Стальная хватка Пандоры

Пролог

Я – зверь!

Не в том смысле, что отрастил клыки, когти и хвост, а в том, что за глаза меня иначе не называют.

Я слышу, но не реагирую. На моей должности лучше, если могу взглядом вгонять в дрожь, так легче работать.

Впрочем, в данный конкретный момент «легче» – не то слово, которым можно охарактеризовать ситуацию. Конкретно, я нахожусь под завалом и на спину мне давит обвалившаяся с потолка бетонная плита.

Понятно, что не весь ее вес приходится на мой позвоночник, но дышать пока удается исключительно потому, что несколько ребер у меня заменены на титановые. Да и вообще…

Ладно. Пока правой рукой (она единственная, что у меня еще двигается) пытаюсь отгрести обрушившиеся обломки, расскажу немного о себе. Я – шеф службы безопасности поселка Тополек (узнать бы, кто придумал это дебильное название) на планете Пандора, расположенной на расстоянии восемнадцати световых лет от Солнца.

В принципе, недалеко. Но планетка еще та. Во-первых, она молодая, то есть вулканическая деятельность, разломы пандорианской коры, землетрясения – это у нас норма жизни. Во-вторых, здесь обитают очень крупные формы жизни. На Земле они благополучно вымерли 65 миллионов лет назад, а здесь пока еще процветают. Да-да, вы правильно догадались. Имеют место быть тираннозавры, гигантские диплодоки, всякая летающая сволочь типа зубастых птеродактилей и прочие радости, от которых наша малая родина давно и без сожаления избавилась.

Понятно, что среди такой экзотики работать могут только энтузиасты. (Ненавижу это слово). Когда этим идиотам объявляют об опасности и требуют немедленно перейти в убежище, чтобы сохранить жизнь, они кидаются спасать результаты своих исследований.

И ладно бы речь шла только о записях. Нет! По сигналу тревоги (воющая сирена, мигающие красные прожектора, громкие требования об эвакуации) они пытаются вместе с ноутбуками вынести еще и образцы препаратов, над которыми работали. А там все, от стеклянных колб со спорами местной флоры до пары тонн минералов, собранных в геологических экспедициях.

(Кстати, если не досмотреть, то и живого тираннозаврика могли притащить)

А когда я гоню их прочь пинками и затрещинами, я – зверь! Заодно еще садист и враг науки.

Ну да, ну да.

Теперь вот лежу под завалом.

Ибо у нас землетрясение.

Говорю же – планета молодая!

Нет, тех козлов, по недоразумению именуемых научными сотрудниками, удалось загнать в специальное укрепленное помещение, где им падение потолка на головы не угрожает. Но фишка в том, что воздуховоды, ведущие в атмосферу, завалило. А запас кислорода в аварийных баллонах ограничен.

Инструкция же предусматривает, что при начале землетрясения, сотрудники должны бежать из помещения, а не вглубь его. Но у нас все энтузиасты, так что в место, предназначенное для спасения одного-двух неудачников, не успевших выскочить наружу, набилось человек двадцать. А значит что?

Значит, что если в течение трех часов мы не сумеем проделать хотя бы небольшое отверстие для поступления кислорода, то получим действующую газовую камеру. Этакий Освенцим 2.0.

Ага.

А решать проблему должен кто?

Разумеется, шеф службы безопасности. Это, как вы понимаете, мои прямые обязанности.

И вот, разгребая куски покореженного железобетона, я ползу под завалом, чтобы пробить то вожделенное отверстие.

Понятно, что помощь рано или поздно придет и, как поется в старой пестне «Нас извлекут из-под обломков»… Вопрос лишь в том, живые мы будем к тому радостному моменту или уже нет.

Если кому интересно, что когда-то и я был энтузиастом. Именно поэтому у меня сейчас биопротез вместо правой руки, четыре ребра заменены на титановые, а в черепной коробке имеется вставка из углепластика. В общем, я киборг на минималках.

Нет, в одежде выгляжу как вполне обычный человек. А если раздеваюсь, то более всего напоминаю не до конца сгоревшего терминатора из известного фильма.

К чему я это говорю? Да к тому, что биопротез с костями из стали, развивает усилие на порядок большее, чем способен даже очень тренированный человек. Так что шансы пробиться наружу все-таки есть.

Проблема в другом – механическому устройству нужна энергия, а заряд в батареях я, продвинувшись на четыре с половиной метра, изрядно подрастратил. А масштаб завала неизвестен, так что непонятно сколько мне еще подзти.

И гадская плита на спину давит все сильнее, буквально выжимая воздух из легких. Они-то у меня родные, не синтетические. Могу и задохнуться невзрачай!

От прилившей внезапно злости изо всех сил врезал стальной рукой по преграждавшему путь куску железобетона. И кажется пререстарался – что-то хрустнуло.

Болевые ощущения в протезе я отключил, но там есть недостаток – металлические кости после перелома не срастаются!

Но, если подумать, сейчас это не актуально. Так что я напряг силы и ударил снова.

Результат оказался несколько неожиданным.

Видимо тот кусок, через который я пытался пробиться, отчасти поддерживал плиту, что давила мне на спину. В результате удара она дрогнула… и заметно просела, выбивая из меня дух. Гаснущее сознание еще успело отметить какую-то вспышку света. Но была ли то щель, образовавшаяся в крошеве бетонных обломков, или то распахнулся пресловутый тоннель, по которому якобы отлетают души умерших… В этом я не разобрался.

Глава 1. Рыжий!

Открыв глаза, увидел над головой потолок.

Не райские кущи и ангелов, парящих в облаках с арфами наперевес, а нечто банальное и надежное.

То есть жив!

С другой стороны, судя по ощущениям в теле, полагалось мне сейчас пребывать в медицинском боксе.

В таком случае, при чем здесь потолок? Над кроватью должен висеть этакий спрут-осьминог, из которого жутковато свисают жгуты капельниц, внутривенных щупов и прочей врачебной трихомудии. За свою жизнь нагляделся на эти ужасы, так что уже и пугаться перестал.

А тут – простой белый потолок.

Это куда ж меня занесло?

Аккуратно, чтобы не расплескать (мало ли, может черепушка еще не до конца склеилась после операций), скосил глаза вправо-влево. Хм…

Медицинские приборы возле кровати присутствовали. Но настолько древние, что нечто подобное видел только в учебнике истории. Факультатив у нас был на тему, как действовать в условиях примитивно-полевой хирургии. Ну, типа когда медблок полностью сожран тираннозаврами или растворился в потоке кипящей лавы, и ты остался рядом с полуживым напарником с бинтом в руке и единственным шприцом с промедолом.

Так, протестируем собственный организм… Судя по ощущениям, все не так плохо. Или я пролежал в коме достаточно долго, чтобы основные повреждения более-менее срослись… Это радует.

Но странно, что у меня болит правая рука. Причем не в месте соединения биопротеза с туловищем, а по всей длине. Так не бывает!

Биопротез, разумеется, в случае перегрузки или чрезмерного давления на злом подает импульсы, которые можно идентифицировать, как боль, но тут ощущения совсем другие. Сбой программы?

Пошевелив левой рукой, я убедился, что она работоспособна. Ну-ка, пощупаем…

Результат оказался еще более удивительным. Пальцы нащупали вокруг правого плеча своеобразный корсет, опутанный бинтами.

Да, на ощупь это были именно бинты. А под ними…

Осторожно приподняв голову, сумел разглядеть нечто белое.

Невероятно, но более всего это напоминало гипсовую повязку. Гипс, Карл! При том, что в медицине подобные материалы перестали использовать задолго до моего рождения. И как это объяснить?

Попробуем рассуждать логически. Предположим, что на катастрофа на Пандоре приобрела общепланетный характер, и все основные базы погибли.

Тогда с орбиты должна была немедленно прийти помощь и всех уцелевших эвакуировали бы в стационар орбитальной станции.

Но эта версия совершенно не объясняла появление гипса.

Хорошо. Допустим, что по каким-то причинам помощь задержалась, и меня госпитализировали в одно из уцелевших зданий на поверхности. В условиях острой нехватки медпрепаратов креативный медик решился применить древнюю методику. В принципе, такое возможно. Но, насколько я помню, гипсовые повязки применялись для сращивания переломов. А у меня биопротез, не заметить который даже стукнутый по башке врач просто не мог.

Не задумал же он гипсовой повязкой прирастить стальное устройство к моему организму? Что за дичь! Тут совсем другие принципы соединения.

Стукнула дверь, на минуту из соседнего помещения (коридора?) дохнуло другим воздухом и обрывком неразборчивого диалога, и надо мной появилось лицо женщины в белой шапочке.

– Ну что, рыженький, – произнесла она ласково, – как себя чувствуешь?

Дама явно была ко мне расположена и улыбалась сочувственно. То есть это не розыгрыш. Но назвать меня рыженьким?!

Я всю жизнь был брюнет.

И даже когда начал лысеть, рыжина в волосах никогда не пробивалась.

И вообще!

Тут я понял, что мне крайне не хватает визуальной информации. Потолок, гипс, древние приборы… Для того, чтобы понять где я и что вообще происходит, требовалось срочно расширить зону обзора.

– Попить хочешь, герой?

Упс. Я – герой.

То есть, видимо, мне все же удалось пробить дыру сквозь бетонное крошево, и люди не погибли. Хорошая новость. А попить… да, это тоже неплохая мысль.

Кивнул, соглашаясь.

К лицу тут же поднесли фарфоровый сосуд с носиком, который оказалось удобно обхватить губами. Необычно, но толково. Как говорится, пей и не облейся.

После того, как горло освежила кисловатая влага (кажется там был добавлен сок лимона), я счел возможным озвучить просьбу:

– А в зеркало можно посмотреться?

Женщина сначала сильно удивилась, видно ожидала другого, потом откинула голову назад и засмеялась.

– За красоту переживаешь? Не мучайся. Не пострадало твое личико. И вообще запомни: в твоем возрасте некрасивых нет!

Хм… В моем возрасте? Своеобразный комплимент.

Нет, в молодости я женщин отнюдь не чурался. Но после последнего попадания в мед.бокс, когда меня буквально собрали по частям, как Франкенштейна, от дам старался держаться отстраненно. Не хотелось пугать тех, кто проявлял хотя бы минимальную симпатию.

Я не повторил просьбу, но продолжал смотреть на женщину в шапочке. И та, конечно, сдалась:

– На, любуйся.

Протянула некий извлеченный из кармана предмет, передняя поверхность которого оказалась зеркальной.

Я глянул.

Мда.

Нас, конечно, учили мыслить рационально и не впадать в панику ни при каких обстоятельствах. Но сейчас…

С зеркальной поверхности на меня смотрел рыжий вихрастый паренек лет шестнадцати. В добавок к ярко рыжей шевелюре (как будто этого было мало) персонаж имел курносый нос и щедрую россыпь веснушек по всей дружелюбно-придурковатой физиономии.

Говорите, в моем возрасте некрасивых не бывает?

Хм… Похоже, вы очень добрая женщина…

Как я понял, вскоре предстоял врачебный обход, так что меня постарались привести в порядок (пописать там, то, се)… и даже попытались обуздать мою шевелюру. Но рыжие кудри имели свой взгляд на то, какой должна быть правильная прическа, так что после того, как расческа медсестры потеряла два зубчика, непокорные пряди оставили в первозданном виде.

На обход явилась целая группа медиков. Старший, и видимо самый авторитетный из них, присел рядом с моей кроватью и попросил открыть рот.

Что? Серьезно?

– Скажите «А-а-а»…

После чего плоской металлической палочкой придавил мне язык.

Это здесь такие инструменты для осмотра больного? Я фигею, дорогая редакция.

На шее врача висел прибор, основную часть которого составляли резиновые трубочки. Я такую штуку видел во время экскурсии в краеведческий музей. В одном зале с каменным зубилом и кремниевым ножом.

Шучу, шучу…. Не в одном зале. В соседнем.

Врач расстегнул на мне пижаму и стал прикладывать к голой груди металлическую блямбочку, прикрепленную к трубкам. Стало щекотно.

Заодно я смог посмотреть что у меня под больничной одежонкой… Жалкое, надо признать, зрелище. Худой, ребрышки наружу, мышцы дохленькие… В общем, не мужик (а ведь уже 16 лет, наверное, исполнилось), а тихий ужас.

Да еще и рыжий.

– Ну что же, молодой человек, – удовлетворенно произнес доктор, закончив процедуру прикладывания. – Похоже, вам очень повезло. Легкие чистые, затруднения дыхания не наблюдаю. Легко отделались.

Я на всякий случай радостно улыбнулся. Хотя хотелось бы побольше узнать о том, что с данным тельцем произошло.

Впрочем, это выяснилось сразу после ухода врачей.

Ко мне прибыли посетители. Причем, целой толпой. Я сначала только слушал и улыбался, но постепенно картина прояснилась.

Оказывается, сейчас поздняя весна. И я, учащийся профессионально-технического колледжа, свинтил из мастерских и удрал на реку. Купаться.

В общем, поступил как добропорядочный балбес.

Берег реки был песчаный и обрывистый, но я туда не лез, так как собирался поплавать, а не играть в куличики.

Однако два обалдуя школьного возраста (тоже прогульщики) решили выкопать в песчаном склоне пещеру. Возможно они играли в пиратов и мечтали отыскать клад.

Склон не выдержал такого надругательства и обвалился.

Обрушившаяся масса влажного песка наверняка погребла бы под собой романтичных школьников, но я (вот почему назвали героем!) успел их вытолкнуть, приняв основной удар на себя.

Песчаный обвал хуже железобетонного. Под плитами всегда есть хоть какие-то полости, где можно дышать. А песок давит повсеместно, выдавливая воздух из легких. Тут счет идет на минуты. Не вытащат сразу же – все. Можно сливать воду. Верный конец.

Мне повезло дважды. Во-первых, я попал под самый край обвала и сумел выставить правый кулак на воздух. За этот кулак меня и тащили, практически выдернув руку из плеча. Повредили суставную сумку, так что какое-то время придется походить в гипсе.

А второе везение заключалось в том, что неподалеку оказался спасатель. Он осматривал пляж перед началом купального сезона, услышал крики и подбежал. Именно этот парень вытащил меня и безостановочно делал искусственное дыхание до того, как подъехала скорая. По сути, я обязан ему жизнью.

Но посетители делали упор на то, что я сам проявил чудеса героизма, вытолкнув из-под завала двух пацанов.

Такую постановку вопроса можно понять, так как ко мне явились родители школьных прогульщиков.

Рассыпаясь в благодарностях, которые перемежались подзатыльниками обом пацанам, которые тоже явились благодарить, взрослые выкатили мне несколько больших пакетов с фруктами. Из одного пластикового мешка торчал даже хвост ананаса.

Поскольку ограничений в пище для меня не предусматривалось (у меня же с легкими ожидались проблемы, а не с желудком), отдельный пакет был заполнен копченостями и мясными нарезками.

Я прикинул объем… на глаз тут была трехдневная норма питания для отделения солдат. Как говорится, наша благодарность не будет иметь границ. В пределах разумного.

Но здесь границы были реально широки. Все-таки пацаны реально могли погибнуть.

Ладно. С этим выяснили.

Остался пустяк: выяснить, какой сейчас год?

Глава 2. Тяжкая доля попаданца

Год удалось выяснить, посмотрев в холле новости по ТВ. Оказалось, 2025-й. Как говорится, ничего хорошего.

Но это бы полбеды. Проблема заключалась, в том, что нормальные попаданцы обычно проваливаются в прошлое с целым букетом ништяков. Например, в обнимку с компьютером, набитым полезной информацией.

Или вообще на машине из продвинутого будущего, а в багажнике имеется скромный такой склад (тонн на пять) разного оборудования, которое в эпохе попадания не имеет аналогов и является бесценным.

В крайнем случае, герой, провалившийся в прошлое, обладает какой-либо суперспособностью. Например, умеет читать мысли. Или отчетливо, до часов и минут помнит предстоящие (для него уже прошедшие) катастрофы и преступления. При этом, разумеется, он точно знает кто виноват, как зовут этого негодяя, его точный адрес и куратора (нити ведут в ЦРУ или в Моссад), сбившего его с пути истинного.

Понятно, что у такого попаданца не возникает вопросов о том, как доказать свою иновременность. Можно смело идти в Кремль, с ноги открывать там дверь и требовать провести его к самому главному начальнику.

У меня положение иное. Никаких супергаджетов из будущего вместе со мной не перенеслось. Даже тело с биопротезами и вживленными титановыми ребрами осталось в неведомых далях Вселенной. Переместилось только голое сознание. Причем не в какую-либо особу, приближенную к императору, а в пацана шестнадцати лет с внешностью рыжего коверного клоуна.

Кто меня, такого красивого, вообще слушать будет?

Кстати, родителей, от которых можно было надеяться получить хоть какую-то солидность (допустим, они герои труда, народные артисты… или заслуженные изобретатели…) у меня тоже нет. Сирота. Живу в общаге. В колледже кормят и платят стипендию, которой вполне могу весь месяц оплачивать проезд в трамвае. Впрочем, вру! На трамвай нам ежемесячно выдают проездной билет.

В общем, с голоду умереть не получится, но и особо шиковать пока не доводилось.

И что делать?

Надо пробиваться самому.

Кстати, уважаемый читатель, какие лично вы видите пути для рыжего недоросля, чтобы он смог попасть на прием к Президенту?

Не знаете?

Вот и у меня та же проблема.

* * *

До общаги меня довезли на такси. Родители пацанов организовали и оплатили доставку. И это было здорово, так как адреса я не знал.

А таксист не только доставил куда надо, но и помог занести в холл сумки с продуктами.

Ага.

Вахтерша, уютно устроившаяся за своим столом с вязанием, глянула поверх очков и расплылась в улыбке. Похоже, о моем героизме в родной колледж уже сообщили.

Я вежливо поздоровался и выложил на стол подарки: два красных яблока, гроздку бананов и ананас. После чего вахтерша еще больше обрадовалась и мобилизовала пробегавшего мимо первокурсника, чтобы помог с багажом.

Это тоже было удачно, так как пацан знал здесь все ходы и выходы, а я мог ориентироваться только на номер, выбитый на выданном мне ключе.

Когда добрались до места, хотел отблагодарить носильщика теми же яблоками, но перехватил взгляд, направленный на колбасу, и выдал две подложки с нарезками. Пацан схватил и убежал, прижав копчености к груди.

Хм… Похоже, особо разносолами тут не балуют.

Начал осматриваться.

Комната была на двоих. Стол у окна, две тумбочки, две кровати. Возле дверей открытый (без передней стенки) шкаф для верхней одежды. И полка с книгами на левой стене.

В общем, бедненько, но чистенько, что не могло не радовать. Слышал, что некоторые студиусы превращают казенное жилье в сущий свинарник. Тут же в обстановке чувствовалась некая интеллигентность. Интересно, это моя (в смысле, рыжего парня) инициатива или соседа? Или мы поселились, ориентируясь на единство интересов?

Впрочем, неважно.

Однако какая же кровать моя?

Пока стоял в раздумье, за дверью послышался топот, и в комнату ввалился запыхавшийся от бега паренек.

– Тошка! – вскричал он. – Как я рад.

И кинулся жать мне руку.

Кажется, это был сосед. Что ж, удачно. Хорошие отношения с человеком, с которым будешь постоянно находиться рядом, это дорогого стоит. А мы, похоже, друзья.

Хотя немного резануло имя. То, что меня зовут Антоном, я уже слышал. А тут, значит, полный набор. И рыжий, и Тошка… пошли копать картошку…

Атас просто.

Тили-тили, трали-вали…

– Да что ж ты стоишь, как неродной? – продолжал радоваться сосед.

Он принюхался, различив запах колбасы и сразу дополнительно воодушевился.

– Класс! Сколько тебе вкусноты надавали. Пошли чайник поставим.

В принципе, он мог справиться на кухне один, но я пошел рядом. Надо же изучить территорию, выяснить, где тут что, куда бежать в случае поно… э-э… пожара.

В общем, пошли рука об руку. Сосед (надо бы, кстати, выяснить, как его зовут) нес чайник и воодушевленно рассказывал о том, как в колледже узнали о моем подвиге, о том, как обсуждали, переживали… Как мастер разослала всем, включая родителей соучеников, сообщения о героическом событии…

Слушал его вполуха, в основном осматривался.

Общежитие было не коридорного типа, а построено этакими отсеками на четыре комнаты. В комплекте к ним шли практически индивидуальная кухонька, душ и санузел.

Все вполне ухоженное, помытое. На стене разглядел график дежурств. Наша комната должна была прибираться в местах общего пользования послезавтра. Понятно. Разумно.

Подогрев чайник, под прежний нескончаемый рассказ пошли назад.

А когда вошли в комнату, обнаружили сюрприз.

Оказывается, несмотря на дневное время, когда по идее все на учебе или в мастерских, слух о продовольственных дарах прошел по общаге. И два гражданина зрелого (не менее двадцати лет) возраста и восточной внешности явились, чтобы правильно распределить вкусности.

Их представления о справедливости были специфичны: они забирали все.

Ибо не фиг пацанам отъедаться, когда старшие товарищи лишены подарков судьбы.

Честно скажу, мне такой расклад не понравился.

Нет, я не против поделиться. Но нас пытались обнести в наглую и под ноль.

Тот мужик (а у него уже щетина перла, не как у мальчика, а как у половозрелого орангутанга), что держал сумку с колбасой, был почти на голову выше меня. И явно сильнее.

Поэтому смотрел с выражением: «И что ты, щенок, мне сделаешь?»

А я еще в детском возрасте прочитал в умной книге, что мышцы – это превосходство быка, а не человека.

У человека же есть интеллект, знания… В частности, как шеф службы безопасности, я хорошо знал все активные точки на теле человека. Акупунктурные, если кто не понял.

И знал, как на них воздействовать.

Поэтому просто ткнул в нужное место указательным пальцем. И подхватил сумку, выпавшую из рук щетинистого.

А того парализовало.

Скажу честно, человек, застывший в параличе с открытым ртом, зрелище неприятное. Слюна течет, а сглотнуть он не может, и сразу приобретает вид абсолютного олигофрена, который мочится под себя и ходит, только если его водят за ручку.

Его напарник сначала не понял, что произошло. Потом брови его полезли вверх, глаза округлились… и он сделал движение в сторону двери.

– Стоять! – рявкнул я.

Подручный грабителя застыл, глядя расширенными зрачками, как кролик на удава.

– Забери это, – я ткнул пальцем в слюнявого, – с собой.

Тот мгновенно ухватил старшего товарища под мышки и повлек прочь.

Но едва дверь закрылась, послышался глухой удар. Парализованный был крупным мужчиной, и напарник его не удержал. Тело с этаким костяным звуком рухнуло на пол.

Я чертыхнулся и выглянул в коридор.

– На спину его не клади, – крикнул, – захлебнется слюнями.

Реакция оказалась не той, что я ожидал. Вместо того, чтобы перевернуть пострадавшего на живот, его приятель издал визг ужаса и кинулся прочь.

Пришлось выходить, ворочать неподъемную тушку.

Заодно вытащил его вон из нашего сектора. Не люблю за чужими подтирать.

Когда повернул назад, наткнулся на соседа. Тот, оказывается стоял сразу за моей спиной. Не хотел пропустить ни секунды из небывалого зрелища.

– Пойдем, – сказал я. – Чайник остынет.

Сосед уходить не хотел. Он жаждал впитать вид поверженного негодяя, не упустив ни единой детали. Видно, сладкая парочка, явившаяся за нашими продуктами, была широко известна в общаге. Но отпор им дали впервые.

– Пошли-пошли, – я дотолкал парнишку до комнаты и поручил ему разливать чай.

– А он так навсегда останется? – тот был полон впечатлениями.

– Нет, конечно. Полчасика полежит и очухается.

– А если он снова придет? У него друзья знаешь какие?

– Если не понял, то в следующий раз полежит подольше. И парализует у него что-нибудь другое.

