Таверна

Глава 1

Я пнул дверь и решительно шагнул в «Таверну». В нос ударили одуряющие запахи жареного мяса, и в животе голодно заурчало – не ел я со вчерашнего утра. По стенам свечи в набалдашниках, специально, чтоб деревянная постройка не вспыхнула, как стог сена. За столами народ, настолько разномастный, что не сразу понял, кто есть кто.

Слева из полумрака разливается тихая музыка. Когда пригляделся, разглядел на невысоком стульчике сурового гнома. Лицо сосредоточено, а пальцы неспешно перебирают струны арфы.

Я оторопело раскрыл рот, но гном одарил меня недобрым взглядом и с еще большим усердием принялся музицировать.

- Что за… - прошептал я, незаметно озираясь и стараясь, чтобы во мне не распознали чужака.

Я, определенно, спал. Видимо, до бара добрался гораздо раньше, перебрал, теперь лежу носом в столешницу, и мне видится эта нелепица.

Зеленокожий громила у входа, который по запаху, давно не мылся, предупредительно кашлянул, мол, шевелись, не загораживай проход.

Несмотря на мою уверенность, что это пьяный бред, громила показался убедительным. На всякий случай, я ему кивнул.

Тот оскалился и буркнул:

- Ходют всякие.

На деревянных ногах пришлось пройти вглубь. Все казалось диким и странным, но я усердно пытался найти логику в этом бредовом сне. Однако, когда присмотрел стол, за который можно сесть и собраться с мыслями, из дальнего угла раздался громкий скрежет.

Я плавно обернулся и буквально ощутил, как брови ползут на лоб.

Возле барной стойки напомаженный тролль натирает на огромной терке кусок твердого киселя, какие продавали в советское время. Кисель не поддается, и тролль налегает всем весом, чтобы превратить кусок в порошок.

Вид тролля, у которого волосы аккуратно приглажены назад, а вокруг шеи воротник, прямо на голое тело, так озадачил, что не сразу заметил гоблиншу.

Улыбаясь морщинистыми губами, она вышла без подштанников на сцену и принялась выделывать кульбиты вокруг шеста. Она сверкала зеленым задом и подбадривала кучку гоблинов, которые столпились у края сцены, улюлюкают и бросают золотые монеты ей под ноги.

- Какая гадость… – снова прошептал я кривясь и с трудом веря в происходящее.

Все выглядело так реалистично, что стало не по себе. Мне и прежде снились четкие сны, особенно после долгого сидения за игрой. Но такое впервые.

Я помнил, как выходил из дома, как брал такси и ехал в бар. Потом была пробка, какие-то проблемы с навигатором, из-за которых водителю пришлось петлять в подворотнях. За старания заплатил ему тысячу деревянных, и зашел в «Таверну», место куда ходил со времен студенчества. Здесь показывали трансляции футбола, прекрасно готовили, а, как давний посетитель, я имел бонусы – меня обслуживали вне очереди. «Таверна» была уютной, тихой и атмосферной, в духе фантастических книг про гномов и эльфов.

Однако сейчас она больше напоминала именно таверну, а не бар, сделанный под нее.

Упершись спиной в деревянную колонну, я вновь попытался восстановить события, и вспомнить, в какой момент надрался. Когда отдавал деньги водителю, тот смотрел на меня недобро, хотя должен был радоваться – сверху же заработал.

Я проговорил себе, надеясь, что собственный голос поможет удерживать реальность:

- Потом был переулок… Темный…

Прежде я не помнил этого переулка, но подумал, что начали реставрировать какое-нибудь здание, перекопали улицу, переделали всё. Такое часто бывает в мегаполисах. Помнил, как решил срезать путь через это переулок. Потом провал, и вот я перед дверью в бар…

- Я пьян?.. – спросил я себя, тряхнув головой.

