Странница

Листочки

Это не было пустыней в обычном нашем представлении. Завораживающая, бескрайняя песчаная гладь: мелкий, как мука, песок, будто специально отмыт до блеска. А над ним – парящие, невесомые шапки огромных одуванчиков. Только без стебельков. Эти гигантские шары – группками по два, три, а то и четыре – едва заметно покачиваются, почти не меняя положения в пространстве.

И запах… Очень свежий, нежно-вкусный и неуловимо знакомый, но точно не цветочный и даже наверняка не съедобный. Шаг вперёд – он слышен чуть сильнее, назад – и вот его уже нет… Отступи ещё немного – окажешься во власти совсем другого аромата: терпко-солёного, пряного, бирюзового и слегка рыбного. Так может пахнуть только море.

Граница между одуванчиковым полем и морем незрима и неосязаема – но она есть. Нейтральный, совершенно прозрачный кусочек пространства – чистый до звона…

Её невозможно увидеть или прикоснуться - только обонять…

При ближайшем рассмотрении шары тоже оказались абсолютно прозрачным! А белыми и похожими на одуванчики их делали облепившие поверхность каждого кипельно белые прямоугольные бумажные листочки. Именно и исключительно благодаря им, шары становились видимыми. Листки же казались зависшими в воздухе в неестественных положениях.

И… я поняла, чем пахнет! Это же запах свежей бумаги! Открываешь новенькую пачку, вдыхаешь… Точно! Ни на что не похожий, тончайший аромат. Мммм… наслаждение!

Внутри ближайшего шара были такие же листочки. Тонкие и невесомые, они пребывали в постоянном движении: полежав на дне шара секунду-другую, они вдруг взмывали вверх небрежным вихрем, кружились, планировали непредсказуемыми зигзагами, приземлялись (если это так можно назвать) и снова взлетали.

Я попыталась отклеить листок от стенки шара. Он подался легко – но мгновенно притянулся обратно, стоило разжать пальцы и отпустить его. Какая мощная сила заключена в этих шарах! Почему же я её не чувствую?

Интересно, а что будет, если войти внутрь шара? Он меня впустит? А это не опасно? А, поздно. Любопытство победило. Я надавила рукой на один из листочков – сопротивления не ощутила, но глаза уловили едва различимое, волнообразное искривление пространства. Просунула руку между двумя неплотно прилегающими листками – пальцы беспрепятственно прошли внутрь шара. Только там они, казалось, двигались чуть медленнее, как рыбки в аквариуме.

Эх, где наша не пропадала? Раз живём! Я шагнула в шар. И снова подивилась его нежной пластичности: в том месте, куда втиснулось моё вполне материальное и объёмное тело, сначала образовалась аккуратная, как на сдувающемся мяче, вмятина, а затем нечто невидимое окутало меня целиком – листочки расступились, иные ринулись к центру шара… Мгновение – и идеально круглая форма замкнулась, а листочков внутри прибавилось.

Мои ноги, до середины бедра, остались снаружи. Я видела их самыми обычными, ничем не искажёнными, и всё то, что оказалось внутри, тоже никоим образом не изменилось – разве что любые движения выходили (или казались?) более плавными. А ещё… не покидало чувство, будто на меня смотрят.

Смотрели они – листочки. Сгрудились на дне шара и таращатся. Ни глаз, ни каких-либо иных органов чувств, ни даже единой строчечки не было ни на одном из них, но они смотрели. И… для них это было так естественно; как, впрочем, и то, что жизнь внутри шара и снаружи кардинально отличалась.

Стайка из пяти-шести листиков взмыла вверх, облетела меня со всех сторон. Двое разместились на плечах, один спикировал на голову, остальные зависли перед лицом. Повинуясь внезапному порыву, я подставила ладонь: тут же на неё запрыгнули (по-другому и не скажешь) десятка два легчайших листочков. Я сделала коротенькое подбрасывающее движение – они воспарили и рассыпались долгим, завораживающе красивым белым веером. И снова собрались на моей ладони.

Боже ты мой! Да они играют! И смеются! Как дети… Те, кто ещё не участвовал в игре, водили вокруг меня хороводы, летали серпантинами, исполняли фигуры высшего бумажного пилотажа…

- Как это возможно?! – Закричала я, хохоча от восторга, - что это за шары такие?! В которых оживает бумага?!

Они рассказывали. А я всё понимала. Без единого слова…

Эти шары – самое прекрасное, что есть на всём свете, потому что… это шары жизни – чистая, безусловная жизнь. Каждый листок, едва родившись, слышит их зов. Он заложен в нашей генетической памяти. И после того, как выполним свою миссию, мы имеем шанс попасть сюда. Правда, долетают только самые смелые… Те, в ком сильна вера, кто не хочет просто сгнить ненужной макулатурой и готов побороться за право стать свободным…

Путь наш труден – но… ведь оно того стоит, правда?

Правда. Ваш сад прекрасен и удивителен.

Оставайся с нами. Ты нам подходишь - ты нас понимаешь и умеешь играть.

Может быть, когда-нибудь я зависну здесь навсегда. Может быть, когда-нибудь…

Водяная лилия

У берега покачивалась лодка. Совершенно пустая. Старенькая, деревянная, даже некрашеная.

Приглядевшись, я увидела пару узеньких скамеек от борта до борта, а между ними – некое устройство неясного назначения с дырочкой посерединке. Может быть, это крепление для паруса?

Самое удивительное – лодка стояла у самой кромки воды ровнёхонько, словно привязанная, однако ни верёвки, ни якоря, ни даже вёсел не было!

Интересно, что её удерживает? Я подошла поближе, осмотрела посудинку со всех сторон, наклонилась – ничего. Вот чудеса! Я присела на корточки и погладила нос ладонью. Поверхность оказалась тёплой и очень гладкой, даже нежной. И сразу появилось неодолимое желание перешагнуть бортик и…

Сама не знаю как, но мгновение спустя я уже сидела на скамеечке, сложив ручки на коленках, как культурная, и разглядывая песчинки на пляже. Я устроилась поудобнее, и лодка… тут же плавно сдала назад, развернулась и устремилась прочь от берега.

