Тонка связующая нить

Глава 1

История не терпит сослагательного наклонения…

Год 2043. Жека

«Где Вы сейчас, Елена Сергеевна? В тепле, в безопасности, рядом с теми, кто Вам дорог? Представьте, что всё изменилось? И вам приходиться делать всё, чтобы выживать. Но в этой борьбе за жизнь вы потеряете – самое главное, себя».

Жека покрутил кончик карандаша на потёртом листе бумаги. Ему нечего было добавить. Он не верил, что эти строки, в самом деле, дойдут до адресата, но всё равно хотелось сказать что-то важное перед тем, как…

Да, кого он обманывает? Важное! Куда там! Это инстинкт. Потянуть время…

Жирная точка, оставленная прижатым грифелем, стала походить на какого-то жука или на взрывающееся солнце. Нет, больше писать не стоит. Пускай кто-то другой выворачивает себе душу, раз есть охота.

- Кончил с этим?

Жека спокойно поднял глаза и вперил взгляд в надсмотрщика. Челюсть, рёбра, лучевые и берцовые кости до сих пор гудели от боли. В них словно впечатались десятки оттисков кулака этого недоумка, промялись следы его ботинка. Разбитые губы заживут, синяки сойду, но кости… Кости будут ныть так, что захочется скрести стекло ногтями. И это отпустит лишь тогда, когда услышь, как хрустнет эта мерзкая, жилистая шея…

Жека жалел лишь об одном – не в этот раз.

- Евгений Николаевич, Вы готовы?

Она прокричала это аж из другого конца коридора, приближалась быстрыми шагами, отбивая каждый – о бетонный пол. Звук получался глухим и тревожным. И тревога приближалась вместе с ней.

Здесь её называли Кларой Наумовной, на старом бейдже с отогнутыми краями и выцветшей, бледной фотографией, ясно читалась фамилия - Шмит. И должность: доктор каких-то там наук. Возможно, доктором она и являлась, но никак не врачом. Призвание у неё было совсем иным.

Там, за стенами этого бункера, про эту женщину сложилось множество тёмных историй. И имя ей дали более подходящее - Моль. Из-за ненасытности и неутомимости. А ещё – из-за того, что при всей своей мотыльковой беспомощности, она была способна вывернуть человека наизнанку.

Моль носила широкое мужское пальто, с подвёрнутыми засаленными рукавами, грязным подолом и неполным набором пуговиц. Впрочем, его она не застёгивала, выставляя, словно на показ блузу. Неряшливо забранная в штаны, прожжённая в нескольких местах сигаретой, кофта потеряла всякий вид и цвет. Один её край обычно выбивался наружу и мотался из стороны в сторону, как хвост шалудивой собаки.

- Время пришло, Евгений Николаевич, - с некоторым воодушевлением произнесла она. И добавила, обращаясь к своему псу-надсмотрщику. – Откройте клетку, Эраст Дмитриевич.

Жека поджал ещё зудящие от побоев губы и скривил презрительную ухмылку. Этот величественный тон, обращение по-старинке – с добавлением имени отца, даже горделиво расправленные плечи явно контрастировали с кислым запахом застарелого пота, которым от неё разило, с грязной одеждой. С клеткой! И с манерой её людей общаться с пленными. А самое главное – с тем, что она выделывала с «добровольцами».

И от этого крутило живот и к горлу подкатывало…

Но он не подал виду. Ещё не хватало расстаться со своим последним обедом на глазах это выродка. Тем более, даже если изгадить этой Кларе ботинки, вряд ли она это заметит. Во всяком случае, облик от этого существенно не изменится.

- Ваше письмо передать Юлии Никитичне? – губы её двигались, как нарисованные на лице. Все остальные черты оставались недвижимы. Даже бледно-голубые глаза казались застывшими, стеклянными – они, вероятно, никогда не моргали.

Жека на миг представил, как Гулька разбирая слова на клетчатом тетрадном листочке, недоумённо сдвигает брови. А затем, комкая листик, прячет в карман – сухая бумага всегда пригодится, - и в своей манере неслышно, но с ярко-выраженным движением губ, произносит…

- Нет, - решительно ответил он, спрыгивая на бетонный пол – судя по размерам клетки и потому, что она находилась в полуметре от пола, раньше «добровольцами» были животные.

Но, видно, недолго. Этой чокнутой докторше вскоре наскучили опыты на бессловесных созданиях. И, судя по всему, до Жеки в этих апартаментах побывало немало народу.

