Теоретик Детерминированного Хаоса

Эпиграф

Вселенная безгранична, подумал он. В нее помещается много всего. В том числе и я сам, и конкретно сейчас я прекрасен.

Стивен Кинг, «Жизнь Чака»

Глава первая, в которой Эрнест Хемингуэй косит под айтишника

Все носились как заполошенные – оперативники надевали защитные костюмы и вооружались, профайлеры вертелись возле деформаторов, и даже обычно спокойный до безобразия Леонид Леонидович – начальник недавно сформированного Питерского отделения Бюро Межпространственной Стабильности, суетился и негодовал.

Ещё бы – приближался конец света.

Или, как это было принято называть – понедельник.

- Портал будет работать всего пятнадцать секунд! – кричал Женя Фетисов из-за деформатора, пытаясь переорать шум носящихся оперативников. – Мир 1407 крайне нестабилен, и, если держать соединение дольше, Земля тоже может войти с ним в резонанс!

В этот момент кто-то из оперативников поскользнулся и, махая руками в воздухе, схватился за стойку с бронежилетами, и всё Бюро огласил грохот.

- Сеня, чтоб тебя черти драли, ну ты как всегда! – закричал Леонидович, но Фетисов прервал его:

- Шеф, на это нет времени! У вас будет 124 минуты до полного распада мира на квантовую пену!

- Нам хватит 110 минут, - сказал командир опергруппы Слава Баранов, подойдя к Жене.

Да. Все носились как заполошенные, и только один кудрявый блондин в синем костюме и зелёном, в тон очкам, галстуке, стоял посреди комнаты и ничего не делал.

Новоиспечённый агент-стажёр Робин Штенье злился. Да как так-то! Все идут на задание, а его оставляют дежурить здесь, в лаборатории?! Даже сам шеф, с переваливающимся через ремень пивным пузом и багровым от вечно повышенного давления лицом кое-как натянул на себя спецкостюм и бронежилет. Да это же нечестно!

Кровь взыграла в Робине, и он прыгнул, преграждая путь шефу, направляющемуся к точке переброски. Остальные оперативники в полном обмундировании уже выстроились в шеренгу и готовились к отправке.

- Леонид Леонидович! Возьмите меня тоже!

- Штенье, я уже сказал, нет!

- Но это же нечестно! Вы даже Сеню взяли, а он и бронежилет надеть без приключений не может! А я в учебке был лучшим…

- Нет, нет и ещё раз нет! – рявкнул начальник. – Ты, может и был лучшим, но у Арсения Павловича, - шеф подчеркнул имя и отчество подчинённого, как бы показывая разницу между ним и Робином, - было уже больше ста боевых выходов в другие миры. А тебя неделю назад из учебки в Москве прислали, сколько у тебя было выходов? Полтора? Салага… Тебе там делать нечего!

- Ну, может я, хотя бы, как профайлер, Женя меня учил…

- А Евгений Борисович дал тебе всего два урока, до профайлера тебе, как козявке до Статуи Свободы, ты даже деформатор самостоятельно включить не сможешь!

- Шеф, у нас нет на это времени! – вновь вмешался Фетисов. – Я уже настраиваю проход!

Он сидел возле деформатора и активно что-то настраивал.

- Всё, салага, разговор окончен, ты остаёшься здесь и дежуришь, заодно присмотришь за Евгением Борисовичем, если он отключится.

Леонид Леонидович оттолкнул Робина и встал в конец шеренги оперативников.

- Всем приготовиться к переходу! – скомандовал Слава Баранов и опустил на лицо стекло шлема. Все остальные сделали то же самое.

А затем в воздухе образовался сияющий шар, закрутился в воронку, и вся оперативная группа исчезла в ней. Едва воронка схлопнулась, как Женя размяк в кресле.

- Меня сейчас отключит, - гаснущим голосом сказал он. – Последи за экранами и разбуди меня, как только придёт вызов от команды, либо через 118 минут, чтобы успеть принудительно их вытащить.

С этими словами Женя отключился.

***

Да это просто нечестно! Как так-то?! Неужели он не заслужил того, чтобы его взяли на задание?! Лучшего из всей учебки!

Робин сидел, забросив ноги на стол и негодовал. Прошло не больше десяти минут с заброски отряда, а он уже весь извёлся. Его место там, на опасной миссии, а не здесь, у компов и деформаторов, которыми ему даже пользоваться нельзя. Он же всю жизнь мечтал, с тех пор как «Миссия Невыполнима» в детстве по телеку увидел! А когда случайно узнал про Бюро и оказался одним из тех, кого завербовали в агенты – как счастлив он был!

И что теперь? Сидит и ничего не делает, пока судьбы миров решаются без него. Хорош Итан Хант, нечего сказать.

Вот если бы…

Мысли Робина взвились и пустились в пространные мечты, где он в одиночку задерживал и обезвреживал опасного трана, предотвращал крушение мира, нет, миров, нет, всей мультивселенной! Где он открывал новые миры и системы миров! И всё один, потому что он – незаменим! Он – лучший. Нет! Единственный! Круче, чем Итан Хант! Вот тогда на него по-другому посмотрят! Сразу станет почётным сотрудником Бюро…

От мыслей его оторвало пищание компьютера. Уже всё? Они справились так быстро?

Нет, это был не вызов, а на таймере оставалось ещё 102 минуты. Да и пищал совсем другой компьютер. Причём именно тот, который был выключен из розетки. К противному писку добавились помехи на экране, а потом то же самое случилось со всеми остальными компьютерами. Воздух вокруг подёрнулся рябью, из ниоткуда резко подул ветер.

«Да ну нафиг! Не может этого быть!» - не поверил своим глазам Робин.

Но могло. И было. И случалось вот прямо здесь и прямо сейчас.

Пространство лаборатории разрезал луч света, из него вырос огромный шар, но он тут же сверкнул и погас.

От неожиданности Робин свалился со стула и больно ударился головой. Потирая затылок, он поднял глаза и увидел, что на месте шара остался стоять человек: на вид он напоминал пожилого айтишника: седой, бородатый, да ещё и в сером свитере крупной вязки с тёмными пятнами от пролитого кофе или чего покрепче. И клавиатура в руках, с выдернутым неизвестно откуда болтающимся шнуром, как довершение образа. Ни дать ни взять, стареющий программист на работе.

А ещё он странно был похож на одного персонажа. Робин припоминал его портрет, где-то на страницах школьных учебников то ли информатики, то ли литературы…

— Вот это да… Я ведь такого даже представить себе не мог! – восторженно проговорил тран, глядя по сторонам. Сколько техники! А это что за чудо компы?! – старик подбежал к стационарному деформатору, и завороженно уставился на него, боясь прикоснуться.

«Ну точно, айтишник. И откуда же ты к нам провалился?»

Пока незваный гость продолжал восторгаться, глядя на компьютеры, деформаторы, квантовые анализаторы и другую технику, Робин поднялся на ноги. Тран, увлечённый созерцанием невиданного, совершенно его не замечал.

«Вот он, шанс проявить себя!»

Робин попятился к стойке с бронежилетами. Прямо за ней стояла ещё одна такая же. Только с оружием. Шаг. Ещё два. Ещё чуть-чуть.

- О, простите, я вас не заме…

- Стоять, не двигаться. Руки вверх! Я агент Бюро Межпространственной Стабильности Робин Штенье, и вы арестованы за нарушение межмировых границ до выяснения обстоятельств и депортации в родной мир.

Айтишник замер, открыв рот.

- Каких-каких границ?

И, не дожидаясь ответа, швырнул в Робина клавиатурой и бросился бежать.

Убежал недалеко – врезался в стойку с бронежилетами, та упала на стойку с оружием, а та – на стойку со спецкостюмами, и все они вместе рухнули на стеллаж с книгами и мелкой техникой, стоявший посреди лаборатории и деливший её на две части. Всё это вместе покачнулось, и повалилось, разбросав вокруг всё, что только могло разлететься.

Сам тран после столкновения тоже упал без сознания.

- Мда, вот вам и опасный тран, - сказал Робин. А потом осмотрел масштаб разрушений и взял свои слова обратно – и вправду, опасный тран. В первую очередь для самого себя.

***

На таймере оставалось ещё 96 минут, а с транверсом надо было что-то делать. Нет, конечно, он мог дождаться возвращения группы – за полтора часа с попаданцем точно ничего не случится, да и сам он миру никакого вреда не нанесёт. Ну, сверх уже причинённого, разумеется, но на этот случай Робин уже позаботился, пристегнув трана в кресло – заодно запустил квантовый анализатор сигнатур, чтобы как можно быстрее разделаться с гостем. Тем более… Тем более, что руки у него так и чесались: ситуация складывалась как нельзя лучше – в Бюро никого, кроме Женьки, но тот в отключке, и пробудет там не меньше пары часов, если его намеренно не разбудить, а попробовать в действии пару из его уроков жуть как хотелось – а потом отчитаться, дескать, вот, самостоятельно изловил трана и выдворил его восвояси. Вот тогда шеф офигеет! Припомнит, как не взял его на задание, потому что у него нет опыта, и вообще он «салага»! Да и что может пойти не так? Сейчас квантовый анализатор снимет сигнатуру, пару минут поиска по базам, и он откроет портал с помощью деформатора. Дело-то плёвое!

Осталось только понять, как его включить…

Дело осложнялось тем, что тот деформатор, на котором Женя объяснял ему азы работы с квантовой пеной, был сейчас занят, и переключать его было никак нельзя – вдруг упустит момент. А второй, нашедшийся в другом конце лаборатории, оказался совсем иного устройства – текстовый дисплей вместо привычного экрана, трекбол вместо удобных и понятных клавиш…

Но включить его Робину всё-таки удалось – как раз к тому моменту, когда квантовый анализатор закончил работу. Автоматический поиск по базам данных ничего не дал, но сдаваться Робин не собирался. Как там было в инструкции? Прочувствовать сигнатуру?

Он по наитию взялся за трекбол, и мир вокруг поплыл. Контуры растворились в водовороте красок, а всё тело как будто охватило ощущение полёта. Лишь под пальцами явственно ощущался трекбол, удерживая его в реальности. Как же это делалось? Нащупать эмоцию? Увидеть чувство? Как?

С первого раза ничего не вышло. Не вышло и со второго. Эмпат из Робина был слабенький, но не даром же говорят, что терпение и труд могут перетереть что угодно? А когда у тебя есть цель и амбиции…

Цель и амбиции почти исчерпали себя к тому моменту, когда у него внезапно получилось. Робин сам не понял, как у него это вышло, но нить словно нащупалась сама. Слабенькая нить, не эмоция даже, а так, настроение. Как ухватиться? Ещё и перед глазами всё плыло, и вилось пытаясь ускользнуть. И всё-таки у него вышло.

Закрепив ощущение, Робин задумался: «А как создать портал? Клавиш нет!»

И не придумал ничего лучше, чем просто пожелать этого. Очень сильно пожелать. Всеми фибрами души.

И, как ни странно – это сработало. Плывущее пространство вокруг разорвало лучами света, в воздухе стал вращаться огромный шар. Оставалось лишь толкнуть трана внутрь.

Тран! Тран остался пристёгнут к креслу!

Робин оторвал руку от трекбола и кинулся к креслу квантового анализатора. Времени совсем не было – стоило ему отпустить деформатор, как портал тут же стало сносить, размер его то увеличивался, то уменьшался, появилось мерцание света в комнате. Портал дестабилизировался.

- Ну же! – сквозь зубы сказал Робин, отстёгивая старика. Тот, наконец-то, пришёл в себя и ошалевшими глазами озирался вокруг. – Бегом! – он потащил трана к порталу, а тот начал вращаться и уменьшаться. Сейчас закроется!

В последнюю секунду Робин швырнул старика в портал. А потом всё пропало.

Глава вторая, в которой все не то, чего хотелось бы, особенно отражения

Ничто не бодрит так спросонья, как легонький поцелуй в макушку, полученный от бетонного пола, на который ты свалился вместе со стулом, потому что решил чуть-чуть посидеть с закрытыми глазами, уронив чугунную голову на руки, и зачем-то уснул, хотя до конца смены оставалось не только ночь отстоять, но еще и весь день потом продержаться… В общем, Сашка взбодрился и оставался лежать лишь затем, дабы усмирить вспыхнувшую в затылке боль. Вот еще немножко подождет, буквально пять минуточек. А глаза — так это он от боли зажмурился!

— Так! А где деформатор?! — строго спросили откуда-то сверху, но так близко, словно говоривший стоял непосредственно над ним.

Новый заряд бодрости получился куда продолжительнее. Сашка распахнул веки и с минуту моргал, «стабилизируя» картинку, правда, в итоге никого рядом так и не увидел. Пришлось подняться и заодно отряхнуться, оглядеться по сторонам, чтобы убедиться — в ординаторской он был один. Привет из непродолжительного сна? Похоже на то. Еще и слово такое знакомое. «Деформатор». Из фильма какого? Хотя нет, не из фильма. На фильмы-сериалы в последнее время оного самого-то и не хватает. Впрочем, он недавно книжку прочитал — хорошую и обидную одновременно. Обидную оттого, что она отражала идею, похожую придуманную Сашкой для собственного цикла, одного из многих, для которых времени находилось еще меньше, чем на фильмы-сериалы — эти иногда требовались для разгрузки мозга, а этот почти всегда был загружен, сегодня, может, куда сильнее обычного.

То, что его опередили, помимо обиды, имело неприятный привкус разочарования, причем разочарования от самого себя, ведь не успел, не написал, да и не продумал как следует, если уж на то пошло. И отговорки про недостаток времени слабо помогали — все же знают: «Кто хочет, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет оправдания». Оправдания тянули не только мысли про время, но и про то, что похожесть идей всего-навсего заключалась в путешествиях между мирами, попаданцах и влиянии их на стабильность вселенной. Вроде бы, на первый взгляд, ну и что с того? Сколько книг понаписано на похожую тему! Сколько всего снято! Добавить сюда известное «Расслабьтесь, все уже было» и успокоиться, только не успокаивалось. Вот и деформатор этот из сонного разума уходить не хочет, да и сон, кажется, о чем-то таком был — не навернулся бы со стула, может, лучше запомнил. И как теперь это из головы выбивать, если даже падение не помогло? Работой вон тоже не получается — он как раз и заснул, пока читал клинические рекомендации по геморрою. Увлекательнейшее чтиво…

— Фанфик на вас напишу! — вздыхая, пригрозил Сашка, то ли авторам засевшей в мозгу книжки, то ли персонажам, но мысль развить не успел, потому что в ординаторской зазвонил телефон.

— Александр Валентинович, — зачастил в трубке женский голос, — пойдемте, на вас пациентку привезли.

Разочарование усилилось, ведь там поди опять флеботромбоз какой-нибудь. Нет бы настоящую хирургическую больную привезли! Дать молодому хирургу разгуляться! Например, аппендицит, чтобы прооперировать. А то с этим флеботромбозом больше писанины, чем дела, а написать то ему хотелось бы что-то совсем другое — художественное, пока снова не опередил кто-нибудь.

В приемной сидело несколько человек. Симпатичная девушка, лет двадцати, чем-то похожая на Сашкину подругу Марину — прической, манерой одеваться и неотрывностью от смартфона. Впрочем, вполне возможно, что она просто ждала такси, стало быть из вероятных пациенток, скорее всего, вычеркивается. Ожидающий на другой стороне дед прижимал к себе чужую куртку, значит, не пациент в принципе, да и в любом случае не пациент, обещанный Сашке. Оставалась полная женщина в темно-синем спортивном костюме.

— Вот, женщина на вас, аппендицит под вопросом, — подтвердила его догадку медсестра, стоило только подойти к регистратуре, и протянула ему планшетку.

Аппендицит? Да неужели?! Неужели Асклепий, Гиппократ и прочие несуществующие боги медицины сжалились над ним? Или это сработало невезение в творчестве? Или все сразу, и звезды сошлись? Да без разницы! Главное, что не флеботромбоз. Сашка подавил рвущуюся на лицо лыбу и повернулся к женщине:

— Идемте, — он кивнул в сторону смотровой.

Пациентка вздрогнула и поднялась. Рука у нее заметно дрожала, когда она протянула ту к спине. К левой стороне. Это был первый звоночек, что что-то с этим подарком несуществующих богов не так, но Сашке так хотелось провести нормальную (ну почти) операцию, что он решил не придавать этому значения. Мало ли. Вдруг у нее просто остеохондроз разыгрался. Одно ж другому не мешает.

В приемной он подождал, когда пациентка присядет на кушетку, и великодушно разрешил:

— Рассказывайте, на что жалуемся.

Женщина, несмотря на дрожащие руки, начала четко и по делу, словно была пациенткой с большим стажем.

— Два дня назад разболелась спина. Слева особенно. Такая острая тошнотворная боль. Чуть на стенку не лезла. Я сначала подумала, что продуло — балкон-то постоянно открытый дома, а тут опять похолодание было. Ну в общем, попробовала мазью помазать, но не помогло. Выпила таблетку — стало еще хуже. Вчера боль усилилась, пару раз стошнило… Моча еще потемнела. А сегодня температура поднялась, и мне племянница сказала — она у меня медсестрой работает — что раз температура, то надо скорую, а то может совсем чего серьезное.

