Странник 0

Глава 1

Вадим Камаров стоял по стойке "смирно" перед массивным столом Доктора Левченко, хотя приказ никто не отдавал. Его поза выдавала военное прошлое. На столе - толстая папка с грифом "ХРОНОСФЕРА. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. СТРАННИК-0".

Левченко не поднял глаз, листая последние страницы. Его голос прозвучал сухо, как скрип пергамента:

"Крамаров. Вы понимаете термин 'абсолютная неизвестность'? Не риторически. Практически. Физиологически." Он наконец посмотрел на Вадима. Взгляд был тяжелым. "Там," он кивнул в сторону ангара, где за бронированным стеклом тускло поблескивал сигарообразный корпус Машины, "нет законов, которые мы понимаем. Только гипотезы. Обернутые в математику догадки. Риск не просто высок. Он... тотален."

Он подвинул к Вадиму папку - ту самую, что тот уже держал в руках последние три дня, заучивая дословно. "Пролог. Инструкция. Вы их прочли. Не как художественный роман. Как молитву перед смертью. Потому что любое отступление - это она. Смерть. Или хуже."

Вадим кивнул, коротко, резко. "Так точно, доктор Левченко. Прочел. Вопросов по процедуре нет." Пауза. "Есть вопрос по лимиту. Пятьсот лет. Почему именно эта цифра? В расчетах," он слегка наклонился к папке, "я видел погрешности. Значительные."

Левченко усмехнулся, но в глазах не было веселья. "А потому, Крамаров, что мы - не боги. Мы - инженеры, балансирующие на лезвии бритвы над пропастью. Расчеты давали теоретический порог в пятьсот двадцать, плюс-минус сорок. Мы взяли пятьсот. *Перестраховка*. Двадцать лет в минус - наш буфер. Надейтесь, что он сработает. Надейтесь крепко." Он открыл ящик стола, достал еще одну, более тонкую папку. На обложке - кроваво-красный штамп: ПРИЛОЖЕНИЕ А. ПРОТОКОЛ ЭКСТРЕННОЙ ХРОНОКАЛИБРАЦИИ ("ЭФФЕКТ МАЯТНИКА"). "А это... наша 'запасная дверь' в ад. Прочтите. Но не сегодня. Сегодня вам нужен сон. Чистый, глубокий сон. Как у младенца. Без алкоголя, без стимуляторов, без... лишних мыслей."

Он встал, его тень легла на Вадима. "Завтра. 06:00. Абсолютно чистый. Абсолютно трезвый. Абсолютно готовый. Или... откажетесь. Сейчас. Это ваш последний шанс на нормальную жизнь."

Вадим выпрямился. Глаза были спокойны, как поверхность арктического льда. "Я буду здесь, доктор."

На следующий день:

Ангар гудел, как гигантский раненый зверь. Голоса техников, сливаясь с шипением компрессоров и гудением генераторов, создавали какофонию предстартовой лихорадки. Мигали красные и желтые огни на пультах. Воздух вибрировал от низкочастотного гула, исходящего от Машины Времени. Теперь она не казалась игрушкой за стеклом. Она была живой, заряженной чудовищной энергией, готовой разорвать ткань реальности.

К Вадиму подошёл ассистент Левченко, бледный, с трясущимися руками, держа нечто, напоминающее костюм для глубоководного погружения, но сделанное из странного, мерцающего серо-черного материала. "Костюм 'Странник'. Система жизнеобеспечения, мимикрия, защита... все, как в инструкции." Он протянул костюм, словно боялся обжечься.

Рядом стоял Левченко. В его руках - небольшой лазерный гравер. Он молча взял Вадима за запястье, поднес гравер к наплечнику костюма. Зашипело, запахло палëной полимерной тканью. Когда Левченко убрал руку, на костюме дымился номер:

0

"Порядковый номер. Не экипажа. Испытуемого." Левченко отступил шаг, его глаза впились в Вадима. "Удачи, Ноль. Принесите нам прошлое. И... вернитесь живым. Мы не умеем хоронить героев, которых никогда не существовало для мира."

Одевание костюма было ритуалом. Тяжелый, но не сковывающий движения материал. Холодные присоски датчиков на теле. Шипение системы фильтрации в шлеме. Мир снаружи стал приглушённым, звуки - далёкими. Он поднялся по трапу в зев Машины. Кабина была тесной, как гроб. Кресло пилота, окружённое панелями с мерцающими рубиновыми и изумрудными огоньками. Сквозь иллюминатор видел Левченко, поднявшего руку - не то в знак приветствия, не то в последнем напутствии.

Вадим опустился в кресло. Пристегнулся. Его пальцы, в тонких перчатках костюма, легли на стартовую панель. На ней горела одна надпись: "ПУСК".

Он сделал глубокий вдох. Воздух в шлеме пах озоном и металлом. Вспомнил холодные слова Приложения А: "...путь через архей и гадей... кумулятивная темпоральная нагрузка... макроскопический квантовый распад...".

*"Ноль. Испытуемый. Поехали."*

Его палец нажал кнопку.

Мир взорвался немым светом. Не грохотом, а всепоглощающей, выжигающей сетчатку белой тишиной. Кабину, приборы, собственное тело - все поглотило ослепительное ничто.

Глава 2

Вадим тщательно выбирал цель. Его первая (и пока единственная) миссия: добыть образец ДНК тилацина - тасманского сумчатого волка. Он знал: последний известный представитель вида умер в зоопарке в 1936 году, а появились они около 4 миллионов лет назад. Значит, нужно прыгнуть в эпоху, когда они ещё точно существовали в достаточном количестве. *"200 лет назад должно сработать"*, - решил он.

Точка переброски: завершена.

Жужжание машины времени стихло. Дверь открылась. Вадим шагнул наружу - и тут же отпрянул. Воздух возле машины буквально дрожал от жары. Датчики на его защитном костюме резко замигали: +100°C. *"Что?! Об этом в инструкции ни слова!"* - мелькнула паническая мысль. Хорошо, что костюм был рассчитан на экстремальные условия - терморегуляторы тут же включились, защитив его от мгновенных ожогов. *"Откуда такой жар? Энергетический выброс при прыжке?"*

Сердце колотилось. Вадим глубоко вдохнул охлажденный воздух из шлема и взглянул на хронометр, встроенный в рукав. Таймер обратного отсчета показывал: 96:00:00. Всего четверо суток на всю операцию. *"Четыре дня... Это очень мало"*, - сжалось внутри. Нужно было срочно сориентироваться.

Он включил запись с камеры на шлеме и быстро набросал голосовую заметку в бортовой журнал: "Прибытие. Аномальный нагрев +100°C у машины. Время на миссию: 96 часов". Затем активировал поиск по базе данных. *"Где ближайший зоопарк? Где могли содержать тилацина в это время?"*

Результаты поиска обрушились на него как холодный душ. 1825 год. Российская Империя. В России того времени не то что зоопарков в современном понимании не существовало - даже приличных зверинцев было раз-два и обчёлся. А уж о тасманском волке... *"Тилацин - эндемик! Он обитал только на Тасмании и в Австралии, а описан европейцами был лишь в 1802 году!"* - с ужасом осознал Вадим. Он стоял где-то в лесу под... *"Лондоном? Нет, согласно координатам - где-то в российской глубинке!"*

Расчеты оказались катастрофически неверны. *"Попал не туда! Совсем не туда!"* До Тасмании отсюда - за тридевять земель. Даже если бы он знал точный путь, в 1825 году такое путешествие заняло бы минимум 50 дней в один конец. С его четырьмя днями... это была бы гарантированная гибель. Миссия провалена, едва начавшись. Отчаяние начало сжимать горло.

......

Вадим заставил себя дышать глубже. *"Паника не поможет. Нужно решение!"* Он снова погрузился в архивные данные о тилацине, которые успел загрузить перед прыжком. И вдруг - ключ! *"Первое живое тасманское сумчатое волчье животное было доставлено в Лондонский зоопарк... 20 мая 1850 года!"*

Надежда вспыхнула. *"Вот оно! Значит, нужно прыгнуть прямо туда! В Лондон, накануне - 19 мая 1850 года!"* Это идеальный шанс: зверь уже в цивилизации, его можно будет найти в зоопарке.

Но для этого нужна абсолютная точность. Машина времени позволяла задать координаты и дату, но чтобы попасть *день в день*, нужно было знать сегодняшнее точное число в 1825 году. А он понятия не имел, какой сейчас месяц и день.

Вадим оглядел густой лес вокруг. Машина времени, замаскированная под скалу или холм, была надежно скрыта, но требовала подзарядки после прыжка. *"Решение!"* - пришло в голову. Он активировал программу маскировки: энергетическое поле зашевелилось, притягивая к корпусу машины ветви, листья и мох, создавая иллюзию старого бурелома. *"Зарядка займет примерно сутки. Этого времени хватит"*.

Затем он проверил систему оптической маскировки своего костюма - сложное переплетение световых проекторов и метаматериалов, делающее его почти невидимым. "Пора на разведку. Нужно добраться до ближайшего селения или дороги и выяснить сегодняшнюю дату. Тихо и незаметно".

С последним взглядом на замаскированную машину, тихо жужжавшую под слоем веток, Вадим шагнул в лесную чащу, растворяясь в воздухе как призрак. Судьба всей миссии теперь зависела от того, что он узнает в ближайшие часы.

Вадим понимал: в глухом лесу точную дату не узнать. Нужно было найти хотя бы небольшое поселение и подслушать разговор местных. Или хотя бы украдкой раздобыть газету, письмо - что угодно, где указано число.

Выбравшись из чащи, он наткнулся на разбитую колею - явный признак того, что где-то поблизости есть люди. Двигаясь вдоль неё около двух часов, он услышал за спиной цоканье копыт и скрип колёс. Обернувшись - телега, запряжённая усталой лошадью, а на облучке - бородатый мужик в поношенном кафтане.

"Идеально!" - мелькнуло в голове.

Вадим затаился в кустах, пропустил телегу вперёд, а затем, убедившись, что дорога пуста, бесшумно запрыгнул в кузов. Но не рассчитал - его нога задела край корзины.

Грохот. Звонкое падение. Яблоки покатились по земле.

- Ё-моё! - мужик аж подпрыгнул на месте, резко дёрнул вожжи. Лошадь фыркнула, остановилась. - Ну и чёрт!

Он слез с облучка, начал собирать рассыпавшиеся плоды, ворча себе под нос.

Вадим замер в дальнем углу телеги, стараясь не дышать. Костюм маскировки работал, но если купец случайно наткнётся на него рукой - почувствует.

- И куда это их черти понесли… - бормотал мужик, швыряя яблоки обратно в корзину.

Он поднял её, неуклюже толкнул в сторону - прямо в Вадима. Тот едва успел отпрянуть, подставив плечо, чтобы корзина не свалилась снова.

- Тьфу ты! - мужик хмыкнул, будто удивляясь, почему корзина не встаёт как надо. Потом махнул рукой, плюхнулся на место и крикнул:

- Но-о-о, пошла!

Лошадь дёрнула, телега затряслась, и они двинулись дальше.

Вадим осторожно выдохнул. Теперь оставалось только ждать - куда его довезут.

Глава 3

Спустя пару часов телега въехала в деревню - десяток изб, кривые заборы и пыльная дорога, упирающаяся в небольшую церковь. Как только мужик свернул к одному из дворов, Вадим бесшумно соскользнул с телеги и затерялся среди строений.

Он медленно шёл вдоль улицы, прислушиваясь к обрывкам разговоров.

- *Опять в городе бунтуют…*

- *Слышал, купца Семёнова вчера чуть не побили…*

- *Да ну, враньё!*

Ничего полезного.

Судя по всему, страна катилась к чему-то масштабному - возможно, к тем самым декабристским волнениям, о которых Вадим смутно помнил из учебников. Но ему было не до истории. Ему нужна была дата.

И вдруг - ключ!

- *Бабка, я на речку сбегаю, искупаюсь!* - крикнул мальчишка лет десяти, выскакивая из избы.

- *Не смей!* - рявкнула старуха, выглянув в окно. - *Вчера ведь Илья-пророк грозу напустил, вода теперь ледяная! Заболеешь!*

Илья-пророк.

Вадим мысленно перебрал церковные праздники. Ильин день - 2 августа. Значит, сегодня… 3 августа!

Он уже развернулся, чтобы бежать обратно к машине, но сомнение заставило его задержаться. *"А вдруг старуха ошибается? Надо проверить точнее."*

Вдоль улицы стояла знакомая телега - тот самый мужик разгружал мешки у каменного дома, заметно богаче остальных изб. *"Купец. У него наверняка есть газеты или письма."*

Почтового ящика не оказалось, но дверь была распахнута. Решение созрело мгновенно.

Под прикрытием маскировки Вадим проскользнул внутрь вместе с мужиком и прижался в темном углу коридора. В доме шумели гости, звенела посуда.

- *На, Степаныч, возьми бумаги,* - сказала женщина, выходя из комнаты и суя мужику потрёпанный свёрток. - *Там всё по твоему делу расписано.*

Вадим подошёл вплотную. Ему не нужен был смысл - только цифры.

И они были.

«3 августа 1825 года» - аккуратные чернильные строки на пожелтевшей бумаге.

Бинго!

В этот момент осторожность отключилась. Он рванул к ближайшему окну, распахнул его со звоном и вылетел наружу, даже не задумываясь о высоте.

- *Что за чёрт?!* - раздался крик из дома.

- *Сквозняк, не обращайте внимания, гости дорогие!* - буркнул мужик.

Вадим уже мчался по улице, не разбирая дороги. Теперь у него была точная дата. Оставалось только вернуться к машине и прыгнуть в 1850 год.

Глава 4

Адреналин гнал кровь по жилам, заставляя сердце колотиться как бешеное. Десять минут Вадим бежал по пыльной дороге, не оглядываясь, лишь бы подальше от любопытных глаз. Когда в поле зрения показалась тряская телега, груженная сеном, решение пришло мгновенно. Ловко запрыгнув на задок, он прижался к влажным мешкам, сливаясь с тенями в режиме мимикрии. Мужик на облучке даже не крякнул, лишь хлестнул кнутом уставшую клячу. Два часа тряски в смраде конского пота и прелого сена - и вот он, спасительный лесной массив, где была замаскирована его машина времени.

Облегчение сменилось ледяным уколом тревоги. Возле того самого бурелома, где он так старательно прикрыл корпус ветвями, маячила массивная бурая тень. Медведь. Громадный хозяин тайги. Он стоял вполоборота, не видя Вадима, но его могучий загривок был напряжен, а широкие ноздри трепетали, жадно втягивая воздух. *Чует... Черт, чует!* - пронеслось в голове Вадима. Зверь явно уловил чужеродный запах металла, озона или самого путешественника. Он медленно поворачивал голову, низкое рычание зарождалось где-то в глубине его глотки.

Вадим замер. Мысли метались. Ждать, пока уйдет? Но машина была его единственным спасением, и она должна была заряжаться до утра. Риск был слишком велик. Миссия важнее скрытности сейчас. Рука сама потянулась к бедру, к холодной рукояти электрошокера. 50 000 вольт. Расчет был холоден и жесток: такой разряд должен свалить даже медведя с ног, если не убить наповал. Выбора не было. Провал миссии означал крах всего.

Он сделал резкий шаг вперед, нарушая невидимость на долю секунды, необходимую для прицела. Палец нажал спуск.

ЩЕЛЧОК! - резкий, сухой звук разряда разрезал лесную тишину.

РЫК! - нечеловеческий, полный боли и ярости, сорвался с медвежьей пасти.

ТРЕСК! - голубоватая молния с шипением впилась в косматую шкуру.

УДАР! - тело зверя дернулось, как в конвульсиях, и рухнуло на землю с глухим стуком. Запахло паленой шерстью и озоном. Медведь лежал без движения, лишь лапа судорожно подергивалась.

"Прости, брат..." - прошептал Вадим, глотая ком в горле. Он не хотел убивать. Но выбора не было.

Проверив маскировку машины - мимикрия сработала, корпус сливался с лесным хаосом - он залез внутрь. Зарядка шла, дисплей показывал: ~14 часов до завершения. До рассвета. Оставалось ждать. Изможденный адреналином и бегом, он прикорнул в кресле, машинально положив руку на шокер.

Его вырвало из тяжелого забытья резкое, грубое сотрясение! Весь корпус машины затрясло, как скорлупку в гигантской руке. *Медведь?! Очнулся? Нет... Это что-то мощнее... Или их несколько?*

Не успев даже сообразить, что происходит, Вадим с силой дернулся вверх и всем телом ударился о металлический потолок кабины. Яркая вспышка боли в затылке - и мир погрузился в беззвучную, беспросветную тьму.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Сперва - гул в ушах. Потом - тупая, раскалывающая голову боль. Он открыл глаза, моргая в полумраке кабины. Свет экранов резал глаза. Он потянулся, чтобы проверить повреждения, и замер.

Хронометр.

Цифры на дисплее заставили кровь стынуть в жилах.

1347 г. от Рождества Христова.

Средневековье.

Вадим вскочил, забыв про боль, и снова ударился головой. "Нет! Нет-нет-нет!" – его собственный голос, хриплый от ужаса, оглушил его в тесной кабине. Он нарушил порог. Самый главный, самый страшный запрет. 500 лет. Он прыгнул глубже, чем кто-либо до него... и выжил лишь для того, чтобы попасть в ловушку.

Руки дрожали так, что он едва мог управляться с сенсорным экраном. Он вызвал Приложение к Инструкции. Протокол Экстренной Хронокалибровки ("Эффект Маятника"). Текст, который он раньше читал с холодным любопытством, теперь бил по сознанию, как молот:

> СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ (Нарушение: Глубина >500 лет)

> 1. ПРЯМОЙ ВОЗВРАТ НЕВОЗМОЖЕН. Попытка приведет к немедленной хронодезинтеграции.

> 2. ТРЕБУЕТСЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ КЛЮЧЕВЫЕ ЭРЫ:

> * Кайнозойская эра (глубина: <66 млн лет)

> * Мезозойская эра (глубина: <252 млн лет)

> * Палеозойская эра (глубина: <541 млн лет)

> * Неопротерозойский эон (глубина: <1 млрд лет)

> * Гадейский эон (глубина: ~4.5 млрд лет) - ТОЧКА СБРОСА.

> 3. НАРУШЕНИЕ МАРШРУТА ИЛИ ПОРЯДКА = КВАНТОВЫЙ РАСПАД (НЕОБРАТИМО).

> 4. КУМУЛЯТИВНАЯ ХРОНОНАГРУЗКА КРИТИЧЕСКА. ВЫЖИВАНИЕ МАЛОВЕРОЯТНО.

"Необратимо... Маловероятно..." – слова сливались перед глазами. Вадим сжал голову руками. По телу прокатилась волна тошноты. "ААААРРРГХ!" – его крик, дикий, полный отчаяния и бессильной ярости, разорвал тишину кабины, эхом отразившись от металлических стен. Он бил кулаком по креслу, по приборной панели, пока боль в костяшках не вернула тень контроля.

Он должен был выбраться. Сейчас. Проверить обстановку. Дышать. Просто дышать.

С трудом отодвинув люк, Вадим осторожно высунул голову. Картина, открывшаяся ему, вогнала последний гвоздь в гроб его надежд.

Машина стояла посреди заброшенного скотного двора. Грязь, смешанная с соломой и нечистотами, чавкала под ногами. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным смрадом разложения, дымом далеких костров и чем-то еще... сладковато-приторным и чуждым. Чумой.

И в двух шагах от машины, наполовину уткнувшись лицом в грязную лужу, лежало тело. Мужчина. Одетый в грубые, пропыленные лохмотья. Над ним уже роились мухи, назойливо жужжа, а его кожа имела странный, восковой оттенок. Вадим резко отвернулся, сглотнув подступившую к горлу желчь. Он не просто промахнулся во времени. Он попал в самое пекло. В начало конца. И единственный путь отсюда лежал в еще более глубокий ад. Ад на пути домой.

Глава 5

Ледяной шок от осознания своего положения - нарушитель порога, обреченный на невообразимый путь "Маятника" - сменился в Вадиме животным инстинктом выживания. *Двигаться. Сейчас.* Он резко надел шлем, взгляд прилип к хронометру на запястье. Экран светился не цифрами времени, а тревожным, кроваво-красным предупреждением:

> ОШИБКА: БАТАРЕЯ ХРОНОМЕТРА НЕ ОБНАРУЖЕНА.

Сердце сжалось в ледяной комок. *Куда делась?!* Панически ощупав карманы комбинезона, осмотрев тесную кабину, он понял - батарея выпала при ударе. Или… ее вытащили? Взгляд метнулся к распахнутому люку, к мерзкой картине двора, к распростертому в грязи телу.

И тут он увидел: из-под тела мужчины, прямо на месте смертельного ожога, тонкой, едва заметной струйкой поднимался бледный дымок. Как от тлеющего трута. Вадим, преодолевая волну тошноты, подбежал, откатил еще теплый труп. Под ним, вдавленная в вонючую жижу, лежала прямоугольная батарея хронометрического модуля. Она была горячей на ощупь, покрыта сажей и чем-то бурым, а на груди мертвеца зияло черное, обугленное пятно - батарея явно закоротила в момент падения или уже после, прожигая тело. *"Недалеко ты убежал, дружище,"* - мелькнула горькая мысль.