Грязное бетонное основание клетки было так плотно выточено и выбито прощальными записками «счастливых избранных», что теперь новым подопытным вместе с весьма сносным последним ужином выдавали лист бумаги и карандаш.

- Скажите, доктор, - решительно, но не без доли иронии, проговорил обречённый, - Вы сами-то верите, что Ваша машина может… ну, Вы понимаете, может то, что Вы от неё хотите?

- А Вы, вижу, скептик? - она скосила рот в попытке улыбнуться. – Или, может, Вы ожидаете услышать от меня слова ободрения?..

- Они мне не нужны, - жёстко отрезал Жека.

В трусости за все его тридцать девять лет его ещё никто не упрекал. Иначе он не прожил бы так долго. Все мышцы тела рефлекторно напряглись так явно, что тот рослый дебил, память о котором уже была надёжно запечатлена в костях Жеки, увидел это и сделал рывок вперёд, защищая хозяйку, но Моль остановила его жестом.

- Отправьте это по адресу: Московская область, г. Люберцы, городок «А», 158-44.

- А у Вас, я вижу, с чувством юмора всё в порядке. И кто же, позвольте узнать, доставит это сообщение? И вообще, Вы полагаете, адрес актуален?

- Этот адрес был актуален в 2016 году. Тогда и должно быть доставлено это письмо. А как Вы это сделаете, доктор, - Жека осмелел и, не отрывая взгляда от стеклянных глаз, сделал шаг вперёд. – Это уже не мои заботы.

И тут же новый отпечаток знакомого кулака обжёг больные рёбра…

Год 2016. Елена Сергеевна

- Итак, давайте, все вместе повторим: What’s your address? And the answer – и ответ: My address is… Как переведём?

- Какой твой адрес, - неуверенно доносится со второй парты на третьем ряду.

- Правильно, Валя, молодец. А как ты на него ответишь?

Валя Голубкина поджимает губы, надувает щёки. Глаза потуплены, пальцы начинают подрагивать, а ноздри раздуваться. Валя всегда так делает, когда не хочет отвечать. Елена Сергеевна уже знает это, как и то, что настаивать не стоит. Девочка не уравновешена, даже справка есть.

- Так, дети, этот вопрос мы разбирали на прошлом занятии. Вы должны уметь на него отвечать. Черников Женя, как ты ответишь на этот вопрос?

- А Вы, что хотите узнать мой адрес?

Черников был в хорошем настроении, и это не предвещало ничего путного. Он развалился на своём месте, всем своим видом показывая: «Ну, и чем вы меня удивите. Давайте, а то я уже заскучал».

- Во-первых, сядь нормально, - приказала учительница.

Черников, ёрзая на стуле и сознательно стараясь потянуть время, нехотя сел прямо. При этом его взгляд по-прежнему выражал лишь скуку и нескрываемое презрение.

- Теперь ответь на вопрос, - не собиралась сдаваться Елена Сергеевна.

Класс, оставленный без внимания, зашумел. Кто-то на задних партах уже рисовал карандашом на столе очередной квест про невидимого монстра, который носится по школе и заглядывает в женский туалет. Девчонки-хорошистки запросто, не стесняясь, обсуждали в переписке «Пятьдесят оттенков серого», а Тошик, полный некрасивый мальчик на первой парте, закрывшись учебником, рисовал очередную машинку.

Шестой класс – переходный возраст. Этим всё объясняется. Тем более, 6 «г»… Елене Сергеевне ещё повезло, что ей дали более «сильную» группу.

- «Ми адрас…» - лениво протянул ученик, не хотя подчиняясь настойчивом взгляду англичанки.

- «Май эдрес из…» - инстинктивно, поправила учительница. И пожалела, что подалась на провокацию.

- Я так и сказал! – сразу вскипел Черников. Театрально вытаращил глаза и даже подскочил: - Вы ко мне всё время придираетесь! Можно подумать, сами идеально английский знаете!

- Так, ясно. – Эту дуэль надо прекращать. – «Двойка», давай дневник.

- За что «двойка»! За один вопрос! Вы не имеете права!

Класс даже притих, с удовольствием слушая, чем всё закончится.

- Дневник на стол, - повторила Елена Сергеевна, подходя к доске. Вопрос, который должен был занять не больше пяти минут – только для разминки, - уже «украл» полурока.. – Запишем ещё раз. My address is: the Moscow Region, Lubertsy city, the third Post office street (or Tret’ye Pochtovoe otdelenie street – мы знаем, что топографические названия непереводятся, как истанции метро), 158-44. Всё. Больше от Вас ничего не требуется.

