Спасите СССР! Охотники на мумий-троллей.

Глава 1 Идет охота на зверьков….

Охота шла сравнительно легко. Зверьки, так похожие на маленьких детей выбегали из норок и встречали пули из многозарядной винтовки. Пули входили им в грудь и пробивали костюмчики из шерсти и сукна, оставляя капли крови, иногда остатки серых, розоватых мозгов у них на плечах. Это зависело от того, куда попадали пули. Но стрелять старались в сердце, чтобы не повредить головы.

Кто-то из зверьков пытался достать пращи, но щит легко останавливал брошенные без подготовки камни. Кто-то пытался натянуть смертельные луки.

Но пуля легко впивалась в их плоть. Зверьки падали на спину, смешно выставляя вперед мохнатые ноги. Они потом немного дергались, как люди, или, вернее, как умирающие животные

Следующий за отрядом специалист по чучелам собирал остатки наиболее целых зверьков в повозку-робота. Он оглядывал тушки, выбраковывал те, у кого была повреждена голова. Таких потом собирали в кучу. Потом приносили дрова и сжигали.

Сзади шла группа сбора ценностей. Они заходили в дома с круглыми дверьми, вытаскивала из них посуду, мелкие украшения, иные с любовью сделанные вещи. Иногда попадались поистине искусно сделанные артефакты. Вот, например, в этой норе с круглой зеленой дверью, с горящей руной на ней, они вытащили набор столового серебра, сделанного как-будто для детских ручек. Особо тонкой работой выделялись чайные ложечки. Они были сделаны с необычным, драконьим, узором.

А впереди шел он. Основатель отряда Охотников, бывший командир специального отряда Волков Юрий Михайлович.

Он был подтянут. Бодр. Одет в серую, полевую форму. На его ногах были берцы, а в его руках была многозарядная винтовка собственной разработки. На его боку висел меч.

Половина его лица была украшена шрамом. На второй половине шрама не было. Зато была татуировка в виде восьмиугольного ока. Звезду он наколол сидя в баре, который располагался около кузниц Столицы.

Свирепый орк – хозяин таверны «Под Глазом» подавал ему напитки. Он пил темное, не фильтрованное пойло. Закусывал лапками, напоминающими лапки кролика, большого кролика, и думал, что ему делать дальше, чтобы завершить все как можно скорее, до прихода отрядов, охраняющих цель.

Задание было получено. Он уже набрал охотников идти с ним. В этом городе было много желающих идти за странным, говорящим на их не находилось. Помогало и золото, и обещание выдачи необычного оружия, и убеждения в необходимости покарать зверьков за поражение государства.

Ровно три недели назад, как он помнил, его выпустили на условиях условно-досрочного освобождения после пяти лет строго режима из колонии в Западной Сибири. За него хлопотали бывшие его подчиненные, доказывая невиновность командира.

И да, он искренне верил, что тот человек была преступником, и доказывал это на суде. И суд вроде бы с ним соглашался. И склонялся в его сторону.

Но время было уже другое, и его признали виновным и дали десять лет колонии строгого режима. Наград, правда, не лишили.

Срок он отбывал хорошо. «Правильно» отбывал. Вместе с особистом они учились на одном курсе. А «хозяина» он знал тоже, по своим, давним, еще довоенным охотничьим делам.

И вот сегодня выпустили. Но выпустили не надолго. Слежку он заметил сразу. Она особо не таилась.

Он заметил два автомобиля с тонированными стеклами, сверкающими номерными знаками иного региона. А вот встречающих его не было. Не было ни знакомой, старенькой «Нивы», ни нового внедорожника его бывшего подчиненного.

Был лишь автобус, везущий бывших заключенных и приезжавших к ним родственников. Пара челоек, которых он не знал и осовбождающихся сегодня, сели в автобус.

Люди из машины не дернулись. Юрий Михайлович убедился, что приехали ребята по его душу.

Он не стал юлить. Убегать. Прятаться за спинами, сидящих в автобусе женщин.

Он докурил сигарету. Затушил ее об каблук. Убрал в пачку окурок. Пачку убрал в карман. И подошел к автомобилю. Стекла даже спереди, были тонированы, и сквозь них ничего не было видно.

Он подошел к передней, черной и блестящей машине и постучал костяшками пальцев по переднему боковому стеклу.

Но стекло опустилось заднее:

- Присаживайтесь, Юрий Михайлович, - сказал вежливый голос, - и задняя дверца открылась.

Юрий Михайлович заглянул вовнутрь. Кроме шофера, накачанную шею которого он видел, в машине сидел еще один человек, одетый в строгий, почти черный, но все же темно-синий костюм.

На его правой руке поблескивали дорогие часы, стоявшие, как предполагал Волков, как три таких автомобиля.

Юрий Михайлович приглашение принял и сел в машину.

Как только он закрыл дверцу, машина тронулась. За ней поехал джип попроще.

«Странно, - подумал Волков, - но тряски разбитой дороги почти не ощущалось».

Машины выехали с площадки перед исправительным учреждением, проехали поворот.

Ухоженный собеседник молчал. Молчал и Волков. За эти годы он привык молчать, хотя и до этого не был многословен.

Собеседник смотрел вперед. Потом, машина повернула на проселочную дорогу, и тут даже подвеска автомобиля не смогла справиться с колдобинами.

Машину закачало, но это было легкое качание, подобное качанию на волнах, когда плывешь на лодке при небольшом ветре.

Машина остановилась на небольшой полянке на высоком берегу реки.

Спутник приглашающе кивнул, и Волков вышел на воздух.

Река бежала далеко внизу синей полоской, по которой плыли остатки зимнего льда. Небо было высокое. И на противоположном берегу зеленели сосны.

Лиственные деревья стояли пока без листьев. Ветер был обжигающе холодным. Но Волков был рад ему, потому что он мог смотреть на мир не через решетку. И не через колючую проволоку над забором.

- Что планируете делать, - обратился к нему собеседник.

Волков не определенно пожал плечами. Делать и вправду он умел многое. Убивать. Воскрешать раненых. Планировать атаку и вести в нее.

Но пока он не знал, к чему относится этот вопрос. Жены у него уже не было. Не дождалась его жена, и воспитывала детей с новым мужем. Родители же у него умерли давно, и Волков был один. Без семьи, без жены, без квартиры и со сравнительно мягким, но все же волчьим билетом.

Приняв молчание Волкова как призыв продолжать, собеседник и продолжил:

- Предлагаю вам службу в особом подразделении.

Волков оторвал свой взгляд от реки, повернулся всем корпусом. И внимательно посмотрел на собеседника.

- Подразделение по идеологической борьбе с западным влиянием.

Волков посмотрел на него. Без улыбки сказал:

- Это вам лучше к компьютерщикам.

Человек в костюме, без улыбки, отрезал:

- А вот это решать нам.

Юрий Волков посмотрел на небо. Посмотрел на себя. На свои руки. Увидел как бы со стороны еще крепкую, не сломленную ни ранениями, ни тюрьмой фигуру.

На лицо со шрамом. И кивнул:

- Я согласен.

Человек в костюме. Открыл папку. Вынул из нее несколько листков. Папку закрыл и положил на капот джипа.

Буднично порвал листки. Поднес зажигалку и сжег. Потом вновь взял папку. Достал из нее листок и дал на подпись Волкову. Он взял листок. И размашисто поставил свою подпись под распиской о не разглашении.

На его памяти это была третья, или четвертая такая расписка.

И вот теперь он стоял в небольшой, холмистой долинке и уничтожал обитавших там зверьков. Он методично обходил норы. Вытаскивал на свет засевших в подвалах и хозяйственных постройках зверьков. Зверьки были пола мужского, женского, попадались даже детеныши.

Он убивал их всех без злобы, как охотник не злится ни на волка, ни на зайца. Он выполнял свою работу.

Повозка таксодермиста наполнялась. Наполнялись и возки сборщиков трофеев.

Они шли с трех концов деревни, и отдельные, особо шустрые зверьки подбегали к стоявшему в центре долины огромному дереву, и даже попытались выстроить оборону.

Щит, который он держал в левой руку, уже был помят от метко летящих камней.

Это ему надоело, но он не сбавлял хода. Выбрал позицию за каменным заборчиком и присел. Прицелился. И отслеживая добычу через прицел, открыл стрельбу.

Каждая пуля находила свою цель. Один из зверьков рухнул, раскручивая пращу, смешно прокрутился и упал на землю. Другой, или другая, метнулась к падающему, и второй выстрел снял и ее. Она упала рядом, и лапки животных сомкнулись, словно они могли чувствовать что-то по отношению друг к другу. Подбежали зверьки поменьше, что-то лопотали на своем языке. Он выстрелил еще дважды. Детеныши упали на тушки родителей.

Другие бойцы его отряда подходили к дереву с других сторон. Они вели методичный огонь, стараясь не портить головы.

Через час все было закончено. Потерь не было. Подручные орки взялись за оговоренное с ними дело.

Около двухсот тушек было погружено на робота. Наполнены телеги с предметами материального быта. Сложены и горели костры, которые сжигали биологический и иной мусор. Он попрощался с добровольцами - орками выдал обещанную плату. Он подозревал, что они вернуться в долину и займут брошенные норы, разворошат костры, и может быть полакомятся плотью зверьков, но это было уже не его дело.

Свою задачу он выполнил, и выполнил с честью.

Повозки тронулись, и уже через полчаса их отряд стоял на поляне, которую окружали высокие, тянущиеся в небо деревья, похожие и на дубы и на чинары одновременно. Деревья были равнодушны к людям.

Его отряд подошел к кругу по середине поляны, определяемому визуально, как круг высохшей травы.

Круг был большой, около тридцати метров в диаметре, и в нем спокойно поместились и люди и повозки. Всего его бойцов было пятеро. Он, три немногословных бойца и еще одна похожая на мечту всех викингов валькирия.

Это была шикарная женщина с большими грудями и бедрами. И про себя все звали эту женщину «Телка». А как еще называть женщин? Либо «овца», либо «телка».

Вслух же они называли ее так, как на просила - «Валькирия». Называли не сразу. Она заслужила это право скрутив не хилого бойца, после того как он, заигрывая, впился всей пятерней в ее выступающую попку.

Волков осмотрелся. Все было тихо. Достал прибор, похожий на рацию. Убедился в том, что все люди и женщина находятся в круге. И нажал на кнопку.

Загорелся синий свет. Как будто прожекторы забили из земли, и через мгновенье они оказались на бетонной площадке старого, лет тридцать как заброшенного комплекса ракет средней дальности.

То есть комплекс был заброшен тогда, когда они отправлялись с него.

Сейчас же ржавая колючая проволока сияла синим цветом благородной стали. На бетонном покрытии были расчерчены белой краской обозначения передвижения огромных, многотонных машин.

Шахтные установки, с деревцами вокруг, сияли мощью и выглядели новыми.

Впрочем, их сразу заметили. Раздался привычный, приятный звук сирен, и по полю в их сторону покатилась машина в сопровождении роты солдат с автоматами наперевес.

Их окружили. Заставили поднять руки и сложить оружие. Волков не сопротивлялся. Он был предупрежден, что так будет.

Вежливый молодой человек в костюме сказал ему, что в случае, если его миссия удастся, то они окажутся не на развалинах атомной мощи страны, а на действующей военной базе, огромной супердержавы. И база эта будет обеспечивать покой и надежный ядерный щит Союза.

Волков тогда недоверчиво вздохнул. Не сдержал эмоции. Но так, как говорили ему и произошло. Не обманул молодой человек в темном костюме и в следующем.

Через двадцать минут напряженной тишины, разбавленной лишь воем сирен, на поле выехало две черных «Волги».

Причем, с удивлением отметил Волков, окна машин были тонированы. Волков не помнил, чтобы на машинах в то время окна были тонированы. Но потом пригляделся. «Волги» были чуть измененными, и больше напоминали ему модели «Мерседесов» начала девяностых годов.

Машины подъехали. С переднего сиденья первой из них вышел знакомый ему человек. Только сейчас на нем был не дорогущий костюм и часы за дохреллион денег, а форма полковника Советской армии. В петлицах вместо знакомых Волкову обозначений, были непривычные раскрытые книжки.

Погоны с двумя просветами и тремя звездами были неприлично вызывающи, для такого молодого человека, но Волков понимал, что перед ним именно тот человек, которому он дал подписку о неразглашении. Лицо молодого полковника неизвестных войск не изменилось, но, как показалось Волкову, волосы стали более седыми.

Волков вытянулся. Также сделали и те, кого он набрал в свой отряд.

Поправил берет, поднес руку к голове, выполняя воинское приветствие и, как было впитано им, в саму его плоть доложил:

- Товарищ полковник, задание по уничтожению империалистического мира профессора выполнено!

Полковник ответил на приветствие и произнес в ответ:

- Поздравляю, товарищи!

- Служу Советскому Союзу! – автоматически произнесли они в ответ.

Потом были еще дела. На прилетевшие вертолеты складывали добычу. Посуду, золотые и серебряные украшения, книги, написанные руническим письмом, туда же был положен и небольшой сундучок, с монетами, пахнущими коровами, легкой кольчугой из неизвестного металла, клинком, горящим синим цветом, а также запечатанным конвертом.

Потом был не долгий полет, в секретную военную часть, где под стандартными двухэтажными казармами, было множество подземных этажей, а еще там был центральный, напоминающий клуб в любой части по всему Союзу.

Там была сцена, красный задник. На сцене стояли стол и стулья. А позади были знамена, и бюст Ленина. Над ними висел портрет Генерального. Знакомо поблескивало пять золотых звезд Героя, выписанных золотой краской.

Только вот на стенах по залу были вбиты крючья, на которых умелые сотрудники уже размещали добытые ими головы.

Вечером, поужинав и отдохнув отряд, собрался на обязательный просмотр программы «Время». Только вот сегодня подтянутый полковник принес старинный видеомагнитофон с инвентарным номером и подключил его к телевизору.

Волков, Валькирия и три его бойца уселись перед экраном.

Полковник нажал на кнопку. И перед ними проплыло изображение. В роскошном зале, на фоне синего и золотого цвета старый человек в роскошном костюме готовился держать речь перед Конгрессом Соединенных штатов.