– Другое? – сосед застыл с чайником наперевес. Его озарила догадка. – Ты и другое умеешь?

Надо было ответить как-нибудь нейтрально. Ибо раньше я, судя по всему, особых талантов не проявлял.

– В больнице попалась книжка, – сказал, присаживаясь на кровать (кажется, на свою). – Сегодня попробовал применить… вроде работает, а?

– Вроде работает… – сосед откинул голову и залился счастливым смехом.

Нормальный пацан. Надо только выяснить, как его все-таки зовут.

* * *

К вечеру наше продовольственное изобилие существенно уменьшилось. После окончания уроков к нам чередой потянулись сокурсники, жаждущие посмотреть на героя и пожать руку.

Я улыбался, кивал и всех одаривал парой яблок и бананами. Колбасную сумку сосед (оказалось, что его звали Славка) хозяйственно заныкал под кровать. Копчености он сам уминал, как не в себя. И к концу дня мог уже только лежать на кровати строго животом вверх.

Я не препятствовал этому празднику чревоугодия, хотя предполагал определенные последствия. Но Славка так радовался каждому бутерброду… В конце концов, кто я такой, чтобы мешать человеку наслаждаться жизнью?

Ночью сквозь сон несколько раз слышал, как он, что-то бормоча под нос, искал тапки, а потом хлопал дверью в местах общего пользования.

После третьего его похода я крепко заснул. Снилась мне Пандора.

Глава 3. Как жить? Что делать?

Утром пошли на учебу вместе.

Выяснилось, что поскольку мы заканчивали второй курс, то уроков уже не было, а шли работы в мастерских. Ну, это нормально. Из нас же готовят не академических ученых, а квалифицированных рабочих. Так что умение работать руками – профильное.

Я заинтересованно обошел все помещения и остался, в общем, удовлетворен. Станков было много, разных видов. встречались даже и с ЧПУ. Правда, с моей точки зрения они более всего подходили для украшения залов музея, но ведь работали! А значит могли выпускать продукцию, что для такого попаданца, как я дело крайне полезное. Надо только прикинуть, что будем создавать и подготовить чертежи.

Пока же я решил не выделяться из общей массы, скромно встал на указанное мастером место и принялся изготавливать гайку.

Ладно, шучу. Там была чуть более заковыристая штуковина.

Разумеется, сам по себе я бы к этому станку даже не подошел. Вижу его впервые, а воспоминания о том, как больно отрывается рука, крайне свежи в моем сознании.

Но есть же память тела, верно?

Поэтому постарался войти в медитацию, когда все мысли отключаются от процесса, и дал волю прежнему хозяину тела.

Получилось удачно. Парнишка заканчивал второй курс и данный станок вполне освоил. Мне осталось только восхититься фразой из старинного фильма: «Помнят руки-то!».

В общем, точил «гайку» и думал о своем.

Итак, я – попаданец. Призванный, очевидно, нести в этот мир свет прогресса и новые знания.

Что я могу? Начертить схему прямоточного гравитационного двигателя? Это проблемы не составит, но смысл? Здешние технологии не позволят изготовить такую штуку.

Ограничиться фотонным? Для полетов внутри Сол.ситсемы вполне достойная штука. Но ее надо сооружать в околоземном пространстве, потому как большая и тяжелая. А создавать ее на Земле с тем, чтобы потом, надрывая пупок, выводить на орбиту? Нерационально.

Значит, в первую очередь необходимо создать базу. То есть построить в ближних окрестностях планеты город длительного пребывания. Там, в условиях искусственной силы тяжести, и ученые, и научно-технические работники могли бы жить и работать годами.

Проектов, которые можно решать в таком поселении, море. (Кстати, надо список составить). А потом, аналогичные орбитальные города начнем строить выше атмосферы Венеры и Марса.

– Тоха! – услышал я крик мастерицы, которая, разобравшись с лодырями и неуками из нашей группы, добралась и до моего рабочего места. – Ты что творишь?

– Что? – очнулся я от размышлений.

– Ты зачем все заготовки перевел? Это нам на неделю задание было. А ты что? Чем завтра работать будешь?

Я сосредоточил взгляд на наклейке на ее спецовке.

– Уверен, Раиса Максимовна, вы найдете чем меня занять.

– Уж не сомневайся, – проворчала строгая дама. – А сейчас иди покури. Обед скоро.

Покури?

Надеюсь, она не в буквальном смысле слова?

А понял. Это так перерыв в работе называется. Ну ладно.

Побрел к выходу из мастерской.

У самой двери на станке работала девчонка в косыночке. Заметив, что гляжу на нее, скорчила мне рожицу и показала язык. Хм… И что это значит? Может у нас отношения?

До обеда просидел на лавочке, греясь в лучах весеннего солнца. Лепота…

* * *

Как оказалось, сидел зря.

Обед в колледже – это буря сильных впечатлений. Учатся здесь юноши в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет, отличающиеся энергией и здоровым аппетитом. Теперь представьте толпу голодных подростков такого возраста и мощи, когда они ломятся занимать места в столовой.

Стадо буйволов, атакующее неосторожного льва, не успевшего убраться с дороги – это очень слабая ассоциация. Тем более, что некоторые юноши, не желая толкаться, просто перепрыгивают через тех, кому удалось пробиться вперед. Это просто: руки на плечи, прыжок ноги в стороны – и ты уже у раздачи. Мда…

Но несмотря на ажиотаж, порций хватило всем. Так что подобные забеги, как я понял, были просто видом спорта. Показателем удали и красоты. Запомню.

За стол мы уселись вместе со Славкой. И, дождавшись, когда он доест суп, я задал вопрос, созревший в моей голове, пока я отдыхал на лавочке.

– Слав, а где можно выучиться на космонавта?

Как выяснилось, правильно сделал, дождавшись пока сосед приступит ко второму. Он поперхнулся картофельным пюре, но оно, по крайней мере, не вылетело у него изо рта фонтаном. Так что мой костюм не пострадал.

Кое-как прокашлявшись (пришлось постучать его по спине) Славик высказал мне свое фи.

– Ты, Тошка, все же думай, что говоришь. Зачем тебе эти глупости? Договаривались же в автослесаря идти.

Я задумчиво отправил в рот кусок котлеты. Своеобразное тут восприятие космических программ.

– Автослесарь – это не романтично, – произнес медленно.

– Ой, перестань, – Славка энергично доел второе и залпом выпил компот. – Пошли уже, космонавт. Или ты привык из тюбиков питаться?

– Скажешь тоже, – проворчал я, тоже завершая прием пищи. – Но вообще-то…

– Перестань.

И парень решительно двинулся к выходу из столовой.

Что мне оставалось? Пошел следом.

* * *

Вечером расчистил стол, разложил листы бумаги, принялся за работу.

– Че это у тебя? – поинтересовался Славик (кстати, до сих пор не знаю, как его полное имя: Вячеслав, Станислав или, может, вообще Святослав?).

– Схема орбитальной станции длительного пребывания.

Парнишка так удивился, что у него даже волосы надо лбом приподнялись.

– Ну ты даешь, – пробормотал он через непрожеванное яблоко. (К копченостям после вчерашней ночи он заметно охладел).

– А что такое? – приподнял я бровь. – Все-таки в космический век живем. Или нет?

– Да ты вообще бзиканулся после больницы, – Славик опустошенно присел на кровать. – Был нормальный пацан, а теперь идеи какие-то завиральные…

– Думаешь не справлюсь? – я не стал разбираться в его умопостроениях и вернулся к черчению.

– О, конечно. С твоими тройками и умением подтягиваться пять раз, тебя, конечно же, в космонавты зачислят с полпинка. Ну, там дальше стопицот лет дисциплины и физкультуры, когда шаг вправо, шаг влево – побег, прыжок на месте – провокация. Чуть что – сразу пинка под зад. А что в результате?

– Но интересно же!

– Что там может быть интересного? Полгода торчать на орбите в каморке размером метр на метр и какать, воткнув трубку себе в попу?

– Сейчас уже станции более комфортабельные, – попытался я возразить, но Славик вошел в раж и не слушал.

– И это еще в случае, если ты все-таки полетишь. А если нет? Будешь всю жизнь корячиться, а тебя даже ни разу по телевизору не покажут. Вот скажи, кого ты помнишь из космонавтов, кроме Гагарина и Титова?

– Хм… – Я мог бы назвать очень много фамилий, но большая часть из моих знакомцев еще не родилась, так что Славик о них явно ничего не слышал.

– Вот! А теперь представь, что такое автослесарь, – мой сосед мечтательно прищурил глазки и удобнее расположился на кровати, держа в руке надкусанное яблоко. Прямо-таки змей-искуситель. – Зарплата хорошая, перспективы отличные. Вечерами ходим в бар, знакомимся с девчонками. В пятницу уезжаем на шашлыки. Пиво, девочки, купаемся, загораем… Я себе внедорожник куплю.

Я молча чертил и слушал.

– Потом выберу девушку поскромнее, – продолжал Славик делиться планами, – женюсь. Детишки пойдут, квартиру возьмем в ипотеку…

– Вижу, у тебя все уже расписано, – произнес я, чтобы не сбивать приятелю настроение.

– Ясен пень. А главное – все реально. Без всяких там… – он покрутил ладошкой в воздухе и с хрустом доел яблоко.

Молодец, что тут скажешь.

Глава 4. Как пробиться к славе?

На следующее утро, отпросившись у Раисы Максимовны, я занял пост возле кабинета директора. Табличка на дверях сообщала, что руководителя зовут Хрулев Николай Михайлович. Полезная информация.

Начальство не опаздывает, начальство задерживается. По исключительно важным делам. Поэтому ждать пришлось примерно полчаса. В принципе, терпимо.

– Что тебе, Коноплев? – обернулся директор, своим ключом открывая дверь в начальственные апартаменты.

Я не хотел отвечать в коридоре, поэтому лишь переступил с ноги на ногу.

– Ну заходи.

Дождавшись, когда руководитель обустроится на рабочем месте, я выложил на его стол листы с чертежами. И заявил:

– Хочу поехать в центр «Сириус».

Такого от меня здесь явно не ждали.

Да и в самом деле. Жил-был парнишка, этакий середнячок. Не хулиган, но и звезд с неба не хватал. И вдруг такие запросы.

Николай Михайлович хмыкнул, порассматривал задумчиво мои торчащие рыжие вихры, потом опустил взгляд на бумаги. Чертежи были выполнены от руки, но вполне уверенно. Не производили впечатление детских каракуль.

– И что это?

– Принципиальная схема орбитальной станции длительного пребывания. С частичным самообеспечением.

Брови директора взлетели вверх. Про такое он не слышал.

– Вот тут, – я нашел нужный лист, – подробнее про оранжереи. Отдельно для фруктов и отдельно для овощей. А тут зона отдыха с диорамой, изображающей небольшое озеро. Можно купаться.

– Кхм, – закашлялся руководитель. – А что насчет невесомости? Не будет твое озеро парить над берегом в виде правильного водяного шара?

– Поскольку искусственная гравитация пока не изобретена, – спокойно ответил я, – проблема решается за свет центробежных сил. Вот здесь можно видеть, что станция состоит из центральной оси и цилиндрической оболочки, которая вокруг нее вращается. Так что все предметы будут иметь вес. Говорю же, станция длительного пребывания.

Николай Михайлович зарылся в бумаги. Пристально рассматривал каждую. Потом, через достаточно продолжительное время, сумел оторваться и с новым вниманием взглянул на меня.

– И это ты сам все придумал?

– Да.

Директор потянулся, чтобы почесать в затылке, но спохватился, что этот жест не соответствует стилю солидного руководителя.

– Но это…

– Просто хочу стать космонавтом, – спокойно пояснил я.

Как оказалось напрасно. Эта фраза едва не добила главного начальника нашего колледжа.

– Так, Коноплев, – сказал он, поспешно наливая себе воды из графина, – иди пока на занятия. Я подумаю.

Ну я и пошел. Что еще оставалось?

* * *

Для обдумывания директору потребовалась неделя. От коллектива он наш разговор не утаил, так что учителя с мастерами в учебное время косились в мою сторону с неким особенным выражением. Как на внезапно появившегося инопланетянина (Гы). Хотя по сути я инопланетянин и есть, ибо родился не на Земле.

Ладно.

Кстати, на этой неделе нам выдали стипендию. Я тут же пошел в парикмахерскую, где постригся практически наголо. Понимаю, что лысая голова не лучшее украшение подростка, но в любом случае это лучше, чем клоунские рыжие патлы.

Стипендию в общаге отмечали бурно. Третьекурсники, несколько бравируя, несли спиртное непосредственно через вахту. Бутылки и банки предварительно обматывали полотенцем, чтоб не звенело и не брякало. Но на такой подвиг отваживались немногие – в случае провала вахтерша была беспощадна! И реквизировала все подчистую.

Младшие курсы действовали тоньше. В качестве портала доставки использовалось окно женского туалета на втором этаже. Девчата распахивали створки и на бельевой веревке спускали вниз сумки. Парни внизу загружали запрещенный продукт, а потом с честными лицами шли через парадный вход, приветливо здороваясь с подозрительно косящимся в их сторону стражем.

Пили, разумеется, не в одиночку. В каком-либо из отсеков собиралась компания, включали музыку, и веселье шло полным ходом.

Меня Славик настойчиво звал присоединиться к коллективу, но я отговорился головной болью. Это ж мне только на вид шестнадцать лет, а по уровню сознания давно за сорок.

И в таком возрасте идти обжиматься с малолетками?

Нонсенс!

Что бы избавиться от бьющей по ушам музыки, пошел на стадион, благо он располагался буквально в двух шагах от общаги. Ибо чертежи чертежами, но если я серьезно намерен попасть в отряд космонавтов, надо и физуху подтянуть. А то, когда переодеваешься, на себя смотреть стыдно. Среди культуристов (есть еще у молодежи такая модная тема) подобный рельеф мускулатуры называется «резьба по кости». Ну, будем объем наращивать!

Потоптавшись у турника (никто из посторонних не видит?) подпрыгнул и подтянулся обещанные пять раз. Причем под конец пыхтел и дрыгал ногами, чтобы хоть как-то дотянуть подбородок до перекладины.

Позорище!

Тут еще работать и работать.

В расстроенных чувствах присал на скамеечку и тут почувствовал, как меня тронули за плечо.

Обернулся – стоит пацан не из местных. Видать, из семьи мигрантов. Смугленький такой.

– Чего тебе, сынок?

Пацан ткнул мне в ладонь свернутую бумажку. Послание?

Пока разворачивал, он уже смылся.

Внутри оказалась всего одна строчка, написанная от руки:

«Дядя Назим хочет тебя видеть».

Любопытно.

У кого бы спросить, кто такой дядя Назим?

* * *

В понедельник после окончания занятий меня вызвали на педсовет, который против обыкновения проходил не в учительской, а в кабинете физики.

Когда я вошел, директор встал и, дружески положив руку мне на плечо, проникновенно сказал:

– Понимаешь, Коноплев, для нашего колледжа было бы крайне престижно отправить учащегося в федеральный центр «Сириус». Но, как ты понимаешь, не хочется и опозориться.

Он отпустил мое плечо и обернулся к классу, где за партами, как примерные ученики сидели преподаватели и мастера.

– Оценки у юноши, – сообщил он так, как будто присутствующие этого не знали, – весьма посредственные. И отправлять его вот так сразу…

Николай Михайлович посмотрел на физичку, которая сидела на своем рабочем месте у доски.

– Полагаю, стоит задать Коноплеву несколько вопросов, чтобы определить уровень. То есть мы, конечно, должны парню помочь, но сначала необходимо выяснить с чего начинать и какой объем дополнительных занятий потребуется. Нина Викентьевна, прошу, начинайте.

Физичка поправила прядь волос у виска и строго произнесла:

– Раз уж Коноплев у нас собрался в космонавты, то закон Всемирного тяготения он наверняка знает. Верно, Антон?

– Разумеется, – с готовностью ответил я и в два счета написал на доске несложную формулу.

Далее, не давая физичке перевести дух, тут же продолжил:

– Согласно теории Эйнштейна, тяготение – это одно из проявлений искривления четырехмерного пространства-времени.

С этими словами широко начертил на доске координатные оси ОХ и ОУ.

– При небольших скоростях относительного движения, считается, что время течет равномерно из прошлого в будущее, – я махнул рукой слева направо, обозначая данное направление на графике. – Но при скоростях сравнимых со скоростью света начинается искривление, и время течет уже под углом к оси ОХ.

Нарисовал соответствующий вектор.

– Очевидно, что для материального объекта с ненулевой массой покоя достичь скорости света в эйнштейновом пространстве невозможно. Угол достигнет 90 градусов, и время остановится.

Я мог бы продолжить, но по гнетущей тишине, повисшей в классе, понял, что лучше остановиться.

Минуты через три директор смог прокашляться.

После чего сделал жест в сторону двери и с некоторым трудом произнес:

– Нам надо посовещаться, Коноплев. Подожди пока в коридоре.

Вот елки… А я ведь еще ничего серьезного не сказал. Предположил, что люди с высшим образованием – учителя как-никак… смогут оценить хотя бы простейшие выкладки.

Мда.

Хотя, возможно, их шоковое состояние возникло просто от неожиданности. Я тут выступил, как внезапно заговорившая Валаамова ослица. Педагоги считали, что я, как тот ослик, способен только переносить груз знаний в объеме школьной программы. А я вдруг про Эйнштейна…

Короче, явно проваливаюсь на психологии. Надо что-то думать, чтоб хотя бы к врачам не отправили.

Глава 5. Мною руководят

На педсовете после моего ухода некоторое время обсуждение было беспорядочным. Превалировали эмоции.

Но постепенно, усилиями директора удалось ввести педагогов в конструктивное русло. Конкретно, это выразилось в следующем:

Учащегося в центр «Сириус», безусловно надо посылать. Это престижно и сулит богатые перспективы. В том числе по материальному обеспечению как самого колледжа, так и личного состава педагогов. Категорию всем повысят, это как пить дать, ибо смогли воспитать такого ученика.

Короче, это прямая возможность натянуть нос всему областному управлению. Такой шанс упускать нельзя.

Но!

Точно ли стоит посылать с имеющимися чертежами именно Коноплева? Мальчик он не плохой, но оценками никогда не блистал, и в «Сириусе» его посредственные знания непременно будут выявлены. А это удар по престижу учебного заведения.

Есть несколько куда более достойных (а главное надежных) учащихся, которых можно как следует подготовить. И даже если они там, в федеральном центре, и не блеснут каким-то особым полетом мысли, то уж родной колледж точно не опозорят.

Например, на годичном курсе заканчивает обучение Катерина Журавлева. поступившая в училище после окончания средней школы. И неважно, что ее профессия парикмахер. Коноплев вон слесарь, что не менее далеко от полетов в космическое пространство. А Катя умеет себя подать, она уже выступала с докладом на областной конференции по экологии и произвела на всех хорошее впечатление.

Возможен и смешанный вариант. Например, отправить двух учеников: Екатерину и Коноплева. При таком раскладе девочку будут воспринимать, как основного докладчика, а Антон будет числиться на подхвате. Он сирота, и все поймут, что мальчику просто дали шанс поехать от училища на Черноморское побережье. То есть, если он что-то и ляпнет, то позора не случится.

Далее поступило предложение отправить с учащимися еще и преподавателя. Во-первых, он присмотрит за ребятами и в случае каких-либо случайностей сможет купировать неприятное развитие событий.

А кроме того, если у нас в колледже ученики разрабатывают подобные проекты, причем не на уровне голой идеи, а сразу в подробных чертежах, то ведь не сами же по себе, верно? Наверняка у них был руководитель-педагог. Иначе просто не бывает!

И перед областным управлением это будет выглядеть, как очередной плюс. Мол, работаем! И не просто на банальном уровне, а со взглядом в грядущее!

После того, как основные предложения были высказаны, и педсовет начал клониться в склоку за право поездки в Сочи за казенный счет (летом!), директор перехватил инициативу.

– Товарищи! – сказал он. – Как я понимаю, каждый из нас в первую очередь заботится о престиже нашего учебного заведения.

Все согласно закивали.

– Но раз мы не какая-то банальная школа, где основной упор делают на преподавание теории, то почему бы нам, используя мастеров и наш станочный парк, не изготовить по чертежам модель этой станции?

Он заглянул в блокнот.

– Э-э… Станции длительного пребывания.

Педагоги зашумели. В предложении руководства было рациональное зерно.

Действительно, станки есть, металл есть…

– Пусть даже модель не будет действующей, – продолжил Николай Михайлович, – в чертежах указано много вращающихся и движущихся частей. Вряд ли мы сумеем все из них сделать таковыми. Хотя стоит постараться. Чертеж подробный… А мы пол это дело сможем еще выбить к следующему учебному году обновление станочного парка.

Педколлектив снова зашумел, зажигаясь энтузиазмом. Открывались все новые и новые перспективы. А тут, когда такое само идет в руки, главное не зевать.

Кстати, Коноплеву еще год учиться. И кто знает, может парень еще что-то выдумает? Этакое, а?

* * *

– Дядя Назим? – Славик явно испугался, услышав это имя.

– Знаешь его?

– Нет, конечно. В смысле, лично не встречал, он большой человек.

– В смысле, толстый? – попробовал пошутить я. Но Славка даже не улыбнулся.

– Он глава местной диаспоры толи узбеков, то ли таджиков… Я в них не развираюсь. В общем, тот Мирза, которому ты у нас в комнате слюни пустил, он от них.

– Поня-атно, – протянул я, почесывая бровь.

– Так и знал, что проблемы будут, – совсем загрустил Славик. (Кстати, он Мирослав. В год его рождения это было модное имя).

А я задумался.

Если бы просто хотели отомстить, то проще всего подкараулить в темном переулке и настучать по башке. Тельце у меня пока хилое, если нападут неожиданно, могу не среагировать.

Но при таком раскладе дядя Назим не нужен. Наоборот, ему разумно держаться в стороне, чтобы потом, при разборках в полиции, разводить руками и восклицать что-то типа «ах, ах, какая неприятность, мы примем меры, надеюсь мальчик не сильно пострадал».

Вместо этого присылают записку, которую можно расценивать только как приглашение.

То есть глава диаспоры хочет посмотреть, что за фрукт тут нарисовался, и правильно оценить мои возможности.

Ну, тогда пободаемся.

Дядя Назим наверняка человек опытный, если стал главой над такими обалдуями, как Мирза. Но и я не ребенок. Хотя выгляжу, конечно, полным лопухом.

Но внешняя лоховатость только на пользу. Даст мне фору при общении.

* * *

На следующий день на большой перемене директор вызвал меня к себе. Вообще-то, было время обеда, но я пошел. Рассудил, что Николай Михайлович не хуже меня знает мои обстоятельства и без заслуженной порции супа сироту всяко не оставит.

В кабинете помимо начальника присутствовала еще и завуч. То есть мне как бы намекнули, что дело вышло на официальный уровень и пустыми разговорами не отделаться.

Оно и к лучшему.

– Так, Коноплев, – начала разговор завуч. – Мы с педколлективом посоветовались и пришли к выводу, что для заявки на посещение «Сириуса» одних только бумаг недостаточно. Мы – техническое училище и вполне способны изготовить модель космической станции по твоим чертежам.

Ух ты, – подумал я.

– Понятно, что это будет, по сути, игрушка, но мы, тем не менее, хотим представить руководству не просто абстрактную идею, а нечто материальное. Что не стыдно показать в областном управлении.

– Отлично, – сказал я. – Рад, что педколлектив пришел к такому решению.

Завуч покосилась строгим глазом, смутно подозревая в моих словах некую насмешку. Но формально придраться было не к чему.

– Надеюсь, ты понимаешь, – усилила она нажим, – что изготовить данную модель придется учащимся твоей группы. Тебе в том числе.

– Работы не боюсь, – бодро отрапортовал я.

– Ну-ну.

