, что мне было бы лучше без них. И они исчезли. Вот так, в одно мгновенье. Стояли и… исчезли. Мне кажется, что мною завладело что-то опасное в тот момент. Что-то, что лишило меня памяти. А жену с сыном я и правда убил да в болото отволок, пока не в себе находился.

– Мне жаль, - тихо произнесла, опустив взгляд. Смотреть на охотника было страшно и больно.

– Мне тоже, Милена, мне тоже, - усмехнулся Никита. – Уйти следом хотел, да Веданка клятву с меня взяла, что не буду торопиться. А потом ты появилась, и просьба эта её. Так что… Пока тебя замуж не

– Значит я никогда не выйду замуж, - пробурчала я насупленно.

Ответом мне был тихий смех.

Поужинав, я легла на свою лежанку, морщась от твёрдости. Никита остался у костра, сказав, что оставлять его опасно. Несмотря на то, что лежать было твёрдо, а вокруг шумел лес, уснула я довольно быстро.Уснуть-то уснула, но то и дело вздрагивала, слыша сквозь сон то волчий вой, то лошадиное фырканье. А утром, едва рассвело, Никита тронул меня за плечо.

– Вставай, пора.

Костёр уже горел, над костром висел котелок, а рядом с моей лежанкой стояла чашка с вчерашней кашей и кружка с отваром. Вдохнув запах отвара, улыбнулась. Укрепляющий. Сбор для него готовила Ведана пару недель назад. Даже после смерти женщина оберегает нас.

Позавтракав, я спустилась к небольшому ручейку и умылась. Ледяная вода придала бодрости. Сон словно рукой сняло, лицо онемело от холода.Когда вернулась к месту стоянки, всё уже было убрано. Никита заканчивал седлать лошадей, а от нашего пребывания осталась лишь примятая трава и кусочек выжженой земли с залитыми водой угольками. Ах, да… Ещё окровавленная шерсть зайца, которым Ветер вчера с таким наслаждением ужинал.Забравшись с помощьтю охотника в седло, я выпрямилась и улыбнулась.А ведь начинаю привыкать!

– Удивительно, - усмехнулся Никита, качнув головой. – Даже взрослые, опытные мужчины стонут по утрам после целого дня поездки А ты, не сидевшая в седле, даже не поморщилась.

– Но со мной всё хорошо, - растерянно улыбнулась, пожав плечами. – Правда хорошо. Ничего не болит.

– То-то и странно, - тихо шепнул Никита и направился к своей кобыле, коротко свистнув.На свист из кустов выскочил Ветер, напугав лошадей. И если Гром только фыркнул и переступил ногами, то кобылка нервно заржала и лягнулась задними копытами, едва не попав по Грому.

– Гром привыкший, да? - усмехнулась, погладив мерина.

– Привыкший, - кивнул Никита, успокаивая свою кобылу мягкими поглаживаниями. – Хотя по первой, когда я только приручил Ветра, Гром пытался его укусить или лягнуть. Волк для лошади враг, так что прошло немало времени, прежде чем Гром смог терпеть хищника рядом с собой.

– А… Расскажите ещё что-нибудь? - попросила я, понимая, что сойду с ума, если буду опять весь день ехать молча.

– Рассказать? Можно, - Никита усмехнулся. – Только давай договоримся, что ты ко мне вот так не обращаешься. Не забудь, по легенде ты моя дочь.

– Да, папа, - хихикнула, расслабляясь.

– Ну что же, дочь, слушай рассказы бывалого охотника, - нарочито серьёзно заговорил мужчина, едва скрывая улыбку. – Однажды понадобился мне мех…

Я слушала и улыбалась, поглядывая на охотника. Когда Никита говорил, то словно молодел внешне. Его бы побрить и подстричь. Одежду другую. А там может и мачеху мне найдёт. Главное, чтобы опять в депрессию не скатился.И чего я его так боялась…

Глава 10 - Хозяин леса

Мы три дня шли по лесу, останавливаясь лишь на ночёвку. Иногда везло, мы выходили в пролесок, и лошади несли нас галопом до ближайших деревьев, сокращая время пути.