- А Вы всем так легко даёте свой домашний адрес? – прозвучало за спиной.

Елена Сергеевна резко обернулась. Выражение лица мальчика, лукаво-заигрывающее, издевательское, не оставляло никаких сомнений в подтексте фразы. Черников вальяжно протягивал дневник, при этом нахально улыбаясь. Всё знающие не по возрасту девочки тихо прыснули от смеха.

Щёки защипало от стыда. Глубокий вдох – выдох.

Она взяла дневник. Поставила «двойку» и подписала: «Грубое отношение к учителю».

- Что?! – взревел Черников к общей радости класса. – Грубое отношение! Да, Вы сначала в себе разберитесь, а потом к другим цепляйтесь!

Елена Сергеевна села за стол. И, не поднимая на ученика глаз, произнесла:

- Выйди вон из класса, иначе я не продолжу урок.

Домой Елена Сергеевна не шла, а плелась. Более опытные коллеги советовали: «Вышла из школы, оставь всё за порогом». Да, но вместе со «всем» оставались и физические силы, и – вера в себя.

Стоял февраль, люди спешили навстречу, под ногами хлюпала вязкая жижица талого снега, ветер бросал в глаза комья холодной белой ваты, а в голове даже мыслей не было – только навязчивый шум. Белый шум. В этом, только начавшемся 2016 году, настоящая зима была всего недели две-три: с морозом и глубоким пушистым снегом. Коммунальные службы даже смастерили горки, и дети с визгом скатывались вниз. Дети… Когда разговариваешь с каждым из них один на один, они совсем иные: способные общаться, воспринимать тебя, слушать. Что же происходит с ними, когда они приходят в школу?.. Какие-то внезапные метаморфозы. Как по Кафке, честное слово! Как вот с теми же горками, которые растаяли за одну ночь, и превратились в грязь.

У торгового центра стоял музыкант. Он тщетно пытался продуть дудочку разбитыми губами. Его пальцы дрожали от холода, не слушались, а донышко обрезанной пластиковой бутылки оставалось пустым.

Лена всегда давала денег музыкантам. Не только от того, что, как культуролог по образованию, считала их важной части культурной традиции, восходящей ещё к Средним века, к ярмаркам и мистериям. Но и от того, что никогда не жаловалась на память. И не понаслышке знала, что такое «трудные времена».

Но сейчас настроение было дурным. Логика мгновенно подсказала: раз он не играет, за что платить деньги? А рациональное начало добавило: а если увидят дети? Какой пример она им подаст?

И Елена Сергеевна, снова примерив на себя маску учительницы, готова была прошагать мимо, но на сей раз вмешалась судьба.

Ветер бросил в глаза такую большую хлопину снега, что аж обожгло холодом и вернуло ощущение детства. Вот так вот идёшь со школы, а из-за угла в тебя летит плотный, большой снежок...

Лена остановилась, стараясь проморгаться и при этом не смазать простенький макияж, а в это время проносилась машина. Водитель ужасно спешил проскочить на жёлтый свет.

…Столп грязевого потока встал перед уже просветлёнными очами Елены Сергеевны, как застывший кадр из фильма-катастрофы. На неё неотвратимо надвигалось цунами и единственное, что пришло в голову, повернуться к волне спиной.

И та обрушилась, окатила с головы до пят. Шапка, куртка, юбка, всё было в грязи.

Слова застряли в горле, эмоции рвались наружу, но тут она посмотрела на музыканта.

Их взгляды встретились, и она его как будто узнала, а он, Лена почувствовала это, узнал её.

Год 2043. Клэр Шмит

Игла снова, с третьего раза, не попала в вену. Это было видно даже из рубки.

Юрий Владиславович, назначенный первым ассистентом ввиду обстоятельств, опять не справлялся со своими обязанностями. Впрочем, не он один занимал здесь не своё место.

Клэр с нескрываемой досадой отпрянула от пусковой панели, оставила поручения рабочей группе, и побежала вниз по бетонной лестнице, разрушая тишину гулкими ударами каблуков. Ещё не хватало, чтобы ещё один, такой долгожданный хрононавт, погиб на старте от разрыва вен и артерий! И где ей потом искать человека с 4-отрицательной группой крови! Этот Юрий, мать его, Владиславович вообще соображает, чем рискует?!