Но чувствовал, что трезв, как стеклышко - голова ясная, зрение четкое. И это зрение показывает мне, как в окне таверны на заднем дворе грязная эльфийка с засаленными волосами колет дрова, ругается совсем не по-эльфийски.

Покачнувшись, я сделал шаг и ухватился за спинку стула. Если я и пил что-то, что во сне этого не ощутил. Зато сердце зашлось, дыхание участилось - происходящее слишком реально, ни один косплей не сравнится.

Это не косплей. Во сне косплеев не бывает. Наверное.

Мысль буквально оглушила. Даже не смог как следует испугаться, когда над ухом раздался сдержанный кашель. Нервно сглотнув, я поднял голову.

Здоровенный орк в смокинге отвесил поклон и, скалясь в жуткой улыбке, приглашающе обвел рукой помещение.

Огромная бабочка на его шее нелепо оттопырилась, упираясь в широкий подбородок. Орк явно пытался быть дружелюбным и нисколько не удивлялся моей одежде, которая разительно отличается от средневековой одежды местных. Я невольно окинул взглядом свои футболку и джинсы и дергано улыбнулся на одну сторону.

- Вы кто? – спросил я охрипшим голосом. – Я сплю?

Орк словно только ждал, когда я заговорю. Его оскал стал шире, а он прогудел:

- Первый раз у нас?

Я смерил его ошалелым взглядом, пытаясь припомнить все, что читал о фантастических существах. На своем веку успел переиграть во множество ММОРПГ, перечитать тонны фэнтези, и знал, что орки бывают кузнецами, воинами, даже фермерами. Но этот... Улыбается клыкастым ртом и невинно хлопает ресницами, как бабочка крыльями. Об орках-администраторах я не слышал.

Как и вообще о живых орках.

Я медленно кивнул и снова прохрипел:

- Первый.

Орк опустил на плечо огромную длань, показалось меня придавила небольшая телега вместе с лошадью, и повел к бару. Я напрягся, стараясь не подавать виду, что мне не очень-то приятны такие нежности. Но вырваться из стальной хватки даже не стал пытаться.

Орк, похоже не заметил недовольства, и невозмутимо продолжил:

- Тогда вам непременно нужно попробовать нашу знаменитую брагу "Сладкие объятья гоблина".

Пока я тупо моргал, он зычно крикнул троллю, который продолжал тереть кисель, не обращая внимание на окружающий мир:

- Эй, Антоний, плесни-ка нашему посетителю фирменного напитка.

Орк хитро подмигнул, развернулся и направился к своему посту у входа.

- Сладкие объятья гоблина? – растерянно повторил я. - Ну конечно, как же еще…

Тролль по имени Антоний остановился и, отложив терку, проговорил невозмутимым тоном:

- Вам одинарный, сэр?

- Я сплю? - тупо повторил я. – Я пьяный?

Даже украдкой поковырял ногтем столешницу, надеясь, что она, как приличный мираж, растворится в тумане. Но столешница твердая и вполне настоящая.

Тролль произнес, задумчиво глядя в даль:

- Что есть жизнь, если не череда грез и пробуждений.

- Чего? – нервно спросил я.

- «И когда мы наконец проснемся, откроется мир пред нами во всей красе, и засияют лучи великого солнца над всеми мирозданиями…» - проговорил тролль, театрально растягивая слова, а когда заметил мой одурелый взгляд, пояснил: - Строки из Подземного эпоса. Между прочим, Домер написал. Не читали?

Меня потряхивало. Я быстро покачал головой, а из глотки вырвался дурной смешок.

Тролль умолк и с ожиданием смотрит на меня, слегка наклонившись, как услужливый швейцар. Почему-то в миг стало жарко, я оттянул ворот футболки и моргнул. Сэром меня не называли даже на работе.

- Так что? – вновь поинтересовался тролль. – Одинарный?

Сглотнув, я смог выдавить:

- Ага…

Антоний молча достал из-под столешницы тарелку жареного мяса с одуряющим дразнящим запахом и пододвинул ко мне. Затем вытащил приборы - нож и вилку, ловким движением налил в рюмку зеленоватую жидкость.