С каждой секундой быстрее… И вот мы уже мчимся – почти летим – над волнами! Куда? Зачем? Солёные брызги, ветер развевает мои волосы, солнечные комочки выпрыгивают из воды, перескакивают через борт на дно лодки, на мои руки, на лицо, чуть слепят, но тут же – как бы извиняясь – чиркают в стороны, разгоняются, сталкиваются и россыпью падают обратно в море.

Волны высоки, но они где-то вдали и словно оплывают лодку, а она несёт меня ровно, как пол льду. Вперёд, вперёд, в бескрайнюю синюю неизвестность! Страха нет – лишь воодушевление, смешанное с удивлением и жгучим интересом. Что же там, в этой манящей дали? И почему совсем не ощущается качка?

Я оглядываюсь – берега не видно. Опускаю глаза и…

Я сижу вовсе не на деревянной скамеечке: подо мной изящно скрученный… огромный белый лепесток, а дно и борта лодки – такие же нежно-белые лепестки. Непонятное возвышение с дырочкой выросло до гигантского пестика, окружённого тычинками на тонюсеньких гибких стебельках. Если прислушаться, можно уловить, как они позванивают, когда сталкиваются. Я взялась руками за импровизированный бортик и перегнулась через него. Ах, как упруги и крепки эти хрупкие с виду лепесточки! Я потянулась рукой, надеясь достать до воды: под лодкой было СУХО! Пальцы гладили идеально гладкую, шелковистую поверхность. Изумрудно-насыщенного цвета. Я выпрямилась в рост, огляделась: получалось, что лодка прочно закреплена на огромном зелёном круге, распаластанном по поверхности воды и больше всего напоминавшем живой лист какого-то фантастического растения. Да и лодка ли это?!

Едва прошло первое изумления, я расслышала тихий весёлый смех. И спросила вслух:

- Где я? Кто-нибудь ответит?

Они заговорили разом – зашуршали, зашептали, за двигались вокруг меня: пестик, тычинки, лепестки…

- Я не понимаю… - Призналась я, всплеснув руками.

Смех в голове раздался снова, следом зазвучал чёткий-звонкий голос:

- Ты почти догадалась. Не буду больше томить. Я – ВОДЯНАЯ ЛИЛИЯ.

- Разве ж лилии живут в море? – Усомнилась я.

- А разве они умеют превращаться в лодки и гасить волны? – Насмешливо перебил голос.

Я брякнулась на облюбованную скамеечку-лепесток и потрясла головой. Не поспоришь.

- Ну, хорошо, а куда мы плывём?

- Куда захочешь. Я выбрала тебя. За смелось и пытливый ум. Так что… сегодня твой день. Можно ВСЁ. На что хватит воображения.

- Классно! – Призналась я, потирая ручки. – Погнали в самую середину моря!

И мы погнали…

Лилия оказалась дамой общительной и остроумной. И, при всех своих талантах и могуществе, совсем свойской, без тени высокомерия.

… Когда-то, давным-давно, здесь не было моря. Лишь маленькое лесное озерцо с чистой ключевой водой. Она жила здесь всегда. Сменялись поколения, а она… не умирала. Напротив, становилась крепче, расцветала и разрасталась. Много веков спустя пришло понимание: она – Хранительница озера. Здесь её КОРЕНЬ. И она накрепко привязана к этой земле, над которой вода. Что бы ни случилось, она останется тут – ведь должен же кто-то поддерживать жизнь озера и его обитателей, разрешать споры-ссоры, чистить воду, давать приют странникам…

Всё изменилось в одночасье. Земля разверзлась. Огненные столбы. Стены из дождя. Что-то рушилось, проваливалось, грохотало и скрежетало. Внезапно буря стихла. И Лилия осталась совершенно одна. Все, кого она привыкла видеть, о ком заботилась, погибли. Она понимала лишь одно: земля оживёт, но больше никогда не будет прежней.

Долго-долго земля возрождалась и набиралась сил. Другая. Новая. Неизвестная. Так озеро превратилось в безбрежное море. А Хранительница так и осталась с ним, укоренённая в самой его сердцевине.

- Мой стебель может становиться таким длинным, каким я пожелаю, - объяснила Лилия. – Чтобы можно было дотянуться до любого места на моём море. И тотчас прибыть и разобраться, что к чему. А ещё, как ты заметила, я могу превратиться во что угодно.

- И в птицу?

Лилия вдруг загрустила. Это ощутилось сразу – дрогнули и едва заметно скрутились кончики лепестков-бортиков, тревожно звякнули тычинки, даже пестик стал как будто менее упругим и сочным. Воздух качнулся, раздался легчайший вздох. Или мне это показалось?

- Могу. – Медленно произнесла Лилия, - но только в водоплавающую. А вот взлететь…

Она не договорила – мы внезапно остановились. Пестик с тычинками обернулись в одну сторону и напряжённо застыли: так мы замираем, когда пытаемся разглядеть что-то далёкое.

- Тысяча извинений, - зазвенела тычинками, зашуршала лепестками Лилия, - вынуждена прервать наше путешествие, зовут срочные дела. И благодарю за компанию!

Едва я открыла рот, чтобы поблагодарить в ответ, как снова оказалась на пустынном берегу.

Что-то неуловимо изменилось.

Я прислушалась. Запах. Тончайший, изысканный цветочный аромат. Вовсе не свойственный песку и бирюзовым морским волнам. Откуда же он?

Взгляд мой упал на чуть сжатую ладонь. Я раскрыла её – аромат усилился: малюсенький кусочек белого цветочного лепестка застрял между пальцев и благоухал нежно и, вместе с тем, ярко, призывно. Но стоило захотеть – и запах исчезал бесследно. Частичка волшебства – только моя…

- Я буду помнить тебя всегда, - прошептала я, крепче сжала заветный лепесток и помахала рукой, прищурившись в бирюзовую, бесконечную даль.

Дыхание

Сначала был чёрный коридор. И голос. Звонкий, как колокольчик. Он спросил: «Видишь свет впереди?»