Сашка многозначительно кивнул, в голове же тем временем кипело: «Да почему слева-то? Справа должно быть! Справа!»

Чтобы унять раздражение от несовпадения показаний скорой и пациентки, он принялся задавать стандартные вопросы:

— ВИЧ?

— Нет.

— Гепатит?

— Нет.

— Туберкулез?

— Нет.

— Операции какие-нибудь раньше были?

— Да, — в голосе ее как будто бы прозвучала гордость. — Аппендицит вырезали тридцать лет назад.

— Да? — недоумение удалось скрыть за удивлением. — Вы в курсе, что вас скорая с подозрением на аппендицит привезла.

— Нет, — пришла очередь женщины удивляться. — Меня просто спросили: «В больницу поедете или нет?» А про диагноз ничего не говорили.

«Вот же кретины!» — подумал Сашка и отложил планшетку.

— Ну и это, — поспешила добавить пациентка, — когда смотрели дома, у меня уже с обеих сторон болело, может, перепутали…

— Может, — согласился Сашка. — Давайте-ка вас еще раз осмотрим.

И, конечно же, при постукивании по пояснице женщине было больно, с той самой левой стороны, будь она неладна! Ну, зато не флеботромбоз, и на том спасибо. Можно передавать пациентку дальше коллегам, чем он и занялся.

— Жанна, пациентку по анализам: кровь, моча, биохимия, рентген лёгкие, живот, почки, УЗИ абдоминальное и гинекологическое, ЭКГ. И пусть ей папаверина уколят кубика два. А потом урологу её покажите, тут почечная колика... А может уже и пиелонефрит развился, - добавил он, вспомнив про лихорадку.

«А лучше бы аппендицит» — собираясь уходить, подумал он, но медсестра его остановила:

— Александр Валентинович, тут вам еще парочка пациентов — с флеботромбозом и геморроем.

В этот раз разочарованный вздох подавить не удалось.

Через пару часов, покончив с бесконечным бюрократическим геморроем в плане заполнения документов, у Сашки вновь выдался небольшой перерыв, который он решил не тратить на сон, и потому требовалось освежиться. Запершись в служебном туалете, склонившись над раковиной, Сашка набрал полные пригорошни ледяной воды и плеснул себе в лицо. Пришлось повторить процедуру, потом еще раз и еще, пока не показалось, что сейчас руки отморозит. Утерся, поднял взгляд и отшатнулся. Из зеркала на него из-под прямоугольных очков-хамелеонов недовольно взирал взъерошенный блондинчик в классическом темно-синем костюме, белой рубашке и зеленом галстуке — пижон, одним словом. И на лице пижона явственно отразился вопрос, равный по своему значению вопросу жизни, вселенной и всего такого.

— Где деформатор? — озвучил чужие мысли Сашка и вздрогнул.

Он зажмурился, потер глаза, а когда открыл, в зеркале было только его собственное отражение. Короткие черные волосы, легкая небритось, карие глаза, чернота от недосыпа под ними — два дежурства подряд это вам не просто так. И да, левый не стоило так сильно тереть — теперь вон покраснел. Задумавшись на мгновение, Сашка снова склонился к раковине, открыл кран и снова плеснул в лицо ледяной воды, но, судя по отражению, помогло мало. Таким глазом только пациентов пугать! А все из-за сраного видения! Еще и пижон этот… Вот откуда у него в мозгу взяться такому хлыщу?

— Еще раз привидишься, — пригрозил зеркалу Сашка, — я про тебя книжку напишу! А ты меня знаешь!..

Глава третья, в которой Робин снова завидует Итану Ханту

Сперва Робин даже не понял, что случилось – вот только что он стоял в лаборатории, и вот уже вокруг него комната с зелёными стенами и одной единственной дверью. Именно в ней и скрылся любитель метать клавиатуры, а Робин, только выскочив за ним из комнаты, наконец, осознал, что именно с ним произошло – да он же сам невзначай провалился в чужой мир.

Преследование резко потеряло весь свой смысл: миссия выполнена, тран водворён в свой мир, пора возвращаться на Землю и пожинать лавры героя-одиночки. Правда перед этим нужно успеть расчистить следы апокалипсиса, учинённого траном в лаборатории, но с этим он как-нибудь справится. Вот только…

- Где деформатор?! – вслух воскликнул агент, осознав, что в руках его нет. Должно быть остался там, куда он провалился.

Робин тут же обернулся к двери, из которой только что выбежал. Вернее, к тому месту, где только что была дверь. Вот только теперь на её месте оказалась такая же зелёная стена, как и та, что была за его спиной. Робин покрутился на месте, и осознал, что здесь теперь и вовсе не было дверей.

«Вот так приплыл», - только и подумал Робин.

А затем пространство вокруг него сжалось, перевернулось и вытянулось в огромный бесконечный коридор.

Итак, отлично. Он оказался в мире из дельта-слоя и без деформатора, то ли улетевшего в неведомый уголок вечно изменяющегося пространства, то ли вообще оставшегося в Бюро. А от его возвращения в лабораторию зависит, вернётся ли домой вся опергруппа или сгинет в погибающем мире! Вот идиот, у него же была всего одна задача – следить за таймером! Ну, и разбудить Женю, разумеется, но это за задачу считать нельзя… Но он даже с этим не справился! Хорош Итан Хант, нечего сказать.

Конечно, будь он героем шпионского боевика, Робин тут же нашёл бы героическое решение проблемы. Но увы, таковым он не был, а потому просто решил податься дальше по коридору, авось вынесет куда-нибудь нелёгкая.

Осталось лишь выбрать, в какой конец коридора двигаться – что в одну, что в другую сторону уходил едва не бесконечный путь меж зелёных стен, в которых то тут, то там открывались и закрывались двери, тут же исчезая так, словно их и не было. И самое интересное, что из них никто не выходил, коридор оставался совершенно пуст.

Пыльный и обшарпанный коридор угнетал. Давил на сознание. Обычно… Нет, конечно, он очень мало бывал вне Земли, всё больше читал да смотрел обучающие ролики, но всё же… Обычно так выглядели умирающие миры.

Прекрасно, он попал в умирающий мир без дельта-слоя, но об этом никто не знает, да даже если бы и знал, вытащить его всё равно некому, потому что вся остальная группа в мире, который разрушится через полтора часа, но и их вернуть некому, потому что Женя спит, а его разбудить некому, потому что Робин сам, по своей бесконечной тупости, провалился в чужую реальность без деформатора.

Словно подтверждая его мысли, в коридоре раздался голос.

- Тук Болван!

До боли знакомый голос. Он где-то слышал его. Но вспомнить не мог.

А потом коридор затрясся, завертелся, Робин свалился с пола на потолок, потом обратно на бок, пространство разделилось надвое, и он, не успев ни за что схватиться, съехал вниз. Приземлился в какой-то комнатке с двумя столами, на которых стояли древние компы, и тремя кроватями вокруг них. И ни единой живой души.

Осмотревшись, он увидел входную дверь, над которой болталась картинка с орущим лемуром и надпись: «Ну что за график, уволюсь нафиг!»

Других вариантов особо не было, и Робин толкнул дверь.

- Слушай, ну с этим надо что-то делать! – вновь прогремел голос, на сей раз незнакомый. – Почему в твоих книжках все персонажи всегда помирают именно от лейкемии? Ты что, другую болячку придумать не можешь неизлечимую?

В открывшемся за дверью коридоре никого не обнаружилось, ни говорившего, ни ответившего ему:

- Ну так надо! Прототип же! Прототип!

- Ну и что? Если ты не можешь придумать неизлечимую болячку, попроси меня, я тебе вариантов триста за пару минут накидаю…

- Эй, вы там, вы меня слышите?! – заорал Робин. Безумная идея, безусловно, но как-то же надо выбираться из этого места. – Ау?!

Никто не отозвался.

- Пусть кто-нибудь у тебя заболеет болезнью Крейтцфельдта-Якоба или опухолью Клацкина, что сразу всех в гематологию то укладывать?

Понятно. Его не слышали.

Робин прошёл ещё несколько зелёных коридоров, сопровождаемый репликами каких-то собеседников. Узнал много нового о всевозможных болячках, но почему-то чаще всего повторялось слово «аппендицит», как будто у кого-то из них на нем был пунктик. Пару раз он чуть не проваливался во внезапные разломы, но вовремя успевал отскочить – в первый раз ему повезло, но проверять, что грозит ему, если он провалится в другом месте, он не хотел.

А потом он вдруг оказался на улице.

Вот так просто – толкнул дверь, шагнул, и коридор кончился. Вместо него перед ним был город. Вернее то, что когда-то было городом, судя по всему, потому что не смотря на кучу зданий, расходящиеся улицы и, судя по количеству проводов, вполне развитой инфраструктурой, вокруг не было ни души. А затем Робин развернулся, и столкнулся с дверью. Но совсем не той, которая только что закрылась за его спиной. Эта была другая, какая-то… Винтажная, что ли. А прямо над ней висела вывеска:

«ССП».

И ниже, мелким шрифтом:

«Служба Спасения Попаданцев».

- Что?!

Глава четвертая, в которой глаз еще не дергается, но странности продолжают множиться

Если в известном меме про работу переделать дергающийся глаз на лопнувший там же капилляр, то получится как раз Сашкина ситуация. Обе склеры из-за недосыпа покрылись алой сеткой, но в левой, сдуру натертой тогда у зеркала, разлилось настоящее кровавое озеро. Жаль, что ни пациентов, ни коллег таким не напугать — первые переживали за свои болячки, вторые оказались слишком привычными к подобному. И теперь, по-хорошему, стоило записаться на прием к офтальмологу, только когда это в его жизни было по-хорошему в последнее время? Если вспомнить сколько раз в прошлом году Сашка пытался попасть к лору, и из-за графика все никак не получалось, то с глазом даже пробовать смысла нет — все пройдет, пока будет ждать случая попасть к врачу. Оставалось порадоваться, что среди знакомых нужный специалист имелся, и можно попробовать «телемедицину, friend-edition». Потому в конце смены Сашка кое-как сфотографировал больной глаз и решил отправить фото экс-одногруппнице Лене, выбравшей для себя как раз офтальмологию.

Но стоило зайти в приложение ВК на телефоне, чтобы отправить фото и голосовую сопроводиловку и получить в ответ вагон и маленькую тележку нравоучений, как заметил непрочитанное сообщение от Марины.

«Прости, — писала девушку, — я где-то на час опоздаю — дела. Надеюсь, не дольше. Если хочешь, давай перенесем на другой день».

Обогнав самые шустрые мысли в голове, первым на волю вырвалось известное матерное слово, затем руки быстро впечатали ответ: «Все ок. Я подожду». И только потом, упорно игнорируя факт, что сам Сашка про их встречу успел напрочь забыть, мозг принялся оправдываться, мол, Марина — девушка неуловимая, не встретятся сегодня — хрен знает, когда еще пересекутся. На этих выходных она куда-то уезжала и всю следующую неделю в город возвращаться не планировала. И будь на ее месте любая другая девушка, Сашка махнул бы рукой — не судьба так не судьба. Но с Мариной имелась своя давняя история…

Она ему еще с первого курса нравилась, но ответной заинтересованности вроде не проявляла, потому он начал встречаться сначала с одной, потом с другой, оставаясь с Мариной просто друзьями. Затем стоило ему расстаться с девушкой, как у нее появился парень. А когда парень перестал быть помехой, Сашка успел найти себе новую зазнобу. И так постоянно. А тут так совпало, что у него никого, у нее никого, и просрать такое событие, не попытав судьбу — оставить гештальт незакрытым, постоянно возвращаясь к нему и изрядно портя себе жизнь. Так что хрен с ним с недосыпом и пугающе-красным глазом! Сегодняшняя встреча должна состояться несмотря ни на что!

На улице Сашка, радуясь, что не надо торопиться и вызывать такси, потопал к остановке, на ходу надиктовывая сообщение для Лены — вдогонку к фотографии больного глаза.

«Слушай, не подскажешь, что с лопнувшим капилляром делать? Я сдуру глаз натер, и теперь там это. А мне еще завтра работать смену. И вообще».

Прожал «отправить» и зевнул, думая, хорошо бы сейчас залиться кофейком. Но кофеен поблизости не было, а нужный автобус уже подъезжал. Что ж, закажет на месте — как раз успеет выпить и взбодриться, пока ждет Марину.

Автобус не то чтобы оказался пустым, но свободные места имелись, причем даже парочка у окон, одно из которых Сашка и занял, прислонившись тяжелой головой к дребезжащему стеклу. Ничего, у него там и так после двух дежурств подряд плюс смены вполне себе смузи, хуже точно не будет. Конечно, подремать в дороге — так себе идея, а вот проехаться с закрытыми глазами вполне себе. Вдруг красноты поменьше станет?

Жаль, желанию не суждено было сбыться. Сначала подошла кондукторша, затем пришел ответ от Лены. Много ответов. То ли он ее разозлил своим невинным вопросом, то ли просто попал под горячую руку, но сейчас огребал по полной. Бодряще так.

Лена: Ты еще хреновее сфотографировать не мог?

Лена: Попросил бы кого-нибудь что ли

Лена: Ничего ж не видно!

Лена: А вообще, если ты с дежурства, то всего лишь надо поспать

Лена: Езжай домой и сразу ложись

Сашка: Прям сразу не могу

Лена: Ну ок

Лена: Сначала поешь

Лена: Ну другие дела сделай

Лена: А еще лучше сходи на прием к врачу — пусть посмотрит, вдруг воспаление

Сашка: С моим-то графиком?

Лена: Блин, у всех график!

Лена: Поспать в любом случае надо

Лена: Для разнообразия

Сашка: Ага

Сашка: Только я хз во сколько домой сегодня вернусь

Лена: Поч?

Сашка: У меня свидание…

Сашка: С Мариной

Лена: *стикер с желтым инопланетянином Джуи, хватающимся за лоб*

Сашка: Ну а вдруг?

Лена: Угу

Лена: Вдруг!

Лена: Я, конечно, понимаю, что твои тараканы на нее с каких пор слюну пускают, но тебе не надоело?

Сашка: Почему сразу тараканы?

Сашка: Может, у меня там котики!

Лена: Ага, котики

Лена: в костюмах тараканов

Лена: Ладно

Лена: В любом случае

Лена: Удачи!

Лена: И не три больше глаза

Сашка: Ага

Сашка: И высыпайся

Лена: *печатает*

Лена: *печатает*

Лена: *печатает*

Жаль, только ту отповедь, которую она набирала, если набирала, так и не отправила, решив просто не отвечать. Сашка минут пять подождал, глядя как Джуи убивается фейспалмом, и жалея, что переписка шла не в телеграме — прикольный стикерпак, годный, чтобы «спереть» для своей бесконечной коллекции. Был бы сейчас с компа, нагуглил для себя нужную ссылку для добавления, а вот с телефона этим не совсем удобно заниматься. К тому же, раз Лена оффнулась, можно закрыть глаза ненадолго…

И снова не получилось — написал Серега, знакомый по Автор.Тудей, где Сашка выкладывал свои работы.

Серега: Там на АТ движуха какая-то новая

Серега: Не хочешь вписаться?

Серега: Ща ссыль скину

Серега: *ссылка*

Ссылка вела на конкурс рассказов, устроенный местными авторами. Теми самыми, написавшими ту самую книгу, что так расстроила недавно, хоть и восхитила тоже. Теперь вот они предлагали написать историю в рамках придуманного ими лора… Как будто мало было расстройства, что его опередили с идеей! Хотя… Может, поучаствовать? Рассказ-то он успеет написать. Наверное. Заодно поймет, насколько его задумка схожа с их. Наверное…

Сашка: А ты сам поучаствовать не хочешь?

Серега: Я?

Серега: Ты чо?! Я ж не люблю фанфики!

Серега: И потом, у меня там Стеклуша немучаный!

Сашка: Да ты его столько мучаешь, что есть подозрение — так и недомучаешь…

Серега: да не, домучаю!

Серега: честное пенсионерское!

Серега: в крайнем случае тебе завещаю

Серега: бушь для меня как Кристофер для Джона

Сашка: *много смеющихся до слез смайликов*

Сашка: а мои кто дописывать будет?

Серега: детеныша себе народи

Серега: а чо? Ты молодой! Тебе надо!

Сашка: и пошто ты меня так не любишь?

Серега: в смысле?

Сашка: ну сразу детей

Серега: а-а

Серега: так все ж ради искусства!

Серега: а искусство требует жертв!

Они еще немного потрепались обо всем понемногу. Серега нашел для него в сети стикеры с Джуи и свалил, якобы писать, однако у Сашки закралось подозрение, что на самом деле тот пошел смотреть сериал про монстров, о котором недавно рассказывал в своем канале. И, наверное, стоило в очередной раз пригрозить спереть у него недомучанного персонажа и хохоча уволочь в чертоги разума, но кто сказал, что свои тогда не взбунтуются и не настучат по мозгам? А было их немало, как и идей. Причем не только схожая лором с конкурсной, но и куча других! Например, про музыкантов. И новые плодились пусть не каждый день, зато по нескольку раз в год точно! Оригинальные и не очень. Зато стоящие того, чтобы хотя бы попробовать написать! И потом…

Все уже было.