- Ваш аперитив, сэр, - произнес он, протягивая мне.

Я с сомнением прищурился и покосился на тролля. Все еще не верилось, что это происходит по-настоящему, но больше, чем обстановка и посетители, меня озадачивало собственное состояние. Будь это правдой, я бы вопил и метался от одной мысли, что попал в какую-то параллельную реальность.

- Дурь какая-то… - проговорил я, глядя в стакан с прозрачной зеленоватой жидкостью.

Тролль поспешно поправил.

- Нет-нет, - сказал он. – Брага называется «сладкие объятия гоблина».

- Ну конечно, - пробормотал я, снова склоняясь к варианту сна.

Напиток с таким названием пить не хотелось, но тролль смотрел с таким видом, что выдохнув, я залпом осушил рюмку. Рот и глотку опалило сладковато-пряным, и в целом напиток оказался неплохим, немного напоминающим текилу. Но вкуснее.

В желудке снова заурчало, напоминая, что не ел я давно, и даже если это все-таки сон, голод вполне реальный. А закуска с восхитительным запахом прямо передо мной словно просит впиться в сочный жареный бок.

Мысленно обратившись к небесам и игнорируя приборы, я откусил здоровенный кусок мяса и стал методично жевать. К удивлению мясо оказалось мягким и хорошо прожаренным.

Я глотал куски, тело быстро наливалось приятной тяжестью и теплом. Антоний наблюдал за мной с интересом, а я старался не поднимать взгляд и усердно жевал, делая вид, что полностью сосредоточен на еде.

В голову лезли мысли, настолько разные, что даже не пытался за ними следовать и позволял им проноситься беспорядочной чередой. Сам факт, что сижу в какой-то таверне, настоящей, а не какой-нибудь стилизованной, заставлял глаз дергаться. А вера в сон ускользала, быстро и беспощадно. Жевал механически, хотя еда достойная – прожаренная, со специями и зеленью. Окружай меня нормальные люди, а не вот это все, даже наслаждался бы. Но в помещении гномы, гоблины, тролли, а я в упор не помню, момента, когда моя реальность и эта, если она реальность, перемешались.

В груди екнуло, но испугаться не успел - по коленке кто-то требовательно постучал.

С набитым ртом я выглянул из-за стойки и чуть не выронил кусок. Прямо под столешницей недовольно притопывает гоблинша, уперев кулаки в бока, и морщит лоб.

По спине прокатилась холодная струйка, я спросил, пытаясь быстро прожевать:

- Вам что-то нужно?

Гоблинша поскребла ногтями колено, губы растянулись в улыбке, обнажая кривые клыки. Она проговорила скрипучим голосом:

- Станцевать для тебя хочу, милый. Ты ж с дороги. Устал, поди.

Её приклеенные ресницы затрепетали, гоблинша причмокнула морщинистыми губами и тряхнула паклей волос.

Несмотря на всю невероятность событий, мысль о приватном танце гоблинши показалась совсем дикой, а желудок едва не начал работать в обратном направлении.

С трудом проглотив ползущий по пищеводу кусок баранины, я попросил:

- Н-не надо.

Гоблинша непонимающе уставилась на меня, продолжая хлопать ресницами. Я вытер губы тыльной стороной ладони и повторил:

- Не надо танцев. Я не любитель.

Зеленая плясунья недовольно фыркнула и, поправив несоразмерно большой для ее роста бюст, демонстративно зашагала в сторону сцены. Там уже собралась небольшая компания гоблинш. Стоят, перешептываются, поглядывают на меня и тыкают пальцами.

- На любителя красотки, - понимающе проговорил тролль.

- А? – отозвался я, оглядываясь на бармена.

Тот повторил:

- Говорю, не все жалуют гоблинш в виде танцовщиц. Но вообще-то, если верить гоблинам, наши – самые красивые.