На этот раз скептическими взглядами меня наградили оба руководителя.

А я, не желая терять возможность обратиться сразу к обоим, озвучил просьбу:

– Николай Михайлович, для составления технической документации мне необходимо поработать в интернете. Дайте разрешение посещать компьютерный класс во внеурочное время.

– Хм… – начальники переглянулись.

Завуч явно склонна была отказать. Все-таки дорогое оборудование, мало ли что. Но директор оказался рисковым и согласие дал.

Так что в столовую я вошел в отличном настроении.

* * *

Естественно, разрешением Николая Михайловича я воспользовался в тот же день. Ключи мне выдали после длительного чтения нотаций, но дело того стоило. Требовалось срочно посмотреть кто из специалистов, внесших наибольший вклад в освоение ближнего космоса (в пределах Солнечной системы) уже занял руководящие посты в соответствующих структурах. Ведь мне в скором времени предстоит с ними общаться.

Прикольно, конечно, будет познакомиться с людьми, портреты которых есть в каждом учебнике моего времени. Но там они солидные, приобретшие уже солидность и академический вид. А сейчас, наверняка молодые, не обремененные еще гос.наградами и сединами…

Интересно. Предвкушаю.

Запустив древний компьютер, вспомнил фразу из «Обитаемого острова» Стругацких. Там Максим Каммерер, перенастраивая электронную схему, приговаривал: «Да, господа мои, оказался бы я в положении эмбриомеханика, которому нужно срочно разобраться... Даже не знаю, в чем... В паровом котле? Разобрался бы эмбриомеханик... В верблюжьей упряжи? А?!»

Я разобрался.

Хотя, надо отдать должное, передо мной все-таки была не верблюжья упряжь. Все-таки XXI век уже, не дикие времена.

Первое, что проверил, кто сейчас глава «Роскосмоса».

Оказалось, что уже Дмитрий Баканов.

Причем назначен совсем недавно – в феврале. Это хорошо. Можно работать.

Дело в том, что именно 2025 год стал переломным в истории материнской планеты. (То есть Земли).

Если до этого, в течение 80 лет крупные войны сдерживались угрозой глобальной ядерной катастрофы, то теперь наступили иные времена. С 2025 года главным сдерживающим фактором стал космос.

Точнее, множественные орбитальные спутники, пристально отслеживающие ситуацию на поверхности планеты.

И если поначалу они использовались исключительно в целях разведки и наведения наземного оружия, то очень скоро обзаведутся мощными лазерами, способными самостоятельно пресекать активность агрессора.

А что самое важное – текущий год вывел глобальное противостояние Востока и Запада на новый уровень. В том смысле, что российские спутники наконец начали превосходить штатовские и европейские, как по количеству, так и по мощи.

В общем, в удачное время я попал! В самую точечку!

Глава 6. Мою судьбу решают

Дядя Назим, как всякий восточный человек, чтущий традиции, сидел на ковре за низеньким столиком. Перед ним стояла большая ваза с фруктами и несколько тарелочек с рахат-лукумом и дольками щербета. Задумчиво отщипывая сочные виноградинки, Назим в очередной раз просматривал видео, где Карим подробно описывал произошедшее в общежитии технического колледжа.

Дело было важным. В диаспоре, разумеется, достаточно мужчин, готовых бесстрашно сражаться и не отступающих ни перед пулей, ни перед угрозой ножа. Мирза, кстати, был одним из них.

Но единственное движение пальца рыжего мальчишки превратило его в овощ. И ужас его перед случившимся был так велик, что он в тот же день съехал из общаги и попросил разрешения вернуться на родину.

Неслабый эффект, верно?

При том, что действия щуплого пацана (на вид лох лохом!) никак нельзя было квалифицировать, как агрессию.

Ну ткнул пальцем… И все. Такое движение даже при старании высокооплачиваемых адвокатов, готовых в суде вывернуться из кожи, не натянешь даже на мелкое хулиганство.

То есть действие абсолютно ненаказуемо.

А испугался не только Мирза. Кариму пришлось жестко приказать, чтобы о происшествии никому не рассказывал. Потому как каждый настоящий мужчина привык к тому, что всегда чувствует силу и полностью владеет своим телом. А Мирза, скрипя зубами (так ему не хотелось рассказывать о пережитом), поведал, что главный ужас заключался в полной беспомощности. Сознание его было ясным, но он не мог даже удержать слюну во рту. А если бы еще и обмочился? Или еще хуже?

Получив рану, пусть даже тяжелую, каждый воин чувствует к себе отношение, как к герою. А тут повреждений нет, никаких следов нет, но позор, позор, позор! Который тебе не забудут никогда.

Судя по тому, что рассказывал его напарник Карим, рыжий шкет действовал совершенно осознанно. Он понимал к чему приведет его движение, ловко подхватил выпавшую сумку и отдавал распоряжения о том, как надо тащить, переворачивать, укладывать на полу…

Полное впечатление, что проделывал такое не единожды. А такой человек…

Это опасный человек!

Нельзя такого иметь во врагах. Тут нужно или постараться привлечь его на свою сторону, или решительно избавиться раз и навсегда. Причем раньше, что поползут какие-то слухи.

То, что Мирза попросился уехать, хорошее решение. Надо и Карима отправить следом. Потому как даже если оба будут намертво молчать (Мирза так точно). отпечаток пережитого ужаса не скроешь. Он все равно где-то да проявится, вызывая ненужные вопросы.

А вот как решать вопрос с рыжим мальчиком, тут стоит подумать.

Дядя Назим отключил видео и придвинул папку с собранной по пацану информацией. Сведения были обнадеживающие: сирота, из доходов только стипендия, которую стыдно назвать даже нищенской, собственного жилья нет. После окончания колледжа в рамках гос. программы получит комнату в общежитии, потому как квартиры в первую очередь выдают семейным. А мальчишка в настоящий момент даже девушки не имеет, потому как нынешние девчата охотятся за удачливыми и перспективными. А тут – сущее недоразумение. Единственная яркая черта – рыжие, как у клоуна, волосы.

Вроде бы все ясно. есть что предложить и с чем работать. Начнем с простейшего.

Дядя Назим обернулся к двери и велел позвать к себе Фатиму.

* * *

Вдоволь поработав на компьютере, возвращался в общагу около восьми вечера. Длинные летние дни еще не наступили, так что, цитируя известного юмориста, можно констатировать: «Смеркалось».

Шел весь в думах.

Макет космической станции – это хорошо. Но вряд ли проект, и меня вместе с ним воспримут всерьез.

То есть со временем, конечно, воспримут, но потребуются годы.

Есть вариант написать письмо главе «Роскосмоса» Баканову. Я уже сейчас могу изложить стратегию строительства космических станций на орбитах Венеры и Марса. Кстати, стационарные поселения на Луне в настоящее время всего лишь беспочвенные мечтания. Человек не способен без ущерба для здоровья длительное время находиться в условиях пониженной гравитации. Так что до овладения искусственной…

В этот момент я почувствовал, что на меня что-то падает.

Нет, не рояль, и не кирпич с крыши… Просто я проходил мимо девушки, а у нее внезапно сломался каблук. Причем не скромный такой каблучок, какой бывает на повседневной обуви, а десятисантиметровая шпилька.

Бедняжка, разумеется не удержала равновесие и повалилась в мою сторону. Мне осталось только подставить руки, чтобы не дать ей грянуться во весь рост на асфальт. Повреждения при этом были вы весьма значительные. Наверняка и джинсики бы порвала на коленке, и ладошки ссадила…

– О, простите, – произнесла красавица (то, что она была хороша собой, я не только увидел глазами, но и почувствовал по всей площади соприкосновения).

Стройная, миниатюрная… В то же время упруго-мягкая на ощупь, со всеми положенными округлостями… Я бы сказал, вся состоящая из математически совершенных линий. Этакая «спящая Венера» с картины Тициана.

Разумеется, девушка в данный момент не спала, но она так изящно повалилась на меня, что невольно возникла ассоциация.

– Ничего, – пробормотал я, поддерживая ее с максимальной деликатностью.

Обувка у нее была такая, что даже на двух каблуках приходилось балансировать, как канатоходцу на канате. А уж лишившись одной из точек опоры…

Огляделся в поисках лавочки или какого-либо предмета, к которому красотку можно было бы прислонить. И в этот момент ощутил некое раздвоение личности. Тот я, который подросток, вовсе не желал выпускать из рук столь приятный на ощупь подарок судьбы. А тот я, который взрослый мужик, внутренне усмехался и вполне был способен просто подвести дамочку к ближайшему столбу и оставить ее там.

Ну, в самом деле, здоровью ее ничто не угрожает. Телефон наверняка есть, пусть звонит парню или родителям… или просто вызовет такси…

В конце концов, не случится ничего смертельного, если она просто снимет обувку и доберется до дома босиком. Логично?

С другой стороны, трудно представить, что шестнадцатилетний рыжий лопушок отказался был от волшебного приключения с прелестной дамой. Да он должен буквально вцепиться в столь соблазнительную возможность и постараться не расставаться с красоткой как можно дольше. Ибо когда еще выпадет такое счастье?

Словом, я решил не выпадать из образа и дать волю подростковой части моей личности. А он… О, пульс участился, глаза засияли, ткань на штанишках спереди напряглась… В общем, пубертат в полный рост.

Девушка, одарив меня ласковым взглядом, изящно изогнулась и извлекла из микросумочки (размером с мою горсть, не больше) сотовый телефон. Потыкала в него пальчиком… Увы, вызываемый абонент не откликнулся.

Чуть поразмыслив, красавица вновь обратила на меня взгляд прелестных глаз и чарующе произнесла:

– Вы не очень спешите?

– Нет, нет, – бурно заверил ее отпущенный на волю я-подросток. – Совсем не спешу.

– Мы сняли квартиру тут неподалеку, – сообщила девушка, – если вы поможете мне добраться…

– О, конечно!

– Вы – мой спаситель.

Внутренне я ржал, воспринимая эти страсти, как нечто, происходящее на экране индийского кино. Но организм подростка испытывал настоящее ликования и испускал волны счастья. Ну и пусть порадуется. Все-таки жизнь была к нему сурова: бедняжка лишился родителей, одевается бедно, питается скудно…

Короче, начался волшебный путь к дому незнакомки. Красавица не пожелала расстаться со второй туфелькой, так что часто оступалась и наваливалась на кавалера, в полной мере давая ему возможность оценить упругость лучших частей ее фигуры. Я-подросток готов был идти так вечно.

К сожалению, девушка не солгала. Подъезд, к которому требовалось подойти, действительно оказался неподалеку. Правда, бросать ее просто у дверей было бы жестоко. Ведь предстоял еще путь по лестнице к нужной квартире.

Эта мысль (о квартире) очень взволновала рыженького. Но, к его глубокому сожалению, когда они уже почти добрались до крыльца, из подъезда выскочил какой-то мужчина.

– Ты где была? – громко закричал он, испепелив оробевшего кавалера яростным взглядом.

– Каблук, – ответила девушка, предъявляя в качестве доказательства сломанную босоножку.

– Почему не позвонила? – не унимался мужик.

– Ты не брал трубку.

Неизвестный (по возрасту вроде бы годился в отцы, что внушало рыженькому слабую надежду) выхватил из кармана айфон… Экран при нажатии пальцем не озарился.

– Батарейка разрядилась, – констатировал мужчина, заметно смягчаясь.

После чего уверенно перехватил локоть девицы, через плечо бросил оттесненному в сторону рыженькому:

– Спасибо, молодой человек.

И повлек красотку в дом.

Я, который подросток, остался стоять на месте. Волшебное приключение закончилось. Увы.

Глава 7. Любовь! Зачем ты мучаешь меня?

Домой вернулся в состоянии нестояния.

Планировал поработать, набрасывая план письма к Баканову, но потрясенный случившимся подросток, как выяснилось, оказывал слишком сильное воздействие на мыслительный процесс.

В итоге, вместо работы уселся на подоконник и принялся бездумно смотреть через стекло.

А за окном безумствовала весна. Через открытую форточку в комнату затекал сладкий запах молодых тополей.

Боже мой, боже мой… Вот оно, оказывается, как проявляется молодость…

Сам-то я в антошкины годы был курсантом космической академии, и подобный взрыв чувств обошел меня стороной. Все посторонние мысли тогда убирали физкультурой и изучением уставов. А тут…

«Это май баловник, это май чародей…

Мда.

Веет вешним своим опахалом».

В таком состоянии и застал меня Славка.

В принципе, я ничего особо странного не делал, просто сидел и смотрел в окно. Но парень сразу почувствовал, что со мной что-то не то.

– Что случилось? – обеспокоился он, заглядывая мне в глаза.

Я чуть отстранился.

– Ничего. Все в порядке.

– Да-а?

– Просто мысленно сочиняю письмо Баканову. Ну, гендиректору «Роскосмоса».

Славка озабоченно потрогал мой лоб.

– А ты случаем не влюбился?

– Я?!

Возмущенный таким предположением (слишком уж в цель оно попало), я оттолкнул приятеля и спрыгнул с подоконника.

«Когда весна стучит в окно,

Своей мелодией звенящей…»

Елки, что за песенки у меня в голове крутятся?

– Давай лучше ужинать, – произнес громко, чтобы переключить Славку на любимое занятие. – От колбасы еще что-нибудь осталось?

– Ну-у…

Видать я выглядел по-настоящему непривычно, потому что парень даже на перспективу плотно поесть не переключился.

Так, к черту. Надо брать себя в руки. Нахмурил брови:

– Мы идем ставить чайник или нет?

Славик вздохнул и принялся греметь посудой.

И то дело.

Ужин получился не слишком вкусным. Мы забыли купить свежего хлеба, а тот, что еще оставался в комнате, частично засох, а частично заплесневел. Пришлось вырезать кусочки, которые выглядели более-менее прилично.

– А ты уже нашел в интернете адрес своего Баганова? – спросил Славик, желая отвлечь меня от посторонних мыслей.

– Я на адрес госкорпорации напишу.

– Ага. Там прям так и ждут твоих откровений. Был бы ты академиком, или хотя бы кандидатом наук… – он поморщился, укусив горький кусочек с плесенью, – на худой конец аспирантом каким-нибудь… А ведь у тебя даже среднего образования нет. И еще неизвестно как экзамены сдашь.

– Да, – вынужден был согласиться я. – Это проблема.

Славик пошвырялся в пустой хлебнице, вздохнул, смахнул крошки со стола и посоветовал: – Ты Президенту напиши.

Я удивился. Вроде бы тема совсем не политическая... Ладно бы еще в Академию Наук или Министерство науки…

– А вот не делай круглые глазки, – отреагировал на мое недоумение Славка. – Во-первых, в администрации Президента твое письмо наверняка прочтут. Они все читают. Ответят, конечно, не по существу, потому как привыкли, что к ним все лезут с жалобами и просьбами. Но, если усмотрят что-то полезное, то на заметку возьмут.

– А адрес?

– Проще простого! – хмыкнул Славик. – Просто набери в Яндексе «написать письмо Президенту» и будет тебе счастье.

Я задумался.

В принципе, почему бы и нет?

В кремлевской администрации целый штат сотрудников работает с обращениями граждан. Я гражданин? У меня обращение?

Надо попробовать.

Хотя, конечно, чтобы на такой уровень замахиваться, нужно все десять раз проработать. Чтобы хорошее начинание не ушло в свисток.

* * *

Дядя Назим чрезвычайно внимательно выслушал рассказ Фатимы о знакомстве с рыжим Коноплевым.

– Значит, считаешь, что он клюнул?

Девушка с оттенком самолюбования повела плечом.

– Заглотил наживку вместе с крючком, поплавком и удочкой. Когда в очередной раз падала на него, касаясь бером или грудью, он так пыхтел, что я думала, скончается на месте от счастья.

– Хм…

Дядя Назим был недоверчив. Но, в принципе, слова Фатимы, которая при получении российского паспорта выбрала себе имя Светлана, подтверждал приставленный к ней на время операции «отец».

– Пацан втрескался по уши, – заверил он. – Такое не сыграешь и не спрячешь. Теперь только вываживать его надо осторожно, чтобы не сорвался. Хотя, в такой стадии влюбленности, он любые несуразицы просто не заметит. Или спишет на случайность.

– Не так, – мягко поправила его Фатима-Светлана. – Когда человек влюблен, даже недостатки объекта страсти воспринимаются, как милые достоинства.

– То есть ты гарантируешь, что не сорвется?

– Куда он денется…

* * *

На следующий день с самого утра меня снова вызвали в кабинет директора. Как показалось, Николай Михайлович был несколько смущен тем, что должен был мне сообщить. Но он отважно взялся за дело.

– Познакомься, это Катя Журавлева, – сказал он, указывая на девушку, которая была примерно на год старше меня, но выглядела совершенно взрослой. Во всяком случае, макияж на ее лице свидетельствовал, что она либо сама делает его уверенной рукой, либо обращается к специалистам.

Согласитесь, для девочки школьного возраста такое не характерно.

Катя удостоила меня мимолетным взглядом и, слегка кивнув, отвернулась. Я при этом понял две вещи. Во-первых, цену себе она прекрасно знает, и цена эта высока. Во-вторых, я, рыжий и лопоухий, по ее шкале ценностей совершенно не котируюсь.

– Катя уже закончила среднюю школу, – продолжил презентацию директор, а у нас обучается на годичном курсе парикмахеров.

– Очень приятно, – сказал я, шаркнув ножкой. Почему-то эта девица вызвала у меня острое желание постебаться.

– Мы в пед. коллективе посовещались, – сообщил Николай Михайлович, – и пришли к выводу, что твой проект должен быть качественно представлен.

О как. Кажется, я начал понимать и смущение руководителя, и присутствие здесь этой самоуверенной девицы. Ну, в самом деле, кто я, и кто эта девочка.

Сам посуди, для того, чтобы было принято решение о поездке в федеральный центр, – директор поднял вверх указательный палец, – недостаточно просто продемонстрировать твои чертежи. Требуется еще грамотное обоснование. То есть доклад, составленный на достойном уровне.

А поскольку мы все вместе будем создавать действующую модель станции, то ты должен признать, что теперь это уже не только твой проект. Это работа всего коллектива нашего колледжа.

– Понимаю, – склонил я голову. – Нам нельзя ударить в грязь лицом.

И да, нужно было признать, что самоуверенная Катя на трибуне перед экраном, на который будут проецироваться мои отсканированные чертежи, смотреться будет гораздо эффектнее, чем я.

Она еще пышные белые бантики на косички навяжет, и все члены комиссии априори растают от умиления.

Никакого сравнения с тем, как перед публикой вышел бы я в поношенной форменной курточке и потертых джинсах.

Как говорится, «жажда ничто, имидж – все!»

– Катюша подготовила доклад, – сообщил директор. – Ты ознакомься, потом обсудите вдвоем, решите, что там добавить, что правильнее сформулировать… В общем, приведете в соответствие с твоими идеями, чтобы все было чики-пуки.

Будущая парикмахерша снова одарила меня высокомерным взглядом и извлекла из школьного рюкзачка стопку листов, аккуратно втиснутых в пластиковый файлик.

Жест, которым она передала этот файлик мне, был поистине королевским. Она не сомневалась, что доклад идеален, а какие-либо дополнения или исправления в нем не более чем фигура речи. Ну, типа директор хочет быть политкорректным и не обижать сироту.

Пришлось приложить определенные усилия, чтобы моя физиономия осталась нейтральной. А очень захотелось захихикать.

Некоторое время я боролся с собой, но все-таки не выдержал и негромко пропел:

– Вот тогда ты пожалеешь, Журавлева…

Похоже, эту песенку Катенька слышала, потому как немедленно дернула плечиком и надменно посмотрела поверх моей головы. Что, видимо, означало: «Помечтай, помечтай, мальчик».

Приложение к главе 7. «Вот тогда ты пожалеешь, Кулакова»

Песня Влада Казаковцева

Вот стану взрослым парнем и буду я пожарным,

И ты замрешь, увидев, как я с огнем борюсь.

А может в цирке местном, став клоуном известным,

Тебя заметив в зале, небрежно поклонюсь.

Вот тогда ты пожалеешь, Кулакова,

Что мне ранец свой носить не доверяла,

Что за партою одной ты сидела не со мной,

И так много о себе воображала!

Вот вырасту и буду искать в пустынях руды,

И радио объявит, что их я там нашел.

А может быть плечистым я стану хоккеистом,

И в матче олимпийском забью ответный гол.

Вот тогда ты пожалеешь, Кулакова,

Что мне ранец свой носить не доверяла,

Что за партою одной ты сидела не со мной,

И так много о себе воображала!

А может быть я стану отважным капитаном,

Открою новый остров, объехав целый свет.

А может утром хмурым стартую с Байконура,

И высажусь на самой далекой из планет.

Вот тогда ты пожалеешь, Кулакова,

Что мне ранец свой носить не доверяла,

Что за партою одной ты сидела не со мной,

И так много о себе воображала!

Что за партою одной ты сидела не со мной,

И ужасная была воображала!

Глава 8. О пользе математики

Сразу после начала работ в мастерских выяснилось, что для создания модели по моим чертежам требуется более высокая квалификация, чем имелась у моих одногруппников.

Они ведь еще даже не закончили колледж, а практика показывала, что даже после получения дипломов на заводе им не сразу доверят работать самостоятельно. Ибо разряд разрядом, а мастерство мастерством.

Что-то мог сделать мастер.

Более того, Николай Михайлович отложил в сторону руководящие обязанности и сам встал к станку, решив тряхнуть стариной.

Но дело было не только в том, чтобы сотворить невиданную прежде игрушку. На этом нестандартном материале можно было и ребятишек подучить. Тем более, что если раньше на практику ходили с ленцой и неохотой, то теперь проснулся интерес. Грех этим не воспользоваться.

Совещание матеров постановило, что стоит отозвать с пенсии Василия Матвеевича. Он пару лет назад ушел, заявив, что ему надоело гонять оболтусов, которые на лавочку для курения бегают охотнее, чем встают к станку. Но теперь обстановка вроде бы изменилась. И опыт квалифицированнейшего токаря мог очень пригодиться.

В общем, коллектив колледжа вдохновенно прилагал все силы, чтобы подняться на новый уровень.

В том, что изготавливаемая модель станции окажет какое-то воздействие на космическую отрасль, никто особо не верил. Но ведь это гораздо интереснее, чем тупо точить гайки, верно?

Я и Славик, в числе прочих, тоже осваивали профессиональное мастерство. Хотя для меня это было как разборка с очередной верблюжьей упряжью. Но раз на данном этапе подобные станки считаются передовыми, стоит ли морщить нос? Будем двигать прогресс на том, что есть в наличии.

Вечером шел домой поздно. Василий Матвеевич заметил мое старание, и не пожалел времени, чтобы дополнительно поучить любознательного паренька.

Я, разумеется, не отказался.

Теперь шел, зная что вечер придется посвятить чтению Катенькиного доклада. А чувства, переполнявшие меня, влекли совсем к другому.

Оказывается, любовь – такая штука, которая наполняет тебя до краев.

В какие-то моменты, когда приходится с кем-то говорить, или, к примеру, переходить улицу, ты освобождаешь в сознании небольшой кусочек, чтобы выполнить нужное действие или сказать требуемые слова. Но сразу по завершении, любовь, как мощной волной затапливает этот участок. И ты снова заполнен ею до отказа.

А небо при этом такое бездонное… И обалденно цветущая весна вокруг.. Никогда так ярко не чувствовал свежесть и ароматы, такую легкость, что кажется шагни чуть шире и воспаришь в небеса, как вольная птица.

Боже, спасибо за этот полет души, за бесконечное счастье… Любовь… Нет ничего прекраснее в этом мире.

Внезапно дыхание мое пресеклось, а сердце забилось сильнее.

Обернулся… Да! На другой стороне дороги стояла она и приветливо махала мне рукой.

Наверное чудо? Но я увидел ее, даже стоя спиной к перекрестку. Просто почувствовал. Поразительно. Никогда бы не поверил, но сегодня испытал сам.