Чтобы не сходить с ума от скуки, мы разговаривали. Я больше молчала, Никита про мою жизнь не спрашивал. Лишь о детстве, до того, как попала в культ. Ведь мне может быть больно и страшно вспоминать время, проведённое в храме.

Лгать охотнику не хотелось, поэтому я рассказывала истории из своего детства, избегая непонятных словечек и благ земной цивилизации. Это было не сложно, я часто бывала у бабушки в деревне, так что с хохотом рассказывала, как свечу на печке растопила и отхватила от бабули крапивой, то с подружкой деревянный домик сожгли, потушив костёр одеялом.Никита тоже рассказывал многое. И тоже в основном о детстве. Слушая его, я думала, что дети-то везде одинаковы. И шалости похожи, и наказание крапивой от разъяренной мамы или бабушки одинаковы.

– Долго ещё? - тихо спросила, глядя на небо сквозь густую зелень.

– К вечеру выйдем к ручью, там остановимся на ночёвку. А завтра уже выйдем к городу, - пробормотал мужчина, останавливаясь и поднимая руку.Встревоженно огляделась, натягивая поводья и тормозя Грома. Ветер тихо зарычал, опустив голову и уставившись в кусты.

А кусты шевелились… Я услышала и треск веток, и шорох листы.

– Милена, будь готова, - медленно проговорил Никита. – Когда скажу, скачи во весь опор и не останавливайся, поняла?

– А… кто там? - растерянно спросила и судорожно вздохнула.

Ответа мне уже и не надо было.

Из кустов вышел медведь.Огромный, бурый, с длинной, свалявшейся шерстью. Вальяжно выйдя на тропинку, зверь замер, фыркая и принюхиваясь к воздуху.

– Милена, очень медленно, потяни поводья в бок, - прошептал Никита. – Так, чтобы Гром повернул голову в сторону кустов.

Медведь мотнул головой, фыркнул и сделал шаг вперёд, ведя носом. Ветер глухо зарычал, скалясь и склоняясь к земле. Волк готовился напасть. Это видели мы с Никитой. Это заметил и медведь.Медведь заревел, поднимаясь на задние лапы и широко разявив пасть, обнажая внушительные клыки.

– Беги! - Заорал охотник, спрыгивая на землю и с громким лязгом вытаскивая меч из ножен. Кобыла тут же метнулась в сторону от разъяренного зверя.

Я даже двинуться не успела. Испугавшись, Гром громко заржал и встал на дыбы, молотя передними копытами в воздухе. Я пыталась удержаться, схватившись за седло, но рука соскользнула. С визгом я рухнула на землю, чудом не попав под копыта испуганного Грома.Почувствовав, что поводья ослабли, Гром дал дёру через кусты. Туда, куда требовал свернуть Никита.

Только я осталась на земле и, обдирая руки о сухие ветки быстро доползла до кустов. Где и замерла, с ужасом наблюдая, как Никита, взмахивая мечом громко кричит, пытаясь напугать медведя.Но зверя это не испугало. Медведь ревел, раскачиваясь на задних лапах. А после, опустившись, он рванул к охотнику.

Ветер в один прыжок преодолел расстояние и вгрызся в лапу, отвлекая от хозяина. Бурый, развернувшись, взмахнул лапой, но не попал. Волк шустро отпрыгнул в сторону, чтобы напасть ещё раз, но уже целясь в другую лапу.

Медведь ревел, ворочаясь и пытаясь уйти и от укусов волка, и от меча Никиты, который уже раз резанул толстый мех.Заревев громко и отчаянно, медведь вновь поднялся на лапы и с силой опустился на Никиту, попадая лапой по груди и заваливаясь на мужчину. Прямо на

– Нет, - прошептала в ужасе, глядя на медведя и придавленного могучей лапой, охотника. – Нет-нет-нет!

Никита не шевелился. Со своего места я видела, как из его груди толчками выходит кровь, окрашивая рубашку в алый.

– Никита, - подбежав к мужчине, с опаской посмотрела на медведя. Зверь не подавал признаков жизни. Замер с оскаленной пастью и широко раскрытыми, остекленевшими глазами.

С трудом сбросив лапу с Никиты, присела рядом с мужчиной и прижала руки к ране.