Он выдрал батарею из грязи, яростно оттер о комбинезон, с треском вставил в слот на запястье. Экран хронометра мигнул, цифры побежали… и замерли на новом кошмаре:

> ДО ВОССТАНОВЛЕНИЯ ОСНОВНОГО ЗАРЯДА: 96:10:00

"ЧЕРТ! ДА ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?!" рев Вадима оглушил его самого, эхом отозвавшись в зловещей тишине скотного двора. Извлечение батареи вызвало глубокий сброс систем машины времени. Теперь ему предстояло ждать четверо суток и десять минут в этом чумном аду, где каждый вдох мог быть последним. И все это время висел над ним дамоклов меч правила №3: не оставаться дольше 4 дней. Что *именно* случится после - он не знал, но инструкция не оставляла сомнений в фатальности. Ускорить процесс было невозможно. Машина едва дышала, ее заряд показывал жалкие 1%.

Глубокий, сдавленный вдох. *Контроль. Нужен контроль.* Он заставил себя провести инвентаризацию:

* Машина времени: Заряд 1%. Восстановление: 96:10:00.

* Электрошокер: Заряд60%

* Система мимикрии: КРИТИЧЕСКИЙ РАЗРЯД: 3%. Автономный браслет требовал срочной подпитки.

Он снял браслет, подключил его к слабенькому порту машины. *Хоть что-то.* Потом его взгляд упал на аварийный запас: воду и сухпайки. Тело напомнило о себе - горло пересохло до хрипоты, желудок сводило от пустоты. Он схватил бутылку, отпил больше половины залпом, едва не давясь, затем вскрыл упаковку и стал жевать безвкусную массу, запихивая в себя калории. *Еды на две недели. А если "Маятник" затянется?.. Потом. Сейчас - пережить эти четверо суток.*

Наскоро проглотив еду, Вадим проверил крепление шлема. *Надо осмотреться, понять, где я и что вокруг.* Он осторожно высунулся из люка, опираясь на край… и замер.

Прямо перед носом машины, посреди колеи, стоял Бык.

Не просто бык. Чудовищных размеров, с лоснящейся черной шкурой, покрытой струпьями и язвами. Его белесые, мутные глаза с кровавым ободком безумно вращались, ноздри раздувались, выдыхая клубы пара. Огромная голова с короткими, острыми рогами была опущена, могучие мышцы холки напряжены до дрожи. Он не мычал. Он молчал, и эта тишина была страшнее рева. Он чуял машину. Чуял *его*.

Рука Вадима рефлекторно рванулась к поясу - туда, где должен был висеть шокер. Пустота. *В машине! Идиот!* Главное - не дать твари повредить хрономашину! Единственный шанс - отвлечь. Вадим начал медленно, очень медленно пятясь от машины, в сторону полуразрушенных изб.

Он не видел скрытой под жидкой грязью ямы. Нога провалилась по щиколотку, тело потеряло равновесие. Вадим грохнулся на спину, грязь хлюпнула, забрызгав визор шлема мутными брызгами.

Бык среагировал мгновенно. Слепое, яростное животное, доведенное до исступления голодом, чумой или просто вторжением в его мертвое владение, рвануло с места. Тяжелые копыта взбили фонтан грязи, массивная туша понеслась на упавшего.

Вадим не думал. Инстинкт и адреналин совершили чудо. Оттолкнувшись руками от липкого месива, он совершил рывок, на который в обычной жизни был не способен. Он вскинулся в воздух, перемахнул через низкий плетень и рухнул на гнилую соломенную крышу ближайшей избы. Солома хрустнула и прогнулась, но выдержала.

Сердце колотилось как бешеное, дыхание рвалось из груди. Он лежал на спине на скользкой крыше, глядя в серое, тяжелое небо, и слушал, как взбешенный бык бьется рогами в стену внизу, издавая хриплые, злобные звуки. Шокер был в машине. Машина - в двадцати метрах, отделенная от него безумным быком. А на запястье тикали часы, отсчитывая 96 часов до конца зарядки… и до роковой черты в четыре дня. *Как вернуться?* - единственная мысль прорезала панику

Глава 6

Путь по земле был отрезан. Один взгляд вниз, на безумные глаза быка и острые рога, подтвердил это. Оставался только один вариант, столь же ненадежный, как и само это место: крыши. Старые, покосившиеся избы с прогнившей соломой казались шатким мостом над пропастью. Вадим сделал первый прыжок - с машины на ближайшую крышу. Солома хрустнула подозрительно, но выдержала. Второй прыжок - дальше, вглубь мертвой деревни. На третьей крыше роковой хруст превратился в громкий треск. Солома не выдержала. Вадим провалился вниз, в кромешную тьму.

Падение было недолгим, но страшным. К счастью, годы тренировок сработали - он инстинктивно сгруппировался, приняв удар на согнутые ноги и перекатившись на спину. Больно? Да, но терпимо. Ничего не сломал. Он лежал на полу, отряхиваясь от соломы и пыли, и огляделся. Запертый сарай. Скудный свет пробивался через маленькое, затянутое паутиной окошко без стекла. Радость была лишь одна: бык остался снаружи. Его хриплое дыхание и удары рогами о стену доносились издалека - зверь не видел, куда делась добыча, но не уходил.

Вадим подошёл к окошку. Проем был узким. Попробовать пролезть? Но громоздкий защитный костюм, его каркас и системы жизнеобеспечения делали это абсолютно невозможным. Снять костюм? Мысль о том, чтобы вдохнуть чумной воздух, открыть кожу для заразы и грязи, вызвала у него новый приступ тошноты. Нет. Это был билет в один конец, причем очень короткий.

Минуты тянулись, пока Вадим изучал стены. Дерево старое, трухлявое. Замок висел снаружи - бесполезно. Но в одном углу он заметил бревно, которое выглядело особенно темным и рыхлым. Решение пришло само. Он упёрся ногами в соседнее бревно, схватился руками за подозрительное и с напряжением всех сил рванул на себя. Раздался скрип, треск гнилой древесины, и бревно поддалось, вывалившись внутрь вместе с клочьями мха и пыли. Образовалась дыра, достаточная, чтобы протиснуться.

Вадим осторожно высунул голову. Быка не было видно. Возможно, отступил, потеряв след? Он выбрался наружу, оглядываясь по сторонам. Его взгляд сразу же нашел машину времени... и ледяная волна досады захлестнула его.

Бык не ушел. Он был тут. И, видимо, учуяв запах еды из открытого люка, решил полакомиться. Сухпайки были раскиданы по всему скотному двору, упаковки порваны, содержимое втоптано в грязь. Снаряжение валялось вокруг. И среди этого хаоса, метрах в шести от морды увлеченно жующего и роющегося в грязи быка, лежал электрошокер! Он выпал при разграблении машины.

План сложился мгновенно, отчаянный и единственно возможный.

Вадим замер. Двинулся только когда бык, уткнувшись мордой в очередную порцию раскиданной еды, отвернулся. Пригнувшись почти к земле, он стал подбираться. Каждый шаг был рассчитан, каждый звук - приглушён. Потом он и вовсе пополз, вязкая грязь чавкала под ним, но ярость и голод зверя, казалось, заглушали все. Метр за метром. Пять... четыре... три...

Рука схватила холодную, грязную рукоять шокера. Одно движение - и грязь слетела с дула. Вадим вскинул оружие, не вставая с колен. Прицелился и палец нажал спуск.

ЩЕЛЧОК! - резкий, сухой.

РЕВ! - нечеловеческий, полный боли, ярости и непонимания, разорвал тишину. Бык вздыбился на дыбы.

ТРЕСК! - голубоватая молния впилась в черную шкуру, распространяя запах паленой шерсти и озона.

УДАР! - огромное тело задергалось в конвульсиях и рухнуло на землю, подняв фонтан брызг. Лапы судорожно дернулись несколько раз и замерли.

Вадим поднялся, подойдя ближе. Глаза быка остекленели, дыхания не было слышно. Он тычнул ногой в бок - никакой реакции.

"Мертв," - констатировал он хрипло, глотая ком в горле. Облегчение смешивалось с горечью и отвращением. Одна из проблем была устранена. Теперь оставалась самая большая: машина, время и неумолимое правило четырех дней. И он был посреди чумного пекла, с разгромленным лагерем. Но хотя бы бык больше не угрожал.

Глава 7

Чувство глубокого отвращения смешивалось с холодным расчетом. Каждая крошка, каждая упаковка, тронутая мордой зараженного быка, была потенциальной смертью. Вадим действовал с хирургической точностью, следуя инструкциям буквально. Щипцами (никогда голыми руками!) он собрал все раскиданные сухпайки, порванные упаковки, даже втоптанные в грязь кусочки - все полетело в герметичный отсек утилизации машины. Люк захлопнулся с глухим стуком. *"Еще и чуму подхватить в придачу к 'Маятнику'? Нет уж, спасибо."* - мысль была леденящей. Остатки еды, уцелевшие в машине, выглядели жалким пайком на считанные дни. Хорошо, что бык не добрался до воды - бутылки остались целы.

Теперь - машина. Внешний осмотр подтвердил худшие опасения. Мощные копыта и рога оставили следы варварства: вмятины на корпусе, сорванный датчик внешней температуры, и самое страшное - оторванный и частично раздавленный картридж маскировки. Вадим сглотнул ком разочарования. Ремонт. Он достал мультитул и аварийный набор для починки хрономеханизмов. Работа была кропотливой, нервной. Каждое движение в громоздком костюме замедлялось, пальцы в перчатках не чувствовали мелких деталей. Часы текли, сливаясь с грязью под ногами.

Большинство повреждений удалось устранить: датчик поставили на место, вмятины выровняли грубо, но функционально. Но картридж... Он был безнадежен. Микросхемы треснуты, корпус помят, оптические волокна переломаны. Эта деталь не влияла на прыжки, но была ключом к невидимости машины. Теперь машина была лишь странным, грязным камнем в любом прошлом, мишенью для любопытных глаз и рук. Вадим сжал обломки в руке, готовый швырнуть их в утилизатор вместе с заразой. Но остановился. Что-то шевельнулось внутри - инженерная сметка или просто отчаяние? *"Авось... какие-то чипы, кристаллы... может, пригодятся для бартера или ремонта чего другого в этой адской прогулке?"* Он с неохотой положил искалеченный картридж в небольшой технический контейнер внутри машины. Надежда была призрачной, как туман над этим проклятым двором.

Вечер спускался тяжелой, сырой пеленой. Туман сгущался, превращая руины деревни в призрачные очертания. Шокер и костюм, наконец, пискнули о полном заряде - крохотная победа в море проблем. Вадим уже собирался попытаться забыться в тревожном сне, сидя в кабине, как вдруг...

Цоканье копыт! Резкое, отчетливое в мертвой тишине. Сердце Вадима ушло в пятки. Он инстинктивно вжался в кресло, пальцем дрогнув по сенсору браслета. Мимикрия костюма взвилась по его телу, сливая его с тенями салона. Через грязный визор он увидел: телега, запряженная тощей клячей, медленно пробиралась по краю двора. Мужик на облучке, завернутый в грязные тряпки с прорезью для глаз, нервно озирался. Его взгляд скользнул по "камню" машины - грязному, бесформенному - и не задержался. Его не интересовали камни. Его гнал животный страх перед Черной Смертью, витавшей здесь незримым смрадом. Он погонял лошадь, торопясь убраться из этого проклятого места, скрывшись в серой пелене тумана так же внезапно, как и появился.

Вадим выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Адреналин отступал, оставляя после себя глубокую, костную усталость. Рисковать сном больше не было сил. Он заблокировал люк изнутри, устроился в кресле скрючившись, и провалился в тяжелый, безрадостный сон.

Проснулся он до рассвета. Серое предутреннее марево едва различалось за визором. В кабине царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем. Первым делом взгляд Вадима нашел хронометр. Цифры светились в полумраке:

> ДО ПОЛНОЙ ЗАРЯДКИ МАШИНЫ: 24:10:00

Чуть больше суток. Сутки в этом чумном чистилище. Сутки до прыжка в неизвестность "Маятника". И отсчет последних часов перед роковой чертой в четыре дня. Вадим потянулся, ощущая каждую мышцу, каждую кость. Путь домой лежал через миллионы лет ада. И начинался он сейчас, в грязи и страхе средневекового кладбища под открытым небом.

Глава 8

Сон был тяжелым, как свинцовое одеяло. Вадим открыл глаза, ощущая неестественную вязкость в мышцах, туман в голове. *"Я спал... слишком долго?* - промелькнула тревожная мысль. *Это на меня так скачки влияют? Или это начало чего-то... худшего? А если однажды я просто не проснусь? Засну здесь, в прошлом, и...*" Он не знал, *что именно* случится, если нарушить правило четырех дней, но инструкция не оставляла сомнений: исход будет фатальным.

"Стоп!" - он мысленно крикнул себе, резко встряхнув головой. Паника - роскошь, которую он не мог себе позволить. Дурные мысли нужно было гнать прочь. Фокус. Еда. Его скудный запас был катастрофически мал после набега быка. Нужно было найти что-то съедобное здесь и сейчас. Но как? Строгие правила висели над ним Дамокловым мечом:

1. Не оставлять следов. Никаких явных вмешательств в историю.

2. Не рисковать заражением. Никакого мяса чума!, сомнительных ягод или фруктов где гарантия чистоты?

3. Долгое хранение. Найденное должно продержаться неизвестно сколько в "Маятнике".

Вадим напряженно размышлял, осматривая мрачный пейзаж за визором. Мясо быка? Нет, оно могло быть заражено, да и обрабатывать его - риск. Ягоды? Не сезон, да и незнакомые - яд? Фрукты? Старые яблони в заброшенном саду... но плоды гнилые, червивые. Корни! Мысль ударила, как искра. Подземные части растений. Они чище меньше контакта с заразой могут храниться долго, питательны. И в таком лесу их должно быть предостаточно.

Он выбрался из машины, включил мимикрию костюма на минимум экономия энергии, но достаточно для слияния с сумерками и двинулся в ближайший лес. Блуждал минут пятнадцать, внимательно сканируя землю сквозь визор. И нашел: обширные заросли лопуха. Его мощные, мясистые корни были классикой выживания.

Вадим осторожно, стараясь не нарушить дерн больше необходимого, выкопал несколько крупных экземпляров. Щупом костюма проверил - видимых повреждений, следов грызунов

главных переносчиков чумы! нет. Корни были целыми, плотными. *"С очисткой, промывкой чистой водой из запасов и, возможно, сушкой... это будет лучше, чем глодать ремни. Уж точно лучше, чем умереть с голоду."*

Возвращаясь, его взгляд зацепился за бесформенный комок среди кустов. Подойдя ближе, он узнал старую, истлевшую рыболовную сеть. Скорее всего, растительного происхождения лен или конопля полуразложившаяся, но местами еще прочная. Вадим остановился. *"Пригодится?* В "Маятнике" каждый грамм на счету, каждый ресурс - шанс. Кусок прочной нити - для ремонта? Леска - чтобы попытаться поймать рыбу в каком-нибудь древнем озере? Даже как фильтр или подстилка..." Решение пришло быстро. Он аккуратно отрезал ножом наиболее сохранившийся фрагмент размером с платок. Позже отмоет его чистой водой - риск минимален, а потенциал полезности есть.

Еще около часа он провел, внимательно осматривая местность, но больше ничего ценного не нашел. Лес молчал, словно вымерший. Возвращаясь к машине, он чувствовал не столько удовлетворение, сколько гнетущую необходимость сделанного.

Взгляд на хронометр отозвался ледяным уколом:

> ДО ЗАРЯДКИ МАШИНЫ: 20:10:00

Двадцать часов. Двадцать часов в этом чистилище перед прыжком в ад. Он забрался в кабину, заблокировал люк. Приступил к обработке добычи. Очистил корни лопуха от земли специальным скребком костюма, тщательно промыл их драгоценной чистой водой. Отрезал небольшой кусочек, поднял визор и попробовал. Вкус... грубый, землистый, что-то среднее между сырой картошкой и волокнистым бананом. Не аппетитно, но терпимо. *"Вполне сойдет. Я думал, будет хуже. Гораздо хуже."* - подумал он, снова опуская визор. *"Все лучше, чем тихо сдохнуть от голода где-нибудь в мезозое."*

Он разложил чистые корни сушиться в небольшом отсеке, принялся аккуратно распутывать клубок старой сети, отделяя относительно целые нити. Монотонная работа успокаивала нервы. Руки были заняты, мысли могли блуждать.

И они неизбежно вернулись к Инструкции. Он мысленно пролистал ее разделы, особенно "Протокол Маятника". Каждая строчка была ледяным уколом. Кайнозой... Мезозой... Палеозой... Гадей... Грусть, острая и внезапная, сжала горло. *"Я мог бы сейчас быть дома. Тепло. Чисто. Без этого вечного страха и вони смерти. С отчетом о сумчатом волке..."* Но ностальгия была ядом. "Разговором делу не поможешь," – резко оборвал он себя, стиснув зубы. Особенно когда на хронометре оставалось всего 12 часов. Двенадцать часов до точки невозврата. До начала его личного крестного пути сквозь время.

Глава 9

Вадим не заметил, как вздремнул за монотонной работой. Резко встряхнувшись, он взглянул на хронометр. До полной зарядки оставалось 5 часов.

*"Хватит времени подготовиться,"* - подумал он, отгоняя остатки сна. Главное - избежать новых неожиданностей. Он активировал функцию "Санитарный цикл". Машина завибрировала, выпустив струи стерилизующего газа и ультрафиолетового излучения. Через тридцать секунд корпус блестел на солнце как новенький, очищенный от любых инородных агентов - пыльцы, микробов, спор - всего, что могло невольно изменить прошлое.

В отполированном до зеркального блеска корпусе он вдруг увидел отражение. Самый уставший взгляд, который он когда-либо видел... был его собственным. Откинув мрачные мысли, он рванул к пульту. *"Надо быстрее выбираться отсюда. Любой ценой."*

Он решил прыгнуть максимально далеко, чтобы выиграть время и оторваться от кошмара последних дней. Максимальная дальность скачка - 20 000 лет в прошлое.

*"Да уж... Ледниковый период в разгаре. Холодновато будет,"* - мелькнула мысль. Но костюм с терморегуляцией и запас энергии должны были спасти. *"Хуже, чем с лицом без лица, точно не будет."*

Настроив координаты и время, проверив багаж (образцы ДНК в криоконтейнерах, инструменты, компактный генератор), Вадим решил прогуляться в последний раз по этому проклятом средневековье *"Пять минут - и свобода."*

Он отошёл метров на пятьдесят от машины. И вдруг...

Тело поплыло. Зрение заволокла мерцающая зернистость, как на старой телевизионной картинке при потере сигнала. В ушах зазвенело. Паника! Он рванул рукав костюма - хронометр показывал: До зарядки: 00:05:00.

*"Нет! Это же невозможно! Пять минут назад было пять часов!"* - пронеслось в голове. Он всегда отмахивался от мелких сбоев, считая их погрешностью (*"десять минут туда-сюда - не страшно"*). Эти десять минут оказались роковыми.

Из-за угла ближайшей избы материализовалось существо. Оно было цвета гниющей сливы - глубокий, мертвенный лиловый. У него не было лица - только размытая, пульсирующая тень. Руки - непропорционально длинные, тонкие, как щупальца, тянулись к нему. Оно напоминало искажённую пародию на человека, но больше походило на живой сгусток пустоты, на черную дыру, обретшую форму.

*"Что за... бабайка?!"* - мелькнуло в оцепеневшем мозгу. Мимикрия костюма была включена на максимум! Но существо шло прямо на него, не глядя, но *чувствуя*. Без колебаний Вадим выхватил шокер-парализатор, выкрутил мощность до предела и выстрелил сгустком энергии.

Снаряд... растворился. Не достигнув цели, он просто исчез в воздухе, в сантиметре от лиловой тени. Одновременно сам шокер в руке Вадима рассыпался в пыль, словно пролежал тысячу лет.

Вадим, в панике, схватил камень и швырнул его. Камень прошел насквозь через туманное тело и глухо стукнулся о землю позади. Стало ясно как день.

*"Оно пришло очистить аномалию. Меня."*

Вадим рванул к машине. Существо ускорилось, двигаясь неестественно плавно, беззвучно скользя над землёй. Вадим влетел в кабину, захлопнул люк! Глаза прилипли к хронометру:

* 00:00:30... Существо в 20 метрах. Его лиловый ореол заполнял обзор.

* 00:00:10... Оно уже у самого корпуса! Одна из щупалецеподобных рук коснулась иллюминатора. Стекло под пальцами-тенями покрылось паутиной мгновенной коррозии.

* 00:00:01... Вадим вжался в кресло, готовясь к небытию...

* 00:00:00. ЗЕЛЕНЫЙ СИГНАЛ!

Скачок!

Мир взорвался светом и давлением. В следующее мгновение - тишина. Давящая, ледяная.

Вадим открыл глаза. Иллюминаторы были покрыты толстым слоем инея. Снаружи... Бескрайняя ледяная пустыня. Дули пронизывающие ветра, гоняя позёмку по мертвенно-белому насту. На горизонте тускло светило холодное солнце. 20 000 лет назад. Он сделал это. Выжил.

Глава 10

"ЧТО ЭТО БЫЛО!?" Маятнике- мысль пронеслась вихрем, заглушая вой ветра. Вадим стоял, буквально вмерзший в ужас. Руки дрожали так, что он с трудом удерживал равновесие. Оно коснулось машины. Существо из кошмара, дворник времени. Теперь он *знал*. Знал, как выглядит мгновение до стирания. И знал, что его шокер испарился при касании бабайки - лишь дымка кварцевой пыли осталась на месте оружия.

Страх был ледяным, пронзительнее любого мороза. Придут ли снова? Следят ли за ним сейчас, сквозь толщу веков и льда? Но главное - теперь у него не было сомнений: нарушение четырех дневного лимита - прямая дорога к Ним. Инструкция не лгала.

Он сделал глубокий, обжигающе холодный вдох, пытаясь взять себя в руки. Взгляд упал на хронометр:

> ДО ПОЛНОЙ ЗАРЯДКИ: 36:00:00

Тридцать шесть часов. Потом прыжок глубже, в еще более древний ужас. Он поднял голову, окидывая взглядом мир, в который его выбросил "Маятник".