«Я тебя лично прикручу к этому креслу, если сейчас снова увижу «кротовую морду»», - говорила Клара Наумовна глазами, подходя к стартовому креслу. Уже шёл обратный отсчёт.

Ассистент всё понял и чуть не уколол себя вместо испытуемого, но Клэр поймала его руку и забрала шприц.

Вена на сгибе локтя была раскурочена, синяк уже проступил, и рука отекла, пришлось переложить жгут и искать вену на кисте.

- Послушайте, Евгений Николаевич, - решила сказать она, аккуратно вводя препарат. – Я знаю, Вы считаете меня садисткой. Но сейчас дело не во мне и не в Вас. Наша цель – требует любых средств. И будет оправдана. Скажите, Вы запомнили все инструкции?

- Я попадаю в прошлое, прихожу на банкет в Институте коротких волн и убиваю там для Вас одного человека.

- Не какого-нибудь, уважаемый Евгений Николаевич! А вполне конкретного! Ваша цель: Федор Глебовыч Бымя. Он использовал силу электричества для мутации вируса, так называемого, свиного гриппа. И преуспел. Даже переусердствовал. Мы не должны этого допустить.

- Да, конечно, - протянул тот скептически. Парень, кажется, не дурак, трезво оценивает свои шансы.

- Если Вы справитесь, эта версия Вас, меня, всех нас, перестанет существовать. Мир изменится к лучшему. И возможно, мы все встретимся при других обстоятельствах.

Клэр убрала шприц, вещество начало действовать. Тело трясло, как при ознобе, к лицу прилила кровь. Испытуемый поднял глаза на рубку, там, где сейчас стояла его девушка, но тут же отвёл взгляд.

- Она любит Вас, Евгений Николаевич, - зачем-то сказала Клэр. Как правило, не в её манере было лгать. – Сделайте это ради неё.

Больше она ничего не говорила. Машина включилась. Клэр отошла на несколько шагов назад, выходя из зоны распада.

А эта девица, Юлия, хоть приличия ради, не вешалась бы на Эраста, ну, хотя бы, пока её мужчина ещё… здесь.

Но нынешнее время требует решительных действий. Вполне возможно именно так она досталась и ему. Была завоёванным трофеем, а потом стала напарницей. Иначе он избавился бы от неё. И что Клэр влезла с этой «любовью»? Можно подумать, это поколение вообще что-то знает о любви, преданности, долге?

Всё это погребено, сожжено, растоптано и… даже съедено.

Битву со своим врагом человечество проиграло.

И Клэр не в первый раз выступала на стороне проигравших. В тридцатые годы прошлого века её предки бежали из Германии. И хотя Шмит всем своим сердцем ненавидела фашизм, она не могла удержаться от сочувствия к своему народу, который много лет носил клеймо «изверга». Целый народ жил с чувством вины и позволял всем диктовать себе, что делать. Наука, культура, искусство даже социальное устройство были отброшены на десятилетия назад. Эта машина… Машина времени! Могла бы быть запущена в Германии, а не в России.

О, если бы этой синей энергии и памяти компьютеров, было достаточно, чтобы отправить хрононафта дальше в прошлое, Гитлер умер бы ещё в колыбели. Даже, если бы это означало, что прабабушка и прадедушка самой Клэр никогда бы не встретились. И, она, Клара Наумовна Шмит, никогда бы не родилась.

Но Германия! Её любимый Faterland, стала бы великой державой!

«Надеюсь, у Вас, Евгений Николаевич, есть причины ненавидеть Бымя так же сильно, как я ненавижу Гитлера», - про себя заметила Клэр, закуривая сигарету.

Синий пучок света ударил по испытуемому, заставляя того, закалённого невзгодами, заорать от чудовищной боли. Кожа его посерела, а глаза налились кровью и чуть не вываливались из орбит. Крик перешёл в хрип, а, когда машина начала набирать обороты, - в сдавленное шипение.

«Не выдержит», - с грустью покачав головой, подумала доктор Шмит, затушила носком ботинка сигарету и направилась обратно к лестнице.

Год 2016. Веруся

«Итак, сведения подтвердились – теперь и на Луне были найдены останки гуманоида. Ранее сообщалось о подобной находке на Марсе, но тогда…»

«Что за чушь!» - она схватила жирными пальцами пульт от телевизора и переключила канал на музыкальный. На экране привычно замелькали яркие картинки и девушки с точёными телами.