Любовь…

Легко, как веселая синичка, дама моего сердца перебежала проезжую часть. Сегодня на ней были не шпильки, а белые изящные кроссовки, так что я мог оценить грацию и красоту ее движений.

– Привет! – воскликнула она. – Увидела тебя и подумала, что мы даже не познакомились.

– Антон, – сумел вымолвить я.

– Светлана.

Надо было что-то ответить, но сил хватило только на то, чтобы кивнуть.

– Тут есть кафе неподалеку, – продолжила девушка, – может посидим, поболтаем?

Деньги у меня были. Все же стипендию получили пару дней назад. Но я планировал купить что-то к ужину. Завтраком и обедом нас кормили в колледже, а с ужином все устраивались так, как умели.

Но разве я мог отказаться, когда потрясающая красавица зовет выпить кофе и поговорить?

И мы пошли.

Светлана легко, как будто это само собой разумелось, подхватила меня под руку и так же легко начала разговор.

– Ты ведь местный, Антоша?

Я кивнул.

– А мы совсем недавно переехали, пока ничего здесь не знаю. Может ты покажешь, какие есть достопримечательности, на что стоит посмотреть?

Обалдеть. Такие потрясающие предложения. Это ж получается, что мы будем встречаться еще не один раз. Гулять вот так же, лержась на руки, слушать ее непринужденное щебетание…

Это просто невероятно.

– Что ты молчишь? Или ты занят?

Я-подросток замотал головой.

– Нет, не занят.

– Класс! – оценила она.

В кафе мы сели за столик на улице. Работники этого заведения отгородили часть тротуара борлюром из цветов, и это было кстати. Весна, цветы, прелестная девушка…

Кстати, панические мысли о том, что у меня не хватит денег расплатиться, оказались напрасны. Света заказала всего лишь чашку кофе, а в таких пределах я был платежеспособен.

– Ты знаешь, у меня проблема, – сообщила девушка, когда нам принесли кофе. – Мы приехали с Памира, там потрясающая природа, и люди хорошие, но… Как выяснилось, уровень преподавания в школах совсем другой.

«С Памира?» – включился я-взрослый. – «Это из Таджикистана, выходит? Да, читал, что там есть диаспора чистокровных таджиков, выглядящих, как европейцы. Даже голубоглазых полно».

Антоша-подросток не имел никаких посторонних мыслей. Он просто смотрел безотрывно на свою ненаглядную и внимал.

– Там я была отличница, – печально поделилась Света, – а тут… сижу в классе и почти ничего не понимаю. А ведь придется экзамены сдавать.

– Да, экзамены… – (для него до моего появления этот вопрос тоже был болезненным)

– Особенно трудно по математике. Там все буквы, буквы какие-то, формулы… Очень трудно разбираться. Вот если бы кто помог…

Она глянула юноше прямо в глаза.

Тот вспыхнул и сразу заявил, что готов приступить хоть сегодня.

Ну правильно. В таком состоянии он на вершины Памира готов запрыгнуть без разбега. А тут делов-то -- выучить математику.

– Сегодня не нужно, – серебристо засмеялась девушка. – Мне у папы нужно отпроситься, он строгий!

– Да, – согласился Антон. Он помнил каким взглядом одарил его мужчина, уводивший Свету домой.

– Вот если завтра? Ты не занят?

Интересно, а такие красивые девушки могут хоть когда-нибудь получить отказ от влюбленного в них мальчишки?

Так что Антоша мгновенно согласился на встречу и занятия с учебником.

Света радостно чмокнула его в щечку и быстро упорхнула. Помахала на прощание рукой.

Когда юноша брел домой, он четко осознал, что спать ему сегодня не придется. Мало того, что требуется прочесть доклад вредной парикмахерши, так еще и с математикой разбираться.

Нет, я формулы помнил, тем более что любая наука в основе своей незыблема. Но какова нынче методика преподавания? Как строится система изложения? В это придется вникать.

Впрочем, Антон понимал, что уснуть ему не удастся. Даже при большом старании.

* * *

На следующий вечер.

Фатима-Светлана вернулась со встречи крайне недовольная. Дяде Назиму даже пришлось налить ей пятьдесят грамм коньяка, чтобы она перестала, наконец, фыркать, как разъяренная кошка.

Все вроде бы было продумано до мелочей, но встреча в общежитии колледжа с самого начала пошла неправильно.

Во-первых, сосед Антона, который увидев девушку должен был галантно удалиться, не сделал этого. Ну а что? Влюблённые же заявили, что у них не свидание, а занятие по математике, верно?

Вот он и остался.

И Фатима-Света, которая планировала достаточно быстро перевести общение в горизонтальное положение… (А что? Парень полон чувств, спермотоксикоз в полном разгаре…) вынуждена была два часа слушать про формулы и соотношения математических величин. Синусы там, косинусы, «А» плюс «Б» в квадрате…

К счастью до логарифмов дело не дошло, так как с наступлением десяти часов вечера явилась комендантша и потребовала, чтобы гости удалились.

– А что пастила? – дядя Назим был разочарован, но все же не мог не уловить юмор ситуации.

Неудачливая соблазнительница, еще не отошедшая от пытки математикой, злобно фыркнула. Всю пастилу со снотворным, которую она захватила с собой, как угощение и восточное лакомство, сожрал Славик. После чего, разумеется, мирно заснул.

Задумывалось же совсем другое. Фатима-Света тем или иным способом затаскивает Антона в постель. Явившаяся с обходом комендантша застает их голыми в объятиях друг друга, после чего начинается скандал. Явившийся папаша демонстрирует ярость, и лопоухого дурачка ставят перед выбором: либо он немедленно женится на обесчещенной девице, либо отправляется в тюрьму, ибо Света несовершеннолетняя.

Антон, правда, тоже несовершеннолетний, но в запале криков и страстных обвинений этот момент как бы выпадет из внимания общественности.

Планировалось дожать пацана сразу, пока не опомнился.

А учитывая его влюбленность и желание защитить рыдающую девицу (о, она умела красиво и бурно рыдать) в решении Антона никто не сомневался.

В общем, партия виделась абсолютно беспроигрышной. Но не срослось.

– Раньше у тебя вроде бы таких срывов не было, – заметил дядя Назим.

Фатима прекрасно поняла упрек. Но поскольку ранее срывов действительно не было, позволила себе в ответ скривить губы.

– Он вообще странный, – сказала она, желая с одной стороны объяснить провал, а с другой – хоть немного оправдаться.

– И в чем странность? -- этот момент важно было прояснить.

– Все время смотрит, как обычный влюбленный теленок. Но в какой-то момент взгляд меняется. И кажется, что внутри у него сидит совсем другой человек: жесткий, циничный… как будто сделанный из бронебойной стали.

– Хм…

Дядя Назим одарил ее долгим задумчивым взглядом. Девчонка особой фантазией не отличалась, а такой яркий образ про сталь внутри… Не похоже на выдумку.

Какой, однако, необычный парнишка попал в зону его внимания…

– Продолжай работать, – озвучил он свое решение.

И жестом позволил девушке удалиться.

Глава 9. Доклад в областном управлении

Начало июня – время, когда учителя расслабляются в предвкушении отпусков. В профессионально-технических колледжах учебный год еще не заканчивается, учащиеся на месяц отправляются на практику, но лето, лето дивная пора.

Говорят, какой-то знаменитый преподаватель имел в кабинете вещество, таявшее при температуре 28 градусов Цельсия. И когда оно становилось жидким, он уводил учеников на реку купаться. Святой человек!

Нынче так не поступишь, ибо есть режим работы, расписание и функциональные обязанности.

И вот в один из июньских дней (окна раскрыты, за ними шелест листвы и щебетание птиц) в актовом зале областного управления руководящий состав собрали на прослушивание доклада о перспективах развития космических станций.

Матерые функционеры отнеслись к теме с изрядной долей иронии. Но с другой стороны они понимали, что в отчете, который пойдет наверх, будет указано только название доклада, а не его содержимое. А название было вполне-вполне. Пусть там наверху знают, что мы тут не погрязли в мелочах, а способны думать и о высоком!

Начало, как и ожидалось, вышло вполне стандартным. Хорошенькая девочка с бантиками, тихо жужжащий проектор, сменяемые на экране изображения, какие-то чертежи…

Кроме того, на столе президиума, покрытом по традиции красной скатертью, лежало некое невиданное устройство, обозначенное, как действующая (хотя еще не завершенная) модель космической станции.

Это, однако, уровень!

Видно было, что колледж, от которого выступала докладчица, подошел к подготовке ответственно.

Текст тоже вполне соответствовал ожиданиям. Он содержал много красивых фраз, цитат из теоретиков покорения космоса и завершался знаменитой ссентенцией Циолковского о том, что «Земля – колыбель человечества. Но нельзя вечно жить в колыбели».

Чем-то это напоминало выступления функционеров на съезде партии. Только цитаты шли из других источников.

Но в целом… Впечатление производилось достойное, и зал по завершении сдержанно поаплодировал.

Присутствовавшие были в курсе, что доклад готовился не просто ради галочки, а имел своей целью отправку учащихся проф-тех. колледжа в федеральный центр «Сириус». Тема в кабинетах областного управления уже обсуждалась и была признана перспективной.

Сейчас же все убедились, что посылать представителей колледжа можно. Осталось только обсудить сколько человек и в какую смену. Но это вопросы технические.

И тут, когда все уже готовились поблагодарить докладчицу (как ее фамилия, Журавлева? Надо запомнить), и идти обедать, один из руководителей отделов, совсем недавно назначенный на эту должность из простых учителей, решил задать вопрос.

– Скажите, Катя, а какова общая масса этой вашей орбитальной станции? Я так понимаю, что вы планируете построить на орбите целый город?

Упс.

Отличница, только что блестяще выступившая перед высокой комиссией, внезапно превратилась в двоечницу.

Она не знала ответа!

– Станция задумывается, как модульная, – раздался голос паренька, до сих пор скромно сидевшего у проектора. Его воспринимали, как обслуживающий персонал, в чьи обязанности входило менять слайды. – В зависимости от количества проживающих на ней, можно добавлять новые секции. Но начальная масса планируется в пределах ста тысяч тонн.

Снова Упс! Но теперь уже в среде областных чиновников.

К сведению, масса современных космических станций не превышает двадцати тонн.

Меж тем недавний учитель явно оживился.

– А не кажется ли вам, что такое сооружение в окрестностях Земли чрезмерно? Судите сами: любая станция, даже помещенная на стационарную орбиту, время от времени нуждается в корректировке. При сравнительно небольшом весе мощности, получаемой от солнечных батарей, вполне достаточно. Но вы задумали не станцию, а целого монстра. Тут придется думать о целых эшелонах космических кораблей, которые будут доставлять туда топливо. Правильно?

Рыжий мальчик кивнул. Он не спешил отвечать и ждал продолжения.

И оно последовало.

– Теперь вспомним, что всякая станция рано или поздно выходит из строя. Регулярно сообщается, что очередное космическое устройство начинает снижаться, входит в плотные слои атмосферы, где по большей части и сгорает. На поверхность падают сравнительно небольшие ее куски.

В случае же падения задуманного вами монстра в сто тысяч тонн…

Начальник отдела, совсем недавно бывший простым учителем, сделал эффектную паузу и развел руками.

Личный состав областного управления, забыв об обеде, дружно обратил взоры на рыжего паренька. Но тот отнюдь не выглядел смущенным.

– Вы правы, – смело произнес он, – на орбите Земли такое сооружение действительно чрезмерно. Но нам уже в ближайшее время предстоит освоение Луны, Марса и Венеры.

Он прошел вперед и остановился у обычной школьной доски, которая по традиции еще существовала в помещениях областного управления.

– Идея Илона Маска о поселениях на поверхности Красной планеты – утопия, – заявил юноша, взяв в руки мел.

Что называется, снова Упс!

Мальчик с неоконченным средним образованием безмятежно, как нечто само собой разумеющееся, опровергает одного из самых успешных людей мира.

Юноша между тем уверенно чертил на доске схему.

– Взгляните, сейчас, при современных двигателях, полет к Марсу занимает около года. Сначала корабль выходит на орбиту Земли, делает несколько оборотов, разгоняясь, затем движется к орбите Марса, попадает в сферу притяжения Красной планеты, там делает несколько витков, чтобы сбросить скорость… И только потом может идти речь о высадке.

Никто не возразил. В зале стояла внимательная тишина.

– Теперь представим, что в поселении, организованном Маском, произошла какая-то авария. Это может быть что угодно, взрыв энергетической установки, в которую попал метеорит, инфекционное заболевание неизвестной природы, природная катастрофа… Мы не можем предугадать, что конкретно нас ждет на неизведанной территории.

И встает вопрос: за какое время с Земли может прийти помощь?

Зал ответил молчанием.

– Очевидно, – продолжил рыженький, – что срок «в течение года» слишком велик.

Он опять сделал паузу.

– Выход может быть только один: первое поселение нужно делать не на поверхности планеты, а на орбите.

То есть сначала мы строим орбитальный город по схеме, изложенной в докладе Кати Журавлевой. И только после этого можем думать о высадке на поверхность.

При такой схеме освоения неизведанной планеты исследователи будут максимально защищены и обеспечены срочной эвакуацией в случае непредвиденных обстоятельств.

– Кхм, – откашлялся бывший учитель, не сразу приходя в себя перед масштабом предлагаемого проекта. – Но первую станцию такого типа вы все же планируете строить на орбите Земли?

– Вообще-то, на орбите Луны. Потому что прежде чем замахиваться на Марс, полагаю разумным отработать методику на более близком небесном теле.

Это заявление оказалось последним, которое еще смогли воспринять собравшиеся чиновники. Им стало предельно ясно, что учащихся колледжа надо немедленно отправлять в «Сириус». И пусть там, на федеральном уровне, разбираются с этими мальчиками-девочками и решают, что с ними дальше делать.

* * *

Как только стало понятно, что обсуждение завершено, Журавлева, до этого момента потерянно стоявшая за трибуной, пулей выскочила из зала.

Даже оттолкнула кого-то из чиновников.

А я и начальник отдела, бывший недавно учителем, задержались.

– Венера крайне привлекательна тем, что на ней сила тяжести практически такая же, как и на Земле, –повествовал я доверительно, - но все прочие условия исключают высадку на поверхность.

– Изучать с орбиты? – понятливо подхватил областной управленец.

– Да. Организовать там завод по добыче из атмосферы серной кислоты. Потом, когда плотный слой облаков будет переработан, исчезнет парниковый эффект и температура на поверхности понизится. Конечно, вулканическую деятельность на данном уровне развития обуздать мы пока не сумеем, но атмосферные грозы, которые называют «Электрический дракон Вереры», станут гораздо менее мощными.

– Смотрю, у тебя все продумано? – улыбнулся чиновник.

– Ну да. Прежде чем куда-то высаживаться, мы должны отработать технологии терраформирования планет. Почему не начать с Венеры?

Тут в зал заглянула женщина в темно-сизом халате. Вид у нее был недовольный.

– Да-да, Вера Петровна, – тут же откликнулся начальник отдела. – Мы уже идем. Все, зал в вашем распоряжении.

Мы вышли на улицу, и тут оказалось, что нас ждут.

– Ты что же творишь, Антоша? – агрессивно шагнула ко мне наша завуч, которая, разумеется, присутствовала на столь важном событии в областном управлении.

* * *

Пока мы ехали в автобусе, меня активно воспитывали. Оказывается, я крайне безответственно подошел к делу выступления. Мне велено было просмотреть доклад и внести правки и дополнения. А я пренебрег и тем самым выставил Катю в крайне глупом виде.

Берняжка так рыдала потом в туалете, что завуч ее еле успокоила.

Я взглянул на Журавлеву, которая немедленно вздерныла подбородок и отвернулась. Но видно было, что глаза у нее красные, заплаканные. Что не сумел скрыть даже через свеженаложенный макияж.

– В общем так, Коноплев, – распорядилась завуч, собираясь выйти на своей остановке, – берешь девушку под опеку и разъясняешь ей все аспекты своей идеи. Чтобы в следующий раз, когда начнут задавать вопросы, она не стояла бы у доски, как двоечница, не выучившая урок, а толково и грамотно отвечала. Тебе ясно?

– Так точно, – ответил я по-войсковому. Ибо с начальством спорить бесполезно. Только карму себе испортишь.

До общежития ехать было еще две остановки, и все это время Катя держалась отстраненно и независимо.

Но, тем не менее, вышла из автобуса вместе со мной.

Что сказать, молодец девочка. Эмоции эмоциями, а дело делом.

Мы дошли до общаги и присели на лавочку недалеко от главного входа. Избегая смотреть на меня, Катя извлекла из сумочки косметичку и зеркальце и принялась оценивать повреждения внешности, вызванные слезами.

Конечно, она была расстроена. Такие перспективы открылись, а из-за неудачного вытупления все могло рухнуть.

Я взял ее за руку и начал негромко утешать. Какие слова говорил, сам не вспомню. Знаю только, что в таких случаях главное сочувствие и мягкие интонации. Женщины вообще существа эмоциональные, воздействовать на их разум – занятие сложное и неблагодарное. Иное дело эмоция. Вот это они чувствуют тонко.

Так мы сидели какое-то время, и, наконец, губы Журавлевой тронула слабая улыбка. Как там кричал кот Матроскин? «Заработало!».

И надо же, именно в этот момент буквально из ниоткуда возле нашей лавочки вдруг нарисовалась Светлана.

Упс!

У нас с ней вроде любовь, и вдруг обнаруживается, что я сижу с посторонней девицей, держу ее за руку и что-то ласково втолковываю.

– С ней ты тоже математикой занимаешься? – прошипела Светлана, меряя соперницу яростным взглядом.

Журавлева взметнулась со скамейки, как боевой конь, заслышавший сигнал «В атаку!».

– Нет, - прошипела она не менее яростно. – Физикой!

Далее началось то, что я бы назвал танцем бешенных кобр.

Они максимально высоко поднимают над землей голову, раздувают капюшон и шипят, гипнотизируя друг друга взором немигающих глаз и выбирая место, куда ужалить.

Ой-ё-ёй! Надо было что-то делать.

– Девочки, не ссорьтесь, – пролепетал я. – Мы можем заниматься втроем.

Ой, лопух!

За сорок лет полноценной и яркой жизни я ни разу не попадал в кипение страстей такого накала. На Антона и вовсе надежды не было, он стоял лапоть лаптем и только моргал

На мое предложение дамы прореагировали синхронно. Развернулись ко мне и одарили такими взглядами, что еще немного и я осыпался бы на асфальт горсткой мелкого пепла.

К счастью, их взаимная страсть была слишком велика, и требовалось выяснить, кто, в конце концов, в доме хозяин. Мою же бледную тушку решили оставить на потом.

Не знаю чем бы закончилась эта поистине шекспировская сцена, но отец Светланы, похоже, старался не выпускать ее особо из вида.

– Света, – раздался командный голос, – иди сюда!

Родитель моей возлюбленной мне с первого раза не очень понравился, но в данном случае его появление было поистине благословением господним.

Послушная дочь прошипела что-то на таджикском (явно не комплимент), после чего отступила на шаг и тут же попала в руки обеспокоенного отца.

Тот немедленно потащил ее прочь.

Но просто так удалиться было невозможно, поэтому Светочка обернулась и показала сопернице «фак» средним пальцем левой руки.

Журавлева, надо отдать должное, не растерялась. И показала «фак» по-русски, от локтя.

Ну просто-таки тургеневские девушки. Я фигею.

Охо-хо…

* * *

Вечером вернувшийся из мастерских Славик, сразу, с порога, кинулся расспрашивать меня о битве народов.

– Чё, правда из-за тебя девки подрались? – переполненный эмоциями он заглядывал мне в лицо.

– Какие девки, о чем ты?

– Ла ладно, весь второй этаж видел. Сначала ругались, а потом как вцепятся друг другу в волосы… Физиономии друг другу расцарапали, а волос выдрали столько, что бабе Варе пришлось идти подметать.

Однако.

– Да не было ничего такого.

– Рассказывай! Вы ж прямо возле входа сидели. А этот пятачок с любого угла просматривается. Девчата на втором этаже прямо кипят, они все видели.

Я закашлялся. А что тут скажешь?

Чем больше буду отрицать, тем более яркие подробности всплывут в головенках наших сокурсниц. Еще бы, такие страсти. Скоро происшествие разрастется до крупнейшего события века.

Интересно, этот пожар можно как-то потушить?

Или притушить хотя бы?

Глава 10. Проблемы нарастают

На следующее утро, когда мы собирались на занятия, я обратил внимание на то, что Славик постоянно залипает в телефон.

– Послушай, – сказал, не особо надеясь на внятный ответ, – А у меня что, сотового не было? Или я его потерял.

Приятель поднял на меня удивленный и чуточку смущенный взгляд.

– А ты не помнишь?

– Знаешь, после всех последних событий, – я покрутил в воздухе ладонью, – как-то вылетело.

– Так ты же его в ломбард сдал.

– Да? Зачем?

Славик воздел очи долу (к потолку, если кто не знает), типа «ну как можно такое не помнить», Но вид у него при этом сделался виноватый.

– Понимаешь, – сказал от, явно придумывая как бы половчее сформулировать, – Мирза… ну тот, который со слюнями… со всех требовал денег. А у нас не было.

– Так.

– Накопился долг. Много, – сосед вздохнул. – Тогда Мирза сказал, что будет бить нас каждый день, пока не заплатим. И ты пошел в ломбард.

Хм… Вон в чем дело.

Выходит, я заплатил за двоих, и Славик чувствует себя виноватым. Но долг, естественно, отдать не может, ибо откуда у нас?

– А в какой ломбард, знаешь?

Приятель пожал плечами:

– Все знают. Он тут, на соседней улице.

– Понял.

Время уже поджимало, если мы не хотели опоздать, то требовалось срочно выходить. Но заметку в памяти я для себя сделал – сегодня же сходу, выясню, что там с моим смартфоном.

* * *

К училищу подошли по времени впритык. Еще пара минут и попадем в категорию опоздавших.

Тем не менее на крыльце, явно ожидая нас, переминалась в одиночестве Журавлева.

– Привет, Катя, – проявил я вежливость.

И в ответ немедленно получил смачную оплеуху.

– Не смей, – прошипела девица, явно пребывающая в ярости, – Не смей распускать обо мне слухи.

– ?!

– Я из-за приличных-то парней никогда не дралась. А уж за такого сморчка…

Она смерила меня презрительным взглядом, вздернула подбородок и удалилась, громко хлопнув дверью.

Мы со Славиком остались стоять потрясенные.

Щека горела.

И вообще, было обидно. Сморчок!

Я в прежней своей жизни от рождения был крепеньким. И если уж сравнивать с грибами, то больше подходит определение «боровичок». А тут…

Кажется, придется заняться физкультурой всерьез. А не так как сейчас, по остаточному принципу.

– Пойдем? – робко предложил Славик, видимо опасавшийся, что я сейчас взорвусь гневом… или расплачусь.

Мда.

В общем, мы пошли в мастерские.

Но долго поработать не удалось. Прибежал первокурсник и сообщил, что меня срочно вызывают к завучу. Интересно, что там опять стряслось?

* * *

Нина Васильевна в своем кабинете более всего напоминала Зевса Громовержца. Вид у нее был суровый, чело нахмурено… Казалось, еще миг и она начнет метать молнии и насылать на проштрафившегося грешника орлов, выклевывающих несчастному печень.

Я за собой каких-либо косяков не знал, поэтому обратил к заведующей учебной частью безмятежный взор.

Как оказалось, напрасно.

– Ты что себе позволяешь, Коноплев? – прошипела начальница, явно из последних сил сдерживаясь, чтобы не запустить в меня чем-нибудь тяжелым.

– Что случилось, Нина Васильевна?

– Что случилось?! – градус ее бешенства еще повысился, хотя казалось, что дальше уж некуда. – Что случилось?! Да как ты посмел!