Волков узнал Рональда Рейгана. Роскошные, седые волосы Президента были зачесаны назад. Он уверенно, улыбаясь начал свою речь. И было видно, что люди, сидящие за ним и перед ним, поддерживают его. Не смотря на не очень уверенный английский, Волков понимал, что сейчас президент США ругает его страну. Он говорит о том, что СССР представляет угрозу всему человечеству, что СССР представляет угрозу демократии.

Речь президента прерывали аплодисментами. И многие скандировали: «США! США!».

Но вот Рональд Рейган подошел к кульминации своего выступления:

- СССР является Империей Зла.

И вот тут тишина повисла над залом. Никто не понимал, о какой Империи идет речь. Вице-президент Джордж Буш и спикер конгресса переглянулись за спиной президента.

Тот, не утратив своей улыбки, повторил:

- -СССР является Империей Зла.

И опять тишина повисла над залом. Никто не понял, о чем говорит их президент. Не было написано книги, где маленькие создания борются с огромной, технологически развитой страной на Востоке и побеждают Восток. Ведь не было в этой реальности ни кольца, ни всевластия.

Окончание речи было скомканным. И вместо лидера нации, с трибуны уходил старый, седой актер, который плохо сыграл свою роль.

Кадры сменились. Это были кадры новостных, утренних репортажей из Америки.

Вот там уже были субтитры. И в них, на все лады повторялась мысль, что президент уже стар и должен уйти в отставку. И что он проиграет при встречах Генеральному Секретарю Коммунистической партии, который, хоть т немного, но моложе его. Вспоминали и поддержку Афганистана. И уже где-то близко носилось слово «Вьетнам» и слово «импичмент».

Полковник встал. Выключил видеомагнитофон. Включил программу передач Первой кнопки Советского телевидения.

Раздалась знакомая музыка программы «Время».И знакомый, поседевший, но бодрый диктор поставленным голосом поприветствовал нас:

- Здравствуйте, дорогие товарищи….

Глава 2. Там на неведомых дорожках следы….

Утром база внутренне почти не изменилась. Вот только над плацем вновь развевался не советский, красный флаг со звездой и серпом и молотом, а российский триколор.

Юрий Волков побрился. Оделся, и вышел в полевой форме из своего блока, в котором была спальня, ванная и даже небольшой рабочий кабинет со столом и стоявшим на нем ноутбуком.

На завтраке он встретился со своими бойцами. Также пристально оглядел фигуру Телочки. Она занимала в его мыслях все больше внимания. Огромные, как арбузы груди, точеные, как дыньки прелести пониже спины, затронули покрытое пеплом войн и тюрьмы сердце сурового военного.

На базе кроме них никого не было. Только охрана, которая ела отдельно, повара и дежурные по гарнизону.

Гражданские техники, следившие за оборудованием приезжали позже, как и курировавший их человек. Про себя, да и не только про себя, но и за разговорами с отрядом они приняли решение называть его «Полковником».

Юрий Михайлович принял на себя позывной «Командир», Телочку в глаза так никто и не называл. Уважительно говорили «Валькирия».

Разных, но не отличимых друг от друга фигурами, прическами, поведением бойцов называли просто «Первый», «Второй», «Третий».

За столом они ели сытный, калорийный завтрак. Пялились, почти открыто на обтянутые аппетитной футболкой груди Телочки, и говорили о вчерашнем дне.

Бойцы не заметили перемен в быту, и в целом не интересовались, какие изменения были внесены в их мир.

После завтрака команда отправилась на тактические занятия.

Тактические занятия проходили на втором этаже в просторном кабинете, больше похожем на класс литературы в школе.

Над доской висели портреты русских классиков. А на монитор, размером с доску, выводились портреты писателей вероятного противника.

Курс читал профессор литературоведения, чем-то неуловимо напоминавший постаревшего, пережившего дуэль в свои тридцать семь известного русского поэта.

Бойцы и Телочка отправились на занятия. Сегодня разбирали «сСкандинавских писателей двадцатого века».

А «Командир» получил сигнал, что «Полковник» приехал и ждет его в кабинете.

Юрий Волков вошел в кабинет. «Полковник» сегодня был одет также в дорогой костюм. Правда цвет был другой. Синий, с переливом и ткань почти отдавала блестками.

Красный галстук сиял яркой каплей на груди полковника. Он поздоровался с «Командиром», протянул руку и предложил присесть.

Час в этот раз на его руке были дорогие, но все же чуть дешевле чем вчера.

А вот рукопожатие было не менее крепким.

Волков присел на предложенный стул. «Полковник» присел тоже. Открыл правый ящик стола и достал оттуда книгу 1975 года издания. «Детгиз», — прочел Волков.

На обложке этой книги были изображены бегемотоподобные маленькие зверьки, передвигающиеся на коротеньких ножках.

Волков взял эту книгу. Со второго взгляда зверьки на обложке больше напомнили ему ожившие, скажем так синие принадлежности.

«Полковник» посмотрел на Волкова и начал:

— Итак, задача будет заключаться в следующем….

Через два часа они летели в грузовом отсеке огромного самолета, который нес их на своих крыльях на Северо-Запад необъятной Родины.

«Первый» и «Второй» вполголоса обсуждали лекцию профессора литературы:

— Содомиты они все, — горячился «Первый», — как лесбиянки, живущие в открытую, могут писать детские книги? Где была цензура? Да и герои эти! Члены с ножками, — первый добавил непечатное слово.

«Второй» молча его слушал, и кивал.

«Третий» дремал. Он всегда был любителем поспать тогда, когда было можно. И эта полезная привычка была его достоинством.

«Телочка» смотрела в широкий экран своего смартфона. Смартфон был необычной марки, и вместо символа искушения прародителей, на нем был золотой коник, пронзающий копытом змея.

«Сделано в СвятоПетерограде», гласила надпись на нем.

Телочка смотрела на ролики, где огромная, больше нее, но манкая женщина показывала способы увеличения и без того огромных ягодиц.

«Командир» искоса смотрел на экран, но взгляд его то и дело спускался ниже, на необъятные, манящие к себе груди «Телочки».

Она то ли не замечала этот взгляд, то ли ей было приятно, что на нее смотрит такой мужчина и немного таяла даже под его взглядом, не знавшего много лет ни тепла, ни ласки человека.

Самолет шел ровно. Без встрясок и иных воздушных ям.

«Командир» от влекся от созерцания титек «Телочки». И раскрыл карту места, куда они летели.

«Полковник» сказал, что несмотря на все усилия спутниковые карты страны, придуманной норвежско-финской разложенкой, получить не удалось. То спутники меняли самопроизвольно маршрут, то облака закрывали эту страну.

А то вместо нее получалось изображение Луны, на которой по-фински было написано матерное слово, обозначающее половой женский орган.

«Полковник» открыл книгу и зачитал, что это, предположительно, потому, что синие бегемоты, или «мумии троллей», имеют связь с темным покровителем на Луне, которому жертвуют драгоценные камни и кровь человеческих детей:

«Волшебник усмехнулся, получив красны от крови детей камень, он взял его в руки, и кровь закапала с огромных, не стриженых когтей. Бесы-помощники взяли его под руки, и он вознесся в небо, где сияла полная, налитая гноем и желчью луна».

«Полковник» закрыл книгу. И протянул Юрию Михайловичу карту, скопированную из той же детской книжки.

На карте была обозначена достаточно четко долина, скрытая в горах.

На карте были обозначены основные места дислокации мумий троллей.

Долина располагалась в устье небольшой реки, впадающей в никогда не замерзающий залив моря. Вход в бухту охраняли острые скалы, сквозь которые не смог бы пройти ни один большой корабль.

На карте были обозначены основные пункты размещения тварей. Дом мумий троллей, их основные тропки к нему. Места жертвенника, и место связи с лунными тварями.

— Да благое дело делаем. Засирают детям мозги своими содомитскими выдумками, — слышался голос «Первого».

«Командир» оторвался от карты. Самолет начал заходить на посадку. Он накинул ремень через плечо.

То же сделали и остальные. «Телочка» оторвала взгляд от экрана. Ремень вошел аккуратно, в ложбинку между ее грудей, подчеркнув их еще больше.

Сквозь плотную ткань выделялись кружочки, и «Командир» невольно сглотнул слюну. «Телочка» была хороша. Воспоминания о неверной жене и прежней жизни постепенно уходили из его души, и прошлое, глядя на такую красоту, начинало покрываться пеплом.

Самолет прикоснулся к земле. Подпрыгнул. Груди взметнулись вверх, заставив «Командира» пережить еще раз давно забытые чувства.

Они вышли из самолета в темную ночь. В воздухе отчетливо пахло морозом. Их встретил уверенный в себе, не старый еще майор не определенных войск. Поднес руку к зимней шапке, и приветствовал «гостей». И стало понятно, что это не майор, а капитан третьего ранга. И род войск у него вполне определен.

Они сели в машину, и уже через двадцать минут стояли на причале, откуда небольшая, человек на сто экипажа, диверсионная подводная лодка должна была доставить их ко входу в проклятую долину.

Они вошли на подводную лодку. Их никто не видел. И шуточек по поводу женщин на корабле не отпускал.

Им была выделена отдельный отсек, доступ к которому был только у командира подводной лодки, которого они уже знали. Он их встречал у самолета.

Дни сменялись днями. «Третий» привычно спал. «Первый» и «Второй» ругали попеременно «содомитов», представителей недружественных государств, и прочих нехороших личностей.

«Командир» читал и перечитывал книжицу 1987 года издания в розовой обложке, пытаясь понять, какую угрозу эти романы несли детям и стране.

Но год издания говорил о многом. Через четыре года распадется страна. И распад этот они должны будут предотвратить.

«Телка» тренировала свои ягодичные мышцы. Но и отрабатывала броски. И командир прикинул, что в сегодняшнем своем состоянии он бы трижды подумал, чтобы выйти с ней в спарринг.

Разбирали они и план высадки в долину. Первый этап был понятен. Надо было подойти к скалам, высадится на небольшую лодку, тем более, из книги следовало, что контакты мумий троллей с людьми все-таки были, и пройти туда было можно.

А вот что было делать высадившись на берег, они представляли только в общих чертах. Но они знали итог. Нечестивые создания должны были быть уничтожены.

Наконец, капитан третьего ранга скомандовал подъем на поверхность, и лодка поднялась над черными водами холодного моря.

Был туман. И видно почти ничего не было. Они поднялись на поверхность. На воде около лодки уже была подготовлена достаточная для их перемежения резиновая лодка.

В лодке были запас еды и оружия. А еще рюкзак, который «Командир» должен был нести лично.

Пользуясь приливом, они преодолели скалы, и почти не использовали весла, приближаясь к берегу.

Черная вода была темна. Звуков не было ни с моря, ни с суши.

Они спокойно достигли берега, вытащили и закрепили лодку. Каменный берег был пуст и таинственен.

Огромные, вечные валуны стояли на нем. Ноги тонули в мелкой гальке, и «Командир» скомандовал: «Вперед!», — стараясь преодолеть открытый берег, чтобы укрыться в подлеске, который затем переходил во вполне приличный сосновый лес.

Они ускорили шаг, и преодолели, почти бегом расстояние от кромки воды, до начала соснового леса.

И войдя в лес начались странности. Небо резко посветлело, и вместо зимней погоды, засияло солнце, резко потеплело, и погода стала почти летней, градусов 15 тепла было там.

Люди оглядывались, и пока они делали, долина решила атаковать.

На них десятками начали прыгать небольшие существа похожие на тушканчиков, но со злобными головами полуптиц-полузмей.

Их пасти были раскрыты и из них высовывались раздвоенные языки. Командовало ими человекообразное существо с утиным носом на круглом лице.

Руки у существа были почти человеческими, но вот между пальцев были жабры, как у лягушек.

Существо стояло на небольшом холме, и достигало роста небольшой сосны.

Отряд знал, что делать. Пули из родных автоматов пробивали шкуры тушканчиков. И они падали на землю. Но их становилось все больше и больше.

«Командир» прицелился. Пуля из снайперской винтовки вошла между глаз существа, стоявшего под деревьями.

«Командиру» не помешало ни расстояние до него, ни соломенная шляпа, свисающая на лоб существа.

Утконосое существу упало назад без вскриков. И поток тушканчиков прекратился. Остатки их разбегались. А тела, пронзенные пулями, таяли в светлом, прозрачном воздухе соснового леса.

Сразу стало легче дышать. Но «Командир» хмурился. Он понимал, что легкого захода не получилось. И если все пойдет и дальше, то до нечестивого центра долины им не добраться.

Он подошел к существу. То, что он принял за соломенную шляпу было на самом деле клубком червей, свившихся в гнездо на голове существа.

На шее же этого уткоголова было ожерелье из маленьких детских черепов.

«Командир» достал из кармана небольшой баллончик. Направил струю на существо и поджег.

Змеи шевелились в огне пламени и умирали, не в силах противостоять жару.

Через минуту все было закончено. Труп утконоса лежал недвижимый, лишь его голова еще дымилась.

Отряд двинулся вперед по широкой тропинке, протоптанной явно не людьми. Сосновая роща закончилась и они оказались на пригорке, с которого открывался вид на серую долину.

В центре долины стояло огромное сооружение, чей верх терялся в облаках. Оно было сложено из грубого камня, и внутрь него вела черная, не знающая света солнца пещера.

Вскоре из нее показалось существо с синей кожей. Оно достигало четырех человеческих ростов, было округлым, и формой лишь немного напоминало бегемота.

То, что издалека можно было принять за человеческую одежду, было всего лишь щупальцами, которые шевелились и плотно прилегали к телу.

«Нихерасе», — подумал Юрий Волков. И ему пришел в голову сразу анекдот про то, чем белка отличается от крысы. Да ничем! Просто у белок пиар лучше.

Так и тут, видя эти громадные, противные всему живому, оставляющие за собой слизь, существа, «Командир» вспоминал, как они мило описываются в книге.

Маленькие, безобидные зверушки, наделенные человеческим сознанием, переживаниями и чувствами.

Вслед за одним чудовищем, из пещеры выползло второе. Оно казалось огромным, даже по сравнению с первым. Щупальца, покрывающие низ чудовища были намного больше, чем у первого существа, и наросты на голове больное воображение могло принять за очки.

Существо вращало своими щупальцами, протягивало их к небу. И «Командиру» показалось, что солнце стало темнее, и небо погасло, выцвело, и стало становиться старым, таким старым, каким оно не будет и при конце времен.