…Блин, это же не меньше восьми часов в спортзале еженедельно, правильная диета и, конечно, шоколад! Только – на нужные места. Надо позвонить Зуле – записаться на завтра. На вечерине в «Институте коротких волн» надо выглядеть как надо.

И пусть Славик только попробует сказать, что нет денег! Жена итак ходит, как с деревни. Поскорей бы заключили этот контракт…

Веруся облизала пальцы и, помешав жаркое, небрежно бросила ложку на столешницу. Всё, пора закругляться. А то эта скоро заявится…

Ну и что, что она его племянница! Ей уже тридцать лет! Веруся, между прочим, в её возрасте уже сама себя полностью содержала. Ну, точнее, находила того, кто это будет делать.

А эта Ленка… куда тебе там, культуролог! Обычная учительница, блин. Зачем, спрашивается, перебираться поближе к Москве, чтобы потом сидеть в школе, сказать стыдно, на пятнадцати тысячах! Чокнутая.

Дверной замок заскрипел, и Верино настроение вконец испортилось. Она ненавидела эти секунды. Ненавидела за своё бездействие. Хотелось закрыть дверь на собачку и не впускать в дом чужого, неприятного человека. Старую деву! Кошёлку!

Она вся напряглась, не сводя глаз с двери, готовясь встретить племянницу, которая была младше её всего на семь лет, привычным испепеляющим взглядом.

Но вопреки Вериным ожиданиям на пороге, вместо ненавистной Ленки, появился Слава. Да ещё, улыбающийся с букетом роз. Его слегка пошатывало из стороны в сторону, ворот рубашки был расстёгнут, а очки съехали набекрень. Всё это означало…

Верка аж вскрикнула от восторга, и засеменила ему на встречу.

- Ну, ну, скажи мне это… - сквозь сжатые в улыбке зубы проговорила она, хотя уже читала ответ в его сияющих глазах.

От него несло винными парами, в другое время она отправила его отмокать в ванну и уж точно близко к себе не подпустила, но сейчас...

- Контракт заключён! – торжественно, хотя немного нараспев, проговорил он, обнимая её за талию и целуя за ухом.

Да! Контракт заключён! Это звучит магически…

А! Она кинулась ему на шею, покрывая поцелуями, уже погрубевшую морщинистую кожу.

Им не грозит кризис! Не грозит экономия! В воскресенье можно позволить себе потрясающий шопинг – как королева ходить весь день по магазинам и ни в чём не отказывать. А если позвать Светку… То-то видок у неё будет, когда в ресторане случайно прозвучит: «Я угощаю, Славичек контракт заключил…»

О, это надо отметить и прямо сейчас!

- Мой лев, - призывно зашептала Веруся, утягивая его за собой к кухонному столу.

Вечером Вера была в столь хорошем расположении духа, что согласилась попить чай втроём, с Ленкой. Даже стерпела, когда та перемыла с содой все чашки. Надо сказать, что эта старая кошёлка сегодня выглядела не такой замотанной. Даже дешёвый тортик притащила, улыбалась.

Интересно, где она шастала до самого вечера?

Сели петь чай.

- Ну, Ленк, рассказывай, по какому случаю торжество? – он говорил уже нормально, принял душ, протрезвел.

- В честь обретения моей веры в людей, - загадочно протянула та.

«Не уж-то детки, наконец, контрольную с первого раза написали…», - со злорадством думала Веруся, ковыряясь в тарелке. Лена ведь всерьёз не думает, что её торт будет кто-то есть! Тут сотни килокаллорий!

- А можно подробнее? – зачем-то спросил Слава. Ну, вот, сейчас нас ждёт увлекательнейшая история!

- Я встретила молодого человека.

Вера даже оторвала глаза от тарелки.

Новость про инопланетян на Луне казалась правдоподобнее.

Какой-то кретин окатил Ленку водой из лужи, но тут же из шикарного «корейца» появился «прынц» и предложил ей носовой платок. А потом они, конечно, разговорились о каких-то высоких материях….

Веруся даже вслушиваться не стала, и так как Славик явно увлёкся рассказом племянницы, незаметно скосила глаза на телевизор.

- Ты же не будешь против, милая? – где-то в отдалении внезапно зазвучал голос Славы.

- Да, конечно, - по инерции ответила Вера. Но тут же проснулась: - Не против «чего»?

- Если Лена пойдёт с нами на банкет?