«Ни хрена я не ви…», - заныла было я, но именно на этом недосказанном «не вижу» вдруг увидела… И понеслась туда… хотела сказать «со всех ног», но нет: я летела головой вперёд, а ноги как будто чуть отставали, выполняя функцию руля и, в какой-то степени, тормоза – чтоб не разогнаться слишком сильно. Ощущение, похожее на плавание стайерским кролем: ноги как бы волочатся следом, но это обманчивое впечатление – они поддерживают тебя на поверхности и задают импульс движению.

Всего пара мгновений – и невидимое течение вынесло меня из коридора, плавно приподняло и поставило на ноги.

Мерси. На свету уж точно повеселей, чем в темноте. Чувство опасности и подвоха оставило меня в покое. Возможно, ненадолго и, допускаю, напрасно – но проку от меня-боящейся, как от дохлого кота. Уж это я знаю наверняка…

Передо мной, до самого горизонта, простиралось сиренево-перламутровое поле. Далеко-далеко оно встречалось с нежно-голубым сияющим небом, на котором не было ни облачка. Откуда исходило сияние, было не понятно, так как чего-либо похожего на светило я не обнаружила, сколько ни искала.

Поле завораживало. Цветовые переливы от насыщенно-фиолетового, почти коричневого, до светло-сиреневого, близкого к белому, двигались очень медленно, словно огромные ленивые волны. Это было необычайно красиво, даже торжественно.

Всё видимое пространство было заполнено странными… объектами - гладкими, блестящими, по форме напоминающими фасолины размером с крупного зайца. Приглядевшись, я заметила, что каждое ммм растение представляло собой укоренённую в земле толстеньким коротким стеблем скрученную в тугую спираль растянутую жевательную резинку – упругую и как будто отполированную.

Я попробовала представить себе того, кто её жевал – стало жутковато. Это ж какую пасть и зубы нужно иметь, чтобы?...

Растения располагались на равном расстоянии друг от друга и были очень похожими, но не близнецами. Одинаковые по форме, они отличались толщиной изгибов и количеством витков. Если абстрагироваться от идеи, что всё это живое и растущее, можно было подумать, что на поле установлены какие-то приборы из неведомого пластичного материала. И эти цвета… Ох, и непривычно без традиционного зелёного!

Интересно, они такими останутся навсегда? Или?...

- А это зависит от тебя, - звякнул невесть откуда взявшийся голос – тот самый, что не дал мне сдохнуть со страху в темноте.

- И что мне нужно делать?

- А чего бы тебе хотелось?

- Нуууу, я не знаю. С одной стороны, надо бы выбрать, куда идти. Но тут всё такое одинаковое… Не из чего выбирать. Наобум, что ли? С другой, мне интересно, что это за растения: зачем они тут? Вырастут ли? И если вырастут, то какими станут? Долго ли растут? Вот я трогаю одно – полная иллюзия, что это пластмасса. Тёпленькая. Как остывающий чайник. Приятное ощущение, даже уютное. Не хочется с ним расставаться. Но так я никуда не сдвинусь.

- Тебе решать…

А – была - не была! Пойду… прямо. Тропинок всё равно нету. Куда выйду – туда и слава богу. А попутно будут наблюдать.

- Браво! Ты делаешь успехи!

- Да ну… Ой! Ой! Смотри, вон там! Одно растение… оно распрямилось! Ой, какое высокое, сочное, красивое!

Я побежала, подгоняемая любопытством, не разбирая дороги. Пока бежала, сообразила: я же не смотрю под ноги, но при этом не врезаюсь и никого не давлю. Растения как будто расступаются и пропускают меня – удивительное дело.

Я оглянулась и… позади меня вырос настоящий сад! Спиральки раскрутились, расправились и стали такими же, как та, к которой я стремилась.

- Ой, какие же вы, оказывается, миленькие! – Я прижалась щекой к высокому – много выше меня – мясистому стеблю, погладила блестящий насыщенно-зелёный листочек, запрокинула голову: на верхушке растения раскрылся крупный фиолетово-перламутровый цветок с восемью округлыми лепестками. – Боже, как красиво! Ой, они все выпрямляются, распускаются… Кто б ещё объяснил, что всё это значит?

- Очень просто. – В голосе послышались назидательные нотки, - нераспустившиеся цветы – это твои сомнения. Обыкновенно ты их холишь и лелеешь. И мнёшься в нерешительности – делать – не делать, идти – не идти, а вдруг? А не получится? А зачем? А как? А когда ты сомневаешься – попробуй, последи – ты ВСЕГДА затаиваешь дыхание. Забываешь дышать. Но стОит тебе принять какое-то решение – и… вот он, первый вдох! А за ним ещё, и ещё…

- Неужели… Ой!

Мне показалось или?... Одно за другим растения принялись скручиваться в привычные уже, удобные, компактные спиральки.

- Эй, куда же вы?! Мы так не договаривались! Что за фигня? Мы же даже не познакомились толком!

- Просто дыши.

Я закрыла глаза и вдохнула. Глубоко, с удовольствием, наблюдая, как холодный воздух проходит в нос, затем в гортань, в трахею, опускается в лёгкие… А потом – на выдохе – выходит тёпленьким. Ещё вдох, выдох… И правда – очень просто. И понятно.

Частичка мира

Капля просто не могла быть такой огромной! Дооолго собиралась, росла, тяжелела и… соскользнув с кончика листа, оторвалась. Голубоватый прозрачный шарик размером с крупную горошину на мгновение завис в воздухе и, набирая скорость, ринулся вниз, всё быстрее и быстрее… Бриллиантовая вспышка – яркая до ослепления – и пропавшая, будто примерещилась…

Хлюп! Капле и невдомёк, что за ней зорко наблюдают четыре любопытных глаза. Миа облизнулась и довольно сощурила глаза. Лу захохотала, хлопая в ладоши.

- Миа, побежали! Дождь точно кончился!

Кошка фыркнула и улеглась поудобней, сделав вид, что не слышит: скоро котята родятся, бегать по мокрой траве – вот ещё глупости. Сама не пойду, и вам не сове… Она подняла глаза на девочку: та застыла на одной ножке, балансируя и не решаясь шагнуть.

