Солнце

Глава 1

Она затягивается грёбаной сигаретой, облакачиваясь о чёртов балкончик на который вышла покурить во время обеденного перерыва.

В этом грёбаном мире она уже лет двадцать…

Ложь. Ведь её предшественник скопытился в начале всего лишь второго десятка лет после того, как получил это чёртово проклятье.

"…Если не больше," - пролетает совсем уж идиотская мысль, когда взгляд падает на мокрый от недавнего дождя асфальт. В ней нет ничего такого за что стоило бы зацепиться. Простая констатация факта. Точно такая же, как и то, что она владеет пламенем солнца или то, что на её плечах лежит ёбанное проклятие, от которого никто из Аркобалено не в силах избавиться на протяжении вот уже примерно полувека.

Реальность в которой она живёт, вот уже на протяжении нескольких десятков лет, давно знакома и не вызывает того самого трепета в груди, что и в самом начале. Ей уже даже совсем не страшно. Эфемерное ощущение крови на руках давно понятно и привычно, страх отнять чью-то чужую жизнь будто и вовсе никогда не существовал, а мертвые тела, явно не лучшего способа упокоения, уже не вызывают такой ужас, как во времена бытия гражданской.

Она привыкла.

Привыкла.

Вот только, жить с точностью до каждой детали повторяя рутину своего предшественника она не собиралась. Даже после всего случившегося они слишком разные для того, чтобы быть точными копиями друг друга. Лучший киллер современности и простая гражданская девочка.

Ну, разве не смешно?

Смешно. Прям обхохочешся.

Ей даже не верилось, что это происходит на самом деле. Как, возможно, и любому, кто умудрился бы оказаться в её нынешней ситуации. Ведь… Реборн это такой Реборн.

Он должен был быть самым сильным, самым стойким, самым-самым…

Реборн должен был быть тем самым победителем, бешеной псиной, никогда не сдающимся придурком, вертящейся ужом на сковороде, той самой змеёй, что проскользнет в любые щели, тем самым высокомерным ублюдком всегда выходящим сухим из воды, гаденько улыбающимся недоброжелателям и всегда остающимся в плюсе, какая бы зараза его ни поджидала сразу за углом!.. Об этом чёртовом везунчике и чуть ли не физическом воплощении хаоса можно было сказать много чего приятного и не очень, но, по всему видимому, в этой параллели что-то пошло не так и Аркобалено Солнечной Пустышки выгорел. Буквально сгорел изнутри, уступая дорогу душе из другого мира.

Честно?

Ей очень и очень повезло, что это случилось вскоре после задания, прямо посреди одной из секретных квартир Величайшего в Мире Киллера. Случись это прямо по среди задания и такого человека, как Реборн могло уже и не существовать или репутация Аркобалено была бы серьёзно подмочена незначительным на первый взгляд провалом, но…

Лучшие не новички. Они не ошибаются.

Бред чистой воды, как по ней, ведь даже лучшие из лучших люди, а человечество просто не может без так любимых ими ошибок. Не важно почему наплыв эмоций таких, как злость или излишнее веселье, усталость, другие внешние факторы. Ошибки неизбежны, будь ты десять раз самым сильным или самым умным. Подобная ошибка могла подставить не столько Реборна, сколько других проклятых, что годами работали на свою репутацию только для того, чтобы их не недооценивали и лишний раз не трогали.

Вникнуть сразу чуть ли не с ходу в тогдашнюю ситуацию у неё не вышло. Оказывается очень сложно собрать мысли в кучку, когда в голове творится полнейшая каша. Два комплекта воспоминаний — её и самого Реборна, были так перемешаны, что возникало впечатление того, что их запихнули в блендер и как следует взбили.

Всё было настолько плохо, что в себя она приходила несколько долгих месяцев, умудрившись при этом пропустить собрание семёрки проклятых. За так называемый «прогул» ей было ни капельки ни стыдно. Всё-таки слишком много всего она унаследовала от своего предшественника.

Знакомый ещё по прошлой жизни мир, как стайка движущихся картинок на экране компьютера и бесконечные строчки текста придуманных фанатами впечатлял, как только могли впечатлять те самые старинные фильмы. Создавалось впечатление, что в её руках оказалась видеокассета с вырезанными моментами, которым до конца жизни только и оставалось, что быть за кадром.

Те самые подробности, мелкие детали, черные пятна, не рассказанные истории, которые так и не смогли бы увидеть свет, если бы не добросердечный, смотря с какой стороны, режиссер или автор сего творения, что решил опубликовать данную запись.

О жизни Аркобалено Солнца, до своего фееричного попадания, она знала не так уж и много по своей сути. Канонные события не были так милостивы к таким персонажам второго плана, как Аркобалено для того, чтобы расскрыть их историю больше того, что было показано любопытному зрителю. Всё остальное — всего лишь обычные домыслы фанатов, любимцем среди которых был не кто иной, как их извечная Шестёрка.

Возможно, ей просто так казалось. Учитывая, что больше почти всё фанфики, которые она когда-то прочла были именно про Скалла и о том, каким всё-таки идиотами по отношению к своему облаку оказались сильнейшие. С каждой подобной историей образ де Морта приобретал новые грани. Кое-где даже находились более или менее сносные объяснения подобному поведению, а иногда даже пренебрежению со стороны остальных сильнейших.

Конечно, интернет полнился не одними историями о лакее, которого часто шипперили с другими Аркобалено. В свое время ей очень интересно было читать про семейные отношения в этой семёрке. Было даже жаль, что отношения в реальности отличались от того, что было в тех произведениях. Они все общались, но как-то так, без огонька, как простые знакомые едва ли продвинувшиеся дальше самого банального «привет», «пока».

Говорят «опасность сближает», но вся проблема была в том в их жизни было столько опасности, что и не сосчитать толком.

Она могла и утрировать, учитывая, что Реборн мог просто так, ради прикола, заявиться на одну из конспиративных квартир к кому-нибудь из других проклятых, встреченный весьма «радушным» приветствием. Насколько действительно другие в подобные моменты были рады видеть собрата по проклятью она не знала, но считала за хороший знак, что всерьёз прибегать к силе, чтобы выкинуть нежданного гостя никто не спешил. То ли из-за опаски получить месть от обладателя антрацитого-черных глаз, то ли в действительности из вежливости и огромной доли терпения, то ли на самом деле были рады видеть, но чисто из принципа молчали или подавляли эту самую радость спрятаную под слоем недовольства.

Ещё с подросткового возраста большинство любимых ей произведений были написаны в жанре «Попаданчество». На её памяти была куча произведений про попаданцев в фэндом Реборна. В особенности много их было в наследника на место Десятого Донна Вонголы. Даже Аркобалено не смогли избежать подобной участи и хотя бы одно произведение о иномирце о каждом из них существовало. Тем самым редким исключением тут были разве что Луче и Лар, которые смогли избежать подобной участи, которую вероятнее всего в том самом уже не существующем для неё будущем, кто-нибудь да исправит.

Вообще, она считала удивительным то, что в свое время ей удалось найти даже несколько фанфиков про такого без сомнений сложного, на её взгляд, персонажа, как Реборн. Не то, чтобы она и в других работах не находила тех или иных упоминаний касательно прошлого обладателя Солнечной Пустышки, но делать догадки и знать чуть ли не на собственном опыте — два совершенно разных дела.

Предыстория её предшественника была очень проста и в какой-то мере даже совпадала с предположениями фанатов касательно данного персонажа, который в этой реальности был живым человеком. Кто бы мог подумать, что Сильнейшее Солнце в Мире на самом деле выходец из трущоб? Обладатель этого надменного взгляда, одетый всегда с иголочки, обладающий безукоризненными манерами, имеющий шикарное, до получения проклятья, тело и без сомнений милых бакенбард, на самом деле выходец из самых низов буквально выгрызший себе путь на вершину? Маленькое Солнце некогда замеченное старым киллером, взятое на воспитание в качестве ученика, прошедшее суровые тренировки и в конечном итоге умудрившееся остаться в живых.

Так что же, чёрт его возьми, пошло не так?! Когда сильный духом мальчишка в её воспоминаниях сломался? Когда получил проклятье? Или когда понял, что его снова предали? И кто? Его собственное небо!

Давно потертая временем надпись на запястье — «Луче Джиглио Неро», с каждым днём, с момента смерти женщины — не физически, ментально, становилась всё бледнее. Ведь для самого Реборна та женщина умерла тогда, на горе, в момент получения ими проклятья. В момент, когда он решил, что она предала их, а самое главное — его.

Раздражавшая уже не первый год надпись почти исчезла к моменту её появления в этом самом мире, и уже не видна вовсе. Хотя лично ей иногда кажется, что та никуда не делась.

Она все ещё на месте.

Пустые бредни. Всего лишь глюки, доставшиеся ей от Реборна. Ведь той злополучной надписи давно уже нет. Вместо неё на этом самом чёртовом запястье другие.

Ей словно на яву чудятся губы накрашенные алой помадой, изгибающиеся в лукавой усмешке. А чужой голос что-то говорит, но ничего не слышно, точнее непонятно.

Не уйти. Она в ловушке.

Поначалу могло показаться, что этот мир имеет самую капельку больше здравомыслия, чем в оригинале, учитывая, что вместо тел младенцев Аркобалено достались тела пятилетних малышей, но все портит грёбаное подобие на соулмейтов в этом мире.

Для этого мира нет ничего удивительного в том, что у каждой твари есть своя пара. Тут даже существуют многометочные люди — обладатели кучи меток, число которых обычно не превышает и шести.

Вот только, это грёбаный мир мафии, и всё просто быть никогда не может.

В 90% случаев «счастливыми» обладателями кучи меток являются не кто иные как небеса, а их соулмейтами становятся идеально подходящие для них хранители. Оставшиеся 10% это очень и очень редкий случай, когда обладателем кучи меток является обладатель какого-нибудь другого атрибута.

Быть обладателем кучи меток это отнюдь не весело. Она даже не понимает как её угораздило-то, если Реборн был 100% Солнцем. Возможно с некоторыми примесями других атрибутов, но уж точно не небом. Проверено.

После того, как она оказалась в этом мире, в этом теле, мало что изменилось. Тело, которым она управляла по-прежнему принадлежало владельцу солнечного атрибута. Всё было, как всегда, если не считать того, что её пламя будто бы разделилась на две части: одна — обжигающая всё и всех вокруг, жесткое пламя, а вторая — ласковое, согревающее, мягкое, идеально подходящее для исцеления.

— Госпожа Ренато, — обратился к ней очередной безликий для неё практикант. Внешность, поведение, лёгкий акцент и то, как он к ней обратился выдавало в нем кого-то из соплеменников Фонга, открывший дверь на балкон. На её памяти таких, как этот мальчишка, за всё время практики в этой совсем легальной больнице для мафиози, было куча.

В этом месте плевали на многое, включая религию другого человека или расовые предрассудки. До тех пор, пока ты соблюдаешь простые в сути своей правила никто и слова не скажет.

Нейтральная в своей сути территория — чудеснейшое местечко, но не для всех. Нагрузка на работников была чуть ли не бешеной, из-за чего большая часть практикантов не выдерживала и сливалась не дойдя даже до середины, но те, кто умудрился приспособится действительно могли считаться одними из лучших в своей сфере.

Обычно у мафиозных семей были свои медики, но мир не ограничивался одними лишь ими. Да и, не всегда обладатели пламени Солнца, коими зачастую и были медики в этих самых семьях, подверженных всеобщему заблуждению, говорящему о том, что только из обладателей жёлтого вида пламени может выйти хороший лекарь.