- Верю… - проговорил я и понял, что есть больше не хочу. – Мне кто-нибудь может объяснить, что происходит? Где я?

- Еще не поняли, сэр? – с искренним удивлением спросил тролль.

Я так сильно замотал головой, что побоялся, как бы она не отлетела, а бармен произнес с каким-то достоинством:

- «Перекресток трех миров». Сама знаменитая таверна в своем сегменте.

У меня вырвался нервный смешок.

- Сегменте? – спросил я напряженно. – Это что, не сон? Почему у вас гномы на арфах, орки в костюмах и тролли при параде?

- У нас свободная таверна, - многозначительно сообщил тролль. – Равноправие, равногономие, равоэльфие, равногоблинье, равно…

- Я понял, понял, - прервал я и ощутил, как на лбу выступила испарина, а спина взмокла, противно прилепив футболку.

- Как пожелаете, - отозвался тролль сдвинув массивными плечами.

- Так я не сплю? – в сотый раз спросил я.

Тот покачал головой.

- Полагаю, что нет, - сообщил он буднично. – Хотя, если верить эльфийским монахам, вся жизнь есть сон, а смерть пробуждение. Так что все относительно.

Слова тролля Антония меня окончательно запутали, я зажмурился так сильно, что перед глазами пошли цветные круги.

- Так я умер? – спросил я испуганно, когда вновь их открыл.

Вместо ответа тролль вынул из передника булавку и, прежде чем я успел сообразить, что происходит, ткнул меня в кисть.

- Эй! – вырвалось у меня.

- Ну, - рассудительно проговорил тролль. – Кровь идет. Стало быть, вы живы, сэр.

Я потер уколотое место и одарил тролля гневным взглядом. Но ему, видимо, все равно, что я о нем думаю.

Хотел спросить, почему я здесь, но не успел. С улицы донеслось гневное рычание, дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла длинноногая эльфийка с топором. Волосы свисают сосульками, по испачканной копотью коже катятся крупные капли, оставляя светлые дорожки, на щеке свежая царапина. Ноздри раздуваются, грудь ходит ходуном, натягивая тонкую ткань.

Она зыркнула на меня рубиновыми глазами, аж в стул вжался. А эльфийка вытерла нос рукавом, размазывая грязь по лицу, и проорала бешено:

- Какой леший подсунул мне столетнюю сосну?

Все в таверне затихли, шепот прекратился, взгляды устремились на блестящий топор в руках дровосечки.

Она прошлась по скрипучим половицам. Покачивая лезвием, окинула быстрым взглядом полутьму таверны и снова заорала:

- Я спрашиваю, кому не терпится отправиться к праотцам?

В углу за гномом с арфой что-то зашевелилось, послышалось нервное кряхтение и топот.

Эльфийка развернулась и закричала:

- А-га!

В темноте раздалось царапанье, эльфийка с рыком кинулась в угол, отпихивая гнома, который замешкался и не успел убраться с ее пути. Беглец же перепрыгнул через арфу, налету перехватывая рукоятку, и растворился в воздухе вместе с инструментом.

Дровосечка проговорила сквозь зубы:

- Я пол дня долбила это треклятое бревно! Заказчик ждет, бревно не рубится, денежки капают! Кто мне оплатит неустойку? Сдать идола надо было еще утром! Пришлось сказать вождю клана с Изумрудных островов, что краска сохнет. Наврать вождю Нак'Маклов! Они ж от меня мокрого места не оставят, если не выдам товар! Вылезай, тварь!

Она замахнулась топором и замерла, готовая рубить в любой момент.

Я приподнялся на стуле, на миг забыв, где нахожусь, всецело погрузившись в это представление. Но на плечо вновь опустилась тяжелая ладонь.

Когда обернулся, обнаружил тролля, тот предупредительно качает головой и переводит взгляд до на разъярённую дровосечку, то на громилу-охранника.