- Ой… червячки… я их задавлю, если побегу, - Лу отступила назад, села на ступенечку рядом с кошкой, - лучше с тобой тут побуду.

Миа передёрнула плечиками – как только кошки умеют – и переступила с лапки на лапку.

Одновременно они втянули носами воздух – сшшшш… Прелесть, что такое летняя гроза! Тепло, сочно пахнет озоном. Всё вокруг такое… даже не мокрое, а чистое и звонкое, будто отмытое до скрипа. И яркое, как с картинки.

Далеко-далеко над лесом громыхнуло – совсем не страшно, а так, легонько, в виде напоминания. По сиреневому небу пробежала розовая змейка, следом ещё одна. Далеко… И тут же новая бодрящая озоновая волна накрыла сад, прокатилась над кустами, задела траву и погладила по головам. ЧуднО! Гремит-то там, а свежо здесь… Откуда-то сверху спланировал бледно-розовый лепесток – влево-вправо, покружился, и пропал, уносимый невидимым ветерком. Вдох-выдох, вдох-выдох… Так тихо. И отчего-то чуть тревожно.

- Ой, Миа, смотри, - Лу уже показывала пальчиком куда-то вперёд. – Надо ему помочь!

Кошка повернула голову: перед крыльцом образовалась небольшая лужица, и в ней кверху лапками плавал плотненький блестящий жук. Бедолага безуспешно пытался перевернуться и явно проигрывал в борьбе со стихией. Положение незавидное, а перспектива ещё печальнее: потому что коротенькими перебежками, то бочком, то вприпрыжку, к потенциальному ужину приближается голодная жаба. Жирная серенькая тушка сглатывает плотоядно, а в бурых, на выкате, глазах - решимость и страсть.

Эх, жалко шкурку белую да лапки чистенькие мочить, но ведь червячки… Миа грозно мяукнула и вскочила, выгнув спинку. Лягуха остановилась.

Кошка – даром, что на сносях – как разжатая пружина, взмыла над лужицей и грациозно приземлилась на дальнем бережку. Тут же, одним стремительным движением лапки, выкинула жучка на сушу, и перевернуть на животик в полёте успела.

Ещё один точный, изящный прыжок – и вот уже она вылизывает шерстку рядом с хозяйкой.

- Миа, ты самая волшебная кошка в мире, - Лу уткнулась в тёплую мягкую шею подруги, обняла воздушно, едва касаясь пальчиками, и зашептала, - как бы я хотела увидеть мир твоими глазами! Или, к примеру, почувствовать, как это - быть жучком? Воооон он полетел. Слышишь, жужжит? Это он тебя благодарит…

- Ты и правда этого хочешь?

Лу вздрогнула, выпустила кошку, и закрутилась, озираясь – кто это с ней разговаривает?

Рядом никого не обнаружилось. Только Миа потёрлась мордочкой о её руку и снова принялась прихорашиваться.

- Ты слышала?

- Что?

- Не может быть, - Лу поморгала, потрясла головой и переспросила, - Миа, это ты? Ты умеешь говорить?

- Иногда, - хитро-утвердительно мурлыкнула кошка. – И я могу кое-что для тебя сделать.

- Давай! – Глаза девочки вспыхнули ярче давешней капли.

- Хорошо. Только тебе придётся запомнить одно слово – какое-то очень простое – чтобы ты смогла вернуться обратно. Это очень важно. Потому что ты станешь малююююсенькой, и в твоей голове просто не поместятся все те знания и умения, которые есть у тебя сейчас. Одно слово. Которое ты сумеешь громко повторить трижды. Оно вернёт тебя обратно в наш мир.

- Что может быть проще? Твоё имя! Я его никогда не забуду – Миа…

……….

Перед глазами всё завертелось, замельтешило, как помехи на телеэкране, а потом сменилось вдруг необычной лёгкостью: будто ты пёрышко, и тебя вот-вот унесёт дуновение ветра. Приятно, но немного страшно. Ой, ещё страшнее, потому что… тут только Лу – неведомым доселе способом – даже не поняла, а прочувствовала, что значит «забыть, как говорить». Рот открываешь, языком шевелишь, пытаешься в уме связать то, что видишь, со знакомыми словами-описаниями, а их… нет! Вот просто нет! Наблюдать, понимать и запоминать образы ты можешь, а выразить словами – как привыкла – не выходит.

Лу огляделась по сторонам: над головой что-то огромное, исчерна-зелёное, закрыло почти всё небо, левее – море разливанное, серое и блестящее, правее – лес… А вокруг… да их тут ох, слово забыла, ужас сколько! Разных – полупрозрачных, синих, жёлтых, зелёных, коричневых и ещё каких-то невообразимых оттенков, форм и размеров. И все они… живые. Видоизменяются, копошатся, спешат по своим делам… Каким? Не понятно. Да и какая разница? И никому нет до тебя дела – иди, куда хочешь, делай, что хочешь.

А чего я хочу? Ну, например, поближе взглянуть на это странное море. Она засеменила меж бледно-салатовых деревьев (травинок) и пригорков (песчинок): собственные невесомые ножки несли её легко, полётно, а прыгать – это ещё быстрее и веселее! Лу захохотала (назвать смех смехом не сумела – но почувствовала: приятно, даже сладко, и нарядно, как радуга). Новый прыжок шмякнул её прямиком в лужу (море – тёплое и вязкое). Она отчаянно замолотила ручками – так и нахлебаться недолго… разных живностей, которых в воде видимо-невидимо. А плавать вообще-то приятно. Кстати, можно и не двигаться – главное, поудобней улечься, и пускай ветерок тебя носит туда-сюда, туда-сюда…

Так, закрыв глаза и подставив лицо тёплым солнечным лучикам, Лу дрейфовала по поверхности лужицы, беспечная и свободная…