Я начал подозревать, что гнев завуча как-то связан со вчерашним происшествием на лавочке. Кажется, девочки со второго этажа в своих фантазиях зашли совсем уж в дебри неведомого.

– Как ты посмел предложить невинной девушке секс втроем?

О, мама миа. А это еще откуда принесло? Я же говорил о занятиях по школьной программе. А невинная девушка (Журавлева, кто ж еще), восприняла это исключительно в рамках… Елки, о чем она вообще думает? Или у нее тоже пубертат в мозгах играет?

– Нина Васильевна, ни о каком сексе в нашем разговоре и речи не было! Я о физике и математике говорил. Это ж близкие по методологии науки. Светлане объяснял бы формулы, а с Журавлевой.

– Замолчи, Коноплев, – цвет лица руководительницы сравнился с цветом крапового берета, который мне когда-то довелось носить. – Ты вообще потерял всякие представления о порядочности. Предупреждаю, если не прекратишь…

Завуч задохнулась и сделала паузу, чтобы перевести дух. Похоже любые мои слова она воспринимала исключительно в одном ключе. Может у нее тоже пубертат? Запоздалый, а?

– В общем так, – Нина Васильевна усилием воли взяла себя в руки и закончила речь почти спокойно. – Как следует подумай над своим поведением. Если не возьмешься за ум, то не только ни в какой «Сириус» не поедешь, но и вообще, из училища можешь вылететь. С волчьим билетом.

Вот так ни фига себе, пообщался с девушками.

Стоял растерянный, не знал что сказать.

– Иди, – подала команду начальница. – Иди с глаз моих.

Я не стал ждать продолжения и тут же выскользнул за дверь.

Дела, однако…

* * *

После такой сцены идти в мастерские совершенно расхотелось. Да и зачем? Модель станции и без меня сделают, это уже дело чести колледжа. С докладом выступит Журавлева.

А я… Если уж задумают выгнать, то тут ничем не оправдаешься. Так какой смысл изображать примерного мальчика, прыгать перед пед.составом на задних лапках?

Заглянул в мастерскую через открытое окно и кинул камешек, целясь в тушку Славика. Попал.

Тот обернулся, явно желая высказать что-то в адрес кидающегося, но опознал мою рыжую физиономию и вопросительно вскинул брови.

Я поманил его на улицу.

– Что там у тебя? Чего завучиха вызывала?

– Да ерунда, – отмахнулся. – Слушай, давай сейчас сходим в тот ломбард. Хочется посмотреть, вдруг мой сотик еще не продали?

– А Раиса?

– Да забей. В первый раз что ли?

Славик задумчиво почесал нос. В принципе да, особо примерным он не был, так что идея свалить с занятий не была для него чем-то новым или неприемлемым. Тем более погода стояла солнечная и ласковая. Торчать в такое время в мастерской, это практически насилие над молодостью.

– А пошли! – махнул он рукой. – Только щас переоденусь.

Ломбард действительно находился совсем близко, и мы добрались туда за пять минут.

Выглядело это заведение вполне достойно: свежий евроремонт, просторные витрины, много света…

Среди товаров преобладали различные гаджеты. От полноразмерной плазмы домашнего кинотеатра до многочисленных смартфонов и айфонов. Были представлены и компьютеры разных видов.

Под ювелирку отводилась отдельная витрина, возле которой зависали две девицы, подбирая себе что-то по размеру и по цене.

Славик, сразу сориентировавшись, (все же не первый раз пришел) быстро оглядел выставленные под стеклом товары и удовлетворенно кивнул:

– Вон твой смартфон. Еще не продали.

Я глянул, куда он показывал, и удовлетворенно хмыкнул. Вещь была не из самых дешевых. Прилепленный ценник сообщал, что ее можно купить за 15 600 рублей.

Продавец – солидный дядечка восточного типа, сидящий за кассовым аппаратом, оценил нас пристальным взглядом, но более никак не прореагировал.

– Вот этот смартфон покажите, – сказал я.

Губы продавца дрогнули в усмешке:

– А деньги у вас есть?

– Вы покажите, может он сломанный.

Такое предположение оскорбило сидящего за кассой. Он привстал, открыл витрину и положил передо мной требуемый предмет.

– Фотки посмотри, – прошептал прилипший к моему плечу Славик, когда экран озарился, выдавая фоновую картинку.

Ладно, фотки так фотки.

Я провел пальцем по гладкой поверхности. И оп-па…

Первая же фотография поразила меня в самое сердце.

С экрана мне улыбались молодые мужчина и женщина. Причем дама была ярко-рыженькая и со щедрой россыпью веснушек вокруг весело вздернутого носика.

Мама?

Это я в нее, значит, удался?

Поднял взгляд на продавца, который не выпускал нас со Славкой из поля зрения. Не нравились мы ему. Вдруг схватим смартфон и попытаемся бежать?

– Этот телефон не продавайте, – сказал я. – Я его выкуплю.

Полупрезрительная усмешка была ответом. Мы явно не походили на солидных покупателей, способный вот так разом достать из кармана требуемую сумму.

Понятно, что если бы мы подъехали к заведению на «Феррари»… или хотя бы на Лада-Приоре… Но владельцы авто не покупают поношенные сотовые. Они затариваются в фирменных магазинах.

Ладно, придется применить силу.

Я поймал взглядом зрачки продавца и зафиксировался, не давая ему возможности отвести глаза в сторону.

– Я выкуплю этот смартфон, – произнес медленно и раздельно, вбивая в мозг собеседника каждое слово. – Ты понял?

Восточный человек загипнотизировано кивнул.

– Убери его с витрины. Я приду за ним.

– Да-да…

Когда я чуть ослабил давление, мужчина обрел способность к некоторой самостоятельности. И тут же сильно испугался.

Он очень сильно испугался. у него даже остатки волос на макушке встопорщились.

И женщины, что копошились у ювелирной витрины, почуяли, что происходит что-то неправильное. Обернулись, замерли.

Их внимание было мне ни к чему. Я повернул голову к Славику, сказал резко:

– Пошли.

Когда вышли на улицу, Славка, забегая то справа, то слева, принялся объясняться. Оказалось, что мы с самого начала собирались мой сотовый выкупить. Родители должны были прислать парню деньги, которые и планировалось пустить на это дело.

Но перевод оказался более скромным, чем ожидалось. А потом снова пришел Мирза, и всю сумму пришлось отдать ему. Так что идея выкупить заложенное имущество осталась в несбывшихся мечтах.

– Я понял, – сказал я, останавливаясь. – Так где, говоришь, обитает наш дорогой дядя Назим?

* * *

Когда гопники поджидают свою жертву в подворотне, они жаждут положительных эмоций.

Во-первых, хочется приподняться, ощутив свою силу и наслаждаясь унижением беспомощной жертвы. Во-вторых, светит приятная возможность заполучить деньги и прочие ценности. Особенно здорово, когда зимой удается раздеть лоха до трусов и ржать, глядя как он, размазывая кровавые сопли, дрожит, синеет и ковыляет босиком по снегу.

Но выходить на дело, имея перспективу жестко получить люлей, покалечиться да еще и попасть потом за решетку… Нет, такое не понравится даже самому отбитому негодяю.

Значит что? Значит жертву нужно выбирать грамотно.

А вот тут иногда случаются ошибки. И чувак, которого ты первоначально воспринимал, как лоха ушастого, может оказаться отнюдь не безобидным барашком.

Но надо отдать должное. На определенном расстоянии хоть бандит, хоть мелкий гопник животным чутьем начинает улавливать кто перед ним.

Дело тут в следующем: обычному человеку, чтобы включить в себе зверя, готового драться до последнего вздоха и последним осознанным движением вцепиться в глотку врагу, нужно буквально вывернуться наизнанку. Ибо это противоречит всем базовым установкам цивилизованного Homo sapiensа.

Но есть нюанс.

Те люди, кто прошел войну, (или служит в правоохранительных органах, где есть прямой риск для жизни) включает у себя боевые инстинкты на раз-два.

Одним коротким движением воли.

Ибо на войне без такого умения не выжить.

Мне лично воевать не довелось, хотя форму носил. Просто войны во время моей службы не случилось.

Но однажды пришлось в одиночку отбиваться от атакующего тираннозавра, когда за спиной стоял микроавтобус с детьми.

Гигантская ящерица устроена почти как бронемашина. Череп жутко прочный и скроен под такими углами, что большинство пуль рикошетируют.

А бить по корпусу бесполезно – там такая гора мяса, что можно только просверлить, всадив несколько очередей в одну точку. Но чертов ящер вовсе не желает стоять неподвижно.

В итоге мне все же удалось перебить ему одну из опорных конечностей, после чего он уже не мог за нами гнаться. Добивать подранка потом выезжала группа быстрого реагирования. У меня же тогда банально кончились патроны.

В общем, прозвище «Зверь» имело под собой некую основу.

И вот сейчас, когда я подходил к ухоженному особнячку 19-го века, где располагалась штаб-квартира таджикской диаспоры, боевые рефлексы включились у меня автоматически.

Стальные ворота особняка были плотно закрыты, но при моем приближении калитка, находящаяся рядом автоматически отворилась. Ну, в общем не удивительно. Дядя Назим ведь хотел меня видеть? Даже приглашение присылал через пацана, верно?

Вошел.

Слева от калитки располагался застекленный домик привратника. виден был пульт с набором экранов. Значит, здесь все просматривается камерами, и дежурный, не покидая насиженного места, контролирует все происходящее на территории. Запомним.

Пошел по мягкой гравийной дорожке, ведущей к дому.

На крыльце стояли коренастые такие охранники. Но смотрели они на меня с заметным опасением.

Это могло бы позабавить, сбить мое зверское настроение, но фотография рыженькой женщины, которую я увидел на смартфоне, жгла мое сердце.

Получалось, что у меня не сотовый телефон… у меня, фактически, память моей жизни отняли?

Беспрепятственно вошел в дом.

Судя по всему, в здании находилось немало народу: охрана, обслуга, прочие подчиненные.

Но при моем приближении они все спешили очистить дорогу. То ли чувствовали исходящую от меня ауру, то ли знали о том, как я обошелся с Мирзой.

Впрочем неважно.

Кабинет дяди Назима был роскошен. Причем, сугубо в восточном стиле: ковры, атласные подушки на полу. Низенький резной столик, за которым нужно сидеть, скрестив ноги по-турецки.

От европейкой цивилизации присутствовал только массивный сейф.

– Здравствуй, Антон, – произнес владелец апартаментов, поднимаясь, – Рад тебя видеть.

Я медленно, как робот, повернул голову в его сторону.

Ни фига он был не рад.

Не скажу, что он меня боялся, люди, подмявшие под себя крупную банду, трусами не бывают. Но что-то такое в глазах у него просверкивало. Какие-то искры…

Ладно.

– Ваши люди, – медленно произнес я, глядя прямо в зрачки, – вымогали у ребят в общежитии деньги. Я хочу эти деньги вернуть.

Он промедлил не больше секунды. Потом кивнул.

– Хорошо, не вопрос.

Открыл сейф (кажется, устройство было заперто не до конца. Видать постоянно пользовался?), достал пачку тысячерублевок в банковской упаковке.

– Сколько? – приготовился отсчитывать.

Но я просто протянул руку и забрал все.

– Пусть больше не приходят.

Сказал и пошел к выходу.

Мне никто не препятствовал.

Лишь потом, когда я уже вышел за калитку, услышав за спиной аккуратный щелчок запирающегося замка, в кабинет дяди Назима вошел его помощник. Правая рука, как это обычно называют.

– Если из-за этого парня такие проблемы, – начал он, пользуясь своим особым положением, – может просто грохнем его?

Дядя Назим, все еще находящийся под впечатлением от встречи, медленно покачал головой.

– Нет.

– Почему? Скажем Наджибулло, пусть стрельнет в него с крыши.

Глава диаспоры хмыкнул и аккуратно присел на свое место к столику.

– А если этот Антон, – сказал он, – в момент выстрела споткнется? Или голову повернет, как тот Дональд на предвыборном митинге?

Жестом остановил попытавшегося что-то возразить помощника.

– Главное даже не в этом, – он выбрал в вазе с фруктами особо спелую виноградинку и повертел ее в пальцах. – Я смотрел ему в глаза.

– И что?

– Там, внутри этого парня сидит что-то страшное. У хлипкого школьника не может быть такого взгляда.

– От пули в голову даже Супермен…

Дядя Назим поморщился.

– Я как раз и боюсь, что от пули в голову это страшное вырвется на свободу.

Глава 11. Удивительное знакомство

Вечером Славка увидел у меня смартфон и прямо захлебнулся от восторге.

– Выкупил? – заорал он. – Ну ты крут!

– Ты Мирзе сколько денег отдал? – спросил я, не откликаясь на его эмоции. –Ну, с тех, что родители прислали.

– Шесть тысяч.

Я извлек Назимовскую пачку и стал отсчитывать купюры.

– Погоди, – озаботился приятель. – ты что, с диаспорой будешь теперь работать?

– Нет.

– Откуда же такое богатство?

– Мы поговорили, и дядя Назим признал, что был неправ. Это компенсация.

– Ты с ума сошел! – заорал Славик, приходя в ужас. – Они нас убьют!

– Вряд ли. Скорее уедут.

– Из-за тебя? – сосед скроил физиономию, с какой обычно разговаривают с недоразвитыми.

Я сел на кровать.

– Скажи, Мирослав…

Славик очень удивился официальному обращению и тоже сел. Ннапротив.

– Если бы ты узнал, что в городе, где ты живешь, может взорваться атомная бомба, ты бы уехал?

– Ясен пень. Прям сразу собрал бы вещички и смотался. А что, нас будут бомбить?

– Не нас. Но диаспора уедет.

– Ну знаешь, – сосед прокашлялся.

– Не бери в голову.

– Да-а?

– Просто поверь.

На следующий день в колледже я чувствовал себя, как звезда шоу-бизнеса, по неосторожности вышедшая на улицу без черных очков на пол-лица.

На меня все оглядывались. Парни кто с удивлением, типа «ну ты даешь, пацан», кто с восторгом, а девчата, все поголовно, с любопытством. Правда, если я ловил такой взгляд, девица тут же отворачивалась с независимым видом и изображала, что я ей совсем не интересен. И вообще, нахал!

Мда. Популярность вещь удивительная. Я тут про космические станции и внеземные поселения распространяюсь, а славу снискал только тем, что с девочками неудачно пообщался. Чудно.

В мастерских снова поработать не дали. Вызвали на этот раз к директору. Николай Михайлович, как и все прочие, был в курсе моих обстоятельств и перед началом беседы некоторое время молча разглядывал мою конопатую физиономию.

– Да, Коноплев, – произнес он, наконец, – натворил ты дел.

Я ответил чистым взглядом невинного ребенка. Мол, о чем вы?

– Коллектив у нас на восемьдесят процентов женский, – пожаловался директор, – а это такой змеюш… в общем, сложные у нас отношения внутри. Ты пока этого не понимаешь, но потом, со временем…

Я стоял и слушал, не перебивая. Знал я отлично, что такое женский коллектив. Но прежде был защищен от интриг и шипения своим статусом шефа безопасности. А тут оказался в самой беспомощной позиции.

– Короче говоря, – голос Николая Михайловича окреп, – от нашего пед.состава никто тебя ни в какой «Сириус» не направил бы. Но из области пришел именной приказ.

Он порылся в бумагах на столе и извлек нужную

– Вот. – потряс документом. – Велено выдать тебе новое обмундирование: костюм там, рубашки, обувь… все, что положено. И материальную помощь – ты ведь сирота – в размере пяти тысяч рублей. Купишь себе несколько футболок… ну, чтобы не все казенное на тебе было… только смотри, никаких черепов и монстров. Не позорь колледж.

– Понял.

– Вот и отлично. Иди сейчас на областной склад… только паспорт возьми обязательно. Знаешь, где это?

Я помотал головой.

– Вот смотри, – директор развернул ко мне экран ноутбука с раскрытой картой города. – В областном управлении ты уже был, а склад у них рядом. Вот здесь. Сориентируешься?

Я кивнул.

– Вот и отправляйся, – директор окинул меня внимательным взглядом.

Кажется, он сознательно старался избавить меня от пристальных взоров педагогического коллектива. А то вдруг я еще чего-нибудь выкину этакое, от чего и область с именными указами не спасет.

Я поблагодарил и оставил начальника переживать ситуацию в одиночестве.

* * *

Весна – дивное время года, Пушкин, правда, восхищался красотами осени, но на мой взгляд лучше весны ничего нет. Только что проклюнувшиеся листочки свежи и ароматны, все цветет, улицы залиты солнцем, на перекрестках продают цветы, а девушки… О, девушки в легких платьицах и коротеньких юбочках…

Или еще краше: на попочке джинсы в облипочку, сверху микроскопический топик, сквозь который просматриваются юные крепкие грудки. А если случайно опустить взгляд, между топиком и поясом джинсов обнаруживается нежный мягкий животик. И пупок… Боже, Боже, спасибо, что даешь созерцать всю эту небесную красоту.

Для полного счастья купил мороженое, шел, наслаждался и лишь через какое-то, довольно продолжительное время, сообразил, что иду не туда.

А дело в том, что путь мой пересекла стайка девушек в волнующих нарядах, и я, совершенно забывшись, как привязанный пошел следом за ними. Вид их мягких ягодичек, которые так завораживающе двигались под легкой тканью был так прекрасен, что я совершенно забыл куда и зачем направляюсь.

Причем, что поразительно, наваждение охватило не только мальчишку-Антона, но и меня, зрелого и, как я считал, прожженного циничного мужика.

Весна, что ты делаешь с нами?

На перекрестке девушки остановились и, мило пощебетав, разошлись в разные стороны. Две из них отправились направо, а три налево. А я остался с донышком от мороженного стаканчика, слизывая с него последние сладкие капли.

Однако, куда же меня занесло?

Огляделся.

Слева сзади находился большой супермаркет с очень уместным названием «Перекресток». А перед ним обширная и наполовину пустая (рабочий день в разгаре!) автостоянка.

Я подумал, что смогу там у кого-нибудь спросить, где находится нужная мне улица, но внимание мое привлекла женщина с коляской.

Она, видимо, только что закупила продукты в магазине и теперь перекладывала сумки, чтобы удобнее было донести все до дома. Получалось у нее не слишком ловко, потому что она была заметно беременна (где-то пятый месяц, определил я на глаз), ребенок в коляске хныкал, а еще одна девочка лет трех устала держаться за мамину юбку и вдруг, как колобок, покатилась на коротеньких ножках в сторону выруливающей задним ходом автомашины.

– Дюша! – закричала беременная мать, роняя сумки и кидаясь наперерез.

Апельсины и яблоки из лопнувшего пакета веселыми мячиками так и брызнули во все стороны.

Я оказался быстрее неловкой мамочки и выхватил шустрого колобка буквально из-под заднего бампера легковушки.

– Господи, Дюша!

Женщина замерла в растерянности. То ли ей бежать и выхватывать дочь из рук неизвестного подростка, то ли вернуться к коляске, откуда раздавался уже полноценный плач расстроенного младенца.

– Вы что же, мамаша, – вылез со своего места водитель.

Возможно, он хотел прочитать мораль на тему, что за детьми нужно следить, но оценив диспозицию, только вздохнул и пошел собирать раскатившиеся фрукты.

В итоге мы все сошлись возле коляски, где молодая мать укачивала ребенка.

– Подвезти? – предложил водитель, укладывая пакет в нижнее отделение коляски.

– Не надо. Мы в соседнем доме живем.

– Мужа посылайте в магазин, – поделился мудростью автомобилист. – Или заказывайте доставку на дом.

Женщина не ответила.

Я стоял рядом, по-прежнему держа шуструю Дюшу на руках. Ту такое положение вполне устраивало, и она вдумчиво теребила мое ухо.

– Я помогу донести, – предложил, адресуясь сразу и к мамочке, и к водителю.

Тот оценил меня взглядом, определяя справлюсь ли, потом кивнул и пошел к своей машине.

А я повернулся к женщине:

– Так куда нам?

* * *

Когда затащили все сумки, коляски и детей в дом, женщина сочла, что будет невежливо не напоить меня чаем. Тем более, что я выглядел довольно-таки худым. Да и одет был бедновато.

Я не отказался, и она, переложив младенца в кроватку, скрылась на кухне. А я остался в большой комнате по-прежнему с Дюшей на руках, которой явно нравилась такая позиция.

Квартира оказалась довольно просторной и еще не полностью обставленной. Наверное, купили недавно, не все еще успели приобрести.

Меньшая комната, насколько я мог судить, планировалась, как детская. Но пока там еще никто не жил. Маленькие кроватки стояли возле большой родительской, чтобы ночью удобно было вставать к захныкавшему младенцу.

За стеклом серванта увидел фотографию мужчины в военной форме. Видимо, это был глава семейства.

Среагировав на форму (сейчас время такое, что служить в армии рискованно), подошел ближе и тут меня словно прострелило.

Я знал этого мужчину!

Его фото хранилось у нас в семейном архиве, и отец рассказывал, что это наш пра-пра-пра (не знаю точно сколько там было пра) прадед. Он погиб на СВО в апреле 2025 года.

А его старшая дочь Надежда…

Я перевел взгляд на шустрого колобка, с довольным видом восседающего у меня на руках.

Дюша. Так ты Надюша!

Моя (не Антона Коноплева, а именно моя!) пра-пра-пра… короче, прабабушка.

Ничего себе компот…

– Молодой человек, – позвала с кухни женщина. – Идите пить чай.

А вот ее фотографии в нашем семейном архиве почему-то не было. Может не хотела фотографироваться? Или фото где-то затерялось?

Прошел на кухню и был усажен возле окна.

Уютно. Свежий запах выпечки и хорошего чая. Белоснежная занавеска на окре, на подоконнике что-то цветущее (не разбираюсь в земных комнатных растениях).

Женщина проворно переставляла что-то, добавляя на стол очередное угощение, а я невольно уткнулся взглядом в ее живот. Да! Я помню семейное предание о том, что прадед перед Новым годом получил очередную медаль и отпуск на две недели.

Последствия теперь были налицо.

И молодая вдова (я напряг память, вспоминая сколько же ей было в 2025-м?) в 22 года осталась с тремя детьми на руках.

Нет, в материальном плане особой беды не было. Ипотеку они закрыли, выплаты на детей от государства шли. Деньги с фронта он присылал регулярно… Но…

Как ей теперь? С 22 лет остаться одной и посвятить жизнь ребятишкам?

Или рискнуть и попытаться найти порядочного мужчину, который примет ее со всем кагалом?

Много ли их сейчас таких, порядочных…

И я ведь ничего не помню о том, как сложилась ее судьба.

Может оттого, что теперь все может пойти иначе?

Глава 12. Долгая дорога к морю

К Черноморскому побережью мы ехали в купейном вагоне. Команда состояла из завуча, меня и Славика. Журавлева на последнем педсовете гордо заявила, что со мной никуда не поедет, видимо рассчитывая, что ей дадут другого напарника. Но именной указ из областного управления перевесил амбиции старшеклассницы, и мне предложили выбрать кого хочу взять с собой для солидности. Естественно, выбор пал Мирослава. Он – слесарь, так что если понадобится что-то подкрутить, подправить, будет полезен.

Сразу после погрузки в вагон, Нина Васильевна постаралась взять нас в ежовые рукавицы. И дело тут было не только в строгости характера. Просто ей доверили только доставить нас до места назначения и, соответственно, оплатили дорогу туда-обратно и все. А дама рассчитывала отдохнуть месяцок на море в комфортных условиях за казенный счет. Но облом! Хочешь понежиться на пляже? Ради Бога, но исключительно за свой счет.

Нина Васильевна, выдержавшая за право поездки настоящий бой с коллективом, считала такое положение вещей крайне несправедливым.