– Ты не умрёшь, слышишь? Не умрёшь! - всхлипывая не то ругалась, не то уговаривала я. – Надо только остановить кровь. Всего-лишь остановить! А потом я зашью, я умею. Я тебя вылечу, слышишь? Ты только не оставляй меня!

Отняв руки, кое-как стянула накидку с себя и, скомкав её, прижала к ране.Оглядевшись, я поняла, что ни лошадей, ни наших мешков рядом нет. Лошади унесли с собой и иглу с нитью. Ничего нет, а значит и помочь я не смогу.Разрыдавшись, уткнулась лбом в грудь охотника.

Я молилась. Надеялась на чудо, на магию, на помощь богов. Да на что угодно! Надежда умирает последней. И с каждой секундой я чувствовала, как умираю сама. Словно сила утекала из меня вместе со слезами. В солнечном сплетении тянуло, но я не обращала внимания.Я могла думать лишь об одном. О том, что я осталась совсем одна посреди леса. А тот, кто стал мне дорог за эти несколько дней, лежал бездыханным на холодной земле.– Почему? Почему вы забираете всех, кто мне дорог? - в отчаянии закричала, сжимаясь.

Вздрагивая от затихающих всхлипов, я не могла найти сил подняться. Даже голову оторвать не могла.Я засыпала, уплывая сознанием куда-то в небытие.

– Милена, девочка, очнись. Просыпайся, тебе надо подкрепиться.

Меня ощутимо тряхнули за плечо, но открывать глаза не хотелось. Так мягко, треск костра расслаблял, я чувствовала запах жареного мяса.И знакомый голос. Я в безопасности.

Знакомый голос?

Я резко подскочила, но тут же со стоном упала на спину, почувствовав резкую головную боль.

– Тише, не так резво, - смеясь, пробормотал Никита, опускаясь на колени передо мной.

– Это был сон? - прошептала я, разглядывая лицо мужчины. Живого мужчины. Но после взгляд скользнул на грудь. Порванная рубашка обнажала кожу. Целую, без дыры и фонтанирующей крови. Но вот рубашка вокруг была пропитана кровью. – Не сон.

– Не сон, девочка, - грустно усмехнулся мужчина, поднимая мою голову, а второй рукой подставляя к губам чашку с отваром. – Тебе необходимо восстановить силы.

Послушно сделала несколько глотков и скривилась. Этот отвар я искренне ненавидела. Слишком мерзкий на вкус, но лучший из тех, что восстанавливают здоровье. Больных на ноги буквально за пару часов ставит.

– Но как? - спросила, глядя на Никиту.Смотрела и не могла насмотреться. Вот он, живой, сосредоточенно остужает небольшой кусочек жареного мяса.

– Это ты мне расскажешь, когда придёшь в себя, - криво усмехнулся мужчина. – А доченька-то у меня оказалась с секретом?

– Не понимаю…

– Я помню, как меня ударил медведь, и помню, как я его убил. А, очнувшись, увидел тебя без сознания на своей груди и мягкий свет, который обхватил твои ладошки. Ты без сознания, странное свечение и я без единой царапины. И, если честно, даже чувствую себя моложе.

– Я тебя… Я тебя спасла? - растерянно, запинаясь, спросила.

– Именно, доченька, - улыбнулся охотник. – Значит те, кто приезжал от короля, не лгали.

– Не понимаю, - нахмурилась, вспоминая, как исчезла ссадина на локте в день смерти Веданы.

– Кушай и слушай. Тебя ведь не было в сторожке, когда я рассказывал Ведане о пришлых, - Никита протянул ложку с мясом, не прекращая рассказа. – Странный день был. Нас всех собрали и объявили, что нас многие годы обманывали. Что магия когда-то существовала, но из-за дурости короля всех магов перебили. Всех, да не всех, кто-то умудрился сбежать, но перед этим они накрыли материк куполом. Из-за этого магия перестала просачиваться в мир. Лишь иногда, если маг действительно силён, были небольшие магические вспышки. На нас всех поставили какой-то запрет, объяснив это тем, что когда купол рухнет, магия просто разорвёт людей. Не в прямом смысле, конечно. Но ни тебя, ни Веданы не было тогда. Получается, купол рухнул, а Ведана погибла из-за магии. А ты… Ты выдержала и получила дар.