А на небе зажглась луна, но не тот спутник Земли, который мы иногда видим, а темная, довременная выщербленная луна, которая освещала Землю во времена до потопа.

На этой луне копошились жуткие, змееобразные твари.

Отряд зажал уши и рухнул на колени. Ультразвук мешал соображать, и бойцы включили в динамиках музыку. Это была детская песенка из их детства.

Голова прояснилась. И люди поднялись с колен. И вовремя. Из черного провала в небе, ужа начавшего затягиваться, на них понеслись чешуйчатые твари с крыльями летучих мышей, головами мертвых ящериц, и хвостами скорпионов.

Они глянули на выход их пещеры. Там уже стояло два огромных, и два существа поменьше. Они поднимали части своих тел и гнали летающих существ на холм, где стоял отряд.

Действовали четко. Пули находили свои цели. Пробивали кожу летающих существ. И они падали на землю. При падении они разбивались, и оставляли на земле пятна выжженных растений. Такие пятна оставляет кислота.

«Валькирия» и «Командир» отстреливали тварей, пока расчет устанавливал миномет. «Первый» и «Второй» четкими действиями выставляли нужное расстояние. «Третий», действовал размеренно и доставал из рюкзака, который на себе нес «Командир» особый заряд. Он бы не отличался ничем от тысяч снарядов, вот только маркировка была на нем особая. Как и он сам был особым зарядом.

Стая лунных существ приближалась к отряду, оставалась какая-то сотня метров, а вот существ там было гораздо больше.

Но «Первый» крикнул:

— Готово!

— Огонь! — крикнул командир.

И миномет выплеснул в небо, одинокий заряд. Лунные твари замедлили свой ход, а потом, словно чувствуя неизбежное, ринулись назад, в светлое уже небо.

Бойцы отряда не видели, как снаряд приближается ко входу в пещеру. Влетает в нее. И расцветает огромным, огненным цветком. Они бежали вниз, в основание холма, а потом бежали к воде, и над ними горели верхушки сосен, сжигаемые жаром огня, который добыл человеческий разум из граммов урана.

Они не видели, как ударная волна впивается в тела мумий троллей, разъедает их нечестивый, миллионы лет назад уничтоженный Господом вид, воскрешенный к жизни воображением писательницы. Они не видели, как оплывает мерзкая плоть, как выдираются из нее молекулы и атомы.

Они бежали к лодке, и волна отнесла их до скал. И только тогда они обернулись.

Горел сосновый лес. Горела долина. И горела огромная, ставшая видимой с моря и гора из камня, чья вершина достигла небес.

Резко похолодало. Волны стали темными, неживыми, как и положено воде остывающего моря. За скалами царила ночь, освещаемая лишь прожектером, который включили моряки, чтобы осветить им путь до лодки.

Капитан, опять только он встретил их. Направил их в отсек, где они сняли радиоактивную одежду, и были обработаны очищающим составом.

«Валькирия», «Телочка», как поправил себя «Командир» обрабатывалась вместе с ними. И сквозь пену и дым он видел ее потрясающие формы. А еще шрамы от пуль, попортившие кожу на ее спине.

А вечером, после ужина, перед сном, «Командир» открыл электронную энциклопедию Советского Союза.

Там, он увидел заметку о писательнице, в которой говорилось, что она написала много хороших детских книг, в которых героями были дети. Человеческие дети. А еще вышла замуж за известного шведского фотографа и была и мамой пятерых детей и бабушкой множества внуков.

А еще там была карта долины, где жили ее герои. Но там не было, ни дома мумий троллей, ни иных существ.

Потом «Командир» достал книгу и прочел выходные данные. Поменялись и они. И они гласили, что книга издана в Стокгольме, Шведской СССР. Год, правда, остался тем же 1987.

Глава 3 Дрожит небо от гула ракетных кораблей…. Звездные войны Эпизод 4

Несколько недель после возвращения из «путешествия» по норвежским фьердам на им приходилось залечивать раны, оставленные огнем от заряда, уничтожавшего нечестивое логово жутких существ, по недоразумению сделанных положительными персонажами.

Волков просыпался по ночам. Пил воду, и пил специальные таблетки, которые выводили радиацию из тканей его жилистого тела.

Несколько раз он просыпался по другой причине. Как в молодости, ему снились женщины. Вернее одна женщина. В этом сне Рыжеволосая Телочка, разметав по спине свои волосы ярко-морковного цвета, скакала на нем, как на коне.

Он просыпался. Стирал пот со лба. И принимал стойку лежа, и отжимался до тех пор, пока кровь не уходила в иные органы. Но через несколько часов все повторялось вновь. И вот он в одно утро проснулся с желтыми пятнами на простынях.

Прошаренные «Первый», «Второй» и «Третий» узнали, что рядом, километров в сорока, есть небольшой городок, где есть тюрьма, дискотека и несколько винных магазинов уезжали туда, и возвращались довольные, как мартовские коты по утрам.

Они намекали «Командиру» на возможность совместного похода, но он пренебрегал их намеками.

«Телочку» же похоже проблемы интимной жизни не волновали вовсе. Она тренировалась с бешенной силой, выполняя все комплексы упражнений с каким-то остервенением.

Волков не отставал от нее, но все же не мог выполнить многое из того, что умел, также изящно. Он не был старым, но годы уже скоро бы взяли свое. Да и сидение не делает людей моложе и краше.

Он часто выходил вечером. Садился на скамейку и смотрел в небо, в котором вечер высыпал тысячи звезд и расцвечивал его сотнями огненных точек.

Телочка присоединялась к нему, и он с удивлением раскрыл ее знания по скандинавской мифологии, и понял, почему ее зовут «Валькирия», вернее, почему у нее такой позывной.

Она увлеченно рассказывала об истории викингов, их связях с Россией, вернее то, что не было тогда ни отдельных варягов, ни отдельной России, а все это были осколки огромного государства.

Юрий слушал ее, а потом как то его рука повернула ее к нему. Губы потянулись к губам «Валькири» и сомкнулись в поцелуе. Их союз освещала луна. Поцелуй длился долго. И его рука принимала в себя упругую плоть «Телочки».

Но она резко отстранилась. Прервала поцелуй, почти укусив Волкова.

- Не время еще, - сказала она.

И он как-то понял, что еще не время. Она ушла, хлопнув дверью. А он еще долго ходил по двору, вспоминая свою жизнь. И решил, что если выживет, то обязательно будет с ней. Он поднялся к себе. Включил ноутбук. Залез на страницу жены.

Посмотрел на нее, на детей, уже выросших и впервые за много лет пожалел, что не пьет.

Настроение было такое. Выпить и уснуть, не помня о прошлом.

Впрочем, после горячего душа он сразу как-то уснул. Без снов. И проснулся утром, уверенный в том, что именно сегодня прибудет «Полковник» и они снова поедут, полетят, или поплывут уничтожать вредоносных, идеологически чуждых существ.

Но утренний распорядок, да и дневной, шел, как обычно.

Но ожидания Волкова не обманули. Ввечеру прибыл на базу «Полковник».

Он был одет в форму без знаков различия. Был раздражен, что выдавали несколько резкие движения, но все также неизменно вежлив.

Волкова он вызвал после обеда, в то время, когда день уже катится к своему закату.

Волков вошел в кабинет. «Полковник» привычно поздоровался с ним за руку и предложил присесть за стол.

Волков так и сделал. На столе лежало несколько книг. На обложке одной из них был изображен космический корабль, а также нарисован человек, сражающийся с роботом.

В руках у человека был меч необычной конструкции, отсвечивающий синим, а у робота меч красный.

Вернее не меч, а какая-то лампа, выдернутая из коридора присутственного места.

Волков все про себя понял. «Полковник» понял, что Волков все понял:

- Объяснять что-то надо? – спросил он.

Волков подумал секунду и ответил:

- Когда вылет?

- Вчера, - то ли шутя, серьезно ответили ему.

Выяснилось, что «Полковник» не шутил.

Машина в подвале спортивного зала заработала.

«Командир» и его бойцы облачились в выданные одежды. Бойцы были облачены в абибасовские спортивные штаны, майки-алкоголички, поверх которых были накинуты типовые кожаные крутки. Картину дополняли цепи, толщиной, примерно в руки, на которых болтались карикатурные кресты. На их выбритых головах появились кепки, времен начала развитого капитализма, и умные глаза, чтобы сделать образ достоверным, скрывали черные очки.

«Командиру» был выдан малиновый пиджак, мобильный телефон с антенной. И для завершения образа авторитета средней руки придана «Телочка», на которой была почти невидимая юбка, колготки в сеточку, и не смыкавшаяся на ее больших грудях куртка.

Но для придания образу некого подобия девушки «приличной», солнечные очки были подобраны дорогие, а макияж и духи французские, что выгодно бы отличало ее от прочих барышень того времени, зарабатывающих на жизнь не легким трудом ночных барышень.

Инструкции были получены, и их отряд вошел в сверкающий алмазной россыпью круг.

Через мгновение переход состоялся. И они оказались на окраине маленького города, из центра которого гремела всепоглощающая музыка про розы на снегу, или белые яблоки.

Юрий Волков вспомнил этот город. Это был город из его юности, город, где он родился и вырос. Но сейчас, конечно, в одетом в модный пинджак малинового цвета никто бы не узнал упертого бойца с окраин.

Их встречали. Молчаливый человек служилого, а может бандитского вида, что в те времена было одинаковым, до потери различий, дал ключи от малиновой девятки «Первому». И протянул ключ от «пятисотого» «Командиру».

Все было выверено правильно. «По-понятиям» выверено. Босс ехал на одной машине, а его свита на другой. Только вот свита была маленькая, но препятствий возникнуть было не должно.

«Третий» сел за руль «пятисотого» «Командир» и его телочка сели сзади. «Второй» и «Первый» сели в девятку. «Первый» сел за руль. «Второй» сел сбоку.

Сопровождающий оглядел еще раз машины. Кивнул:

- Оставьте машины у салона. Я потом заберу.

Они кивнули. Двигатели мягко заурчали и Волков поехал по городку своей юности. Свет был редкий. Фонари не горели. И освещался город только из окон не редких ларьков, работающих круглосуточно.

Ему показалось, что в группе молодых ребят, идущих с тренировки, он узнал себя. Но Волков покачал головой. Машина пронесла его мимо.

Они подъехали к площади, где спиной к Дому культуры с пятью колоннами и треугольной крышей стоял Ленин.

Лицом он был повернут к бывшему Горкому партии, а теперь мери города.

В Доме культуры был не работающий кинотеатр и дискотека. Вернее, не работало кино, а в зале был открыт видеосалон, куда им было и надо.

Их пропустили без очереди. Стоявшие на входе пацаны оценили прикид вошедших. Их манеру держаться. И хотя никто не опознал в них известных им местных авторитетов, но и причин препятствовать им не возникало.

«Первый» подошел к сидящему около входа в зал неприметному, тощему человеку с бегающими глазами и парой наколок на руках.

- Индивидуальный сеанс, - кинул он фразу, вместе с пачкой бумажных сторублевок.

Бегающий пересчитал деньги. Нашел сумму уместной, ровно настолько, чтобы сказать подошедшему к нему пацану, стоявшему на входе.

- Сеанс закрыт. Скажи, чтобы приходили на следующий.

Пацан кивнул. Он вышел к толпе, которая собиралась на сеанс нового фильма.

Люди недовольно что-то сказали, впрочем, не настолько не довольно, а так, чтобы не вызвать недовольство охранников.

Юрий Волков вдруг отчетливо вспомнил свой тогдашний вечер. Он помнил, что хотел со своей Маринкой пойти на новый фильм, но его не пустили. И он тогда поклялся себе, что не будет стоять в очередях. Никогда не будет. И что еще женится на Маринке.

Обещание он сдержал на половину. На Маринке женился, не подалеку от этого места, наискосок от площади стояло задание не с пятью, а стремя колоннами.

А вот в очередях ему постоять пришлось не однократно. Начиная от очереди на медкомиссию, заканчивая очередью за баландой.

Закончился предыдущий фильм. Народ повалил из зала. Слышались возбужденные громкие, не очень трезвые голоса. Волкова, стоявшего по середине фойе старательно обходили. Глядя на них голоса замолкали. Кто-то оценивал их внешний вид. Кто-то оценивал нездешность этих людей.

Наконец все вышли. Дым от сигарет рассеялся у хрустальных люстр кинотеатра. Пацанчик, принимавший деньги, вошел в зал. Вставил кассету в магнитофон. Притушил свет и по выпуклому экрану японского телевизора потекли, убегая вдаль как дорожные знаки титры:

- Лукашфильм ЛТД, - произнес гнусавый голос, - представляет, фильм Джорджа Лукаша, «Звездная война. Эпизод ой вей»…. Пятиконечная Звезда смерти вновь приблизилась к мирной планете… чтобы уничтожить мирных повстанцев, которые уничтожали власть Императора….

И тут произошло необъяснимое. Экран расширился. Стал огромным, как звездное небо, и отряд оказался на палубе огромного космического корабля.

Вокруг сновали одетые в белые доспехи люди. Их как-то сразу заметили. Может быть они выглядели слишком необычно, в своей пестрой одежде.

Подошедший человек, с нашивками офицера выполнил воинское приветствие.

Волков рефлекторно хотел ответить, но вспомнил, что выполнение воинского приветствия будет смотреться несколько комично, учитывая его цепь и малиновый пиджак. Сдержал порыв и просто поздоровался. Автоматический переводчик работал без сбоев, намного лучше, чем переводчик живой, но гнусавый.

Вежливый офицер предложил им пройти на встречу с командующим:

- Рады приветствовать гостей на Звезде, несущей прогресс в отдаленные уголки галактики. Прошу пройти на встречу с Императором.

Волков ответил согласием:

- Благодарим за честь.

Они поднимались по сотням белоснежных лестниц. Везде царила чистота и порядок.

На них почти не обращали внимания. И вскоре они вошли на командный мостик огромного корабля.

С него открывался бесконечный вид на маленькие, синие, красные огоньки, сияющих созвездий. Темнота была снаружи их. Но это не была мертвая, черная пропасть, это была живая материя, сквозь которую шла энергия, превращающаяся в свет.

И не было ни тьмы, и не было света. Вернее, не было противостояния их, а была лишь созданная Творцом, единая Вселенная, живущая по своим законам.