Над ухом раздался глухой шепот тролля:

- Сэр, если хотите выйти из таверны на собственных ногах - сидите и помалкивайте.

- Да я и не собирался, - оправдываясь, произнес я.

Дровосечка сделала шаг в темноту и пнула воздух. Послышалось недовольное шипение, из угла шмыгнула черная тень и, промчавшись через таверну, спряталась за ширмой возле сцены.

Я во все глаза наблюдал за разборкой, малодушно побаиваясь, что эта валькирия обратит свой гневный взор на меня.

- А что не так со столетними соснами? - осторожно наклонившись к троллю спросил я шепотом.

Тролль взял стакан, тряпку и стал делать вид, что усердно натирает.

- Столетние сосны не поддаются обработке, - ответил он не оборачиваясь. - Ни пилой, ни топором. Их даже срубить нельзя - сами падают, когда до ста лет доживают. Полагаю, кто-то подшутил и подложил ей ствол.

Я промычал что-то невнятное, делая вид, что все ясно. Хотя это далеко от правды, и ясно мне лишь одно – тот, кто притащил столетний ствол, должен обладать не дюжей силой.

Дровосечка наконец поняла, что в углу больше никого нет, развернулась и с бешенными глазами выскочила на середину. Пол скрипнул под тяжелыми сапогами, она перехватила рукоять и проревела:

- Выходи, гадина! Я знаю, что ты здесь!

За ширмой зашуршало, показалась размытая конечность, чёрная дымка растеклась по сцене, огонь свечей задрожал и искривился. Призрачные щупальца опутали ширму и, просочившись сквозь нее, выползли на середину.

Я посмотрел на дровосечку - даже сквозь грязь и копоть видно, как побледнела. Топор уперся острием в пол, вот-вот выпадет. Тролль перестал тереть стакан, вцепился в край столешницы так, что пальцы побелели. Гоблинши с молчаливым ужасом вжались в стены и притворились мебелью. Только орк остался невозмутимым - стоит возле двери с расправленными плечами, костюм натянулся, как на барабане, клыки сверкают в пламени свечей.

Чернота зашипела и стала приобретать человеческие, если так можно выразиться, формы. Дровосечка медленно попятилась, пока не стукнулась головой о деревянную балку. Даже не скривилась, взгляд застыл на черной фигуре, которая уплотнилась на столько, что стала выглядеть совсем как человек. Правда без лица. на месте, где должны быть глаза горят два синих огонька. Дымка превратилась в балдахин с капюшоном, из рукавов выглянули костлявые пальцы.

Эльфийка прошептала хрипло:

- Ой...

Орк больше не выглядит деликатным и учтивым. Глаза сузились, ноздри раздулись, кулаки сжаты, готовые к атаке. Он переступил с ноги на ногу и шагнул к эльфийке, которая уже совсем не грозная и не яростная.

А тролль цапнул меня за плечо и одним движением перекинул к себе за стойку. Я охнул, а бармен произнес, таща меня куда-то за бочки:

- Сэр, для вашей же безопасности, вам лучше как можно скорее покинуть «Таверну на перекрестке трех миров». Очевидно, вы еще не готовы.

Я задергался, задрыгал ногами, пытаясь высвободиться из тролиной хватки, но несмотря на то, что ходил в зал два раза в неделю от офиса, справиться с этой махиной не смог бы никогда.

- Куда… Куда вы меня тащите? – спрашивал я трепыхаясь, как червяк - К чему не готов?

- К посещению таких мест, сэр, - ответил тролль.

Он остановился возле крохотной дверцы между двух бочек с него ростом и, поставив меня, повернул ручку.

- Просто идите прямо, - сказал он и открыл створку.

- Куда? Почему я должен идти? – наконец испугавшись, спросил я.

Со стороны зала донесся грохот и крики, по воздуху пронесся стул и врезавшись в стену, разлетелся на части.

Тролль выглянул из-за бочки, брови нахмурились, он аккуратно снял воротник, затем положил его на бочку и хрустнул шеей, как боксер, который готовится к бою.

- Потому, что, сэр, - проговорил он, - если вы пострадаете в этой обычной вообще-то драке, репутации моего заведения будет нанесен ужасный ущерб. Кто пойдет в таверну, где хозяин не может защитить посетителей?

- Э… - протянул я.

- Идите, - повторил он. – У нас такие разборки обычное дело. Но вы слишком мягкотелый для такого зрелища.

- Я бы попросил…

Но тролль вскинул длань, и я умолк.

- Портал раз в сутки открывается. Подождете пока на заднем дворе, а потом вернетесь к себе, - сообщил он невозмутимо, и я окончательно потерял нить рассуждений

Не успел я сказать и слова, как тролль ухватил меня за локоть и буквально втолкнул в дверцу. Со всех сторон навалилась темнота, за спиной щелкнул замок, и мне пришлось наощупь ломиться куда-то вперед.

В лицо лезли коренья, сыпались комья земли, пару раз ощутил что-то склизкое и шевелящееся на плече. Брезгливо отшвыривал и шел дальше, пытаясь понять, что только произошло со мной и почему все это вижу.

Спустя несколько минут борьбы с тьмой, паутиной и корнями, удалось выбраться. В глаза ударил свет, я прикрыл лицо ладонью и простоял так несколько мгновений, пытаясь привести в порядок мысли, дыхание и пульс.

Я обычный менеджер среднего звена, продаю мобильные телефоны и аксессуары к ним. Хожу на работу пять через два и беру отпуск два раза в год. Никогда не употреблял запрещенных веществ, и лишь позволял себе по пятницам бар. Выплачиваю ипотеку на двадцать лет, все как у всех. Даже есть абонемент в фитнес, куда, естественно, не хожу, хотя вообще-то надо. Комплекция тощая, массу набрать трудно.

Со мной не может случиться ничего необычного потому, что я самый обычный человек на земле. Обычная жизнь, обычная девушка, обычный кредит.

- Лена! – выдохнул я, вспомнив, что завтра вечером обещал за ней заехать.

В последнее время у нас не ладилось – обижается, типа редко видимся, требует внимания. На завтра заказал столик в ресторане. Но я здесь, а она там.

Следующей стала мысль о сантехнике, которую должны привезти, опять же, завтра, в обед. Квартира новая, обустройство идет медленно, потому что едва хватает на ипотеку, а на ремонт - что остается.

В отчаянии застонав, ухватился за волосы и зажмурился. Но едва вознамерился всецело предаться страданиям и самобичеванию, как совсем рядом раздался грохот и щелчки кнута.

- А ну с дороги! – закричал зычный голос, и я, открыв глаза, едва успел отпрыгнуть от огромного обоза, запряженного парой лошадей.

- Какого хре… - только и смог выдавить из перехваченной глотки.

Осознание, что попал куда-то совсем не на центральную улицу, наползало медленно, но уверенно. И второй вопрос – «как», покоя тоже не давал.

Тупо уставившись вслед убегающему по дороге обозу, я судорожно соображал, куда бежать, кому звонить. По позвоночнику прокатилась липкая струйка – звонить здесь вряд ли получится. Эти образины говорили, что мне рано сюда. Правда не понятно, что конкретно имелось ввиду.

В нервной задумчивости, не заметил тень сбоку, и вздрогнул, готовый влепить кулаком, когда плечо сжали жесткие пальцы.

- Заплутал, милок? – раздался старческий голос сбоку.

Оглянулся и аж мурашки по коже – на дороге совсем рядом настоящая карга, в лохмотьях, седые волосы по плечам, опирается на клюку, нос до самого подбородка, на кончике аутентичная бородавку, а глаза зеленые, как трава. Даром, что не светятся.