– Получается, Ведана погибла из-за меня? Ведь, если бы не я, то… То она бы тоже пошла туда, тоже получила бы метку, - пробормотала, чувствуя огромную вину перед старой знахаркой, которая стала мне родной бабушкой.

– Нет, девочка, ты не виновата, - усмехнулся охотник, скормив мне ещё один кусок мяса. – Ведана чувствовала, что скоро уйдёт. Говорят, знахарки ощущают приближение костлявой. Иначе не просила бы позаботиться о тебе. Я рад, что ты выжила тогда. Хоть и странно это. Ты чувствовала магию в себе до этого?

– Нет, но… - я запнулась, боясь поднять взгляд на мужчину. Между нами остался всего один секрет.Главный… И сейчас я никак не могла решиться, довериться мне или нет. Никита пожертвовал собой, чтобы защитить меня. Он заслужил, но и мой секрет не так прост.

Взгляд охотника потяжелел. Отставив чашку с мясом, мужчина прижал ладонь к сердцу и тихо произнёс:

– Клянусь, что бы ты не скрывала, это навсегда останется между нами. Клянусь своей жизнью, что никогда не предам. Я считаю тебя своей дочерью, Милена. И никогда не посмею навредить. Только не тебе.

– Меня на самом деле зовут Анна, Аня, - прошептала, словно завороженная, глядя в глаза охотнику. – И я из другого мира. Моя душа попала в тело погибшей послушницы проклятого культа.

– Значит, Аня, - растерянно повторил Никита.

Он сидел у костра, подперев подбородок кулаком и, не мигая, смотрел на огонь.Я боялась, что охотник уйдёт. Посчитает, что я сошла с ума. Или испугается. Или… Да вариантов масса!Но тот, что назвал меня своей дочерью и дал клятву, сидел рядом. А я боялась взглянуть на него.

– Аня, - шепнула утвердительно.

– И там, откуда ты пришла, было всё иначе? - Никита посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло любопытство. – Как там было?

– Там всё иначе, - вздохнув, я немного расслабилась. – Там никто не лечит прикосновением, магии не существует. Травами тоже не лечат почти. Там огромные дома, разделенные на жилые помещения разного размера

– Так сложно устроены?

– Очень сложно, - серьёзно кивнула я. – Если бы не магия в этом мире, то я бы подумала, что мы находимся в далёком прошлом нашего мира. Так мы жили лет триста назад, если не больше.

– Скучаешь, да?

– Скучаю, - не стала спорить. – Но там я умерла, так что возвращаться мне больше некуда.

– А точно умерла?

Я вздрогнула, вспомнив ослепляющий свет приближающегося поезда и поспешно кивнула.

Никита вздохнул и рывком поднялся со своего места. Подтащив несколько веток ближе к костру, принялся методично ломать.

– Мне страшно, - призналась я. Впервые за эти месяцы я смогла признаться, что боюсь.

Вслух.

И нет… О страхе я говорила и ранее. Страх быть пойманной жрицами.Но если брать мою жизнь в целом, то это тот ещё триллер.А боюсь я и не устроиться в этом мире, и не унять тоску о прошлой жизни, и попасть в лапы сумасшедших учёных.

– Тогда не говори никому, дочка, - криво усмехнулся Никита, не отрываясь от своей работы. – Знаешь, сколько раз за жизнь жители Глухого лога посещают Верес?

– Нет, - растерянно мотнула головой. – Сколько?

– Ноль, - рассмеялся мужчина. – Лишь немногие выбираются в Истру. Торговать или помочь с закупками. Но дальше ни-ни.

– И что это значит? - растерянно спросила, не понимая, к чему он ведёт.

– Там, куда мы направляемся, нас не знает никто, понимаешь? Я был в Вересе пару раз, но ни с кем не знакомился. Был на окраине, не отходя от городской стены, сдавал пушнину. Никто не ткнёт в тебя пальцем и не скажет, что ты, девочка, внучка Веданы. Или не внучка, а просто пришлая девица. Никто не знает, что мы не являемся кровными родственниками. И никто в Вересе понятия не имеет, кто и как живёт в далёкой деревне под названием Глухой лог. Это через лес, звериными тропками, идти недалеко. А по тракту больше недели ехать. Никто не поедет на край королевства ради торговли в богами забытом месте.