Важна же не столько оригинальность, сколько реализация. Так почему бы ему не написать ту свою историю? Нет, не сейчас. Прочитанное должно успеть забыться, затереться, покрыться слоем других историй, и вот затем уже можно будет взяться за свою. Тем более у него там Дэн на очереди — уже начатый, с проработанным сценарием и записанными песнями.

Блин! Точно! У него там такая история, а он страдает о чужой! Впору косплей Джуи и убивайся феспалмом от собственной глупости. Развел сопли на пустом месте! Ладно, сначала Марина, потом выспаться, затем написать новую главу в историю Дэна!

Кстати, о Марине. Когда там выходить?

Сашка посмотрел в окно, но местность не узнал, хотя частенько здесь ездил. Ладно, сейчас спросит кого-нибудь. Он обернулся и обнаружил, что автобус пуст, только напротив также у окна сидел давешний блондин из видения в зеркале и с бесконечной печалью смотрел куда-то вперед. Почувствовав на себе взгляд, пижон обернулся и с горечью произнес:

— И чего теперь делать?

— Да ты издеваешься! — выдохнул Сашка, но получилось совсем беззлобно — больше устало.

Руки снова дернулись потереть глаза и вовремя остановились, так и оставшись сжатыми в кулаки. Тогда, чтобы не смотреть на пижона, он обернулся к окну и замер — стекла не было! Обернулся обратно, но автобус тоже исчез! Вместо него Сашка очутился в месте, полном ярких огней. Он сидел верхом на белоснежном пегасе, рассекающим ночь среди других сказочных зверей. Проморгавшись и привыкнув к новому освещению, Сашка принялся их рассматривать. Чуть позади от него слева парил единорог в черно-белую полоску, а на нем восседала черноволосая девушка в черном обтягивающем костюме, в маске и с ушками на голове. Справа на огромном снежном барсе мчался древнерусский воин в легких доспехах и посохом ведуна вместо меча. А впереди на сверкающем золотой чешуей драконе летела Марина, и ее длинные русые волосы развевались на неощутимом ветру. Она была так близко и так недосягаемо далеко одновременно, что захотелось ее окликнуть, попросить подождать.

— Марина! — поддавшись порыву, крикнул Сашка, но девушка так и не обернулась.

Правда, горечь не успела завладеть сердцем, потому что в ответ послышался знакомый голос:

— Попался! — уже без горечи, зато с боевым азартом кричал пижон в синем костюме.

Он сидел на спине огненно-рыжего кота и показывал на Сашку пальцем. Сашка зачем-то обернулся, словно за ним могла обнаружиться истинная цель, но нет — схватить собирались именно его. И подтверждая догадку, пижон наперекор общему движению двинулся к нему, совсем с недобрыми намерениями, а пегас, как назло, совсем не хотел поворачивать. Сашка пытался бить его пятками в бока, тянул за повод — бесполезно. Тогда он обернулся в поисках помощи к своим случайным попутчикам.

— Круг, — не дожидаясь вопроса, меланхолично ответил воин.

— Карусель, — уточнила женщина-кошка.

— Где деформатор?! — орал блондин-пижон, потрясая в воздухе левым кулаком.

— КАнечная! — карикатурно-противным голосом завизжала над ними сирена. — КА-А-АнечнаЯ!

Сашка вздрогнул, пегас под ним исчез, но повалиться вниз в черноту ему не дали — чья-то твердая рука ухватила его за плечо и потрясла, приводя в сознание.

— Молодой человек, конечная, — произнес уже нормально женский голос.

— А, да… Спасибо, что разбудили, — пробормотал Сашка и, встав, поплелся к раскрытым дверям, на ходу потирая глаза.

На улице, придя в себя на прохладном вечернем воздухе, он достал в телефон и с ужасом понял, что проспал не только остановку, но и свидание! Разблокировал экран, собираясь звонить Марине и клясть себя последними словами, лишь бы простила, и заметил в уведомлениях непрочитанное сообщение от нее. Голосовое.

«Прости, — каялась Марина, — но я совсем не успеваю сегодня подъехать. Знаю, сама назначила день и время, но… Прости! Давай через неделю встретимся. Можно будет даже на выходных. Хорошо?»

Сашка зажал иконку с микрофоном и сразу же отпустил, решив не записывать сейчас ответ — голова совсем дурная, наболтает лишнего, потом жалеть будет. Дома тогда. Или завтра. Лучше завтра — на свежую голову.

Шансов на свежую голову по утру было мало, потому что домой он добрался уже поздно. Плюс потратил время на еду и душ. Подумал закинуться обезболивающим, но лег так, провалившись в сон без сновидений.

Он в тайне надеялся, что будильник утром не сработает, и пусть весь мир вместе с работой катится к черту. На карусели.

Будильник сработал.

Глава пятая, в которой происходит всё и сразу, но ничего конкретного

Да это просто издевательство какое-то. Это что, в этом убогом мирке из дельта-слоя, вертевшем все законы физики на всех неизвестных местах, оказывается есть свой аналог Бюро? Да ещё с таким вот названием…

Несмотря на то, что он буквально только что оттуда выскочил, Робин решил снова открыть дверь под злополучной вывеской и не ошибся – вместо только что покинутого зелёного коридора, перед ним открылся совсем другой: серый, с обсыпающимися стенами и свисающими с потолка проводами. Качающиеся ртутные лампы мерцали и жужжали, что-то в глубине коридора настораживающе потрескивало. На полу валялась примерно тонна самого разного мусора, и чтобы не переломать ноги, нужно было ступать очень осторожно.

В конце коридора виднелась одна единственная дверь. Она была слегка приоткрыта, и Робин едва успел увидеть, как за ней скрылось что-то маленькое и рыжее. Котёнок?

Но что в этом Богом забытом месте мог делать котёнок?

Размышлять над этим вопросом можно было долго, но вслед за ним пришла другая мысль: если здесь есть котёнок, значит здесь могут быть и люди? А если уж кто и сможет вытащить его из этого мира, так разве не логично будет его искать в «Службе Спасения Попаданцев»? В конце концов, кто он, если не попаданец?

Аккуратно, чтобы не завязнуть в кучах мусора, Робин принялся передвигаться в сторону двери. Шаг, другой, пятый. И поначалу вроде даже казалось, что до двери рукой подать. Но шаг за шагом он двигался вперёд, а дверь оставалась на месте, как наживка на удочке, привязанная к спине собаки. Расстояние не сокращалось.

«Да что за чёрт?» - подумал Робин. Развернулся. Входная дверь была уже бесконечно далеко, гораздо дальше, чем должна была быть. Он помнил, что в коридоре просто не было столько места.

Он встал, и не знал куда двигаться дальше. Сделал пару шагов к двери, за которой скрылся кот, но та не приблизилась. Повернул к выходу, зашагал туда, но и та дверь тоже не приближалась. За то та, что за спиной, вдруг начала отдаляться.

«Твою мать!»

Только этого не хватало. Робин снова повернулся и бросился к двери, за которой скрылся котёнок – там была хоть какая-то надежда. Он уже не старался наступать аккуратно – бежал прямо по обломкам, оскальзываясь и цепляясь штанинами за куски камня и деревянные обломки. Но дверь снова не приблизилась ни на метр. Вокруг резко стало шумно и душно, так, что уши закладывало от какого-то непонятного стука, а в груди спёрло дыхание. Стук не прекращался, напротив, нарастал, и вот уже явственно стучало в ушах. Грохот разрывал барабанные перепонки. Тук! Тук! Тук!

Да это же его сердце! Его кровь пульсировала в висках!

Робин зацепился штаниной за торчащий из кучи хлама прут арматуры и повалился на пол. Ртутная лампа над ним закачалась и тревожно загудела, а потом раздался треск, и она погасла.

Блеск. Вот так и закончится путь славного агента Робина Штенье – в бесконечно расширяющемся коридоре, в который он сам по своей глупости и залез. Как и всё, что он вообще в последнее время сделал. Исключительно по своей глупости.

Так. Надо отдышаться. Успокоиться. Без паники. Безвыходных ситуаций не бывает. Так, помнится, говорил Итан Хант? Ну, а если и не говорил, то точно много раз доказывал.

Робин встал и попробовал снова. В голову ему пришла безумная идея – закрыть глаза. А что, если всё вокруг – это обман зрения? Сейчас он закроет глаза, пойдёт вперёд, и уже через двадцать шагов упрётся в дверь. Что может быть проще?

На пятом шаге он снова запнулся и едва удержался, чтобы не плюхнуться. Открыл глаза и разочарованно вздохнул – дверь не приблизилась ни на сантиметр.

И тут ему в ногу что-то ткнулось. И сразу же ещё раз – настойчиво так.

Робин взглянул вниз. У его ног стоял тот самый рыжий котёнок, за которым он погнался в этот коридор.

Котёнок посмотрел Робину прямо в глаза и мяукнул.

- Что такое, малыш?

Глупо, конечно, было ждать ответа от кота, но в этом безумном мире могло случиться что угодно, так почему бы и нет?

Котёнок, ожидаемо, не заговорил. Зато мотнул два раза головой в сторону двери, а потом засеменил к правой стене коридора. Там замер и уставился на Робина, мол, теперь твой ход.

- Так ты хочешь показать мне как отсюда выбраться? – осенило агента.

На миг ему показалось, что котёнок кивнул.

Робин сделал шаг, и действительно сразу упёрся в стену – и она никуда не убежала. Вот его рука коснулась стенки и провела по шершавым стенам с осыпавшейся штукатуркой.

Котёнок внизу одобрительно мяукнул, а затем побежал к противоположной стороне чуть наискосок.

«Что ты задумал, маленький хитрец?» - произнёс про себя Робин, но послушно пошёл следом. Расстояние между стенами коридора оказалось совсем не большим – всего три шага. Агент вновь упёрся в стену, а между тем котёнок вновь наискось пересекал коридор, словно рыжий шар для пинг-понга. Туда-сюда.

Настольный теннис, однако, длился недолго – подняв глаза, Робин увидел, что дверь уже совсем рядом. Метра четыре, не больше.

Забывшись, он попытался броситься к спасительному проходу, но три шага освежили его – он вновь не двигался с места. Котёнок повернулся и неодобрительно покачал головой – в этом уже не было никаких сомнений.

Ещё пара зигзагов по коридору, и Робин, наконец-то, закрыл за собой злополучную дверь. Только теперь он почувствовал, как сильно устали ноги, и повалился на пол, прислонившись спиной к двери.

- Гляжу, ты понравился Рыжику.

Котёнок резво сделал несколько прыжков и очутился возле чёрных кожаных сапог с высоким голенищем, зацепился когтями за плотные штаны и в секунду взобрался на правое плечо такого же рыжего, как и сам котёнок, молодого человека в зелёном жилете поверх голубой рубашки в полоску. На левом плече у незнакомца сидел ещё один котёнок – чёрный, а на руках парень баюкал серого и белого с чёрными пятнами.

Агент огляделся – они были в небольшой комнате со светлыми стенами. Несколько деревянных столов, стулья, пара компьютеров да книжный шкаф. Ничего необычного.

- Ты понравился Рыжику, - повторил незнакомец, - иначе он не стал бы тебя спасать. Ты ведь тоже завяз в ловушке бесконечно расширяющегося пространства?

Робин робко кивнул.

- В этом треклятом мире только коты могут более-менее нормально ориентироваться. Только за счёт них и выживаю. Я, кстати, Вова Горяев, но обычно меня называют Ловчим. Кстати, ты долго пол собираешься вытирать?

Парень, назвавшийся Ловчим, улыбнулся. Робин поднялся на ноги. Они предательски подкашивались и гудели.

- И, кстати, неплохо было бы представиться. Я в ССП, конечно, не первый год работаю, но мысли читать, как Дом, пока не научился, да и не моя это специальность.

- Робин, - буркнул агент, но столкнувшись с ожидающим взглядом, добавил. – Робин Штенье. Агент-стажёр Бюро Межпространственной Стабильности.

На мгновенье парень нахмурился.

- Да, наслышан.

Он словно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого вновь улыбнулся и переменил тему:

- Ладно, не будем об этом. Лучше познакомься с моей пушистой армией: это Следопыт, - Вова указал на чёрного котёнка, - Следопут, - на серого, - и Следохват, - заключил троицу белый котёнок с чёрными пятнами на мордочке и спине. – Ну, а с Рыжиком ты уже знаком. Вся боевая мощь «Службы Спасения Попаданцев», так сказать!

В смехе его было что-то грустное.

- А где же остальные? – удивлённо выдохнул Робин. У него в голове не укладывалось, что в такой организации может не быть полноценной опергруппы, лабораторного отдела, да ещё пары десятков аналитиков в придачу.

- Один я здесь.

Повисла тишина – только Следопут нарушал её тихим сопением.

- Так ты последний?.. А все остальные…

- Ты всё неправильно понял, - с резко опечалившимся видом оборвал его Ловчий. – Никто никуда не девался и не пропадал. Это я застрял здесь. Весь этот мир – фикция, и эта служба спасения не настоящая. Лишь копия. Проекция.

Сердце Робина ухнуло в пятки, а затем провалилось ещё ниже. Как же так? Ему не смогут помочь даже в «Службе Спасения Попаданцев»? Хотя чего ещё он ожидал, он же сам агент Бюро Межпространственной Стабильности, но здесь оказался беспомощен как котёнок?

- То есть отсюда нет выхода? – спросил он скорее для вида. Ответ-то он уже предвидел.

- Нет. По крайней мере, для меня нет. Я же ведь тоже проекция, копия. Как и всё здесь – лишь имитация жизни. Таков путь, ничего не поделаешь.

- Но я-то не проекция! – воскликнул Робин. – Я настоящий!

- Но я всё равно не знаю, как тебе помочь. Я не знаю выходов отсюда.

Если бы Робин был в дешёвой книжке, сейчас он сел бы на пол и стал выть белугой о том, что всё пропало. Но в реальности он просто завис. Не знал, как быть. Или как перестать быть.

- В этом мире ничто не настоящее, кроме Теоретика. Знаешь, наверное, он один мог бы тебе помочь.

Несколько секунд потребовалось Робину, чтобы осознать ситуацию.

- Кроме кого?

- Теоретика, - Вова хмыкнул. – Так он себя называет. Теоретик Детерминированного Хаоса, если полностью.

Понимания в глазах у Робина не прибавилось, и Вова, сев на стул, продолжал:

- Он здесь единственный настоящий. Если можно это так назвать. Что-то вроде местного бога – появляется где хочет, меняет мир и пространство по прихоти. Да и… Неужели ты не видел?

Когда парень сел на стул, проснувшийся Следопут соскочил на пол, и теперь Вова свободной рукой показал на стену. На ней темнела надпись: «Собственность Теоретика Детерминированного Хаоса».

- И так повсюду, - продолжал Вова. – Такие надписи появляются везде. Он играется с этим мирком. Недавно вот притаскивал сюда какого-то то ли мамкиного, то ли папкиного рок-н-ролльщика, так весь мир сотрясало от звуков гитары. Он, Теоретик, знаешь ли, вообще питает слабость к рок-н-ролльщикам. Нездоровую привязанность даже, я бы сказал, - засмеялся он.

«Вот кто мне нужен, чтобы выбраться из этого хаоса! Теоретик этого хаоса! Детерминированного… Слово-то какое!»

- А как найти его?

Парень резко посерьёзнел.

- Теоретика? Хмм… Я никогда не пробовал… Но… Кошки, они здесь хорошо ориентируются. Так что может… Надо попробовать.

Ловчий вновь поднялся на ноги, и все котята разом спрыгнули вниз.

- Кого же выбрать, - бормотал Вова. – Следохвата? Или Следопыта? Хмм… А ведь Рыжик уже выбрал тебя.

Вова взмахнул руками, и рыжий котёнок вдруг стал расти. Он увеличивался в размерах каждое мгновенье, пока не стал размером с лошадь. Его шкура вспыхнула и заискрилась, словно тысячи звёзд, а в лапах заиграли языки пламени.

- Н-но… Как?!

Вова ухмыльнулся, вновь став прежним.

- Я, конечно, не волшебник, и не бог, как Теоретик. Но я ведь его выдумка, а значит тоже кое-что могу.

Он вновь взмахнул руками, и потолок исчез, а Рыжик подхватил Робина лапой, забросил на загривок так, что тот едва успел уцепиться за шерсть, и взмыл в звёздное небо.

***

Робин чувствовал себя… Нет, не Итаном Хантом. Итан Хант вообще резко сдал позиции. Нет, он чувствовал себя круче, чем Итаном Хантом. Разве мог суперагент американской разведки делать то, что делал Робин прямо сейчас?

Он летел среди бескрайнего звёздного неба верхом на пылающем коте, и небо это было повсюду, везде вокруг, внизу и наверху, справа и слева, спереди и сзади. Словно и не было никогда никакой земли. Город со странным домом с не менее странной вывеской «ССП» остался где-то в другой реальности. Иногда мимо него проносились образы – вот промчался зелёный дракон в оранжевой одёжке, с каким-то ящиком в лапах. Потом вдруг раздался металлический скрежет, и перед ними из ниоткуда возникло огромное механическое сердце с вращающимися шестернями. Кот резко забрал вверх и влетел меж шестерёнок и пружин, но внутри сердца снова было небо, а в небе том парила огромная сцена, на которой два рок-н-ролльщика – один с чёрными волосами до плеч, другой с коротким блондинистым ёжиком – надрывались, высекая лихие гитарные соло.