— Перерыв кончился? — туша окурок сигареты о металлический бортик интересуется она, смотря на наручные часы.

— Господин Арман просил вас пройти в операционную. Только что доставили тяжело раненного пациента. — отчитался парнишка.

— Будто в первый раз. — подавить фырк и закатывание глаз у неё не было, ни сил, ни желания.

Очередной «тяжело раненый пациент» вероятнее всего оказался криворуким придурком из мафии в лучшем случае просто нашпигованный металом, а в худшем этого смертника придется собирать буквально по кусочкам.

Развернувшись на небольших каблучках, что визуально делали её чуть выше, компенсируя маленький, по сравнению с другими работниками больницы, рост она потопала работать.

Сказал бы ей кто, что когда-то она станет врачом в одной из немногочисленных нелегальных больниц у которой не было своего названия и которая для всех была просто «Больница» получили бы смешок в лицо. Врачевание это совсем не про неё, но посмотрите чем она занимается сейчас? Трудится не покладая рук, как миленькая маленькая пчёлка.

Как Самый Лучший Киллер современности Реборн знал многое из того, как можно было отправить человека на тот свет. Из него мог бы выйти неплохой медик, но загвоздка была в том, что его Солнце абсолютно не умело лечить. Никого кроме своего обладателя.

Что это за Солнце, что не умеет лечить?

Жестокая насмешка судьбы, о которой так или иначе были осведомлены все в этой гребаной мафии. Вот только, она уже не была тем Реборном, что не умел лечить. Конечно, сперва ей пришлось немного повозиться и подучиться прежде, чем она действительно смогла устроится на свою нынешнюю работу и спасать чужие жизни.

Ренато Синклер — личность под которой она была известна в больнице. Вечная лоли, чуть ли не талисман, после стольких лет, и чудо-доктор спасший бесчисленное количество жизней.

Фальшивая личность к которой не подкопаешься. В медицинской карточке указано всё, что нужно, чтобы объяснить если не всё, то большинство странностей касательно её внешности и не только внешности.

Ренато Синклер — итальянская внешность, глаза-пуговки, пышная копна смоляных волос, низкий рост и внешность максимум на десять хотя в поддельном паспорте ей не меньше тридцати.

Было ли это так называемой плюшкой от попадания, Солнце не знало, но способность изменять свой нынешний пол на противоположный по желанию, ограниченный не более чем двенадцатью часами в сутки, иначе ей становилось очень и очень плохо после превышения лимита, что явно не было иллюзией, очень помогало. Хотя бы потому, что несмотря на то что она до сих пор была проклята но выглядела как минимум вдвое старше.

К её превеликому счастью пустышка и правда выглядела, как самая обычная детская пустышка, из-за чего ту было не так уж и сложно спрятать под одеждой. Никто не должен был догадаться о том, что так похожие внешне Ренато и Реборн на самом деле один и тот же человек. Иначе она чувствовала, что её относительно спокойная жизнь в качестве врача подойдёт к концу.

Да, она не забрасывала работу киллера, сократив все возможные заказы до самого минимума и то только для того, чтобы об Аркобалено Солнечной Пустышки не забывали и для того, чтобы товарищи по проклятью не стали слишком уж любопытными в отношении нового хобби их Солнца. Даже пуля в лоб не являлась достаточно веским аргументом для некоторых из проклятых, чтобы не удовлетворить свое любопытство.

Все в мафии знали, что Аркобалено Солнечной Пустышки — Реборн, не умеет лечить, но они не знали, что он уже не тот, что прежде.

Глава 2

Ренато поправляет выбившиеся пряди из небрежного пучка. Крутится перед зеркалом, щурит свои подведённые черными стрелками глаза и довольно хмыкает, поправляя подол самых классических штанов-юбки, которые только смогла припомнить. Смириться с необходимостью носить юбку только потому, что женщина одетая в штаны — это дикость, она так до конца и не смогла.

Поначалу носить платья и юбки было непривычно, но человек скотина такая, что ко всему привыкает. К тому же, как оказалось на практике под пышным подолом можно спрятать много чего интересного, начиная оружием и заканчивая препаратами. Наверное, только поэтому она умудрилась терпеть почти, что десятилетие прежде, чем начать искать ателье способное исполнить её маленький каприз.

После того, как она кое-как умудрилась объяснить итальянской швее, что ей нужны штаны похожие на японские хакама, которая эти самые штаны в глаза ни разу не видела и даже о названии этого не слышала, осталось разве что ждать результата. Когда же Ренато увидела первые эскизы ей хотелось ударить свою голову об что-то.

Ведь как так можно, а? Нафига, спрашивается, она столько мучилась, пытаясь объяснить все на словах, если можно было показать?

После этого дела у них пошли веселее. Теперь у неё была куча этих самых штанов-юбок, начиная, до скрежета зубов, самыми официальными, где ни в жизнь не догадаешься, что это штаны, а не юбка, и заканчивая самыми такими бунтарскими, где отчётливо видно, что это этакий своеобразный гибрид между штанами и, собственно говоря, юбкой.

Самыми любимыми у неё были, что не удивительно, эти самые гибриды. От них, стоило признаться честно, так и веяло самой капелькой бунтарского духа. В стиле того же Скалла, но куда более мрачном. Весь её гардероб так и дышал аурой некой таинственности и готическим настроем, обеспеченным изобилием черного цвета. Который разбавляли разве что рубашки лимонного оттенка, редкие белые вещи — в основном медицинские халаты, как у Верде, и одинокая оранжевая лента на федоре, которой так дорожил её предшественник.

Что шляпа, что лента на ней — оба предмета итальянцу были дороги по-своему. Каждая из этих вещей, что для всего остального мира казалось неотъемлемой частью образа самого Реборна и одной-единственной деталью, а не двумя отдельными. И признаться честно, только из-за этого она ещё не выкинула эту чертову шляпу ко всем чертям собачьим.

Вот не нравились ей головные уборы, что уж тут поделаешь? В особенности те, что, казалось, были способен унести ветер.

Федора ещё молодому Реборну досталась от его уже давно отправившегося на покой учителя. Как ученику после смерти старика ему досталось всё, чем только тот обладал при жизни, не ограничиваясь банальными деньгами и милым старым двухэтажном домиком, первый этаж которого ещё при жизни старика был приспособлен под магазин музыкальных инструментов. Вместе со всеми знаниями и появившимися у него со временем связями, благодаря старому хрену, ему достались так же долги и задолженности.

Должников у старика была куча, если не сказать, что их было целое море. И каждый из таких вот счастливчиков был записан в маленьком стареньком блокноте в кожаном переплете. По сравнению с этим один-единственный долг старика на фоне всего этого великолепия казался ничтожным, но то кому он должен был отдать этот самый долг портило всю малину.

Конечно, Реборн, а теперь и она, знал о том, что у старика водились связи даже в самых верхах, среди таких гигантов, как Вонгола или Кавалоне. Как-никак бывший киллер очень уж любил поностальгировать, рассказывая истории из прошлого, и даже не единожды способствовал Реборну в налаживании связей с такими вот крупными рыбками, но то откуда взялся этот самый долг и по сей день оставалось загадкой.

Что же насчёт ленты, от которой киллер в конечном итоге так и не смог избавится или хотя бы заменить на другую, ту что была бы в цвет его атрибута, и не мозолила глаза каждый раз при взгляде на неё? Это был подарок Луче. Пускай женщина давно уже была мертва, только на этот раз по-настоящему, нельзя было отрицать то, что провидица умудрилась занять довольно важное место в сердце старого Реборна и самую чуточку её.

Было ли то самое чувство, которое испытывал Величайший в Мире Киллер на самом деле любовью или простым мимолётным желанием, ошибочно выдаваемым за столь светлое, как все любят говорить, чувство? Ответ на самом деле уже давно был не нужен.

Но всё же, какая всё-таки ирония?

Реборн не дожил каких-то пару лет для того, чтобы своими собственными глазами увидеть то, как женщина, неспособная сказать несколько простых слов в качестве своего оправдания, навеки будет погребена под землёй.

Во многих фанфиках писали, что если бы Луче сказала те самые пресловутые слова: «Простите, я не могла иначе. Он бы всех нас убил!», то история пошла по совершенно другому пути. Она не знала так ли это на самом деле, но говорить что-то о том, что бывшая Донна Джиглио Неро была абсолютно точно плохим человеком просто не могла.

Они с Небом Аркобалено были знакомы лично. Поэтому в какой-то мере она могла утверждать, что знает, о чём говорит. Ведь сама, лично, наведывалась к женщине, с намереньем познакомиться, а, может, и подружиться. Это решение ей далось отнюдь не легко, учитывая, что в воспоминаниях прошлого Реборна, поддернутых некоторой поволокой жгучей обиды, от осознания предательства, Луче была изображена вовсе не как позитивный персонаж.

После получения проклятья для обладателя Солнечной Пустышки женщина представлялась не иначе, как живое воплощение дьявола, скрывающегося за улыбкой святой девы Марии. Позволь судьба этим двоим пересечься ещё раз, после получения проклятья, всё чтобы ни сказала Луче вероятнее всего было бы воспринято киллером в штыки.

С её же стороны стоило заметить, что в каком-то смысле эта женщина была достойна уважения. Учитывая то, насколько понимающе она отнеслась к желанию почти всех Аркобалено иметь с ней как можно меньше общего и за все годы ни разу не побеспокоила ни одного из них так тем более. А ведь как у Аркобалено Неба у неё в жизни не единожды возникали ситуации в которых явно не помешала бы помощь других проклятых.

Но несмотря на это были всё-таки ситуации в которых даже ей, как относительно уравновешенному человеку, насилие любившему исключительно, как строчки какой-нибудь интересной книги или кадры интересного аниме или фильма, хотелось взять пистолет и выстрелить в провидицу.

Одним из таких немногочисленных моментов было то, когда Джиглио Неро просила прощения. В этом не было вины женщины, просто каждый такой случай невольно служил триггером для того, чтобы воспоминания того злополучного дня, когда их восьмерка получила проклятье, всплыли на поверхность. В такие моменты эти самые извинения казались не больше, чем насмешкой или изощренной издёвкой. То, что в этих самых воспоминаниях Луче была безумно бледной, а по её щекам стекали безмолвные слёзы, никак не помогали сложившейся ситуации.

Аркобалено не нужны были извинения…

Ей не нужны были извинения от точно такой же жертвы сложившееся ситуации, как все остальные проклятые. Да, Джиглио Неро не превращались в младенцев, как остальные проклятые, но вместо этого они жертвовали годами своей собственной жизни, а ещё видели будущее, которое никак не могли изменить.

Их дар это проклятье.

Проклятье — дар.

Она вовсе не жалела никого из потомков Сеппиры, ведь в каком-то смысле находилась с ними в одной лодке. Вот только, если провидицы не могут изменить то будущее, которое они видят, то её задача сделать так, чтобы в конечном итоге всё пришло к единому знаменателю. А для этого ей в один момент придется временно оставить свою лечебную практику и взяться за воспитание двух оболтусов.

Боже, нянька! Ну, это уже совсем не смешно. Наверняка ведь на этом её работа этим не ограничится. Она это жопой чует. А жопочуйка, это уже показатель полного и неотвратимого пиздеца, как это было с Аркобалено. И почему, спрашивается, Реборн не послушал свою интуицию и не свалил куда подальше, когда у него был ещё шанс? Конечно, вряд ли он смог бы убежать от Шахматноголового, но попытаться стоило.

Ох, как же ей не хватает понимающей Луче и её печенья. Та не была сущим ангелом, та была именно человеком. Она понимающе отнеслась, к вполне логичной обиде на неё других проклятых. Не дрожала в страхе от каждого их движения, молясь Господу о том, чтобы эти монстры, - в каком-то смысле Аркобалено в действительности были монстрами, - не пожелали отомстить ей за обман.

Единственным, как она узнала от самой Луче, вскоре после возобновления их общения, кто продолжал хоть как-то поддерживать с ней связь после получения проклятья был Скалл — глупый гражданский, о котором никто из них даже не удосужился позаботиться, утопая в собственном горе вперемешку с отчаянием.

Женщина вообще очень любила поднимать при ней тему касательно де Морта в те редкие визиты, что она бывала в гостях. Бывало это достаточно редко и с облаком в такие моменты они, что удивительно, не пересекались. Порой даже сами того не подозревая умудрялись разминуться не более чем за пару мгновений до неожиданной встречи.

Скалл был крёстным отцом малышки Арии и наведывался в поместье хотя бы раз в пол года, неизменно появляясь на праздниках, которые само Солнце игнорировало. Выходило у неё это не специально. Она любила праздники, просто всё время о них забывала ещё с прошлой жизни. Что уж говорить, если дату своего рождения она кое-как выучила, наверное, к годам десяти и при этом всё равно вспоминала о ней не часто.

С того самого момента, как умерла Луче и другие проклятые время от времени начали наведываться в особняк Джиглио Неро. Из-за этого Скалл немного сдвинул дату своих визитов, как по секрету ей сказала малышка Ария.

Это наводило её на мысли о том, что семейка провидиц их явно шипперила или видела в будущем что-то такое, из-за чего так охотно делились информацией по поводу непутевого гражданского только с ней. Так, как остальные проклятые даже приблизительно не знали о том где и как пропадает их непутёвый товарищ по проклятью, ныне удосуживающийся наносить визиты в особняк Джиглио Неро разве что только спустя неделю-две после прошедшего праздника.

Эн, да… Судьба и правда странная штука. Кто бы мог подумать, что глупый каскадёр, о котором другие сильнейшие уже давно, считай с самого проклятья, ничего толком не слышали поддерживает связь с Джиглио Неро? Она бы тоже об этом ни за что в жизни не узнала бы не приди к ней в голову мысль наведаться к Луче.

Ей вообще нереально везло на информацию касательно других проклятых, даже, если сама она её целенаправленно не ищет. Не иначе, как тут нереальная удача перепавшая ей от бывшего Реборна виновата. Ну, или то, что она в сути своей работает в больнице, в которую попадают самые разные представители их теневого общества, которые тот ещё кладезь информации на самом деле.

Но всё равно она не может без того, чтобы не пожаловаться. Ну, вот какой ей может быть дело до информации о том, что в Триаде, где-то там в далёком Китае, попытались похитить одного из наследников, приходившегося Оку Бури родственником? Или то, что Лар наконец-таки устроилась работать в CEDEF, Колонелло засел в Мафия-Лэнде, Вайпер инсценировал свою смерть, а очередная тайная лаборатория Верде находится где-то во Франции?

***

Она одновременно любила и не любила выполнять задания в качестве киллера.

Любила, потому что это кровь, адреналин, новые впечатления и одновременно с этим этакое подобие эмоциональной разрядки для того, чтобы никого ненароком не пристрелить.

«В этом мире всегда найдется криворукий идиот просто уверенный, что он тут самый умный, умудрившийся полезть куда не следует и все испортить.» — говорил в ней её собственный опыт и она соглашалась.

Соглашалась, потому что в больнице, которой она работала ничего нельзя было оставлять без присмотра. Возможно, тут говорила любовь Реборна всё контролировать помноженная на некоторые зачатки её собственной, но обойтись без того, чтобы время от времен проверять «Всё ли хорошо?» она не могла.

Потому что их пациенты — мафиози, работники, кстати, тоже, несмотря на то, что были среди них и те, кто не владел Пламенем Посмертной Воли. Поэтому самое безобидное, что могло произойти это начинающий практикант, перепутавший лекарства, слишком много чего о себе возомнившие пациенты или их посетители или контрабанда пронесенная в больницу.

Их заведение было нелегальным, но в нём по-прежнему действовали некоторые правила, что делали это место чуть больше похожим на самую обычную больницу. Сил уже её нет на то, чтобы помогать придуркам решившим, что выписанная для них диета это пустой звук, который можно игнорировать. И подобная безалаберность абсолютно точно не приведет к ухудшению их состояния!

А ведь есть у них ещё и такие, что готовы тяжелобольному впихнуть совсем непроверенный медицинский препарат, которому только предстояло пройти все предварительные тесты! Камикадзе хреновы. А кто будет объясняться перед семьей пациента, если тот ненароком коньки, из-за подобной врачебной халатности откинет?

Она уже молчит о том, как эти умники, из числа дежуривших врачей, решили отпраздновать новый год. Видите ли им тоже праздник хочется, а не скучное дежурство. Надо же было додуматься разбавить спирт водой и, не иначе, как с дуру, добавив галлюциногенные таблетки при сотворении которых было использовано пламя Тумана?

О подробностях того вечера она, пожалуй, промолчит… Компромат такой компромат. В особенности, если это компромат не только на подчинённых, но и на начальство, которое эти самые миньоны умудрились напоить.

И нет, она молчит о подробностях не потому, что даже такую ответственную и суровую, в некотором смысле, особу в виде неё умудрились обратить в бегство. Ну не расстреливать же пьяных в зюзю придурков, которые всё, как один, твердили ей о её милоте и пытались затискать до полусмерти?

Хотелось.

В тот вечер ей очень хотелось это сделать, но останавливало ей только то, что большая часть из этих долбаёбов была просто шикарными специалистами, а вырастить кого-то им на замену займет слишком много что сил, что энергии.

Чтобы там, на той вечеринке ни произошло, но она выжила, благодаря богатому опыту киллера, не иначе, и ушла в плюс. Но теперь это всё в прошлом и ей бы стоило перестать думать о всякой чертовщине и насладиться своим отдыхом.

Зря она что ли столько денег отвалила Верде для получения цепей Мамона, а потом ещё себе отпуск на Мафия-Лэнде устроила?

Послышался громкий шум, напоминающий выстрел из какого-нибудь оружия наподобие пушки со стороны моря.

Ну, кто бы мог сомневаться, что первый настоящий отпуск за долгое время, так же посещение вотчины Колонелло закончится хорошо?

Она говорила о том, как «любит» свою удачу, помноженную на удачу Реборна?

Если нет, то она скажет, ибо… Ну какого хрена? Вот не мог Скалл самую чуточку подождать, пока у неё не закончится отпуск прежде чем нападать на Мафия-Лэнд в свой первый раз? Почему а? Вот почему они не могли разминуться, как делают это обычно во время посещения особняка Джиглио Неро?

Поправив детский раздельный купальник желтого цвета, с кучей оборочек, она тяжело вздохнула и направилась в сторону, которую всеми правдами и неправдами намеревалась избегать до самого конца импровизированных каникул.

Стоило присмотреть за тем, чтобы Дождь случайно не прибил их облако. Блондин и так был обижен на Скалла за то, что тот за все эти годы никак не удосужился хотя бы связаться с ними, не то, что заявиться на ежегодное собрание Аркобалено, а учитывая, в чьей именно компании на остров заявилось Облако, обычной парой подзатыльников всё явно не закончится.

В мафиозных кругах семья Каркаса имела не самую лучшую репутацию, стоило признать. Но это не значило, что содержимое целиком и полностью совпадает с тем, что показано на обертке. Возможно когда-то и было так, но нынешняя Каркаса явно отличалась от той, что была в слухах.

Больница в которой она работала и семья в которой ныне состоял Скалл имела довольно тесное сотрудничество благодаря которому она в некоторой степени была осведомлена о реальном положении дел в этой семье.

У них прекрасные специалисты, но в некоторые моменты она готова лично прибить придурков из этой семейки, пришедших к ней на практику. Не то, чтобы достававшиеся ей практиканты вообще не косячили, но представители этой семейки имели честь отдельного списочка, потому что в большинстве случаев если они косячили, то косячили по крупному.

А кому разгребать последствия таких вот косяков?

Правильно… Рене, ведь именно она в большинстве своем была ответственна за этих косячников.

Путь до двух придурков с которыми слава деве Марие они виделись не так уж и часто, чтобы серьезно задуматься над тем, чтобы оторвать им руки и пришить их туда, где они и должны быть, а именно в задницу. В которую их можно просто запихнуть, но она искренне сомневается, что в ней поместится сразу две руки без дополнительных манипуляций.

И да, она бы действительно не вмешивалась до последнего, позволив Колонелло выпустить свой пар на каскадере не переступи тот определенную черту. Всё же между тем, чтобы дать несколько подзатыльников или устроить пару синяков и забить до полусмерти была большая разница.

— Перебарщиваешь, тупой салдафон! — только и сказала она, прежде чем вырубить обладателя атрибута Дождя.

Да, она напала со спины и ей ни капли не стыдно. Даже за удар молотом — в которого превратился Леон, что обычно находится в форме браслета или какого-нибудь украшения для волос, когда она находится в своей женской форме. В любом случае в отличие от кое-кого она контролировала силу своего собственного удара. Единственное, что грозит нерадивому ученику Лар это болючая шишка, которая будет сходить ещё долго.

Присев прямо перед всё ещё не иначе как чудом остающимся в сознании Облаком она принялась за работу. Практически все вещи, которые могли ей помочь в лечении остались в отеле, но времени было не так уж и много, поэтому приходилось работать в полевых условиях. На самом деле всё было не так уж и плохо, учитывая то, что у неё был полный очаг, а ещё Леон под рукой, способный превратиться во всё, что только душе угодно.

Вообще, по-хорошему с тем, как Дождь поработал над Облаком стоило того немедленно госпитализировать. Ведь множественные переломы, внутренние кровоизлияния, повреждения внутренних органов, не меньшее количество трещин. Было удивительно, как при всём при этом Скалл оставался жив и в сознании. Было сложно представить какую боль тот испытывает, но можно было сказать то, что та была адской. Чудо, вообще, что он ещё не помер и оправдывал своё звание «Бессмертного».

***

С того идиотского дня, когда её отпуск был сорван, из-за чего было в пору косплеить Вайпер и выставлять двум Аркобалено непомерный счет за её услуги, прошло три дня. Никто из Каркаса, учитывая, насколько всё ещё непродуманным оказалось новое развлечение, для посетителей Мафиа-Лэнда, не отдал богу душу, хотя могли. И ей вот ни капельки не интересно то, где миньоны шестерки смогли откопать идеально подошедший ей по размеру черный мотоциклетный костюм с жёлтыми вставками.

Время шло.

Скалл поправлялся ударными темпами, а она планировала то, как стрясти бы с каскадера компенсацию за испорченный отдых. И не только с Облака, но и с Колонелло, как одного из виновников данной ситуации.

Глава 3

Я устало потянулась, откидываясь на спинку не слишком удобного деревянного стула. Жизнь в своеобразном прошлом накладывала свои ограничения, а так же диктовала совершенно другие условия по сравнению с современностью.

Несмотря на ярую убеждённость некоторых фанатов в том, что Реборн был примерным ровесником Ноно Вонголы, такая вещь, как возраст в этом конкретном случае была вещью очень и очень относительной. Лучший в мире киллер не знал ни имени, ни даты своего настоящего дня рождения. Единственное о чём он знал это то, что просто в один не в меру отвратительный ясный солнечный день он очнулся в одной из множества грязных улочек Италии, после чего и началась его уличная жизнь. Несколько лет спустя 13 октября, которое позже стало днём его рождения, его подобрал старик.

Зачем вышедшему на пенсию человеку был, как позже оказалась, отравленный всякой пакостью ребенок, а может и не совсем ребенок, учитывая то количество возни, в которое это действо по итогу вылилось, было непонятно. Вряд ли всё дело было в пламени, но пытаться раскопать историю практически полувековой давности гиблое дело на самом-то деле. Старик — мертв, а пытаться что-то выяснить у его знакомых, большая часть которых уже давно лежит в могиле, всё равно, что идти по следам ещё юного и не опытного Реборна.

Не то, чтобы мне действительно была интересна причина из-за которой Аркобалено солнечной Пустышки стал тем кем он стал, но воспринимать себя и того Реборна, сколько бы я ни пыталась не выходило. На мой вопрос «Что я сделала не так?», никто отвечать не собирался. Вопрос был хорош, учитывая, что в подобных историях попаданцы чуть ли не сразу начинали воспринимать себя и прошлого обладателя их нового вместилища как единое целое. В большинстве вариантов чужие воспоминания либо вообще ну никак не влияли на нового обладателя тела, либо в основном только положительно, если страдания не были предусмотрены автором произведения для дальнейшего продвижения сюжета.

Я не очень любила рыться в своих воспоминаниях, но перебирать воспоминания Реборна стало своеобразной привычкой. В самом начале это была жизненно важная необходимость, чтобы выжить в этом чертовом мире. Позже — просто привычка, позволившая не сойти с ума окончательно и бесповоротно.

Особенно дороги сердцу оказались немногочисленные, по сравнению с всё тем же стариком, воспоминания об Аркобалено. Было ли это обусловлено тем, что знания о семерке проклятых были той самой ниточкой, которая объединяла меня с прошлым обладателем моего нынешнего вместилища, или тем что нас связывает одна общая проблема это было не важно, но именно эти воспоминания крутились в голове чаще всего. Невольные мысленные сравнения людей вокруг меня с другими проклятыми заставляли одергивать себя, чтобы невольно не ляпнуть подобное вслух.

Разделять Себя-Рене и Себя-Реборна благодаря такой вот неоднозначной особенности было до неприличия легко. В разы легче, чем работу и личную жизнь, видимость которой вроде и была, но на деле о её существовании мне только и приходилось, что подозревать. Ибо шутка про женитьбу на работе была не такой уж и шуткой, учитывая, что жен у меня было две.

Одна — рисковая, капризная и просто не терпящая ни малейшей оплошности, в противном случае единственный исход — смерть. Вторая куда более снисходительная, но не менее нервная, временами странная и невольно заставляющая сравнивать себя с нянькой в детском саду, несмотря на то, что я вроде, как медик.

Интересно даже, так себя чувствовали иръенины Конохи, когда им приходилось усмирять, пытавшихся раньше положенного свалить из больницы, пациентов? И не потому ли те пытались улизнуть, что врачебный энтузиазм некоторых отдельных представителей конкретно этой профессии пугал их до полуобморока, истерических припадков и черных мушек перед глазами?

Благодарно кивнув милой стажерке, кажется, тоже из соплеменников Фонга. Только не китаянка как тот паренек, а японка, если учитывать так любимые Скаллом суффиксы. С облаком после того, что случилось на Мафиа-Лэнде мы, можно сказать, нашли общий язык. Стоило заметить, что продолжение нашего общения было логичным итогом, после того, как я озадачила исследовательский отдел семьи Карскаса немного не типичной просьбой.

Этот мир без сомнений был чем-то из ряда «Вау! Магия!», но на артефакты, вроде той же безразмерной сумки на которой лежат чары облегчения веса из Гарри Поттера, в основе которой лежало бы пламя, а не магия, были в дефиците. Большая часть подобных поделок была одноразовыми расходниками созданными при помощи пламени тумана.

Больше всего местные добились на поприще проводников. Чего только стоят только одни пистолеты стреляющие пламенем, появившиеся как минимум на несколько столетий раньше, чем их обычный аналог у гражданских? Были тут и зачатки этого аналога техно-магии на пламенный манер активные исследования в сторону которой вёл Верде, чьи исследования активно спонсировал Вайпер и ежегодно в качестве подарка на новый год тоже самое делал Реборн, а теперь и я.

Это направление было весьма перспективным и пока только в теории могло помочь снять проклятье Аркобалено на несколько десятков лет раньше, без того, чтобы дожидаться рождения Десятого поколения и проходить через дурдом имени Вонгола. Но на исследования могут уйти годы для того, только чтобы разработать этакий аналог пламенного программирования.

К счастью разрабатывать с нуля ничего не было нужно. Те же руны, с некоторыми оговорками, могли чудесно работать и на пламени, что выяснилось благодаря многочисленным командировкам во множество стран и моему странному везению помноженному на везение прошлого Реборна.

Что я могла на это сказать?

Застрять в старых, толком не исследованных руинах, точнее в той их самой части, в которой есть ещё активные ловушки, не иначе как чудом ещё не выдохшиеся за столько-то лет, что в это место не ступала нога человека, то ещё удовольствие. В особенности, если так проходит чуть ли не каждая вторая командировка, ибо похвастаться местными достопримечательностями жаждет чуть ли не каждый, кто слышит о том, что в данной стране-острове-городке я впервые. Каждая первая заканчивается просто гигантским объемом работы; каждая третья невероятным приключением; каждая четвертая знакомством с личностями обладающими странными замашками, вроде педофилии; каждая пятая тем, что я так или иначе пересекаюсь хоть с кем-то из Аркобалено;… Наверное, разве что только каждая десятая обходится более-менее нормально на расслабоне, без лишней суеты и надобности куда-то срочно бежать и что-то срочно делать, не считая разве что идиотов и придурков. Они есть всегда и везде.

В моем случае руны представлялись для меня не столько языком, сколько этаким странным сочетанием линий логики в котором не было совершенно. Нет, она была, но я в упор её не видела. Из-за этого работать с рунами я могла разве что двумя способами: первый — копировать уже существующие цепочки рун, и второй — интуитивный. По сравнению с первым способом второй был куда более эффективным, но всецело положиться на интуицию, не значило, получение нужного результата вот прямо тут и сейчас.

Это было трудно. Иногда могли вылезти непредусмотренные эффекты или вообще получиться совсем не то, что мне вообще было нужно, но, тем не менее, каким-то образом это помогало справляться со сложившейся ситуацией.

В общем да, исследовать да исследовать, но с учетом работы времени на личные исследования у меня было мало, а идея скинуть с больной головы на здоровую, была как нельзя привлекательной. Доверить исследования Верде было можно. Возможно, учёный даже преуспел бы, попутно сделав несколько шокирующих открытий, но сделанного, не воротишь.

Идея доверить всю работу миньонам лакея была в большей степени спонтанной. И чего уж стесняться? Уже сейчас приносила свои плоды, заняв излишне инициативных подчинённых бывшего каскадера полезной работой. Пусть лучше в руинах копошатся, обезвреживая ловушки и находя всё новые памятки истории, чем планируют то, как беспалевно стащить знаменитый театр для того, чтобы порадовать приунывшего босса.

Кто же знал, что подчиненные их облака могут и такое учудить?

Я сделала глоток чудеснейшего напитка, который вот уже несколько минут держала в руках и блаженно зажмурилась. Национальная принадлежность девушки, ленивые догадки которой проносились у меня до этого в голове, уже не волновала, как и главный враг — доставшая чуть ли не до белого каления документация. Главное был божественный напиток в моих руках, который та заварила просто блестяще.

Ещё раз глубоко вздохнув, наслаждаясь ароматом, я была вынуждена уже в который раз признать, что Фонг знал толк в хорошем чае, а ещё была вынуждена взгрустнуть, самую капельку пожалеть, что в шкуре Реборна я не оказалась хотя бы на пять лет раньше. Это же сколько хорошего чая Обладатель Солнечной Пустышки перевел просто так?

Киллер не выбрасывал присылаемые ему китайцем, в качестве подарка по праздникам, разные сорта чая, даже отдаривался в ответ различными сортами кофе. Я знала, что некоторые сорта чая, как тот же Улун, могли хранится пять-десять лет, но моих знаний в этой области было недостаточно. Учитывая, что большая часть чаев хранилась от полугода до года, за редким исключением до двух лет, моя боль, которую мне пришлось испытать при необходимости выкинуть качественный дорогой чай. В прошлой жизни я могла разве что мечтать о том, чтобы попробовать хотя бы глоточек заваренного по всем правилам и традициям своей родной страны для напитка, и наконец понять в чем, собственно говоря, и заключается разница.

Чайные листья, о которых обладатель солнечного атрибута попросту забывал, валялись без дела, портились, а потом Реборн с чистой душой выкидывал их в мусорку.

И всё почему?

Потому что ничего кроме своего обожаемого кофе, спиртных напитков и простой воды Аркобалено Солнца не иначе, как из принципа не пил. Дурость. Но именно кофе, к которому его приучил старый киллер, занимал в жизни Реборна далеко не последнюю роль и имел множество приятных ассоциаций, позволяющих обладателю солнечной пустышки вставать снова и снова, каждый раз, когда жизнь кажется дерьмом и создается впечатление что падать больше некуда.

Всегда есть куда падать.

В чём был своеобразный «прикол» между подобным обменом подарками я так не поняла. Возможно, мастер боевых искусств хотел заразить любителя кофе своей любовью к чаю. Или это был какой-то тонкий подъеб, который ни прошлый Реборн, ведший эту забавную мини-войну, в которой неизвестно кто сдастся первым, ни я, какое-то время искренне интересовавшаяся азиатской культурой, не понимали.

Я знала, что у китайцев в отличие от европейцев были вещи, которые ни при каких обстоятельствах дарить было нельзя или нежелательно, чтобы ненароком не опозориться или чтобы благие намеренья дарителя не почитали за оскорбление. Завязано это было на символику и так любимые китайцами тонкие намеки и пространные рассуждения, из которых ещё нужно постараться вычленить крупицы полезного. Поэтому рисковать бегать по минному полю и нарушать уже установившийся обмен не хотелось.

А ещё во всем была виновата вредность. Куда уж без неё?

Присланным чаем я искренне наслаждалась не смотря на то, что настоящим ценителем никогда не была. Если уж говорить по-честному, особой привередой тоже, считая, что у каждого напитка и блюда есть своя собственная изюминка. Но слабость у меня и правда была.

Лимоны!

Я просто обожала простой в своей сути рецепт чая, состоящий из лимона и нескольких ложек сахара в который не стеснялась добавлять листья мяты, запивая ужасно сладкие, но такие вкусные, бутерброды с медом или домашним вареньем.

Желтая цитрусовая ягода обладала приятной кислинкой и я была способна почистить и съесть её как ту же мандаринку. При этом даже не скривившись и искренне наслаждаясь кислым вкусом на языке.

Случайно узнавший о моем маленьком пристрастии Скалл, однажды в шутку подаривший мне целую охапку лимонов и осмелившийся поспорить со мной на желание был вынужден наблюдать, как от каждой съеденной дольки лимона моя рожа, становится всё довольнее. Что тут говорить? Тот спор облако с треском проиграло.

Я почти съела все притащенные им лимоны в одну харю, если бы начинающий Шерлок внезапно не решил, что тут есть какой-то подвох и возможно он притащил совсем не лимоны, а какой-нибудь новый сорт ягод, выглядящий как лимоны, пахнущий как лимоны, но на вкус совсем не лимоны. О да, после такого произвола со стороны бывшего гражданского последовал уже произвол с моей стороны и так совершенно внезапно облако стало моим бесплатным пожизненным поставщиком лимонных вкусняшек.

Я отставила полупустую чашку и довольно потянулась.

Лимоны были не единственной моей слабостью, и даже не самой главной, а необычной и знаменитой. Сколько шуток на эту тему я слышала от других работников, а в особенности от придурков из Карскаса, количество которых после нашего «официального» знакомства со Скаллом в больнице только прибавилось.

Мятные конфеты с заслуженного ими пьедестала «Вкусняшка №1» не смог подвинуть даже молочный шоколад.

Способность изменять свой пол была… Мягко говоря полезной и бесполезной одновременно. Это не был метоморфизм, как у той же Тонкс, не была способность превращаться в кота, как у Нацумэ Сосэки или тигра Ацуши Накаджимы. И тем не менее она была моей.

Ласковое — «Без сожалений», содержало в себе слишком много того, чтобы кто-либо мог понять весь смысл, всю иронии таившуюся всего за парой слов. Это было глупо, по-идиотски, иногда даже совсем неподходяще. В прошлой жизни у меня было много сожалений, но никогда не возникало по-настоящему тех, которые я бы пронесла с собой сквозь пространство и время. Даже о потере прошлой жизни я вряд ли когда-то по-настоящему сожалела.

Была горечь, непонимание, обида, вопросы, но никогда сожалений, из-за которых хотелось вернуться в прошлое и всё-всё изменить. Даже возможность никогда не обзавестись потомством из-за чертового проклятья меня нисколько не пугала.

Имя моей способности, время перезарядки которой от постоянной эксплуатации всё время уменьшалось, а лимит времени на использование всё рос и рос, подходило как нельзя идеально, учитывая, какая именно хозяйка ей досталась. Только благодаря этому никто ещё не раскрыл тот факт, что Реборн и Ренато один и тот же человек.

Объясняться перед Скаллом, которому, я была нереально в этом уверена, его миньоны притащат столь «прекрасную» во всех смыслах новость я не хотела. Точнее хотела, но предпочитала, чтобы шестерка обо всём догадался самостоятельно и пришел поговорить. Но либо тут снова сыграла моя своеобразная удача либо сложить два плюс два для Скалла оказалось так же нереально тяжело, как и для всего остального мира мафии отцепить от него приевшийся ярлык «гражданский».

В общем, всё дошло до того, что я ощущала себя той самой хорошей девочкой, которой отец запретил общаться с хулиганом из соседнего подъезда, но она всё равно продолжает это делать, несмотря на все запреты. А сам хулиган играет с отцом девочки в игру «я знаю, что ты знаешь, что я знаю… И так до бесконечности.», пользуясь тем, что дальше этого самого запрета любящий родитель вряд ли зайдет и подбивает клинья к домашней девочке.

Стыдно ли мне было за то, что я разрушила образ великолепного семпая в голове де Морта, вместо этого поселив там образ безмерно любящего своё чадо отца? Того самого, который вот вроде и есть, но где-то там далеко и при этом прекрасно осведомленного о всём, что творится в жизни его чада, а ещё тайно помогает. И вместо семейных поездок вылазки на задания, после которых они обязательно проводят время вместе.

Не слишком, учитывая, что соображать мне пришлось достаточно долго с чего вдруг Скалл решил, что я именно дочь Реборна и клятвенно заверил, что никому об этом не скажет. Хотя теперь благодаря его миньонам, распространивших данный слух со скоростью не меньшей, чем у чумы об этом шептался чуть ли не весь мир мафии.

Об искусственном оплодотворении в этом времени ещё слышать не слышали, поэтому сообразила причину я только тогда, когда случайно наткнулась на документы, в которых была указанная моя «новая» дата рождения. Между датой проклятья и датой рождения была не такая уж и большая разница, поэтому можно было вполне выдвинуть теорию о том, что незадолго до получения проклятья Реборн успел осчастливить какую-нибудь милую синьорину.

Учитывая, что на момент получения проклятья обладателю солнечного атрибута шел, по крайней мере, уже пятый, а то и шестой, десяток, то итальянца, являвшегося чуть ли не ровесником Оттаво Вонголы, у которой к тому времени уже был двадцатилетний оболтус, вполне можно было подозревать в желании остепенится и завести семью. А та миссия вполне себе могла быть последней, после которой обладатель титула «Лучший киллер в Мире» исчез бы со всех радаров, но проклятье порушило все планы.

Сказать по-честному, теория выходила складная настолько, что не знай я всех подробностей действительно поверила бы в то, что я являюсь собственной дочерью от неизвестной никому дамы сердца. Истории о любви к которой ныне воспевают наравне с тем, каким донжуаном на самом деле был и есть, даже проклятье его не остановило, Реборн.

Солнце и правда был однолюбом. Причем таким, что если влюбляется, то раз и на всю жизнь. С Луче… Ему немного не повезло. Сложись всё по-другому, не будь проклятья, или будь обстоятельства немного иными, не вскройся то, что Луче знала о проклятье, и тот бы до конца жизни провидицу чуть ли не на собственных руках таскал. Даже не смотря на детское тело. Конечно, имел бы свои собственные загоны на тему, что недостоин любимой женщины, неспособен сделать ту счастливой из-за собственных недостатков и готов был уступить своё место кому-нибудь, кто по его мнению, смог бы сделать Джиглио Неро счастливой.

Сейчас же данный факт был поставлен под сомнение в связи с наличием совершенно другой души в теле, которая с возможностью иметь романтические отношения с кем-либо распрощалась, даже не попытавшись ни разу. Это если говорить о серьезных, с дальнейшей свадьбой и общими детишками.

А ведь, если задуматься, то на момент получения проклятья самому старшему из них — Верде, чей истинный возраст в отличие от Солнца в действительности был установлен и который в свой, наверное полтинник выглядел разве что на двадцать с небольшим, было за пятьдесят. Да и, другие не сильно от него отставали.

Фонгу шел четвертый десяток, и в Китае его ждала беременная красавица жена с маленьким трёхлетним сыном. Пускай брак у Ока Бури был не по любви, а из чистого расчёта, но дети для китайца были любимы и долгожданны. Жаль, правда, что вскоре после того, как женщина узнала о проклятье павшем на супруга, та повесилась, оставляя проклятого мужчину с тремя маленькими детьми на руках: с трех, почти четырехлетним, сыном и недавно рожденными близнецами.

У Лар подходил к концу третий десяток, в то время, как у её ученика тот подходил вроде как разве что к середине. Их разница в возрасте Колонелло, приходившегося другом детства Милч и с которого собственно и был в неё влюблен, нисколько не смущала. Ради того, чтобы добиться своей любви тот, даже не побрезговал ради неё пойти в армию, как «хвастался» будучи пьяным, Обладатель Пустышки Дождя, во время очередной попойки.

Тогда Дождь наклюкался больше всех, пребывая в режиме «счастливого идиота». Повод был стоящий — бывшая военная дала свое согласие на помолвку. После того самого рокового задания эти двое хотели сыграть свадьбу, но не сложилось. Проклятье испортило все планы и эти двое так до сих пор и не поженились.

Возраст Вайпер, как и многое, что касалось иллюзиониста, включая его-её пол, до сих пор оставался под вопросом. На момент проклятья туману могло быть, как и каких-то жалких пятнадцать лет, так и несколько веков, как тому же Деймону, умудрившемуся посеять свое собственное тело.

Самым младшим в их компании был, пожалуй, Скалл, которому едва ли исполнилось двадцать, как он тут же попал в мафию. Ну, на самом деле настоящий возраст де Морта никто не знал. Ведь как-то поленились раскопать информацию о всего лишь споткнувшемся на пороге парне тут же сходу записанном в гражданские. И только ещё больше убедились в своих выводах после представления облака.

Было ли это эффект влияния пламени самого Скалла, самого Шахматноголовго или влияния Луче, по прошествии стольких лет сказать было трудно и практически невозможно. От этого явно веяло какой-то подставой с которой связываться не хотелось, но было уже поздно.

Связалась.

Причем самым худшим из возможных способов: спасение чужой задницы. В этом не было бы ничего страшного, если бы после такого в произведениях не начинала происходить всякая хрень. Всякой хрени, кроме разве что увеличившегося количества остолопов из Карскаса и раз в несколько месяцев наносящего свои визиты Скалла, не умерившего свой пыл даже после того, как перед ним предстал Реборн, за шкирку утащивший того на собрание Аркобалено, не происходило.

Впору было переживать, нервничать и, наверное, забиваться в первый попавшийся угол, но всё, что меня беспокоило это то, как улучшить мою жизнь, сделав ту комфортнее. Стоило начать с шариковых ручек, которые уже существовали, но особой популярности пока так и не приобрели. О да, перьевые ручки без сомнений были красивыми, и в какой-то мере по-своему удобными. В особенности так любимый мной набор стеклянных перьев, которые у меня появился после командировки в Японию, но по шариковым ручкам я скучала куда сильнее.

К нынешнему моменту те уже существовали, пускай всё ещё и не получили столь большого распространения, как это было в моей временной линии, где в школах давно уже не учили писать перьями.

Помассировав запястья, на каждом из которых было по татуировке, я собралась обратно приступать к работе. В жизни бы не сделала татуировку, но лицезрение имен соулмейтов желания было ещё меньше, чем лицезрение интересных рисунков на запястьях. Нет, когда-то у меня было желание превратить своё собственное тело в живой холст, на котором будет написана чудейснейшая картина, но со временем пыл поугас. Идея не казалась такой уж прекрасной, ибо тело одно, а изобразить на нём хочется столько всего, что просто ух. К тому же, вкусы со временем меняются, а тату — это на всю жизнь.

На одном из запястий, котором и были все эти так раздражающие взор имена, было Солнце, а на втором - Месяц — Луна. Я могла сказать множеством слов, пытаясь объяснить то, как в конечном итоге пришла именно к этому варианту, учитывая, что были варианты и попроще, и поэкзотичнее, чем пара небесных светил, включавшие в себя и просто ромб, квадрат, круг, прямоугольник, полосы, опоясывающие запястья и тому далее и тому подобное. Могла припомнить ещё не вышедшее аниме Наруто.

Зарыться в символику, доказывая, что Луна считается Мертвым Солнцем, Солнце символизирует возрождение, а черный цвет только потому, что он мне просто нравится…

Я могла много чего сказать… Но на самом деле когда я уже в край задолбавшаяся, и наконец нашедшая тату-мастера согласившегося сделать мне эту чёртову татуировку, ляпнула первое что пришло на ум. А на уме у меня уже долгое время вертелся отрывок из песни «Черное солнце». Так что никакого великого замысла в этом действе не было и не предвиделось.

Луна добавилась чуть позже, во время обсуждения самого заказа, больше ради прикола и своеобразной симметрии, которую потребовало пошедшее в разнос сознание. О да, неделя без сна, на одних только энергетиках, кофе и стимуляторах, это чистейший ужас и вынос мозга окружающим, ибо вести себя хоть сколько-то адекватно в подобном состоянии не иначе, как чудо. Потому что тебя постоянно тормошат, от тебя что-то требуют, тебя всё раздражает и единственное, что ты хочешь сделать это завалиться спать на ближайшие несколько суток. Новость о том, что в это самое время ты пытался кого-то убить вовсе не становится новостью.

Глава 4

В её прошлой жизни в интернете было можно найти много фанфиков про Аркобалено. Про семейных Аркобалено, но реальность не была написанным текстом. В ней не возможно было сделать тайм скип, пропустить неприятный момент и много чего ещё, что было невозможно в реальности, но было возможно в вымышленном мире.

Как бы не было временами противно это признавать, но этот мир был реальным. От кончиков волос до пальцев ног. Время нельзя было повернуть вспять или переиграть уже произошедшее событие. Понимание того, что у неё есть всего один единственный шанс, чтобы снять проклятье давило на сознание с каждым годом всё сильнее и сильнее.

Невозможно было забыть. Но все, что от неё нужно было это терпение. Она не могла всё испортить, когда другого шанса могло и не быть. Только не у неё, не у её версии из этой реальности. А вот у другой её будет шанс.

Проблема в том, что это ничего для неё не изменит. Зато подарит другой ей лучший шанс, возможность избавится, наконец, от проклятья вместе с другими проклятыми. Вот только, это самый крайний вариант, к которому она прибегать не хочет.

Ренато хотела жить.

Иногда она задумывалась, что было бы совсем неплохо побыть самую чуточку эгоисткой, как это было со Скаллом в многих фанфиках, где тот оставлял Аркобалено ради поиска «новой» — лучшей жизни.

Возможно, она действительно бросит всё и убежит, стоит ей только избавится от проклятья. А, возможно, не сможет или в конечном итоге поймет, как то бывало в некоторых книгах, что больше не может жить по иному. Что больше и не мыслит жизни без того, чтобы больше не видется с другими проклятыми, не мотаться по миру по работе и не вести, в конце-то-концов, двойную жизнь доктора и убийцы.

***

Савада Тсунаеши оказался весьма проблемным подопечным. Вопреки всяким фанонам никаких сбоев во вселенной не произошло и мальчишка, роды матери которого она принимала около четырнадцати лет тому назад, родился обычным ребенком. Без каких-либо аномалий, как и практически вся его свита.

За банду Кокуе Ренато всё-таки отвечать не могла. Роды Мукуро она не принимала.

Хром… Ну, тут был весьма специфичный вопрос. На главных героях клин, всё же не сошелся. И если не считать десятое поколение, где часть родителей, которых обращалась к ней при помощи связей, у неё была работа доктора. Так что да, роль акушерки ей приходилось играть не единожды, принимая роды даже у гражданских.

Но если говорить о вероятности, то да шанс был вовсе не нулевым, учитывая что в Японии по делам ей приходилось бывать не редко.

Глупый Тсуна был ещё проблемнее, чем Дино в свое время.

К пареньку прям и липли неприятности, даже если она и не прикладывала лапку к тому, чтобы он в них влип. Сколько раз за всё время его обучения Ренато была вынуждена вытаскивать подростка практически с того света или заботится о том, чтобы в дальнейшем не стал инвалидом? Даже попытаться сосчитать страшно!

Ещё стремнее было спрашивать, как он до своего-то возраста дожил с такой-то удачей.

Нет, само собой ясно, что появление в городе Бьянки и Шамала это его рук дело. Мальчику нужны были нормальные учителя, а не один единственный репетитор. А ещё связи, которым наследники обычно начинали обзаводиться с малых лет. Проблема была в том, что такого мальчишку было страшно сажать на трон королевской мафиозной семьи.

Он не Скалл у которого есть его хвалённое бессмертие. К тому же, облако было не так глупо, как могло показаться. И не смотря на то, что его кинули в омут с головой тот все же всплыл. Не без обидной, а временами даже унизительной на первый взгляд, помощи от других Аркобалено, но всплыл. Приспособился, отрастил зубы.

Делать тоже самое, что сделал в своё время шаман с де Мортом было не целесообразно. К тому же, в случае Савады просто не рентабельно. Мальчишку был способен зарезать любой попавшийся проходимец, стоит ему только покинуть пределы Намимори без пригляда. Или что ещё хуже пустят на эксперименты.

Фантазеров на свете много, а уж после того, как мальчишка начал избавляться от печати свою привлекательность для ненадежных элементов общества тот значительно так повысил.

***

Если Савада винил во всех своих неприятностях исключительно её как своего репетитора, то Ренато должна была его разочаровать. В большую часть своих собственных неприятностей он вляпывался самостоятельно или с легкой руки нынешнего дона Вонгола. Всё, что делало Солнце, это пыталась вбить хотя бы толику здравого смысла в чужую голову через все эти «не хочу» и «не буду».

Честное слово, своими капризами мальчишка, временами, доводил собственного репетитора до чистейшего бешенства. Настолько, что хотелось припадать весьма жизненный и жестокий урок, как один из тех, что она испытала на своей шкуре или её предшественник, или кто-то из знакомых. Ах, но она оставалась милосердной до самого конца, ограничиваясь простыми подзатыльниками, когда ей казалось, что ученик слишком много ныл, и обидными тычками.

Не то, чтобы каждый раз Рэнато говорила не по делу, но детское тело и то, что её никогда не воспринимают всерьез, временами бесило до потемнения в глазах.

Ну, она повторится, что совершенно не была причиной всех бед младшего Савады, как мальчишка мог себе воображать. По её личным меркам она была ещё слишком мягкой, к такому неблагодарному и ленивому ученику, как Тсунаеши, что даже не понимал свалившегося на его голову счастья.

Но долг — есть долг, сделка — есть сделка.

И да, Ренато так говорит, потому что у неё есть с кем сравнивать. Другие её подопечные или милые детки Скалла, очаровательные своей зубастостью и способностью менять маски, доставшиеся им от их опекуна.

Она подтолкнула его разве что в самом начале, угрожая пистолетом и стреляя из пуль возрождения. И то, это было только пару раз.

По делу.

Мальчику нужны были слуги, приспешники… Можно было называть это как угодно, но есть остается все той же.

Вонгола ему их предоставила.

Практически всех, кто был на стороне Савады прямо или косвенно продали. Обменяли на блага или просто не оставили другого выбора.

Ураганнного мальчишку — бастарда, отдали в обмен на связи, выгодно сбагрив нежеланного родственничка на тепленькое местечко с большой конкуренцией. Чтоб законной наследнице не мешал умостить свою попку на место главы семьи, помог обзавестись нужными связями, и наконец, чтобы пускай и временно, но успокоить законную супругу. Ведь статус никому неизвесного наследника десятого поколения королевской семьи…

Не факт, что этот наследник вообще существует или что он доживет до своей коронации.

У маленькой Грозы ситуация схожа, как и у Дождя. Солнце вообще ребенок, чьи родители принадлежат Вонголе. У облака ситуация спорная, а вот туману даже выбора не оставили. Либо служит Вонголе, либо отправляется к Виндичи на курорт.

Идея с Какуе-Лэндом и представлением «сбежавшие преступники» была вовсе не её! Это всё девятый с Емицу виноваты.

Это была их идея!

Ей только и оставалось, что следить за тем, чтобы новый и недавно испеченный наследник Вонголы не скончался преждевременно.

Тоже самое было с «Конфликтом колец».

Серьезно? Кто вообще поверит, что кучка подростков, ещё совсем недавно бывших обычными гражданскими, которые даже своими сверхспособностями толком не овладели, способны победить группу элитных убийц?

Шутка.

Несмешная шутка.

Если бы Варию было так легко победить, то они бы не продержались на плаву и несколько лет. В особенности после того, как Занзаса, из-за неудавшегося переворота заточили в колыбели.

Похожая ситуация была и с Деймоном Спейдом.

Ренато честно не знала, каким это образом старик смог убедить древний туман сделать постановку, или возможно, четырехсотлетний туман сам переобулся на ходу, но факт был фактом. Не иначе, как фарсом то, что случилось на передаче греха, тоже было не назвать.

Может, младшее поколение и не поняло, в силу своей неопытности и наивности присущей гражданским, но обычно в подобного рода конфликтах много крови и смертей. Что своих, что чужих. На этот раз детишки отделались испугом.

Впрочем, как и в большинство прошлых раз, если на минутку забыть о той, феерической удаче Тсунаеши, которая была той самой легендарной удачей, из-за которой хоть стой, хоть падай.

***

Ренато снова прокручивает в голове несколько последних лет, вздыхает полной грудью и весело кружится, пританцовывая под музыку в наушниках. Нежная мелодия так и просится на язык и она не отказывает себе в столь малой прихоти, подхватывая одну из тарелок с сегодняшним ужином, направляясь в гостиную.

С момента снятия проклятья прошло вот уже больше полгода. Благодаря исследованиям Верде они смогли в кратчайшие сроки вырасти до подросткового возраста, не страдая от каких-либо побочных эффектов, сократив путь, который должен был занять десяток лет до каких-то пары месяцев.

Удивительно.

Впрочем, «хорошие» новости на этом не заканчивались.

Снятие проклятье позволило ей сделать значительный толчок в развитии своих способностей эспера. Теперь ей была доступна не только смена пола, но так же появление второго тела. Правда, и тут были свои ограничения и сложности.

Новое тело появлялось без одежды, требовало некоторых усилий, чтобы научиться управлять двумя телами сразу, а так же оно всегда было противоположного пола. То есть две Ренато и два Реборна на данный момент были невозможны, а вот устроить так, чтобы впредь можно было увидеть два Солнца вместе — запросто.

— Реборн, — обратилась к её мужской оболочке, что мирно сидела в кресле, наблюдая за тем, как хлопочет его «женская» версия, как пчелка. — Что она тут делает?!

— …

И он честно пытается не сорваться. Пытается ограничить себя простым вскидыванием брови, но они оба так устали от вечных придирок со стороны дождя, что Ренато просто не выдерживает:

— Накрываю на стол. — умостившись на чужие, но все-таки свои собственные, кто бы знал, как противоречиво, странно и запутанно это звучит в её собственной голове. — Хм… Что по твоему я могу тут делать?

— Это не место для посторонних.

— Ха? Да неужели? — усмехнувшись, интересуется Реборн.

— Вау! Как мило было это услышать со стороны той, кто когда-то притащил с собой на хвосте постороннего человека.

Да, Рене сука. Она не отрицает это. Но, хей, она молчала в тряпочку и пыталась быть максимально тактичной, пользуясь тактикой Скалла «не вижу, не слышу, не замечаю». Придирки Милч у неё и правда уже в печёнках сидят и просто так улыбаться, ничего не предприняв… Пусть будет благодарна, что случайно не отравилась до смерти.

Или… Кто знает. Сердечные болезни — коварная штука. Может у бывшей военной сердечно не в то время и месте начнет шалить. Так что пусть будет благодарна, что она просто растягивает прикрытые миниатюрный ладошкой губы в насмешливой улыбке, вместо доброжелательной.

— Это совсем другое! — возмутилась женщина.

— Действительно… — склоняет она голову, накручивая один из локонов своих тяжелых, длинных, вьющихся, частично собранных волос на палец. — Но в чём же, по-твоему, отличие?

Проклятье?

Так она тоже была его носительницей.

Приглашение?

Прежний Реборн заявился на собрание по этому самому приглашению. Теперь… После стольких лет они были одним целым.

Общие воспоминания?

Они у неё были, даже если никто, кроме Верде не знал, что Реборн и Ренато это один и тот же человек. Это не говоря уже о том, что хотя бы одно общее воспоминание у каждого из бывших проклятых найдется с Ренато, именно с Ренато, а не Реборном.

— Это особняк Аркобалено… — сквозь зубы процедила женщина. — Тут не место всяким проходимцам.

— Не пойму… — словно бы утеряв весь интерес к беседе она уставилась в пространство только краем зрения смотря на Лар. Потом встала с чужих-своих кален, направляясь на кухню неспешным шагом. — На чужое место не претендую, скандалы не устраиваю, никого убить не пытаюсь, делю одну комнату с Реборном и вообще, проблемы вроде б то не устраиваю. Что именно тебя так возмущает?

— Реборн, ты не понимаешь? — едва слышно проговорила Милч, сжимая кулаки.

— Понимаю что? — снова приподнял ранее опущенную бровь, поскольку диалог был всецело между девочками. А парням в такие моменты надлежит притворятся тумбочкой.

Да, особняк Аркобалено, без сомнений, весьма важное место, ведь именно тут они все впервые встретились и жили какое-то время, до того злополучного дня, но это был уже не совсем тот особняк, что был в их воспоминаниях. Здание отремонтировали и привели в божеский вид всего за несколько месяцев.

Обои, провода, свет, плита… Довольно многие элементы подверглись изменениям, и дом стал куда как более современным и комфортным.

Впрочем, комната Луче так и осталась не тронутой. Запертой на замок и неизменной, будто ужасное напоминание о женщине и её предательстве, что было способно отзываться ноющей раной в груди.

Только вот, это чувства, воспоминания, прошлого Реборна, связанного с небом связью соулмейтов, с нынешним не имевшим ничего общего, кроме тела и воспоминаний.

Луче — мертва.

Она не их соулмейт и никогда им не была.

— Реборн. — снова произнесла женщина.

— Ха… — устало вздохнуло солнце, повторяя заученную до дыр легенду. — Она — медик, наша страховка на случай непредвиденных обстоятельств. — спокойно произнёс он.

— …

Она не верит. Реборн вообще сомневается, что кто-то из бывших проклятых верит в эту «дешёвую отмазку» сейчас, когда столько карт выложено на стол. За столько-то лет другие проклятые просто обязаны были сопоставить пару простых фактов таких, как пустышка желтого цвета у его женского «Я», неизменность внешнего облика, когда стольких из старых знакомых уже нет в живых и внезапный рост после снятия проклятья и то, что их никогда не видели вместе.

Кто-то, может, уже даже сопоставил факты и пришел к однозначным выводам. Вот только, их совместное появление в особняке могло заставить сомневаться в собственных выводах.

Вот только, в отличие от Лар остальные, если и догадываются, то предпочитают помалкивать в тряпочку, а не идут напролом, требуя ответов. Верде осведомлен только потому, что был тем, кто разрабатывал сыворотку для их взросления. И в принципе-то он не соврал.

Ренато тут нужна была, как медик, а то, что Гроза следил ещё и за ней, как за бывшей проклятой, снимал данные и все сопутствующие процедуры… Ну, они тут даже не соврали. Просто умолчали парочку моментов.

Реборн, мелочно ничего не говорил остальным.

Он понимал, что ведет себя по детски. Нужно было сесть и нормально поговорить. К тому же, он по собственному опыту знал, что подобные недопонимания были способны вызвать проблемы. Ха-х. Что уж говорить, когда это происходило уже сейчас?

Лар пыталась выселить его женское «Я» из особняка Аркобалено. Стоило признать. Эта женщина была достойна уважения хотя бы тем, что не пыталась играть в тёмную и в открытую высказывала свою точку зрения.

Бывшая военная развернулась и молча ушла.

Были моменты, когда Милч его действительно раздражала. Эти командные нотки в её голосе, когда она ожидает, что собеседник подчинится её приказу. Бесит. Но это было скорее уж наследие от прошлого Реборна, который довольно часто ругался с бывшей военной на обсуждениях предшествующей миссии. Пускай со временем те разгорячённые споры, лишь бы доказать свою правоту, стали мягче и не крыли за собой какой-либо агрессии в сторону оппонента, и это даже стало забавным, но память и эмоции остались.

К тому же, все это было до того, как они оказались прокляты и разбежались по миру.

Сейчас же… Спустя столько лет многое изменилось.

Они все изменились.

Перенятая от прошлого Реборна привычка скрытности, возведённая в абсолют ничего лучше, по крайней мере, в данных отношениях для него сделать не сможет. Верде вообще узнал об этом только потому, что был тем, кто следит за здоровьем Аркобалено.

Было понимание, но принятие в совершении разоблачающего поступка отсутствовало. Выйти из шкафа было очень сложно, хотя такими темпами Реборну уже очень давно грозило раздвоение личности и связаные и этим проблемы. Но пока это не очень то его волновало.

Глава 5

Аркобалено не нужны соулмейты.

Об этом так и кричит татуировка на запястье Скалла. Тихим шёпотом пламени дождя рассказывает об отношениях Лар и Колонелло. Едва слышным скрежетом карандаша по бумаге, на которой выводится очередной грандиозный эксперимент, ведает абсолютно наплевательское отношение Верде, метку которого, если бы не его извечный свитер с белым докторским халатом, видели бы все и каждый. Правда прячется в иллюзиях Вайпер, которого мало что интересует в этом мире, помимо заработка денег. И слишком спокойное отношение к этому Реборна, который слишком легко перенес предательство Луче, как его собственного соулмейта, а после и её смерть.

Фонг знает о чем, говорит. Ведь ему не единожды доводилось видеть тех, кто умудрился потерять свою вторую половинку или тому, кому с их частичкой души оказалось не по пути. Настолько не по пути, что в конечном итоге всё это приводило либо к сумасшествию, либо к самоубийству.

От того видеть привычно цепкий, безразличный взгляд Аркобалено Солнечной Пустышки в день похорон Луче — женщины, которая могла бы стать их небом сложись обстоятельство по другому, было до ужаса необычно. Будто встретил невиданного зверя там, где никогда не ожидал его увидеть.

Реборн был в своём извечном костюме тройке с лимонного цвета рубашкой. Он прикрывал глаза пуговки своим извечным спутником — фетровой шляпой. А те поблескивали из тени, которую отбрасывала глухо надвинутая на лоб федора, снята лишь в ту злополучную минуту молчания. Когда окружающие отдавали честь погибшей от проклятья женщине, проводив её бездыханное тело в последний путь, пока она не погрузится под землю в роскошном гробу, где и сгниет, а душа её отправится в объятия Три-нни-Сетт.

Тот день, день похорон, несколько часов, во время которых длилась вся церемония солнце светило нещадно. Позже, правда, прошелся слепой дождик, но во время него и тучки на небе не было видною. Хотя к тому моменту все уже начали расходиться и не многих застал дождик.

На похоронах Луче в тот раз присутствовали не все… Скалл их весёлый дурачок, который нашел общий язык с Рене, неизвестно откуда вылезшей чертовкой, каким-то образом связанной с Реборном. Крепко. Причём настолько, что само солнце позволяло младшей девушке непосредственно лезть во внутренние дела Аркобалено, что в свою очередь уже бесило Лар.

Киллер позволял ей много. Что-то, что Фонг не позволял даже собственным детям, не говоря уже о своих внуках. Аркобалено для мастера боевых искусство были чем-то личным, чем-то слишком откровенным, чтобы так просто, в этот маленький мир можно было впускать других людей, как это сделал Реборн.

Снова в своем стиле, ни с кем не считаясь.

Впрочем, приходилось признать, что девочка в их компании прижилась довольно быстро. Буквально вросла в неё и создавалось впечатление, что она была тут с самого начала.

Тогда, наблюдая за Реборном во время похорон, было страшно. Фонг по собственному опыту знал, что самые страшные люди это те, кто большую часть времени остаются внешне спокойными, ведь их весьма сложно прочитать. Ведь как быть, если ты не понимаешь, когда человек радуется, когда злиться?

Всё выглядело настолько нереально, что вызывало диссонанс и заставляло холодок пробежаться по спине, ведь среди психов стоило больше всего боятся тех, кто выглядел более всего безобидно и так сказать нормально. А для темпераментного итальянца вроде Реборна, чей темперамент выражался вовсе не в громких криках, как это бывало у их облака, то спокойствие было отнюдь не нормальным.

Все из Аркобалено были прекрасно осведомлены о том, что связывало этих двоих. Не заметить то, как Солнце ухаживал за их «дорогим» Небом с весьма серьезными намерениями - это надо было быть, по меньшей мере, слепым. Ну или тупым идиотом, который в намеках ни-ни.

Сейчас же всё было, по крайней мере, в порядке. Весь кошмар и ужас проклятья был позади, но было непонятно, что готовит им судьба. Распадутся ли Аркобалено, снова разбегутся по всему земному краю увы зависело не только от него одного, но и от других ранее проклятых.

Если бы Аркобалено были семьей, то наверняка какой-то странной, ужасно запутанной и не традиционной во всех смыслах, иногда задумывался мастер боевых искусств. Ведь каждому из них совершенно не требовался соулмейт. Они сами, хорошо без него справлялись.

У самого ока бури, например, на запястье виднелось весьма расплывчатое, появившееся только после того, как на них пало проклятье, написанное каллиграфическим почерком, в котором можно было разобрать только чёртово «Ре…». И единственное о чём это могло говорить китайцу это то, что раз уже на то пошло, то свою пару ему следовала искать за пределами поднебесья.

Иногда Фонг действительно ненавидел феномен родственных душ, ведь в мире было слишком много людей чье имя или фамилия начинали на это самое пресловутое «Ре…». Двое представителей чьи имена, не факт, что настоящие, уже какое-то время жили с ним на постоянной основ в одном особняке.

Ха-ха… Может ему действительно стоило попросить показать имя их соулмейтов, чтоб удостоверится наверняка?

Не то, чтобы бывший проклятый в действительности верил, что ему не попытаются дать по зубам, в ответ на такую в некоторой степени не уместную просьбу. Всё же вопрос собственного соулмейта для Реборна после Луче это больная тема. Да и, Рене, предпочитала переводить тему каждый раз, когда тем или иным образом в разговоре они переходили на эту тему.

С весёлым смехом в гостиную завалились весьма дружные Ренато и Скалл. Оба с хорошим настроением и немного поддатые, но не настолько, как то было однажды, когда эти двое завалились к нему в Китае. Но достаточно на веселе, чтобы начать творить всякого рода глупости, вроде полезть к ним с находящимся тут же Реборном, занятым вышивкой, с обнимашками.

— Сэмпай! — весело, практически, как всегда, воскликнул Скалл. — Великий Скалл-сама, хочет обнимашки!

— Я подумаю об этом, лакей, если ты сделаешь мне кофе. — сохраняя дистанцию при помощи вытянутой руки сказал киллер.

— Я мигом! — сразу же засиял парень, умчавшись на кухню.

— Хм. Мог бы быть и помягче. — самым наглым образом уложив ладонь урагана на свою макушку, весело подразнила девушка. — Так он до конца жизни будет тебя шарахаться.

— Говоришь так, будто я его в постель затянуть хочу. — закатило глаза Солнце.

— Хи-хи. Я этого не говорила. — гаденько хихикнула Рэнато.

— Как будто я единственный, кто должен был быть помягче. — пробурчал Реборн. — Ор Лар пол дома слышит. Когда вы нормально сядете и поговорите.

— Мне можно. Я стерва. — шутливо высунула она язык. — К тому же, ничего не говорю о ваших извечных соревнованиях с Колонелло. — и подняла пальчик для бдительности. — А Лар можно. Она просто милашка, когда злиться.

— Как скажешь, — не стал продолжать тему киллер.

— Уууу! Ну так не интересно! — взвыло солнце, откидываясь на спинку дивана и прижимаясь плотнее к Фонгу. — Ты должен был возмутиться, после чего мы бы сцепились языками при свидетелях, а если повезёт, наше перебранку мог бы кто-нибудь ещё застать, помимо вернувшегося с кухни Скалла.

— Ты просто хочешь найти повод сделать этим придуркам комплименты. — спокойно разоблачил чужой план Реборн.

— Ты злюка. — зарылась в чужие объятья Ренато.

— И напросится к Фонгу на мастер класс по китайской живописи. — добавил этот парень.

— Уууу! Фонг, он меня обижает! — пожаловалась девушка.

— Ну-ну. Я уверен что Реборн не это имел ввиду. — похлопал её по голове мастер боевых искусств.

— Это кто ещё кого обижает? — возмутилось Солнце.

— Садист и гнусный узурпатор! — немного повернулась, чтобы видеть собеседника, выдала медик.

— А вот и я! — не продолжаться перепалке дал радостно хотя и аккуратно, влетевший в комнату де Морт, на подносе, у которого было четыре чашки. Кофе Реборна, лимонный чай Ренато, ещё один чай, но уже для Фонга и какао для самого Скалла.

— Скалл, давай к нам. Групповые обнимашки. — с заговорческим шепотом предложила Рене.

— А как же Реборн-сэмпай? — ужаснулось облако.

— А он вредный. — отбила чужое благое начинание медик.

— О, ужас! — полез с обнимашками к киллеру каскадёр. — Это срочно нужно исправлять!

На что Ренато издала веселый смешок, пока Фонг предпочёл все-таки сдержаться, смотря на то, как Реборн всё же был вынужден отложить многострадальную вышивку в сторону. Хотя мужчина, что пока что выглядел, как немного не складный подросток, особо сильно чужим объятьям не сопротивлялся.

И в этот момент Фонг чувствует ничем не замутненное счастье и легкость, отбрасывая слегка безумные мысли, что в его голове мелькают всё чаще и чаще. Ведь что такого в том, чтобы желать найти своего соулмейта?

Свою собственную душу?

Хотя, конечно, той вероятнее всего давно уже за пятой десяток перевалило, когда сам Фонг едва ли не в двое старше предполагаемого возраста своей родственной души, а выглядит как подросток.

***

На улице лил дождь. Погода весьма нетипичная, как для солнечной Италии. Хмурая и ветрянная. Самый раз для того, чтобы слечь с какой-то болячкой. Но пламя солнца мерно пульсировало под кожей, распространяя тепло изнутри, а злосчастная пустышка солнечного Аркобалено всё так же ощущалась на шее.

В руках ощущался зонт желтого, буквально канареечного, цвета — единственное светлое пятно в образе, помимо лимонного цвета блузки скрытой под чёрным плащом. Знакомый ещё по воспоминаниям прошлого Реборна магазинчик его учителя, не сильно то и преобразившийся за выслугой давности лет. Впрочем, это всего лишь обманчивое впечатление, созданное витриной с музыкальными инструментами.

Не полностью, но кое-где здание было отремонтировано, как для нового жильца. Одного из детишек Скалла, которому по душе пришлась музыка и музыкальные инструменты. Достаточно ответственного, чтобы она с чистой совестью и легким сердцем отдала тому возможность приглядывать за старым магазинчиком, доставшимся ей по наследству.

До так долгожданной развязки ещё около пяти лет. Но она пытается об этом не думать, поскольку сейчас её ответственность это Дино. Чёртов нерадивый ученик.

Этого мальчишку было одновременно легко учить, но в то же время сложно. В отличие от Тсунаеши Дино родился в мафии, буквально впитал всё её постулаты с молоком матери, но он был слишком мягок, ленив и слишком ребенок, который не до конца понимал всю жесть свалившейся на него ответственности. Но мальчишка был по-своему гениален, отрицать было нельзя. Мало кто смог бы привести семью Каваллоне к той вершине, на которой она находилась к моменту встречи этого мальчишки с другим его непутёвым учеником.

Самым сложным в его воспитании это было закалить характер, буквально выковать из слабохарактерного мальчишку того, кем он стал. Но думать о мальчишке в один из своих немногочисленных выходных, когда можно было провести время поодаль от подопечного и как следует расслабится.

Перед витриной стоял ничем не примечательный мальчишка, таких сотни по свей Италии. Худощавый, в изношенной одежде, ранее высококлассного качества. С серыми, потемневшими от дождя волосами постриженными под каре. Мальчишку даже можно спутать с миловидной девчушкой.

Что поделать?

Возраст такой когда у детишек ещё ярко не выражен гендер и по большей части только одежда, да и прическа говорят людям, что перед ними ребенок такого-то пола.

На ребенка Ренато в этот раз обращает совсем немного внимания, тратя капельку своего драгоценного времени прежде, чем пройти мимо. Впрочем, мальчишка, пялящийся на витрину, едва ли замечает её сиюминутный интерес.

Заходит она с главного входа, никапли не таясь и тут же ей встречает приветливый мужчина средник лет. Мальчишка по сравнению с ней или тем же Скалло, несмотря на свой возраст.

Ренато даже и не знает, когда точно и окончательно вляпалась в дерьмо облака с его вполне себе неплохо реализованной идеей приюта, ради которой этот придурок в своё время продал лелеемую им коллекцию байков и машин. И вот, спустя столько лет этот придурок не только вернул всю свою коллекцию при помощи благодарных детишек, но и его благотворительное мероприятие разрослось до ужасающих масштабов.

Потому что не только Скалл, но и его придурки притягивали сирот едва ли не ото всюду. Включая не только улицы или всякого рода лаборатории, но и неблагополучные семьи, когда родители есть, но лучше их и вовсе не было.

Несколько часов они проводят в весьма дружественной атмосфере, попивая чай и болтая о различного рода глупостях, под музыку, записанную на виниловых пластинках, льющуюся из граммофона. Дела у магазинчика идут весьма неплохо, если забыть на то, что это так же одна из точек для детишек Скалла, где б они могли спрятаться в случае ЧП.

Конечно, ребята знают, что за разнесённый магазин ему им никто спасибо не скажет, но тут скорее она «попросит» Реборна, чтобы вышиб мозги тем, кто загнал детишек облака в подобное положение, а тех просто отругает. Ведь никто не может позарится на то, что принадлежит ей. А детишки Скалла, как бы странно это не звучало были и её тоже, ведь она тоже в них вкладывалась, пускай больше с денежной точки зрения, чем всей этой эмоциональной мишуры.

Нет уж спасибо. У них де Морт по этой части, а она уж лучше будет злобным пугалом.

Возвращалась она, кстати говоря, выходя из магазина через черный выход уже вечером, застав всё того же мальчишку, переворошённого мокрым снегом на который в какой-то моменты сменился дождь.

Ей стоило снова пройти мимо, но что-то в этом мальчишке, что-то знакомое цепляет её и она просит Аллегро приютить мальчишку. Позже оказывается, что это Гокудера Хаято — один из тех, кто должен был снять с них проклятье в будущем. Это подопечный её подопечного — Трайдента Шамала — чертового мальчишки, который к тому же ещё и бабник.

***

Они выныривают из сна-воспоминания резко, как из-под толщи воды, просыпаясь в свой кровати, одной на двоих, в особняке Аркобалено. Проклятье давно снято, а это не более чем сон.

Точно такие же ониксовые глаза смотрят друг на друга и в голове у обоих бьется одна мысль на двоих:

— Нам надо уехать. — высказывается в слух Ренато. — Исчезнуть.

Это звучит настолько дико и абсурдно, что, казалось, никогда не должно было быть произнесено вслух. Ведь жизнь Аркобалено это буквально единтсвенное, что у них есть. И это что-то, образ Реборна, который был им навязан предшественником, внятным будущим в виде чертового аниме на самом деле уже давно отжило своей срок, хотя, казалось бы, почему-то до сих пор цеплялось за них обоих. Ведь оно как? Вначале ты работаешь на репутацию, а потом репутация работае на тебя.

— Хорошо. — соглашается её второе «я». — Куда же по-твоему нам стоит податься?

— Куда угодно. Хоть на родину из прошлой жизни! — в порыве эмоций воскликнула девушка.

— Давай притормозим. — поморщился парень. Общаться с самим собой всё ещё было в некоторой степени кринжово, но в то же время это позволяло быть чуть более… Гибким, наверное.

Можно было обмусолить одну и ту же проблемы с разных сторон. При этом нахождение второй половинки рядом создавало иллюзию того, что они не одиноки.

— Ты предлагаешь бросить всех и вся, ничего никому не сказать и свалить в неизвестном направлении, как то частенько бывает в разного рода произведениях? — продолжил вопрошать парень.

— Эн да… Согласна. Идея не из лучших. — устало выдохнула девушка. В конце-то концов у них тут реальная жизнь, а не какое-то произведение. И бросать все ради мимолётной прихоти это как-то по свински, учитывая, что ничего особенного, не считая обычного быта совместно жизни Аркобалено не произошло.

— Давай хотя бы предупредим остальных прежде, чем отправимся в неизвестные дали. — погладил он её по голове, как днем ранее это делал Фонг к которому Ренато полезла за телячьими нежностями.

— Хихи. — весело засмеялась солнышко. — И после этого ты будешь утверждать, что тебе не нравится Скалл. — уткнулась она в чужое плечо. — Согласись он милый. Хи-хи. Ты так и засматриваешься на эту перепуганную мордашку.

— А ты не будешь утверждать, что Фонг это практический твой краш с подростковых лет. — вернул шпильку киллер.

— Мне и голубоглазые блондины нравятся. — не смутилась девушка. — Фигурка у мальчиков просто отпад. Таким прямая дорога в какое-нибудь модельное агентство, не тусоваться в мафии. Хотя, конечно, истории о том, что круг развлечений это ещё та клоака знали многие в их времени. Совсем другое, что из этого могло быть правдой, а что вымыслом.

— Давай подумаем на эту тему со свежей головой. — попросил Реборн.

— Ты же знаешь, что мы со Скаллом вчера не пили. Это был всего лишь предлог для телячьих нежностей. — закатила глаза медик.

— Знаю я. Всё знаю. — ответил Реборн, недовольно фыркнув. Будто он не знал, что эти двое придурошных залили во флакончик от духов алкоголь и извели на себя большую часть этого самого флакончика только, чтобы окружающие были уверенны в том, что они приняли на грудь.

Нечего было урагану, так лаского смотрящему на этих двоих, знать такие подробности о «пьяных» выходках этих двоих. И то, что не все свои проказы они совершают под градусом. На это Реборн закроет глаза, так, как по сути своей соучастник и подыграть даже вполне себе не против. Главное не проболтаться, чтобы его не стебали остальные Аркобалено кроме своей собственной шизы в женском обличии, которая, условно, но совсем недавно приобрела собственное тело. И теперь «потешалась» над ним со всей своей невеликой фантазией при помощи облака.