– Значит, можно выдумать всё, что угодно, - поняла я мысль. – А если стража спросит? Говорят, королевские дознаватели чуют ложь.

– Если ты заинтересуешь дознавателей, то…, - охотник запнулся и отвёл взгляд.

– Меня казнят, я знаю, - шепнула, опуская голову.

– Для остальных ты – моя дочь, Милена. Как и было задумано. Мамка твоя, жена моя, погибла, рожая тебя. В деревне жили, одни. Про Глухой лог можешь рассказывать, и про своё детство. Всё равно никто и никогда не узнает, как оно там было на самом деле. А теперь отдыхай. Ты потратила много сил, спасая своего нерадивого папашу, - Никита мягко улыбнулся. – Завтра к вечеру мы будем в городе.

Я легла и, завернувшись в плащ, закрыла глаза. Страх начал потихоньку отпускать. Я чувствовала, как становится легче.Из-за признаний ли?Или из-за понимания, что там, в городе, нет знакомых лиц.Я проваливалась в сон, улыбаясь. Впервые за долгое время я улыбалась искренне. Слушая треск дров, чувствуя жар пламени.

Я проваливалась в темноту, готовясь смотреть дивные, чудесные сны.Я снова бежала по тёмному коридору. Сердце бешено стучало в груди, грозясь выскочить.Я старалась…

Так отчаянно старалась бежать быстрее, но ноги становились ватными. Я едва перебирала ногами, умирая от страха, готовая выть.Главное убежать… Главное, вырваться!

– Стой, дрянь!

Вздрогнув, взвыла от леденящего ужаса и, дёрнувшись, провалилась в болото. Смердящее вонью разложившихся тел и болотной жижи. Взмах руки, ещё один… Ладоноь цепляется за что-то твёрдое. Но вместо кусочка желанной суши, я вижу перед глазами своё лицо. Застывшую маску, искаженную животным ужасом. С раскрытым в немом крике ртом.

– Нет!

С отталкиваю страшную находку и обнаруживаю себя у стен, за гобеленом. Жрица скалится, глядя на мою грудь. Словно одержимая тянет ко мне руки со скрюченными пальцами.

– Дай его мне! Дай! Это моё! Моё!

Опустив взгляд на грудь, замираю от страха.Мягко мерцая на груди висит проклятая печать.

– Нет! Я не забуду! Не забуду себя!

Я лихорадочно пытаюсь отодрать от себя эту страшную вещь, понимая, что ещё немного и… произойдёт страшное.Но стоит мне коснуться печати, как мир вокруг взрывается светом надвигающегося на меня вагона метро. С ужасам жду неизбежной боли, но…

Резко вздрогнув, я распахиваю глаза.

– Наконец-то, - Никита смотрит на меня с тревогой, придерживая за плечи. – Я не мог тебя разбудить.

– Это сон, - бледнея, выдыхаю и, повернув голову на бок, хочу вновь уплыть в сон. Но руки дрожат. Сердце стучит где-то в горле, а по щекам текут солёные капли.

– Тише, это всего лишь кошмар, - шепчет охотник, гладя по взмокшим волосам.Повернувшись на бок и прижав руки к груди, сжавшись в комочек, я смотрю на затухающий костёр.

Это всего лишь сон… Сон. Всего лишь кошмар.

Но тут взгляд цепляется за что-то неестественное. Чуть скосив взгляд, замираю, не всилах сделать вдох.Мой мешок лежит у бревна и… его окутывает мягкое свечение. Зеленоватое, словно там лежит фосфор.Так не должно быть, верно? Не должно!

Печать забвения…

Она манила меня. Звала. Она словно чувствовала, что мне приснилось. И предлагала забыться.

– Никита, посмотри на мой мешок, - едва шевеля губами, произнесла тихо. – Ты это видишь?

– Что? - мужчина обернулся, кинув быстрый взгляд на поляну. – Там ничего нет, только мешки.

– Ничего? - но тут же тихо повторила. – Ничего.

Он не видел.Медленно закрыв глаза, с силой зажмурилась. А потом вновь посмотрела на мешок.Свечения не было. Показалось.

Конец