А потом кот остановился. Его лапы легли на пролегавшие посреди бескрайнего звёздного неба рельсы. С одной стороны от них мчался на гигантском снежном барсе воин в кольчуге, звенящей многоголосым хором. С другой стороны прямо по небу скакала зебра-единорог с всадницей в чёрных одеждах и маске, скрывающей лицо. А спереди… Спереди от них парил дракон – не тот, что летел с ящиком, другой – со сверкающей золотом чешуёй и странной девушкой, сидящей на нём верхом. Она летела и смеялась, и что-то знакомое в этом было. Словно она вот-вот закричит: «Невидима и свободна!» - и растворится в ночном мраке, растает бесплотным духом.

А по рельсам, прямо на них, мчался огромный красный трамвай.

- И чего теперь делать? – произнёс Робин, похлопав Рыжика по загривку.

Кот ничего не ответил, но трамвай резко стал меняться, и чем ближе он был, тем меньше он становился похож на трамвай: из стен его выбросились в разные стороны ослепительно белые крылья, словно разрезавшие небо пополам, шум колёс стих, вместо них раздался рокот копыт, стучащих по рельсам, и вот уже не трамвай то вовсе нёсся на них, а белоснежный пегас, на котором сидел… Недавний знакомый айтишник, любитель пошвыряться клавиатурами. Пегас раскинул крылья, хлестнул воздух и стрелой вознёсся вверх, а Робин только и сумел неосознанно прошептать:

- Где деформатор?

А затем мир перевернулся, и Робин почувствовал, как кот под ним уменьшается. Они стремглав помчались вниз, и падали, падали, падали.

«Разобьемся?» - подумал Робин.

- Не разобьемся, - впервые заговорил кот.

А затем они приземлились. Не упали, а просто оказались на твёрдой земле. Котёнок, как ни в чём не бывало, сидел около ног агента. Он задумчиво смотрел вперёд, и Робин, невольно, тоже взглянул туда. Туда, где висела вывеска: «Муза на каждый день (каким бы плохим он ни был)».

Глава шестая, в которой девушка мечты получает чужое сообщение, а Сашка – дергающийся глаз

Сашка всегда ставил три будильника: первый для человека, которым он хотел быть, второй для человека, которым являлся, и третий для чудовища, которое будет собираться в спешке, забив на умывание, чистку зубов и даже завтрак. В это утро проснулось как раз чудовище, и ничуть не улучшившаяся ситуация с глазом идеально укладывалась в этот образ. Взъерошенные волосы тоже. А уж бешенный взгляд, когда Сашка бежал до автобуса, вообще пушка! Хорошо, что водитель попался не из пугливых и не стал закрывать двери, дождавшись, пока бегун взойдет на борт. Как оказалось, совершенно зря. Мест внутри не было, причем не только сидячих, но и стоячих тоже, и запоздалые сожаления о нормальной поездке, не случившейся из-за позднего подъема, смешались с ядовитой желчью, желающей всем лезущим внутрь на следующей остановке валить на «второй этаж», а еще лучше ждать другой автобус. Себе подобную роскошь он не мог позволить, как и не мог повторно прослушать сообщение от Марины и записать ответ, хотя вчера собирался сделать это если не за завтраком, то по дороге на работу. Сашка много чего собирался, но все, что ему оставалось, висеть на поручне и проклинать толпившихся вокруг бедолаг, таких же, как и он сам.

В больнице желанной передышки, чтобы выпить кофе и спокойно прийти в себя, не вышло, хотя была пятница. Обычно столпотворение народа случалось в понедельник, на то он и тяжелый день, и еще в четверг, который местные сотрудники шутливо именовали вторым понедельником, а тут пятница решила стать третьим. И народ все прибывал и прибывал, словно где-то поблизости случилась какая-то странная катастрофа, но персонал о ней предупредить забыли, решив, что и в штатном режиме справятся.

В основном везли пожилых, причем таких, которым единственный диагноз, который Сашка мог поставить — хроническая неизлечимая старость, и он ничего не мог с этим поделать. Молодильные яблоки, конечно, хороши, ведь железо, витамин С и клетчатка полезны для организма (в пределах нормы), но по существу все тот же фуфломицин, просто с налетом магии древних мифов. Реальность — тоже бессердечная сука, как и гравитация — таблетками от старости не баловала и в глазах пациентов рядила принимающих врачей в черные одежды, словно они специально не помогали страждущим, чем усиливали их беды… Еще немного, Сашка и сам бы уверовал в свою жестокость и несправедливость, но, к счастью, на его долю выпал пациент с флемботромбозом, которому он радовался как никогда.

А потом бесконечный поток внезапно прервался…

До желанного кофе он добрался совершенно выжатым — можно было добавлять в кружку вместо лимона, если бы Сашка пил кофе с лимоном. Впрочем, вкуса все равно не почувствовал. Только усталость и не проходящую с дежурства сонливость, потому одной кружкой дело не ограничилось. Под вторую он достал телефон и, надкусив сосиску в тесте, купленную вместо пропущенного завтрака, пришедшегося на обед, включил вчерашнее голосовое от Марины.

«Прости, — раздался в наушниках любимый голос, теперь не казавшийся искреннем, — но я совсем не успеваю сегодня подъехать. Знаю, сама назначила день и время, но… Прости! Давай через неделю встретимся. Можно будет даже на выходных. Хорошо?»

— Нихрена не хорошо, — буркнул Сашка и, запихав в себя остатки сосиски, чтобы чего поинтереснее не высказать, включил голосовое повторно, но оно лишь добавило раздражительности.

Блин, да она в очередной раз его просто морозит, а он ведется, как последний олух! Нарисовалась, как всегда, на горизонте, помаячить аки красная тряпка перед быком, но узнала, что у Сашки никого сейчас нет, и пошла на попятную. Ну, выглядело все это именно так. Позитивнее мыслить не получалось из-за недосыпа и общей замученности организма. По-хорошему, стоило отложить ответ до лучших времен, только он и так вчера это сделал… Так, может, это знак свыше, который Сашка ждал все время с момента знакомства с Мариной? Ага, знак. Тот самый. Дорожный. С «кирпичом»…

«Влезай — не убьет!» — пронеслось в голове отголоском чей-то шутки, отчего-то прозвучавшей известным предупреждением.

— Да пошла она! — разозлился Сашка и откусил от новой сосиски в тесте.

Но пальцы вбивать беспощадный ответ не спешили, а после и вовсе прожали на «возврат», проваливаясь обратно в список чатов. Там жаждали внимания непрочитанные сообщения: порция новых мемов от Сереги, уточнение от младшей сестры про запланированную в конце месяца поездку домой, аудиофайлы от Коляна — наверняка нашедшего очередную «крутяцкую» группу — с требованием их послушать… Все они жаждали его внимания. Все они могли подождать.

— И пусть весь мир подождет… — пронесся в голове рекламный слоган и вырвался наружу вместе с выдохом.

Сашка прикрыл глаза.

Захотелось и впрямь поставить мир на паузу, чтобы отдохнуть и попытаться разобраться в себе. Жаль, что волшебной кнопки не существовало…

Ладно, сейчас разберет непрочитанные сообщения, а потом напишет Марине, согласившись встретиться в субботу через неделю.

Он открыл глаза, ткнул на чат с Серегой, пролистал мемы на окололитературную и иже с ней тему, ответил на все стикером со смеющимся котом Персиком. Написал сестре, что все в силе, не забыв уточнить, чего это она вдруг так заинтересована. Пообещал Коляну обязательно прослушать все на выходных. Вернулся в список чатов и прошелся по нему взглядом в поисках других непрочитанных. И увидел одно такое на свою голову…

— Что еще за «Робин Штенье»? — удивился Сашка. — И чего ему от меня надо?

«Какой смысл хранить образы всех этих девушек у себя в голове?» — вопрошал Робин, и в этом читался явственный риторический тон.

— В смысле? — не понял претензии Сашка, вбил эти слова и прожал кнопку «отправить».

«Смысл забывать, отпускать, не зацикливаться» — ответ не заставил себя ждать.

— Дофига ты умный!

Захотелось узнать, кто это и чего докопался с непонятными претензиями, поэтому вместо продолжения странного разговора Сашка провалился в профиль незнакомца и открыл фотографию. С нее на него хмурился из-под прямоугольных очков-хамелеонов знакомый взъерошенный блондин в синем классическом костюме с неизменным зеленым галстуком. Ну, конечно, кто же еще это мог быть! Зато теперь понятно, что все это сон. Нихрена себе прикрыл глаза на минуточку! Хотя… Почему бы не воспользоваться ситуацией и не спросить у подсознания, чего оно хочет, подсовывая левого пижона с риторическими вопросами?

— Ага, ты считаешь, это весело? Действовать через намеки и смутные посылы? А давай в этот раз добавим конкретики. Чего ты от меня хочешь? Скажи прямо. Задрали эти намеки, а я слишком мало спал, чтобы их разгадывать.

Быстрого ответа, как в прошлый раз, не последовало.

— Решил в молчанку поиграть? Ладно. Попробуем иначе.

Сашка вернулся в чат, включил микрофон, слово в слово надиктовал голосовое и с чувством злобного удовлетворения прожал «отправить». Двойная галка окрасилась синим, знаменуя, что получатель сообщение минимум увидел в открытом чате. Высветилось заветное «печатает». Но тут экран моргнул. Аватарка и имя получателя изменились, да так, что глаз начал дергаться от увиденного. Ведь Сашка отправил голосовое с претензиями Марине, а оно вышло ровно таким, что на «мисс клик» не свалишь. И не удалишь, потому что она прослушала и прислала в ответ: «Прости. Мне надо подумать».

— Стоп! Это все сон! — вспомнил он, но дверь открылась, и внутрь просунулась голова Жанны.

— Александр Валентинович! Вот вы где! Уснули, потому и трубку не брали? Там на вас пациента привезли. С острым панкреатитом, если ничего не путаю. А то пока вас искала…

Это не был сон. Он отправил голосовое Марине, а она успела его прослушать и принять на свой счет. Руки дернулись. Телефон с грохотом упал, но, к счастью, всего лишь на стол. Глаз задергался сильнее.

— Ой, Александр Валентинович… У вас глаз дергается…

— Правда? А я-то не заметил! Сейчас иду.

— Глицинчику бы вам попить, — с видом знатока посоветовала Жанна и закрыла за собой дверь.

День был безнадежно испорчен. А может, и вся жизнь. И все пижон, поселившийся у него в голосе с недавних пор.

— Ну погоди, — пообещал ему Сашка, спокойно пообещал, — разберусь с работой, и я тебя достану. Где бы ты там ни был со своим трансформатором.

Глава седьмая, в которой Робин участвует в демократических выборах

Робин не знал точно, сколько времени он уже пробыл в этом мире — здесь не было ни дня, ни ночи, всё смешалось, а время текло в непонятном направлении — не то вперёд, не то назад, а не то и вовсе куда-то вбок. И он очень надеялся, что успеет вернуться обратно вовремя — и всё же надежды таяли, потому что даже по ощущениям он пробыл здесь явно не два часа. И даже не четыре.

Вот и теперь его пребывание в этом дурдоме без колёсиков продлилось на неопределённый срок — с Теоретиком — а теперь Робин был почти на все сто процентов уверен, что Теоретик и бородатый айтишник в свитере это одно лицо — они разминулись, и как найти его вновь он не представлял: Рыжик уменьшился до привычных размеров и летать, судя по всему, теперь уже не мог. Зато в нём внезапно-таки открылся дар речи — если не поможет в поисках местного божка, так хотя бы скрасит одиночество.

— Ф-ф-фу, какая пош-ш-шлость! — прошипел котёнок, подтверждая мысли Робина.

Робин не знал, какое из значений Рыжик вложил конкретно в это слово, но внутренне был с ним согласен — фраза «Муза на каждый день» отдавала если не вульгарностью, то уж бытовой пошлостью точно.

За вывеской, однако, ничего пошлого не наблюдалось — самый обыкновенный лес. Абсолютно ничем не примечательный березняк, из которого доносился девичий смех.

— И что делать дальше, а, Рыжик? — Робин поймал себя на том, что нервно теребит галстук.

— Ну, мне вообще-то всё равно, — не то промурчал, не то прошипел в ответ кот. — Мне ваш этот Теоретик вообще без надобности. Но он где-то там, — он мотнул головой в гущу леса. — Чую.

Других вариантов у Робина всё равно не было, поэтому он согласно кивнул, и они вошли в сень рощи. В отличие от всего остального мирка, который пусть и был весьма красочным, но всё равно давил на него если не враждебностью, то как минимум неприветливостью, здесь Робин сразу почувствовал себя уютно. Словно вошёл в какой-то заповедник, нетронутый здешним хаосом. Всё вокруг было таким простым и обыкновенным, прямо как дома. Под ногами приятно хрустела высокая трава, в которой Рыжик тут же скрылся и угадывался лишь по колыханию стеблей, рука касалась верхушек кустов с цветами и ягодами, чье название он никогда не знал, а над головой шелестели зелёные кроны берёз.

Вдали снова раздался девичий смех, и агент и котёнок направились туда, откуда он доносился. Очень скоро они вышли к прогалине и увидели смеявшуюся девушку — она сидела в высокой траве и плела из неведомых цветов венок. Тонкие пальцы ловко хватали цветки, собранные в подол простого белого платья, и вплетали их в венок.

Робин сделал ещё шаг, и под ногой хрустнула ветка. Девушка подняла голову и откинула рукой прядь длинных рыжих волос, не попавшую ни в одну из двух кос. Она смотрела на Робина. Нет. Не на Робина. Куда-то дальше. Сквозь него. А потом расплылась в улыбке.

— Хорошо-хорошо, я сдаюсь, ты меня нашла, — раздался за его спиной громкий голос. — От тебя не спрячешься.

Откуда-то сзади вышел высокий черноволосый мужчина в чёрной рубашке, но не заметил ни Робина, ни Рыжика.

— А зачем от меня прятаться?

— Так интереснее.

Девушка снова засмеялась и кинула мужчине венок — тот его поймал и тут же водрузил на шею поверх оранжевого галстука.

Робин невольно посмотрел на свой собственный: «А говорят ещё, что я пижон».

— Свет, — мужчина опустился на траву рядом с девушкой, — пойдём со мной.

— Ты же знаешь, я не могу. Я уже занята.

Мужчина сжал кулаки, хрустнув костяшками.

— Я помню. Помню.

А затем с лужайки поднялся хоровод бабочек и лепестков, и девушка растворилась в этом хороводе. Исчез и мужчина, не оставив после себя и следа.

— Воспоминание, — хмуро сказал Рыжик.

— Что?

— Воспоминание. Это одно из воспоминаний Теоретика. Не факт, что настоящее. Но он это чувствовал именно так.

Рыжик махнул хвостом и нырнул в траву, пересекая поляну, и Робину пришлось поспешить за ним следом.

Внезапная догадка озарила его. Но… Этого не может быть… Существование таких миров не доказано… Даже предположения о них крайне смелы…

— Не хочешь ли ты сказать, — начал Робин, догоняя котёнка, но тот сразу его перебил.

— Теоретик не просто местный бог или волшебник. Всё вокруг и есть Теоретик.

О Боже. Женя Фетисов рассказывал о таком. Говорил, что в определённых обстоятельств из мыслей определённого человека может появиться отдельный мир. Как будто там было что-то про эмоциональное воздействие на квантовую пену… Но ведь это не доказано!

Робин одёрнул себя. Не было доказано. И останется не доказано, если он не найдёт выход из этого чёртового мирка.

Котёнок и агент вновь оказались в березняке. Рыжик уверенно пробирался через высокую траву, и Робин едва поспевал за ним. Открывавшиеся перспективы от его находки так увлекли его, что он даже не сразу заметил, в какой момент они стали не одни. Совершенно внезапно для самого себя он увидел другую девушке, прислонившуюся спиной к стволу берёзы и теребившую в каштановых волосах крупный белый цветок. Робин проморгался — это была та самая, которую он видел верхом на золотом драконе. Здесь дракона не было, зато был ещё один наблюдатель — всё тот же мужчина в чёрной рубашке с оранжевым галстуком, но уже без венка. Он стоял у другого дерева и смотрел на девушку, но она его не видела. Что-то неправильное было во всей этой сцене. Неправильное и ненужное.

А потом из ниоткуда зазвучал голос, такой, словно кто-то включил голосовое сообщение. Но Робин почему-то был искренне уверен, что голос этот принадлежал именно этой девушке.

«Прости, но я совсем не успеваю сегодня подъехать. Знаю, сама назначила день и время, но… Прости! Давай через неделю встретимся. Можно будет даже на выходных. Хорошо?»

— Нихрена не хорошо, — мужчина в чёрной рубашке вздохнул. — Нет, Марина, нихрена это не хорошо.

А затем девушка растворилась — исчезла в вихре белых лепестков.

Нужно было действовать — успеть привлечь внимание Теоретика до того, как тот вновь исчезнет.