Их принял генерал-командующий корабля. Принял без расспросов, ибо был предупрежден Темным Лордом о прибытии необычных, но важных гостей.

Он обрисовал ситуацию, и доложил, что скоро корабль зайдет в солнечную систему, и займет положенную ему орбиту, с которой он сможет атаковать последнюю планету с повстанцами:

- У вас есть три дня, чтобы выполнить задуманное, - сказал генерал-командующий.

Волков выслушал его и кивнул.

Через полчаса они переоделись в форму штурмовиков Империи. Ослепительно-белые одежды сияли на них и гордо смотрелись на наших бравых ребятах нашивки Имперского флота.

Они летели на пяти остроносых кораблях, похожих на антенны, которые раньше вешали в деревнях на высокие столбы.

Но корабли были новенькие, только что выпущенные. А управление на них казалось более простым, чем даже на некоторых автомобилях.

Космические двигатели взревели, шлюзы открылись и одна за другой в темное небо поплыли смертоносные машины.

Первым во тьму вышел Волков. Справа от него шла «Валькирия», слева «Первый».

«Второй» и «Третий» прикрывали их сзади.

Темнота космоса оказалась обманчивой. От миллионов звезд и планет их отделяли сантиметры стекла, которые, защищали их от вакуума и пустоты снаружи.

«Командир» взял курс на синий шарик, видневшийся вдали. Они включили защиту, чтобы зенитки мятежников не смогли их достать раньше, чем они приземляться на ее поверхность.

План этот был выполнен только частично. Когда планета загородила собой почти все темное небо, около них начали раздаваться взрывы.

Эскадрилья серебряных кораблей уходила от них, огибая разрывы. Но войти в атмосферу незамеченными им не удалось.

«Третий»подал сигнал его корабль начал терять высоту из-за подбитого двигателя. «Командир» принял решение и отдал короткий приказ:

- Садимся!

Они повернули свои корабли почти вертикально вниз, и пять красных звезд вошли в атмосферу планеты. Координаты места посадки были заданы заранее. Это была расчищенная поляна посреди леса, в котором причудливо сочетались и папоротники европейских лесов, и лианы лесов тропических.

Сел «Командир», приземлилась «Валькирия», «Второй». Они открыли кабины и вдохнули спертый, влажный воздух этой планеты. Приборы показали, что он пригоден для дыхания. И теперь, с земли, они смотрели и слушали в шлемофонах разговор «Первого» и «Третьего»:

- Веди, Серега, веди, так, сбавляй газ и запускай торможение, - говорил «Первый».

- Не вижу, ничего не вижу, - отвечал «Третий».

- Спокойно, не паникуй, иди по приборам. Третья кнопка от тебя. Включи экран отображения поверхности.

- Не могу найти немеет рука.

- …. Держись….. не смей раскисать, - кричал «Первый».

Над лесом показался корабль «Первого», он сиял и в этой влажной атмосфере, а за ним, закопченный, с горящим правым двигателем садился космолет «Третьего».

Волков прикидывал, хватит ли тому скорости чтобы сначала дотянуть до полянки, а потом хватит ли места, чтобы затормозить.

«Первый», словно птица опекал «Третьего». Его космолет описывал круги, выправлял маршрут, и казалось, приближаясь почти вплотную, силой воздушной волны, выправлял его курс.

- Не много осталось! Не смей раскисать! Снижайся.

И «Третий» послушно снижал высоту. И вот космолет его неуклюже коснулся земли, подняв над собой фонтан мха, папоротников, мокрой, дурно пахнущей земли.

Ломались с любовью сделанные крылья и приборы, за счет силы которых космолет летел. Но земля, как ни странно, помогла в одном. Огонь, столкнувшийся с мокрой почвой почти утих.

Пробороздив около сотни метров, космолет неуклюже задрал хвост, с почти погасшими двигателями и затих.

К нему уже бежали другие члены отряда. Бежал и «Первый», элегантно успевший припарковать свою машину между машиной «Командира» и «Валькирии».

«Командир» успел добежать первым. Он с упором на ноги помог стеклу кабины пилота открыться полностью.

«Третий» лежал на приборной панели. Его лицо было черным, от заливавшей его крови из раны на лбу.

На правом плече, чуть пониже ключицы блестел серебром осколок от разорвавшегося рядом с ним снаряда.

«Командир» отстегнул «Третьего», рывком поднял с сидения, и передал на руки подоспевшей команде. Сам он сел в корабль и заглушил раскаленные двигатели, стремясь не допустить взрыва.

Оставалось несколько минут, до их детонации. Но он успел. И пламя, выскакивающее из сопла, погасло.

Боец был спасен от непосредственной угрозы, и надо было озаботиться о делах насущных.

«Первый» был оставлен для оказания помощи «Третьему». А вот «Второй» и «Телочка» отправлены в боевое охранение.

«Командир» сверил на планшете электронную карту.

Приземление прошло, как и задумывалось и разведывательные спутники показали, что в радиусе двадцати километров вражеской активности не наблюдается.

«Командир» прочитал сообщения, корабль докладывал, что принцесса Лея на планете, и с ней также находятся цели номер Один, Два и Три. Принцесса была под кодом Ноль.

«Первый» доложил:

- Сканирование показало, что ран, которые могут стать летальными, у «Третьего» не выявлено. Программа восстановления жизнедеятельности займет от восьми, до четырнадцати часов.

Волков посмотрел на часы. До планетарного заката оставалось ровно два часа. С учетом ночи, которую они планировали провести на месте, это как раз входило в расчетные сроки выздоровления.

Волков скомандовал:

- Готовиться к привалу.

Палатки разбили около космолетов. Выставили активные защиты и разбились по сменам. Костров не зажигали. Ели сублимированный паек и пили припасенную воду.

Обработка от насекомых, конечно, была первым, что они сделали. И были рады этому факту, глядя на падающих от жесткой земной химии комаров, величиной с руку.

Глава 4 Людоеду людоедово… Звездные войны эпизод 2.

Ночь прошла без происшествий. Дозорные менялись каждые три часа. Естественно, «Третий» участия в дежурстве не принимал. Его раны к утру затянулись, и о его плохом самочувствии напоминала только мертвенная бледность его лица.

Утро наступило внезапно. Резко посветлело. Свежий ветер прогнал туман и ночную, удушающую жару.

Стало просто жарко от лучей солнца.

Отряд поел заранее приготовленную калорийную пищу. На планшет «Командира» пришли координаты нахождения отрядов бандитов, восставших против Империи.

Группа двинулась, поставив корабли на автоматическое к ним прибытие, в случае необходимости.

Первые часы они шли по лесу, где не было ни змей, ни комаров. А потом прибор показал, что впереди есть скопление живых существ, обладающих температурой, выше, чем воздух.

Они осторожно двинулись цепочкой, прикрывая спины друг другу. И наконец, лес поредел, появились кусты, и они скрытно приблизились к краю поляны.

На поляне были расположены полукруглые домики. У домиков копошились веселые, похожие на дрессированных медвежат существа, поросшие шерстью.

Они выходили на крыльцо, потягивались, приносили в домики воду в белых, круглых ведрах.

«Командир» наладил фокус, приближающий изображения. Ведра были не ведрами, а шлемами, такими же, какие были надеты на головы бойцов его отряда.

Над поселком раздался клич. И в поселение вошла группа медвежат, несущих на копье привязанную дичь. Копье было тяжелым и длинным, и его несли четыре медвежонка.

«Командир» присмотрелся, и увидел, что к копью привязано обезьяноподобное существо. Да вот только обезьяны не могли издавать таких членораздельных звуков и молить о пощаде:

— Прошу… пощадите….

Но медвежата были неумолимы, они несли свою добычу к центру поселка, где уже были приготовлены разделочные колоды и уже стояли с мисками восемь, или десять медвежат, ожидающих своей доли мяса.

«Командир» знаками отдал приказ и отряд выстроился, готовый к атаке. Затягивать было нельзя. Смешные медвежатки уже готовились перерезать горло штурмовику.

«Командир» осмотрелся еще раз. И еще раз убедился в намерениях зверят. На многих полукруглых домиках висели, очень похожие на человеческие, черепа.

Некоторые двери были сделаны из костей, напоминавших кости из рук и ног людей.

«Командир» отдал приказ. Бластеры выпустили бесшумные заряды белого огня, прожигавшие медвежаток.

На их грудях сначала появлялись брызги кипящей крови, затем, вокруг вспыхивала коричневая, чуть черноватая шерсть.

Привязанные к колу человек был выпущен медвежатками из лап. Они схватились за укрытые в складках шерсти лазерные же пистолеты.

Они не видели откуда идет огонь, но по направлению определили место, откуда стреляли. Несколько кустов, рядом с отрядом загорелось.

Но «Командир» не спешил командовать ни отступление, ни атаку. Пока зверьки не видели, кто стреляет, и кусты были прикрытием.

Раздался мелодичный, ритмично повторяющийся звук гонга, и из хижин повалила толпа вооруженных, кто луками, а кто и штурмовыми винтовками жителей поселка.

Отряд оказался против сотни-двух разъяренных, подвижных существ. И милосердие, толкавшее на защиту человека, могло обойтись отряду дорого.

Но заряды в оружии были, и почти каждый выстрел уменьшал количество врагов на пять.

Медвежатки освоились. Внезапность нападения прошла, и они отступили в часть поселка, прикрытую хижинами. Наступила патовая ситуация. Человек лежал на небольшой площади. В кустах у леса был отряд, который мог его спасти, а за хижинами скапливались медвежатки, планируя наступление.

Более того, зверьки знали местность, и могли обойти отряд сзади, что, судя по зеленым точкам на планшете, они и намеривались сделать.

Около тридцати точек отделилось от основной группы, и начало обходить отряд слева и справа.

«Командир» определил направление ветра. Оценил сухость кустарника, неожиданно не влажного. И поджег его. Ветер помог ему загореться и понес дым на деревню, и вместе с дымом, под его прикрытием в деревню медвежаток проник и отряд. Они преодолели пустое расстояние за несколько секунд, и вот уже «Телочка» отвязывала человека от кола-копья к которому он был привязан.

Пытавшиеся помешать зверьки были уничтожены выстрелами, и отряду удалось уничтожить еще несколько десятков точек.

Огонь разгорался, и направленные в тыл отряду группы, бесславно возвращались в деревню, без укрытия, бегом, толпой, и отряд расстреливал этих людоедов без жалости.

Но вот другую беду отряд просмотрел. На них внезапно обрушился рой стрел, которые отскакивали от белоснежной брони, но затрудняли обзор и на время сбили прицельность стрельбы.

Стрелы, не способные повредить и пробить защиту, все же ударяли по рукам, опуская оружие вниз. Несколько белых лучей вошли в землю совсем рядом от них.

«Телочка» успела накрыть беззащитного, ими спасенного человека, накрыв своим телом.

Он успел только накрыть голову. Но было поздно. Отвесно падающая стрела пробила его горло. И теперь он смотрел в светлое небо своими светло-голубыми глазами, и губами в кровавой пене шептал что-то.

Его голова дернулась. И его кровь выделялась на фоне белоснежной брони «Валькирии».

Она аккуратно положила тело человека на землю. И пошла вперед, поливая белым вырывающимся огнем высунувшихся медвежаток.

Отряд прикрывал ее движение, и шел за ней.

На карте, выведенной у каждого бойца на стеклянное забрало шлема, все меньше и меньше становилось зеленых точек. Они гасли. Как гасли и жизни злобных людоедских существ.

Когда защитники были убиты, отряд прошелся по хижинам. Заряды не тратили. А просто ликвидировали оставшихся с помощью холодного оружия. Короче говоря, то, что ждало людей, постигло и их.

«Командир» сверился с часами. Весь бой занял всего около сорока минут. Вместе с зачисткой.

Медвежаток использовали по другому. Через прибор связи, командир направил послание принцессе, что они, то есть зверьки, просят помощи.

Ответным сигналом было сообщено, что помощь, в том числе и принцесса в пути.

Поэтому трупы медвежаток насадили на колья так, чтобы сверху казалось, что в поселке идет мирная жизнь.

С нескольких, вернее, с пятерых сняли шкуры, и накинули поверх брони.

И стали ждать. Огонь, горевшего леса, также должен был им помочь. Дым застилал поляну, и было не понятно, сколько медвежаток стоит, и чем они занимаются.

Но человека, уже мертвого, привязали опять к копью, чтобы прибывшие знали и видели, зачем их вызывают.

«Командир» получил сигнал, и ждал отряд бандитов, выступивших против порядка.

Он стоял, смотрел на украшенные черепами людей дома, и думал, как может человек вступить в союз против своих, с людоедами. И не просто людоедами, а принципиально другим видом живых существ.

«Второй», занятый обследованием домов, прервал его мысли.

Он протянул книгу, и «Командир» взял ее. Алфавит медвежаток был ему не знаком, но встроенный переводчик перевел ему название:

«Сто пятьдесят способов приготовления человека».

«Командир» открыл книгу и пролистал картинки. И там, во всех подробностях описывался процесс того, что милые медвежатки делают с людьми.

С неба послышался шум приближающихся кораблей, и «Командир» бережно отложил книгу.

Он решил взять ее с собой, на корабль, чтобы по всем планетам, засеянными людьми, показали ее название, и чтобы все увидели, за какое будущее, борются «повстанцы». И какое нужное дело сделает «Пятиконечная Звезда Смерти», когда уничтожит эту гнусную планету.

Кораблей было два. И они сели там, где не было огня. Из открывшихся отсеков начали выходить одетые в коричневые хламиды люди.

Только вот командир видел среди них и роботов, и заросшую шерстью тварь, которая была выше любого из людей.

Последней на землю вступила Принцесса Лея. Ее коса была завита по моде, которую командир не мог выносить никогда, но особенно не любил последние годы.

Он помнил, как девушки с такими же косами резали горло его бойцам.

Прибывшие весело выходили из корабля. Они прибыли к друзьям, чтобы допросить захваченного врага, а быть может и принять участие в трапезе. Естественно, гости были в курсе, какую еду им предлагают.

На одной из картинок в книге, была фотография, на которой принцесса присутствовала при приготовлении кушанья для гостей.

На первом фото нож подносили к шее, на второй освежевывали. Принцесса благосклонно улыбалась. А еще на нескольких она пила и ела. Ела что-то мясное.