Но вдруг… вода под ней изогнулась горбом – и понесла куда-то вверх, всё выше и выше! И вот уже высоченный – земли не видать – водяной столб поднял её, беспомощную и барахтающуюся, на нереальную высоту… И обрушил вниз – яростно, беспощадно. Лу зажмурилась, краем глаза успев заметить, как жмурятся и дрожат рядом с ней «товарищи по несчастью», а надо всеми ними нависает зловещая колышущаяся тень, разбрызгивающая вокруг летящие с бешеной силой громадные прозрачные шары…

Ааааа! Уууух! В пучину, на самое дно, внезапно ставшее из серого ярко-оранжевым! А вокруг – бушующий океан. Шторм! Он несёт её к самому краю пропасти… и вдруг останавливает, даёт уцепиться за что-то… спасена… Ещё одна тень накрывает, всё ближе – что-то чёрное и блестящее проносится совсем рядом! Смутно, очень смутно различимы какие-то звуки – далёкие и чужие. Лу оглядывается – на спасительном чём-то (плотике?) она, как водится, не одна – в компании знакомых и незнакомых существ. И все они её будто не замечают. Однако, странная у них жизнь – каждый сам по себе: движутся и что-то делают по каким-то неведомым распорядкам и причинам. При этом все они совершенно спокойно друг с другом уживаются, никто не ссорится, не дерётся. Вот только внезапные – такие мощные и нелепые – опасности они тоже переживают по одиночке. И ни один из них не представляет, что будет через мгновение – в них эта функция не встроена за ненадобностью. Им и так хорошо – прямо сейчас. А что будет – не важно…

Ну, ладно. На первый раз достаточно. Надо отсюда выбираться. А как? Лу напрягла всё своё невесомое тельце, каждую клеточку – чтобы вспомнить. Что вспомнить? Что-то такое простое… Не получается. Она почувствовала, как заколотилось сердце – птичкой, пойманной в силок – страшно, отчаянно страшно… Что же делать? Лу закрыла глаза и принялась глубоко дышать: я должна вспомнить!

…..

… Миа уже все лапы искусала, самое себя проклиная: ну, зачем она поддалась порыву и позволила малышке попасть в настоящий мир? О чём только думала? А ещё будущая мать…

Сначала всё шло преотлично – крошка-бусинка Лу радостно скакала меж травинок, дивилась на окружающую живность, купалась в луже, загорала…

Кошка так умилилась, что не заметила соседского терьера, невесть откуда примчавшегося и вознамерившегося испить из лужицы. Уже и язык высунул – розовый, толстенький… О боже!! Не рассуждая, благовоспитанная породистая Миа с диким воем бросилась на пса – запомнила лишь мелькнувший у того в глазах ужас пополам с изумлением, и как он со страху врезал лапой по воде, взбаламутив лужу, и окатив всего себя грязноватой волной.

Да бог с ним, с псом! Где же Лу?! Ох, ничего ж себе – перепуганный сосед невольно устроил в луже настоящее цунами… и выплеснул хозяйку прямиком в кошачью мисочку с надписью «Миа» на дне. Ещё миг - и микроскопическую девочку смоет! Одной лапой кошка решительно остановила волну, а другой подкинула в мисочку берёзовый листок. Вот так лучше – молодец, Лу! Уцепилась и спаслась. Тут уж повнимательнее за тобой присматривать буду.

Да что ж такое! Теперь воробьишка решил напасть на мою малютку. Ну, не на неё, конечно, а на примостившуюся рядом бестолковку-тлю. А вдруг промажет? Шшшшш! Кышшшш, пернатый! Лети себе дальше – у меня не забалуешшшшь…

А тебе, Лу, мне кажется, хватит уже играться в букашку. Пора домой. Вон, и родители тебя потеряли – бегают, кричат, плачут. Не смешно как-то выходит. Что-то мы с тобой не то удумали…

…..

Вечерело. Мир вокруг мерк и тускнел на глазах. Краски пожухли, с каждым мгновением становилось видно всё хуже и хуже. Хооолодно… Листок носило по мисочке окрепшим ветерком. Ручки и ножки Лу покрылись мурашками, зубы постукивали. Все соседи потихоньку готовились ко сну – деловито обустраивали себе постельки, желали друг другу спокойной ночи.

Миа стойко охраняла свою мисочку, и всякий раз шипела и огрызалась – чтобы не смели к ней прикасаться.

- Кошка тоже сбрендила, - вздыхая, говорила бабушке заплаканная мама, - с горя, наверное. Миа, ты б хоть поела… Ладно, мы поняли. Не рычи. У тебя тоже печаль. Хозяйка пропала…

Над крылечком зажёгся фонарик.

«Ночное солнышко взошло – надо же, как удивительно устроен этот мир», - улыбнулась Лу, - «жаль только, не греет, зато»…

Взгляд её упал на дно – там явно было что-то необычное! Такое знакомое, только слишком большое для неё нынешней. Девочка погребла руками, толкая листик в направлении к противоположному краю озерца-мисочки. В свете фонарика водичка до чего ж славная - живая, яркая! И всё яснее видна надпись дне. А там…

- Миа! Миа! Миа! Урааа!! Я вспомнила!!!

В ту же секунду Лу обнаружила себя сидящей на попе аккурат перед входом в дом, а свою пятку – купающейся в кошачьей миске. Впервые в жизни она узнала, как это – плакать и смеяться одновременно.

Папа с мамой, брат и бабушка высыпали на крыльцо. Глядя в их лица, Лу читала: мы тоже никогда раньше не плакали, смеясь. Миа дипломатично расположилась между девочкой и остальными домочадцами: приготовилась защищать ту, чью жизнь подвергла таким испытаниям. Ту, кого любила больше всех на свете, и кого сама едва не погубила…

- Где ж ты была, детка? – мама смахнула слезинку.

Лу пожала плечами.

- Ну, как всегда. Ни слова от неё не добьёшься. Будто, так и надо. Ох, Лу, мы все испереживались – всю округу обежали, уже и не чаяли тебя найти. Чуть с ума не сошли. А ты… Вот кто ты после этого?!

С минуту она молчала, обдумывая ответ. Поднялась на ноги, отряхнула платье и серьёзно произнесла:

- Я – ЧАСТИЧКА МИРА.