Ледниковая пустыня. Бескрайняя, мертвая. Снег и лед, искрящиеся под беспощадным солнцем, которое не грело, а лишь слепило. Воздух был разреженным, колючим. На горизонте высилась громада. Гора, затмевающая все, что он знал. Вдвое выше Эвереста, ее вершина терялась в синеве стратосферы, где не мог выжить ни один человек без костюма. "Крыша мира Ледникового периода," - промелькнула мысль.

Тишина. Давящая. Лишь настойчивый гул ветра, гулявшего по ледяным просторам на протяжении тысячелетий. Видимость была кристальной - на десятки километров во все стороны простиралась белая смерть. И тут он заметил их: расплывчатые, движущиеся точки далеко на равнине.

Он активировал встроенный в визор шлема монокуляр костюма, увеличив изображение. "Мамонты," - выдохнул он, и в голосе прозвучало нечто похожее на хриплый смех. Исполинские, мохнатые, они медленно брели по снежной пустыне. Прямой угрозы от них не было (если не подходить близко), но их вид был грозным напоминанием: он - гость в мире, где правят пещерные львы, медведи размером с дом и саблезубые кошки. Встреча с *ними* означала верную смерть, ведь у него не было шокера - только нож. Мысль об этом сжала горло ледяным обручем.

Дисплей термометра костюма показывал:

> -52°C

Холод, способный убить за минуты. Вадим ощущал его всем телом, несмотря на обогрев костюма. Батареи мимикрии садились на морозе с угрожающей скоростью.

Он действовал методично, как робот:

1. Аудиозапись: Зафиксировал дату, координаты, состояние, наблюдения за мамонтами. Голос был хриплым, сдавленным. Отметил гибель шокера.

2. Текстовый отчет: Кратко описал ландшафт, гору, температуру, бабайку (впервые!).

3. Видеосъемка: Достал камеру, дрожащими руками начал панорамную съемку. Фантастические, леденящие душу пейзажи остались бы единственным доказательством, если бы... *если бы он не вернулся.*

Закончив, он поспешил обратно к машине - единственному убежищу в этом аду. Внутри его ждал новый удар: приборы покрылись толстым слоем инея, конденсат замерз на металле. "Черт! Идиот!" - выругался он, осознавая свою ошибку. Резкий перепад температур при прыжке + экстремальный холод снаружи. Надо было сразу включать обогрев!

Он захлопнул люк, активировал систему жизнеобеспечения. Воздух внутри начал прогреваться. Он наблюдал, как иней на приборах превращается в струйки воды, стекающие по корпусу. "Замыкание..." - мысль ударила, как ток. "Надо убрать воду. Срочно."

Работа была неприятной и кропотливой. Абсорбирующей губкой и тряпкой из аварийного набора он вытирал каждую каплю, каждую влажную поверхность. *"Настоящая влажная уборка в сердце Ледникового периода. Абсурд."*

Когда салон стал относительно сухим и теплым, он снял шлем. Воздух пахнул металлом и влажной тканью. Он выпил воды, съел кусок вяленого корня лопуха - пресный, но желанный. Потом его взгляд упал на тающуюводу, собранную с поверхностей. Выбрасывать? Расточительство! Вода- жизнь в "Маятнике".

Он нашел пустую стерильную колбу для образцов, аккуратно собрал в нее талую воду. На этикетке написал дрожащей рукой: "Талая вода. ~20 000 лет до н.э. Ледниковый максимум. Образец №1." *"Хоть что-то для отчета. Если выживу."*

Потом его внимание привлек иллюминатор. Вернее, то, что с ним случилось. Стекло было покрыто сетью трещин, как паутина. По краям - странная, темная, маслянистая ржавчина, которой здесь не могло быть. Место касания бабайки. Он отчетливо помнил, как мерцающая длань существа коснулась стекла перед прыжком.

Ужаснула мысль: *"Дальше прыгать с таким стеклом? Оно может не выдержит скачка. Или того хуже - пропустит радиацию, неизвестное излучение... или само станет его источником!"* Рисковать было нельзя.

Он спустился в технический отсек под полом кабины. Среди запасов нашел новый иллюминатор (упакованный в защитную пленку) и инструкцию по замене. Работа требовала аккуратности, но была понятной. Старый, треснувший и "проржавленный" стеклоблок он снял с мерзким скрежетом и швырнул в контейнер для утилизации с чувством глубочайшего отвращения. Новый иллюминатор встал на место с щелчком. Чистый, целый взгляд в прошлое. Одна маленькая победа над хаосом.

Глава 11

Ремонт и уборка отняли у Вадима драгоценные часы. Он прикрыл глаза в кресле, погруженный в тяжелые раздумья о бабайках, "Маятнике" и хрупкости своего существования. Сон накатывал волной, теплой и манящей... "СТОП!" - внутренний голос ударил, как электрошокером (которого больше не было). *"И так спишь дофига! Всю жизнь проспишь в этом аду, а потом - конец. Надо действовать."*

Но что делать? Взгляд скользнул к иллюминатору. Белое безумие. Мощнейшая метель затянула мир плотной, воющей пеленой. Видимость - ноль. Он *должен* был проверить обстановку, но выходить в такую пургу - самоубийство. Температура упала еще ниже.

Осторожно, чтобы минимизировать проникновение ледяной крупы внутрь, он приоткрыл люк и высунулся по пояс. Снежный шквал тут же атаковал его, залепляя визор. Даже со встроенным усилителем света - ничего. Только хаотичное мельтешение снежинок в темно-сером мареве. Одно движение на сенсоре визора - активация тепловизора. И сразу - шок.

В десяти метрах! Гигантские, размытые тепловые пятна медленно двигались сквозь пургу. Мамонты. Стадо шло параллельно машине, не обращая внимания ни на бурю, ни на странный "камень". Вадим инстинктивно отпрянул глубже в люк. Сердце колотилось. *Раздавят!* Он включил камеру, направив ее в белую мглу. Через толщу снега фигуры просматривались как призрачные, смутные тени. Один мамонт, шедший сзади, хромал. Его тепловой контур на правой задней ноге был искажен, разорван холодной полосой. Рана? Сильная. *"Природа или хищники уже пометили его как жертву,"* - подумал Вадим с ледяным спокойствием, фиксируя кадры. Но быть раздавленным гигантами в метели - не входило в его планы. Мамонты медленно скрылись в белой пелене.

Смысла тратить энергию костюма и рисковать больше не было. Он задраил люк. Отметил в отчете: *"Наблюдение стада Mammuthus primigenius в условиях сильнейшей метели. Один особь с тяжелой травмой задней конечности (визуально, тепловизор)."* Даже сквозь страх, он не мог не отметить: некоторые мамонты имели не рыжевато-бурую, а почти угольно-черную, невероятно лохматую шерсть. Вид был архаичным, первобытным, жутковато величественным. Не совсем таким, как рисовали в учебниках.

Не в силах бороться с накопившейся усталостью, теплом салона и монотонным воем ветра, Вадим провалился в тяжелый сон. Проснулся через шесть часов. Взгляд на хронометр:

> ДО ЗАРЯДКИ: 20:00:00

Двадцать часов. За окном - относительное затишье. Метель стихла, открыв бескрайнюю, искрящуюся под низким солнцем пустыню. И тут он заметил КИЛОМЕТРАХ В ТРИДЦАТИ странный, темный бугор на белоснежном поле. Не скала. Слишком правильная форма... Туша? *Мамонта?* Того самого раненого?

Риск был огромен. Пеший переход по глубоким сугробам, при -50°C, в мире хищников. Но предположение грызло мозг: *"Если это он... Образцы! ДНК, ткани, шерсть... Это бесценно!"* Шанс мог больше не представиться. Решение созрело мгновенно. Он отключил мимикрию - экономия энергии на обогрев и движение была жизненно важна. Взял нож, контейнеры для проб, мощную иглу-троакар для забора биоматериалов.

Путь стал адом. Сугробы местами доходили до пояса, каждый шаг требовал нечеловеческих усилий. Без мимикрии он был виден за километр, как черная точка на белом листе. Нервы были натянуты до предела. *"Если бы не этот проклятый снег... дошел бы за три часа..."* - думал он, проваливаясь в очередную яму. Десять часов. Десять часов борьбы с холодом, усталостью и страхом.

Но он дошел. Бугор оказался колоссальным телом старого мамонта. Вадим, запыхавшись, начал отгребать снег. Эмоции смешались: глубокая жалость к погибшему гиганту и научная, почти лихорадочная радость. Шерсть была местами вытерта до кожи, образуя большие лысины. Неудивительно, что холод и рана добили его. Задняя нога... Здесь Вадим замер. Зияющая рана, размером с его голову. Края рваные, кость внутри была раздроблена. *"Что могло нанести такое?..* Пещерный медведь? Гигантский короткомордый медведь? Саблезубый кот?.." – мысль пугала.

Хозяин раны мог быть рядом.

Действовать нужно было быстро. Достал массивную иглу-троакар (специально для толстой шкуры) и с усилием вонзил в еще не полностью замерзшую ткань у основания шеи. Набрал две пробирки темной, густой крови. Затем отрезал скальпелем пучок длинной, черной шерсти с холки и аккуратно вырезал ломтик подкожного жира и мышечной ткани, поместив их в стерильные контейнеры. Никакого отвращения - только сосредоточенная работа и тихая благодарность древнему исполину за эту жертву науке... и его шансу на выживание.

Вдруг периферийным зрением он уловил движение. На гребне ближайшей ледяной гряды, километрах в двух, замерли пять силуэтов. Мускулистые, с характерными короткими хвостами. Саблезубые кошки? Homotherium? Они смотрели в его сторону, на тушу. Дар! Мамонт обеспечил бы их на недели. Они еще не учуяли его, но это вопрос времени.

Одно движение - и мимикрия костюма взвилась, сливая его с тенями у подножия туши. Сердце бешено колотилось. Он осторожно, стараясь не поднимать снег, начал отползать назад, в сторону, противоположную хищникам. Обратный путь обещал быть еще страшнее. Но у него были образцы. Цена невероятного риска была заплачена. Теперь нужно было дожить, чтобы их использовать.

Глава 12

Обратный путь стал чистилищем изо льда и истощения. Каждый шаг по глубоким сугробам отнимал последние силы. Без припасов, с пустыми флягами, его организм кричал о голоде и жажде. Жжение в горле, пустота в желудке, свинцовые ноги. Несколько раз он падал, зарываясь лицом в снег, и заставлял себя подниматься, делая короткие, 15-минутные передышки, во время которых лишь тяжело дышал, боясь заснуть навеки. Четырнадцать часов. Четырнадцать часов адского марша по белой пустыне под неумолимым холодным солнцем, сменившимся безжалостной, звездной кромешной тьмой.

Добравшись до машины, он не залез - ввалился внутрь, сбив с ног стул. Люк захлопнулся за ним. Тьма снаружи была абсолютной. Он пробыл в пути целые сутки. Дрожащими руками он схватил бутылку воды и осушил ее одним долгим, жадным глотком, почти давясь. Затем набросился на вяленые корни лопуха, съев половину скудного запаса без разбора.

Потом взгляд упал на хронометр. Индикатор батареи горел ровным зеленым светом: 100%.

Заряжено.

*Можно прыгать. Сейчас же. Убраться из этого ледяного ада.*

"Но..." - хрипло выдохнул он вслух, чувствуя, как сознание уплывает. "Не... сейчас..." Веки сомкнулись. Он не отключился - рухнул в бездну беспамятства, сидя в кресле.

Пробуждение было мучительным. Каждая мышца, каждая кость ныла, горела, протестовала. Голова раскалывалась. Он потер виски, пытаясь прогнать туман. Взгляд на хронометр заставил его внутренне сжаться.

> ОСТАЛОСЬ ДО ЛИМИТА (4 дня): 10:00:00

Десять часов. Он проспал слишком долго. Сутки изнурительного похода и глубокий сон после него сожрали львиную долю запаса времени. *"Черт...* – подумал он без паники, но с глубоким сожалением и досадой. - *Вот так всегда. Риск ради образцов... и цена - нарушение графика."* Он вспомнил мерцающую длань бабайки у машины. Правило четырех дней не было пустым звуком. Нарушение = гарантированная встреча с Ними. Не паника, а холодный, профессиональный расчет: *У меня есть 10 часов. Надо успеть подготовиться и прыгнуть.*

Двигаться! Он включил привычный режим очистки. Вытер грязь и снег с костюма, бегло скользнув взглядом по своему изможденному отражению в потускневшем металле - усталое лицо, впалые глаза. Механически переупаковал образцы мамонта - кровь, шерсть, ткани - в защитные контейнеры. Долил бутылки растопленной снежной водой из запасов, сделанных в машине, пометив их: "Экстренный запас. Риск заражения." *Хоть что-то.*

Перед прыжком бросил последний взгляд через новый иллюминатор туда, где лежал мамонт. В ночной темноте, под слабым светом звезд, у туши копошились темные фигуры. Саблезубые кошки (Homotherium?). Они рвали еще не замерзшие останки, рыча и огрызаясь друг на друга. Жадные, отчаянные. Ценный трофей в голодной пустыне. Картина была первобытной, жестокой и... законченной. *Его время здесь истекло. Пора.*

Он опустился в кресло пилота, ощущая не панику, а тяжелую усталость и сосредоточенность. Руки потянулись к панели ввода координат. Куда? Глубже. Всегда глубже. "Маятник" диктовал путь. Его взгляд скользнул по списку эр. Мезозой? Динозавры... Нет, пока рано. Палеозой? Рыбы, гигантские насекомые... Тоже позже. "Маятник" требовал фундаментальных эпох. Его палец ткнул в координаты, выбранные не наугад, а по минимальному шагу вглубь:

> ~1 000 000 лет назад.

Один миллион. Знаковый рубеж. Бездна. Что там? Неизвестность. Но страх заменила усталая решимость. Десять часов - мало, но достаточно для прыжка. Главное - уйти до *них*.

"Пуск." - его голос прозвучал тихо, но твердо. Машина времени загудела, набирая мощь. Мир за иллюминатором - звезды, снег, дерущиеся хищники - поплыл, закрутился в воронке искаженного света. Вадим закрыл глаза, готовясь не к аду, а к новому неизвестному этапу пути. Шаг глубже. Шаг ближе к дому. *И подальше от бабаек.*

Глава 13

Вадим с усилием поднялся из кресла хронокапсулы. Голова гудела, в висках пульсировало - обычные последствия временного скачка. Он машинально проверил хронометр и индикатор перезарядки временного двигателя. 48:00:00. Сорок восемь часов до следующего прыжка. Целых двое суток здесь, в кайнозойской эре, мире, где властвовали опаснейшие хищники.

Мысль пронзила сознание: *«Надо выбираться из машины. Быстро.»* Слишком долгое пребывание в одной точке привлекало внимание. Он бросил взгляд в иллюминатор. Казалось, спокойно. Только странные, непривычно резкие трели птиц разрывали тишину.

Где я? - пронеслось в голове. Кайнозой - это понятно. Но где именно? Планета огромна. Алгоритм прыжка был капризен: машину могло выбросить в любую точку на любом континенте, где была подходящая твердая поверхность. Вадим скользнул взглядом по навигационной панели. Координаты упрямо указывали на территорию будущей Северной Америки. Миоцен? Плиоцен? Точнее сказать пока не мог.

Приоритеты выстроились мгновенно: еда, вода... и помыться. Причина была не только в пыли временного скачка. Последние 24 часа перед прыжком Вадим провел в полном костюме, пробираясь по пояс в ледяном снегу где-то в плейстоцене. Костюм защищал от холода, но не от пота. Теперь тело покрывала липкая, соленая корка высохшей влаги, смешанная с дорожной пылью нового времени - идеальная приманка для чуткого обоняния местных хищников. Небольшая разведка лишь усилила дискомфорт.

К счастью, удача улыбнулась. Метрах в трехстах от замаскированной капсулы, за стеной гигантских папоротников и древних хвойных, он обнаружил небольшой, но сильный водопад, низвергавшийся в каменистую чашу. Идеально. Вадим активировал мимикрию костюма (заряд, к сожалению, показывал лишь 29%), снял шлем и внешний защитный слой. Холодные струи обрушились на него, смывая ледяную память плейстоцена, грязь и липкий слой пота. Но даже здесь, под плеск воды, он чувствовал себя голым, уязвимым. Максимально уязвимым. Процедуры были закончены в рекордно короткие сроки.

Он двинулся дальше, осторожно пробираясь сквозь заросли, надеясь найти съедобные ягоды или коренья, знакомые по базе данных. Чувство уязвимости, как оказалось, было не просто нервами. Пройдя несколько сотен метров, Вадим замер. На плоском, прогретом солнцем каменистом выступе, свернувшись могучей спиралью, спала кошка. Но не просто кошка. Эта пума (или ее прямой предок *Miracinonyx*?) была значительно крупнее и массивнее любой современной родственницы. Настоящая доисторическая грозная кошка. Ледяная волна страха пробежала по спине. Благо, он заметил ее первым и находился на почтительном расстоянии, под прикрытием кустарника. Рисковать было безумием. Вадим бесшумно отступил, сердце колотилось о ребра.

Вернувшись к относительной безопасности капсулы с пустыми руками, он с досадой констатировал: «Так и не нашел ничего съедобного». Пора фиксировать наблюдения. Вадим решил сделать комплексные заметки: аудиозапись для быстрого фиксирования мыслей и деталей, письменный отчет для структуры... и видео. Видео для архива и, возможно, для коллег (если он вернется). Показать пейзажи, флору, фауну. Взяв только флягу с водой и прочный термостальной нож, он прикрепил к нагрудному креплению костюма компактную камеру и снова вышел, нацелившись на открытую степь, видневшуюся за лесом.

Широкие просторы, поросшие высокой, по пояс, злаковой травой, дышали ветром. Камера фиксировала стада странных трехпалых лошадей (*Protohippus*?), мирно пасущихся вдалеке. Вид мирных травоядных, не проявляющих тревоги, действовал обманчиво успокаивающе. Погруженный в раздумья о геологии местности и анализ увиденного, Вадим позволил себе на мгновение расслабиться. *Раз они спокойны, значит, хищников поблизости нет...*

Мысль оборвалась резко, как ножом. Инстинкт. Примитивный, древний инстинкт самосохранения вскричал в нем, прежде чем сознание успело обработать сигнал. Он находился в полосе особенно высокой травы, скрывавшей все выше колен. Вадим резко рванулся в сторону, пытаясь выскочить из потенциальной засады.

Но было поздно.

Из травы, словно разрывной снаряд, вынеслась тень. Трехметровая птица-ужас! (*Titanis walleri?*). Ее чудовищный, массивный клюв - настоящая кувалда из кости и кератина - со свистом рассек воздух. Удар пришелся по шлему. Стекло визгливо треснуло, осыпав лицо Вадима дождем острых осколков. Боль и яркие вспышки в глазах. Запах пыли, травы и собственного страха.

*"Не здесь! Не сейчас!"* - пронеслось в панике. Адреналин хлынул в кровь. Рука сама рванулась к ножу. Слепой, инстинктивный взмах - и остро заточенный клинок с хрустящим усилием вонзился и рванул вниз по мускулистой шее чудовища. Теплая, липкая кровь хлынула фонтаном. Птица издала нечеловеческий, хриплый вопль, захлебнулась собственной кровью, судорожно дернулась и рухнула на землю, лишь слабо подергиваясь в агонии.

Вадим, едва удерживаясь на ногах, отпрянул, вытирая кровь и осколки со лба. И замер. В траве, буквально в десяти шагах, зашевелилось. Еще тени. Высоко подняв головы на мощных шеях, из зарослей вышли еще три гигантских хищных птицы. Их маленькие, злые глазки-бусинки оценивающе смотрели на него, на его нож, на их умирающего сородича. В их позах не было безрассудной ярости первой атаки. Была холодная, хищная расчетливость. Они видели странное существо в разбитом шлеме, покрытое кровью и осколками, которое одним ударом убило их собрата. И они колебались. Оценивали риск.

Вадиму этого было достаточно. Он не стал дожидаться их решения. Развернувшись, он побежал. Бежал, не чувствуя ног, подгоняемый первобытным ужасом, задыхаясь, спотыкаясь о кочки, слыша за спиной лишь шелест травы. Он мчался к единственному спасению сможет- к серебристой оболочке хронокапсулы, тускло блестевшей среди папоротников. Только внутри, за герметичными дверями и силовым полем, он позволил бы себе понять весь ужас и последствия произошедшего. Если вообще сможет.

Глава 14

Глава 15: Настоящие**

Время: 2026 г., 1 сентября

Локация: Секретный исследовательский комплекс "Хроносфера", кабинет начальника проекта.

Доктор Артем Ливеченко сидел за массивным дубовым столом, заваленным папками. Слабый свет настольной лампы выхватывал морщины усталого лица и седину в висках. Он снял очки, тщательно протер линзы салфеткой и снова водрузил на переносицу, вглядываясь в последние строки отчета. Отчета, которому был год. Отчета Вадима Камарова.

Тишина кабинета давила. Гул системы вентиляции казался навязчивым. Ливеченко знал: если Вадим не вернулся *сейчас* – через два года после старта миссии за сумчатым волком – то вариантов осталось всего три. И все – катастрофические.