И Робин не нашёл ничего лучше, чем:

— Слушай, ну так у тебя ничего не получится. С таким-то галстуком! Если хочешь, могу одолжить тебе свой!

Теоретик посмотрел на него как на идиота, а затем просто пропал.

— Дурак, — прозвучало разочарованное шипение Рыжика, — Вот кто тебе сказал, что стебаться над богом — это верный путь к тому, чтобы добыть его расположение? Теперь он снова неизвестно где.

И они опять побрели по лесу. Березняк сменялся кустарниковой порослью из малины и багульника, потом вновь начинался лес, и не было ему ни конца, ни края. Как не нашлось ни малейших следов пребывания Теоретика. Рыжик молчал, а Робин корил себя за собственную глупость — почему он не попросил напрямую вытащить его отсюда, зачем начал шутить про нелепые галстуки?! — тем более, что и его собственный в Бюро являлся поводом для шуток: уже вся опергруппа успела так или иначе побывать на ристалище галстучного юмора.

А ноги вновь начинали гудеть. Сколько они уже прошли? Пять километров? Семь? А кот точно знает, куда он их ведёт? Вдруг это очередная аномалия этого мира, какой-нибудь лес, в который можно войти, но невозможно выйти? А чем это хуже бесконечного коридора?

Но продолжиться мыслям Робина и довести его до истерики было не суждено — его уши уловили шум воды, и уже через минуту они вышли к реке. Речушке, если уж быть честными — в ширину здесь было не больше двух метров, а воды дай бог достало бы до колена, так что не то, что утонуть, даже купаться здесь не вышло бы. Так, максимум ноги помыть.

Котёнок замер у кромки воды и зашипел.

— Ты боишься воды? — удивился Робин.

— Ну я вообще-то кот!

— Так ты же выдумка.

— Ну, вот таким меня выдумали!

Робин хотел продолжить шуточную перепалку — от отчаяния в голову всё равно лезла всякая ерунда, но тут он услышал пение. Красивый женский голос что-то напевал.

— Что это?

Котёнок не ответил, только неопределённо покачал головой.

Пение ласкало слух. Мелодия была смутно знакомой, но всё равно новой, и плавные переливы красиво отражались эхом в лесу. И раз уж других вариантов всё равно не было, Робин решил посмотреть, кто же это поёт. Он пошёл вдоль реки туда, откуда шёл голос, и котёнок тут же засеменил за ним.

— Ты куда? Нам же в другую сторону!

— В какую? В ту, которую ты боишься? Да и мы уже сколько кругами ходим? Может там и окажется этот ваш Теоретик.

— Ничего он не наш, — пробурчал котёнок и побрёл следом.

Скоро речушка стала шире и глубже, а потом дала крутой поворот. Пение звучало всё яснее, и чем дальше шёл Робин, тем больше ему казалось, что это сама река поёт — мелодия почти сливалась с плеском воды. В прозрачном потоке — настолько чистом, что можно было рассмотреть каждый камушек на дне, каждого пескарика и окунька, притаившегося в подводной поросли — играли блики.

Наконец за излучиной в середине реки показался маленький островок — даже не столько островок, сколько камень в полметра шириной. Над ним виднелась голова девушки с волнистыми русыми волосами, в безупречном изумительном беспорядке разметавшимися по плечам. Это она пела вместе с рекой, глядя в проглядывающее между древесными кронами ярко-голубое небо.

«Неужели русалка? — подумал Робин, но тут же одёрнул себя: — Блин, я в голове у этого чувака, здесь может быть всё, что угодно».

Когда он подобрался ближе, то увидел, что русалкой девушка не оказалась — напротив, на фоне двух предыдущих обитательниц этого леса, она была на удивление простая — простое красивое лицо без макияжа, худенькое, немного даже угловатое тело, голубая футболка с забавным принтом на два или даже три размера больше, чем надо, да самые обыкновенные джинсы с дизайнерскими дырками на коленках. Завершали образ самые обыкновенные серые кроссовки с мокрой подошвой.

Девушка сидела на камне посреди реки, сложив ноги по-турецки, и смотрела в небо. Едва Робин приблизился, как она обернулась и, замерев на пару секунд, приветливо улыбнулась.

— Привет! Ты кто?

— Я? Эмм, — Робин от неожиданности застыл, почёсывая затылок. До сих пор местные «музы» — ага, которые на каждый день — не спешили с ним разговаривать. — Ну это… Робин.

— А я — Лена! Будем знакомы!

Девушка вскочила с камня и в один прыжок оказалась на берегу. Она так легко перепрыгнула через стремнину, что Робину даже показалось, что в этот момент она стала похожа не на русалку, а на дикую лань — с такой воздушной грацией она двигалась.

— Только я не помню никакого Робина, — добавила она с опозданием, — у нас таких знакомых вроде не было.

— Это потому, что он — попаданец, — буркнул снизу Рыжик. Чем дальше в лес они уходили, тем больше Робину казалось, что котёнку по своей натуре куда больше подошло бы имя Ворчун.

Лена вдруг запрыгала и захлопала в ладошки.

— А, так он тебя придумал для новой книжки? А кто ты будешь? Наверное, гениальный учёный, вон, какая голова светлая! — она с почти родственной непосредственностью потрепала Робина по белокурым кудрям. — Да ещё и очки! Ты уже подружился с Вовчиком и его котами? Хотя, что я спрашиваю, с тобой же Рыжик! Ну, привет, Ворчуня! — она подхватила котёнка, и судя по его шипению, ему это явно не пришлось по душе. — Какая же ты Ворчуня! — девушка потрепала мохнатую рыжую щёчку.

— Да нет же! — Робин выхватил котёнка из рук девушки, которая вот-вот могла затискать его до смерти, и посадил его на плечо, успев отметить в кошачьих глазах искреннюю благодарность. — Я правда попаданец! Какой-то айтишник с клавиатурой случайно провалился в мой мир, а когда я его водворял обратно, то… Ну, в общем, сам сюда попал.

Кот на плече чихнул, хотя больше это напоминало попытку сдержать смех. Мда, зря всё-таки забрал, надо было дать затискать.

— О как! — вновь защебетала Лена. — Так это что же, тебя сам Сашка навестил, что ли? Он в Хемингуэя любит рядиться.

— Выходит, что так. А я смотрю, ты здесь понимаешь явно больше многих, почти как коты. Может тогда расскажешь, как этого теоретика сейчас найти?

— А чем я не кот? — девушка откинула волосы назад, и среди русых кудрей мелькнули кошачьи ушки. — А насчёт Сашки… Сейчас его здесь нет. Он в другом месте. Но я знаю куда вам нужно, чтобы его найти. Пойдёмте, я проведу вас в Думу!

Она прыгнула в реку и тут же преобразилась — джинсы и кроссовки исчезли вместе с ногами, а на их месте оказался огромный светло-зелёный хвост, сверкающий чешуёй. Девушка вынырнула из воды, и мокрая футболка тут же облепила её. Всё-таки русалка! Рукой она отбросила волосы назад, и Робин с восхищением заметил, что даже они поменяли цвет — из тёмно-русых, они стали светлыми, почти как у блондинки.

— Поплыли! — весело пропела она.

— Тут один нюанс, — замялся Робин. — Я не совсем русал… Вернее, совсем не русал… Да и Рыжик воды боится…

— Чего? Рыжик воды боится? Это он тебе так сказал? — Лена расхохоталась, а котёнок покраснел даже сквозь шерсть, отчего из рыжего стал медно-кирпичным. — Ну ты даёшь, Рыжик!

— Да чтоб вас! — котёнок спрыгнул с плеча на землю и сунулся в воду. Одно мгновение, и он вновь вырос, почти до того же размера, как когда летал по небу, может чуть-чуть меньше.

— Ну чего стоишь?! Запрыгивай давай!

От неожиданности Робин вздрогнул, и у него упали очки.

— Так ты всё это время мог так сделать?! Но почему? — Робин вновь нацепил очки, но не мог скрыть ни изумления, ни возмущения.

— Потом шубку долго сушить, — проворчал кот. — Всё, давай, поплыли.

Робин забрался на холку кота, умудрившись, однако промочить ноги, и тот заработал в воде лапами, загребая волны под себя. Русалка с кошачьими ушками весело поплыла впереди, напевая: «Каждый! Каждый хочет быть кошкой!»

Плыли быстро. Берёзы и кусты буквально пролетали мимо, а река становилась всё шире и шире. Лена весело ныряла впереди, время от времени выпрыгивая из воды и крутя в воздухе невероятные акробатические фигуры, и постоянно смеялась или пела. Кот быстро перебирал лапами, не отставая от неё, и уже скоро замурчал довольным трактором. Глядя на радугу, блиставшую в брызгах воды от кошачьих лап, Робин подумал: «Вот же шерстяной комок! А говорил, что воду не любит!»

Хотя, конечно, сейчас его вряд ли можно было назвать шерстяным комком.

А что Робин? А Робину только оставалось сидеть на спине кота, наслаждаться видами и слушать русалочью песнь, ощущая себя по меньшей мере Одиссеем. Скоро песня про кошек сменилась другой, про пожары и дожди, а потом и вовсе она стала напевать что-то про ведьму с зелёными глазами.

Наконец, за очередной излучиной реки показался огромный дом. Высокое белое здание с невероятными барельефами встало у самого берега, и к воротам вела насыпная дорожка, начинавшаяся от деревянного понтона.

Робин выбрался на понтон, а вслед за ним на него вскочил и Рыжик. Потянулся и…

— Рыжик, нет!

Поздно. Он заболтал головой и телом из стороны в сторону, и окатил Робина водопадом брызг. Его рыжая шубка тут же распушилась, а затем котёнок уменьшился и стал умываться, приглаживая шерсть. Лена рассмеялась, а затем подплыла к понтону и положила руки на деревянный настил.

— Ну вот и всё. Вам сюда. Дальше я идти не могу, ведь музы не могут выходить из Леса Вдохновения.

— Спасибо! — Робин опустился на колени и пожал русалке руку, а потом всё-таки спросил на прощание: — Слушай, а почему всё-таки музы?

— Ну так Сашка человек творческий! — расхохоталась она в ответ. — Книжки да стихи сочиняет. Вот и нужны ему музы!

А затем она сделала сальто и поплыла обратно в лес, напевая что-то про звёзды на небе, ход которых она хотела бы переписать.

— Знаешь, мне вообще-то тоже уже пора. Ловчий, небось, заждался, — как-то грустно сказал Рыжик. — Надеюсь, у тебя всё получится.

Робин потрепал котёнка за ушами.

— Спасибо тебе, Рыжик! Удачи вам с Вовой!

Кот мурлыкнул, а потом разбежался, прыгнул вверх с понтона, и взмыл в небеса, тут же растаяв рыжей точкой в голубой выси.

***

Внутри оказалось почти так же роскошно, как и снаружи — белые каменные полы выстилали красные ковры, вдоль стен, между белых колонн, стояли всевозможные вазы, доспехи и прочий музейный экспонат. Всё это явно не напоминало «Думу», как о ней отозвалась Лена, но почему-то Робин доверял ей, поэтому пошёл дальше. В конце коридора, за колоннадой, обнаружилась дверь, что вела на винтовую лестницу. Вверху его вновь встретила массивная деревянная дверь, над которой красовалась вывеска золотыми буквами: «Отдел Теории Детерминированного Хаоса».

Дверь была приоткрыта, и Робин заглянул туда. О, Боже, лучше бы он этого не делал!

В полутёмном помещении друг над другом громоздились деревянные столы, раскрываясь гигантским амфитеатром. Десятки, сотни столов! Прямо перед ними высился огромный шкаф, сверху-донизу забитый книгами, размером в человеческий рост. Внизу, у основания шкафа, расположилась трибуна с развёрнутым над ней экраном, а на экране… На экране красовались три фотографии, в каждой из которых Робин узнавал девушек, встреченных им в лесу.

В помещении стоял гомон, такой, что закладывало уши. Писк, крики, шорох, плеск, звон стекла — всё смешалось в канонаду!

— Тихо! — раздался с трибуны голос. Гвалт затих, только слышно было, как кто-то сёрбает из кружки.

Робин поднял глаза и увидел на трибуне… Таракана? О, нет, конечно же, это был не таракан. Нет, это был совсем не таракан, это был… котик? Нет, и котиком это тоже назвать было трудно.

— Призываю всех сохранять спокойствие! — продолжал голос. — Сегодня мы созвали совет котиков в костюмах тараканов для решения важного вопроса. А именно: кого назначить главной музой Теоретика Детерминированного Хаоса! Хаос!

И по рядам прокатилось дружное восклицание: «Хаос! Хаос! Хаос!»

За столами тоже оказались сородичи говорившего, и теперь Робин действительно признал в них котиков в костюмах тараканов. Забавных, кстати, костюмах. Надо будет такой на «ВБ» заказать, когда вернётся, будет в нём на работу ходить.

А вообще интересно получалось. Сначала Ловчий с Рыжиком и другими котами. Потом Лена с ушками. Теперь вот котики в костюмах тараканов. Выходило, что в голове у Теоретика обитали сплошные коты.

Коты подняли в воздух лапки, и Робину стало видно, чем всё время сёрбали — в лапках у них оказались стаканы с какой-то тёмной жидкостью, и судя по запаху, это было ни что иное, как кофе. У других котов в лапках оказались банки с энергетиками. Нашлись и такие, у кого был и кофе, и энергетики.

Да уж, если вот такие тараканы принимают в голове важные решения, то обладателю этой головы вряд ли можно позавидовать. Они бы ещё виски с содовой здесь мешали!

А между тем говоривший продолжал:

— Долгое время главной музой нашего Теоретика была Марина, но в последнее время она не оправдывает возложенной на неё миссии — сбегает со свиданий, не отвечает на сообщения, и вообще маячит перед носом, но не даёт ничего сделать, что негативно сказывается на вдохновении. Поэтому я предлагаю вернуть этот пост другой музе — Светлане!

Робин аккуратно примостился за один из нижних столов — по счастью он был не занят. То ли таракан опаздывал, то ли этот стол был приготовлен для будущего ряженого котика.

— Светлана может дать нашему Теоретику то, что нужно — вдохновение! Она весёлая, добрая, отзывчивая, и вообще, она его первая любовь!

Одна половина зала одобрительно загудела, но из другой половины тут же послышалось шипение:

— Но она предала нас! Она выбрала не Теоретика, а того, другого! Который не ест мясо! Как можно не есть мясо! За мясо!

— За мясо! — тут же раздался дружный гвалт, и котики залпом опрокинули в себя кто кофе, кто энергетик.

— Да не в мясе дело! И не в том другом! — попытался возразить котик из-за трибуны.

— Нет, в том! Она занята! Разве может муза принадлежать другому?!

— Разве может муза предать нас?!

— Не может!

— Не может!

— Не может!

— Мы требуем сохранить действующую главную музу! — вновь послышался голос того, кто возмущался против кандидатуры Светланы. — Марина идеально подходит на эту роль! Она умная, красивая, талантливая, весёлая!

— И непостоянная! — заверещал кот с трибуны, да так, что, вытянувшись над ней, упал на пол. По счастью, в отличие от тараканов, коты всегда приземляются на лапы, поэтому охнув пару раз, он вновь забрался на кафедру. — Она непостоянная! Ветер! То прилетит, то улетит! А вдохновение требует равновесия!

— Да!

— Да!

— Да!

— Равновесия!

— Равновесия!

— За равновесие!

И котики в костюмах тараканов вновь опрокинули по стакану кофе с энергетиками. Кое-кто икнул, кто-то уже ошалело озирался по сторонам. Робин подумал, что если бы сюда завезли валерианку, то тут случился бы вообще фурор.

— А мы предлагаем Лену! — раздался ещё один голос с самых задних рядов.

— Что-о-о-о-о?!

— Лену! Она всегда была с нами рядом, и никогда не обижала! И только она всегда понимала нас — котиков в костюмах тараканов!

— За котиков в костюмах тараканов!

— За котиков в костюмах тараканов!

— За котиков в костюмах тараканов!

Да. Знакомить этих котов с алкоголем точно не следует. Точно ведь сопьются, пока заседать будут.

— Но ведь Теоретик никогда не любил её! Она просто наша подруга! Да и в музы она попала случайно, просто потому что поёт красиво.

По рядам вновь прокатился ропот.

— Ну и что? И что, что не любил? Мы же котики в костюмах тараканов, мы можем сделать так, чтобы полюбил! Тем более, она поёт, а значит, у них уже есть что-то общее!

— Да! Пусть они полюбят друг друга!

— Пусть полюбят!

— За котиков в костюмах тараканов!

— ТИХО! ТИШИНА! — над восставшим гвалтом вновь прокатился голос с трибуны.

Гомон унялся, однако парочка котов таки выпила по энергетику за здравие тараканов и их костюмов.

— Это всё, конечно, безусловно, хорошо! — заговорил председатель кошачьего шабаша уже спокойнее. — Но она тоже занята! А значит, не может быть лучшей кандидатурой, чем Светлана! А я напомню, она его первая любовь!

— Да! Даёшь Светлану в музы!

— Нет! Лену!

— Лена лучшее, что может с ним случиться!

— Пусть они полюбят друг друга!

— А как же Марина!

— Зачем ему Марина! Ему нужна Света!