Теперь Вера почувствовала, что из лужи окатили её. Она уставилась на мужа в полном замешательстве и только хлопала глазами. Он что сдурел совсем! Куда этой на вечеринку! Да, вообще в чём! Вот в этом, уже трижды стиранном, пиджачке! С этими шершавыми руками, напоминающими пустыню Гоби! С этой ужасной причёской… Да ей самой захочется так позориться!

- Милый, это, конечно, отличная идея, но чуть пораньше бы. Лене мы и платьице сшили, и в солярий бы недельки две походили, и ногти бы в порядок привели… Ко всему надо готовиться заранее, правда, Лен?

Уф, кажется, Веруся молодец. Намёк та поняла.

- Ерунда! – не дал сказать слово племяннице Слава. – Платье – купите, не проблема. А прихорошиться за два часа до выхода успеете. Ленка, тебе с твоим образованием и манерой общаться грех замыкаться на школе, ты должна выходить в свет. Ты – культуролог, у тебя все перспективы. Школа, это благородно, конечно, но временный этап. Мне кажется, ты готова его преодолеть.

- Я полностью согласна со Славой, - снова вмешалась Вера, чувствуя, что всё складывается не по её сценарию. – Я просто говорю, что к звездному часу надо готовиться… Да, и ещё одно приглашение надо заказывать заранее.

А дальше этот болван сказал то, что в любое другое время поставило бы жирную точку на их отношениях. Во всяком случае, стало бы причиной для грандиозного скандала. Этот жалкий, стареющий инженеришка… Этот чудак, внезапно вытянувший счастливый билет, но так и оставшийся чудаком. Этот наполовину импотент, попахивающий козлом! Посмел ей сказать…

«Ой, да! Приглашение! Веруня, а ты не хочешь, на этот раз, отдать Лене своё…»

Но Верка заглушила в себе все крики, вспомнила о многомиллионом контракте и шопинге, а также о том, что та же Светка, если узнает, что между Верой и мужем пробежала кошка, клювом щёлкать не станет.

Вера отодвинула от себя тарелку с тортом, глубоко вздохнула и, пообещав себе никогда не забывать этот вечер, с улыбкой ответила:

- Без проблем, я всё равно подустала ото всех этих официальных мероприятий. Развлекайтесь…

Год 2016. Ирония судьбы

От одного только золотого света лампочек, мышцы в теле расслаблялись сами собой. В воздухе пахло цветами, а девушка в элегантном чёрном платье игриво музицировала на арфе. В зале для фуршета разместился оркестр, без устали играющий вальсы и фокстроты. И всюду: в каждом отполированном зеркале, в каждой звёздочке бриллианта на нежной шейке, в каждой белоснежной улыбке, - отражались довольство и достаток.

Жека спрятал руки в карманах брюк, его кисти могли многое сказать внимательному взгляду охранников, и направился в галерею. Здесь, как и ожидалось, было совсем немного народу. До прибытия основных лиц и начала торжественной конференции оставалось ещё время. Почему бы просто не наслаждаться моментом?

- Вы здесь? – Жека вздрогнул от знакомого с детства голоса и быстро взглянул на неё.

В глазах учительницы прыгали непонятные огоньки. Он почувствовал себя приведением из пьесы Оскара Уайльда, внезапно столкнувшимся с Вирджинией в коридорах Кентервильского замка. На него смотрели глаза, полные трепета, сострадания и надежды.

- Простите, - опомнилась она первой. – Дядя Слава, это Евгений. Мы познакомились… у торгового центра, помнишь, я рассказывала?

- Тогда мне понятно твоё удивление, - хорошо одетый мужчина, чуть старше Жеки, протянул руку, и он ответил на рукопожатие. – Ну, и как Вам кореец?

- Простите? – переспросил Жека, но тут же по стыдливо потупленным глазам и румяным щекам, догадался о контексте и сказал наугад. – А, он полон сюрпризов.

- Я тоже подумываю взять азиата, но… - мужчина на что-то отвлёкся. - Прошу меня извинить, я должен идти. Рад нашему знакомству, Евгений.

Елене Сергеевне потребовалось время, чтобы она снова смогла поднять глаза.

- Кажется, я только всё усложняю, - наконец, произнесла она.