1. Самоаннигиляция. Вадим нарушил хроносуперпозицию – встретил себя или попал в зону запретного времени. Машина зафиксировала бы вспышку квантового распада на стартовой платформе... но данных не было. Лишь тишина. *"Стер сам себя из времени. Как ошибка в формуле..."*

2. Гибель в прошлом. Заражение чумой, клыки хищника, падение с обрыва, отказ техники... Миллион способов умереть в чужой эпохе. Машина могла быть цела, но пилот – лишь пыль в ветре истории. *"Стандартный риск. Но почему нет сигнала аварийного возврата? Хотя если батареи..."*

3. "Эффект Маятника". Самое страшное и... единственное, оставляющее призрачную надежду. Нарушение 500-летнего порога. Активация Протокола Экстренной Хронокалибровки. Если Вадим *там*, в этой чудовищной цепочке скачков от Кайнозоя к Гадею... то по субъективному времени для него прошли дни или недели. А по земным меркам – минимум два года. Он мог появиться *завтра*. Или никогда. *"Два года томительного ожидания против вечности в доисторическом аду..."*

Ливеченко тяжело вздохнул, поправляя очки. Проблема была не только в судьбе Камарова. Проект "Хроносфера" висел на волоске. Спонсоры роптали. Миллиарды вложений, годы подготовки – и ни одного живого образца, ни одного подтвержденного успеха. Только отчеты о тестах да пропавший пилот. Связь во время прыжков была невозможна в принципе – технологический тупик. Информация – только *до* и *после*. А после – тишина.

Последствия для него лично рисовались мрачно:

* Лучший случай: Проект закрыт. Финансирование свернуто. Позорная отставка. Научная карьера – труп.

* Худший случай: Тюрьма. Обвинения в растрате астрономических средств, фальсификации данных, халатности, приведшей к гибели человека. "Коррупционная схема" – идеальный ярлык для сокрытия провала. Его имя стало бы грязью.

Страх сжал горло холодными пальцами. "Готов ли я к такому?" – спросил он себя. Ответ пришел неожиданно быстро, с горькой ясностью: "Да." Ради самого факта, что машина *работала*, что прыжок *возможен*, что Вадим *достиг* Тасмании 1920-х... Ради этих крупиц знания, добытых на краю бездны... Ради науки. Ради прорыва, который перевернет все. Он был готов платить. Даже этой ценой. Даже если платой будет его свобода.

Он закрыл последнюю папку с отчетом Вадима. Звук захлопывающейся крышки прозвучал как приговор. За окном кабинета гас свет – комплекс готовился к ночи. Ливеченко остался сидеть в полумраке, глядя на пустую стартовую платформу за бронированным стеклом. Ожидание началось. Два года? Пожизненно? Время покажет. Он лишь надеялся, что Вадим, если жив, не зря страдал в глубинах времени.

Глава 15

Сознание возвращалось медленно, сквозь густой туман боли и дезориентации. Вадим пришел в себя. Первым ощущением стало дурманящее головокружение, заставившее мир плыть перед глазами. Затем ударил запах: резкий, химический - спирт, йод, что-то лекарственное и горькое. Воздух в кабине был пропитан ароматами срочного ремонта и его собственной крови.

*Кто напал?* Вопрос прорезал туман мысли, настойчивый и острый. Ответ пришел неожиданно быстро, как вспышка памяти: гигантская тень, клюв размером с тесак, безумные глаза... Птица. Фороракос? Терраторнис? Какое-то чудовище из кайнозойского кошмара. Первая атака была рефлекторной - зверь бросился на незнакомый объект в *своем* мире. Птица поплатилась жизнью, разбившись о сверхпрочное стекло его шлема. Шлем поплатился целостностью. Паутина трещин покрыла визор, местами стекло выпало осколками. Хорошо хоть каркас выдержал. Теперь его лицо было открыто – ветру, жаре, холоду, пыли веков и, возможно, неведомым патогенам. Кислородная маска с фильтром, одеваемая отдельно, была теперь его единственной защитой при дыхании.

С трудом поднявшись, он начал методичный осмотр тела - привычка выживальщика, доведенная до автоматизма. Результат поверг его в немой ужас. Тело, с ног до головы, напоминало географическую карту синяков. Багровые, лиловые, желтеющие пятна покрывали кожу. Наиболее страшные отметины были на груди - глубокие, темные вмятины и ссадины, явно оставленные чудовищными когтями птицы. А на бедре - огромный, синюшно-черный кровоподтек. *"Бык в средневековье? Падение с крыши ? Или что-то ещё? "* Он уже точно не помнил. Боль была единым, пульсирующим фоном.

Потом он увидел зеркало в щитке приборов. И вздрогнул, как от удара. В потускневшем отражении на него смотрел незнакомец.

Это не был Вадим, каким он знал себя. Взгляд - глубоко запавшие глаза - был пустым, усталым до окаменения, с тенью чего-то дикого и неспящего в глубине. Темные мешки под ними казались впадинами. Лицо пересекали свежие царапины и порезы от осколков стекла, придававшие лицу искаженное, почти безумное выражение. А волосы - грязные, спутанные, торчащие в разные стороны - завершали образ человека, сошедшего с ума или побывавшего в самом пекле ада. Ему стало физически дурно от этого осознания: *"Я так изменился. Я... это я? Или я уже срываюсь?"* Жуть сковала горло.

"Нет!" - мысленно рявкнул он на себя, отбрасывая дурные мысли прочь. Паника - роскошь. Он сделал резкий вдох, пытаясь взять себя в руки, и сразу закашлялся сухим, рвущим кашлом. Головокружение вернулось с новой силой, подпитанное едким коктейлем запахов - спирта, бинтов, йода, пота и страха.

Он должен был выбраться. Сейчас. Опираясь на стенки кабины, шатаясь, он осторожно, как древний старик, вылез наружу. Первый же глоток свежего (или относительно свежего?) воздуха новой эры ударил в легкие. Он замер, впитывая его, чувствуя, как ледяная хватка паники и отчаяния внутри него чуть ослабевает. Мир вокруг был неизвестным, опасным. Но в этом мгновении тишина и просто возможность дышать без боли стали величайшим успокоением. Он стоял, дрожащий, избитый, с лицом незнакомца, но хоть на мгновение главное - просто живой. И это было главное.

Глава 16

Адреналин наконец начал отступать, оставляя после себя дрожь в коленях и липкий холод страха под костюмом. *Дыши, просто дыши,* – приказал себе Вадим, прислонившись спиной к холодной стенке хронокапсулы. Система мимикрии. Это был его единственный шанс. Он активировал ее, наблюдая, как костюм и шлем буквально растворяются в окружающих цветах и текстурах леса, превращая его в почти невидимый силуэт.

Но едва иллюзия завершилась, Вадим увидел их. Двое. Фороракосы (*Titanis walleri*). Не те, что напали раньше – другие, чуть мельче, но не менее смертоносные. Они вышли из зарослей на противоположной стороне поляны и сразу же, с характерной хищной стремительностью, устремились не *к нему*, а к... машине времени. К тому месту, где он только что стоял.

*Запах,* - осенило Вадима с леденящей ясностью. *Кровь. Моя кровь с осколками стекла, кровь их сородича... Система маскирует визуальный образ, но не запахи. Они идут по следу.*

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Рядом росло огромное дерево - древний предок дуба или бука, с толстыми, крепкими ветвями. Не раздумывая, Вадим вскарабкался по стволу, затаив дыхание. На одной из ветвей, метрах в пяти над землей, его уже ждал невольный сосед - какая-то невзрачная древняя птица размером с голубя. Она испуганно зачирикала, но Вадим замер, сливаясь с корой. Птица, после пары взволнованных писков, тоже притихла, лишь нервно перебирая лапками.

Внизу фороракосы подошли к хронокапсуле. Их мощные клювы щелкали, издавая сухие, угрожающие звуки. Головы на длинных шеях поворачивались с пугающей плавностью, сканируя окрестности – кусты, траву, основание дерева. Они явно чуяли кровь и знали, что добыча где-то рядом. Но их было только двое. Куда делись остальные члены стаи? Погибли? Отстали? Или затаились в засаде? Эта мысль не давала Вадиму расслабиться.

Внезапно воздух взорвался. Не звуком, а вибрацией. Глухой, мощный рык, от которого задрожали листья на дереве. Треск ломающихся веток – и из чащи на поляну вынеслась тень. Не просто пума – это был Homotherium, саблезубая кошка! Она была крупнее современного льва, с мощными передними лапами и характерными, хоть и не столь длинными, как у "Smilodon" кинжаловидными клыками.

Атака была молниеносной. Один прыжок - и страшные клыки вонзились в шею ближайшего фороракоса. Раздался хруст костей, дикий, предсмертный хрип птицы. Второй фороракос, увидев гибель сородича, рванул прочь. Но Homotherium была быстрее. Мощный удар лапы с когтями размером с нож сбил птицу с ног, а второй укус в основание черепа добил ее мгновенно.

Машина времени, ее замаскированный корпус, теперь был забрызган алой кровью и темными перьями. Хищник обнюхал добычу, издал короткий, удовлетворенный рык и... запрыгнул на плоскую крышу хронокапсулы! Он устроился там, как на наблюдательном пункте, вылизывая окровавленную морду. Скоро его глаза начали слипаться. Гигантская кошка засыпала, уверенная в своей силе и безопасности.

Вадим, прижавшись к стволу, наблюдал. Сердце бешено колотилось. Страх боролся с расчетом. Пума-саблезуб на машине - это катастрофа. Она может повредить оборудование, привлечь падальщиков, сделать невозможным вход или выход. И она здесь, у его единственного убежища. Ждать, пока она уйдет? Но сколько это займет? А если она почует его, когда полезет вниз? А заряд мимикрии... 29% могли закончиться в любой момент.

Решение созрело быстро, отчаянно. *Убить ее. Сейчас. Пока спит.* Вадим бесшумно вытащил свой тяжелый термостальной нож. Лезвие, уже испытанное в бою с птицей, тускло блеснуло в щелочках света, пробивавшихся сквозь листву. Он нашел точку опоры, прицелился... и спрыгнул внизз

Падение было коротким, но целенаправленным. Весь его вес, вся сила отчаяния и ярости вложились в удар. Нож вошел не в лоб (слишком толстая кость!), а в основание черепа, туда, где позвоночник входит в черепную коробку системы- самое уязвимое место для поражения нервной системы.

Раздался жуткий, влажный хруст, похожий на ломающуюся скорлупу. Горячая кровь фонтаном брызнула на маскировочное поле машины и на костюм Вадима.

Пума взревела от чудовищной боли и вскочила с невероятной для своего размера резкостью! Вадим едва успел отпрыгнуть, сердце готово было вырваться из груди. Но удар был смертелен. Гигантская кошка сделала два шага, ее глаза закатились, ноги подкосились, и она рухнула на землю рядом с убитыми фороракосами, лишь судорожно дернувшись пару раз.

Тишина. Грохочущая, оглушительная тишина после короткой, адской схватки. Вадим стоял, тяжело дыша, нож дрожал в его руке, залитый кровью до рукояти. Он оглядел поле боя: три гигантских трупа, машина, забрызганная алым, и он сам, невидимый, но смертельно пахнущий кровью посреди кайнозойского леса.

"Вот и всё," – прошептал он хрипло, голос предательски дрожал. – "Конкуренты... убраны." Но в глубине души он понимал: эта бойня только началась. Запах крови разнесется на километры, привлекая новых голодных хозяев этой эпохи. А его убежище теперь было отмечено смертью. И тикающий таймер перезарядки казался теперь не спасением, а отсрочкой до следующей схватки.

Глава 17

Тиканье хронометра было единственным звуком в гробовой тишине капсулы. Вадим устало поднял руку, смахнув липкую прядь волос со лба. До полного заряда: 00:30:00. Тридцать минут. Полчаса до побега из этого ада крови и перьев.

Он действовал на автопилоте, движения механические, лишенные прежней исследовательской точности. Фляга с водой. Глоток тепловатой, несвежей жидкости смыл привкус железа, навязчиво преследовавший его с момента бойни. Затем – последний сухпаёк. Небольшой, смятый пакет с безвкусной, но калорийной смесью. Он специально припрятал его *до* вылазки за птицами, инстинктивно сохраняя крохотный кусочек "нормальности", якорь в хаосе. Теперь этот якорь был съеден, почти без ощущения вкуса.

Работа с добычей требовала усилий. Двое убитых фороракосов лежали у шлюза. Вадим, преодолевая волну тошноты и странного онемения в пальцах, взял нож. Тот самый нож. Лезвие, уже знакомое с плотью Homotherium, теперь методично разделывало птиц. Кровь, перья, внутренности. Никакой мысли, только процесс: разрезать, отделить, упаковать в стерильные контейнеры для биоматериалов. *Мясо. Белок. Выживание.* Логика биоробота. Его руки работали, а взгляд был пустым, устремленным куда-то внутрь, где все еще стоял рев и хруст.

Очистка машины. Он нажал кнопку. С шипящим звуком из скрытых форсунок по корпусу хронокапсулы ударили мощные струи химического раствора и сжатого воздуха. Алая пелена крови, перья, куски плоти – все это исчезло за секунды. Сталь вновь заблестела холодным, стерильным светом под лампами кабины. Чистота. Абсолютная, почти болезненная чистота, контрастирующая с кровавым хаосом минувших часов и с темным пятном, растущим в его душе. Вадим наблюдал за процессом без эмоций. Капсула была готова. Чиста внешне.

Он подошел к панели управления. Пальцы, все еще дрожащие, но уже более уверенные, выставили координаты. 65 000 000 лет назад. Поздний Мезозой. Маастрихтский ярус. Граница эпох. Последний акт эры динозавров. *"Пуск,"* – хрипло произнес он, нажимая клавишу.

Знакомый гул. Давление в висках. Мерцание света. И... тишина. Нового времени. Вадим взглянул на хронометр.

До полного заряда: 15:00:00.

*Пятнадцать часов?* Мысль пробилась сквозь туман. В Кайнозое было сорок восемь. Почему вдруг так мало? Сбой? Последствия повреждений от птицы, Homotherium? Или... Эффект Маятника? Теория Ливеченко о нелинейных временных скачках вдруг обрела зловещую реальность. Пятнадцать часов. Пятнадцать часов в мире, где властвовали существа, рядом с которыми кайнозойские хищники казались щенками.

Голова закружилась сильнее. Не от скачка – от этой цифры, от понимания, что правила игры снова изменились, от накопленного ужаса и истощения. Он попытался встать, потянулся, чтобы снять шлем, почувствовать воздух новой эры... И тут горло сжал спазм

Вадим кашлянул. Сперва сухо, потом глубже. Во рту – теплый, металлический привкус. Он кашлянул снова, уже нагнувшись. Алая струйка крови брызнула на чистый пол капсулы, резко контрастируя с блеском стали. Еще одна капля. Еще.

*Что...?* – успела мелькнуть паническая мысль. Разрыв капилляров от перенапряжения? Внутреннее кровотечение от удара птицы или от падения? Последствия нечеловеческого стресса, сломавшего что-то внутри?

Мир поплыл. Звук собственного хрипа стал далеким. Ноги подкосились. Вадим не почувствовал удара о пол. Он лишь увидел, как пятна его крови на идеально чистом металле расплываются, становясь последним, что он осознал перед тем, как тьма поглотила его без сопротивления.

Хронокапсула стояла, безупречная и молчаливая, на пороге величайшей из известных эпох. А внутри, на холодном полу, лежал ее хозяин – человек, принесший с собой в прошлое не только технологии, но и груз собственной крови, безумия и сломанного времени, истекающий жизнью под тихий отсчет 15:00:00... 14:59:59...

Глава 18

Сознание вернулось волнообразно, через туман боли и липкого металлического привкуса во рту. Первым делом Вадим уставился на хронометр в визоре: 06:00:00. Шесть часов. Он пролежал без сознания девять часов в этом стальном гробу на краю эпохи чудовищ. *Девять часов... беззащитный...* Мысль пронзила ледяным ужасом. Чудо, что его не нашли.

Система жизнеобеспечения мигала предупреждением: "ВНИМАНИЕ: Повышенное содержание CO2. Рекомендовано использование дыхательной маски." Вулканическая активность? Разложение гигантской биомассы? Причина не важна. Вадим с трудом натянул маску. Фильтрованный воздух был тяжелым, влажным, пахнущим серой и гнилью. Он встал – мир поплыл, голова раскалывалась, каждый вдох давался с усилием. Анемия от кровопотери? Внутреннее повреждение? Он истекал временем вдвойне: счетчик капсулы и тикающие часы его собственного тела.

Выглянув в иллюминатор, он увидел мир, сдвинутый с привычной оси. Хвойные леса, но деревья-исполины, подпирающие небеса. Воздух дрожал от ужасающего гула – не пчел, а гигантских стрекоз, жуков, цикад размером с орла. Их крылья хлопали, как паруса. Одна такая стрекоза, с размахом крыльев под метр, метнулась к иллюминатору. Инстинкт сработал раньше мысли. Вадим резко открыл шлюз, выхватил нож и одним движением сбил тварь на землю, пригвоздив клинком к сырой почве. Существо затрепыхалось, издавая пронзительный, скрежещущий звук.

*Любопытный образец...* – мелькнула автоматическая научная мысль, но тут же утонула в волне головокружения и тошноты. Он нагнулся, чтобы поднять добычу, и мир вокруг обрушился на него во всей своей чудовищной красоте и угрозе:

1. Впереди: Не просто водопад. Катаракт, низвергающий тысячи тонн воды с высоты небоскреба, окутанный радугами в вулканической дымке. Грохот был физическим давлением.

2. Справа: Гряда огненных гор. Одна вершина яростно дымила, окрашивая горизонт в зловещие багрово-черные тона. Пепел висел в воздухе.

3. Слева: Широкая, мутная река, впадающая в бескрайнее, бурное море. На отмелях что-то огромное и бронированное плескалось.

4. Вдали, среди исполинских хвойных: Тени. Гигантские тени. Длинные шеи, как мачты, поднимались над кронами. *Зауроподы. Брахиозавр? Дредноут?* – пронеслось в голове. Масштаб был ошеломляющим.

5. Сзади...

Тишина. Именно тишина сзади, резко контрастирующая с грохотом водопада и гулом насекомых, заставила что-то дрогнуть в его измотанном сердце. Не думая, только чуя опасность кожей, Вадим отпрыгнул в сторону с последними силами.

ЧЕЛЮСТИ сомкнулись в воздухе с оглушительным ЩЕЛЧКОМ, разорвав пространство, где он только что стоял. Слюна, пахнущая падалью, брызнула на его костюм. Перед ним встал кошмар из учебников: Тираннозавр рекс! (*Tyrannosaurus rex*). Не взрослый монстр, но подросток – "всего" 6-7 метров в длину, но уже воплощение мощи и скорости. Его глаз-бусина, полный хищного любопытства, сфокусировался на странной добыче.

*Бежать!* – инстинкт кричал. Но по прямой? Самоубийство. Вадим рванул не к открытой местности, а в заросли гигантских древовидных папоротников, густые и колючие. Он нырнул под упавшее бревно толщиной в его рост. Тираннозавр не замедлил. Удар! Бревно взлетело на воздух и разлетелось на две части с треском, как спичка. Осколки древесины и одна тяжелая половина чуть не вмяли его в землю.

Адреналин пересилил слабость. Вадим метнулся дальше, сердце колотилось о ребра, в висках стучала кровь. Щель! Глубокая, узкая расселина в скале у подножия утеса. Он нырнул в нее, как крот, едва протиснувшись. Сразу за его спиной челюсти тираннозавра лязгнули о камень, высекая снопы искр и кроша гранит. Зловонное дыхание опалило спину.

Хищник ревел от ярости, скреб когтями по камню, пытался просунуть морду. Но щель была непреодолима. Через несколько минут бессильной злобы юный рекс, фыркнув, развернулся и ушел тяжелыми шагами, сотрясая землю.

Вадим прислонился к холодному камню, задыхаясь. Почему?! Почему я его не услышал? Не почуял?! Ответ пришел с леденящей ясностью: Тираннозавры обладали уникальной способностью к "тихому шагу" (палеонтологический термин: "стопофазная супрессия вибрации"). Их массивные, мягкоподошвенные ступни с особым строением плюсны и фаланг позволяли подкрадываться к добыче почти бесшумно, гася вибрации. *Он был машиной убийства, отточенной эволюцией... а я... я еле стою.*

Паники не было. Только ледяной расчет, выкованный в кайнозойской бойне и подпитанный близостью смерти. *Подросток. Взрослый бы не заметил... или раздавил мимоходом.* Он осмотрел щель. По шлему ползло что-то черное, мохнатое, размером с терьера – гигантский мезозойский паук (*Megarachne* или аналог). Без тени сомнения Вадим впечатал его в скалу ударом кулака в перчатке и добил контрольным уколом ножа в нервный узел. Угроза устранена. Холодно. Эффективно.

Он опоясался, прислушиваясь. Тираннозавр мог ждать в засаде. Вадим нашел другой выход из щели – узкий лаз, заросший папоротниками. Он пролез, стараясь не шуметь. Из зарослей выпорхнули испуганные компсогнаты – мелкие юркие динозаврики. Вадим двигался к реке, неотрывно следя за небом. *Птеранодоны? Кетцалькоатль?* Атака с воздуха была бы фатальна в его состоянии.

Хруст! Под ногой. Вадим посмотрел вниз. Разбитое яйцо. Огромное, с толстой скорлупой. Желток и полупрозрачный, не сформировавшийся эмбрион рептилии вытекли на грунт. Его нога была по щиколотку в липкой массе.

*Надо валить. Сейчас же.* – Мысль пронеслась с кристальной ясностью. Но прежде чем он сделал шаг, воздух взорвался.

Не ревом. Гулким, раскатистым шипением, полным такой первобытной, материнской ярости, что кровь застыла в жилах. И ответным, чуть более низким рыком. Из зарослей папоротников метровой высоты, прямо перед ним, поднялись две гигантские головы на длинных шеях. Глаза, горящие хищным интеллектом и безумием, были устремлены прямо на него и на разбитое яйцо у его ног. Овирапториды? Или что-то крупнее? Неважно. Родители. И они видели в нем убийцу их детеныша.