— За Лену!

— За Свету!

— За Марину в костюме таракана!

— Боже мой, да что за сюр!

Все затихли и уставились. Робин даже не понял, что это его голос прервал спор котиков. Пара из них даже выронили из лап банки с энергетиками, и пенящаяся жидкость теперь стекала по столам вниз.

— На нём нет костюма таракана! — возопил серый кот на два этажа выше. — К нам проник шпион!

— Шпион!

— Шпион!

— На нём нет костюма таракана!

— Да никакой я не шпион! — Робин вскочил на стол и обратился к всему собранию: — Я вообще сюда случайно попал! И пришёл за помощью!

— Но почему вы сказали, что всё это сюр?!

— А разве нет?! Зачем? Зачем всё это? — Робин стал распаляться и почувствовал, как сердце застучало у него в висках. — Вы битый час сидите здесь и обсуждаете проблему, которой нет!

Зал накрыл возмущённый ропот.

— Выбирайте слова, молодой человек! — сказал кот-председатель с трибуны. — Мы собрались здесь для решения очень важного вопроса! Мы выбираем главную музу для вдохновения нашего хозяина Теоретика Детерминированного Хаоса! Чтобы он мог лучше детерминировать наш Хаос!

— Хаос!

— Хаос!

— Хаос!

— Да какой в этом смысл?! — Робин вошёл в раж. — Какой смысл хранить образы всех этих девушек у себя в голове?

Он обращался не столько к тараканам, сколько к их хозяину. Словно он мог его услышать.

— А вы знаете какой-то другой смысл? — вопрошал кот-председатель.

— Да, знаю! Знаю, —сказал агент уже спокойнее. — Смысл забывать, отпускать, не зацикливаться.

На мгновение зал накрыла тишина.

А потом полумрак ещё больше потемнел, и из ниоткуда прогремел голос: «Дофига ты умный!»

Котики тут же сжались и зароптали.

— Теоретик…

— Теоретик…

— Это Теоретик…

— Сам…

— Хаоса…

Спустя пару секунд свет вернулся как был.

— Теоретик изволил отклонить ваше предложение. А теперь извольте покинуть заседание отдела Теории Детерминированного Хаоса, — требовательно сказал кот-председатель.

— Да пожалуйста! Я ради этого сюда и пришёл! Только скажите мне, как найти этого вашего Теоретика, и больше вы меня не увидите.

— Да как ты смеешь!

Тут на стол к Робину спрыгнул светло-коричневый кот в красном костюме таракана.

— Пойдём отсюда.

Кот спрыгнул на пол, и Робин решил пойти следом. Просто этот кот выглядел явно адекватнее своих сородичей. А ещё от него пахло зелёным чаем, что внушало больше доверия, чем кофе и энергетики.

Кот вывел Робина в соседнее помещение. За дверью всё ещё слышно было недовольный шум остального честного кошачьего народа, но его это, судя по всему, не сильно волновало.

— Чаю?

Робин неловко пожал плечами и опустился на один из стульев перед тёмным деревянным столом.

— Пожалуй.

— У меня только зелёный.

— Я не против.

Кот подошёл к чему-то вроде термопота, налил в две чашки кипятка и бросил по пакетику. Вода слабо окрасилась, зато по комнате разнёсся приятный аромат.

— Можешь называть меня Здравый Смысл, или просто, Смысл, — сказал кот, и поставил перед ним чашку. — Так, значит, ты ищешь Теоретика?

— Да, — Робин отхлебнул. Чай и вправду оказался вкусный. Давно же он ничего не ел и не пил, оказывается! — Я в этот ваш мир попал случайно, и не могу выбраться. Мне сказали, что ваш Теоретик может мне помочь.

Кот, отпив из своей чашки, хмыкнул.

— Хмм. Ну что же. Это многое объясняет. В том числе и все странности за последнее время. История с деформатором — твоих рук дело?

— Д-да, — Робин даже заикнулся от неожиданности.

— Теоретик из-за этого деформатора чуть кукухой не поехал. Думал, что у него галюники.

Робин живо представил, как всё происходившее могло выглядеть глазами того, в чьей голове он отрывался в последнее время, и ему даже стало стыдно. Да уж, тут не только галюники словить можно.

— Но, если кто и может тебе помочь, так это действительно Теоретик. И это в ваших общих интересах, а то он из-за тебя и вправду с ума сойдёт.

Кот посидел и подумал ещё пару минут, затем прикончил чашку чая и выдал вердикт:

— Значит так. Я проведу тебя в Царство Сна к Теоретику. Выдвигаемся прямо сейчас. Нужно успеть до того, как Теоретик уснёт.

Робин поставил недопитую чашку на стол и поднялся. Других вариантов у него всё равно не было.

Глава восьмая, в которой друг в беде не бросит, а утро вечера мудренее

После того, как Сашка отправил сообщение по ошибке, работа пошла по известному маршруту. Не то чтобы он сильно прям накосячил, но постоянно отвлекался на разные мысли и самобичевание, из-за чего приходилось переспрашивать по нескольку раз даже типовые вопросы. Правда, когда нужно было сосредоточиться, получалось собрать волю в кулак и провести парочку несложных операций. И все-таки…

Сначала в голове носились вопли о том, какой же он рукожоп! Почему сто раз не перепроверил чат, в который надиктовал голосовуху прежде, чем отправлять. И ведь эта рукожопость многое объясняет от творческих проблем до того, почему же на работе ничего серьезного прооперировать не разрешают! И далее по списку…

Потом в череду надуманных и реальных претензий попытался вклиниться здравый смысл. Мол, чел, ты только учишься! И по мере развития уровень сложности повышается, и нормально так повышается! Да и с творчеством не все так плохо. Времени бы только побольше для этого самого творчества… Что до сообщения Марине — он ведь думал, что спит, а на чате стояло другое имя! И на аватарке красовался пижон из видения в зеркале!..

Вот на этом моменте вместо успокоения в дело включилась паника. С чего он решил, что все странности можно объяснить банальным недосыпом? Ну, когда остановку проспал, вычеркиваем по понятным причинам. Видение в зеркале после двух суток без сна тоже более-менее списывается как объяснимое и, скорее всего, несерьезное. Но сегодня-то он спал! Да, мало. Да, плохо. Но спал! Спал! И потому странности с телефоном на банальный недосып не спишешь! И паника, вооружившись медицинскими знаниями, принялась искать другие симптомы чего-нибудь страшного и почти смертельного.

Сашка стал судорожно вспоминать, кусали ли его в последнее время клещи, и никак не мог вспомнить, потому что события в голове смешались в кашу из дней и недель, месяцев и годов, меняя местами времена и даты. Пытаясь добраться до истины, он даже одного из пациентов спросил, кусал ли того клещ, не осознавая, что спрашивает вслух. К счастью, тот принял это за стандартный опрос и просто ответил. По поводу клещей успокоился и Сашка, когда тот же пациент сказал, что в их местах энцефалит не водится, а могучий интернет подтвердил его слова. А еще тест с часами, пройденный Сашкой на ура.

Тут бы ему и успокоиться, но коварный мозг подкинул идею, что раз это не неврология, то психиатрия. Ну, мерещится же всякое! Правда, его видения никого пока убивать не просят, только интересуются местонахождением какого-то деформатора. Но это, может, только пока. С Мариной вон рассорил. Хотя теперь к концу рабочего дня, немного поостыв, начало казаться, что пижон в зеленом галстуке в каком-то роде оказал Сашке услугу, ведь у него давно в голове жила идея расставить в этих поистине запутанных отношениях все точки над «ё», и с полупинка Робина пусть пока не точки и конкретика, однако нужный вопрос прозвучал. Так или иначе скоро все прояснится, сэкономив время и нервные клетки. Но что, если Робин и дальше продолжит вмешиваться? Не только через телефон или зеркало? Нафиг-нафиг таких подсказчиков и игры разума, которые они предлагают.

Остатки здравого смысла с новой порцией кофеина попытались пробиться сквозь панические доводы, объясняя все недосыпом. Мол, депривация сна вообще-то штука серьезная и далее по тексту. И тогда паника нанесла последний удар — опухоль. Ну, при желании, можно было натянуть несчастную воображаемую сову и на этот глобус, если бы не получилось совсем уж книжно-сериально. Осталось только какую-нибудь супер-способность теперь получить или начать убивать.

«А Жанна с предложением попить глицинчику оказалась не так уж и не права, — мысленно вздохнул Сашка, отпуская последнего пациента, оказавшегося не по его части. — Жаль, что такими темпами мне скоро рецептурные успокоительные понадобятся».

В ординаторской он достал телефон, долго смотрел на последнее сообщение от Марины, но так ничего и не написал ей. Вместо этого открыл чат с Леной и набрал: «Ты не поверишь, что я сделал…»

Лена неожиданно откликнулась быстро. Наверное, под конец рабочей недели и у нее тоже не осталось пациентов.

Лена: И что ты сделал?

Сашка: Спросил Марину напрямую, чего она от меня хочет…

Лена: *много смайлов, выпучивших глаза от удивления*

Лена: Серьезно?!

Сашка: да…

Лена: Мальчик мой! Да ты возмужал!

Лена: Мои искренние поздравления!

Лена: А она чо?

Сашка: Сказала, что надо подумать

Сашка: И я не уверен теперь, что она вообще мне теперь напишет

Лена: Ну, иногда молчание тоже ответ, причем не обязательно тот, что согласие.

Сашка: угу

Лена: Больше позитива!

Лена: Кстати, как там твой глаз?

Сашка: дергается…

Лена: Не из-за Марины, надеюсь?

Сашка: Нет

Лена: По глазам вижу, что врешь!

Сашка: Сразу видно, окулист!

Сашка: Кстати, а у тебя случайно нет знакомых психологов/психиатров?

Сашка: Тут Серега как обычно идеями фонтанирует. Выдумал героя с шизой, которая в итоге становится реальной. Причем герой сначала сваливает свои видения на другие причины, типа там заснул и приснилось. И все такое.

Лена: И зачем ему психиатр?

Сашка: Да он предлагает в соавторстве писать. Как раз за психиатра.

Сашка: А это немножко не мое направление.

Лена: Судя по тому, как мало ты спишь в последнее время, тебе скорее за психа с недосыпом писать надо.

Сашка: *стикер со смеющимся котом Персиком*

Сашка: Потому что я и есть псих с недосыпом?

Лена: Потому что ты и есть псих с недосыпом.

Лена: А если нет, то скоро таким станешь.

Лена: Если спать не будешь нормально.

Лена: Кстати, лопнувший капилляр скорее всего из-за недосыпа случился.

Лена: плюс кофе

Лена: плюс общее напряжение

Лена: Ну и ты еще личность творческая, поди и психанул по какой-нибудь шибко творческой причине.

Лена: Психовал?

Сашка: Виноват, мэм!

Сашка: Психовал.

Сашка: Исправлюсь!

Лена: Правильно. Исправляйся!

Лена: Чего, кстати, психовал?

Сашка: Да из-за книжки. Там по той же идее, что у меня была, офигенскую книжку написали…

Лена: И чо?

Сашка: В смысле? Я типа опоздал со своей.

Лена: Типа если напишешь свою, в плагиате обвинят?

Сашка: Нет. Там концепт другой. Идея похожая, концепт и история другая.

Лена: И в чем тогда проблема? Садись и пиши.

Лена: Но сначала выспись, а то реально будешь псих с недосыпом.

Сашка: Угу, как доработаю, так сразу

Лена: Саш

Лена: Время седьмой час

Лена: Ты дежуришь, что ли, опять?

Сашка: Нет

Лена: Вот и вали домой спать!

Лена: А завтра пошли напьемся)

Сашка: Пошли

Сашка: А повод?

Лена: Ну, если Марина одумается и напишет чего хорошего, то праздновать. Если нет, то отпаивать твоих котиков в костюмах тараканов.

Лена: Или наоборот.

Сашка: Отличный план!

Сашка: Я в деле!

План и впрямь был отличным. Наверное, потому, что некоторые вещи, сколько бы интуитивно понятными они не были, нужно услышать от других. Особенно хорошо это срабатывает, когда слышишь от друга. И отправка сообщения Марине не такая уж и ошибка, скорее, наоборот. Но с незваным подсказчиком следовало разобраться, кем бы он там не оказался на самом деле — недосыпом или болезнью. Первое проверялось проще всего, потому Сашка переоделся, собрал вещи и поехал домой — отсыпаться, ведь всем испокон веков известно: утро вечера мудренее.

Глава девятая, в которой Робин спускается в ад

О том, что путь окажется неблизким, Робин почему-то догадывался. Однако даже самые смелые предположения превзошли все ожидания.

Вместо того, чтобы выйти из здания тараканьей думы, кот (или всё-таки таракан?) повёл его в подвал. А потом в подвал подвала. И подвал подвала подвала. В общей сложности, они ушли не меньше, чем на четыре этажа под землю, прежде чем за массивной деревянной дверью открылся длинный тёмный коридор, едва-едва освещаемый факелами на стенах. Чем-то он отдалённо напоминал казематы, и Робин побаивался спрашивать, кто может прятаться за дверями в этом коридоре — а двери здесь были, и были эти двери массивными и железными, даже решётчатых окон на них не было.

Кот, судя по всему, заметил неуверенность Робина, и весело сказал, уходя вперёд:

— Да не ссы! Это всего лишь отдел памяти. Архив! А антураж такой для понта больше.

Но стоило Робину пойти следом, как он добавил:

— Шкафы со скелетами у него в другом крыле. Но расслабляться не стоит, потому что они периодически ходят и по другим местам.

Робин заозирался, и решил быть поближе к коту — вдруг на своих местные скелеты не нападают?

— Смысл? А почему мы спускаемся вглубь?

Кот хихикнул.

— А ты думал, что мы через пару минут окажемся в нужном месте? И где, ты думал, у него нужное место? Нет, чтобы его достичь, нужно забраться в самую сердцевину, туда, откуда этот мир родился. Он же как луковица, сечёшь? Многослойный.

В то же мгновение за ближайшей дверью раздался стук, а потом чей-то грубый голос продекламировал:

— Мы, великаны, как лук! Мы многослойные!

Тут бы Робину испугаться, схватить ноги в руки, и броситься куда подальше, но, во-первых, не солидно секретному агенту секретной службы убегать от страха, а во-вторых, по другую сторону коридора тут же обнаружился выход на винтовую лестницу, и именно туда и повёл его Здравый Смысл. И следуя своему здравому смыслу, Робин поспешил за ним.

На винтовой лестнице оказалось необычайно светло — так, что после коридора с факелами, Робину пришлось жмуриться. Здесь всё буквально сияло. Мраморные ступени, хрустальные балюстрады, золотые перила. Словно он попал в какой-то дворец, не иначе.

— А здесь у нас Мания Величия, — хмыкнул Смысл. — Куда уж без неё. Но не бойся, её здесь немного, ослепнуть не успеешь.

Ослепнуть Робин и правда не успел, но кружение огней перед глазами осталось даже тогда, когда они нырнули в новое помещение внизу лестницы. Несколько мгновений Робин пытался проморгаться, да так, что в ушах начало противно так пищать, как будто какой-то аппарат пытался что-то сигнализировать.

Однако так и оказалось. Проморгавшись, Робин увидел, что стоит в бесконечной больничной палате. В начале палаты стояло с десяток коек, а дальше, сколько хватало глаз, уходила пустота. И возле каждой койки стоял кардиомонитор, пищавший в такт сердцебиению.

А ещё… А ещё, все койки были пусты. До единой.

— Логично, что именно это идёт после мании величия, не правда ли? — вновь хмыкнул Здравый Смысл, проходя между двумя койками.

Робин логики не улавливал.

— А что это за место?

Вопреки здравому смыслу, приказывавшему следовать за Здравым Смыслом, Робин подошёл к первой попавшейся кровати и потрогал простынь — та оказалась даже не холодной — ледяной. Руку обожгло холодом так, что стужа достигла даже самого сердца, кольнув его там совсем как осколок уколол Кая. И где же его Герда?

— Болван! — тут же вскричал кот, на миг потеряв своё обличье и вспыхнув красным пламенем, но тут же успокоился, едва Робин отскочил от койки. — Кто тебе сказал, что здесь можно что-то трогать?! Ладно мой творит фигню, его Здравый Смысл болтается с каким-то белобрысым пижоном неизвестно где, но твой-то здравый смысл где! Ты бы ещё прилёг на койку в Зале Мёртвых!

Название доверия не внушало.

— Ты в священном месте памяти, и не стоит здесь ничего трогать.

Здравый Смысл развернулся и вновь зашагал меж коек, забавно качая тараканьими усиками на голове.

— Зал Мёртвых? — переспросил Робин, догоняя кота. — Что у него в голове делают Мёртвые?

— Это все те, кого он не смог спасти, — сказал кот. — Он помнит каждого.

— Но ведь здесь никого нет?!

— Ты просто их не видишь. Но они здесь. Просто так проще, когда ты не помнишь лиц. Во снах гораздо лучше видеть тех, кому ты сумел помочь.

Робин не знал, стоит ли ему ещё что-то говорить, а потому остаток пути до конца коридора промолчал, погрузившись в невесёлые мысли. Совершенно автоматически он шёл за котом, не обращая внимание ни на что вокруг.