Водяные сады и кристаллическое море

- Ну, ещё чуточку, ну, пожалуйста! Ну, капельку же осталось! Кхекх-фух-ну, же!

Хмррр, интересно, а почему туфли сверху? Чуть пониже - две (слава богу) ноги в жёлто-розовых полосатых колготках, следом худосочная филейная часть детского организма. А юбка-то, юбка! Аж на голове…

Такого безобразия ни одна благовоспитанная кошка не потерпит, даже лучшая подруга.

- Мяу! – Громко возмутилась Миа.

Если б могла – воткнула б руки в боки, но у кошек нет такой привычки. Поэтому она выразительно застыла в позе священного древнеегипетского животного и в нетерпении постукивала хвостом по полу, ожидая объяснений. Весьма комично – ибо кошка была вовсе не чёрная-гладкая, а белая-пушистая, большеголовая и зеленоглазая.

- Миа! Ну, ты меня и напугала!

Лу в мгновение ока – как деревянные качели-весы – кувыркнула своё тело в привычное положение, соскочила со стула и оправила юбку.

- Ой, и что ты так на меня смотришь? Подумаешь…

Кошка глядела, не мигая.

- Ну, да. Я его утопила. В аквариуме. Доигралась. И достать не могу. Может, ты попробуешь?

Полчаса назад Лу стянула в ванной мамино кольцо с розовым камешком. Не удержалась – как оно прыснуло искристой струйкой, как заиграло переливчато, такими малюсенькими бликами, от которых глаз не оторвать! И на стене сразу появился узор, похожий на неведомый, едва распустившийся цветок… И как было устоять?

Лу бегала по комнате, ловила солнечные лучи и направляла куда ни попадя – на потолок, на зеркало, в окно, в кошкин глаз (отчего та прикинулась обиженной и, фыркнув, ушла) – хохотала и забавлялась, пока наконец её не озарило: а что, если поймать солнышко сквозь воду? Прямо тут, в аквариуме – небось, рыбки не сильно напугаются.

Сказано – сделано. Ух, какая красотища! Камень заиграл преломлённым водой светом, превращая пространство аквариума в волшебный водяной сад… Вот уже и водоросли не водоросли, а колышущиеся диковинные лианы, меж которых притаились опасные морские змеи. Камешки на дне – все сплошь разноцветные и… живые. А ракушки – настоящие подводные замки! С остроконечными башенками, обрамлёнными спирально выстроенными лесенками, зубчатыми, переливающимися стенами и манящими, воронкообразными глубокими входами с волнистыми розовыми краями-рюшами.

Лу ахнула восхищённо, растопырила пальцы и…

- Короче, оно на дне. – Мрачно подытожила девочка и, вздохнув, плюхнулась на пол рядом с кошкой, обняла себя руками, потёрла плечи, - я уж и прутиком поддеть пыталась, но не получается! Только глубже закапываю. А так достать - роста не хватает. Маме сказать у меня духу не хватит.

- Мини-русалкой побыть хочешь? – Кошка даже головы не повернула.

- Миа! – Лу возликовала и кинулась целовать любимицу, - ты опять меня спасаешь! Ну, конечно, хочу! Я мигом!

- А заклинание не забудешь?! – в кошачьих глазах мелькнуло лукавство.

- Ну, уж нет. Я его на сей раз прилеплю с внешней стороны аквариума – снизу и сверху, на всякий случай… Ой, Миа, смотри!! Что это он делает?!

Две взлохмаченные головы – девчачья и кошачья – склонились над аквариумом. Очень вовремя: обе видели, как толстенький коричнево-пятнистый сомик мягко вплыл в кольцо, вильнул гибким тельцем и... скользнул в темноту раковины, унося трофей меж плавников.

- Фшшш, это уже слишшшшком, - Миа возмущённо шлёпнула лапой по воде.

Гуппи метнулись врассыпную, парочка клоунов схоронилась за кустом, пучеглазая золотая рыбка покрутила плавником у виска и посторонилась, однако, хитрого сомика и след простыл.

- Миа, давай скорее, - Лу быстро разделась и присела на краешек аквариума, поёрзала ладошками по коленкам. – Без твоего колдовства не обойтись. Видишь, он ещё и спрятался, паршивец! Когда теперь вылезет?

- Мррр!

Бульк…

«Ой, какая я маленькая! Ой, я могу дышать под водой!» - только и успела подумать Лу.

Вода подхватила, обтекая со всех сторон, и вот она уже плывёт, изгибаясь тельцем влево-вправо и подгребая ручками. Вместо ног у неё теперь блестящий, чешуйчатый хвостик – совсем, как у рыбки! Такой славный – упругий, гуттаперчевый! С раздвоенным плавничком на конце. Им можно подруливать – и попадёшь точно, куда тебе нужно.

- Эй, рыбы! Привет! Вы говорить умеете?

- Новенькую запустили, - захихикали клоуны, - какие странные у тебя плавники боковые! Длинные, корявые, как ветки. Ты кто вообще?

- Эх, долго объяснять… Зовите меня русалка. Но я к вам ненадолго. Мне бы сомика найти. Подскажете?

- Да вон он, в ракушку залез, видишь – хвост торчит?

- Спасибо.

Лу-русалка смело нырнула туда, куда указали клоуны. Ох, как уши-то заложило! Напрасно поторопилась. Она остановилась и затрепетала кистями рук, выставив их по бокам. Фух, теперь хотя бы ясно, где верх, где низ. Она запрокинула голову, силясь разглядеть хоть что-нибудь: такое чувство, будто надо мной… ого! Да неба-то, то есть потолка, уже и не видно под толщей воды. И пасмурно, как в лесу перед грозой. Снаружи этот мир совсем другим казался – светлым и заманчивым…

Лу медленно наклонилась, вильнула тельцем и принялась обплывать мерно покачивающиеся водоросли – толстенные и сочные, напоминающие бамбуковые или банановые заросли. Ура! Вот и ракушка… Ах, нет. Не та. У той вход был поуже и напоминал кривую улыбочку, а у этой – похож на разинутый детский ротик. Вон она! Опять не та, слишком высокая верхушка у неё… Что-то сбилась я – всё такое странное и одновременно одинаковое. Где же ты, сомий хвостик?