Пятнадцать часов до спасения растворились в секунде. Оставались только каменная щель за спиной и две разъяренные тонны плоти, когтей и зубов, преграждающие путь к реке. Выбора не было. Вадим рванул назад в щель, в свое каменное убежище, которое внезапно перестало быть спасением, а стало ловушкой. Шипение и рык нарастали, заполняя мир. Они шли за ним.

Глава 19

Вадим нырнул в темную щель, как крот в нору. Снаружи бушевала ярость – шипение и рев родителей, лязг когтей о камень. Щель была слишком узка для массивных взрослых особей. Но одна из них – самка, чье яйцо он раздавил, обезумев от материнской ярости, – начала отчаянно продираться за ним! Ее пернатое тело с трудом сжималось в гранитных тисках, когти скребли по камню, клюв щелкал в сантиметрах от его ног.

Вадим полз вперед, к тусклому свету другого выхода. Боль и слабость отступали перед волной адреналина и странного, почти истерического азарта. *План. Нужен план.* Он видел выход. Видел силуэт самки, настойчиво пробивающейся сквозь каменные объятия. Идея родилась мгновенно, безумная и дерзкая.

Он достиг выхода. Широкий мир Мезозоя открылся перед ним – заросли папоротников, грохот водопада, дымящийся вулкан на горизонте. И прямо за ним, у самого края щели, самка приготовилась к прыжку. Мускулы напряглись под перьями, ярость фокусировалась на добыче.

*Сейчас!*

Как только она сорвалась с места, мощные ноги оттолкнулись, тело метнулось вперед, клюв нацелен на его спину – Вадим вопльнул. Не просто крик страха – в нем слились первобытный ужас, азарт игрока, ставящего все на кон, и истерический выброс накопленного напряжения.

"Выход на ДВЕ!!!"

Он не побежал вперед. Он резко подтянулся вверх, вжимаясь в узкий проем расщелины, используя силу рук и спины, как на брусьях. Его ноги уперлись в одну стену, спина – в другую. Он завис выше уровня прыжка.

Свистящий звук пронесся мимо него. Самка овираптора, не рассчитав прыжок в узком пространстве, пролетела в пустоту там, где секунду назад был Вадим, и вылетела из ущелья на открытое пространство.

Вадим, все еще зажатый между стен, приготовился к новой погоне. Но она не началась.

РЫК!

Оглушительный, торжествующий, полный грубой силы. Из-за скального выступа, как тень самой смерти, метнулся молодой тираннозавр. Его челюсти схлопнулись с чудовищной силой прямо на шее вылетевшей овираптихи. Хруст костей был коротким и ужасающе громким. Мощный рывок головы – и тело пернатой хищницы затрепетало в его пасти, как тряпичная кукла, прежде чем обмякнуть.

Вадим издал короткий, надтреснутый смешок, больше похожий на стон. Адреналин лился ледяным потоком по венам.

"Я ж... знал... что засада... хе-хе..." – прохрипел он, сползая вниз на шаткие ноги. *Хладнокровный расчет? Или просто удачное безумие?*

Но облегчение было мимолетным. Он снова оказался в ловушке. Сзади: узкая щель, ведущая к разъяренному самцу овираптора, который услышал предсмертные крики самки. Впереди: открытое пространство, где молодой рекс с наслаждением рвал добычу и мог заметить его в любой момент. По бокам: отвесные стены каньона. Внизу: земля, кишащая другими угрозами.

Оставалось только вверх.

Подъем по почти вертикальной расщелине, используя силу трения и отталкивания от стен (техника "чимни" или "бабочка"), был адом. Каждый рывок, каждое движение отзывалось болью в ребрах (последствия удара птицы в Кайнозое?), слабость от кровопотери затуманивала зрение, пальцы скользили по влажному камню. 30 минут этого кошмара показались вечностью. Но он лез. Потому что назад – смерть. Вперед – смерть. Вниз – смерть.

И вот он наверху. Почти у самой кромки плато. Последний рывок. Вадим включил мимикрию костюма (заряд: 11%, но теплый, влажный воздух замедлял разряд). Одним судорожным движением он выкатился на ровную поверхность... и замер.

Чудо.

Он стоял на огромной, плоской вершине столовой горы, рассеченной пополам тем самым каньоном, из которого выбрался. И вершина эта кишела жизнью. Не опасными гигантами, а... птерозаврами.

Повсюду. Маленькие, покрытые пухом птерозаврики неуклюже копошились в чем-то, напоминающем плоские углубления в скале (не гнезда в птичьем смысле, а просто укрытия). Они пищали, толкались, пробовали расправлять крылья.

Родители – изящные птеродаустро или более крупные виды – приземлялись с трепетом огромных кожаных крыльев, принося в клювах рыбу или мелких рептилий. Воздух звенел от их криков – не угрожающих, а деловитых, родительских. Разные виды: от мелких никтозавров до стройных рамфоринхов. Это был гигантский "птичий базар" Мезозоя, колония на скальном острове безопасности.

На горизонте садилось солнце. Багровый шар тонул в пепле и парах вулканов, окрашивая небо и скалы в нереальные цвета. Красота была ошеломляющей, почти болезненной после ужаса каньона.

Вадим понял: спуск в темноте – верная смерть. Ночь придется провести здесь, на скале, на высоте 35 метров над кишащим хищниками миром.

Сначала он опешил. Потом холодный рассудок (или остаток его) включился: *Заряд мимикрии – 11 часов. Ночь теплая. Батарея не сядет раньше утра. Здесь... относительно безопасно. Птерозавры не хищники для меня.*

Он нашел небольшой выступ, плоскую глыбу в стороне от самых оживленных "гнездовий". Сел, прислонившись спиной к теплому камню. Дрожь в руках не унималась. Металлический привкус крови все еще стоял во рту. Но перед ним разворачивалось последнее действо дня в Эре Гигантов.

Не думая о последствиях, почти рефлекторно, Вадим поднял дрожащую руку и активировал камеру на шлеме. Маленький объектив начал тихо жужжать, фиксируя багряный закат, силуэты взлетающих птерозавров на фоне огненного неба, неуклюжие игры птенцов. *Архив. Наука. Доказательство.* – шептала одна часть его сознания. *Просто... чтобы помнить эту красоту... перед тем как...* – добавляла другая, более темная.

Он сидел, невидимый миру, истекающий кровью и временем, и смотрел, как умирает день над царством, где правили не люди. 15 часов до спасения. Они казались вечностью, подвешенной между небом птерозавров и бездной каньона, где пировал тираннозавр.

Глава 20

В этот раз Вадим не очнулся, он проснулся, хоть Вадим спал на камне, этот сон для него был прекрасен. Вадим проснулся , потянулся и взглянул на хронометр и заряд мимикрии

Хронометр показывал что все готово для следующего прыжка.

А мимикрия могла работать ещё полтора часа.

Вадим решил спускаться.

Вадим сосредоточившись обратно спустился проскальзив между стен.

На одном из уступов лежало тело мертвого маленького птеразаврика, ростом он был с небольшого котенка.

Вадим подумал что это время не желает даже своих . Подобрав его (в качестве образца) Вадим продолжил спуск

Продолжая спускаться Вадим обдумывал свою болезнь

....... Анемия ... Потеря крови...

Но крови не особо много он потерял на вид, раны на лице, кровавый кашель , это не могло привести к анемии.

Но сейчас не время, Вадим окуратно выполз из пещеры и тихо крадясь побрел к машин, на скале были пятна крови видемо того овераптора

Пройдя ещё немного Вадим вышел к машине. На ней красовалась вмятина от челюсти

Похоже тиранозавру не понравился расклад побега и он решил отомстить по своему .

Зайдя Вадим снял шлем и во время снятия нащюпал у себя на лице странный бугорок.

Взглянув на зеркало у него был какой то нарост , Вадим отодрал его и на этом месте все зеркало и была кровь, Вадим обработал рану , и решил изучить свою кровь.

Сидя за микроскопом Вадим увидел что его клетки поражены каким то странным

ВИРУСОМ?

Что это древняя болячка или последствия прыжков?

Вадим собрал кровь в колбу как образец подписав " кровь заражённого вирусом"

Вадим не особо парился по этому поводу...

По крайней мере он себя так успокаивал. Выпив воды Вадим набрал время

140млн лет Юра!

Подумал Вадим

Будет ли там безопаснее или наоборот смертельнее Вадим не знал, но уже как должное нажал кнопку пуск

Глава 21

Гул скачка стих, оставив после себя привычную тяжесть в костях и новую, зловещую вибрацию в груди – как будто сиреневые кристаллы в его крови *ликовали* от нового разрыва в ткани времени. Вадим взглянул на панель. Хронометр: 12:00:00. Двенадцать часов. Столько *должно* было занять восстановление энергии для обратного скачка... *если бы все работало*. Мимикрия: Индикатор мигал тревожным красным – 0%. Заряд сел еще во время прыжка.

*Опять?* – мелькнуло с раздражением, быстро сменившимся ледяной струйкой страха по спине. Он щелкнул переключателем зарядки мимикрии. Ни гула преобразователей, ни изменения индикации. Мертвая тишина ответа. Вадим сорвал наружный блок системы маскировки. То, что он увидел, вырвало сдавленный стон.

Блок питания. Его корпус был изъеден густой, ядовито-оранжевой ржавчиной, словно его вытащили со дна океана после векового сна. Внутри – картины распада: поплавки коррозии на плате, осыпавшиеся контакты, оплавленные микросхемы. Это была не поломка – это было ускоренное растление временем. "Временная коррозия?" – мелькнула жуткая догадка. Последствие слишком многих прыжков? Их было около семи – изнурительный марафон сквозь эпохи. Или кристаллы в его крови ускорили распад? Маскировки больше не было. Он был голым, видимым, в пасти Юрского периода.

Он жевал вяленое мясо фороракоса, не чувствуя вкуса, запивая теплой водой. Металлический привкус с ноткой сирени на языке напоминал о другом, внутреннем враге. *Смертельна ли болезнь?* Он не знал. Но знал кое-что страшнее: он был *чужой*. Не просто человек в прошлом. Живая аномалия. И мир, само время, начинало это *ощущать*.

Он осторожно выглянул в иллюминатор. Юра. Гигантские, мрачные хвойные леса, утопающие в молочно-белом, почти жидком тумане. Воздух за стеклом казался влажным, тяжелым, пахнущим гниющим папоротником и чуждой, терпкой смолой. *Туман похож на саван... саван для всего живого,* – промелькнула мрачная мысль. Настроение места давило, как предгрозовая туча. И было в этом пейзаже что-то, что заставляло кожу покрываться мурашками

*Заметки. Рутина. Якорь в реальности.* Он открыл лог, пальцы слегка дрожали. Описал катастрофу с мимикрией, жуткую ржавчину, гнетущий туман. Без маскировки выходить было чистым безумием. Он загерметизировал шлюз, рискуя вылезти на несколько опасных минут, чтобы навалить вокруг капсулы груду колючих ветвей, валунов и грязи. Жалкий, отчаянный камуфляж.

Час томительного ожидания в гробовой тишине. Каждая минута – пытка неведения. Внезапно его взгляд прилип к индикатору основного аккумулятора хронокапсулы. Он мигал упорным, неумолимым красным. Заряд не увеличивался! Не просто медленно – вообще! Стрелка замерла на критическом минимуме! Паника, холодная и цепкая, сжала горло, перехватывая дыхание. Он схватил массивный электронный мануал "Хроносфера-МК1. Экстренные Процедуры и Критические Отказы", лихорадочно листая страницы на сенсорном экране. Сердце бешено колотилось, стуча в такт пульсации кристаллов под кожей. И вот он нашел роковую главу:

> "РАЗДЕЛ 7К: КРИТИЧЕСКИЙ ОТКАЗ ЭНЕРГОСЕРДЕЧНИКА (МОДЕЛЬ КМ-4)"

> ...Ресурс энергетического кристаллического сердечника рассчитан на 5 (пять) стандартных временных скачков. Превышение лимита ведет к:

> - Невозможности перезарядки.

> - Каскадной деградации хроно-матрицы.

> - Потере обратной временной привязки (невозможность возврата по заданным координатам).

> ...ВАЖНО: В случае диагностированного отказа НЕМЕДЛЕННО искать замену/аналог стабилизирующих минералов группы X-C (Ксенотип-7, Хроналит-альфа, Терминатит-Z) для аварийной подпитки.

Вадим откинулся на спинку кресла, пот катился градом по вискам. Около семи прыжков. Он не просто превысил лимит – он сжег ресурс машины дотла, загнал ее в могилу. 12 часов на таймере – это не отсчет до спасения, а злая насмешка. А потом...

"96 часов." Четыре дня. Его абсолютный, неизменный лимит. Его персональный срок годности в этом времени. Отсчет начался в момент прыжка сюда. Через 96 часов после этого придут "Бабайки". Чистильщики. Посланные самой фундаментальной тканью реальности, чтобы *стереть* аномалию по имени Вадим Камаров. Болезнь с ее сиреневыми кристаллами, нарастающей слабостью – это не причина гибели, это *симптом*. Симптом того, что время его *уже* засекло, идентифицировало как угрозу и запустило неумолимый процесс "Санитарной Очистки". Слабость привлечет юрских хищников задолго до Бабаек.

Отчаяние сменилось ледяной яростью и бешеной решимостью. Он сорвал панель энергоблока. Хроно-матрица была потрескавшейся, почерневшей, мертвой, как уголь. Но рядом – пустой, пыльный слот для аварийных хроно-минералов. Если найти здесь, в Юре, аналоги Ксенотипа-7, Хроналита-альфа... и втиснуть их в этот слот голыми руками... Теоретически... это могло дать крохи энергии для одного, последнего, отчаянного прыжка. И сделать это нужно до истечения 96 часов.

План сложился, жестокий и ясный:

1. Цель: Аналоги минералов группы X-C (Ксенотип-7, Хроналит-альфа – вулканические/глубинные породы).

2. Место: Горы/Вулканы/Глубокие пещеры (темные громады маячили в тумане на горизонте).

3. Время: 96 часов. Ровно. Отсчет начался при прыжке. Через 4 дня – Чистильщики.

5. Ставка: Успеть – единственный шанс выжить. Медлить – значит быть стертым.

Он собрал снаряжение для гонки со временем и мирозданием:

* Еда/Вода: Рассчитано строго на 4 дня. Ни крохой больше. Каждый грамм на счету.

* Оружие: Термостальной нож,

* Инструменты: Прочный геологический молоток, лупа, набор прочных емкостей для образцов.

* Таймер: Отдельные наручные часы, выставленные на обратный отсчет: 96:00:00. Висел на запястье поверх костюма. 95:45:22... 95:45:21... Холодные цифры – его главный враг и мотиватор.

* Костюм: Без мимикрии. Только базовая защита. Шлем с разбитым стеклом– обязательно.

Он взглянул на капсулу – безнадежный, ржавеющий гроб его технологической мечты. Потом – на мрачные горы, тонущие в смертоносном тумане. Путь к призрачному шансу.

Первый шаг в юрский туман был шагом в неизвестность. Он двинулся вперед, в сторону далеких гор, навстречу вулканическим породам, древним опасностям и гонке на выживание длиной в четыре дня. **Четыре дня, чтобы найти искру жизни для мертвой машины... или стать мишенью для безликих чистильщиков времени

Глава 22

Юрский мир обрушился на Вадима теплым, липким хаосом. Он пробирался сквозь стену гигантских папоротников и хвойных, ветви которых сплетались в непроглядный ковер. Каждый шаг давался с усилием – костюм был тяжел, подошвы скользили по сырой земле и гнилым стволам. Воздух гудел от гигантских насекомых, размером с жука-бронзовку. Их крылья бились о визор с глухим *тук-тук-тук*, твердые панцири царапали ткань. Они лезли в лицо, норовя проникнуть под шлем. Вадим отмахивался, чувствуя себя как в центре живого, жужжащего урагана.

День стоял пасмурный, серый. Солнца не было видно за туманом и плотным пологом. Хищников не наблюдалось, но ощущение скрытой угрозы висело в воздухе плотнее тумана. Он двигался осторожно, больше ползком, чем шагом, используя густой подлесок как укрытие. Черный камуфляж костюма сливался с тенями и мокрой землей. Главное преимущество: система рециркуляции не выпускала наружу его запах. От него пахло только сырой почвой, гнилью и раздавленной зеленью – он был невидимой тенью, аномалией, скользящей по Юре.

Вдруг – топот. Не грозный, а частое, отрывистое цоканье множества маленьких ног. Из зарослей справа высыпала стайка длинношеих зауроподиков. Совсем крохи, ростом с крупную собаку, но уже с непропорционально длинными шеями и хвостами будущих гигантов. Они мчались куда-то сломя голову, явно испуганные, но совершенно одни. *Родителей нет,* – констатировал Вадим. *Такова их природа. Отложили яйца – и дальше малыши сами.* *Сколько из них доживет?* Он замер, наблюдая, как они исчезают в зелени. Безжалостность эволюции.

Он двинулся дальше, выжимая из себя темп. 95:12:47... 95:12:46... Цифры на запястье горели как приговор. На пути встал глубокий овраг, заросший терновником. Единственный мост – древнее, трухлявое бревно. Вадим осторожно ступил на него. Дерево прогнулось с тревожным хрустом. Он сделал шаг – и бревно рассыпалось под ним! Развалилось в труху и щепу, обрушившись вниз вместе с облаком пыли, гнилой древесины и огромных, шипящих насекомых, вылетевших из убежищ.

Вадим рухнул вниз. Метра три-четыре. Он успел сгруппироваться, но удар о дно оврага отозвался болью в плече и колене. Благо, дно было глубоким слоем сырой, мягкой грязи – удар смягчился. Он лежал, отплевываясь от земли, чувствуя, как грязь холодит тело. Подняться было неприятно, но время не давало отдыхать.

*Выбираться?* Овраг глубокий, склоны крутые и скользкие. Потеря времени. "Не мучаться," – прошипел он. "Идти по дну." Путь подземной реки к спасению или гибели. Он встал, отряхнул липкую грязь и ползающих тварей, зашагал по узкому коридору.

Идти было тяжко. Грязь хлюпала под ногами, цеплялась за сапоги. Но Вадим видел, как меняется мир над головой. Сырые заросли редели, сменяясь редколесьем, а затем раскрылись в жаркую, пыльную степь с гигантскими хвощами. Солнце, пробив тучи, било беспощадно. В костюме стало душно.

Метрах в четырехстах паслось стадо. Существа ростом со слона, неуклюжие, покрытые костяными пластинами. Стегозавры. Или их родичи. Их шипастые хвосты медленно покачивались. Но взгляд Вадима приковало не стадо. Он прилип к тому, что лежало на краю степи.

Труп. Огромный. Метров восемь. Аллозавр. Вадим узнал бы его по черепу, по мощным лапам. Зрелище было жутким: нижняя челюсть почти оторвана, ребра переломаны, брюхо вспорото. Следы давней схватки и пиршества. Вадим мысленно начал складывать пазл: *Напал на стадо? Получил отпор? Или...*

Мысль оборвалась. Вспышка инстинкта. Чистый, животный сигнал опасности. Он не видел, не слышал – среагировал. Вадим резко кувыркнулся в сторону.

Свист! Над тем местом, где он только что стоял, пронеслось нечто тяжелое, утыканное острыми костяными шипами длиной в его руку. Хвост! "Тагомайзер"! Его собственное, меткое прозвище для смертоносного шипастого орудия на хвосте стегозавра. Гигантская ящерица, которую он не заметил в высокой траве, просто разворачивалась. Удар хвостом был не

атакой, а следствием этого разворота – случайным, но невероятно опасным.

Вадим откатился, вскочил и побежал. Не думая, не оглядываясь, подгоняемый адреналином. Он мчался через степь, чувствуя, как каждое приземление отдается болью в колене. 95:05:11... 95:05:10...

Он бежал, пока степь не уперлась в стену другого леса – более сухого, с причудливыми саговниками. Только тогда он рискнул оглянуться. Шипастого гиганта не было видно. Он прислонился к стволу, хватая ртом жаркий воздух. Сердце колотилось, боль в колене пульсировала. Страх смешивался с холодным расчетом

шагнул в чащу, навстречу горам, теперь видным чуть отчетливее в рваном тумане. Путь продолжался.

Глава 23

Вадим пробирался сквозь густые заросли древовидных папоротников и хвощей, перемежающиеся редкими полянами. По его расчетам, до подножия горы оставалось около полутора суток пути. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона, и пора было искать место для ночлега.

«На дереве? Или прямо здесь, на поляне?» – размышлял он, выбравшись на очередной открытый участок.

Внезапно огромная тень накрыла его, мгновенно погасив закатный свет. Нечто колоссальное, размером с небольшой истребитель, пронеслось низко над поляной. Адреналин ударил в кровь. Вадим инстинктивно прыгнул в неглубокую промоину у ручья, прижимаясь к влажной земле.

*Китцелькуатль?* – мелькнула мысль. Логично, но абсурдно – его вид не принадлежал этой эпохе. Близкий родственник? Но известные науке аждархиды, хоть и достигали гигантских размеров, вряд ли были *настолько* огромны… Да и ладно, пролетел – и улетел, решил Вадим, выбравшись из промоины. Главное сейчас – найти укрытие на ночь.

Взгляд упал на огромное упавшее дерево – точнее, на его полуразложившуюся сердцевину, прикрытую толстой, обросшей мхом корой. Образовавшийся полуцилиндр был достаточно просторен, чтобы укрыть человека. Тщательно проверив полость палкой на отсутствие скорпионов, сколопендр, пауков или змей, Вадим забрался внутрь.