В таком автоматическом режиме он и вышел в новый зал, названный котом «Музей Великих Достижений». Что за Великие Достижения он уточнить не успел — над головой пронёсся пылающий меч, и лишь отточенная в учебке реакция позволила ему вовремя уклониться, однако край лезвия всё равно успел подпалить и срезать пару его чудесных белых локонов.

— Ах, ты, гад! — воскликнул Робин, уходя в сторону и оборачиваясь.

Гад оказался тощим скелетом с мечом в руках. В глазах его пылал огонь, а из-за отвисшей челюсти раздался инфернальный хохот.

— Когда-ты говорил о скелетах в шкафах, я представлял себе что-то другое! — крикнул Робин коту и снова метнулся в сторону — как раз вовремя, потому что скелет пришёл в движение, и пламенный клинок тотчас рассёк воздух в том месте, где только что было его лицо.

— Ну извини! — фыркнул кот откуда-то из-за спины. — Розовые пони никогда не интересовали Теоретика, а скелеты всегда в моде.

Оружия сейчас очень не хватало. Робину очень хотелось пальнуть по скелету чем-нибудь взрывоопасным, но ни с собой, ни под рукой ничего подобного не было. Зато нашёлся фонендоскоп.

Агент схватил фонендоскоп, обмотал его вокруг кисти и стал кружить вокруг скелета, а тот стал кружить вокруг него. Костлявые руки всё время держали меч наизготовке, и подойти к скелету, чтобы как следует треснуть его, было никак нельзя. Если, конечно, при этом нет цели разделиться на части, как кусок масла под раскалённым ножом.

— Ну и что твой красный диплом? — внезапно заговорил инфернальным голосом скелет, не прекращая кружить. — Получил его, молодец! А толку с него? Андрей учился значительно хуже тебя, но оперировать ему дают уже гораздо больше, и справляется он лучше тебя!

Стены вокруг вздрогнули.

— Ты уже не сможешь его догнать! — продолжал скелет. — Он всегда будет на десять шагов впереди тебя.

Стены вновь вздрогнули. А вместе с ними вздрогнули и пол, и потолок.

— Теоретику плохо! — сказал Смысл, скрывавшийся где-то за спиной.

— Да я и без тебя понял! Мне бы тоже было не по себе, если бы скелеты в моей голове несли такую ересь.

Робин попытался сделать выпад, но лезвие тут же преградило ему путь, срезав притом кончик галстука.

— Ах, ты! Это был дизайнерский галстук!

Ответом ему был инфернальный смех.

— Ты просто слабак! — прорывался голос сквозь хохот. — Трус, который боится признать, что он ничего не стоит и никогда ничему не научится.

Стены, пол, потолок — всё вздрогнуло разом, и сверху посыпалась краска с штукатуркой.

— Не слушай его! — вдруг крикнул Робин. — Все с чего-то начинают! Не у всех всё и сразу получается, но на то ученик и зовётся ученик.

Пламя заколебалось на клинке скелета и начало затухать.

— У тебя всё получится! — вновь крикнул Робин.

Пламя окончательно затухло, а скелет отступил на шаг назад.

— Надо просто пробовать и верить в себя!

Робин воспользовался моментом и, подскочив к скелету поближе и пронырнув под мечом, он, как хлыстом, ударил скелет головкой фонендоскопа по лбу, и тот тут же рассыпался на осколки.

В конце Музея Великих Достижений их снова ждала лестница. Тёмная лестница, вокруг которой вились белые неясные тени. Странные звуки доносились оттуда. Шёпот. Сотни, тысячи голосов нашёптывали что-то в мутном белом тумане, носившемся в темноте.

Кот остановился.

— Здесь я должен тебя предупредить. Сейчас мы войдём на Лестницу Сожалений — здесь живут все несбывшиеся надежды. Они будут нашёптывать тебе. Умолять тебя оглянуться. И поверь, тебе очень захочется оглянуться. Но нельзя. Как бы сильно не хотелось — не оглядывайся, иначе навсегда останешься на этой лестнице, и ни я, ни кто бы то ни было ещё не сможет тебя вытащить.

— Почему?

Смысл пожал плечами.

— Теоретик фанат мифа об Орфее, спускающемся в Ад.

— Но ведь в мифе нельзя было оглядываться, когда Орфей поднимался из ада…

— Но так и ты не в мифе, а у него в голове, — резонно возразил кот. А затем развернулся и стал спускаться по лестнице — только тараканьи усики закачались в молоке тумана.

Робин несмело ступил на первую ступень. Ничего не произошло. Затем ступил на вторую. Третью. Четвёртую… Ничего. Он уже успел обрадоваться — с чего он решил, что его должны одолеть чужие сожаления, когда на седьмой или восьмой ступени (тут он уже перестал их считать) его ушей коснулся уже вполне ясный шёпот.

— Поверни назад! Ты совершаешь большую ошибку!

Проняло аж до мурашек по спине.

Стоило сделать ещё шаг, как тут же на него налетел новый порыв шёпота. Он не понял ни слова, но жутко захотелось развернуться и поскорее уйти из этого места. Его обдало смертельным холодом — ещё хуже, чем возле койки в Зале Мёртвых. Не осколок льда прилетел ему под сердце — перед ним стояла сама Снежная Королева, и каждый шаг вперёд требовал преодоления и силы воли.

А шёпот уже складывался в многоголосые хоры, не говорившие теперь, но поющие ему свою жуткую, леденящую душу песню:

— Поверни назад!

— Не спускайся в свой собственный ад!

— Ты ведь уже жалеешь, что оказался здесь! Так зачем идёшь дальше?

— Не нужно было идти сюда!

— Зачем ты пошёл в эту дверь?

— Но ещё не поздно! Путь назад близок!

Робин со злости сжимал зубы до скрипящего скрежета, так, что они готовы были рассыпаться в песок. Кровь стучала в ушах, и каждый удар отдавался металлическим гонгом, и сквозь каждый удар многоголосый хор твердил ему:

— Поверни! Поверни! Поверни!

Ступени терялись под ногами, и каждый шаг вёл его в новую и новую пропасть.

А шёпота начали обретать очертания — то был уже не неясный туман, но образы. Люди, самые разные, кружили вокруг него призраками, и шептали, пели и шептали:

— Мы твои кошмары! Твои страхи!

— Зачем ты здесь?!

— Ты ничтожество! Как посмел ты спуститься сюда?!

И хор вторил им:

— Поверни! Поверни! Поверни!

И Робин поддавался. Шаг его стал медленнее. Тело норовило повернуться и броситься назад, к спасительной вершине лестницы. Это же так просто и так близко!

«Нельзя! — убеждал он сам себя. — Нельзя сдаваться! Нужно идти!»

Но силы и решимость покидали его. Ноги налились свинцом и словно вмерзали в ступени.

«Нужно сделать ещё один шаг! — умолял он сам себя. — Один шаг! И если не получится, тогда вернусь назад!»

И тени засмеялись.

— Зачем тебе делать ещё один шаг и обрекать себя на мучения?

— Не лучше ли уже сейчас повернуть назад и сдаться?

— Поверни! Поверни! Поверни!

Робин не повернул. Сделал ещё один шаг.

И всё закончилось. Не было ни темноты, ни лестницы, ни читающего вокруг тумана образов, ни голосов, приказывающий вернуться.

Он был на площади города, поросшего мхом и травой, а в темном небе над ним кружили сияющие образы — линии, фигуры, цифры, буквы, прочие символы, всё это складывалось в один большой…

— Добро пожаловать на Территорию Детерминированного Хаоса, — сказал стоящий рядом Здравый Смысл. — Добро пожаловать в Царство Снов.

Глава десятая, в который Здравый Смысл берет все в свои лапки

Так бывает, когда очень устал, что долго не можешь заснуть, хотя еще несколько минут назад буквально вырубался на ходу. И вроде бы все заповеди сомнологов соблюдены: свет выключен, телефон убран подальше, никаких посторонних звуков, чугунная голова на подушке идеальной температуры, а сна ни в одном глазу за плотно сомкнутыми веками. Только мысли тянутся бесконечным потоком прочь от неподвижного тела, и в них такая мешанина, что попытки разобраться лишь усугубляют ситуацию, потому в какой-то момент сдаешься и просто плывешь вместе с ними.

Марина до сих пор не ответила, и пусть времени прошло слишком мало для подобных раздумий, подсознание принялось выскабливать чувства к ней до безразличного узнавания, если вдруг придется однажды случайно столкнуться. Но можно и глубже — пусть по живому, зато чистая рана быстрее зарубцуется.

«Пральна! Неча нам тут гнойную хирургию разводить!» — кряхтел фоном кто-то древний, к кому никогда бы ни за что не прислушался, а тут…

«А может сжечь? — перебивая ходячий песчаник вопрошал некто безумный, оставаясь при этом такой же тьмой, как и все вокруг. — Сжечь? Сжечь! Сжечь! Мосты же принято сжигать! Давай? Давай? Да?»

Время плавилось каплями воска. Пали вниз опаленные крылья. Я тебя по нейрону из мозга Выжигал. Вырезал… Не забыл я. Только ветер в твоих волосах Вслед полету разбрасывал звезды. И гадал я на тот звездопад, чтоб на счастье пришлись те вопросы…

«Встань! Запиши! Утром не вспомнишь!»

«Да там и вспоминать нечего!»

«Там Светка написала! Сама написала!»

Светлана и впрямь написала. Сашка видел входящее, но оставил ответ на утро, а может, и до попойки с Леной. Лена умная. Лена по любому знает, чего всем им от него надо.

А строчки записать не помешало бы. Как там? Время плавится солнцем? Стоп. Это Серегино стихо. Сашка на него еще песню написал. Ладно, пофиг. Забыл и забыл.

«Цербрализинчик!» — прокряхтела древность, и голос вдруг стал похож на Жаннин — она похожим тоном глицин пропить предлагала.

Может и впрямь чего попить, чтобы с тем же сном проблемы решить? Хотя проблем по сути нет, особенно если не считать дежурства — так оно не проблема, а вынужденная необходимость. Обычно он просто отсыпался потом и все. А тут этот пижон Робин со своим галстуком и претензиями к музам!

— Точно! — вглядываясь в молочную пелену тумана, застилавшую городскую площадь, решил Сашка. — Сначала разборки с Робином, потом стихи и музы.

И как по запросу на ногах появились потертые классические джинсы и черные ботинки с тяжелой подошвой. На теле темно-серая футболка, поверх нее кожанка, в руках — бита с гвоздями.

— Ну нет! Я же по справедливости спросить собираюсь, а не права качать как Ниган!

Бита загудела, вытянулась тонкой трубкой, превращаясь в джедайский меч. Офигеть. По его запросу изменился! Получается, Сашка сейчас не просто спит, а в осознанном сновидении, что ли? Офигеть же! Никогда не пробовал, не учился, и тут само собой!..

Он на пробу взмахнул световым мечом, и тот описав дугу, зажужжал, прям как в кино!

— Теперь, главное, его перпендикулярно вниз не уронить, — нервно хихикнули за спиной Сашки.

И вроде голос такой знакомый… Такой, вызывающий желание побуянить, призвав обратно дубинку. Но первым, кто бросился в глаза, когда Сашка обернулся, был рыжий кот в темно-коричневом костюме таракана — у него даже пара ложных лапок имелась! Кот-таракан стоял на задних лапах, а в передних держал прозрачную чашку с зеленой жидкостью, от которой вверх поднималась струйка пара. Чай, получается?

— Офигеть! Реально котики!

Нет, так-то оно понятно: он спит, мозг обрабатывает информацию, полученную ранее, а ранее они с Леной угорали про котиков в костюмах тараканов. Но все равно — ОФИГЕТЬ!

— И вас ведь таких много, да?

— Там их целая дума заседает, — вместо кота ответил вызывающий раздражение голос.

Ну, вроде голос как голос, просто принадлежал он пижону Робину Штенье, а вот к нему имелись свои счеты. Много неоплаченных счетов.

— Ты! — сквозь зубы процедил Сашка, отбросил в сторону джедайский меч и кинулся к пижону, схватил того за грудки, но прежде, чем встряхнуть, понял, что чего-то с ним не так и стал всматриваться. — А где галстук?

— Скелет отрезал, — честно ответил Робин. По крайней мере, прозвучало честно.

— Скелет? Эм… Типа скелеты, которые в шкафах? — Пижон кивнул. — И нафига ты по моим шкафам шарился?

— Я не шарился! Скелет сам оттуда выбрался и бродил вообще в другом месте! Не где шкафы!

— Ну допустим… И ты типа такой стоял и глазками хлопал, пока твой пижонский галстук ножничками кромсали?

— У него меч был! — обиделся Робин. — Огненный! А я безоружный вообще-то! И без деформатора даже.

— Огненный меч? — недоверчиво переспросил Сашка — у него было другое мнение о шкафных скелетах.

— Угу.

Прозвучало неубедительно, и Сашка обернулся к коту в костюме таракана, тот важно кивнул, подтверждая все сказанное пижоном.

— Офигеть, — в очередной раз за сон выдохнул Сашка. — Ну да пофиг пока на скелетов. Ты лучше скажи, чего разбушевался? Советы непрошенные даешь, в зеркале мерещишься, телефон чуть не испортил… Тебя, может, тоже в шкаф под замок на карантин посадить?

Робин вздрогнул и неуверенно мотнул головой, быстро себя одернув. Он как будто отчаянно старался держать себя в руках и не огрызаться.

— Нельзя меня в шкаф в карантин. Я не местный!

Сашка снова обернулся к коту в костюме таракана за вердиктом, отчего-то тот вызывал всецелое доверие. Кот сделал глоток из своей чашки и кивнул.

— Значит, все-таки опухоль… Хотя не, там же свои клетки все равно. Тогда возбудитель. А у нас бывает онкология мозга от вирусного возбудителя?

— А ты простой логичный ответ придумать не хочешь? — вкрадчиво поинтересовался кот, не торопясь пока вмешиваться.

— Хм… Простой логический… О! Ты грипп! — обрадовался Сашка. — Ну точно! Грипп гемато-энцефалический барьер проходит, спутанность сознания вызывает. Кашля, конечно, нет, а температуру я не измерял, но в целом вполне подходит — сезон, общественный транспорт, усталость организма…

— Да ты совсем у меня больной! — вздохнул кот в костюме таракана.

— Вот! И подтверждение есть! Это получается, надо на тебя иммунитет натравить. — Сашка обернулся к коту и деловита поинтересовался: — А как иммунитет призвать не подскажешь?

— Тут в пору Здравый Смысл призывать… Так я уже здесь, а здравостью не пахнет…

— Он чего?

— Он хочет сказать, — уточнил Робин, — что я не вирус. Я — человек. И мне нужен деформатор, чтобы вернуться домой!

— Ага, был бы я вирусом, способным проникать в мозг, я бы тоже чего похожего придумал. Так что зовем иммунитет! И-и… — вместо крика получилось бульканье, потому что огромная когтистая лапа подняла высоко его над землей, а вторая вырвала из его рук Робина, но не опустила вниз, а тоже оставила в воздухе, просто уведя на безопасное расстояние.

— Что ж! — провозгласил кот в костюме таракана, ставший вдруг огромным. — Раз вы сами те еще олухи, придется брать все в свои лапки, иначе Здравому Смыслу здесь никогда не воцариться. Итак! Александр свет Валентинович, ты у меня кто?

— Хирург, — прокашлявшись, ответил Сашка.

Кот задумчиво покивал, вроде как соглашаясь с услышанным, но ожидая другой ответ.

— А еще? — подтвердил он догадку.

— Эм… Творческая личность?

— Творческая личность! А творческие личности обладают чем?

— Музами? — предположил Сашка и заметил, как Робин ухватился ладонью за лоб. — Ты, блин, там вообще не вякай! Я до тебя еще доберусь, разбиватель сердец! — И получил за это приличную тряску лапкой.

— Воображение у тебя богатое! — недовольно крикнул кот в костюме таракана. — Воображение! А еще чувствительность повышенная к разным событиям. Вот тебя чего до встречи с нашим пижончиком укололо? Не отвечай — опять ошибешься. Я лучше сам, а то мы так до утра не управимся… Книжку ты недавно прочитал. Впечатлился не в меру! И еще расстроился. Тож не в меру. Потому что с идеей тебя опередили. Но это ладно, полбеды… Было бы, если б не богатое воображение. Ты себе тот мир вообразил, очень точно так вообразил и во сне туда проник. А вон он, — кот махнул головой в сторону притихшего Робина, — доблестный агент того мира тебя оттудыть изгнал. Ну, попытался. В итоге ты вернулся в себя и его с собой случайно прихватил. Понял теперь?

Сашка задумчиво кивнул. Наверное, чего-то такого во сне он действительно мог натворить, только теперь уже не помнил, чего да как, ведь столько всего успело приключиться за последние три дня! И чего теперь делать? Иммунитет тут не помощник, да и не будет он травить живого человека кем бы то ни было! Он не убийца!

— Правильно! — подслушав его мысли, подтвердил кот. — Ты не убийца! Ты хирург! Ты жизни спасаешь! Ну… Будешь спасать. Пока только облегчаешь и улучшаешь качество, что тоже немаловажно. Кхм… Так вот!..

— Да понял я уже, понял! — отмахнулся Сашка. — Только понятия не имею, как помочь ему домой вернуться.

Они с котом как по команде обернулись к Робину.

— Деформатор нужен, — лаконично ответил тот. — Наверное, когда я сюда попал, он выпал…

— Нет, — кот в костюме таракана покачал головой. — Не выпал. Котики в костюмах тараканов, пока мы с тобой Александра свет Валентиновича ждали, отсмотрели все нейроны и их нейронные связи, но нигде и намека нет на твой деформатор. Видимо, тот так и остался в твоем мире.

— И чего теперь делать? — Робин с не до конца угасшей надеждой во взгляде посмотрел на котика, потом на Сашку.

Сашка, понимая, что именно ему придется говорить горькую правду, опустил голову вниз, пытаясь придумать слова, чтобы смягчить приговор, и тут ему на глаза попался валяющийся на земле джедайский меч.

— О! — воскликнул он, вспоминая недавние превращения. — У меня есть идея!

Глава одиннадцатая, в которой приключение подходит к концу

Бог из Теоретика оказался так себе. Робин, сидя в лапе у Здравого Смысла (а глядя на Сашку трудно было поверить, что у него может быть настолько большой Здравый Смысл), наблюдал, как тот предпринимал всё новые и новые попытки воссоздать что-то, что если не будет похоже на деформатор, то может хотя бы будет так же открывать порталы между мирами — в конце концов, ему не дизайн, а функционал сейчас был важен. Но, увы, у Теоретика ничего не выходило. В отличие от светового меча, который и впрямь был что надо, с злополучным деформатором при каждой попытке случалась новая лажа, и хоть каждый раз казалось, что ещё лажовее быть не может, Теоретик вновь и вновь доказывал — может. Такая вот странная даже не Теория, а Теорема получалась — и Сашка был в ней тем самым «Что и требовалось доказать».

В роли доказательств под ногами у них валялись уже кисть с красками, кусок мела, всевозможные зеркала, от маленьких косметических до расколотых и кривых, дырявый сапог, странный металлический кубок с стенками из бирюзового стекла, кольца, некоторые из которых почему-то нужно было надевать на два пальца, и, как вишенка на торте, огромный расколотый платяной шкаф. А уж сколько среди них лежало всевозможных устройств и гаджетов, которые, как предполагалось, должны были открывать врата в другие миры — считать не имело смысла.

Ну так Робин и не считал.

— Да уж, сразу видно, почему ты Теоретик Детерминированного Хаоса, — съехидничал он, после того как очередной навороченный технологический браслет полетел из рук Сашки в общую кучу. — До Практика тебе ещё топать и топать. Да боюсь ноги сотрёшь по пути.

По затылку тут же прилетело — пусть создать деформатор из ничего у Сашки не выходило, зато прекрасно выходило швыряться в Робина предметами, возникающими из ниоткуда. На этот раз на голову ему упала ложка — почему-то гнутая.

— Чем корчить из себя юмориста, лучше бы описал мне деформатор свой ещё раз, — буркнул Сашка и уселся на кучу мусора. В руке его снова возник световой меч, и, очевидно, чтобы отвлечься, он стал подкидывать в воздух предметы из всё той же кучи и разрубать их пополам. Выходило очень даже сносно.

— Я уже раз пятнадцать тебе объяснял, — простонал Робин, на что его тут же встряхнул Здравый Смысл — вот буквально взял лапой и встряхнул в воздухе, как бутылку шампанского. В ушах даже засвистело так, словно из горлышка вылетела пробка.

— Значит объяснишь в шестнадцатый. А надо будет — и в семнадцатый, и в двадцатый, и в сороковой.

Робин помотал головой, пытаясь привести к равновесию мир, закружившийся в его глазах калейдоскопом.

— Ну это чемоданчик такой металлический, с кнопочками и экраном на боку. У него ещё антенна есть в уголке складная.

Сашка попытался выполнить указание, и из воздуха возник металлический кейс. На боку экрана не было, зато он обнаружился внутри него. Там же была и огромная красная кнопка посередине.

— Это не он.

— Ну, надо попробовать, — развёл лапками Здравый смысл, вновь, теперь уже случайно, тряхнув Робина.

Сашка кивнул и нажал на кнопку. Пару секунд ничего не происходило, а затем на экране вдруг появилась карта мира, а женский голос из чемоданчика заговорил:

— До запуска межконтинентальных ракет осталось тридцать секунд.

— Эй! — фыркнул Здравый Смысл. — Это совсем не то, что нам надо!

Сашка уже и сам понял это, и снова нажал на кнопку — обычно же это помогает отменить запуск, верно? Верно?

— Десять секунд, — ответил женский голос.

Сашка снова в панике ударил по кнопке.

— Три секунды.

Не придумав уже ничего лучше, Сашка схватил световой меч и рассёк чемоданчик пополам. Экран потух, а из линии разреза посыпались искры.

— Самая большая глупость — делать то же самое и надеяться на другой результат, — философским тоном произнёс Здравый Смысл. — Альберт Эйнштейн.

На этот раз фыркнул уже Робин.

— Вообще-то Эйнштейн никогда этого не говорил. Это девиз одного из американских клубов анонимных алкоголиков, — сказал он, за что тут же получил оплеуху — теперь в него прилетела книжка с написанным во всю чёрную обложку названием «НЕ ГРУ ЗИ».

Робин сидел и потирал затылок. Сашка делал то же самое. Даже Здравый Смысл, как ни странно, размышлял. Хотя, если подумать, в этом то как раз ничего странного и не было, ведь размышлять — и есть основной смысл существования Здравого Смысла.

— Я не видел, как выглядит этот твой деформатор, — бесцветным голосом произнёс Теоретик. — И влезть в твою голову я не могу. Хотя ты в мою влез, — он грустно улыбнулся.

— Да ведь необязательно, чтобы он выглядел так же, — Робин спрыгнул с лапы кота — и как это он раньше не додумался, избежал бы болтанки — и присел рядом с Сашкой. — Главное, чтобы функционал совпадал.

Сашка хмыкнул.

— Функционал. Как будто я не пытался, — сказал он, указывая на гору мусора, в том числе на шкаф. И запнулся. — Погоди… Как ты сейчас сказал? Функционал?

Сашка отвернулся и отошёл на несколько шагов.

«Нет, это бред, — слышался его шёпот. — Бред! Но ведь спецагент из книжки в моей голове тоже бред?! Но он есть! Я сплю! А если то, что я сплю объясняет один бред, почему оно не может сделать возможным другой бред?»

Наконец, он вернулся.

— Есть у меня одна идея. Не уверен, что получится, но других вариантов у нас всё равно ведь нет.

А затем зажмурился и сморщился от напряжения. Лицо его покраснело, на лбу проступили пульсирующие сосуды. Казалось, что он вот-вот лопнет от натуги. Робин уже не на шутку распереживался, когда Здравый Смысл ткнул его лапкой в плечо.

Обернувшись, Робин понял, что Сашке действительно было отчего так напрячься и покраснеть. На месте горы мусора высилась… башня?

Да, это действительно была водонапорная башня, толь на одной из её стен зачем-то была дверь, а к ней вела подвесная лесенка.

— Нам нужно туда, — сказал Сашка. Голос его резко стал обессилевшим, но краснота с лица ушла.

Робин не понимал, как им может помочь водонапорная башня, но всё же пошёл к лесенке.

— Погоди, — произнёс Здравый смысл.

Кот подхватил Робина и Сашку на лапки и поднёс к самой дверке. Действительно, здравый смысл, потому что, в отличие от Робина, обессилевший Теоретик вряд ли смог бы забраться вверх по верёвочной лестнице. Его дрожащая рука, итак, не с первого раза попала по дверной ручке, а уж на болтающейся лесенке…

Внутри воды не оказалась. Простая серая комната с круглыми стенами, покрытыми только штукатуркой. Да дверь в дальнем конце.

За их спинами раздался хлопок, и в комнату влетел Здравый Смысл, вернувшийся к обычным размерам. Он буквально шлёпнулся на пол, в одно мгновение разрушив стереотип о том, что кошачьи всегда приземляются на лапы.

— И что дальше? — спросил Робин, пока кот потирал ушибленный бок.

— Знаешь, пока я пытался создать предмет, чтобы он был деформатором, у меня ничего не получалось, — проговорил Сашка, и уверенным шагом пошёл к видневшейся в конце комнаты двери. — А потом подумал, почему это обязательно должен быть предмет? Ну, то есть, ты попал в мою голову, потому что я прочитал одну книжку, — увидев, что кот уже собирается что-то возразить, Сашка остановил его жестом. — Да, я помню, что всё было не совсем так, но суть в этом. Так вот. Книжка. Если тебя отправила в мою голову одна книжка, то почему тебя не может вернуть обратно другая?

Они подошли к самой двери. Обычная дверь. Сотни таких дверей Робин видел каждый день. Что в ней такого особенного, что может вернуть его домой?

— В общем, я не уверен, что это сработает, но если не попробуем, то не узнаем. За этой дверью должен быть твой мир. По крайней мере я надеюсь, что запомнил его правильно.

— А значит, пришла пора прощаться, — немного грустно подытожил кот.

— Пора, — тоже немного грустно вздохнул Сашка.

— Спасибо вам. Тебе Здравый Смысл, и тебе, Теоретик. Надеюсь, вы подружитесь, — Робин даже захотел обнять их, но сдержался, и вместо этого напоследок отпустил колкость. — И надеюсь, что ты наведёшь порядок со своими музами на каждый день, а то развёл тут бордель, понимаешь!

От прилетевшего в него из ниоткуда талмуда он всё-таки успел увернуться, хотя было подозрение, что Сашка не особо-то в него и целился.

— Удачи тебе, агент, — сказал Сашка, открывая дверь. — Ты тоже там не унывай. И купи уже себе нормальный галстук!

Робин засмеялся, а потом закрыл глаза, и шагнул за дверь. Раздался хлопок.

И он потерял сознание.

***

Пробуждение было тяжёлым. Робин потёр голову в том месте, которым приложился об пол.

— Сильно же меня, однако, ударило.

Это же надо было так отрубиться от энергии портала! В следующий раз, когда будет отправлять трана восвояси, нужно будет обязательно соблюдать технику безопасности, а то может и не отделаться обмороком с дурацкими снами.

Он поднялся на ноги и огляделся. Лаборатория представляла собой зрелище убогое. Н-да, когда шеф с командой вернутся, вряд ли его погладят по головке. Кстати о шефе и команде…

Робин повернул голову — и увидел, как на экране сменились цифры.

1 минута!

Он в панике кинулся к Жене, который всё ещё был в отключке.

— Женя! Женя! Просыпайся! Время на исходе!

— А, что? — сонным голосом ответил он. — Как? Робин, твою мать! Какого чёрта! Мы же сейчас не успеем! — закричал он, принимаясь нажимать на все кнопки подряд.

И всё-таки они успели.

— Фух, мужики, вы очень вовремя, — пропыхтел Леонид Леонидович, сдирая с себя шлем. — Ещё мгновение, и нас бы поджарило!

— Ага, — тут же отозвался Слава Баранов. — Но с вами нам бояться нечего было, шеф, ведь мы жарились на топлёном сале!

Шлем тут же улетел в сторону шутника.

— О, Штенье, я смотрю ты сменил имидж? Давно пора было, галстук — просто бомба! — прокричал тот, увернувшись от снаряда.

Робин невольно дотронулся до галстука… И нашёл на его месте только обрубок. Робкая ухмылка тронула его губы.

А затем раздался вопль шефа.

— Чёрт подери! Кто здесь всё разнёс, к чёртовой матери?! Штенье! Я тебя спрашиваю!

Эпилог, в котором все хорошо, что хорошо кончается

Амфитеатр «Отдела Теории Детерминированного Хаоса» был сегодня непривычно тих и светел, хотя все котики в костюмах тараканов присутствовали на своих рабочих местах. Просто они сидели, замерев в ожидании, и лапки не тянулись в привычном жесте к чашкам кофе или банкам с энергетиком, впрочем, вместо последних на столах стояла фруктовая газировка, шампанское и крафтовое пиво. Там же уместились глубокие миски с разными снеками и вкусняшками, хлопушки, бенгальские огни и свистки — ничего лишнего, только средства для наведения хаоса, в этот раз веселого. Но все это, конечно же, отвлекало от ожидания, соблазняя нарушить тишину.

К счастью, тяжелые двери зала вскоре отворились, и внутрь ворвался ослепительный луч света, из-за которого котики зажмурили глаза. Когда же они открыли, увидели, как к трибуне гордо шагает котик, только не в костюме таракана, а в царской мантии и с короной на голове. Внешне он очень напоминал Здравый Смысл — та же темно-рыжая шерстка, те же зеленые глаза. Однако Здравый Смысл сидел на своем месте, а рядом с ним стояла чашка с чаем, правда, в этот раз тот был черным — темное время года к нему больше располагало. А к трибуне шел брат-близнец Смысла — Его Величество Гений, которому не так повезло с карьерой, ведь царь в конституционной монархии мало чего мог, разве что, как сегодня, подводить итоги. От скуки Его Величество то перевоплощался в Манию Величия, то выпускал скелетов из шкафов, то перекраивал почти до конца сформировавшиеся истории — в общем, поддерживал Хаос по мере царских сил.

— Уважаемые котики в костюмах тараканов! — взойдя на трибуну, начал Его Величество Гений. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить прекрасную новость! Теоретик написал новую историю!

Амфитеатр взорвался дружным «Ура!» Следом пошли выстрелы пробок от шампанского, зашипела газировка, пена поползла по стенкам бокалов. Котики в костюмах тараканов готовились к завершению книги, впрочем, как и всегда. И пусть это была всего лишь повесть чуть больше трех авторских листов, написанная на пару с Серегой, где они вдоволь поиздевались над лором, героями и далее по списку, но получилось забавно. И потом, законченная вещь — это законченная вещь, с проставленной галочкой, все дела. Особенно с рабочим графиком Теоретика и прочими жизненными приятностями и их антиподами.

Помимо книги были и другие достижения, про которые на сегодняшнем собрании никто не расскажет, потому что они скорее служили Порядку. Например, «Муз на каждый день» переименовали в «Вдохновение на каждый день». Озеро и речушка остались на месте, а вот вместо воспоминаний появились книжный шкаф, меняющий свое содержание по настроению Теоретика, и удобный диван с множеством подушек. Дальше от него на поляне, залитой солнечным светом, стоял рояль, а вокруг другие инструменты — тоже под настроение. Появился там и домашний кинотеатр, и аудиосистема, и куча других вещей, вдохновляющих на творчество.

Куда же делись музы? Воспоминание с Мариной заархивировали и переместили в раздел памяти. Воспоминание со Светланой ушло туда же, дабы не мешать прошлое с настоящим, а настоящее оказалось той еще задачкой. Здравый Смысл все решал, решал и никак пока не мог решить: «Есть ли смысл?» Но пока решил дать этому шанс: если не вдохновение, то опыт точно получит.

Улучшилась охранная система у шкафов со скелетами. Теперь там висели аудио-замки с записанными на них проработками того или иного «набора костей». Его Величество Гений замучается с ними возиться! Хотя, насколько его знал Здравый Смысл, брат скорее бросит это гиблое дело и будет баловаться только со свежими — только что появившимися и требующим внимания, а с такими в любом случае надо чего-то делать и чем раньше, тем лучше. В общем, и здесь все стремилось к Порядку.

«Службу Спасения Попаданцев» Теоретик решил реанимировать. Правда, снова отложил на будущее ко многим другим идеям новых историй. Потому в «Службе» все еще был бардак, только теперь это был правильный бардак, почти с большой буквы бардак, и даже Его Величество Гений иногда заглядывал туда царить. Его Величество в принципе любил царить в историях Теоретика, иногда даже больше, чем выпускать скелетов из шкафов и притворяться Манией Величия, но у каждого свои слабости.

Амфитеатр тем временем гудел весельем. Звенел хрусталь, шипели пузыри, пустели и наполнялись бокалы. Ликовали котики в костюмах тараканов. Славили Теоретика, Его Величество Гения, друг друга и, конечно же, Хаос. Казалось, лучше и веселее быть уже не может, но тут Его Величество по щелчку острых коготочков правой передней лапки призвал огромный монитор.

— Уважаемые котики в костюмах тараканов! — повинился Его Величество Гений. — Чуть не забыл представить вам обложку новой истории Теоретика. Там еще иллюстрации есть. Ну не прелесть ли?

Обложка была выполнена в юмористическом стиле и отражала двух главных героев повести. На переднем плане стоял попаданец Робин Штенье в слишком больших очках, зато галстук был что надо — зеленый! Из-за правого его плеча выглядывал недовольный Теоретик в своем докторском наряде и с подозрением косился на Робина. А на левом плече Робина… Нет… Не может быть!

Но могло и было. Другие котики в костюмах тараканов начали перешептываться и оглядываться на него. Потому что там на левом плече обложечного Робина Штенье сидел он — Здравый Смысл в своем костюме таракана.

— Глазу не верится, — тихо-тихо прошептал Смысл, прекрасно понимая, что его все равно все услышат, ибо котики имели друг с другом особую связь, — я на обложке…