«Комнадир» был готов действовать. Цель его была ясна. И он достал из-за спины снайперскую винтовку. Позиция была выбрана. И он сам, лично, не доверяя никому, прицелился. И нажал на спусковой крючок.

Он видел, как в замедленном кино, летит пуля, летит сквозь дымку, летит над стоящими на кольях медвежатками, летит и впивается в улыбающееся лицо принцессы.

Пробивает кожу, сминает кость и входит в ее дьявольский мозг.

«Командир» выключил запись, убрал винтовку, и скомандовал отход. Он включил передатчик, и файл с записью ушел туда, наверх, на орбиту, где уже начинало сове движение «Красная Звезда Смерти».

На мостике генерал-командующий получил его сообщение. И уже с корабля отправил сообщение во все края обитаемой Вселенной.

На песчаном рынке, около пустыни, на белый экран проецировалась короткая запись, и в далекий город, на берегу холодного океана, и в другие тысячи миров ушла эта запись.

И ей поверили сразу. Сила и мощь была в этой записи. Правдивость, которую не могут обеспечить ни миллиарды долларов, ни актеры, ни режиссеры, ни статисты.

Повстанцы были обезглавлены. У них не было цели. У них не было правды за ними. Тело принцессы подхватили на руки.

Но «Командир» этого уже не видел. Его отряд бежал к поляне, на которой не было растительности, и куда могли подойти их корабли.

Но сделать это было не так просто. С гибелью племени, словно вся природа ополчилась на чужаков.

Ровная тропинка, вдруг оборачивалась лужей, по которой по колено в грязи вынужден был пробираться отряд.

Налетали комары, размером с птицу, птицы с огромными клювами. Отряд отстреливался, но все понимали, что темп потерян, и прибывшие на кораблях плохие, но все же люди, преследовали их, превосходя и числом и тяжелым вооружением.

Поступил сигнал, что корабли ждут их в точке вылета. Но, все понимали, что нельзя приводить их к кораблям. Нельзя. Ибо выйдя они уничтожат их, и отряд останется на планете, которую уничтожат уже меньше чем через двое суток.

«Командир» отправил сообщение на корабль, и надеялся, что его приняли там. Грохот падающих деревьев, падающих срезанными лазером, и дыхание, отдающее в уши от тяжелого, беспросветного бега.

Они останавливались. Отстреливались, и вновь бежали. Раны «Третьего» вскрылись, и его попеременно несли «Второй», «Первый» и «Валькирия».

Волков начал сдавать тоже, он понимал, что его тело уже не молодо, и тренировки, которые они вели месяцы, не могли восстановить потерянных лет тюрьмы.

Но приказа сдаваться не поступало. Они останавливались. Огрызались огнем. И сделали минную ловушку, похоронившую сотни преследователей.

Волков посмотрел назад. Взрывная волна прошла. Земля, вспененная взрывом улеглась. И впереди преследователей он увидел фигуру в кимоно, которая бежала впереди и в руках у человек был сияющая, длинная флуоресцентная лампа синего цвета.

Свет она издавала слабенький, такой, какой издает лампа где-нибудь в коридорах, или сортирах.

Сортиник, с вывернутой из потолка лампой бежал впереди преследователей.

Рядом с ним то ли катился то ли перебирал лапками железный уродец.

Почти не целясь Волков выстрелил. Сортирник заметил это, взмахнул мечом, и отбил заряд лазера. Волков выругался затейливо. Снял шлем. И крикнул своим, чтобы они уходили.

Его команду выполнили, а сам он расстегнул белую, чужую ему броню и остался в гимнастерке. Честные берцы были у него на ногах. А на поясе был верный нож из его прошлого. Нож ему вернул «Полковник» по его просьбе, хотя тот и был уликой по сфабрикованному против Волкова делу.

Нож привычно тяжелил руки. И Волков перебросил нож из руки в руку. Он выбрал позицию, чтобы сортирец с лампой, атаковал его чуть снизу, и за счет высоты Волков мог бы компенсировать разницу в длине лампы и ножа.

Волков смотрел на подбегавшего к нему. Тот был юн, практически пацан, и тут не кстати Волков вспомнил своего сына, тот сейчас был не намного старше этого сортирца.

И это воспоминание не ослабило нашего бойца, он наоборот смотрел на врага и набирался злости, против человека, хотевшего уничтожить и его и его мир.

Сортирец атаковал бездумно, занеся меч сверху. Но боя, как бывает в фильмах не получилось.

Волков ушел вправо от нападавшего. А потом сблизил дистанцию и честная русская сталь вошла в печень противнику, разрезая и живот, и воротную вену.

Сортирец побледнел, его тело ослабло, и меч-лампа выпали из его рук.

Взвыл подбегающее заросшее животное. Залепетал железный робот.

А Волков, опустив тело рядом с погасшим мечом, приготовился драться.

Он смотрел в лица врагов, и не видел в них достойного противника.

Человечек, по имени Хан, с лицом прожженного торговца не был ему соперником тоже.

Они мялись и глядели на Волкова. На его руки, в которых они видели свою смерть.

А потом небо открылось заревом огня. Из кораблей полился свинцовый дождь, и люди, стоявшие вокруг Волкова падали, пронзенные пулями с кораблей.

Падали и не люди. Корабль сел. И «Валькирия» помогла Волкову подняться на борт.

Он не удержался, и обнял ее. Рука оставила кровавый след на ее ягодицах. Но она не отстранялась от поцелуя.

Тело сортирца погрузили на корабль тоже. И уже скоро, вереница из пяти кораблей, отправилась от планеты в космос.

На корабле кадры уже получили, и после ночи космоса отряд был встречен командой корабля.

Их приветствовали все, от младшего солдата до командующего.

Вышел и человек в черных, отличающихся доспехах. Он увидел тело мертвого юнца.

Подошел к нему. Встал на одно колено. Волкову показалось, что он говорит:

— Я твой отец, Люк.

Но поклясться в этом Волков не мог. Ведь парень, погибший от его руки, был молод, и мог быть сыном и ему тоже.

Вечером был торжественный ужин. Где чувствовали героев, которые помогли положить конец мятежу.

А вечером «Валькирия» постучала в дверь каюты Волкова. Он встретил ее, и затворил дверь.

А потом они любили друг друга. Он гладил ее огромные, выпадающие из ладони прелести, а она гладила его спину, на которой шрамов было не меньше, чем у нее.

А потом они любили друг друга. Сначала яростно, выплескивая горечь и разочарования прежних лет, а затем нежно, как умеют любить мертвые для иных люди.

Волков лежал и обнимал «Телочку». Он был приятно опустошен. А она обнимала его.

Но наступило утро, и вошедший адъютант вежливо отводя глаза, пригласил их на мероприятие.

«Валькирия» не стесняясь встала, пошла в душ. Потом к ней присоединился Волков. И терли они друг другу не только спинки.

Они оделись и их проводили на мостик. И командующий показал им планету, на которой дышало сотни, миллионы пока еще живых существ. Волков посмотрел на нее, и не испытывал ни жалости к ним, ни сочувствия. Планета, на которой жили людоеды, должна была быть уничтожена.

Командующий отдал приказ. И на панорамном окне, изменилась картинка.

Снаряд, небольшой, по сравнению с космосом, направился к планете. А потом вошел в нее, расколов, как нож раскалывает переспелый арбуз.

Планета раскололась, бесстыдно обнажив магму и ядро. А потом распалась на тысячи осколков, ставших космическим мусором в бескрайней ночи.

Экран погас. Пошли титры. Волков очнулся в кресле, сжимая руку «Телочки».

Рядом, на креслах сидели его бойцы, одетые в кожаные куртки.

В зале больше никого не было.

Титры заканчивались. К ним подошел вежливый администратор, и сказал, что сеанс закончен.

Они встали с мягких кресел и пошли по застеленной дорожке в фойе, где продавали пирожки с картошкой и капустой и квас, и где играла вечная, классическая музыка гимна Союза. Волков посмотрел на часы. Сеанс закончился в 23.29 и сейчас играл гимн.

И все люди остановились, слушая единственную мелодию, которая может вместить весь характер русского человека.

Глава 5 Рэмбо, не поэт.

Команда вышла на улицу. Их кожаные куртки, малиновый пиджак, смотрелись нелепо, по сравнении. Со скромными, чуть ниже колен платьями девушек, пиджаками парней, пошитых на фабрике «Большевичка».

На них косились, мелькало забытое слово «стиляги», но вид у команды был серьезный и к ним никто не решился подойти.

Их важность была подчеркнута и следующим моментом. Напротив кинотеатра стояли машины, похожие на погрузневшие, разматеревшие до представительского класса «Волги».

Их встретил молчаливый человек в светлом костюме, команда помнила его, но он их нет.

Он был чуть другой, отличный от того, которого они помнили.

Их привезли в серое здание, перед фасадом которого стояла с протянутой рукой в светлое будущее статуя Вождя. Ильич безошибочно узнавался, и его прищур был виден даже в ночных фонарях.

Он словно говорил:

- Ну, что, батенька, готов сражаться дальше?

Юрий Михайлович выйдя из машины непроизвольно щелкнул каблуками и отрапортовал беззвучно:

- Всегда готов, Владимир Ильич!

Их провели через пустую площадь и парадный вход.

Суровые ребята без слов открывали двери, и смотрели на них без удивления. ИХ проводили в подвальные этажи, где уже была организована баня, накрыт стол, и подготовлены костюмы.

«Телочку» пропустили первой, и пока она парилась и мылась мужчины уже успели поесть и выпить.

«Командир» на выпивку не налегал, а вот «Первый» и «Третий» уже заметно осоловели.

Пахнув жаром и запахом чистого, вымытого тела вошла «Телочка». Ее прелести были обтянуты в красный, чуть маленький для ее прелестей халат.

«Командир» налил ей вина, но она, отстранив фужер налила до половины стакана прозрачной жидкости из зеленой бутылки.

Молча выпила, и не меняясь в лице закусила добротным, просоленным огурцом.

Мужики покосились на нее. Нетвердо встали и пошли париться и мыться.

Когда они вернулись, «Телочки» уже не было, как не было и части закусок и напитков.

Посидев и выпив, они отправились по комнатам, которые были им предоставлены индивидуально.

Комната командира была последней по коридору, и когда он проходил мимо комнаты «Телочки», ему показалось, что дверь в ее комнату была чуть приоткрыта.

Волков взял всю свою волю в кулак, и, на секунду поколебавшись, прошел мимо.

Поутру Волков проснулся сам. Он проснулся, как и привык за всю свою военную, а потом и тюремную жизнь, за десять минут до общего подъема.

Часы показывали пять пятьдесят утра. Он скинул одеяло. Встал, воспользовался туалетом и ванной, стоявшей за дверью в его номере.

Надел выглаженную, чистую форму, которая была повешена в шкафу. Форма была иноземного образца, и он, страстно изучавший форму вероятного противника, сказал бы, что .та форма американских морских котиков довьетнамского образца.

Он покрутил шильдик. Форма и вправду была той, золотой эпохи Америки.

«МАДЕ ИН ЮСА», гласил ее шильдик. На его воротнике были звездочки колонель-лейтенанта, или полковника на наши деньги.

Пока он собирался заиграл гимн и Волков вытянулся и постоял, слушая знакомую мелодию.

К завтраку, назначенному на шесть тридцать, отряд прибыл без опозданий.

Все они были одеты в похожую форму. Вот только у парней нашивки были сержантские, а у «Валькирии» лейтенантские.

Завтрак был уже на столах, и они поели крепко сваленную овсяную кашу. Заели куском белого хлеба с положенным на него кусочком масла по нормативу.

Чая, правда, было вдоволь. Чай был черный, с большим количеством сахара, что подняло настроение страдавшим от похмелья бойцам.

После завтрака им объявили, что они должны были пройти в комнату номер тринадцать, что отряд и сделал.

Комната представляла собой небольшой кинотеатр, где на белой стене, изображавшей экран были, остановлены титры какого-то фильма.

Они вошли, сели вряд на коричневого кожзаменителя откидные сиденья.

Рядом с сиденьями стояли американские штурмовые винтовки, а также походные рюкзаки, в которых помещался нужных запас вещей.

Свет погас, и гнусавый, уже привычный им голос с экрана произнес:

- Сильвестр Сталлоне, в фильме «Рэмбо, первая кровь».

Экран поплыл у них перед глазами, и они оказались на обочине какого-то шоссе. Шоссе было бетонным, и временами разбитым, и в нем попадались ямки и трещины. Было ощущение, что его не ремонтировали со времен строительства, когда тысячи голодных рабочих строили американскую мечту за пайку хлеба и серебряный доллар в день.

«Командир» открыл планшет, неизвестно как висевший у него через плечо. Планшет был из натуральной кожи, и в нем, в отделении для бумаг нашлась фотография того человека, который был им нужен, а также ориентировка на него.

Волков просмотрел ориентировку. Он помнил фильм почти наизусть, и в тексте под фотографией, для него ничего нового не было.

Ночной туман с шоссе уходил вглубь леса, отползая с полоски дороги, и Волков услышал шум двигателя мотора машины.

Он приказал жестом отряду остановиться.

Из-за бугорка показалась полицейская машина. Заметив их отряд водитель сбавил скорость и притормозил напротив них.

ИЗ машины вышел толстый человек с лысеющей головой. Он был одет в полицейскую форму и на его груди гордо красовался значок шерифа.

- Сэр, - обратился он к Волкову, - в чем причина вашего появления?

Волков, подзабывший язык еще в ранние годы службы, без удивления, осознал, что понял то, о чем его спросили, правда голос в голове звучал гнусаво, как у переводчика фильма, и также, без удивления, ответил на чистейшем английском:

- Шериф, в вашем округ скоро появится опасный преступник, - он протянул шерифу фотографию, - прошу самостоятельно против него никаких действий не предпринимать, а постараться занять разговором и дать нам сделать свою работу.

- Что сделал этот парень? – спросил шериф.

Но Волков, проигнорировал его вопрос, и шериф, поджав губы, кивнул.

Волков дал сигнал своим уйти с дороги, спрятавшись в низком подлеске, растущем около дороги.

Отряд ушел с дороги, и судя по всему вовремя. Утреннее спокойствие разорвал рев двигателя мотоцикла. Мотоцикл ревел как раненый зверь, который готовится продать свою жизнь дороже, и по возможности унести с собой несколько противников.