Но наше настроение подобные мелочи испортить не могли. Я был полон предвкушений, а Славик наслаждался исследованием нового, ранее неведомого пространства – он прежде никогда не ездил на поездах дальнего следования.

Собственно, я тоже никогда прежде не пользовался подобным транспортом. Так что любопытство было обоюдным.

Кульминационной точкой стало посещение ресторана. Мирославу помещение показалось шикарным, фирменная солянка – пищей богов, а необходимость поднести ко рту ложку супа, не расплескав по дороге, вообще вызывала массу эмоций.

Мне показалось, что он внутренне давал себе зарок в дальнейшем питаться исключительно в ресторанах. Не, ну а чё? Шикарно же!

Меня больше интересовало устройство непривычной, катящейся по рельсам металлической гусеницы, но все инженерные узлы были закрыты от пассажиров пластиковыми панелями, так что я планировал побеседовать на данную тему с проводницей.

Но Нина Васильевна сразу после обеда потребовала, чтобы мы вернулись в купе и улеглись на свои полки. Так она могла нас контролировать и не беспокоиться, что что-то случится.

Спать днем совершенно не хотелось, и я начал вспоминать события, произошедшие перед нашим отъездом.

В первую очередь требовалось разобраться с возвращенными от дяди Назима деньгами. Спросил у Славика, кого кроме нас Мирза обложил ланью. Оказалось, что всех. Не заплатил только Мишка Назаров. У него серьезно болела мать, и средства требовались на покупку лекарств.

Парня серьезно побили, он даже на три дня угодил в больницу. Но не уступил.

– Пошли к Мишке, – распорядился я, оценив новости.

* * *

Назаров оказался невысоким худеньким пареньком, с лица которого еще не до конца сошли следы мирзоевских (мерзаевских?) кулаков. Оценив ситуацию, я аккуратно отключил его прикосновением к нужной точке, после чего уложил бесчувственное тело на кровать и приказал Славику запереть дверь и стоять на стреме.

– А что… А ты… – попытался тот подсунуться под руку с вопросами, но я просто указал место у двери, где ему нужно было встать, и занялся пацаном.

Иголки для акупунктуры применять не стал, да их у меня и не было, обошелся пальцами. При должном навыке это не менее эффективно.

После окончания процедуры пробудил Михаила и заявил, что нам нужно в столовую.

Славик опять попробовал было открыть рот на тему, что мы ж недавно обедали, но я не отреагировал. После акупунктуры пробуждаются ресурсы организма, и им требуется дать запас пищи, чтобы процесс шел с максимальной пользой и скоростью.

На этом месте мои воспоминания прервали. Поезд остановился на небольшой станции, и к нам в купе ввалился попутчик – шустрый такой толстячок с большим чемоданом.

Уверенно разместившись на свободном нижнем сиденьи, он оценил взглядом сидящую напротив Нину Васильевну. И весь дальнейший путь мы могли наблюдать презанятнейшие сцены, когда мужчина пытается ухаживать, а дама, отягощенная служебными обязанностями и присутствием двух подотчетных подростков, старается сохранить свой статус.

Под этот спектакль незаметно наступил вечер, и наша завуч повела нас в ресторан на ужин.

Провалявшись на полке целый день, я после приема пищи ни спать, ни лежать больше не хотел. Так что в купе, где бодро похрапывал попутный толстяк, не пошел, остался в коридоре. Где, опершись на поручень, принялся глядеть в темное вагонное окно. Изредка мелькающие за стеной лесополосы огни полустанков и небольших поселков, совершенно не мешали думать, и я опять ударился в воспоминания.

Маму Мишки Назарова я тоже подлечил. Это оказалось не сложно, так как лейкемия не самое тяжкое заболевание. Наш организм изначально создан с огромным запасом прочности и возможности самовосстановления, главное следить, чтобы не сбивалась настройка.

Широко известна история Цутому Ямагути, который пережил две (ДВЕ!) ядерные бомбардировки, и благополучно дотянул после этого до января 2010 года.

Удивительный японец жил в Нагасаки, но в августе 1945 года поехал в командировку в Хиросиму. Он лично видел тот американский самолет, заметил выпавшую из него бомбу на двух парашютах, после чего «в небе вспыхнуло яркое пламя», и его отбросило в сторону».

Как ни странно, атомный огонь, который сжигал и даже испарял людей, оставляя от них только тени на бетонной стене, не спалил Цутому, и даже не выжег ему глаза.

Ночь японец провел в бомбоубежище, затем получил первую помощь, а 9 августа, весь перебинтованный, так как был обожжен, вышел на место своей работы в Нагасаки.

Там он снова увидел американский самолет и новую, выпадавшую из него атомную бомбу.

Звучит фантастично, но Цутому снова не погиб. Более того, он оказался долгожителем и умер в девяносто три года.

Видимо, его организм был правильно настроен на самовосстановление.

В общем, маму Мишки я полечил акупунктурой, после чего объяснил, что лекарства больше покупать не надо. Таблетки – это химия, а она одно лечит, другое калечит.

Вместо этого порекомендовал купить рыбий жир, который в аптеках продается в красивых желатиновых капсулах, внешне похожих на бусины.

Если не показывать женщине коробочку с названием препарата, легко выдать капсулы за новейшее лекарственное средство, только-только вышедшее из фармакологических лабораторий.

И в заключение посещения назаровской квартиры, я выдал Мишке пятьдесят тысяч на покупку усиленного питания для матери. Для восстановления это важно.

Последним эпизодом, произошедшим со мной перед самым отъездом, стало посещение семьи моего погибшего пра-пра-…прадеда.

Я ведь что подумал? Женщина осталась без мужа и с тремя (один еще не родился) детьми на руках. А я – свободный мужчина, способный взять на себя заботу.

Конечно, пока я выгляжу лопоухим пацаном, который к тому же на шесть лет младше. Но, во-первых, внутри-то я сорокалетний мужик с жизненным опытом и устоявшимся характером. А во-вторых, со временем разница в возрасте сгладится. Это в детстве десятиклассник отличается от ребенка одиннадцати лет, как две отдельные вселенные. К пятидесяти же годам мы будем казаться ровесниками. Как минимум.

В общем, пару раз я заходил проведать семью пра-пра-пра… родственников. Принес трехлетней прабабусе куклу со сменными платьями… А перед самым отъездом купил букет и пошел прощаться на месяц.

Дверь открыла не Ирина, а незнакомая тетка в домашнем халате и фартуке.

– Явился, – встретила она меня ядовитой репликой. – Сиротка!

Я стоял с букетом несколько ошеломленный. Не знал, что сказать.

– Решил пристроиться к обеспеченной вдовушке? – продолжала шипеть тетка. – Обломись! Тут без тебя нахлебников хватает.

– Но я…

– С букетом он пришел! – тетка обожгла меня презрительным взглядом. – Пошел вон!

И захлопнула дверь.

Мда. Неприятное воспоминание.

Глава 13. Космонавтом тоже быть неплохо

По выходе из поезда оказалось, что нас ждет специальный автобус с эмблемами «Сириуса» на бортах. Нина Васильевна с надменно-оскорбленным видом сдала нас с рук на руки куратору, стоявшему возле транспортного средства, и гордо удалилась. Я ее понимал. Мы, вполне обычные троечники, до сих пор ничем особым не выделявшиеся, будем две недели (а то и месяц, там как пойдет) жировать в шикарной гостинице на полном гособеспечении, а ей, учителю с двадцатилетним стажем, придется искать убогое пристанище и, главное, оплачивать все из собственного кармана.

Где справедливость, я вас спрашиваю?

Загрузившись в автобус, мы выяснили, что на нашем же поезде в «Сириус» прибыли еще и шахматисты. Это были три пацана 12-13 лет, очень серьезные и умненькие на вид. Один из них – в очках. Этакий молодой ученый в позднем детстве.

Жаль, что в дороге мы не пересеклись, можно было сыграть несколько партеек, глядишь не пришлось бы столько времени скучать, тупо пялясь в окно.

Как только автобус тронулся, куратор раздал всем красочные брошюрки, знакомящие с центром. Славик залип на разглядывании фоток, а я в первую очередь принялся изучать правила поведения и распорядок дня.

Оказалось, что учебный центр, воспитывающий гениев (!), имел яркие признаки казармы. В частности, предполагалось, что по территории мы будем перемещаться только группой и в сопровождении старшего. Слава Богу, не строем, хотя и до этого могли додуматься. Типа, если вы такие умные, что же вы строем не ходите?

Естественно, запрещались всякие излишества типа пива и курева. Кроме того нельзя было привозить с собой какие-либо деликатесы, что жителям, к примеру, Дальнего Востока могло показаться странным. У них ведь там балыки всякие, красная икра, крабы и прочая экзотика. Как не порадовать соседей по комнате подобным угощением?

Но нет! Строго запрещено.

Зато в распорядке было указано, что кормить будут шесть раз в день. Завтрак, обед и ужин обязательно, и еще три раза по желанию. Я даже забеспокоился, что мы со Славиком наберем тут лишний вес.

Впрочем, перелистнув страницу, увидел, что в распоряжении обучающихся имеется целый комплекс тренажерных залов. Там, конечно, в первую очередь будут заниматься спортсмены, но и мы свою возможность не упустим.

Читая про разного рода ограничения, вспомнил свою курсантскую молодость и подумал, что раз тут, в центре, крайне высок процент гениев, то они наверняка сумеют обойти любое из запретов. Если захотят, конечно.

Образовательная же программа предполагала, что все будут так увлечены делом, что вылезать через балкон, чтобы попасть к девочкам, или удрать ночью купаться в море, никто просто не захочет. Упадут вечером головой на подушку и мгновенно заснут.

Ну, не знаю, не знаю. Посмотрим.

Ступив на территорию центра, мы убедились, что красочные фото не преувеличивали, а скорее преуменьшали красоту данного места. А пальмовая аллея навевала прямые ассоциации с Лос-Анджелесом. Не в том смысле, что с американским городом, а буквально, с местом, где проживают ангелы.

Тем более, что на пути в корпус нам практически сразу попалась навстречу стайка девочек (девушек?), ступающих по идеально чистой дорожке этакими балетными, летящими шажками. Сразу вспомнилось описание из «Евгений Онегина»:

«Блистательна, полувоздушна,

Смычку волшебному послушна,

Толпою нимф окружена,

Стоит Истомина; она,

Одной ногой касаясь пола,

Другою медленно кружит,

И вдруг прыжок, и вдруг летит,

Летит, как пух от уст Эола».

Да еще и одеты они были во что-то летящее: юбочки там, короткие топики…

Узрев столь неземную красоту, Славик буквально застонал. Он был настолько впечатлен, что не мог оторвать от девчушек взгляда. Они, хихикая прошли мимо, а он, обернувшись, некоторое время двигался спиной вперед. Так что мне прилось придерживать его под локоть, чтобы не споткнулся и не забрел в очередную цветущую клумбу.

Наконец, несколько придя в себя, напарник развернулся в правильном направлении и шепнул мне на ухо:

«А знаешь, мне начинает нравиться быть космонавтом».

Я только усмехнулся. То ли еще будет!

В корпусе нам достался двухместный номер. Не скажу, что в родной общаге мы проживали совсем уж в сарае, но сравнивать те условия и нынешние, все равно что ставить рядом ломовую лошадь и избалованного победами призового скакуна.

– Шикарно, – оценивал Славик, бегая из одного помещения наших апартаментов в другое (там и душ был, и туалет).

– А что ты хочешь, – пробормотал я, разбирая сумку. – Все эти здания строились для Олимпиады. Так что, возможно, нас поселили в комнату, которую раньше занимал олимпийский чемпион.

Славка застыл, переваривая новость, потом озарился.

– Точно! Классного спортсмена уж всяко не поместили бы в пятиместную конюшню. У нас же в наличии всего две кровати. Видимо,для самого спортсмена и для тренера. А чемпион наверняка спал вот здесь, у окна.

С этими словами он кинул туда свою сумку.

Я опять только усмехнулся. Пусть пацан потешится.

Кстати, в платяных шкафах поджидал еще один сюрприз. Оказывается, всем нам приготовили комплекты одежды с символикой центра. Так что наш директор напрасно беспокоился, что я стану рассекать по здешним территориям в футболке с черепами. Тут все было предусмотрено!

Шведский стол для Славика тоже оказался новинкой. Сгоряча он набрал на свою тарелку целую кучу разносолов и принялся страдать, пытаясь все набранное съесть.

А я в первую очередь постарался познакомиться с членами нашей «космической группы».

Таковых оказалось немного. Вадик, приехавший дорабатывать свой проект инопланетного транспорта, Олег, специализирующийся на изучении марсианских рельефов, Дмитрий, разрабатывающий источники энергии для внеземных поселений и Костя-микробиолог. Понятно, что последнего интересовала отнюдь не земная микрофлора.

В общем, подбор кадров был весьма интересный. Дожевывая морковку по-корейски, я с нетерпением начал ждать первого занятия, которое было запланировано на вечер.

* * *

После обеда всех пригласили на экскурсию по территории центра. Рассказали об олимпийских спортивных сооружениях, показали тренажерные залы, объяснили, как подать заявку, чтобы нас включили в расписание… В общем, все по делу.

Потом пошли купаться в бассейн под открытым небом. Тут таких много, хотя размер каждого невелик. Но у нас и группа собралась немногочисленная, так что наплескались и наплавались в полное удовольствие.

Наш куратор – молодой мужчина по имени Семен Геннадьевич, держался без фамильярности, но просто. Так что после купания Славик осмелел и задал ему вопрос насчет встреченных балетных девушек.

Оказалось, что это танцевальная группа ансамбля «Колокольчик», и если есть желание, к ним можно попроситься на репетицию.

Желание у всех тут же возникло, и наш опекун записал себе в напоминальник, что надо подать заявку.

Жизнь налаживалась!

Глава 14. Экспансия на Марс

В класс, отведенный нам для занятий, группа собралась заблаговременно. Помещение мне не очень понравилось – потолки низкие, меблировка скромная. Собственно, эта комнатка раньше предназначалась для чего-то другого, но с образованием учебного центра на одну из стен повесили школьную доску, а перед ней разместили парты.

Не в таком порядке, как у нас в колледже, где предполагалось, что учитель будет вещать, а учащиеся внимать, а двумя этакими островками, вокруг которых можно собраться и обсуждать интересующую тему.

Из приятного стоит отметить, что возле доски на видном месте установили нашу модель внеземной станции.

Она получилась довольно объемной, но мы со Славиком ее не тащили и не грузили. Все сделали специально обученные люди.

И да, ребята из нашей группы в первую очередь занялись изучением нашего творения. Куратор не вмешивался, но что-то помечал у себя в блокноте. Возможно, записывал наиболее интересные вопросы.

Я, представленный, как автор проекта, отвечал.

Да, вопросы были, но, в основном, цоканье языком и восторженное закатывание глаз.

В конце мне и зардевшемуся Славику, как авторам и создателям, торжественно пожали руки. Я подумал, что сосед при этом просто лопнет от гордости.

Примерно через полчаса всех пригласили присесть, и куратор объявил тему занятия: «Экспансия на Марс».

– Итак, – сказал он, – Антон Коноплев и Мирослав Павлов представили нам базу на орбите Красной планеты, с которой можно начинать освоение поверхности Марса. Давайте теперь составим план: что нужно сделать в первую очередь, выберем место высадки, определим какие потребуются устройства, материалы и инструменты. Если кто-то готов отвечать сразу, прошу высказываться. Если нет, начнем обсуждение.

Надо отдать должное, ребятишки, приехавшие в «Сириус» были не из числа тех, кто отсиживается на задней парте, а при начале опроса вжимает голову в плечи.

Тут заговорили все сразу и потянули к себе разложенные на столе листы бумаги, чтобы что-то чертить и показывать.

Минут десять было несколько шумно и бестолково, но очень скоро инициативу захватил Дима, который, кстати, по возрасту был старшим из нас.

– Высадка человека на новую планету, – произнес он, – неизбежно пройдет два этапа. Первый чисто символический, то есть спустились, установили флаг, произнесли красивую фразу (кстати, пора ее придумать) и улетели на базу.

Поскольку при этом главное получить эффектную картнку, предлагаю выбрать место с небольшой возвышенностью, над которой будет развеваться символ страны.

Тут куратор обратил наше внимание на большой плазменный экран, расположенный справа от доски и сообщил, что им можно пользоваться.

Дима тут же сообразил, как подключиться и, с помощью своего гаджета, явил нам изображение.

Утро в долине Маринер

Второй этап, - продолжил он, -- уже предполагает обустройство базы. Тут, я полагаю, сначала должны поработать беспилотные аппараты. Возможно, управляемые с орбиты.

– Давайте определимся с местом начала строительства, – включился Костя-микробиолог. – Привлекательным выглядит вариант в районе марсианского экватора. Там наилучшая освещенность и, соответственно, более высокая температура. Летом до +20 градусов Цельсия. Днем, разумеется.

– Освещенность – важный фактор, – согласился я. – Но все же базу разумно строить в месте, где есть вода. Например, возле кратера Королева, который расположен недалеко от северного полюса. Вода важна сама по себе, а кроме того, разложением жидкости можно получить кислород. В атмосфере Марса его критически мало, так что вопрос придется решать искусственным способом.

Снежное озеро в кратере Королёва

Справка:

Кратер Королёва на Марсе имеет диаметр 82 км, расположен в северной низменности. Глубина природного резервуара — около 2 км, а толщина водяного льда в его центре достигает 1,8 км.

Лёд присутствует в нём круглый год. Учёные объясняют это эффектом «холодной ловушки»: из-за высоких стенок кратера попадающий вглубь него воздух охлаждается и образует над ледяным дном своеобразный «щит».

Кратер образовался, предположительно, почти 4 млрд лет назад, когда на Марсе ещё была вода.

Постоянное присутствие льда вызвано тем, что холодные слои воздуха оказываются попавшими в ловушку из-за большой глубины кратера.

– Полагаю, что окрестности выбранного места стоит обследовать на наличие скальных выступов, – взял слово Олег. – Атмосфера Марса гораздо менее плотная, чем у Земли, поэтому необходимо учитывать метеоритную опасность. У нас-то большинство «камней с неба» сгорает в атмосфере, а там, даже мелкие осколки будут достигать поверхности и нести угрозу. Поэтому первые строения предлагаю располагать в склонах марсианских гор, под скальными выступами.

– Если уходим под поверхность, – тут же отозвался Вадим, – остро встает вопрос об источнике энергии. Я-то полагал, что будем использовать солнечные батареи.

– Батареи будет забивать песком, – сообщил я. – Песчаные бури – постоянное явление на Марсе. Плюс смерчи – так называемые «пыльные демоны».

На фото "Пыльный демон"

–- И что предлагаешь?

– Ядерный реактор.

О! Ребята непроизвольно распрямились, несколько отстраняясь от стола, за которым шло обсуждение.

Нет, понятно, что двигатели внутреннего сгорания в атмосфере Марса неприменимы. Она на 95% состоит из углекислого газа, то есть героение исключено.

Но предполагались аккумуляторы… Недаром Маск со своими электромобилями одновременно грезит и об освоении Красной планеты.

Тут только одна фишка: аккумуляторы нужно заряжать. И энергии потребуется много. Так что без реактора не обойтись.

– Поиски скальных выступов, – вступил в разговор куратор, обращаясь к Вадиму, – ты планируешь производить на своих аппаратах?

– На вертолете, – хладнокровно ответил тот. – Атмосфера там, конечно, слабая, но легкий аппарат вполне держит. Во всяком случае, первый полет уже состоялся в апреле 2021 года.

Первый вертолет на Марсе. Вес 1,8 кг, работает от солнечной энергии, есть камера с разрешением 13 Мп для записи полетов.

В общем, поговорили всласть. Мне понравилось.

Когда шли на ужин, Славик, переполненный впечатлениями, крутил головой и восхищался:

– Ох и умные тут ребята. Но ты им круто дал. Мы, мол, тоже не лыком шиты.

– Это только начало, – обнадежил я его.

Глава 15. Федеральная служба

За завтраком пришлось намекнуть Славику, что много жрать вредно.

– Так вкусно же, – оправдывался он.

– Понимаю. – я кивнул. – И если через две недели превратишься в колобка, мне удобно будет катить тебя до автобуса. Но девочки из «Колокольчика»…

– Вот вечно так, – пробурчал Славка, с недовольным видом отходя от раздаточного стола.

Еще с вечера нам сообщили, что в 10.00 в нижнем фойе будет проходить сеанс одновременной игры в шахматы. В качестве гроссмейстера выступит парень из Сыктывкара, который, кстати, ехал с нами в одном поезде. Можно было пойти поболеть, а при желании и принять участие.

В шахматы я играю не слишком хорошо, но незадолго до землетрясения на Пандоре изучил через интернет дебют Ростовцева. В 2025 году он еще не известен, так что определенный шанс на победу у меня был.

Других энтузиастов древней игры в нашей команде не нашлось, так что меня оставили за шахматным столиком, а сами ушли купаться.

Не, ну а чо? Молодежь!

Дебют Ростовцева не слишком мне помог в противостоянии с молодым сывтыккарцем, но я все же свел партию вничью, да и закончил ее в числе последних. В общем, не опозорился.

А потом куратор, появившийся словно бы из ниоткуда, вручил мне небольшой картонный прямоугольник, на котором было крупно напечатано: «Пропуск».

Я перевернул листок и на его оборотной стороне обнаружил, что Коноплев Антон Вадимович приглашается в корпус такой-то на третий этаж в кабинет номер такой-то.

Ниже был обозначен маршрут от нашего здания до того, куда требовалось дойти.

На мой вопросительный взгляд куратор кратно ответил, что там все объяснят. И посоветовал не опаздывать на обед.

Ну, раз так, постараюсь не задерживаться.

Хотя что-то подсказывало, что длительность пребывания в указанном кабинете будет зависеть не только от меня.

Предчувствия меня не обманули!

Явившись в конечную точку указанного маршрута, я обнаружил там сравнительно небольшое здание, на дверях которого имелась строгая табличка с надписью: «Управление федеральной службы безопасности по федеральному округу центр «Сириус».

Вот так ничего себе.

Интересно, только меня одного пригласили посетить столь солидную организацию, или по очереди будут таскать каждого?

Что каждого – сомнительно. Народу в центре много, чтобы пропустить верез фильтр всех нужно, условно говоря, множество сотрудников-интервьюеров. А тут возле крыльца скопления народа не наблюдается. Может все внутри?

Ладно, чего попусту тратить время. Раз пригласили, так и зайдем.

Дверь была тяжелая, но открылась беззвучно. Солидная организация, что тут скажешь.

Вошел.

Дежурный сержант на входе прочел мою фамилию на предъявленном пропуске, потом сверился с информацией на компьютерном экране и кивнул головой. Мол, проходи. Все координаты указаны.

Поднялся на третий этаж.

Все, как показывали в старых кинофильмах: длинный коридор с красной ковровой дорожкой посередине. На окнах неприхотливые растения в горшках. С противоположной от окон стороны ряд дверей под номерами.

Дошел до нужной. Постучал.

Вошел и оказался в приемной, где за столом сидела девица в лейтенантских погонах.

– Антон Коноплев? – уточнила она, едва взглянув на мою физиономию.

–- Так точно.

– Проходи.

Чувствовал я себя крайне неуютно. Я вообще не землянин, и подобные кабинеты с приемными видел только на ретро-картинках и в кино. А тут попал, как в декорации старой киностудии. Соответственно, чувствовал себя не в своей тарелке.

Впрочем, настоящий Антон в столь серьезном учреждении тоже наверняка чувствовал бы себя неуютно. Так что со стороны все выглядело естественно.

В кабинете из-за стола навстречу мне поднялся коренастый полковник. Вышел, пожал руку и предложил присаживаться. Сам же, не вернувшись на начальственное кресло, устроился напротив.

– Здравствуй, Антон, – сказал он. И, достав из кармана свое удостоверение, предъявил мне его, не давая в руки, в развернутом виде.