Укрытие не давало защиты от крупных хищников, но скрывало от посторонних глаз. Одну сторону прохода он быстро заложил сломанными ветками, другую – заткнул рюкзаком, протолкнув его глубже в дупло. Предстояла долгая ночь в компании юрских насекомых – он уже представлял комара размером с палец, жужжащего у самого уха.

Исчерпанный дневным переходом, Вадим погрузился в тревожный, чуткий сон.

Несмотря на все предосторожности Вадима, утро началось по-дурацки. Проснувшись на рассвете, он машинально швырнул прочь с обломков шлема какую-то мелкую черную змеюшку. В ногах уже вовсю копошились юрские букашки – здоровенные, противные. Особого страха не было: *Подумаешь, насекомые! Прожрут мой костюм?* Хотя... невольно всплыли образы: бешеный бык, клюющий фороракос, пещерный лев с клыками в локоть. *Ну их всех.*

Поморщившись и отогнав картинки, Вадим решил начать это утро с эпика. *А что если...* Со всей дури он рванул вперед, превратив свое укрытие в щепу и труху!

Со стороны это был бы кадр из ужастика. Им он и стал. Но только для Вадима. В двадцати метрах, застыв от неожиданного и такого эффектного появления, стоял молодой мегалозавр. Глуповато уставился. Пять секунд немого замешательства – и хищник, явно не готовый к такому перформансу, поспешно слинял.

"Х... Х....хух..." – выдавил из себя Вадим, голос предательски трясся. *Идиот! Лучше пойду подальше... Точнее, поближе к этой чертовой горе.*

Он углубился в лес, где туман висел меж стволов гигантских хвощей, багровеющих в утреннем свете. И тут – окликнули. Четко, в мозг: *"Как всегда я арбуз?"*

*Что за глюки? Может, я вообще не проснулся?!* – пронеслось в голове. Шагнул вперед – и впал в ступор.

На поляне стоял Он.

Китцелькуатль.

Вадим не ошибался. Ростом под жирафа, чудовище опиралось на сложенные, но мощные крылья-передние конечности. Тело покрывал не мех (хотя так и хотелось сказать), а плотный, волокнистый пикнофибер, как у птеродактилей, только гуще. Но фишка была не в этом. В его огромных, человечески направленных вперед глазах светилось нечто... нездешнее. Осознанное. *Разумное*.

И он "говорил". Нет. Думал – и это било в голову, как молотком! *"Гнездо... Шар... Тралейбус..."* Воздух вокруг его силуэта мелко дрожал, как над асфальтом в жару. *Попал сюда вместе со мной? Через тот же адский аттракцион?* – мелькнуло у Вадима.

На автомате он щелкнул камеру на шлеме. *Пусть хоть запись будет, а то потом не поверят.* Новый шквал: *"Беги! Охота... Еда... Дом..."* Птерозавр повернул голову. Его взгляд вбуравился в Вадима, будто видел насквозь, до костей, до самых потаенных страхов.

Внутри у Вадима все заскрежетало, заледенело. БЕГИ!!! Без думок он рванул в самую чащу, к горе. За спиной – тяжелый шорох, неуклюжее шарканье крыльями по земле... Потом – мощный хлопок, и тень накрыла его на миг, прежде чем исчезнуть в небе.

Сердце колотилось, как бешеное, пот лил градом. Смешанные чувства душили: жуткая "зловещая долина" от разумного ящера, дикий, животный страх, как перед львом... и черт знает что еще. Одно Вадим знал твердо: в эту глухую чащобу, под сплетение гигантских папоротников и стволов, эта крылатая туша не пролезет.

*Ведь.... Так....?* – ехидный червячок сомнения все же шевельнулся в его измотанном мозгу.

Глава 24

Вадим бежал сквозь туманный лес минут тридцать, пока ноги не подкосились. Сначала рухнул на колени, потом на четвереньки, задыхаясь так, что легкие горели огнем.

"Т-такого... не должно быть!" – хрип вырвался сквозь стиснутые зубы. "Идите нафиг с такими приколами! Это... это глюк вселенной?! Сон?! Галлюцинации?! Что за хреновые грибы я вчера съел?!"

*Стоп.*

Он уперся лбом в холодный мох, заставив себя дышать глубже: вдох... выдох... вдох... Тряска в руках не унималась, но мысли прояснились. Минут через пять он поднялся, шагнул к неглубокой речушке с водой, казавшейся кристально чистой (хотя в юрском периоде чистота – понятие относительное), и замер.

Восемь метров холодной, бронированной мощи. Метриоринх. Морской крокодил мезозоя. Существо равнодушно скользнуло желтым, вертикальным зрачком по Вадиму, будто оценивая незначительную помеху на берегу. Потом мощный хвост плавно толкнул воду, и хищник так же безразлично уплыл вниз по течению, не оставив даже ряби на душе Вадима.

"А тут... всем все ровно на меня..." – буркнул он с горьковатым облегчением. "Ну и славно."

Взгляд упал на хронометр. Два дня. До горы пешком – не успеть.

"Выход... Должен же быть выход..." – пробормотал он, оглядывая берег. Взгляд зацепился за поваленные стволы древних хвощей, вынесенные паводком. Идея вспыхнула, как искра – хлипкая, отчаянная, но единственная.

Плот.

Осмотр занял минуты. Материал? Три толстых, относительно прямых бревна – хоть и не идеал, но сойдут. Инструмент? Старая, пропитанная потом и страхом веревка от рыбацкой сети, подхваченная когда-то в средневековой Европе посреди чумного ада. Ирония судьбы: веревка, видевшая смерть, теперь должна спасти жизнь. Он рассек ее ножом на куски – лезвие скрипело по волокнам, напоминая о времени, которое режется так же беспощадно.

Связал бревна крест-накрест. Конструкция получилась шаткой, скрипящей, но держалась. Проверил глубину – вода чуть ниже пояса. Дно кишело рыбой всех форм и размеров, от юрской "мелочи" с ладонь до солидных особей под полметра, а камни на дне лежали как монеты забытой цивилизации – от мелкой гальки до валунов размером с колесо телеги.

Час кропотливого труда – и плот был готов. Вернее, его жалкое подобие. Вадим с силой толкнул конструкцию на воду. Та рванула вниз по течению резвее, чем он ожидал. Он едва успел прыгнуть на скользкие бревна, схватив на ходу длинную, крепкую ветку – будущее весло. Плот закачался, скрипнул, но выдержал. Течение подхватило его, унося от безумного "арбуза" и безразличного крокодила, в сторону горы. Впереди – вода, небо и гулкая тишина юрского мира, нарушаемая лишь плеском воды о бревна и стуком его собственного сердца где-то в горле.

Глава 25

Вадим плыл долго. По берегам проплывали мрачноватые хвойные леса мезозоя – сосны и араукарии, чьи тени падали на воду холодными полосами.

Иногда в его уже изрядно огрубевшее сердце прокрадывалась грустинка – когда на отмелях мелькали стайки юных зауроподов. Неуклюжие, большеглазые, они резвились на мелководье, уже самостоятельные с первых дней жизни, как и положено их виду в этом жестоком мире. *А у них хоть дом – этот мир,* – мелькнула предательская мысль. Он ее тут же подавил...

Страх возвращался стремительно на порогах. Плот скрипел, прыгал по камням, окатывая ледяной водой. Вадим впивался пальцами в мокрые бревна, молясь, чтобы веревки средневековых рыбаков не подвели. Были и другие жуткие моменты: тень рыбины под два-три метра скользила под плотом, заставляя сердце пропускать удар; аллозавр, пришедший на водопой, застыл на берегу, ошарашенно пялясь на странное сооружение, плывущее по *его* реке.

*Кадры! Шедевральные кадры!* – кричал внутренний режиссер. Но Вадим лишь тупо смотрел, парализованный смесью ужаса и странного восхищения опасной красотой этого мира. В итоге он снял жалкие пять минут живности, хотя мог бы набрать материала на полчаса чистого документального экшена.

Пару часов он плыл по течению, пытаясь рулить длинной палкой. "Удача" – по-другому это назвать было трудно. Палка доставала до дна лишь на мелководье; в основном же, судя по ощущениям, она погружалась лишь на четверть реальной глубины. Бесполезный шест надежды.

Наконец, река вывела его на обширную ровнину. Она сузилась, а затем влилась в большое озеро, зеркало которого терялось в туманной дымке у горизонта. Дальше плыть смысла не было. Местность просматривалась хорошо: ни средних, ни крупных хищников в поле зрения. Лишь стайки мелких, юрких ящеров (похожих на компсогнатов) сновали по берегу да вдали мирно паслись гигантские зауроподы. *Главное, чтобы не раздавили случайно*, – подумал Вадим с привычной мрачной иронией.

Единственная, но гигантская угроза висела в воздухе – в прямом и переносном смысле. Тут он был как на ладони. Вадим пытался успокоить себя: *Я – просто кусок мусора на воде. Камуфляж...* Но холодные мурашки страха все равно пробегали по спине при каждом шорохе крыльев в вышине.

Несмотря на страх, время шло. Наступал вечер. Решил пройти еще немного вдоль озера, заодно ища укрытие. Через час блужданий по берегу, заросшему гигантскими папоротниками, он заметил старое, поваленное дерево. Его вывороченные корни образовали подобие земляного грота.

*Вполне уютно переночевать...* – мелькнула мысль. И тут же сердце сжала тоска, острая и ядовитая. "С КАКИХ ПОР ДЛЯ МЕНЯ 'УЮТ' – ЭТО КУЧА ЗЕМЛИ ВПЕРЕМЕШКУ С ГНИЛЫМИ КОРНЯМИ?! КУДА Я НЕПРАВИЛЬНО СВЕРНУЛ?!"

Ответ пришел мгновенно, холодный и безжалостный, как удар ножом: "Куда? На 500 ЛЕТ В ПРОШЛОЕ СВЕРНУЛ, КРЕТИН ПУСТОГОЛОВЫЙ! А ТЕПЕРЬ ЗАТКНИСЬ И СПИ. ЗАВТРА ОПЯТЬ ТАЩИТЬСЯ ПРИДЕТСЯ."

Еще минут десять он сидел, глядя в темнеющую воду озера, раздумывая и мысленно верша расправу над миром, который его сюда забросил. Развязку этому внутреннему марафону положила метровая сколопендра, слишком навязчиво исследовавшая его ботинок. Вадим прибил ее камнем с отвратительным хрустом. "Навязчивость наказуема," – пробормотал он без эмоций.

Через пять минут он спал мертвым, нервно истощенным сном под сенью вывороченных корней, лицом к холодной воде юрского озера.

Глава 26

Вадим проснулся среди ночи. Хронометр барахлил – прыжки во времени сбили настройки. По ощущениям, часа три ночи. Спать хотелось адски, но нельзя. Не успеет.

Собрав последнее, что было при себе (нож, пустую флягу), он приготовился выдвигаться. И тут мысль ударила под дых, вызвав волну тошноты:

*– Рюкзак... на берегу остался. Когда плот строил.*

Возвращаться – смерти подобно. Времени нет. Идти придется налегке, без запасов еды и воды. Гнетущий, противный осадок на душе сдавил горло. Он двинулся в путь.

Три часа изнурительной ходьбы. Тело предательски ныло, умоляя остановиться, но Вадим гнал себя дальше. Степь сменилась редколесьем, потом – густым, душным лесом. Захотелось передохнуть. И тут – нагоняй.

– Едыыы...

Не звук. Вибрация в костях, давление в мозгу. Осознание ударило мгновенно, как и решение. Вадим шмыгнул в пересохшее русло ручья, врезавшееся в лес. *Пожалуй, пойду тут*, – мелькнуло. *Птерозавра не видно... Может, мимо пролетал?* Рисковать не стал.

Сначала шел по руслу, потом пришлось вылезти – лес сомкнулся. Еще три часа. Хронометр, наконец, выдал цифру: 33 часа. Времени – ничтожно мало. И один вопрос гвоздем засел в мозгу: *Кого боишься больше? Китцелькуатля... или БАБАЕК?* Ни то, ни другое не сулило добра.

Спустя пару часов, добежав (скорее, доплетясь) до подножия горы, Вадим рухнул на камни. Жажда жгла горло, голод сводил желудок спазмами. *Надо терпеть. Надеюсь, доживу... до берега?* – мысль казалась абсурдной. *Надеюсь,* – мысленно повторил он, не веря себе.

Цель была видна – пещера метрах в шестидесяти над землей. *Надеюсь, быстро доползу,* – подумал он наивно. Час карабканья по почти отвесному склону превратился в ад. Руки предательски дрожали, ноги скользили по осыпающимся камням. *Я так устал... но не время.*

Когда до темного провала пещеры оставался метр, в мозгу ударило:

*– Мисисипи. Привет. Еды.*

Как электрический разряд. Вадим рванул вверх в слепом прыжке, вкатываясь в пещеру кубарем. Он вскочил – и окаменел. Ловушка: сзади – каменная стена, спереди...

Он. Китцелькуатль. Влетел в пещеру следом не с небес, а грубо, с разбега, будто врываясь в чужую берлогу. Его "голос" взревел в сознании Вадима, смесью звериных криков и бессвязных человеческих слов:

*– ЭМОЦИИ! ЕВРЕЙ! МИНОР!*

Вадим прижался спиной к холодному камню, отступая до упора. Существо замерло. Потом... медленно, с пугающей осторожностью, начало приближаться. Шаг. Еще шаг. До Вадима – три метра.

Рывок! Треск. Удар. Звериный вопль Китцелькуатля слился с криком Вадима и обрывками человеческих слов: *"Отстань! Нет! Не...!"*

Что-то тяжелое и тупое обрушилось на затылок. В глазах вспыхнуло белое, потом поплыло черными пятнами. Мир провалился в густой, липкий мрак. Небытие.

Глава 27

Вадим очнулся. Адская боль раскалывала череп, ныла поясница. Шлем давил на виски. *Болен? Значит, живой,* – проскрежетал в голове саркастичный голосок. С трудом поднявшись, он заковылял вглубь пещеры, ведомый странным синим свечением.

То, что он увидел, заставило забыть о боли. Удивление было слишком мелким словом.

Он стоял в огромном гроте. Стены, потолок, пол – все было усеяно кристаллами сиреневого оттенка. И они светились. Тускло, но явно. Вадим машинально потрогал щеку – там, где раньше была пара мелких кристаллов-меток, теперь зияла россыпь новых, тоже испускавших слабый сиреневый свет. *Что за чертовщина?*

Но его привлекло другое. Внутри кристаллов, словно в гигантских прозрачных саркофагах, застыли предметы из разных эпох. Вот бьется в ярости тираннозавр, замерший в прыжке. Вот плывет по асфальту красный автобус из XX века. И вот... БУРГЕР! Сочный, с кунжутом, будто только из-под гриля. *ЕДА!*

Разум отключился. Инстинкт сработал быстрее. Вадим схватил камень, с размаху врезал в кристалл с бургером. Треснувшая оболочка рассыпалась. Он впился зубами в булку. Настоящий! Свежий! Пока он жадно ел, глаза метались по гроту. Три литровых бутылки чистейшей воды. И запас еды – консервы, шоколад, сухофрукты – аккуратно сложенный в углу, хватит дней на семь. *Спасение!*

Взгляд скользнул на хронометр. Кровь стыла. 4 часа. Жалкие 240 минут до прихода чистильщиков.

*Придут... но шанс еще есть,* – пытался убедить себя Вадим, набивая новый рюкзак (найденный тут же, рядом с едой) водой и провиантом. Полезных вещей нашел немного, но ключевые: прочная алюминиевая лестница, моток суперпрочного паракорда. И костюм "Странник". Новый. Совершенно идентичный его изношенному, но без царапин и разрывов. *Грех не взять.* Он быстренько переоделся, сбросив старый, пропитанный потом и страхом, трофей.

Но главное – источник энергии. Он висел на стене, подсоединенный к каким-то кристаллическим "розеткам" странными проводами. Батарея. Точь-в-точь как в его машине времени. Идеал. Счастье омрачало лишь отсутствие шокера – устройства для быстрой перезарядки. *Придется подключать вручную.*

Упаковав батарею, обмотав ее тряпками для защиты, он поставил лестницу к завалу, перекрывавшему вход. Выбравшись на свет, он впервые за долгие дни вздохнул полной грудью. Новый шлем сидел идеально. Тепловизор, камера, непроницаемое стекло – роскошь после его старого разбитого ведра. Он наскоро запихал в карманы найденные медикаменты – антибиотики, обезболивающее.

*Пора идти.* На его губах даже мелькнула усталая улыбка. Но сначала – память. Он включил камеру нового шлема, сняв величественные сиреневые пики грота и вход в пещеру. *Повлияет ли разрушение кристаллов? Не знаю. Но мне это нужнее.* Он развернулся и побежал.

Не шел – бежал. Легкость нового костюма с работающим экзоскелетом поражала. Ноги сами несли его вниз по склону. Мимикрия костюма камуфлировала его под фон, делая почти невидимым для воздушных разведчиков. Он пил на бегу, не останавливаясь. Хронометр пульсировал: 2 часа.

У озера мир поплыл. Воздух заколебался, как над раскаленным асфальтом. Рябь реальности. Над ним пролетел птерозавр – и завис, дезориентированный, почуяв аномалию. Он. Китцелькуатль. Рухнул на землю метрах в пятидесяти. И тут же из пульсирующего воздуха, будто из ниоткуда, материализовался Чистильщик. Трехметровая тень с щупальцами и черной дырой вместо лица.

Китцелькуатль завопил. Не звуком – вихрем безумных мыслеформ, сыпавшихся на Чистильщика: угрозы, проклятия, мат на всех языках времени. Но аморфный страж был неумолим. Он плыл вперед, щупальца тянулись к аномалии.

*Почему он не улетит?!* – пронеслось у Вадима. Он не знал. Но знал другое: *Пока Чистильщик занят им – это мой шанс!* Он рванул вдоль берега. Последнее, что он увидел, оглянувшись: Китцелькуатль с нечеловеческим воплем бросился на Чистильщика. Их фигуры слились в клубящемся облаке... кроваво-пепельной пыли.

Вадим бежал изо всех сил. Чистильщик шел за ним. Медленно. Словно гулял. Но стоило Вадиму отвернуться, сфокусироваться на пути всего на секунду – и призрачная фигура возникала в десяти метрах позади. Холод небытия веял в спину. *Господи, спаси!* – мелькнула дикая мысль. *Да кто здесь услышит?!*

Увидев свой старый рюкзак, выброшенный течением на берег, он обрадовался как ребенку. Подбежал, нагнулся... Рюкзак рассыпался в прах у него в руках, словно пролежал века. А из этого праха, из самой точки прикосновения, начал материализоваться второй Чистильщик. Вадим закричал. Нечленораздельный вопль ужаса. Он рванул прочь, ноги заплетались. Мат? Он забыл все маты. Страх выжег слова дотла.

Машина! Он увидел ее сквозь деревья. Метров двести. Резко развернулся. Чистильщики (их теперь было два) шли не спеша, неотступно. Вадим побежал задом наперед, не сводя с них глаз. Одной рукой он дернул защелку панели машины, другой – вырвал старый аккумулятор, впихнув на его место новый кристально-синий блок. Движения были отработаны до автоматизма.

Он впился взглядом в панель управления. Сердце остановилось.

> ЗАРЯДКА: 00:23:59:58...

> ИДЕТ ПОДГОТОВКА СИСТЕМ...

Глава 28

Вадим лихорадочно перебирал в уме варианты побега. Он не был готов так просто умереть — не после всего, через что прошел.

Бежать? Пока машина заряжается?.. Нет, нереально. Смириться? Тоже нет.

И тут его осенило. В батарее был аварийный отсек для минералов — для экстренной подпитки. Он так обрадовался находке аккумулятора, что совсем забыл о необходимости ресурсов. С горькой усмешкой Вадим нащупал в кармане крупный обломок сиреневого кристалла.Хуже уже не будет. Он вставил кристалл в слот.

Заряд на дисплее резко прыгнул с 23 часов до 1 минуты! Но от внезапной надежды Вадим на секунду отвлекся — и бабайки оказались уже в десяти метрах. Он выпрыгнул из машины,пытаясь отвлечь их на себя. Но... их целью была машина. Она была большей аномалией, чем он сам. Так вот в чем дело... Вадим схватил из багажника все собранные образцы из других эпох.Чистильщики, predictably, развернулись к нему. Он начал медленно отходить, не сводя с них глаз. И тут Вадим осознал,что видит почти на 360 градусов — новый костюм работал на пределе. Но думать было некогда: часы-хронометр, найденные в гроте, просигналили — батарея заряжена. Вадим влетел в кабину и ударил по кнопке запуска.Чистильщики были уже в пяти метрах. На экране замигали цифры:

225 млн лет от наст. вр. ТРИАСОВЫЙ ПЕРИОД

Вокруг все вспыхнуло ослепительным белым светом — полным ностальгии... и надежды.

Вадим пришел в себя почти мгновенно. Осознав, что выжил, он снял шлем и откинулся в кресло. —Теперь можно и поспать... — выдохнул он, с трудом вытаскивая из аптечки снотворное . Без него уснуть в таком состоянии было нереально — кошмары съели бы заживо. Через пять минут он уже был без сознания

Глава 29

Вадим проснулся отчаянно голодным, хотя сон и удался на славу. Со дна рюкзака он извлек припасы из сиреневого грота – воду и еду. Пока он жадно ел, мозг лихорадочно прокручивал варианты. —Будто бы они есть! – хрипло проворчал он себе под нос. – Как всегда: какой-нибудь пипец, а потом скачок. Один чертов цикл.

Вот только этот «пипец» ему еще предстояло пережить.