Полицейский, сидевший за рулем повинуясь жесту шерифа вышел на дорогу.

Из-за пригорка, минутами ранее из-за которого появилась полицейская машина, показался мотоцикл, на котором сидел парень в кожаной куртке.

Его длинные волосы были стянуты банданой, которая шла через лоб, и была связана на затылке узлом.

Взгляд у водителя был не добрый, и сам он создавал вид опасного, переступившего не раз и не два черту типа.

Полицейский, ища поддержки, снова посмотрел на шерифа, и тот кивнул.

Молодой, еще безусый полицейский поднял руку, махнув мотоциклисту остановиться. Действие получилось не властным, а скорее жалким, но мотоциклист повиновался. Остановил мотоцикл рядом с полицейским, и даже заглушил двигатель.

На его лице не было ни улыбки, ни гнева. Он смотрел со спокойной уверенностью убийцы, привыкшего как убегать, так и догонять.

- Ваши документы, - проблеял полицейский.

Мотоциклист расстегнул куртку и спокойно подал ему удостоверение личности ветерана вооруженных сил.

Шериф тем временем, вышел из машины, придирчиво взял бумажную, с обтрепавшимися краями карточку:

- Ветеран? Нам здесь таких не надо, - сказал он, - здесь спокойный город. Проезжай через него быстро.

Шериф крутил карточку, словно пачку от сигарет, сминая картон, на котором появлялись трещинки.

Мотоциклист спокойно протянул руку за карточкой, и отвечал:

- Да ,сэр.

- Что, «да»? Ты понял, что я тебе только что сказал? – настаивал на своем шериф.

- Да, сэр, я проеду мимо вашего города, сэр. Только верните документы.

Шериф прикидывал что-то, приняв вежливость мотоциклиста за слабость.

Увидел протянутую руку, извернулся и попытался схватить ее. Мотоциклист отдернул ее, не дав к себе прикоснуться.

Дальнейшее Волков видел, словно в замедленной съемке, комментируя про себя глупость шерифа.

«Зачем сунулся, - думал Волков, - сказано было, остановить, придержать, не лезть».

Но было уже поздно, мотоциклист перехватил руку шерифа, и, пользуясь тем, что тот сместил центр тяжести, отправил его в неприятный, но недолгий полет к земле.

Второй полицейский возился с застежкой кобуры, и не мог оказать сопротивления также.

Волков кивнул своим и они кинулись в короткий, но необходимый рывок, чтобы успеть поймать мотоциклиста.

Тот, звериным чутьем почувствовав опасность, вырвал пистолет у справившегося с застежкой кобуры молодого полицейского, рванул через четыре полосы бетонного шоссе, и не оглядываясь нырнул в подлесок.

Волков подбежал к шерифу, тот ошалело оглядывался, не в силах осознать, что происходит, и смотрел по сторонам, мигая.

Молодой полицейский впал в ступор. И на его светло-синих, форменных штанах , расплывалось постыдное пятно.

Волков рывком поднял шерифа, крикнул ему:

- Поднимай своих!

А сам, последовал за исчезающими в кустах членами и не членом своего отряда.

«Телочка», соблазнительно крутанув бедрами, скрылась уже в кустах.

Он прибавил ходу, отряд его шел уверенно, не сбиваясь со следа, который оставлял убегающий.

Мокрая трава, обломанные ветки, все это однозначно указывало на путь, куда он бежит.

Преследуемый не думал петлять и обходить открытые поляны, он понимал, что риск быть пойманным выше, чем быть застреленным, и что его шансы на спасение в том, чтобы оторваться от преследователей, которые неизвестно откуда взялись.

Он видел знакомую форму, и видел знакомые, высокие чины у старшего группы, видел и женщину – лейтенанта, и видел правильную форму сержантов, но где-то нутром чувствовал, что это не его друзья, и сослуживцы в прошлом, а самые, что ни на есть злые враги.

Мотоциклист держал темп, и не сбивал дыхания. Лес был привычный, открытые поляны сменялись подлеском и зарослями, но впереди были холмы, где трава должна была быть поменьше, и ельник без подлеска должен был сбить со следа преследователей.

Волков размерено бежал вместе с отрядом.

Пару раз он видел преследуемого впереди, и прицеливался из винтовки, и даже дал очередь.

Пули прошли чуть правее от преследуемого, изменившего своей привычке, и в этот раз вильнувшего влево.

Мотоциклист не сбавил ни темпа, и не сбился с ритма, услышав позади выстрелы.

«Матерый, - подумал Волков». Он в чем то видел и себя в этом угрюмом парне, но в то же время понимал, что перед ним враг, который воевал во Вьетнаме, в том числе и с теми, кто учил военному делу.

И он понимал, что если не остановить этого парня, то дальше он будет воевать уже в Афганистане.

Он тихо, по-русски, словно что-то вспомнив кинул «Первому», чтобы тот дал вправо, и напрямую шел к скале, и водопаду, который должен там был обязательно быть.

Сам же он, просчитав местность, понял, что беглец окажется на открытой поляне, которая сейчас находится, примерено, метрах в семистах от них, и что беглец, обязательно должен будет перебежать ее.

Он крикнул, чтобы команда продолжала бежать, а сам, спокойно, не сходя с пригорка выбрал позицию так, чтобы ни деревья, ни кустарник, не помешали выстрелу.

Он стрелял из таких винтовок, и был уверен, что не промажет.

Он выровнял дыхание, разгоряченное бегом. Занял позицию для стрельбы с колена и стал ждать. Потревоженные птицы, вспорхнувшие из кустов выдали беглеца.

Оставалось немного. Еще пять, три, одна секунда, и вот силуэт бегущего человека показался в прицеле.

Волков на выдохе, спокойно нажал на курок.

Раздался одиночный выстрел. Он должен был раздробить череп бегущему.

Но за мгновенье до выстрела, за десятые доли секунды, бегущий отклонился чуть влево, и пуля, летящая ему в череп, вошла в правую руку, пробила кожу куртки, и впилась в мясо, напившись крови, вылетела навылет.

Бегущего чуть развернуло толчком, но он встал, и побежал вполоборота к спасительному подлеску, и нырнул в него.

Просто от злости, Волков выпустил вслед еще несколько одиночных пуль.

Он понимал, что ранил преследуемого, но не добился того, чего хотел.

Мотоциклист был жив. А раз он был жив, то погоня продолжалась. Отрадным было то, что рана на руке отправила преследуемого к скале и водопаду, где его должен был уже ждать «Первый».

Волков спокойно дождался пока на открытом пространстве появится «Телочка», и начал бег по направлению к скале. Земля была влажная, и грязь налипала к берцам.

Трава отдавала влагу брюкам, и ноги начинали чувствовать проникающий холод.

Волков бежал спокойно и не прибавил ходу, кода отрывисто тявкая раздалось несколько тявкающих пистолетных выстрелов, и два выстрела из винтовки.

Пистолет еще раз огрызнулся, потом замолчал.

Через несколько минут Волков выбежал на небольшую каменную полянку. Он затормозил темп, перешел на шаг, выравнивая дыхание.

Услышав его шаги «Первый» и «Третий» обернулись. «Второй» и «Валькирия» подняли головы. Посредине их небольшого круга на спине лежал человек.

Его ноги были прострелены, как и кисти рук, раздробленные выстрелами. Его пистолет «Телочка» держала в руках.

- Товарищ командир, преследуемый обезврежен, - доложила она Волкову, - потерь среди личного состава нет.

Волков кивнул и ответил не по уставному:

- Хорошо.

Подошел к лежавшему человеку, через предоставленный проход.

Мотоциклист пытался подтянуть простреленные ноги и встать. Правая рука у него не двигалась. Из пулевых отверстий сочилась кровью.

Волков кивнул, и «Первый» с «Третьим» перевернули лежавшего на спину.

Волков рассматривал знакомые черты лица лежавшего перед ним. И вдруг вспомнил свою комнату, которую делил с братом, и плакат на окрашенной в белый цвет двери.

Там, лежавший перед ним человек, держал в руках пулемет, демонстрируя накачанный бицепс. Надпись, сделанная латиницей гласила: «Джон Рембо».

Волков посмотрел в глаза человеку, лежавшему перед ним. Глаза его были карими. Но Волков, почему-то всегда думал, что глаза у лежавшего голубые, как у него.

Лицо лежащего было искажено болью, и глаза уже туманились от потери крови, которая выходила из него с каждой минутой.

Волков что-то решил для себя. Потом направил винтовку под подбородок лежавшему человеку.

Шум сирен, раздающихся со стороны шоссе, заглушил резкий, винтовочный выстрел.

Волков внимательно осмотрел еще раз место. Пуля сделала свое дело добротно. Человек затих. Волков сказал тихо:

- Спи спокойно. «Первый», «Второй», скиньте тело в водопад.

Волков подумал, потом наклонился над телом. Расстегнул воротник рубашки. И сорвал с шеи жетон.

Он не знал, зачем сделал это. Потом встал, и его солдаты подхватили тело за руки и ноги. Поднесли к водопаду и скинули вниз.

Вода, приняв тело, окрасилась красным, а затем воды унесли красную кровь, смешанную с водой вниз по течению.

Волков смотрел на небо. Небо было плотно закрыто облаками серого цвета. Волков машинально посмотрел на свою руку. Там болтался жетон с личным номером. Он поднес его к лицу. И вдруг вместо иностранных букв и цифр, увидел свой, выгравированный в памяти личный номер.

На секунду он испугался, что потерял концентрацию, и его подчиненные увидели ужас, пробежавший по его лицу, но потом, посмотрев в их лица, понял, что не выдал свою слабость.

Он посмотрел на жетон еще раз. Там были не его, а чужие цифры и буквы. Он размахнулся и кинул жетон в водопад.

Небо вокруг темнело, становилось подсвеченным желтым, электрическим светом, и Волков очнулся в кресле кинотеатра.

Кожзаменитель был таким же коричневым. Рядом сидела его команда, а на белой стене шли почти не читаемые титры.

Волков огляделся. На нем была парадная форма. И на ней, с правой стороны к ряду медалей прибавилась еще одна, незнакомая ему до этого медаль с профилем знакомого, но, как казалось ему, несправедливо забытого полководца.

Титры прошли. И в зал заглянул молоденький солдатик:

- Товарищ командир, разрешите обратиться!

- Обращайтесь, - позволил Волков.

- Прошу на обед.

Волков кивнул. Ведь война – войной, а обед по расписанию.

Глава 6 Обед в песнях пропет, или сила действия, равна…

Солдат проводил их до столовой, украшенной празднично. Столики были застелены чистыми скатертями. На скатертях стояли фужеры. В тарелках дымился борщ. Рядом, на тарелочках лежал хлеб, перья чеснока. Рядом было нарезано сало.

Алкоголя не было. Из репродуктора, подвешенного в красном углу лились песни. Одни были знакомы, другие походили на знакомыми, но с небольшим отличием.

Волков пригласил всех к обеду:

- Товарищи офицеры…

И некоторое время все отдавали дань еде. Ни одна капля борща не пролилась на белоснежные кители, и хотя это было немного странным, поскольку присутствующие не были моряками, но этим вопросом не задавались.

За столом было еще одно место, и позже, поздоровавшись с ними, к столу присоединился опять неведомо как неизменный лицом, но меняющий костюмы куратор.

Сегодня на нем была такая же белоснежная форма, ряд наград поблескивал золотом, а на плечах были погоны генерал-майора.

Он тоже наслаждался ежой, но перед тем, как расторопные дневальные принесли второе, он поблагодарил собравшихся за службу:

- Задание выполнено великолепно! – сказал он, и хотел продолжить.

Но продолжить ему не дали.

И без того светлый день за окном озарился яркой, подобной молнии вспышкой, и надрывно зазвучала сирена тревоги.

Быстро, но не суетливо вошедший лейтенант в полевой форме доложил:

- Товарищ генерал-майор, на базу совершено нападение. Нападавши до пятисот. Вооружены, - тут докладывающий замялся, - мечами и топорами, и луками.

Генерал-майор протер рот салфеткой. Встал.

- За работу, товарищи, - провозгласил он.

Команда, как и была при полном параде спешно выходила к дверям.

Спустились на два пролета по лестницам, где их уже ждали солдаты, державшие в руках их именное оружие. Автоматы Калашникова приятно тяжелили руки, и Волков скомандовал атаку.

Пробегая через плац, к въездным воротам, Волков еще раз оценил потрясающие ноги «Телочки», выглядывающие из под уставной юбки.

Они были великолепны. Ровные, с широкими икрами, бедрами, уходящими в округлости.

Волков оторвал взгляд от ног своей подчиненной. Поднял его и увидел, что ворота в гарнизон погнуты, словно в них ударила молния. Впрочем, звук и вспышка свидетельствовали, что молния в них как раз ударила.

Рядом с воротами лежал труп солдата. Он был истыкан стрелами, чьи оперенья были выкрашены в веселые красные, желтые и зеленые цвета. В остатки ворот раздавались мерные удары, железа. Волков подумал, что еще чуть-чуть и ворота упадут, не выдержав напора.

Он приказал отряду остановиться. И приготовиться к стрельбе.

Через несколько секунд ворота пали, и на них покатилась толпа невысоких, грязных, бородатых и длинноносых людей.

Карлики держали в руках длинные, почти с их рост топоры. Они кричали гортанно: «Хазад, хазад, хазаддум!».

Волков крикнул:

- Стрелять по готовности и пять автоматов выплюнули железные пули навстречу врагу.

Карлики принимали пули всем телом, надеясь на броню. Но с такого, близкого расстояния, их стальные пластинки не выдерживали пули, и входили в их тела. Карлики пробегали еще несколько, до десятка, шагов и падали. Из тел начала вырастать небольшая баррикада.

Раздался вскрик на высоком, нечеловеческом тоне. Карлики остановились. Подняли щиты. Волков понял, что произойдет и крикнул своим:

- В укрытие.

Скомандовал он это вовремя. Его отряд укрылся в беседке, которая стояла неподалеку от КПП.

И как только они зашли в нее, на то место, где ни стояли мгновение назад, посыпался дождь из стрел с разноцветным оперением.

Карлики двинулись вперед, но уже не бегом, а подняв щиты. Волков прицельно дал очередь из автомата. Но пуля уже не могла пробить щит, сделанный из железа, и толстой стали.