- З-д-драсте, - сглатывая проговорил я.

- Чегойта ты тут стоишь, милай? – опять скрипуче поинтересовалась бабка. – Поди обозом зашибет.

Я покосился назад, где действительно скрылся обоз, а бабка потыкала меня в плечо, понюхала палец и произнесла:

- У... мылай, ты за чем энта не зная броду сюда приперси?

Я икнул нервно.

- Да как-то случайно вышло.

- Случайно, хе-хе, - отозвалась бабка. – Рановасто тебе исчо таможничать. Ясно? Сперва обучись, дурья башка.

Я опять ничего не понял, да и куда мне.

- Ч-чему?

- Чему-чему, - буркнула старуха, - таможничеству. Сила твоя глупая пока. Возвертайся обратно и жди наставника, как все нормальные таможники. А не шастай по тавернам. Ишь, на у «Таверны на перекрестке трех миров» ошивается.

За что меня ругают не понял, но, очевидно, натворил я что-то не то, что бы сильно плохое, но неположенное. Отшагнул на всякий случай – бабка в целом, вообще-то, как бы внушает.

- Да я не нарочно, - попытался оправдаться я.

Старуха фыркнула, сверкнув левым глазом.

- Ага, щаз, поверила тебе. Хотя ладно, это еще не самая буйная таверна.

Изумился, но постарался виду не подать.

- А есть другие? – осторожно спросил я.

Бабка покосилась на меня, как на недоумка, бородавка на носу как-то шевельнулась, живая что ли.

- Другие… - хмыкнула она. – Чему вас там только учат. А… да, ты ж не ученый еще. Остолоп. Конечно есть. Миров-то поди уйма уймная.

Информация в голове упихивалась с большим трудом. Миры, эльфы, бабки – это вообще туго вписывается в нормальное сознание. Хотя теперь понять бы, где границы нормальности. Хотел спросить, в каком оказался я, но не успел.

Бабка проговоирила:

- Ладно, остолоп, исправлю твою оплошность. Но пока наставник не придет, по мирам шастать не смей. Ясно?

- Так я… - попытался оправдаться я и убедить бабку, что переместился сюда сам не понял – как. Но бабка снова не дала закончить.

Вскинула ладонь, выкрикнула что-то на гортанном наречии, а потом ее клюка крепко приложила меня по плечу.

Тупая боль растеклась до самой шеи, земля ушла из-под ног, а мир завертелся, как в шмотки в стиральной машине. Меня нещадно крутило и трепыхало, фанеркой над Парижем, а потом с силой швырнуло на асфальт.

Асфальт, которой спустя секунду готов был расцеловать. Обычный, грязный, цивилизованный асфальт.

Поднявшись пару секунд стоял, приходя в себя. Голова кружится, ноги не держат, плечо болит – значит бабка не померещилась. И вся эта эпопея. Или может померещилась? Кто знает, может я действительно надрался так, что забрел в этот переулок, подрался с кем.

- Черт…

Кое-как собравшись, побрел по переулку к выходу. Так и не понял, сколько шел, будто бесконечный он. Когда, наконец, вышел на перекресток – слева дико завизжали тормоза, по глазам резанул свет фар, я заторможено заслонился ладонями.

Через секунду свет приглушился, хлопнула дверца, и передо мной возникла фигура в кепке.

- Ну как? – спросила фигура, и мне в голосе померещилось сочувствие.

- Ч-что как? – хрипло от стресса отозвался я.

Незнакомец вздохнул и произнес, поправляя кепку:

- Несанкционированные переходы по мирам та еще морока.

Меня в которой раз встряхнуло, в груди заворочалось предчувствие чего-то очень большого. Так бывает, когда начинаешь длительное дело.

- А ты кто? – осторожно спросил я, пытаясь разглядеть детали силуэта.

Незнакомец хмыкнул.

- Как кто? Твой наставник. Садись, расскажу, кто ты теперь и что с этим делать.