Только без паники. Главное – двигаться плавно, тогда и голова не закружится, и ничего важного не пропущу. Ага. Нашла.

- Уважаемый сомик! Вы случайно на себе колечко утащили! Отдайте, пожалуйста. Оно не моё, мамино…

Не слышит. Надо громче, что ли, крикнуть?

- Да он спит. Он вообще у нас соня… будить надо.

Лу обернулась. Два вытаращенных глаза-перископа смотрели заботливо, толстогубый рот улыбался, а позади объёмистого шарообразного туловища тонкой вуалью покачивался из стороны в сторону громадный перламутровый хвост. «Круче, чем павлиний!» - Восхитилась Лу про себя, а в слух спросила:

- А он не обидится, если разбудим?

- Да кто ж его знает? – Усмехнулась золотая рыбка, - давай пробовать.

Не теряя времени, она, как батискаф, вертикально погрузилась на самое дно. Лу затянуло следом в образовавшуюся мощную воронку.

- Что за манеры – вот так беспардонно, зубами за хвост! Вы нагло пользуетесь своей физической силой и авторитетом. Это так обидно. Ведь только отдохнуть прилёг…

Добровольная помощница уже вытянула брыкающегося зануду-сома из ракушки и вертела с боку на бок, не обращая на его нытьё ни малейшего внимания. Узкое, тёмно-пятнистое тело страдальца пересекал тонкий обруч колечка, а спинку украшал яркий, как звёздочка, розовый камушек.

- Сом, кончай бухтеть. Дел на копейку, а разворчался… Ты чего такой бесчувственный? Неужто не заметил, что на тебе что-то лишнее надето?

- Где? – Сомик заозирался, завертелся на месте.

Лу захохотала-забулькала – совсем как щеночки, когда волчками крутятся, пытаясь настичь свои хвостики. Но они-то маленькие…

Сом остановился, поднял полные укоризны глаза и покачал головой: теперь он напомнил ей бабушку, возмущённую детскими проказами. Лу снова не удержалась от смеха:

- А сколько вам лет?

- Мне скоро восемь, а вот моему деду было…

- Зря ты его спросила, сейчас речь заведёт на полдня… Лекция окончена! – Гаркнула невоспитанная золотая рыбка прямо в ухо соседу по аквариуму. – Лучше вытянись и плавники прижми. А как я скомандую, плыви что есть мочи вперёд. Понял?

- Подчиняюсь грубой силе… Только я всё равно…

- Потом объясним. Раз, два… Поплыл!

Лу и рыбка с двух сторон крепко ухватили колечко и… Сом торпедой скользнул в чащу, а золотой ободок остался на месте. Ура! Получилось!

- Ух, ты! Что это? – Сомик уже вернулся и удивлённо шевелил усами, плавая вокруг необычного предмета.

- Это мамино колечко. Я играла и нечаянно уронила его к вам в аквариум. Кстати, мне тоже скоро восемь…

- Удивительно, - перебил сом, - дожить до почтенного возраста и остаться такой беспечной!

- Ах, ну, что вы! У нас совсем всё не так, как в подводном царстве! Я ещё маленькая, я только в школу пошла… Я бы вам ещё много чего порассказала, но очень спешу. Спасибо за помощь. Мне пора…

Лу ухватила колечко и попыталась всплыть вместе с ним. Ну же, давай!

Она изо всех сил била по воде хвостиком, обеими руками пытаясь сдвинуть с места неподъёмное кольцо – тщетно…

- Ну, и водоворот ты тут устроила! – Сердобольная рыбка плавала вокруг и вращала глазами. – Тяжёлое оно для тебя. Давай мы с ребятами подсобим - в миг наверх закинем. А ты плыви следом. Готова?

- Вы опять меня выручаете. Ну, конечно, я согласна! Как мне вас отблагодарить?

- Корми повкуснее))) Да шучу я, это такие пустяки – нам одно развлечение.

Пока Лу-русалочка, путаясь в водорослях, медленно всплывала, клоуны, меченосцы и гуппи под руководством босса-золотой рыбки выстроились в круг, ухватили каждый свой краешек колечка зубами и, подталкивая снизу, устремились к поверхности аквариума. Их слаженные изящные движения напоминали выступление синхронисток в бассейне, таких же красивых и ловких, как маленькие блестящие рыбки...

И пока Лу восторженно аплодировала рыбьим танцам, они её ещё и опередили! И хихикали, снисходительно поглядывая сверху вниз.

Рыбки аккуратно положили колечко на краешек аквариума, русалка уселась рядом и, прощально махнув рукой, громко прочла надпись на листочке, приклеенном на стеночку с внешней стороны: «АИМ»!

Одновременно с заклинанием, она прыгнула в комнату и резко дёрнула за собой колечко.

Дзынь! Ааа! Что происходит?! Что это за малиновый туман вокруг!? Почему он меня уносит!? Господи, где я?!

……….

Миа дежурила возле аквариума неотлучно – ловила глазами малейшее движение в водяном саду. Всё шло по плану до тех пор, пока маленькая хозяйка не выкрикнула это странное слово и не ринулась вниз, увлекая за собой чёртово кольцо с глупым розовым камнем. Не понимаю, зачем она это сказала вместо моего имени?!

Она погоняла лапами кольцо, поддела коготком и водрузила на стул – вместо обожаемой Лу, которая каких-то десяток минут назад притопывала на нём босыми ножками.

Кошка медленно осмотрелась – кроме неё, в комнате точно не было ни одной живой души. Сгрудившиеся за стеклом рыбки не в счёт – они-то там, а мы тут. Ведь если б Лу осталась с ними, вряд ли стали бы они пялиться, как в цирк пришли, приплыли то есть. Значит… Будем рассуждать логически. Что такое «АИМ»? Это же «МИА» наоборот. Ну, точно! Она задом наперёд прочла – потому что впопыхах листок не той стороной прилепила. И что это значит? А то, что она вместо того, чтобы вырасти, ещё уменьшилась! Жееесссстттьь… Теперь она может быть где угодно! Невидимая глазу и… Ой! Я же могла раздавить её! Кошка трагически зажмурилась и повалилась на бок, в красках вообразив, как собственной лапой лишает жизни любимую подругу. Нет, это уж слишком – она хоть и микроскопическая, но ведь подвижная! И не слепая! Убежала бы от опасности. Тогда где же она??