Филиппов Иван Петрович, – прочел я напечатанные строки. – Полковник ФСБ, начальник управления.

Ну, не хило так. Учитывая, что центр «Сириус» находится под прямым управлением Президента России, Иван Петрович – птица высокого полета.

Убедившись, что я все прочел и запомнил, полковник убрал удостоверение и, улыбнувшись, предложил:

– Рассказывай.

Вот так ничего себе.

И что ч должен рассказать?

Надеюсь, не сказку о Колобке?

Увидев мое несколько смятенное удивление, фээсбэшный начальник решил подбодрить:

– Начни с анкетных данных. Имя, фамилия, отчество, дата и место рождения, ну и так дальше.

Я слегка обалдел.

Уже при вручении мне картонного пропуска, было ясно, что все мои данные местным спецслужбам прекрасно известны.

Или он имеет в виду другое?

Что сейчас ему расскажу, что я попаданец и родился в ноябре 2147 года в поселке Мир, что построен на Жемчужной земле недалеко от кратера Виноградов на Марсе?

Что курсантом осваивал управление летательными аппаратами, создающими нуль-пространственные туннели и перемещающимися на десятки световых лет за пару часов?

Что работал шефом службы безопасности (мы коллеги, кстати) на Пандоре?

Ага. Щас. Прям бегу и падаю.

Конечно, я понимаю, что в 2025 году крайне модны всяческие повести и романы про попаданцев. А идеи, как в свое время говаривал товарищ Ленин, становятся материальной силой, когда овладевают массами.

И что? Настолько овладели?

Ну так то массами. А передо мной серьезный человек из серьезной организации…

Или я тут не один такой?

Эта мысль буквально пронзила мое сознание.

Такие перспективы открывались…

И если органы госбезопасности уже научились отслеживать необычных граждан, то, видимо, есть списки и с ними можно ознакомиться?

Очень-очень интересная ситуация.

– Ну что, Антон, – перебил мои размышления полковник, – в чем причина затруднений? Или ты забыл свои имя-отчество?

– Да нет, – я потер лоб. – Все помню. Просто странно, что вы об этом спрашиваете.

– А и правда, – дружелюбно согласился Иван Петрович. – Жил себе Антон Коноплев, ничем особым не выделялся. Учился средненько, на троечки. Потом попал под завал и едва не умер, спасибо спасателю, что вытащил буквально с того света. А дальше начинаются чудеса.

И фээсбэшник скрупулезно перечислил мои деяния после переноса сознания из будущего в тело современного рыжего пацана. Тут было и общение с Мирзой, и поразившие учителей высказывания из области теории относительности, и то, что таджикская диаспора, с которой не могло справится все городское управление полиции вдруг решила переехать подальше, и продуманные чертежи орбитальной станции, которая по сути является городом на орбите.

Ничего не упустил. Упомянул даже сегодняшнюю шахматную баталию с неизвестным ранее дебютом.

Умеют работать, однако.

Но с другой стороны, все, что он тут сказал, недоказуемо. Может я с детства фантастику любил читать, а? Таджики переехали? Так я при чем? Мало ли что им в голову стукнуло?

Чертежи? А я в интернете искал аналоги. Что-то, конечно, додумал, но интернет – это такая кладовая знаний!

Про шахматы он вообще зря упомянул. Мало ли, я вообще играть не умею и ходил наугад. Получилась интересная комбинация? Так это случайно.

И все!

Дойдя в мысленных рассуждениях до этого места, я поднял взгляд на собеседника. Тот как будто ждал этого и снова улыбнулся.

– Все верно, – сказал он, – Доказать ничего нельзя. Но речь не об этом.

– А о чем? – довольно беспомощно пробормотал я. Больно уж в тему высказался полковник, как будто мысли умеет читать.

– Если бы ты ограничился тем, что уже сделано, то действительно, все можно списать на случайность. В жизни всякое бывает.

Я кивнул.

– Вот! – Иван Петрович поднял указательный палец. – Но ты ведь не остановишься, верно?

Ну, елки. Уел.

Действительно, останавливаться не собираюсь.

Наоборот! У меня ж такие планы, что просто ух.

А тут выходит, что родные спецслужбы меня пасут от и до. Как работать в таких условиях?

Повисшая пауза была весьма продолжительной. Полковник не торопил.

И лишь по прошествии минут пяти примерно, небрежно спросил:

– Кто у нас будет Президентом после Путина?

Вот гад. Подловить хочет.

Думает, так и брякну сейчас имя. Выдам себя.

А я не знаю!

Все же родился более чем через столетие после нынешних реалий. Да и не интересовался особо политикой. Меня прямоточные гравитационные двигатели больше занимали.

По крайней мере до аварии, после которой меня из кусков начали собирать.

Да и в дальнейшем…

В общем, вместо ответа просто пожал плечами.

Полковник пристально посмотрел мне в глаза, потом вздохнул и сказал:

– Ладно. Если ты не хочешь говорить о будущем, то я тебе о нем расскажу.

Даже так? Любопытно.

– Итак, – произнес начальник местного управления ФСБ, – информация о тебе уже довольно широко распространилась. Хотя пока на уровне «Ах, какой необычный мальчик». Но это временно. Ты привлек внимание, значит интерес будет нарастать. И в один прекрасный день с тобой познакомится приятный интеллигентный мужчина… или не менее приятная симпатичная девушка…

Я сделал круглые глаза.

– Вы думаете, меня будут вербовать иностранные разведки?

– А ты сам подумай.

Я закашлялся. Потом принял гордый вид советского пионера, который никогда не поддастся на вражеские уловки.

Полковник покивал, давая понять, что принимает мою позицию. Но сказал:

– В США давно отработаны приемы по переманиванию талантливых молодых ученых. Поверь, там работают профессионалы, которым сложно противостоять.

– Я понял.

Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза. Он старался донести до меня мысль о том, что ситуация серьезная. А я – что буду настороже и на провокации не поддамся.

Наконец он вздохнул и сказал:

– Что же, надеюсь, что внезапно прорезавшиеся у тебя, Антон, таланты, не исчезнут так же мгновенно. И ты сможешь достичь больших высот. На благо нашей великой Родины.

Во как.

Но в принципе, как еще сотрудник спецслужб мог завершить беседу? Только высоким пафосом.

Мы поднялись, пожали руки.

После чего полковник подписал мой пропуск и пожелал не опоздать на обед.

Ну, разумно, чё…

Глава 16. Инопланетный транспорт

В столовую я, разумеется, не опоздал, но наша группа уже пообедала. Так что быстро похлебав супчик (выбрал себе рассольник) и съев пару мясных салатов, пошел в свой номер. Там с удивлением обнаружил Славика, активно изучающего карту Марса.

– Вот гляди, – развернул он ко мне экран ноутбука, – гора Олимп имеет высоту в 27 километров, то есть выше нашего Эвереста в три с половиной раза. Представляешь, что будут чувствовать альпинисты, взобравшиеся на эту вершину? Крупнейшую в известной части Солнечной системы?

– И что они будут чувствовать? – лениво поинтересовался я, вытаскивая полотенце, чтобы отправиться в душ.

– Ну это же круто! У нас на Земле покорение шеститысячника считается серьезным достижением. А тут – 27 километров!

– Взойти можно, – согласился я, регулируя температуру воды, – но надо брать с собой мощный источник энергии.

– Зачем? – удивился Славик, растопырившийся в дверях сан. узла – они же не поедут на вершину на машине, а пешком пойдут.

– Угу. На Марсе атмосфера слабая и небольшая по высоте. Так что макушка твоего Олимпа находится практически за ее пределами. То есть в космосе. А там холодно!

– Ух ты! – восхитился сосед. – Получается, на Марсе можно пешком выйти в космос? Ничего себе. Прикольно!

Он потрясенный убрел в глубину помещения.

Мда. Сколько еще нам открытий чудных готовит… Где-то так.

* * *

На день была запланирована автобусная экскурсия по Сочи. Но из-за сильного ливня город в очередной раз затопило, и нас заперли в корпусах.

Куратор, быстро оценив обстановку повел нас на репетицию танцевального коллектива «Колокольчик», чем вызвал общий восторг, а Славик едва не потерял сознание от счастья.

Я к балету довольно равнодушен, так что сел в сторонке и задумался.

Беседа в Управлении ФСБ меня насторожила. Но, если толком разобраться, то это реальный путь наверх. Я ведь хотел, чтобы к моему мнению прислушивались? Ну так вот оно! Излагай, они уже слушают.

По итогу пришел ко мнению, что мои знания о будущем стоит изложить в некой Служебной записке. Хотя такое название слишком отдает бюрократией. Надо придумать что-то более звучное. Какое слово сейчас в моде?

О! Меморандум!

Так и назову.

Приняв такое решение, стал внимательно смотреть на сцену. И, естественно, присоединялся к аплодисментам нашей группы зрителей.

Ну а чё? Девчата танцевали весьма зажигательно. Надо подсказать Славику, что артистам принято дарить цветы. Пусть поднесет букет вон той смугляночке в синей косынке. Больно уж он подпрыгивает, когда она выходит на сольный номер.

После репетиции пошли в мастерские. Вадим хотел продемонстрировать нам свою модель инопланетного вездехода. Идея, надо признать, была оригинальной: он взял за образец маленькую зеленую гусеницу, которая умела ловко перекидывать свое тельце с одного листа на другой.

– Все ныне существующие планетоходы, – принялся пояснять изобретатель, – будь то советский луноход или марсоход Curiosity, способны передвигаться только по сравнительно ровной местности. Трехметровая расселина для них уже непреодолима. А если на пути пропасть шириной метров десять?

Коротко говоря, парень придумал следующее: берутся две самоходные платформы, созданные по типу того же марсохода. Между ними устанавливается гибкое соединение. В обычном состоянии платформы просто катятся по поверхности, соединяющая их центральная изогнута вертикальной петлей.

Как только встретилось препятствие (расселина или обрывистая скала высотой до десяти метров), натягиваются стальные тросы, распрямляющие центральную часть устройства. Оно вытягивается во всю длину, позволяя передней платформе перенестись через провал в грунте, либо подняться вверх и зацепиться за верхний край барьера, перегородившего дорогу.

Собственно, таким же способом можно и спуститься вниз, главное чтобы размер препятствия не превышал максимальной длины планетохода.

Ну, остроумно, ничего не скажешь. И у природы инженерное решение толково подсмотрел, и вообще продемонстрировал смелость мысли. Это бионика, Карл!

Ребята подошли ближе, чтобы рассмотреть устройство. Завязался диспут на тему достаточно ли устойчивым будет аппарат. На Земле порывы ветра порой груженые фуры опрокидывают, а на Марсе скорость ветра в 20 метров в секунду это не порыв, а скорее норма жизни.

Я не вмешивался. Отошел тихонько в сторонку, туда, где лежали инструменты, и довольно быстро спаял себе нехитрое устройство.

Подошедший куратор взглядом вопросил, что я делаю.

– Второй пуль для телевизора, – не стал таиться я. – Первый постоянно на тумбочке у Славика, не хочется его постоянно дергать…

Семен Григорьевич хмыкнул и отошел.

А что? Я не соврал ни чуточки. Разве что утаил дополнительную возможность собранного прибора. И когда «наблюдатель» отошел, воткнул в него еще и блок памяти. Они лежали тут же на столе в аккуратной такой коробочке. Щас расскажу зачем этот агрегат мне понадобился.

Помните фильм «Семнадцать мгновений весны»? Там в рейхсканцелярии на всех поворотах на всех этажах стояли часовые в эсесовской форме. Сейчас такое не практикуют. Вместо часовых всюду висят камеры, плотно просматривающие пространство.

Нет, если кто подумал, что я собираюсь вламываться в здание местного ФСБ, так это не так. Чтобы пройти туда достаточно попроситься на прием, и мне сразу выдадут пропуск.

Но если во внеурочное время понадобится выйти из корпуса… Пока не знаю зачем. Но мало ли?

Привык обеспечивать дополнительные возможности входа и выхода.

Короче, собранное устройство могло отвернуть камеры в нужную сторону, чтобы незаметно пройти. А в качестве бонуса, электронная штучка было способна сыграть роль отмычки для электронных замков. Я их осмотрел, ничего особо сложного не заметил. Так что, если понадобится можно будет пройти, не привлекая внимания.

Закончив личные дела, подошел к столу, на котором красовалась "гусеница" Вадима.

Что сказать... Красивая идея пока не получила столь же красивого воплощения. То есть по ровной поверхности устройство передвигалось достаточно уверенно. Но стоило под любое колесо попасть камню, возникала тенденция к опрокидыванию. А Марс он, как ни крути, почти сплошь каменистый.

Послушав высказывания юных коллег, я скромно предложил свою идею.

Итак, две независимых самоходных тележки оставляем. Но соединяем их не «горбом», а телескопической лестницей. Сверху – массивная кабина, в которой находятся водители и перевозимый груз.

Когда на пути возникает расселина, телескопическая лестница начинает распрямляться, и переносит переднюю тележку через препятствие.

Там эта штука закрепляется, а лестница становится своеобразным мостом.

Грузовая кабина по этому мосту переправляется на дальний край расселины. При этом туда же смещается центр тяжести всего устройства. Затем лестница начинает складываться, подтягивая отставшую тележку к себе. Все Переправа состоялась, можно двигаться дальше.

Ответом на мое предложение стало глубокое молчание. Все задумались.

Вадик очнулся первым и, заявив, что ему нужно кое-что начертить, умчался в свои апартаменты. Ну, как говорится, Бог в помощь.

А мы пошли в тренажерный зал.

* * *

После ужина я засел писать Меморандум, а Славик буквально извертелся на пупе. Он выяснил, что к концу смены будет Летний бал и, естественно, танцы. Причем девочки из «Колокольчика» будут там обязательно.

Перед Мирославом во весь рост встали две проблемы: как одеться, чтобы соответствовать понятию Бал! И как пригласить балетную девушку, если он совсем не умеет танцевать.

Сначала я просто поглядывал на то, как он перебирает шмотки, не стесняясь заглядывать и в мои вещи, разложенные в общем шкафу. Потом его бормотание надоело, и я сказал, что достаточно надеть белую рубашку с галстуком-бабочкой. Такие галстуки обычно носят люди с музыкальным или художественным образованием, так что он будет выглядеть, как юный художник или молодой поэт. А если учесть, что еще и космонавт!

Славик мгновенно воспрял и стал соображать из чего соорудить «бабочку».

Я вернулся к работе.

Глава 17. Меморандум

Выведя на экране красивый заголовок моего послания из будущего (гы) к нынк живущим предкам, я задумался. Существовал ряд проблем чисто психологического характера, и мне предстояло их как-то преодолеть. Убедить людей в том, в чем они убеждаться не желают.

Но кто обещал, что будет легко?

Итак, пишем: «Главная стратегическая задача современности – нвчать массированный выход человечества в космос»

Каково, а?

Основная сложность заключается в том, что и рядовые граждане на бытовом, так сказать, уровне, и правительства на общегосударственном относятся к данной проблеме крайне несерьезно.

Граждане заняты обустройством личных гнездышек, интересуясь в первую очередь ростом зарплат и, как следствие, своего индивидуального благосостояния.

Сейчас если не каждый, то практически через одного имеют машины, роботизированную бытовую технику, строят коттеджи на индивидуальных участках… При этом все считают себя нищими, и все недовольны.

А космос… Как говаривал известный всем принц датский «Что он Гекубе? Что ему Гекуба?»

Короче, космос совершенно не входит в сферу жизненных интересов рядового гражданина.

С правительствами дело обстоит не менее печально. И камнем преткновения является в первую очередь победа демократии в наиболее развитых странах.

Поясню. Предположим, к власти в неком демократическом государстве приходит толковый и волевой человек, действительно заботящийся о благе народа. (Это трудно представить, но допустим на пару минут). Сколько времени в его распоряжении? Четыре-пять лет. Или, с учетом переизбрания на второй срок – восемь-десять.

В Италии президент избирается на семь лет, но там его полномочия весьма ограничены. Правит, по сути, премьер-министр. Так что Италию из рассмотрения можно исключить.

Итак, предположим, в распоряжении нашего идеального главы четырнадцать лет (возьмем по максимуму). Можно за это время сделать что-то реально знаковое в космической области?

Увы, увы, увы.

А значит, наш правитель и заморачиваться не станет. Тем более, что других проблем полно: лефицит бюджета, огромный национальный долг, граждане, регулярно выходящие на протесты…

В таких условиях, если наш прогрессивный лидер начнет серьезно вкладываться в освоение космоса, то может и один срок не продержаться. Недовольные избиратели его сметут.

Получается, что вариантов нет?

Попробуем подойти к вопросу с другой стороны.

Где-то в 16-м веке на планете в основном закончились географические открытия. Все пригодные территории стали известны и поделены. Далее началась эпоха войн за передел уже поделенного мира. Причем с каждым столетием сражения становились все более кровавыми, а сейчас техника достигла таких высот, что любой региональный конфликт может привести в полное уничтожение человечества.

При этом в настоящий момент всё, включая воздух (воздушное пространство) и подводные шельфы, поделено. Любое государство, желая развиваться, то есть расти в политическом или экономическом плане, неизбежно сталкивается с необходимостью у кого-то что-то отнимать. А это война, которая в лучшем случае ведет к гибели миллионов, а в худшем к полному Апокалипсису, после которого выживут единицы.

Вывод:Человечество остро нуждается в освоении новых, еще не занятых территорий.Альтернативой является война и уничтожение цивилизации.

Где взять эти новые территории? Только в космосе.

Так, это важная мысль, вписываем ее в Меморандум.

Но допустим, мы сумели донести эту идею до власть предержащих и до лидеров общественного мнения. Они выложили соответствующие посты в Интернет и началась всеобщая дискуссия.

Первое, что сделают наши любимые сожители по планете, это накидают нам кучу негативных откликов.

Рассмотрим те из них, которые несут конструктивную критику.

В космосе человек жить не может.Причины очевидны: отсутствие привычного тяготения, отсутствие атмосферы, жесткое космическое излучение, резкие перепады температуры от дикого космического холода до испепеляющей жары.

В таких невыносимых условиях могут выживать (причем достаточно короткое, до года, время) только особо подготовленные люди в специальных устройствах. Соответственно, ни о каком массовом переселении на космические просторы не может быть и речи.

2. Космос требует огромных финансовых вложений. Окупятся они очень не скоро, если окупятся вообще.

Тут рассуждения такие: что может дать человечеству освоение соседних планет и дальнего (в пределах Солнечной системы) космоса?

Первое, что приходит на ум – полезные ископаемые. Это, разумеется, не столь популярные у нас нефть и газ. Это какие-то минералы.

Но тут два вопроса: какие именно и есть ли они там вообще? Кроме того, поскольку космос это дорого, то даже богатейшие алмазные копи или пресловутый литий вряд ли окупят свою добычу. Как говорится «За морем телушка полушка, да рубль перевоз».

3. Зачем нам лезть в космос, если на Земле полно ресурсов?

У нас практически не освоена Арктика (не говоря уже об Антарктиде). Мировой океан, который покрывает более 70% планеты, мы не только не освоили, но практически даже не изучили. Писатели-фантасты давно придумали множественные подводные города, но на практике мы имеем в океане лишь несколько искусственных островков. Постоянное проживание на которых сомнительно. Ибо первый же тайфун способен снести их за несколько минут.

Ну и плаваем по водной поверхности, заглядывая в глубины лишь эхолотами и прочими локаторами. Так что происходящее внутри Мирового океана нам совершенно неизвестно.

Понятно, что перечисленные зоны тоже не слишком комфортны для проживания. По крайней мере в настоящий момент.

Но их освоение в разы проще, дешевле и безопасней, чем строительство городов даже на ближайшей к нам Луне.

Попробуем ответить на данные возражения. Начнем, естественно, с первого.

Итак, выживаемость.

Скажем прямо, на родной планете тоже имеется масса мест, где человек без разного рода приспособлений существовать не способен. Это упомянутые уже Арктика-Антарктика, подводный мир плюс пустыни (которых немало) и суровое высокогорье.

Но живут, осваивают. Даже тропические плоды выращивают в зоне вечной мерзлоты. Понятно, что не в открытом грунте, так и на Луне-Марсе никто не предполагает разбивать плантации и разгуливать в футболке и шортах прямо по незащищенной поверхности.

Все можно построить и сделать. Вопрос в цене и в желании.

Второй момент – финансы.

Так случилось, что все страны, которые до недавнего времени считались ведущими и наиболее развитыми в промышленном отношении, имеют сейчас колоссальный национальный долг.

А тут предлагается изыскать еще немеряные средства на космические исследования. Буквально напрашивается вопрос: «Где деньги, Зин?»

Но тут опять-так два нюанса. Во-первых, есть активно развивающиеся страны, большая часть которых объединена в БРИКС или активно сотрудничает с этой организацией.

Если они объединят усилия в исследовании космоса, то расходы каждого государства уменьшатся. При том, что суммарные отчисления могут стать весьма значительными.

Второй нюанс касается стран пресловутой G7. Все они тратят колоссальные средства на войну. На производство вооружения, которое ничего полезного не создает – это не станки и не трактора. На содержание армии, в которую набирают значительное количество дееспособных людей, отвлекая их от производительного труда. Плюс расходы материалов, энергии, территорий, отводимых под казармы и полигоны.

Словом, это весьма и весьма затратно.

А если война, ради которой делаются все эти многомиллиардные траты, все же случается, так еще хуже. Война – это разрушение, гибель людей… То есть опять-таки убытки, убытки и убытки.

Понятно, что победитель получает какие-то дивиденды. Но их в первую очередь необходимо потратить на восстановление разрушенного. Как на своей территории, так и на захваченной.

Про проблемы побежденного и говорить не стоит.

Короче говоря, если убрать расходы на войну, то высвободятся поистине огромные средства.

Да-да, мы помним про опыт Соединенных штатов, которые умудрялись фантастически наживаться на каждой войне. Но, похоже, эти удивительные времена закончились. Финансовое положение штатов в настоящий момент весьма неустойчиво и грозит обрушением. Они пытаются поправить его за счет ограбления других стран, но потенциальные жертвы начали активно сопротивляться. Короче говоря, этот вариант тупиковый.

И, наконец, последнее, наиболее эпохальное возражение: зачем нам лезть в неуютный космос, если на родной Земле полно ресурсов?

Полно-то оно полно, но, во-первых, их уже не хватает. Иначе зачем бы государствам затевать драки из-за них?

Во-вторых, поскольку наша планета ограничена по размерам, то любые ее ресурсы тоже ограничены.

Значит, как бы много их ни было, рано или поздно они закончатся.

И что тогда?

Допиливая жалкой уцелевшей кучкой населения последний оставшийся ресурс, мы обратим взоры в космос.

Но к тому времени у нас уже не будет ни сил, ни достаточного количества энергии для прорыва к новым планетам. Ибо сказано же: освоение космоса – весьма затратное мероприятие.

И что останется? Завернуться в обрывки оставшихся простыней и, тихо поскуливая, дожидаться смерти. На голой обезлюдевшей и безжизненной планете.

Печальная перспектива.

Выводы:

Освоение космоса и планет Солнечной системы – неизбежность. Иначе гибель цивилизации.Начинать массированное освоение космоса надо прямо сейчас, пока для этого есть люди и ресурсы.

Добравшись в рассуждениях до этого места, я провел жирную разделительную черту и перешел к следующему заголовку: «Как достичь требуемого»

Но тут в дверь постучали, и голос куратора посоветовал выключать свет и ложиться спать. Ибо поздно.

Ладно, дисциплина есть дисциплина. Я подчинился.

Глава 18. Очевидное невероятное

На следующий день после завтрака нас повезли-таки на экскурсию по городу. Что сказать… посмотреть было на что. Красиво сделали к Олимпиаде. Хотя тут места настолько благодатные, что даже без масштабного строительства было бы чем полюбоваться. Природа! Красота в полный рост.