Карлики приближались, а за их спинами, выстраивался отряд длинных, несоразмерных тварей с длинными ногами, коротким туловищем, и головами, увенчатыми, как рогами, торчащими ушами.

В руках у тварей были луки, и они брали на изготовку, чтобы расстрелять отряд, укрывшийся за штакетником беседки.

Волков прикидывал план отступления, и его шрам, как бывало в часы опасности, вновь заныл.

Со стороны парка машин раздалось мирное урчание больших двигателей. Волков понял, что через мгновение здесь появятся танки.

Но это мгновение надо было прожить. Он скомандовал:

- Ложись!

И его отряд лег на чистый, но уличный пол. Длинноухие существа приняли прицел и выстрелили. Стрелы пробивали дерево штакетников, но застревали в нем, не поранив никого из отряда.

Существа приготовились стрелять вновь, а карлики с топорами были все ближе.

Волков прикидывал уже, как продать свою жизнь подороже, но тут, из-за угла казармы в толпу атакующих на полном ходу врезались боевые машины.

Они наезжали на карликов, и те лопались под весом многотонных машин, как лопаются жуки, которых давят ногой из озорства маленькие дети.

Гусеницы окрашивались красным, и машина не потеряв направления, двигалась дальше.

Существа, изменили прицел. Стрелы загорелись, и десятки и стони их, полетели по направлению к машинам.

Сталкивались с броней, и падали на землю.

Танки, наматывая внутренности карликов на гусеницы, приближались к эльфам, поспешно отступавшим к воротам.

Но тут произошло непредставимое. Ряды эльфов расступились и вперед вышел горбатый, высокий старик в серой хламиде и серой же, широкополой шляпе.

В его руках был посох, и он направил его на первую машину.

Столп огня вырвался с конца посоха, и, создав огненную дугу, коснулся сначала брони танка, а потом и запасных баков.

Волков пригнул голову. И не зря. В небо поднялся огненный столб пламени, но старик ошибся.

Взорвав лишь запасные баки, он лишь замедлил ход продвижения машины. Танк взревел, и экипаж горящего танка, пошел на прорыв.

Старик поднял посох вновь, и видимая всем стена синего пламени встала перед машиной, танк замедлил ход, словно упершись в синюю, непроходимую стену, и его гусеницы начали прокручиваться на месте, перемалывая в фарш остатки карликов.

Старик что-то крикнул. Волков не понял языка, но это было что-то подобное словам:

- Ты не пройдешь!

Из-за угла, от оружейной, бежали солдаты с ручными гранатометами в руках.

Несколько расчетов устанавливали полевой миномет.

Вскоре выстрелы полетели в светящуюся стену. Но синий свет обволакивал снаряды, и они рвались внутри, образовавшегося пузыря, не причиняя вреда ни людям, ни карликам, ни эльфам.

Старик крикнул, что-то еще.

И Волков понял, что тот кричит, чтобы карлики-гномы и эльфы отступали:

- Бегите глупцы, - кричал старик.

Волков поднялся на ноги, он не опасался больше стрел. Его примеру последовали остальные. Направили оружие на светящуюся стену и открыли одиночный огонь.

Защита старика держала, и было время осмотреться. С танка огонь был сбит подоспевшими солдатами, и судя по всему, экипаж его не пострадал. Танк, несущий на себе следы огня, отъехал назад, не мешая двум другим машинам навести орудия и открыть огонь прямой наводкой.

Волков огляделся. Вместо белой парадной формы, на нем были доспехи, украшенные чеканкой, изображавшей коней и степь. Он посмотрел на свой отряд. Доспехи на них были надеты также боевые.

На поясе висели изогнутые, похожие на турецкие сабли мечи. А на табличках, висевших на груди, понятной теперь вязью было начертано «Войско Саурона».

Волков смотрел вперед, на отступающих гномов и эльфов, они уходили в колышущуюся рябь, и .та рябь закрывала прорыв между реальностью Средиземья и нашего мира.

Старик держал завесу из последних сил. По его лбу катились капельки пота, и лицо, и без того старое, стало походить на череп, обтянутый пергаментом кожи.

Наконец, последние нападавшие скрылись. Старик крикнул что-то.

Завеса пала, и Волков едва успел прикрыть глаза рукой, от яркой вспышки.

Когда глаза начали видеть вновь, на земле лежало несколько тел солдат, проткнутых стрелами. На месте гибели гномов поднимался в небо голубоватый пар.

Лежали и покореженные, вырванные с корнем ворота, покрашенные в уставной зеленый цвет, местами выгоревшие и покрытые копотью.

Но за остатками ворот колебалось марево, словно показывая тот путь. По которому ушли нападавшие.

Волков не медлил.

- Вперед, за мной, - скомандовал он. И его отряд, повинуясь приказу командира, нырнул в марево над дорогой.

Волков не почувствовал ни дискомфорта, ни иных неприятных ощущений, оказавшись не на асфальтовой подъездной дороге к военной части, а на краю поляны, поблизости от дубовой рощи.

Впереди, по центру поля стояли шатры, украшенные знаменами со звездами, белыми конями на зеленом поле, и прочими штандартами.

Преследователей, похоже не заметили. То ли время шло здесь немного по другому, и мгновенье, казавшееся несущественным там, на земле, здесь превратилось в часы.

От того места, где стоял отряд Волкова, к лагерю вела четкая цепочка следов, вытоптанная сотнями ног людей, одетых в подкованные сапоги, более тяжелых гномов, и лошадей.

Волков подумал, что если бы они не отбили атаку, то в их мир пришла бы и – Роханская, - мелькнуло молнией озарения в мозгу, - кавалерия.

Волков еще раз оглядел себя. Щегольская, кожаная со вставками сверкающей стали форма отборных частей Мордора была красива.

Но, надо понимать, в случае их обнаружения, их бы повесили за сотрудничество с извечным врагом, и тот факт, что они мало походили на орков, ничего не решал.

Людей, служащих Повелителю, здесь не жаловали тоже.

Волков осмотрел отряд. Минутный порыв, и адреналин от погони прошел. Теперь, впервые за несколько заданий, Волков был оторван от прикрытия, и должен был решать сам, как выбраться из этого мира, выполнив, вполне понятную задачу по уничтожению мага, который так успешно прикрыл отход армии гномов и эльфов.

Вспомнив наставления профессора, читавшего им курс по миру Средиземья, Волков для себя решил обозначать противника именно так.

Гномы, эльфы, и примкнувшие к ним люди, под предводительством, то ли валара, то майора – Серого старика.

Волков еще раз осмотрел отряд. В руках у них было современное оружие, как выяснилось, не всегда помогающее против брони и щитов гномов, а также на боках висели мечи, а за плечами были котомки, видимо, положенные всем по уставу армии Мордора.

Темнело. Но хуже Волков видеть не стал, полагая, что ночное зрение входит в опции, положенные как оркам, так и людям, вступившим в союз с ними.

Чтобы не торчать у всех на виду, Волков отвел отряд в глубь леса.

Он выбрал позицию для наблюдения, под большим дубом, и отдав короткое распоряжение отправил «Первого» в разведку.

Тот, должен был скрытно обойти поляну, выяснить посты наблюдения, и определить примерную численность противника, и его расовый и видовой состав.

Потянулись долгие часы. Отряд наблюдал, как на поляне зажигают костры. Как темнеет небо, и появляются первые звезды.

Через три часа, вымазанный в грязи, но довольный «Первый» вернулся.

Впереди себя он вел связанного человека. На человеке была темная форма и знаки отличия сержанта армии Гондора.

Человек был темноволос. В его голубых глазах не было ужаса. А вот желание жить было.

Волков наклонился над пленным. Знаком показал на кляп. Потом тихо приказал-спросил:

- Не кричать.

Пленный понял его и кивнул.

Волков говорил по-русски, но его язык произносил знакомые слова на каком-то ином, всеобщем, для этого мира языке.

Волков протянул руку и снял кляп:

- Если хочешь жить, говори, кто ты такой, и цель вашего прибивания здесь.

Молоденький сержант, с чуть пробивающимися над губой усами кивал. Потом унял явно пробивающую его дрожь, и сказал:

- Сержант третьей бригады вооруженных сил Гондора. Под командованием Боромира Гондорского, в составе объединенных сил эльфов Лориена, Ривендейла, гномов Железных холмов, и королевства Рохана, идем войной на Мордор, который уничтожил страну хоббитов.

- Принимал ты участие в вылазке? – спросил Волков.

- Нет, но слышал о том, что много гномов погибло в атаке против чудовищ, сотворенных Сауроном.

Сержант отвечал честно. Без утайки, и убивать его пока смысла не было.

- Кто такой старик в серой шляпе?

- Я сам толком не знаю. Но, говорят, - поспешно добавил пленный, - это страшный маг, который знает огненную магию, и является инициатором похода.

- Кто его охраняет? - уточнил Волков.

- Я многого не знаю, но шатер мага, находится рядом с шатрами короля Рохана, эльфийских командиров и Боромира. Охраняет их как отборная команда эльфов, так и людей, так и гномов, - пленный задумался, - да, а еще четверка хоббитов, которым старик особенно доверяет.

Волков задумался. Пленный выполнил свою сторону договора, и убивать человека понапрасну, Волков не хотел.

Он вновь накинул кляп на рот сержанта. Сказал ему, что оставит его под деревом, и убивать не будет.

- Тебя найдут свои, когда хватятся. Многого ты о нас не расскажешь, но, зная ваших, советую сказать, что ты ничего не помнишь, - сказал Волков сержанту.

Потом кивнул своим и они отошли от поляны, двигаясь в направлении, указанном «Первым». Он пояснил, что лагерь охраняется согласно полевому уставу, но, опять же расположение выбрано толково, и через лагерь протекает небольшая речка, почти ручей, и выше по течению из нее берут воду, а ниже лагеря, по ней идут нечистоты, и вот как раз место, откуда река выходит из лагеря, охраняется меньше всего.

- Потому что запах там стоит неприятный, - деликатно пояснил «Первый».

Они шли по тихому лесу. И шли они беззвучно, не привлекая к себе внимания ни зверьков, приходящих смотреть на горящие огни, ни птиц, ни часовых, на расположение которых указывал «Первый».

Часовые же в лагере стояли не насторожено, лениво стояли, видимо не ожидая ни нападения, ни появления врага.

«Что же, это было на руку, - подумал Волков».

Он сам себе обозначил целью на сегодняшнюю вылазку Старика, поскольку без его силы портал в наш мир никому было не открыть, да и помня книгу, он понимал, что его смерть разрушит противоестественный союз столь не похожих рас и народов.

Пока он шли, аккуратно обходя поляну, лагерь окончательно заснул. Прекратились разговоры у костров людей. Прекратилась литься высокая, режущая слух мелодия от костров эльфов.

Утихомирилась свирепая попойка гномов, поминавших погибших в вылазке бойцов.

Выше вставала луна. И небо, свободное от облаков, казалось далеким и удивительно красивым, в россыпи алмазов звезд.

Волков потратил минуту, чтобы сквозь листву деревьев посмотреть на созвездия.

Созвездия были ему знакомы, и Полярная звезда, как часть ручки Ковша, также указывала на Север.

- Все-таки, это наш мир, - тихонько, почти под нос сказал Волков.

Но его услышала Валькирия, подошла к нему, и взяла его за руку.

- Да, Командир, это мир наш. И мы заплатили за него своей кровью, - она помолчала, и добавила, - да и чужой тоже.

Он сжал ее теплую ладонь чуть сильнее, чем просто как соратник. И она ответила ему на это сжатие.

«Первый» деликатно кашлянул, прервав намечающуюся романтическую сцену.

А Волков, не смотря на задание, был готов уже, если бы они были одни с Телочкой, прикоснуться своими давно не знавшими ласки губами, к ее манящим, зовущим губам.

Но мгновение прошло. И их отряд двинулся дальше. Вонь, отходящую от реки они услышали сразу. Вечерняя оправка трех тысяч человек, да с учетом помоев от тарелок и котелков, превратила почти стоявшую здесь реку в отхожее место.

Летняя жара обмелила реку, и слабое ее течение только через несколько недель, если, кончено, не будет дождей, очистит это место от нечистот.

О отряду это было на руку. Ближайший дозорный, стоял шагах в трехстах от реки. И стоял он так, чтобы легкий ветерок дул ему в лицо, унося запахи и комаров.

Волков жестом показал: «Вперед!» и отряд пошел вдоль реки в центр вражеского лагеря.

Глава 7 Штурм и бегство.

Ночь была тиха. Было слышно, как потрескивают поленья в кострах, находящихся в десятках метрах от реки. Но вдруг, небо с той стороны, куда двигался отряд, озарило пламя, и раздались одновременно крики «Урук-хай!» и звуки труб и рожков, подающих сигнал тревоги. Рожки били тревожный напев, как и трубы, разрезая, доламывая тишину ночи на осколки.

Ночь, до этого тихая, чье спокойствие нарушал лишь треск поленьев, догорающих в кострах, да пенье ночных птиц, изменилась. Послышалось лязганье надеваемых доспехов. Ругань на всеобщем и иных языках, понятная, впрочем, сейчас без перевода.

Волков слышал крики, слышал далекие звуки битвы, и хотя ему не нравилось отклонение от плана, он подумал, что небо благоволит им. И он приказал отряду ускориться.

Они бежали в полный рост, не таясь, по высохшей песчаной полоске у реки.

По бокам заплясали факелы, и их отражения играли в реке. Но отряд, скрытый берегом, оставался не замеченным. Можно было ускориться еще и пренебречь осторожностью окончательно. Они почти бежали, бежали, чтобы успеть к шатрам командиров.

Вокруг раздавались крики на всеобщем, гномьем, и эльфийском языках.

В голосах кричавших, разбуженных существ, слышался страх.

- Орки, это орки!

- Отродья Моргота!

- Вспомните, что они сделали с Полуросликами!

-Вперед, за оружие!

Слышался лязг вытаскиваемых из ножен мечей, звон кольчуг, и чуть слышный скрип проверяемой тетивы.

Шаги воинов удалялись, все они бежали в сторону зарева, которое и не думало затихать.

Волков принял молниеносное решение. «Первый», пригибаясь, вылез и огляделся. Ближайшие шатры, судя по всему, принадлежавшие гондорцам, были уже пусты.

Он махнул рукой своим соратникам, и отряд выбежал из укрытия – невысокого берега реки. Они приблизились к покинутым обитателями шатрам.

Там царил беспорядок. В суматохе тревоги требования к уставной одежде были позабыты, и как ненужные тряпки на полу шатра, на неубранных, походных кроватях лежали плащи.

Все говорило о том, что побудка была незапланированная.

Волков кивнул, и его отряд оделся во вражеские одежды, в нарушение правил войны, и Женевской конвенции, которая давно ими не была применима даже в обычных войнах, а не здесь, в иной, незнакомой людям реальности. Или вернее знакомой только по книгам.

.

При попадании в это измерение Средиземья, шлемов на отряде не было, и они также позаимствовали узорчатые, украшенные крыльями чайки шлемы.

Вот теперь они могли идти сравнительно спокойно.

В темноте, укрытые плащами гондорского войска, в уставных шлемах, они походили на сплоченный отряд, спешащий на выручку своим.

Их обгоняли отряды гномов, и даже эльфийский отряд прошел мимо них, не обратив никакого внимания.

Эльфы шли так, как будто никого вокруг просто не было. Их непропорциональные фигуры вызывали в людях омерзение и страх. Лица, слишком правильные, слишком спокойные, тоже казались лицами неуспокоенных мертвецов.

Волков чуть сдержал шаг, чтобы цепочка этих высоких, нескладных существ обогнала его.

Они проходили мимо пустых палаток, чьи обитатели направлялись в сторону атаки, раньше них.

По мере приближения к шатрам командиров, войск становилось все больше и больше. Уже они шли не свободно, а подчинялись общему темпу. И спереди, и сзади, и с боков, их поджимали и гномьи и человеческие отряды. Но пока надетые плащи ишлемы спасали их от вопросов. С высокомерными гондорцами, даже в этот час всеобщей тревоги никто связываться не хотел.

Волков почти физически ощущал беспокойство, но сделать уже ничего не мог. Он пробовал сбавить ритм, но гномий отряд, перегородивший полностью пространство-улицу между телегами, толкал его вперед. Он не помнил, как шатры сменились высокими повозками-телегами. А вот по бокам, за телегами шли отряды эльфов с луками, приведенными в боевую готовность. Казалось бы на вечно спокойных лицах нечеловеческих тварей играет улыбка, и они предвкушают что-то. И предвкушали они, как понял Волков, окончание охоты.

Наконец, передвижение его отряда начало походить больше на загон скота, который гонят в назначенное мясниками место.

Крики «Урукхай» впереди затихли. И пламя, освещавшее ночь, больше не казалось пламенем пожара, а огнем, разожженным для освещения. Прекратился и лязг железа, которое они слышали почти на протяжении всего пути.

Все стало ясно. Атака была ложной. И это было ловушкой именно для его, человеческого отряда.

Волков кивнул своим, чтобы они приготовились драться.

Он уже сам был готов откинуть ненужный больше плащ, и автоматной очередью напоить злобных тварей.

Но как-то неожиданно, он и его отряд оказался на пустом пространстве, диаметром метров в тридцать.

Они стояли, а вокруг них никого не было.

Лишь по периметру круга стояли гномы, державшие в руках огромные, в человеческий рост щиты. А за ними, возвышаясь над сценой, стояли светлоголовые, непропорциональные существа. Эльфы держали в руках луки.

Его отряд встал спиной к спине, ожидая боя.

Он чувствовал спиной спину Телочки, и думал о том, что так и не познал ни ее крепких объятий, ни ее сладких поцелуев. Он перебирал свою жизнь, женщин, которых любил, и женщин, которые любили его, и думал, что сложись все по другому, он бы зашел в ту, приотворенную дверь, и сделал бы эту женщину счастливой.

Но сейчас, в этот час скорби, надо было думать о другом. Думать о том, как продать свою жизнь по дороже.

Волков не раз видел, как умирают люди. И не раз он сам готовился умереть, и как-то спокойно почувствовал приближающуюся смерть.

- Вперед, на смерть, -готовился крикнуть он, надеясь в лихой атаке умереть легко, и еще прихватить с собой кого-нибудь. Хоть гнома. Хоть эльфа. А хоть и человека.

Но умереть просто им не дали. Круг гномов разомкнулся, и показались два старца.

Один из них был в серой хламиде. Другой, более рослый не походил на человека, скорее на его мумию. Он держал в руках огромный рубин. Его черные одежды, казалось, были сотканы из тумана. В его глазах, словно отразился навеки лик полной луны.

И эти глаза светились неземным, а мертвым лунным светом.

«Волшебник с луны, - подумал Волков. – И его откуда-то позвали».

Он помнил, как преподаватель особенно зачитывал историю про рубин, который страшные существа их фьордов, передали повелителю с луны.

Он вспомнил, как преподаватель рассказывал подробно об этом символе, и от тех существах, которые стоят за ним.

Волков отвел взгляд и увидел другого, поразившего еще больше человека.

Тот был одет как буддийский монах, но в руках у него синим горел меч. Он старался вспомнить, как зовут этого воина, но не мог.

И по сравнению с этим «монахом» полковник армии США, одетый в полевую американскую форму был привычен, не цеплял на себе взгляд. Но все же Волков узнал его. Это был командир Джона Рембо. Тот человек, который должен был его вытащить из тюрьмы.

Волков смотрел на всех. И ждал. Позже, он поймет, что в бою с такими существами, ждать это большая ошибка. Надо наносить первый, и смертельный удар.

Но Волков стоял и ждал. Ждал, что скажут перед битвой его противники.

Но все пошло не так. Справедливого, или даже просто боя им не дали.

Старик в сером балахоне усмехнулся той злой, циничной усмешкой существа познавшего и зло и добро, и признавшего их равными друг другу:

- Орки всегда проиграют.

А после этих слов, старик взмахнул рукой.

Неожиданная слабость охватила Волкова. Руки, державшие автомат опустились. И он не мог поднять ни руки, ни ноги. Он потерял контроль над телом, и мог лишь смотреть, как к ним опасливо подходят гномы.

Расстегивают, почти ломают, гнут узорчатые застежки плащей.

Сдергивают гондорские плащи, и с каким-то презрением скидывают их вниз.

Потом забирают автоматы из ослабевших рук.

Подходит американский полковник. Принимает автоматы из рук гномов. Тот привычно дергает затвор автомата. Прицеливается, изучает модификацию. О чем-то сам себе говорит. То ли ругается, то ли восхищается. Вдруг понимает, откуда прибыли гости, что-то говорит старику в сером. Старик удовлетворенно хмыкает. Смеется. Угрожающе крючит пальцы, державшие посох. И отрывисто кидает команду гномам.

Гномы ненадолго уходят, а потом Волков видит, как гномы прикатывают огромную, трехметровую в диаметре, колоду для рубки мяса. Она сделана из ствола огромного дерева, и даже коротконогие, приземистые существа, с трудом перекатывают этот обрубок великого древа.

Наконец, они прикатывают колоду в центр площадки, освещенной как днем сотнями факелов и волшебных камней, которые встроены в посохи, которые держат коронованные эльфы.

Лица эльфов бесстрастны, и лишь тонкие, сжатые до исчезновения губы, выдают их нетерпение.

Все готово, и старик в сером опять отдает приказание.

Волков пробует сжать руку, но кулак не слушается. Он и его отряд стоит в форме гвардии Мордора, и Волков ощущает, как корежит собравшихся от надписей у них на доспехах.

Словно вода, капают минуты. Наконец, луна озаряет поляну, и лунный волшебник хлопает в ладоши, разбивая, сминая огненную магию Мордора.

Старик в сером встрепенулся и вновь что-то скомандовал.

Трое гномов подходят к Валькирии. Они сжимают в руках ножи, и ножами срезают с Телочки одежду.

Иногда они промахиваются. И по ее телу из порезов начинает идти кровь. Но лицо ее бесстрастно, и лишь глаза, которые не застыли, показывают, что ей больно.

Когда все одежда срезана подходит еще один гном.

Они берут ее за ноги и за руки, подносят, кладут, и крепят к колоде.

Тело ее безвольно и она двигается безвольно, как кукла. Вернее, когда за нее двигают ее руками и ногами, крепя их в специально сделанные для этого отверстия.

Валькирия не кричит, когда огромный топор отделяет ее конечности друг от друга.

Лишь безумные глаза выдают ее боль. Тюк. Мерно ударяется топор о дерево. Тюк. Тюк. И через короткий перерыв тюк. Тюк.

Волков смотрит на это.

А старик повторяет:

- Орки проиграют всегда!

После того, как красивое тело превратилось в кучу мяса, остатки снимают с колоды.

И процедура повторяется.

Волкова оставляют под конец, выбирая, или не выбирая случайным образом парней из его отряда, уже сократившегося на пятую часть.

Действие повторилось еще три раза. Три раза срезали одежду. Три раза подносили к плахе. Первый, Второй, Третий. Три раза привязывали. А вот топор стучал больше раз.

Волков не считал, но намного больше трех. Волков не помнил, сколько суставов в человеческом теле.

А вот глаза парней из его отряда Волков запомнит навсегда.

Но навсегда, это слишком долго. Вот и пришел и его черед. Холод ночи прикоснулся к его пока еще живому телу. Но не надолго. Его тело приняло теплую, нагретую кровью и теплом тел колоду.

А вот сталь вошла круша кости. А потом еще раз. И еще. И еще. Еще. Еще. Еще.

Волков терпел все, сознание не покидало его до самого конца, пока на землю вместе с кровью не пролилась его и жизнь.

Но последнее, что он помнит смех победителей, запах их радости, и фразу про то, что орки проиграют всегда. Орки. Проиграют. Всегда.

Заключенный Волков Юрий Михайлович вынырнул из сна. До подъема было еще десять минут, но он, по старой командирской привычке, просыпался заранее. Знакомая стена, выкрашенная в бежевый цвет. Темное, не подсвеченное рассветом окно. Одеяло, постеленное поверх простыни.

Ряды кроватей, на которых спят заключенные.

Волков смотрел в потолок и вспомнил, что до освобождения ему оставался всего один лишь день.

Но это воспоминание о близкой свободе, перекрыло воспоминание о сне.

Сон, который он видел, не отпускал его.

Он вспоминал его мельчайшие подробности, и знал, что сон этот был более реален, чем его сегодняшняя жизнь.

Он помнил, как он убивал зверьков, как смотрел на то, как собирают трофеи. Он помнил, как летал на звездолете, к чужой планете с людоедами. Он помнил, как уничтожил мерзких тварей на севере огромным, ярким взрывом.

Он помнил и своих товарищей, как помнил и их, и свою смерть. Но он не помнил, не успел запомнить, как звали его товарищей. Он не помнил, были ли у них семьи, и откуда они родом.

Он всего этого не помнил.

Но помнил колоду и свою и их смерть.

.

Но день начался и для него, и для остальных заключенных. И Волков, как и в сотни предыдущих дней, отдавал свою дань режиму.

Завтрак, работа по шитью варежек для стройки. Обед. И день уже начинал катиться к вечеру.

Но распорядок его дня был нарушен. Хотя его освобождали завтра, сейчас его вызывали к начальнику. И хотя все были предупреждены, и сослуживцы его должны были встретить завтра, и родня, но вызвали его зачем-то сегодня.

Хмурый начальник, сидя за столом, сунул ему документы, вещи, в которых он прибыл сюда.

Дал подписать бумагу, которую Волков подписал, и сказал:

- Вы свободны.

Волков переоделся. Сдал комплект белья. Надел свои, отцовские часы. Его проводили. И двери КПП закрылись.

Сегодня, здесь было пусто. Автобус, привозящий на свидание, ушел полчаса назад. И Волков понял, что до ближайшего городка ему надо будет идти пешком.

Он закинул на плечо сумку с какими-то вещами.

Поправил по-походному брюки и пошел по выбитой, когда-то заасфальтированной, но теперь разбитой в хлам дороге.

Ветер свободы дул ему в лицо. И его походка вновь приобретала упругость и легкость, которую не смогли сломить ни годы, ни тюрьма.

Настроение Волкова улучшалось, но сон все еще не шел из головы.

Он шел по дороге и вдыхал запах родной земли. Но тут, что-то вдруг кольнуло его под ложечкой, и внутренний голос сказал: «Уходи с дороги!».

Волков, привыкший слушать свой внутренний голос, резко, почти как раньше свернул с дороги, и, перемахнув мелкую канавку, спрятался в поросших зеленью кустах.

Сделал он это не зря, через минуту, из-за попорота вынырнули две черные, большие, красивые машины. От которых веяло смертью и разрушением.

Машины не сбавляя скорости пронеслись мимо него, и в салонах этих машин Волков разглядел тех, по чьей милости он сел.

Это были страшные, не родные никому здесь люди. И именно с ними он столкнулся.

Волков оценил ситуацию, и как в те моменты, когда ему грозила опасность, сознание его начало работать с ускоренной мощью, а кровь побежала по жилам быстрее, но время, время, продолжавшее для него течь по прежнему с большой скоростью, замедлилось для остальных.

У него в голове, словно на экране, появилась карта местности, и он понял, что в городок идти нельзя. А вот в деревню, которая находилась через речку, попробовать было можно.

Там, в пяти километрах от нее располагалась воинская часть, в которой его могли принять. Волков прикинул маршрут, перекинул сумку на плечо, и перешел на бег.

Он уже вбегал в лесок, когда он услышал рев двигателей.

Видимо, его преследователи развернулись и поехали по дороге назад, в поисках его.

На пункте охраны им должны были сообщить, что бывший арестант ушел от них всего лишь минуты назад.

- Да, нельзя мне в городок, нельзя, - мысль билась в голове Волкова.

И эта мысль была правильной. Ведь так сложилось, что городок жил с зоны.

А вот деревня, по ту сторону реки, с воинской части.

И если в городе все было заточено под жизнь арестантов, тюремщиков и бывших арестантов, то в деревне, все еще можно было надеяться увидеть своих.

Волков услышал, как машины остановились и резкий, неприятный голос кричал в чистое, вечеряющее небо:

- Эй, орк, все равно найдем тебя! Ведь орки всегда проиграют!

Волков бежал по чистому, сухому лесу, он бежал сквозь белое марево берез, и верил, что у него есть, есть еще право жить, и доказывать свою, сокровенную, впитанную от Земли правду.

Правду оставаться человеком. Мужчиной. Офицером.

Март- Июнь 2025