…….

Лу плыла в розовом тумане. Почему-то ей даже не приходилось шевелиться – ровный поток нёс её по неведомым, но явно строгим и упорядоченным правилам. Самоё себя она не видела, лишь чувствовала нескончаемое, мерное движение. Траектория не была прямой – каждой клеточкой тела Лу ощущала плавные изгибы и повороты, её будто покачивало на волнах, баюкая и унося всё дальше. Куда? Окружающий туман был плотным, но прозрачным, и больше походил на колышущееся кристаллическое море с разнонаправленными течениями. Вскоре она смогла различать их оттенки: тот поток, что увлёк её, имел густую малиновую окраску, встречные же и параллельные течения были более светлыми, иные до прозрачности, или, напротив, более тёмными, цвета спелой черешни. Что удивительно – потоки эти никогда не стакивались и не смешивались.

Умиротворение охватило девочку-невидимку, захотелось закрыть глаза и остаться в этом нескончаемом лабиринте навсегда. Навсегда… Навсегда!? Э, нееет. Когда-нибудь мне это тягучее безделье непременно наскучит, и что тогда? Так и буду всю жизнь тут плавать? Ох, это никуда не годится! Надо срочно придумать, как отсюда выбраться.

Она вдруг ясно представила рыдающую маму и белую пушистую кошку, печально слоняющуюся по дому и зовущую: «Мяу! Мяу! Где же ты, моя дорогая Лу?» Почему я не помню их имён? Своё-то с трудом…

Захотелось всплакнуть. Только вот нечем… Кстати, странно: я ведь ВИЖУ, но не понимаю, как это происходит. Ой, что ж я натворила…

Лу принялась восстанавливать в памяти цепочку событий, предшествовавших её заточению в малиновом лабиринте. Кольцо… аквариум… рыбки… Заклинание… Что-то я тут напортачила. Значит, нужно попробовать вернуться туда, где всё шло хорошо. А для этого разобраться, где у моего пристанища-моря границы. Сумею их найти – придумаю, как выбраться.

Она сосредоточилась на изучении окружающей обстановки. Этот цвет… Он совсем мой, тёплый и родной. Недаром я слилась с ним телом. И рискую полностью раствориться в нём, если отпущу мысли… Откуда он взялся? Это должно быть что-то, что я люблю просто так, не понятно, с чего, то, что само выбрало меня…

Лу перебирала в уме свои нехитрые пожитки и игрушки, силясь вспомнить – но никак. Более того, она чувствовала, что с каждым мгновением думать становится всё труднее. Образ мамы, кошка, аквариум… Такие далёкие, блёклые… Я исчезаю… Нет, я не хочу пропасть вот так запросто! Кольцо!! Розовый камень! Это он меня захватил и хочет забрать насовсем! Нет уж, дудки. Раз догадалась – теперь просто так не сдамся. Извини, камушек, ты, конечно, очень красивый, но я с тобой не останусь. Ну, правда… Мне… домой надо.

Малиновое море, будто вняв мыслям пленницы, заволновалось – несущий её поток ускорился, повороты стали более резкими. Теперь Лу казалось, что она то взлетает на горку, то скатывается с неё, как на горных лыжах – закладывая крутой боковой вираж с риском соскочить с траектории. Она вся превратилась в одно сплошное внимание. Немного терпения – и… впереди развиднелось, забрезжил совсем другой свет: жёлто-зеленоватый, наполненный звуками и знакомыми запахами. Дерзкая волна разогналась, изогнулась, ещё миг – и либо обратно, в бездонную малиновую пучину, либо… Взгляд зацепился за мягко поблёскивающую синеву, сменившуюся матово-белым фоном, на котором замелькали крупные неровные буквы, выведенные простым карандашом: МИА.

- МИА, МИА, МИА! – Что есть мочи завопила Лу.

Её подбросило, кувыркнуло и наконец «выплюнуло» во что-то тёплое, ворсистое и чекочущее. Ещё парочка кульбитов – и вот она уже сидит на ковре голышом. В голове свистопляска, перед глазами розовый туман… Лу косит глазом: в паре сантиметров замечает синюю обивку стула, на котором лежит… мамино колечко, а прямо над ним – криво приляпанный квадратный листок с кошачьим именем. Что-то тёплое, влажное и немного шершавое касается щеки...

- Миа, ты за меня испугалась, да? – Лу обняла кошку (та уже покончила со щеками и теперь облизывала её подбородок) и, утирая слёзы и захлёбываясь словами, тараторила без остановки, – я сама знаешь, как перетрусила?! Я опять всё перепутала и прочла заклинание наоборот! Представь?! И превратилась в микроба. И меня затянуло в камень… А там… Там красиво. Но очень страшно. Что не выберусь и больше никогда вас не увижу. Ох, не знаю, почему так – но в волшебных мирах память на имена у меня отшибает начисто…

……

- Луиза, а что это ты такая голенькая?

На пороге комнаты стояла мама. Глаза её непрестанно моргали, брови насупились, но как бы не всерьёз, а от удивления.

- Да вот, переодеться решила… - Лу сделала неопределённый жест рукой. – Я сейчас, быстренько.

- А я кольцо посеяла, - пожаловалась мама.

- А мы нашли, - в тон ей ответила Лу, скрывшись за дверцей шкафа и спешно натягивая колготы и платье, - то есть Миа нашла. Она у нас такая молодец!

- Ох, как здорово! Что б я без вас делала, девочки мои милые?! – улыбаясь, мама взяла колечко со стула и надела на левый безымянный палец, полюбовалась, – папин подарок на годовщину свадьбы. Оно очень ценное, между прочим. Видите, как играет? – она повертела кистью руки, ловя свет, - розовый аметист. Кусочек кристаллического моря…