Только сейчас, когда они остались вдвоём, Жека мог открыто любоваться ею. Однотонное скромное платье, цвета красного коралла, с расклешённой юбкой чуть ниже колена, белый, в рыжий горошек, платочек на шее и чуть поблескивающие серёжки. Как просто и изящно! Сколько шарма и нежности! Кажется именно такой он видел её в своих снах…

Но сейчас она была реальностью, и всё в ней было сдержанно и воздушно, невесомо и слегка рассеянно, окутано золотой дымкой.

И прелестнее всего были её глаза…

- Что Вы имеете в виду? – спросил Жека, улыбаясь своему счастью.

- Извините, что поставила Вас в неловкое положение. Я передала моим родным своё видение нашей с Вами встречи. Мне просто хотелось, чтобы за меня искренне порадовались, пришлось переводить на современный язык, с поправкой на сложившуюся систему ценностей. Но… как…Вы… здесь?

- Потому что должен быть, как я Вам и говорил в Макдоналдсе, помните? Потанцуем?

От себя Жека такой смелости не ожидал. Он не танцевал со школы… Да, это всё началось, когда он был в девятом классе. То есть: случится через два года. И тогда всё изменится. А она, эта женщина, пахнущая весной и тёплым дождём… Она…

Жека прижал её плотнее к себе, даже не успев сообразить, допустимо ли это, и прикоснулся носом к её щеке.

Стоит ли ей сказать, чтобы брала билет и уезжала куда-нибудь подальше от больших городов? Сказать, чтобы ни в коем случае не становилась сестрой милосердия, когда это всё… Или сказать, что она была права во всём. Что мораль не стареет, что честь и совесть последнее, что нам остаётся, что определяет нас как личностей. И то, что он благодарен ей за все её уроки, за ответы на простые вопросы, за вскользь названные книги. Великие авторы: Шекспир, Гюго, Гёте, - для него не исчезли.

Когда разоряли библиотеки для того, чтобы согреться, Жека был в первых рядах, чтобы успеть схватить ценные экземпляры и читал всё запоем, зная, что это вскоре навсегда исчезнет.

Нет, не будет. Ничего не будет потеряно.

- А сейчас на сцену приглашается почётный гражданин России, доктор физических и химических наук, Фёдор Глебович Бымя…

Восторженные рукоплескания для Жеки были подобны завыванию адского ветра в одном из кругов Дантовского ада. Пора идти.

- Что с тобой? – почти прошептала она.

Жека смутился, но не ответил. Отстранился от неё и, стараясь, не держать в голове ни одной мысли, собирался уйти.

- Женя? Это нож? Но зачем…

И тут она догадалась и возникла перед ним, юркая, как гофманская змейка.

- Я Вам не позволю. Послушайте, Женя, что бы Вам о себе не возомнили, Вы не имеете права! – она старалась заглянуть в глаза, в душу, достучаться. И говорила с мягкой, летучей уверенность, словно заранее готовилась. Забавно, когда она так делала на уроках, Жеке казалось всё это заготовленной «импровизацией». Оказывается, нет. - Не имеете права никого судить. Особенно за то, что ещё не свершилось! Не берите на себя такую ответственность! Жизнь мудрее нас! Не надо…

- Вы ничего не знаете о жизни, Елена Сергеевна.

Она отшатнулась от него, как бывало в школе, когда он говорил ей дерзости. Покраснела. Жека сжал зубы: идти, надо идти.

- Я получила Ваше письмо, - выдохнула, не собираясь сдаваться. – Сегодня. Перед самым выходом из дома. Да, я не могу представить, что Вы пережили. Никто не может, пока сам не окажется… Я понимаю, Вы хотите, как лучше. Но благими намерениями выстлана…

- …дорога в ад. Я знаю, но другого шанса не будет.

Он уверено пошёл вперёд, она отступал назад, но с пути не сходила. И с каждым шагом его решимость слабела, и это начинало бесить. Они оказались в узком выходе из галереи, и Жека отстранил её, смотря сквозь, словно это не женщина, а тень. Она дёрнулась, и Жеке пришлось с силой прижать её к стене и прошептать сквозь зубы:

- Шесть миллиардов жизней не равноценны одной. Чья бы она ни была: его, моя или Ваша.

Угроза была понята, и глаза Елены Сергеевны потухли. Пускай. Пускай будет так.

Он отпустил её, собирался идти, но не сделал и шага к холлу, где вещал Бымя, как услышал за спиной:

- Я закричу.

Рука крепко сжала рукоять.

- Не успеете.