Закончив свой – по меркам ситуации – поистине «шикарный» обед, Вадим заметил свое отражение в затемненном стекле иллюминатора. Его научный интерес вызвало не изможденное лицо в синяках и ссадинах, а кардинально иной костюм. Если его прежний«Странник» был матово-черным, с оранжевым визором и потрепанными нашивками, то этот имел стальной свинцовый оттенок, а визор излучал холодный зеленый свет. На плече красовалась новая, идеально ровная нашивка: «СТРАННИК-1». Вадим тут же сорвал ее.С груди старого, истерзанного костюма, больше похожего на лохмотья, он отцепил свою, посеревшую от времени и пыли, но родную бирку «СТРАННИК-0» и прицепил на место чужой. Значит, эта штука из будущего? Или из настоящего, о котором я не знал? Он решил записать видео-отчет для Ливеченко– пусть офигеет, когда увидит, что Вадим щеголяет в его, наверняка, новой разработке. Покопавшись в интерфейсе нового шлема и обнаружив пару новых функций(вроде того самого расширенного обзора), Вадим взялся за самое важное – за медицину. Умирать от сепсиса или гангрены в триасе ему не хотелось.

Процесс занял два долгих часа адской боли и концентрации. В итоге Вадим кое-как зашил и перевязал свои раны. Медосмотр выявил неутешительный список:

· Три сломанных ребра (одно едва не задело легкое);

· Трещина в теменной кости (отсюда и адская мигрень);

· Две глубоких рваных раны – на плече и на голени, уже с начинающимся воспалением.

Закончив, он с облегчением откинулся назад и на мгновение закрыл глаза. Потом, собрав волю в кулак, толкнул люк.

Его ударил в лицо ослепительный свет и волна сухого, раскаленного воздуха. Пейзаж за бортом не сулил ничего хорошего: бескрайняя пустыня из рыжего песка и камня, уходящая к лиловому горизонту. Где-то вдали кружил небольшой песчаный вихрь. —Ну что ж... – хрипло выдохнул Вадим. – Кто бы мог подумать, что в триасе так пекло. Должно быть, тут полегче. В его голосе сквозилa усталая надежда, которую он тут же попытался заглушить.

Глава 30

Хронометр на запястье выдавал пугающие данные, заставляя сжиматься его и без того уставшее сердце:

ТЕМПЕРАТУРА: +70°C СОДЕРЖАНИЕ КИСЛОРОДА: 18% ВЫСОКАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ CO² АКТИВИРОВАН РЕЖИМ ФИЛЬТРАЦИИ. НЕ СНИМАТЬ ШЛЕМ

— Ну и где я оказался на этот раз? — пробормотал он, машинально попытавшись провести рукой по лицу, но пальцы уперлись в холодное, непроницаемое стекло визора. Он забыл, что шлем все еще надет. Стылая испарина на лбу смешалась с каплями конденсата, стекающими по внутренней поверхности стекла. Хронометр немедленно откликнулся:

МЕГАКОНТИНЕНТ: ПАНГЕЯ —Ух ты... Другого я, впрочем, и не ожидал, — с горькой усмешкой констатировал Вадим, его голос прозвучал гулко и приглушенно внутри герметичного шлема.

Взгляд скользнул по показателям батареи. Зарядка шла полным ходом.

ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ЗАРЯДКИ: 10:00:00 ДОСТУПНО СКАЧКОВ: ~60

— Ливеченко постарался над следующей моделью... — тихо произнес Вадим, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала слабая, но живая нота надежды. — Значит, если это из будущего... у меня всё получилось.

Эта мысль, словно глоток свежего воздуха из системы рециркуляции, влила в него новые силы. Прикинув, что запасов еды и воды хватит, чтобы пережить эти десять часов, Вадим принял единственное верное решение — нужно лечиться. А лучшим лекарством сейчас был сон.

Он откинулся в кресло, и несмотря на адскую жару, тревогу и боль, провалился в тяжелое, но спасительное забытье.

Проспал он около четырех часов, а когда открыл глаза, то увидел странную картину: в иллюминатор на него пристально смотрело некое существо. Оно напоминало динозавра, но было невелико — около метра в высоту, с длинными, худыми конечностями и чешуйчатой кожей песочного цвета.

Вадим не ощутил исходящей от него непосредственной угрозы и, преодолевая боль в ребрах, с осторожностью начал выбираться из машины. Ящер, завидев движение, не убежал, а лишь отступил на шаг, склонив набок голову с умными, пронзительными глазами, выражавшими жгучее животное любопытство.

Но едва Вадим полностью выпрямился, существо резко изменилось. Оно издало резкое, шипящее трещотку, вытянуло вперед шею и распахнуло пасть, усеянную мелкими, но острыми зубами.

Сработал чистейший рефлекс. От неожиданности Вадим, не думая, отвесил ему звонкую оплеуху. Удар пришелся по крепкой чешуе, ящер с писком кувыркнулся набок, но моментально вскочил на ноги. Он еще несколько секунд смотрел на Вадима обиженным, недоумевающим взглядом, а затем фыркнул и неспешно удалился в раскаленные дюны, вильнув на прощание длинным хвостом.

Глава 31

Осмотревшись, Вадим замер. В сотне метров от машины, недвижимая и величественная, стояла высокая черная фигура. Чистильщик. Но вместо привычного леденящего душу ужаса Вадим почувствовал лишь странную, выщербленную пустоту. Монстр не излучал угрозы. Он просто стоял, будто обесточенный истукан, безжизненный и молчаливый.

Первый час Вадим не решался даже пошевелиться, ожидая подвоха. Но любопытство, всегда бывшее его главным двигателем, в конце концов пересилило страх.

Осторожно, готовый в любой момент рвануться назад, он приблизился метров на десять. Чистильщик не отреагировал. Вадим, затаив дыхание, бросил в него горсть песка. Песчинки прошли насквозь, словно сквозь дымку, не вызвав ни малейшей реакции. Бабайка не пошелохнулся.

Ободренный, Вадим отступил к одинокому засохшему дереву, торчавшему в трехстах метрах, и отломил длинную сухую ветку. Вернувшись, он, напрягая каждую мышцу, тыкнул ею в фигуру. Палка не встретила ни малейшего сопротивления — её кончик бесшумно ушел в черноту, словно в густой туман или голограмму, не причинив существу никакого вреда. Что я вообще делаю? Надо же было камеру включить!— вдруг осенило его.

Включив запись на шлеме, он начал обходить фигуру, изучая её со всех сторон. В голове крутились одни и те же вопросы: Почему он здесь? Почему не атакует? Что его остановило?

И тут его осенило. Достав из кармана сиреневый кристалл размером с пятак, он прицелился и метнул его в «голову» чистильщика. Камень стукнулся и отскачил не оставив и царапины. Тогда Вадим, сжав кристалл в кулаке, изо всех сил швырнул его прямо в центр темной массы.

На этот раз раздался глухой щелчок, и от точки удара на мгновение проступили густые, тягучие капли черно-фиолетовой жидкости, чуть более светлой, чем сама плоть бабайки, которые тут же испарились, превратившись в мелкую кварцевую пыль.

— Черт! Я понял! — выдохнул Вадим, и по его спине пробежала смесь отвращения и ликования. — Я не жертва! Теперь не жертва!

Подхватив ветку, он побежал к машине, где соорудил примитивное копье, намертво привязав острый осколок кристалла к древку паракордом.

— Извини, но это ради науки, — пробормотал он, подходя к чистильщику.

Размахнувшись, он со всей силы вонзил импровизированное копье ему в голову. Фонтана крови не последовало — лишь на мгновение брызнули те самые черно-фиолетовые капли, мгновенно испарившись кварцевым туманом. Чистильщик вдруг замигал, затрепетал, словно размытое изображение, болезненно качнулся и рухнул на песок. Его тело не стало просто падать — оно начало рассыпаться. Плоть превращалась в мелкую, сухую кварцевую пыль, осыпаясь на землю с тихим шелестом, словно пепел. В последний миг перед тем, как окончательно исчезнуть, его форма дрогнула и на секунду приняла человеческий облик. Облик Вадима.

— Ч... что?.. — прошептал он, леденяющий ужас сковал все тело.

Его поразила и напугала не «смерть» чистильщика, а это мимолетное преображение. Почему он принял мое лицо? И что это за пыль?

Через несколько секунд от трехметрового исполина не осталось ничего, кроме небольшого пятна мерцающей кварцевой пыли на раскаленном песке, которое тут же начало развеиваться ветром.

— Мне... бояться или радоваться? — голос Вадима дрожал.

Чувства разрывали его на части: с одной стороны — эйфория от открытия уязвимости врагов, с другой — леденящая душу загадка, ставившая под сомнение всё, что он о них знал.

— Ладно... Хорошо, что хоть всё на камеру записал, — сам себе сказал он, пытаясь взять себя в руки.

С трудом оправившись от шока, он направился к машине. Копье в его руке было чистым — странная «кровь» чистильщика не оставила на нем и следа. Оружие было найдено. Но вместе с ним родились новые, куда более страшные вопросы.

Глава 32

Машинально бросив взгляд на хронометр, Вадим отметил, что до полной зарядки оставалось еще четыре часа. Он решил, что неплохой идеей будет разведать окрестности. Ландшафт просматривался на километры, но его внимание привлекло небольшое озерцо в паре километров от капсулы. Наверное, оазис, — мелькнула мысль.

В раздумьях он непроизвольно дотронулся пальцами до щеки. Под перчаткой сквозь материал костюма угадывалась неровная, шершавая поверхность. Кристаллов стало больше. Сам он не чувствовал их присутствия, пока не касался кожи, но теперь они покрывали всю скулу и наползали на висок.

Вернувшись в капсулу и сняв шлем, Вадим подошёл к медицинскому сканеру. Его отражение в полированном стекле было безрадостным: левая сторона лица, от скулы до виска, была усеяна сиреневатыми наростами размером от крошечной песчинки до полсантиметра в диаметре. Они мерцали тусклым светом, словно впитав в себя часть энергии того загадочного грота.

— Черт! — вырвалось у него. — Так я же весь этой заразой покроюсь! И что тогда будет?

Сдавленно вздохнув, он отбросил панические мысли и снова облачился в шлем. Нужно было двигаться, действовать. Благодаря усиленному экзоскелету нового костюма, он, превозмогая ноющую боль в ребрах и ранах, быстрым шагом добрался до оазиса минут за десять.

Картина, открывшаяся ему, была полна жизни, странной и доисторической. У воды копошились несколько динозавров ростом около метра — точь-в-точь как его утренний гость. Рядом неспешно прохаживались крупные, упитанные существа, напоминавшие гибрид бегемота и свиньи, с парой массивных клыков, торчащих из нижней челюсти — идеальный инструмент для выкапывания корений. В тени низких, приземистых растений сновали мелкие млекопитающие, похожие на помесь крысы и опоссума.

Но больше всего Вадима насторожил настоящий хозяин этого места — большая, хищного вида тварь, похожая на варана, скрещенного с крокодилом. Существо, длиной метра в четыре, неподвижно грелось на плоском камне, лишь изредка приоткрывая пасть с рядами острых зубов. Его желтый, с вертикальным зрачком глаз, равнодушно скользнул по странной фигуре в костюме, но не выразил ни малейшего интереса.

— Людно тут, — прошептал Вадим почти про себя, его голос прозвучал гулко внутри шлема. —Ну, в такой пустыне вся жизнь — возле воды, — констатировал он мысленно.

Осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, он наполнил несколько фляг водой из озера — позже она будет очищена и перелита в основной запас. Попутно он заснял на камеру всех местных обитателей, особенно долго следя за хищником. Ливеченко обзавидуется.

Возвращался он уже в сумерках. Температура падала с невероятной скоростью, стремительно приближаясь к нулевой отметке. Пустыня за считанные минуты превратилась из раскаленной сковороды в ледяную ловушку.

Добравшись до капсулы, он первым делом взглянул на панель управления.

ЗАРЯДКА ЗАВЕРШЕНА. СИСТЕМА ГОТОВА К СКАЧКУ.

Батарея была заряжена. Прыжок можно было совершать в любую секунду. Но Вадим, чувствуя, как тело изнывает от усталости и боли, принял единственно верное решение. Сначала — сон. Пусть даже короткий. Скачок в неизвестность требовал хотя бы толики сил.

Глава 33

Вадим проснулся и взглянул на хронометр. Он провел здесь уже 20 часов. Достав из морозильной камеры остатки фороракса, он приготовил их на газовой горелке и перекусил. После этого сменил повязки на ранах.

— Ну что, куда мы? — пробормотал он, изучая доступные для прыжка периоды. — Пермский период... Так я скорее от старости умру, чем домой доберусь.

И тут его осенило. Он достал из подсумка сиреневый кристалл из грота, примерно 5 см в диаметре, и вставил его в отсек для экстренной подзарядки минералами.

— Бинго! Карбон! Теперь можно в карбон!

Нажав на кнопку запуска, Вадим отключился.

Очнулся он, как показывал хронометр, уже в каменноугольном периоде — именно тогда на Земле сформировались крупнейшие залежи каменного угля. Но Вадиму показалось, что скачок длился дольше обычного. По коже невольно поползли мурашки. Голова раскалывалась от боли.

Он запустил сканирование окружающей среды. Результаты оказались неутешительными: без костюма здесь не выжить и двадцати минут.

СОДЕРЖАНИЕ КИСЛОРОДА: 35%

ВЫСОКИЙ РИСК ЛЕГОЧНОЙ ТОКСИЧНОСТИ

КОНЦЕНТРАЦИЯ СПОР ГРИБОВ И ПЛАУНОВ ПРЕВЫШЕНА

ОБНАРУЖЕНЫ ЛЕТУЧИЕ УГЛЕВОДОРОДЫ (МЕТАН)

ВОЗМОЖЕН СПОНТАННЫЙ ВОСПЛАМЕНЕНИЕ ПРИ ИСКРЕ

ВЫСОКИЙ РИСК СЕПСИСА ДАЖЕ ПРИ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫХ РАНАХ

Любая искра могла привести к неконтролируемому пожару, а из-за агрессивных бактерий даже мелкая царапина грозила заражением крови.

Осторожно выбравшись из машины, Вадим едва не столкнулся с гигантской стрекозой размером около 70 см — такие исполины были возможны благодаря высокому содержанию кислорода.

Вокруг простирался влажный, душный и мрачный мир. Воздух был густым от спор, создавая легкую дымку. Повсюду высились исполинские древовидные папоротники и хвощи высотой до 15 метров, а также гигантские плауны — лепидодендроны — вздымались на 30–35 метров.

— Вот это размеры... — прошептал Вадим.

На опушке он заметил что-то похожее на болото. Вместо ожидаемых ящеров-гигантов он увидел лишь мелких ящериц, похожих на современных, длиной не более полуметра. В этом периоде правили гигантские насекомые и древние земноводные.

Внезапно его взгляд поймал движение в зарослях гигантских хвощей. Из чащи, медленно и неумолимо, приближалась темная, массивная фигура...

Глава 34

Вадим сжал в руках самодельное копье. Темная фигура медленно приближалась, и с каждой секундой леденящий страх сковывал его все сильнее.

Когда до него оставалось метров пять, чистильщик протянул к нему щупальцеобразные руки. Вадим, действуя на чистом адреналине, резко взмахнул копьем. Острый сиреневый кристалл рассек воздух и отсек обе «кисти». Бабайка замер в явном замешательстве, разглядывая свои истекающие черно-фиолетовой жидкостью культи.

Вдруг чистильщик резко отпрыгнул на четыре метра назад и издал протяжный, неземной вой, от которого по стеклу шлема побежали мелкие трещинки.

«Это уже не тот зевака, что преследовал меня раньше», — промелькнуло в голове у Вадима.

Монстр присел и с невероятной скоростью прыгнул на него. Вадим, парализованный страхом, не смог издать ни звука. Он инстинктивно присел, сжавшись в комок и выставив копье вперед.

Как оказалось, у чистильщиков, по крайней мере у этого, с тактикой боя было неважно. Он напоролся «шеей» прямо на острие. Замерцав, существо беспомощно повисло на древке. Вадим с удивлением отметил, что монстр весит совсем немного — килограмм десять, не больше.

Повиснув на копье, чистильщик начал рассыпаться, превращаясь в мелкую кварцевую пыль. Через несколько секунд от него не осталось и следа, лишь легкое серое пятно на влажной почве.

По спине Вадима пробежала ледяная дрожь. Его начало трясти.

—Черт! Бр-р-р... Они еще и свирепые, уххх... — его голос срывался на нервный смешок.

Он хотел было исследовать местность, но мысль ударила с новой силой: А что, если их было несколько? И почему он пришел сейчас? Разве не через четверо суток?

Однозначно — далеко от машины отходить нельзя. Одно неверное прикосновение к ней — и все, пиши пропало.

Глава 35

Вадим с трудом перевел дух, сделал глоток воды из системы гидратации шлема и сменил повязки на ранах. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь гулом систем машины, а в голове — хаос из вопросов без ответов.

Почему чистильщик пришел так рано? Раньше был хоть какой-то лимит — четверо суток. Теперь правила изменились. Вадим перебрал версии, стараясь мыслить холодно, как Ливеченко:

Из-за убийства его собрата? Они связаны?

Я зашел слишком далеко в своих экспериментах?

Это кристаллы? Или моя болезнь?

Скорее всего— всё вместе. Цепная реакция.

Мысль о будущем, которое его ждет, была тяжелее камня.

—Хах, какая бессмысленная смерть получится, если я сгнию здесь, — его голос хрипел в герметичной тишине шлема. — Никаких открытий. Никакой пользы. Ливеченко тогда точно посадят... Безрезультатно.

Слова «бессмысленная» и «безрезультатно» отдавались эхом в его сознании. Чтобы не сойти с ума, нужен был план. Даже на случай смерти. И сейчас — сон. Крошечная передышка, учитывая, что в этом аду придется провести еще минимум десять часов.

Родился жалкий, но единственный возможный план: короткие урывки сна по 20-30 минут. Но как обезопасить себя? Чистильщики появляются бесшумно. И тут Вадим вспомнил: при их уничтожении, как и при гибели Китцелькуатля, раздавался характерный хруст — словно бьется хрусталь.

—Нужно создать шумовой барьер. Узнать об их приближении, пока не стало поздно.

Он потратил почти час, раскидывая по периметру, метрах в тридцати от машины, хлам из своих запасов: пустые канистры, обрывки паракорда, куски обшивки от старого костюма. Примитивная сигнализация. Если чистильщики материализуются, они сначала заденут этот мусор. Будет шанс проснуться.

— Ладно. Теперь о наследии, — прошептал он, переходя к самому тяжелому. — Если вдруг... чего точно со мной не случится... Надеюсь.

Он углубился в код машины, проклиная сложные интерфейсы. Суть проста: в случае критического повреждения скафандра или остановки его жизненных показателей, машина должна совершить аварийный скачок в настоящий момент. Капсула переживет прыжок. Человек — нет. Кристаллы дадут на это энергию. Все записи, образцы, видео — всё достанется Ливеченко.

......Без него.

Вадим откинулся на спинку кресла, пытаясь прогнать мрачные мысли. Он не хотел думать о таком финале, но был обязан. Нельзя, чтобы всё было зря.

После нескольких часов подготовки и настройки системы всё было готово. Горькая усмешка сорвалась с его губ.

—Ха-ха... А ведь я могу просто всё закончить прямо сейчас. Нажать кнопку и... нет! Что за бред! Я должен вернуться. Героем. Пусть даже неизвестным и никому не нужным.

Хронометр на панели безжалостно отсчитывал:

ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ЗАРЯДКИ: 07:34:12

Семь часов одиночества, страха и борьбы. Вадим закрыл глаза, поставив будильник на двадцать минут.

Глава 36

Последние часы проходили без происшествий: короткий сон, бодрствование, снова сон. На хронометре оставалось всего десять минут до полной зарядки.

«Слишком гладко»,— пронеслось в голове у Вадима.

И словно в ответ на его мысли снаружи, в темноте, раздался тот самый зловещий хруст кварца. Но машина была уже заряжена, показывая готовность к скачку на 445 миллионов лет от нашей эры — прямиком в Силурийский период.

Рука уже потянулась к кнопке запуска, но его на секунду парализовала мысль:

«Я же оставил там весь этот мусор...Как это повлияет на время?»

Но следующая мысль была жёстче и практичнее:«Да и хрен с ним! Там сейчас чистильщик, вот пусть и чистит!»

С этими словами он ударил по кнопке. В этот раз скачок ощущался иначе — Вадим даже не отключился. Перед глазами поплыли радужные пятна, а на панели высветились новые данные:

ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ЗАРЯДКИ: 03:00:00

Что?! Всего три часа? Скачок прервался? Или это новая особенность машины? Панель показывала условия снаружи:

ТЕМПЕРАТУРА: +17°C

СОДЕРЖАНИЕ КИСЛОРОДА: 17%

ВКЛЮЧЕН РЕЖИМ ФИЛЬТРАЦИИ. НЕ СНИМАТЬ ШЛЕМ

Вадим откинул люк, чтобы оценить обстановку, и волна яркого, непривычного света ударила ему в лицо. Он почувствовал резкую, разрывающую боль в правой части лица — и сознание отключилось.

Очнулся он через несколько минут. Первым делом взгляд упал на хронометр — прошло всего десять минут. Облегчение тут же сменилось новым ужасом: внутренняя сторона стекла шлема была замазана кровью. Из носа текла алая струйка, а правая половина лица горела огнем. Зрение было затуманенным, как будто он смотрит через мутную пленку.

Он вполз в кабину, с трудом снял шлем и протер стекло. Затем, с замирающим сердцем, поднес к лицу небольшое полированное стекло из медотсека. То, что он увидел, заставило его кровь стынуть.

Правая скула и глазница были почти полностью покрыты сиреневыми кристаллами. Они проросли так густо, что кожа вокруг была багровой и воспаленной, а кристаллы над глазом мешали нормально видеть.