Однако же ребятки в нашей группе молоденькие, накупили всякой ерунды от мороженого до сувениров и всю обратную дорогу оживленно обсуждали покупки. Ну и впечатления, конечно. Хотя покупки больше.

Пообедали.

И поскольку после кучи съеденных вредностей (чипсы там, пирожные и прочие продукты, которые мамы обычно запрещают есть перед обедом) для чего-то толкового мы не годились, куратор предложил провести лекцию из серии «Очевидное невероятное».

Но заранее предупредил, что не будет придерживаться версий канонической науки, а постарается дать взгляд с неожиданной стороны. Как бы даже не с позиции уфологов, астрологов и прочих представителей альтернативных учений.

Заинтриговал.

Пришли, расселись, и сразу нам в лоб полетел вопрос.

Ну, то есть не мгновенно, но от души.

– Представьте, что вы посланники сверхцивилизации, – резко начал Семен Геннадьевич. – Обнаружили некую планету, на которой есть жизнь и все условия для возникновения разума. Но до разумных существ высшие приматы данной территории еще не эволюционировали. И сколько времени им потребуется для прогресса неизвестно.

Он строго оглядел нас, внимательно слушающих и ждущих продолжения.

– Итак, перед вами стоит задача. Надо оставить будущим братьям по разуму некий памятник. То есть нечто такое, что однозначно свидетельствовало о состоявшемся визите.

– Гости приходили, но хозяев не застали, – усмехнулся Олег.

– Именно так, – согласился куратор, – и надо оставить знак. Давайте подумаем, что бы это могло быть.

– А они прилетали? – жадно спросил Славик.

– Пока неизвестно.

Честно говоря, я знал эту фишку. Но игру портить не стал. Ребятишки тут умненькие, наверняка сами дойдут до нужной идеи.

– Так, стом, – сказал Вадик, – если инопланетяне прилетали в далекой древности, то оставленный ими памятник должен по крайней мере дождаться возникновения разума. То есть важно сделать его неразрушимым. Во всяком случае, очень и очень прочным. Так?

– Согласен, – кивнул Семен Геннадьевич и, подойдя к доске, вывел на ней следующее: «Свойства памятника сверхцивилизации»

Ниже, под пунктом номер один он написал:

«1. Неразрушимость, долгое существование».

Все задумались.

– Погодите, – сказал Олег. – Предположим, они создали что-то вроде скалы. Этакий обелиск, в который вложили капсулу с посланием. Скала может существовать практически вечно, но тогда аборигены будут воспринимать ее, как нечто естественное. Присущее данной планете. Потому что они рождаются и умирают, а скала стоит тут всегда, как неотъемлемая часть пейзажа. Верно?

– Так и есть, – тут же согласился куратор. – То есть мы приходим к мысли, что скала в качестве знака от пришельцев не подходит.

Кроме того, как дать понять местным жителям, что внутри нужно искать какую-то начинку? Да и письменность… На каком языке оставить послание к разуму, который еще даже не зародился?

Народ завозился. Костя даже потянулся чесать пятерней затылок. Видимо, для активизации мыслительного процесса.

– Теперь второй момент, – Семен Геннадьевич снова взял в руки мел, – инопланетный знак-памятник должен быть хорошо виден с любой точки земной поверхности. Представьте Джомолунгму… Уж на что, казалось бы грандиозная вершина, но кто из нас видел ее воочию?

А в прежние века масса людей вообще не подозревала даже, что что-то подобное существует. И уж тем более к ним не могла прийти мысль, что это какое-то послание. Согласны?

– Чтобы было видно со всей Земли, – внезапно подал голос Славик, – инопланетный знак надо выносить в космос.

– О!

Куратор заскрипел мелом, выводя на доске пункт номер два: «2. Памятник должен быть виден отовсюду».

– Теперь давайте подумаем, что именно имеется в космосе, что мы всегда можем увидеть и что существует неограниченно долго.

Повисла пауза, в течение которой все усиленно размышляли.

Я с любопытством поглядывал на одногруппников. Интересно было наблюдать, как у них в головах проворачивались шестеренки.

– Да не, не может быть, – выдал наконец Вадим.

– Что именно? – тут же прицепился куратор.

– Ну, Луна – это естественный спутник Земли.

– Почему так решил? Откуда это следует?

– Ну…

Вадим затруднился с ответом. Довод в том смысле, что «она существовала всегда» не работал. Этот вопрос уже обсудили, когда разбирались со скалой.

– Хорошо, – нашелся Олег. – Допустим, мы не можем привести доказательства того, что Луна – естественное образование на нашей орбите. По ведь и искусственность ее появления доказать невозможно. Разве нет?

Семен Геннадьевич удовлетворенно улыбнулся.

– А я попробую доказать.

Ух ты. Интересно.

– Итак, первый довод заключается в том, что Луна, как спутник, слишком велика для нашей планеты. Она всего в шесть раз меньше Земли.

Да, у Юпитера и Сатурна имеются спутники большего размера, но там и центральная планета в разы крупнее. Диаметр Юпитера, например, в 11 раз превышает земной.

Получается, что система Земля-Луна уникальна в Солнечной системе. По сути это двойная планета, вращающаяся вокруг общего центра тяжести.

– Который находится все-таки внутри Земли, – вставил я.

– Верно. Но этот факт не отменяет уникальности системы. То есть ничего подобного в обозримом космосе просто нет.

– Довод можно принять. Но он явно недостаточный, – заметил Костя.

– Согласен, – не стал спорить куратор. – Но мы еще не расписали все свойства, которым должен обладать памятник сверхцивилизации.

И он нарисовал на доске цифру три. Типа третий пункт.

– Давайте подумаем, для чего вообще оставлять знак о давно прошедшем посещении?

Все снова задумались. Рвущие с языка слова о том, что это сигнал «Вы не одиноки во Вселенной» не прокатывали. Ведь мы, земляне, воспринимаем этот памятник, как нечто совершенно естественное. И мыслей о инопланетянах отнюдь не возникает. Разве что у совсем отбитых энтузиастах-уфологов... Но кто их воспринимает всерьез?

– Сооружение сверхцивилизацией своего памятника, – выждав достаточное время, продолжил наш опекун, – должно было иметь сугубо функциональный смысл. Вспомните, в самом начале мы говорили о неком послании. То есть о встроенной в знак информации. Так или нет?

Все закивали, соглашаясь.

– Причем информация должна выдаваться на любом уровне развития аборигенов. Грубо говоря, подошел к этому знаку первобытный шаман, узнал и понял (!) что-то свое. Полезное и нужное именно ему и именно в его время. Подошел средневековый ученый – для него новое откровение. А сейчас, при современном развитии науки, если мы обратим взор к этому величественному сооружению, то и мы получим огромное количество знаний. Причем на доступном нам уровне.

Семен Геннадьевич повернулся к доске и дописал: «Выдача информации местным жрецам (ученым) на доступном их пониманию уровне развития разума». После чего пояснил:

– Первобытные люди, наблюдая за фазами Луны, создали первый календарь. В Средние века ученые изучали солнечные и лунные затмения, которые при отсутствии спутника Земли были бы невозможны. Причем лунная орбита наклонена к плоскости земной так, что затмения прочесывают всю поверхность Земли. То есть их в соответствующий период можно наблюдать и в Австралии и в Америке. Как будто нарочно так поставили, а?

Идем далее.

Позднее во время солнечных затмений начали изучать солнечную корону. А сейчас… Сейчас вы скажите сами, чем является для нас Луна, и как ее можно использовать.

Ребятишки опять энергично завозились, и видно было, что каждому есть что сказать. Но никто не торопился выскакивать поперед батьки в пекло.

А и в самом деле, Луна для освоения космоса просто бесценный подарок. Это и полигон для отработки методик освоения новых планет, и космодром для ракетных кораблей дальнего следования… (С Луны-то легче стартовать, там тяготение меньше!).

Именно на Луне можно будет проводить эксперименты по терраформированию с тем, чтобы потом применять наработанный опыт на Марсе и прочих планетах с пониженной силой тяжести.

Кстати, вот лунный автобус, уже разработанный фирмой "Тойота"

В общем, Луна - штука крайне полезная.

Так что, если это реально подарок инопланетян, то земной им поклон. Славный памятник-обелиск они нам оставили.

Но шутки шутками, а наш Семен Геннадьевич решил, что еще не достаточно поразил новостями наше воображение.

– Давайте теперь обратим взгляд на Красную планету, – сказал он. – Марс назван в честь бога войны, и облик его напоминает лицо старого воина. Он весь покрыт шрамами.

В конце 70-х годов была выдвинута гипотеза, что некогда Марс был подобен Земле. Имел достаточно плотную атмосферу, по его поверхности текли реки, но…

– Удар мощного метеорита? – мгновенно отреагировал Олег.

– Даже не метеорита, а астероида размером с Плутон. Ученые считают, что именно такой гигант пробороздил поверхность Марса, оставив чудовищный шрам, который сейчас получил название долина Маринера. Эта долина является самым большим известным каньоном в Солнечной системе, ее протяженность 4 000 км и глубина 7 км. Если наложить этот шрам на нашу планету, то он мог бы занять всю территорию США, от океана до океана.

– Не хило, – оценил Славик. Кажется, он начал входить во вкус наших занятий.

– Американский исследователь Уильям Хартманн, – продолжил Семен Геннадьевич, – предположил, что в древности существовал небольшой планетоид, орбита которого проходила между орбитами Марса и Юпитера (в том самом месте, где ныне находится главный пояс астероидов) – его называют Астрой. При очередном сближении с Марсом планетоид был разорван гравитационными силами, в результате чего несколько крупных обломков устремились к Солнцу.

Куратор сделал паузу, добирая внимание по методу Михаила Задорнова, потом выдал:

– Представьте, что главный удар пришелся бы не по Марсу, а по Земле…

Ух ты.

Это что же, намек на то, что Вселенная живая и осознанно защищает планету, где может зародиться разумная жизнь?

Кстати, 65 миллионов лет назад Земле все-таки досталось. Из-за мощного удара метеорита (возможно, Аризонского) вымерли динозавры. Они, кстати, были не только разнообразны, но и весьма жизнеспособны. И, кто знает, если бы не этот метеорит, на планете, возможно, развилась бы цивилизация ящеров.

Рептилоидов, гы.

И все мы ходили бы сейчас в чешуе и с хвостами.

Мда.

Неисповедимы пути Господни.

Гипотеза, конечно, из разряда идей плоскоземельцев, но… Но задуматься заставляет.

Когда-то прочел в одной старой книге, что на самом-то деле «Мир несет нас на ладошках, как маленькое и неразумное дитя.

А мы-то топорщимся! А мы-то надуваем щеки!

Благодарным надо быть. За всю красоту вокруг, за посылаемые нам знания, за откровения, которые иногда посещают… Порой в самый неожиданный момент».

* * *

После ужина Славик принялся сочинять галстук-бабочку из атласных лент, купленных в галантерейном киоске.

А я сел дописывать Меморандум. Причем предстояло заполнить его главную часть: «Как достичь требуемого»

Итак, главная задача текущего момента организовать массированный выход человечества в космос. Что для этого требуется? В первую очередь знания. Так что пишем первый пункт:

Масштабный прорыв в познании теории гравитации. Изучить и научиться управлять.Зачем? Во-первых, это позволило бы поднимать на орбиты грузы с меньшими затратами энергии. Отключил (уменьшил) гравитацию в нужном месте, и вот тебе космический лифт.

Во-вторых, Луна и Марс неудобны для жизни постоянных поселений из-за малого, непривычного для Землян тяготения. Значит необходимо создавать на них, как минимум, зоны повышенной гравитации. И именно в этих местах строить марсианские города и поселки.

Кстати, если усилить гравитацию Марса, то он и атмосферу станет удерживать более уверенно. А плотная атмосфера – это не только защита поверхности от метеоритных ударов, но и база для развития авиации и всего комплекса летательных аппаратов.

Особых проблем в реализации первого пункта не вижу. Вся фундаментальная наука, в том числе многочисленные физики-теоретики находятся на балансе государства. А кто платит деньги, тот заказывает музыку.

2. Астрономам необходимо дать задание на целенаправленный поиск и изучение природных нуль-тоннелей, так называемых «Кротовых нор».

Составить и проанализировать карту их местонахождения. Выяснить от чего зависят размеры и стабильность этих образований.

В будущем их будут использовать, как транспортные магистрали. Но помимо природных, надо научиться создавать и использовать собственные нуль-тоннели. Задача грандиозная, но решаемая.

3. Очень важной является масштабная обработка сознания граждан. Надо менять психологию землеройки, робко выглядывающей из обжитой норки, на романтику космических перелетов, освоения новых планет, великих открытий, свершений и, разумеется, контактов с внеземным разумом.

Над этим должна целенаправленно поработать и литература, и кинематограф. Не стоит оставаться в стороне различного рода поэтам-песенникам и художникам-новаторам, рисующим инопланетные пейзажи и красоты звездных миров.

Далее я набросал список ученых, внесших наибольший вклад в решение поставленных задач. Сейчас, конечно, они еще молодые и совсем не маститые. А некоторые вообще только-только поступили в вузы.

Но я-то помню их по портретам в учебниках. Да и в летно-космических училищах преподаватели любили украшать свои кабинеты ликами первооткрывателей, которые строго смотрели со стен на шебутное и хулиганистое новое поколение. (Помню я как-то, пуляясь из рогатки жвачкой, залепил одному из авторитетов в нос. Он так потом и остался с этой искусственной бородавкой, потому что преподаватель не заметил изменений во внешности классика, а я ситуацию исправить не смог – портрет висел высоко).

Глава 19. Загадка плато Элизий

– Итак, первое, что нам понадоби,тся, – заявил Дмитрий, стоя возле интерактивной доски, на которой красовались рельефы Лабиринта Ночи, – для организации стационарного поселения на Марсе, это источник энергии.

Лабиринт Ночи на Марсе

Понятно, что в самом начале будут использоваться аккумуляторы, размещенные в спускаемом аппарате. Их мощности вполне хватит, чтобы произвести выгрузку материалов и оборудования. Но дальше мы предполагаем долбить скалу, чтобы спрятаться под ней от метеоритных атак. Аккумуляторы тут нам не помощники. Требуется портативный атомный реактор. По крайней мере один для начала.

Ну и оборудование оставлять под открытым небом не стоит. Поэтому предлагаю изучить опыт NASA. Это управление в 2018 году подвело итоги трехлетнего (!) международного конкурса проектов освоения Марса. Россия, к сожалению, участия не принимала, но изучить наработки весьма интересно.

Один из пяти проектов-победителей "Паучок"

Как видите, сначала возводится некий яйцеобразный купол и паучьими ножками. Внутри можно безопасно производить необходимые работы.

Когда строительство внутри завершено, внешний купол поднимается на распрямляющихся ножках и перемещается на новое место для сооружения следующего строения. Согласитесь, весьма элегантное решение.

Можно рассмотреть и другие проекты, хотя мне лично они понравились меньше. Например такой:

Тут, как видите, тоже имеет место защитный купол над местом проведения работ. Но перемещается он не самостоятельно, а при помощи своеобразного автокрана. Учитывая частые песчаные бури на Марсе, это решение представляется проблемным. Потребуется постоянная профилактика и ремонт движущихся частей.

Проект, представленный на конкурс Саудовской Аравией не выглядит оригинальным. Хотя они заявили, что хорошо знают, что такое песчаная пустыня и как ее осваивать. Их идея заключается в строительстве ряда автономных модулей. При повреждении одного из них первопоселенцы могут перейти в другой, предоставив ремонтным бригадам (роботам) восстановить пострадавший участок.

Проект Саудовской Аравии

В принципе, саудовский проект особо не впечатляет, но его можно творчески доработать.

Тут уже наличествует развитая инфраструктура, видны отдельные блоки, отведенные под оранжереи...

А там постепенно дойдет и до строительства городов, аналогичных тому, в каком я родился.

Как говорил Михаил Сергеевич, «Главное нАчать».

Отвлекся.

А между тем докладчик перешел к так называемым тайнам Марса. Пирамиды, таинственные черные дыры в поверхности Красной планеты, ведущие глубоко в неведомое…

На интерактивной доске, возле которой с указкой в руке стоял Дмитрий, отображалось так называемое «Поле пирамид», Впервые это образование было обнаружено в 1972 году, когда американский космический зонд «Маринер 9» фотографировал поверхность планеты в районе плато Элизий.

Снимки, естественно, произвели сенсацию, но только через 10 лет удалось направить в этот район новый спутник "Викинг", который сумел сделать фотографии объекта в значительно лучшем качестве.

Итак, что мы увидели? Во-первых, стало ясно, что пирамиды на Марсе действительно есть. Более того, проявились линии, которые напоминали дороги, сходящиеся не некой круглой площади.

Остатки древней цивилизации?

Во-вторых, эти, более качественные фото, выявили в этом же районе некий объект, который получил название марсианского сфинкса. Это изображение человеческого лица, обращенное к звездам.

Сразу возникла ассоциация еще и с фигурами острова Пасхи. Только там каменные истуканы смотрят в океан, как бы давая понять проходящим судам, что остров обитаем. А здесь лицо и взгляд «скульптурного изображения» направлено в космос.

Кстати, по размерам, марсианский сфинкс значительно превышает его земной аналог. Он имеет 1,5 км в длину и 0,5 км в высоту и благодаря столь значительным габаритам можно различить на «лице» некие детали. Так отдельные энтузиасты настаивают, что разглядели на его цеке вытекающую из глаза слезу.

Понятно, что все это вызвало жаркие дискуссии и споры между сторонниками существования жизни (пусть и погибщей) на Марсе и ярыми скептиками. Чтобы разрешить этот вопрос, в 1997 году в этот район был специально направлен спутник Mars Global Surveyor. Техника не стоит на месте и новые снимки снова в десять раз превосходили по качеству фото предыдущих спутников.

Увы, сенсации не получилось. На полученных снимках не удалось разглядеть ничего, кроме унылого марсианского ландшафта, с разбросанными тут и там сопками, а вместо лица — небольшой холмик.

Но!

Всем известно, что Марс – это по большей части песчаная пустыня с частыми ураганами, переносящими огромные массы песка.

Так что возможно, что район пирамид просто засыпало дюнами, которые полностью сказили облик объекта.

Окончательно решить данный вопрос может только специальная экспедиция, направленная для подробного исследования плато Элизий и всего, что удастся там обнаружить.

Глава 20. Тебя как зовут-то, Антоша?

После обеда нас снова пригласили на экскурсию. На этот раз предполагалось ознакомление с красотами природы. В частности, посещение каскада под названием «Пять водопадов».

Но главное заключалось не в этом. Просто в автобусе вместе с нашей группой должен был ехать коллектив танцевального ансамбля «Колокольчик». А с ними наши парни готовы были отправиться, не только к водопадам, но даже в жерло действующего вулкана. Ибо молодость, любовь, все дела…

Но мне любоваться красотами природы (и юных девушек) оказалось не суждено. Едва мы вышли из здания, как меня перехватил суровый начальник местного управления ФСБ.

Дело в том, что при расставании он вручил мне визитку с указанием своих телефонов и электронных адресов. Так что дописав Меморандум, я сразу отправил текст на соответствующий е-mail. И теперь адресат решил, что пришло время плотно обсудить эту тему.

Проводив взглядами нашу группу, загружающуюся в экскурсионный автобус, мы отошли в сторону и вскоре присели на отдельно стоящую лавочку. Вокруг нее не было никаких кустарников, за которыми мог затаиться случайный свидетель (бдительность – наше фсе!) и некоторое время просто молчали, настраиваясь на разговор.

– Прочел я твое послание, – прорезался, наконец, фээсбэшник. – В принципе, ничего существенно нового оно не содержит. Разве что имена… Уверен, что ничего не перепутал?

Я хмыкнул.

– Иван Петрович, вы когда произносите такие общеупотребительные фразы, как «Уравнения Максвелла», «Точка Лагранжа», «Фрактал Ляпунова» или «Неустойчивость Остроградского» вы имена путаете?

– М-м… – теперь уже хмыкнул начальник управления, – общеупотребительные, говоришь?

– Неважно. Просто поверьте, что список я записал правильно. Может кого из помощников упустил, но тут уж мэтры сами определятся кто им нужен и с кем комфортнее работать.

– То есть ты все-таки из будущего… – поставил точки над ё Иван Петрович.

– Это принципиально? – пожал я плечами.

– Ну, кому как… Нам да, принципиально. Ты ведь, получается, настоящий кладезь информации.

И он испытующе уставился на меня, как бы ожидая, что прямо сейчас начну сыпать сведениями, которые обогатят родную страну и выведут ее на первое место в мире в области науки, искусства и роста ВВП.

А я, при всем том, что преподаватели в училище смогли вдолбить в мою пустую голову, мало чем мог помочь современной России.

Ну, например, нарисую принципиальную схему прямоточного гравитационного двигателя (доводилось летать на аппаратах с такими устройствами), и что? Чтобы в здешние времена создать действующий аналог нужны не только технологии, которые пока не существуют, но и ряд базовых теоретических знаний, доселе еще не разработанных.

Формулы, предположим, я помню. Но опять же, для их понимания требуются научные исследования в целом ряде областей науки. Часть из которых еще даже не создана.

Дело в том, что начиная с ХХ века техника начала развиваться так стремительно, что на памяти всего одного поколения происходило несколько принципиальных изменений. Революционных изменений! Возьмем, например, такую штуку, как пленочный видеомагнитофон. Всего несколько лет он продержался в категории «Ух ты, как круто». а потом резко перешел в категорию неуклюжего гроба, место которому в лучшем случае в музее. Где-то рядом с деревенской телегой и ярмом для запряжки волов.

В последующие века эта тенденция только усилилась. А учитывая тот факт, что родился я через два (ну почти два) столетия после текущего 2025 года…

Короче, подсказать могу только самые общие тенденции. И главное я уже сказал: «Человечеству пора в космос!»

– Что скажешь-то, Антоша? – прервал затянувшееся молчание фээсбешник.

Что ж ему поведать-то? Разве кое-какие факты из личной биографии?

– Я родился в 2198 году в городе Воронеж на Марсе, – начал я медленно. – Моя страна называлась Российская космическая федерация, объединявшая поселения землян как в пределах Солнечной системы, так и на ряде отдаленных (до двадцати световых лет) экзопланет. Численность населения по последним данным, которые помню, порядка двух триллионов человек. Столица – Москва.

Я закончил летное училище, был штурманом-механиком на рейсах дальнего следования. Там, помимо прочего, в мои обязанности входило обслуживание прямоточных гравитационных двигателей. О них могу рассказывать много, подробно, но на вашем уровне знаний абсолютно непонятно.

После аварии, когда мне вживили несколько титановых ребер и биопротез правой руки, медики летать запретили. Пришлось менять профессию. Последнее место работы – шеф службы безопасности на Пандоре. Это молодая такая планета, заселенная пока еще динозаврами. Так что подчиненных (в смысле, землян) у меня было немного.

Я замолчал и искоса взглянул на собеседника. Тот слушал с каменным выражением лица, но глаза его непроизвольно расширились до размеров кофейных блюдечек.

Вот так.

А ведь это подготовленный товарищ. Он четко подозревал, что я не просто мальчик из технического колледжа. И, тем не менее, такой эффект.

– Во время землетрясения на Пандоре, – продолжил я, – пришлось спасать подопечных, меня завалило обломками. Очнулся уже здесь.

Повисло долгое молчание. Потом Иван Петрович как-то встрепенулся, откашлялся… И довольно неожиданно спроисл:

– Тебя как зовут-то, Антоша?

Я усмехнулся и ответил честно:

– Егор.

Эпилог

Через полторы недели после этого разговора, я переехал на Байконур и был принят в отряд космонавтов на должность стажера.

Что же, как говорили древние «Путь в тысячу лье начинается с первого шага». Я свой шаг сделал. Теперь важно, чтобы на этот путь ступила родная Земля. Нам так много предстоит сделать!

Гороховец,

2025 год