***

Она уловила резкое движение плеч, всего корпуса, и зажмурилась. Крикнуть не хватило духу. Всё внутри сжалось.

Её рот закрыла его ладонь. А у самого сердца похолодело.

Но удара под рёбра не последовало.

Они на миг замерли в жестоком, мучительном ожидании.

Лена собралась с силами и открыла глаза. На его лице, таком близком, таком родном, таилась такая смена мук, что это завораживало, как игра теней.

Он закрыл глаза, убрал ладонь от её рта и выронил нож.

- Я рад заявить, что мы решили отказаться от работы с вирусами, - звучало из холла. – И сосредоточить своё внимание на…

Судорога прошла по телу Жени. Он отпрянул от Лены, как будто получил сильный удар в живот. Скрючился и повалился на пол. Свет над ними замерцал.

- Что происходит? – она упала на колени рядом с ним, старалась ослабить галстук и расстегнуть ворот рубашки. В груди сердце металось, как птица в клетке, но сознание, казалось прозрачным как стекло. Надо оказать первую помощь.

- Мне ничто не поможет, - он поймал её руку. - Я распадаюсь. Вы были правы, Елена Сергеевна. А вот мои инструкции – лживы. Те, кто меня послал, не были на Ваших уроках, - его затрясло, и тело замерцало, как в старом сломанном телевизоре, но Женя старался улыбнуться. – Спасибо за…

И он исчез.

Лена сидела на полу, даже не в силах осознать, что сейчас произошло. Ей хотелось расплакаться, рыдания бились о грудную клетку, но она тихо повторяла себе: «Не сейчас».

Всё кончилось. Всё ли?.. Вдруг она увидела знакомую фигуру и вскочила на ноги. К ней бегом приближался…

- Женя? – вымолвила она, когда мужчина, бегом преодолевший коридор, чуть не налетел на неё.

- Евгений Николаевич, - резко отрезал он, но тут же с удивлением посмотрел на неё.

Без всякого сомнения, это был Женя Черников. Из будущего. Но какой-то другой. Его лицо выглядело неприятно обрюзгшим, а зрачки были подозрительно расширены.

- Я, кажется, Вас с кем-то перепутала, - проговорила Лена. Её инстинкт приказывал одно – не вступать в беседу с этим человеком.

- Елена Сергеевна! – всплеснул руками тот. Его движения были размашистыми и бесконтрольными, а руки двигались как на шарнирах. – Это же Вы! А я… дядя Евгения Черникова.

- Да-да, приятно познакомиться, извините, я должна идти…

- Подожди, - он выставил руку вперёд, опираясь на стену и преграждая ей путь. – Раз уж мы встретились. Здесь. То я хотел тебе кое-что сказать.

Он так нахально смотрел на её губы, таким липким, блуждающим взглядом, что захотелось умыться с мылом.

- Я хотел сказать, ты просто пипец, какая долбанутая бабёнка. Конченая на всю голову. Всю школу задалбливала нас своим дебильным английским, говорила, что во взрослой жизни нас никто не ждёт, что мы должны сами себя воспитывать. Знаете, что хочу Вам сказать, Елена Сергеевна. Это всё полная брехня! Знаешь, кто я сейчас? А… я типа фотокорреспондента. Меня отправляют туда, где нужны точные сведения для реконструкции истории. И вот для Вас сюрприз, это очень высокооплачиваемая работа. А всё из-за… нет, не потому, что я хорошо учился в школе...

- Из-за твоей группы крови, - слёзы бежали по щекам, она не собиралась их сдерживать.

- Бинго! А ты не такая тупая, как казалась. Слушай, мой тебе совет. Перестань квадратить мозги детям своей дурацкой моралью, а лучше походи в спортзал, мужика себе найди. И запомни, время всех твоих моцартов и шекспиров прошло. Всё это – в прошлом. Как и ты.

Он потянул шарфик на её шее за два противоположных конца, зажав каждый двумя пальцами. Потом хихикнул и бросил ткань.

- А знаешь, может, реальность вообще не имеет значение, так как мир изменится к лучшему, - он прислонил палец к губам. – Только никому не говори, скоро у нас будет достаточно энергии, чтобы отправиться дальше в прошлое и навсегда избавить мир от коричневой чумы. Это типа никто не заболеет! Круто, да?

Лена молчала, ужас вцепился ей в горло.

А Евгений Николаевич Черников, весьма довольный собой, оставил в покое жертву и что-то напевая, помчался дальше по коридору.

14.03.16