—Нет! Нет! Нет! Черт, что же делать?! — его голос сорвался на истеричный шепот.

Он лихорадочно перерыл медицинский отсек, но ничего, кроме стандартных антисептиков и бинтов, не нашел. Сдавленно вздохнув, он попытался взять себя в руки, снова надел шлем и выбрался наружу.

Нога с хлюпом погрузилась по щиколотку в теплую, мутную воду. Он стоял на мелководье древнего океана. Вокруг простирались каменистые, пустынные берега, местами покрытые гниющими водорослями. Панель выдала новое предупреждение:

ОПАСНОЕ УЛЬТРАФИОЛЕТОВОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ. ОГРАНИЧЬТЕ ПРЕБЫВАНИЕ НА ПОВЕРХНОСТИ.

«Без тебя знаю», — мрачно подумал Вадим, глядя на безжизненный, ярко освещенный пейзаж.

Вдали, на «суше», виднелись странные, похожие на гигантские грибы организмы — прототакситы, достигавшие восьми метров в высоту. Кое-где лежали подушки примитивного мха. Но больше всего угнетала тишина. Не просто отсутствие звуков, а гнетущая, давящая на мозг пустота. Раньше его раздражало жужжание насекомых. Теперь он готов был отдать всё за любой звук.

И в этой оглушительной тишине словно гром прогремело сухое, отчетливое цоканье. Из-за валуна выползло существо, напоминающее скорпиона. Длиной около двух метров, оно было не самым крупным здесь, но его вид не сулил ничего хорошего.

Без лишних раздумий, движимым чистейшим инстинктом выживания, Вадим выхватил нож и, сделав резкий выпад, воткнул его в сочленение между головой и туловищем членистоногого. Существо дёрнулось и замерло.

— Всё хуже и хуже, — глухо прошептал он, глядя на бескрайние каменные поля, мелкий океан и на свой нож, залитый липкой гемолимфой.

Глава 37

Тишина обрушилась на Вадима свинцовой плитой. Она не была просто отсутствием звука — она была материальной, вязкой, давящей на барабанные перепонки и раскалывающей сознание. Словно весь мир выключили. Через пару минут, когда от молчания в ушах начал звенеть собственный кровоток, он не выдержал.

— ...Э...эй... — его собственный голос, хриплый и непривычный, грохнулся в безмолвии и разлетелся эхом, пугая его самого.

В машине хоть электроника жужжит...

Едва он подумал об этом, как из темноты, метров за пятьдесят, донесся тихий, низкочастотный гул. Не механический, а какой-то... органический

Вадим замер, вслушиваясь. Гул был едва уловимым, но он заполнял собой всё пространство, вибрируя где-то в костях. Осторожно, вжимаясь в грунт, он пополз на источник звука. Но даже крадучись, его шаги отдавались в тишине оглушительными хрустами, предательскими взрывами в этой гробовой тишине.

Впереди зияла расщелина, черный шрам на каменном теле пустоши. Заглянув внутрь, он увидел на дне, в десяти метрах под собой, призрачное сиреневое свечение.

Кристаллы.

Инстинкт добытчика пересилил осторожность. Спуск в широкую расщелину был мучительно медленным. Пальцы впивались в шероховатый камень, ноги искали малейшие выступы. Каждый сантиметр вниз давался с напряжением всех мышц. Воздух на дне был неподвижным и спертым. Гул здесь становился осязаемым, почти мелодичным, но от этого не менее давящим — он входил прямо в мозг, настойчивый и чужой.

Собрав с пола несколько осколков (крупные, двухметровые кристаллы, прораставшие из стен, не поддавались, будто врощенные в саму породу времени), он закинул добычу в подсумок. Килограмма два. Не бог весть что, но на пару копий хватит.

И тут, среди гудящей темноты, его пронзила мысль, холодная и острая, как лезвие:

А если чистильщики уже там? У машины? Или... уничтожили её?

Сердце заколотилось, сжимая горло паникой. Он рванулся к стене, карабкаясь наверх с лихорадочной скоростью, сыпя камнями из-под ног. Пять минут осыпающегося, пышащего адреналином подъема — и вот он, край.

Вадим, запыхавшийся, судорожно вцепился в выступ и резко поднял голову, чтобы выкарабкаться.

Прямо перед его лицом, в сантиметрах от стекла шлема, парила темная, аморфная ткань бытия. Он дышал прямо в искривленное подобие ног Чистильщика. Оно стояло над расщелиной. И ждало.

Глава 38

Сердце Вадима на секунду остановилось, и он, не удержавшись, соскользнул вниз на полметра, с грохотом обдирая камень. Но адреналин, смешавшись с холодным опытом последних часов, мгновенно прессовал страх в твердый, отточенный расчет.

Он переполз на полтора метра в сторону, нашел точку опоры, подтянулся — и крупным, с ноготь большого пальца, осколком кристалла, молниеносно и точно, будто отсекая провод, провел по щиколотке чистильщика.

Стопа, отделившись, бесшумно исчезла в темноте расщелины, не успев долететь до дна. Никакой агрессии. Чистильщик, словно робот с нарушенной программой, еще секунду качался на одной ноге, сохраняя неестественное равновесие, а затем рухнул вниз, пролетев в четверти метра от Вадима. Тот вжался в стену, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в пятки, заливая их ледяным свинцом.

Всего одно прикосновение... и пиши пропало...

Он рискнул взглянуть вниз. Тело чистильщика распласталось на кристаллическом полу расщелины. Из-под него медленно, словно жидкая смола, растеклась лужа черно-фиолетовой жижи. Не кровь — нечто густое и инопланетное. Спустя три секунды монстр бесплотно испарился, оставив после себя лишь легкое, быстро рассеивающееся марево и пятно на кристаллах.

Вадим выдохнул. Не с облегчением — с нервной, сосущей пустотой в желудке.

Одним резким, отработанным движением он выкарабкался из расщелины, отшатнулся от края, сделал два шага... и поднял голову.

И замер. Уже не в страхе. В глубоком, парализующем шоке, стирающем все мысли.

Они стояли. По всей видимой территории, до самого горизонта. Темный Легион. Десятки, сотни чистильщиков. Неподвижные, безмолвные, на равном расстоянии в десять метров друг от друга. Они не смотрели на него. Они просто были. Молчаливая, безразличная стена, перекрывающая путь к машине, к спасению, к надежде.

Челюсть Вадима отвисла. Из горла, помимо его воли, вырвался лишь сдавленный, бессмысленный звук, фиксирующий абсолютную победу кошмара над разумом.

— .....Ээээ.... Аааа...

Глава 39

Надо валить. Отсюда. Срочно.

Мысль пронеслась в голове Вадима, не охлаждая, а обжигая сознание ледяным ожогом трезвости. Он двинулся быстрым, крадущимся шагом, петляя между замершими фигурами Легиона, как мышь в зале с мышеловками.

Машина была рядом. Но путь к люку преграждал один из стражей — дверь, открываясь, неминуемо задела бы его. Раздумий не было. Одно резкое, отточенное движение — и острие копья, с сухим хрустом ломающегося хрусталя, раскололо голову чистильщика вдоль. Тот, беззвучно парируя, отлетел на два метра и на лету начал рассыпаться в пыль.

Вадим уже хотел было выдохнуть, как по спине пробежала холодная, предательская дрожь. Он поднял взгляд.

Вдалеке, к нему, словно по единому сигналу, двигались семь фигур. И по мере их движения, другие чистильщики, стоявшие неподвижно, оживали и присоединялись к ним, порождая цепную реакцию пробуждения. Темный Легион начинал свое наступление.

Вадим в панике влетел в кабину, хватая панель управления. Палец потянулся к кнопке прыжка, но взгляд наткнулся на надпись:

ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ЗАРЯДКИ: 00:28:11

Двадцать восемь минут! Целая вечность!

Мысль сработала быстрее страха.Он выскочил обратно, дернул рычаг отсека для образцов и, не глядя, всыпал туда пригоршню сиреневых кристаллов. Прошипят схему или дадут энергию — сейчас всё равно.

Вернувшись в кресло, он увидел заветную надпись: СИСТЕМА ГОТОВА. ВВЕДИТЕ КООРДИНАТЫ. Он вбил первое попавшееся значение — «вперед, только вперед» — и ударил по исполнительной клавише.

На этот раз прыжок не был плавным. Его швырнуло о кресло, мир перед глазами пропел радужной кашей, и сознание выключилось.

Вадим очнулся с тяжелой головой. Выбравшись из машины, он в изумлении почесал затылок.

—Я на Марсе?

Пейзаж и впрямь был марсианским: бескрайняя, пустынная равнина, уходящая к кроваво-красному горизонту. Воздух был густым и неподвижным. Камбурийский период. Он наклонился, чтобы подобрать камень для анализа, и вдруг осознал странное онемение.

Он не чувствовал правой ноги.

— Да что такое?!

Он попытался сделать шаг, и нога, не сгибаясь, просто подломилась с сухим, костяным хрустом. Он рухнул на острые камни, и боль от удара локтем оказалась яростной и живой — в диком контрасте с мёртвым безмолвием его конечности.

— Черт!

В панике он пополз обратно в машину, волоча за собой непослушную ногу. Защелкнув дверь, он с дрожащими руками сорвал с себя штанину костюма.

То, что он увидел, заставило кровь стынуть в жилах.

Правая нога ниже колена была не ногой, а сплошной, полупрозрачной массой сиреневых кристаллов. Кости, мышцы, сухожилия — всё было замещено инопланетной материей. Он ткнул пальцем в лодыжку — и почувствовал лишь глухую, отдаленную вибрацию, будто трогал не себя, а какой-то посторонний артефакт.

— Меня что, по запчастям тут разберут?! — его голос сорвался на истеричный шепот.

Паника, густая и удушающая, подкатила к горлу. Но затем, как это часто бывало, её вытеснила знакомая, отточенная ярость и решимость. Он сгреб с пола обломок кристалла и с силой сжал его в кулаке, чувствуя, как острые грани впиваются в кожу ладони.

— Так... Чистильщики ждать не будут. Я не сомневаюсь, что они догонят и безногого калеку. Значит, надо выбираться отсюда. Наполовину кристалл, наполовину человек — но живой.

Глава 40

Идея пришла первой, как вспышка: протез. Но из чего?

Взгляд,скользнув по кабине, наткнулся на знакомые, покрытые пылью обломки. Картридж системы невидимости.

—Давненько мы с тобой не виделись, — хрипло усмехнулся Вадим, подбирая осколки. — Лет десять, а то и двадцать прыжков назад.

Обшивка картриджа была из прочного титанового сплава — то, что надо. Покопавшись в закромах, он открутил отрезок трубки от системы утилизации («всё равно не работает») и согнал из обрезков стальной сетки каркас. Получилось нечто, лишь отдаленно напоминающее ногу — уродливое, угловатое подобие протеза из самых глубин Пустоши, но на него можно было опереться.

Взгляд упал на остатки его собственной ноги, превратившейся в сплошной сиреневый кристалл.

—Расточительство, ай-ай-ай, — пробормотал он без тени сожалия. — Нехорошо.

Он взял обломок титана и с точным, почти хирургическим ударом расколол кристаллическую конечность на десяток острых, идеальных осколков. И тут его осенило.

—Нужно дальнобойное оружие.

Сказано — сделано. Его «золотые руки», помнящие и военную службу, и инженерные курсы, заработали. Основа — из обломков панелей, тетива — сплетена из старых, невесть где добытых волокон рыбацкой сети, спусковой механизм — собран из шестеренок и пружин, выдраных из недр того же утилизатора. Арбалет. Стрелы — те самые трубки утилизатора, с вклеенными в наконечники осколками его же ноги.

Он чувствовал себя богом Пустоши, циклопом-кузнецом, выковавшим себе коготь из собственной плоти.

Выйдя из машины и опершись на скрипящий протез, он увидел, как в двадцати метрах воздух заплавал, и из него бесшумно материализовался Чистильщик.

Вадим не дрогнул. Он поднял арбалет, прицелился и выстрелил.

Щелчок. Шипение. Снаряд прошил темную фигуру навылет, не затормозив, и вонзился в грунт метрах в пяти сзади. Чистильщик не упал. Он просто рассыпался на лету, не успев издать звука, превратившись в облачко кварцевой пыли.

На губах Вадима появилась ухмылка триумфа. Но пафос длился ровно три секунды. С резким скрежетом титановый «сустав» его протеза лопнул, и он, вместе со своим величавым выражением лица, грузно рухнул на красный песок Кембрия.

— Черт! — просипел он, сгребая детали. — Ничего... Сейчас...

Полчаса до прыжка. Полчаса на то, чтобы усилить проклятие, ставшее его оружием, и починить костыль, ставший его ногой. Времени — в обрез.

Глава 41

Вадим починил протез и отправился в докембрийский период.

В этот раз он не отключился. С одной стороны, это радовало — чистильщики не подойдут пока он спит. С другой — настораживало. Если он вырубится позже, как уже бывало, последствия могут быть хуже. Именно так появились первые следы болезни.

Вадим взглянул на панель.

10 минут до заряда.

— Черт, так быстро...

Он удивился, но, выйдя из машины, понял: эти минуты еще надо пережить.

К нему со всех ног нëсся чистильщик. Казалось, моментами он просто парил над землей. Вадим прицелился, выстрелил.

Чистильщик умело ушел в сторону.

На секунду Вадима парализовал страх. Этот не тупой. Этот двигается иначе.

Он перехватил копье поудобнее, выставил перед собой. Чистильщик замер в паре метров, будто оценивая противника. Не прыгал. Не атаковал. Просто смотрел.

Вадим не стал ждать. Резкий выпад — и копье вошло в темную плоть. Чистильщик дернулся и рассыпался в пыль. Уже привычно.

Было еще пара нападений. Вадим отбивался механически, экономя силы. Арбалет, копье, снова арбалет. Тело работало на автомате, пока мозг лихорадочно искал выход.

— Архейская эра, — пробормотал он и нажал пуск.

Снова не отключился. Таймер показывал 8 минут.

Вадим попытался открыть люк и похолодел. Правой рукой стало двигать тяжело. Болезнь не ждала. Она шла в ногу с ним, а может, и обгоняла.

Он все же выбрался наружу.

Группа чистильщиков стояла неподалеку.

— Раз, два, три, четыре, пять... — считал Вадим, перезаряжая арбалет. — Пять.

Но тут двое ближайших дрогнули, поплыли и начали сливаться в одну массу. К ним потянулись другие. Темная материя пульсировала, росла, искажая воздух вокруг, пока не превратилась в нечто шарообразное, жуткое, живое.

Постояв секунду, оно рвануло в сторону Вадима.

Вадим сделал резкий кувырок в сторону. Протез хрустнул, но выдержал.

Тварь пролетела мимо.

Она была похожа на бесформенное существо - то ли гигантского слизня, то ли каплю ртути. Глянцево-фиолетовая, моментами почти черная. В её поверхности Вадим увидел собственное отражение - искажённое, дрожащее, будто он уже был частью этого кошмара.

Он вскинул арбалет, выстрелил.

В голове уже прокрутился итог: стрела пробьёт эту массу, хотя бы зацепит, замедлит. Всё просто.

Но существо будто читало его мысли. За миг до попадания в его теле образовалось отверстие - ровно там, куда летела стрела. Она пролетела навылет, не задев плоти.

Вадим опешил. Всего на секунду, но этого хватило.

Тварь рванула в прыжке.

Вадим понимал: не увернуться. Время будто замедлилось. Он уже попрощался с жизнью, чувствуя, как холод подбирается к горлу.

И вдруг случилось то, что в любой другой ситуации стало бы катастрофой.

Протез с отвратительным хрустом отстегнулся.

Вадим рухнул на землю. Тварь пронеслась у него над головой, в полуметре от шлема.

Доли секунды - и он уже бежал. Не шёл, не ковылял - бежал на одной ноге, прыжками, как раненый кузнечик. Протез болтался в руке, похожий на снятый сапог, бесполезный и тяжёлый.

Отбежав на приличное расстояние, Вадим оглянулся и заметил торчащий из земли крупный кристалл. Он пнул его здоровой ногой, надеясь расколоть, вооружиться.

И тут земля разверзлась.

Нет, не разверзлась в прямом смысле. Каньон открылся перед ним плавно, бесшумно, будто огромная пасть медленно разжала челюсти. Стены уходили вниз, и они были сплошь усеяны кристаллами. Тысячи сиреневых огней горели в глубине.

Вадим замер на краю.

Тварь уже неслась к нему, набирая скорость.

Три метра. Два.

Вадим выставил перед собой обрубок протеза - единственное, что оставалось.

Секунда - и протез превратился в пыль. Но торчащий из него острый осколок впился в тело твари. Не проткнул, не убил, но впился.

Тварь сбила Вадима с ног, и они вместе рухнули в каньон.

Падение длилось вечность. Или так только казалось.

Вадим летел по центру, глядя, как существо мечется у края, задевает стены, трётся о кристаллы и буквально стачивает себя в ноль, оставляя за собой шлейф фиолетовой пыли.

Смерть, - подумал Вадим. - Что ещё может быть после такого падения?

Метр до земли.

Удар.

Темнота.

Глава 42

Вадим проснулся.

Вокруг было белое пространство. Бесконечное, мягкое, пустое. Он сидел в кресле, обшитом бархатом, и чувствовал под пальцами дорогую ткань - впервые за долгое время что-то, кроме грязи, камней и собственной крови.

Неожиданно в белизне проявилась дверь. Из неё вышел человек.

Кто он? Зачем он здесь?

Деловой костюм. Чистые руки. Спокойное лицо.

- Ну что, сколько ты будешь ещё пытаться выжить? - голос прогремел как гром в ясном небе.

- Какая тебе разница?! - почти прокричал Вадим. - Я всё это время выживал и ещё выживу!

Он вскочил, сжимая кулаки.

- Кто ты вообще такой?

Человек улыбнулся. Спокойно. Почти ласково.

- Как же ты не понимаешь... Тогда с быком. Тогда с фороракосом. Тогда с китцелькуатлем. И со всеми чистильщиками... Это всё нелепая попытка выжить. Череда не удач. А случайностей.

В этот момент в Вадиме что-то оборвалось.

Он всё понял.

Человек напротив был уже не незнакомцем. Это был он сам. Каким был ещё неделю назад. Без шрамов. Отдохнувший. До этой чёртовой колыбели, которую называют временем.

- И ради чего ты до сих пор пытаешься выжить? - продолжал говорить Вадим из прошлого. Голос был ровным, почти сочувствующим. - Тебя поразил вирус. Ты потерял конечности. А главное - ты потерял себя.

Вадим молчал.

- Ты не герой, - добавило зеркало. - Ты лишь подопытная крыса.

Из единственного глаза Вадима скатилась слеза. Она упала на пол и превратилась в маленький кристалл. Сиреневый. Холодный.

Он уже не знал, что правда, а что нет. Кто из них настоящий. И есть ли у него вообще право называться человеком.

-Однако... - голос из прошлого вдруг смягчился. - Ты же не зря прошёл через столько.

Вадим поднял взгляд. В нём мелькнула надежда.

Вадим резко открыл глаза.

Он не мог встать. У него не было ног.

Вокруг, подобно лужам крови, росли алые кристаллы. Они тянулись из земли, острые и пульсирующие тусклым светом. Тело Вадима было уже почти кристаллическим - и прямо на глазах процесс ускорялся. Плоть твердела, становилась прозрачной, чужой.

Он взглянул на часы. Они были не на руке - вросли в кристаллический отросток, заменивший предплечье. Цифры горели ровно, безжалостно.

Вадим ввёл код запуска машины. Координаты - дом. Настоящее. Там, где его ждут. Где, возможно, уже похоронили.

Кристаллы поднимались выше. По грудь. По плечи.

Сзади материализовался чистильщик. Вадим чувствовал его присутствие - холодную пустоту за спиной. Но он не обернулся. Не было времени. Не было сил. Было только одно: доползти. Запустить. Успеть.

Он всё ещё пытался. Он всё ещё полз.

Когда кристаллы поглотили всё, кроме головы и правой руки, Вадим опрокинулся на спину. В последнем рывке он дотянулся до панели, вбил последнюю команду.

Машина взвыла, запуская прыжок.

Вадим посмотрел в белое, безжизненное небо. Губы шевельнулись:

- Прощай... Мир?..

Кристалл сомкнулся над его лицом.

Машина исчезла, унося в будущее пустую кабину и горстку записанных данных.

Чистильщики медленно окружили огромный алый кристалл. Внутри него застыл силуэт человека - изуродованный, но не сломленный даже в последнюю секунду.

Они стояли молча. Смотрели.

А кристалл тихо светился изнутри.

Эпилог странник 1

В небольшой квартире доктор Ливеченко пил чай.

Сегодня был особый день - 21 марта, его день рождения. Но день рождения не освобождает от работы. На часах 5:19.

Ливеченко вышел из подъезда. Личный водитель уже ждал. В лабораторию доехали молча.

Доктор Ливеченко, как всегда, надел халат, прошёл в кабинет, включил свет. Сел за стол, начал писать отчёт.

Прошёл уже пятый год с проведения эксперимента "Хроносфера". И каждый день Ливеченко делал запись.

Дата - наличие - результат

- Так, так, так... 21 марта - нет изме...

Он замер.

Встал и взглянул в тот самый ангар. В темноте угадывался силуэт.

Ливеченко включил свет.

Там стояла та самая машина, которую он создавал лично. Она была покрыта странными бледными кристаллами - они росли на ней, словно мох. Местами зияли дыры, металл покрывала ржавчина, но она стояла. Вернулась.

Ливеченко сделал один звонок. Короткий, сухой.

Затем достал папку с надписью "Странник-1" и поставил штамп:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО