Содружество

Глава 1. «Подробности об архитектуре Содружества — во вставках в конце главы. Их можно пропустить без потери сюжета.»

Запах горелого металла тянулся за ними даже в коридоре. Шум боя остался позади, но не исчез — он просто стал фоном. Ровный шаг, выверенная дистанция, перекрытие секторов — отряд не сбавлял темпа, даже выйдя из-под прямого давления. Синхронность не пропала ни на секунду: танки держали фронт, прорыв — углы, связист — канал. Альфа продолжал вести их, незаметно, но жёстко удерживая поле в “правильном” состоянии.

— Выход на оперативный контроль через три… два… один.

— Готовность.

Они вышли одновременно.

Без рывка. Без остановки.

И замерли.

Не потому что растерялись.

Потому что картина требовала оценки.

— Контакт… множественный.

Перед ними раскрывался огромный сектор — следующий ангар, куда больше предыдущих. Полуразрушенный, заваленный обломками, но всё ещё функционирующий как поле боя.

И он был заполнен.

Волна дроидов.

Не группа. Не линия.

Именно волна — плотная, многослойная, с глубиной построения. Штурмовые, тяжёлые, быстрые — они двигались единым фронтом. Между ними — люди. Операторы, корректировщики, бойцы в экзоскелетах. Живые узлы управления, усиливающие ИИ.

И всё это двигалось на них.

— Дистанция сокращается. — Вижу.

Святослав не отрывал взгляда.

— Альфа?

Короткая пауза.

— Высокая плотность целей. Прямой прорыв — риск критических потерь.

Чётко.

Без эмоций.

— Левый сектор, — тихо сказал связист.

Святослав перевёл взгляд.

И увидел вторую часть картины.

Защитники.

Их.

Они ещё держались — группа дроидов и людей, зажатых у полуразрушенной линии укрытий. Они отбивались, грамотно, отчаянно, но их резали.

Не давили.

Именно отсекали.

Вражеские дроиды методично перекрывали им отход, подавляли огнём, ломали структуру обороны. Ещё немного — и их просто сомкнут.

— Их отделяют, — сказал связист. — Пять… максимум семь минут.

— Быстрее, — поправил Святослав. — С такой плотностью — меньше.

Отряд не двигался.

Но это не была пауза.

Это был расчёт.

Танки уже сместились на полшага вперёд, принимая потенциальные векторы удара. Прорывные дроиды разошлись веером, выискивая возможные щели в построении противника. Связист замер — но канал уже был перегружен анализом.

Альфа считал.

Быстро.

Глубоко.

И впервые за всё время… недостаточно быстро.

— Альфа? — тихо.

— Варианты есть. Гарантированных — нет.

Коротко.

Честно.

Волна двигалась.

Защитники проседали.

Расстояние сокращалось.

Секунды уходили.

— Если идём в лоб — нас перемелют, — сказал связист. — Если не идём — их сомкнут, — ответил Святослав.

Тишина.

Полсекунды.

Но в этой паузе было всё.

— Альфа, приоритет? — Задача: не допустить уничтожения союзных сил.

— Даже ценой отряда? — …

Микропауза.

— Вероятность потерь — высокая.

Святослав медленно выдохнул.

— Понял.

Он сделал шаг вперёд.

Танки тут же синхронно двинулись.

Прорыв — сместился.

Связист поднял канал.

Альфа перестроил поле.

— Тогда работаем.

Ещё шаг.

Волна уже была близко.

Слишком близко.

— Альфа… ищи окно.

— В поиске.

И на этом моменте всё зависло.

Перед столкновением.

Перед решением.

Перед тем, что либо сломает их…

Либо сделает чем-то гораздо опаснее, чем просто отряд.

Глава 1

Мой путь не был простым — но он был понятным. Учёба, цели, планы. А потом — в один момент — всё это просто исчезло.

Меня зовут Святослав. До этих событий я был студентом пятого курса Киевского политехнического института. С детства родители говорили мне, что инженер — это хорошая и финансово стабильная профессия. В результате я поступил туда и успешно заканчивал обучение. Жил я с бабушкой, родители погибли в Крыму в 2014 году.

Моя группа была очень дружной — 35 человек: 25 парней и 10 девушек. Это была ранняя весна 2021 года. Наша группа выделялась на фоне всего института: 21 человек были бывшими одноклассниками и учились вместе 11 лет в одной школе, а ещё пятеро — почти с самого начала в институте. Было несколько пар, которые давно встречались. У меня, правда, постоянной девушки не было — только временные отношения.

Мы отмечали дни рождения в конце каждого месяца, и это было довольно необычно, когда сразу три или даже пять человек оказывались именинниками. Большая компания, молодость, алкоголь — это было наше время. Мы жили на полную.

Я учился на инженера, но моим настоящим хобби была робототехника. Четыре года я занимался разработкой и проектированием роботов, параллельно учась и помогая одной японской фирме, целью которой было создание робота в виде человека. В своих мечтах я представлял, когда же мы создадим нечто действительно похожее на «Терминатора» для гражданского применения. Успехи были, но до настоящего прорыва, как мне тогда казалось, было ещё далеко. Главная проблема — автономный источник питания.

Всё было как обычно: конец февраля, любимый клуб, вся группа. Мы только начали открывать первые бутылки пива… И дальше я ничего не помню.

Просыпаюсь и вижу

Просыпаюсь и вижу над собой открывающийся прозрачный саркофаг. От неожиданности пытаюсь встать — и это получается, но меня тут же вырывает на белоснежный пол. Я не понимаю, что произошло и где я нахожусь. Тошнота усиливается, я не могу сдержаться, где здесь туалет — тоже не понимаю.

Спустя минуту в стене открывается ниша, оттуда выезжает робот-пылесос и начинает всё убирать.

Робот-пылесос, маленькая юркая платформа на шести колёсиках, подкатил к лужице. Из его корпуса выдвинулись два тонких манипулятора с распылителями. Механический голос, без интонаций, произнёс: — Органическое загрязнение. Тип: рвота. Обработка: две минуты. Рекомендуется покинуть зону до завершения санитарной обработки. Он обильно опрыскал пол дезинфицирующей пеной, подождал десять секунд и начал всасывать жидкость с хирургической точностью. Через минуту от пятна не осталось и следа. Довольный писк — и робот укатил обратно в нишу.

Ещё через несколько минут открывается часть стены, и в помещение входит медсестра. На ней приятная зелёная форма. Но шокирует меня другое: цвет её кожи фиолетовый, а глаза — очень большие. Внешне она привлекательна, но сразу понятно — это не человек.

Она что-то говорит, но я ничего не понимаю. Затем в стене открывается ещё одна ниша, и там лежит обруч. Медсестра подходит ко мне и жестом показывает надеть его на голову. Я автоматически надеваю, не думая о последствиях. К моему удивлению, в ту же секунду я начинаю понимать её язык.

Она не представляется, а сразу засыпает меня вопросами: имя, фамилия, что я помню в последний момент. Ничего не записывает, хотя в руках у неё планшет.

В итоге мне коротко поясняют: сейчас я нахожусь на искусственной планете-станции. Здесь проживает примерно три триллиона живых существ — по меркам этой системы это средняя планета-станция. Она была создана более 300 лет назад и является второй в данной светлой солнечной системе. Собственного названия у неё нет — только номер: ИПС-1 СС12908439928398909439.

Эта светлая солнечная система входит в состав государства Аратан. Аратан — федерация, которая, в свою очередь, является частью Содружества.

Вопросов у меня было множество, но мне сказали, что сейчас меня проводят в Центр новичков, где я получу ответы.

Центр новичков

«А симпатичная инопланетянка…» — первое, что приходит мне в голову, когда она поворачивается ко мне спиной.

Мы идём недолго — около пяти минут — по прямому белому коридору. Настоящий туннель. Но выбора у меня нет.

Наконец мы приходим. Она останавливается, и перед ней открывается дверь.

«Пройдите в этот кабинет, пожалуйста», — понимаю я. Обруч оказывается универсальным переводчиком.

*Медсестра проводила его взглядом. Фиолетовая кожа на лбу чуть собралась в складку. «С Земли… редкий тип. И слишком спокойный. Такие либо долго живут, либо очень быстро ломаются». Она внесла пометку в планшет: «Объект 23-11-09: поведение стабильное, рекомендован стандартный протокол адаптации».*

Причём она даже не говорит ртом — передо мной появляется текст, как в компьютерной игре.

Я захожу в кабинет, похожий на тот, из которого вышел пять минут назад, но здесь стоит стол с монитором и две камеры — что-то вроде барокамер — с прозрачными стеклами. В одной из них кто-то есть, но разглядеть невозможно.

«Ложитесь, пожалуйста, в диагностическую камеру для первичного осмотра».

Я ложусь и чувствую лёгкий укол — и всё исчезает.

Мгновение — и я снова вижу открывающееся стекло. Резко вставать не хочется — вдруг снова вырвет. Медленно поднимаюсь и замечаю человека, сидящего за столом в зелёной форме.

— Добрый день. Я доктор Имрин, штатный врач этого отделения в Центре новичков. Как вы себя чувствуете, молодой человек?

Хочу ответить, что вроде бы неплохо, но текст перед глазами сбивает мысль. Я пробую мысленно сформулировать ответ. Мгновенно моя мысль появляется передо мной в виде строки текста и начинает мигать. Похоже, её нужно отправить.

Я мысленно подтверждаю — и это срабатывает. Внизу появляется надпись: «Отправлено доктору Имрину».

Я решил проверить одну странную мысль — можно ли изменить имя доктора в интерфейсе. Стоило сосредоточиться, и имя послушно изменилось.

В этот момент в недрах системы Центра новичков, на одном из диагностических серверов, мигнул аварийный лог: *«ВНИМАНИЕ! Пользователь ID 23-11-09 осуществил несанкционированное редактирование отображаемого имени медперсонала. Протокол безопасности: зафиксировать нарушение. Откатить изменения? — НЕВОЗМОЖНО. Причина: имя изменено на уровне нейроинтерфейса, минуя стандартные фильтры. Рекомендуется наблюдение за объектом. Искин центра: “…странно. Оставьте как есть”».*

Я экспериментировал несколько раз и в итоге остановился на коротком обозначении — ДИ (доктор Имрин).

Когда я фокусировался на «ДИ», интерфейс раскрывался слоями. Сначала — базовые данные, которые я уже знал. Ниже — расширенная информация: специализация, уровень допуска, медицинские рейтинги, регистрационный номер в системе Аратан. Всё структурировано. Чётко. Без лишних слов.

Это было не просто удобно. Это было пугающе эффективно.

— Святослав Дмитриевич, я могу к вам так обращаться?

Текст возник перед глазами без звука, но с интонацией.

— Да, доктор.

— Ваша индивидуальная информация обрабатывается диагностической медкапсулой. В течение часа вам будет выдана персональная пластиковая карта, а также отдельный носитель с одноразовым паролем для закачки в выбранную нейросеть. После подтверждения активации пароль будет автоматически уничтожен.

Слова «автоматически уничтожен» подсветились серым. Система подчёркивала важное.

— Что даёт индивидуальная карта?

— Это ваше официальное портфолио в пространстве Федерации. Доступ к редактированию возможен исключительно в сертифицированных сервисных центрах Нейросети. Только компании и филиалы Нейросети имеют право вносить изменения, так как именно они являются гарантами достоверности данных.

Пауза.

— Вы вправе ограничивать объём отображаемой информации для третьих лиц. Контроль принадлежит вам.

Белый коридор и регистрация

На стене загорелась пульсирующая красная стрелка. Не просто свет — навигационный маркер с динамической подсветкой и направлением движения. Как будто сам коридор подстраивался под мой маршрут.

Я пошёл.

Белый коридор был идеально прямым. Ни швов, ни стыков, ни видимых источников освещения. Свет исходил будто из самого материала стен. Пространство казалось стерильным и бесконечно контролируемым.

Через несколько минут в стене беззвучно сформировалась дверь. Я вошёл.

За столом сидел низкий, лысый и плотный мужчина в обычном костюме. Единственное, что выбивалось из его «обычности», — взгляд. Спокойный. Оценивающий. Системный.

— Добрый день. Сейчас вам будет выдан коммуникатор. Устройство необходимо для закачки баз данных в Нейросеть либо напрямую в мозг пользователя. После установки нейросети произойдёт автоматическая синхронизация.

Он протянул мне кольцо. Металл был тёплым, будто живым. Я надел его.

Перед глазами мгновенно возник интерфейс:

Коммуникатор. 3 поколение. Центр новичков. Разрешить соединение? Да / Нет

Я мысленно выбрал «Да».

На долю секунды мир будто замер. Затем в углу зрения появилось:

Соединение установлено. Канал защищён.

Физически ничего не изменилось. Но ощущение было таким, будто в меня включили дополнительный слой реальности.

— Вы установили соединение?

Я кивнул.

Он протянул маленький металлический шар.

— Вставьте носитель в коммуникатор.

Я поднёс шар к кольцу — и тот мгновенно прилип, словно притянулся магнитным полем. По внутреннему зрению пробежала строка:

Обнаружен модуль данных. База «Юрист 2». Готовность к интеграции — 100%.

— Пройдите по стрелке. Ложитесь в медкапсулу. Изучите базу. После завершения вернётесь.

Ни «удачи», ни «вопросы есть?». Только процесс.

Я снова пошёл по стрелке.

Комната с медкапсулой встретила меня полной тишиной. Дверь закрылась за спиной без звука. Капсула раскрылась сама — как будто ожидала именно меня.

Я лёг.

Интерфейс активировался мгновенно:

База «Юрист 2» — начать изучение? Пособие для новичков. Центр занятости (ЦЗ) — загрузить?

Я подтвердил оба пункта.

Оценочное время интеграции: 3 дня.

Переход в режим обучения.

Мир исчез.

Первые ощущения после интеграции

Я проснулся — или мне так показалось.

Никакой дезориентации. Никакой боли. Только ощущение расширения.

Информация не просто добавилась — она встроилась.

Я задавал вопрос — и ответ появлялся мгновенно. Не как подсказка. Не как всплывающее окно.

Это было ощущение, будто знание всегда было со мной. Просто теперь я имел к нему доступ.

Первый вопрос — где Земля?

Ответ: доступ ограничен. Координаты находятся в специализированном географическом справочнике. Требуется дополнительный уровень допуска.

Холодок прошёл по спине.

Хорошо. Тогда базовые данные.

•Где я? • На какой планете? • В каком государстве? • Кто соседи? • Общая структура?

Ответы выстроились в системный отчёт. Я узнал, что нахожусь на искусственной планете-станции в системе Аратан. Аратан — федеративное государство, основанное на принципах добровольного союза и равенства. Рабство запрещено во всех формах. Любая разумная сущность считается свободной по умолчанию.

В этом мире всё было оцифровано: статус, права, знания, даже свобода. И я стал его частью.

Федеральный закон не стремится уравнять всех — он гарантирует право быть разными и существовать без страха перед государством. Разнообразие допустимо. Насилие — нет. Центральная власть отвечает только за то, что невозможно удержать в одиночку: внешнюю и внутреннюю безопасность, единое правовое поле, предотвращение межмировых конфликтов, сохранение баланса между автономными частями Федерации. Всё остальное — экономика, культура, локальные нормы — остаётся в ведении местных сообществ. Система не централизует ради контроля, а централизует ради стабильности.

Аратан не считает себя идеальным государством. Он считает себя достаточно разумным, чтобы не повторять старые ошибки цивилизаций.

Я узнал и о соседях. На севере — АТАРАН с узаконенным рабством, на юге — Империя Техно, на западе — союз трёх рас, на востоке — баронства, амфибии и загадочный Рой.

→См. Вставку 1. Устройство Содружества (полный обзор).

Я закрыл информационные окна. Голова шла кругом, но одно становилось ясно: этот мир держался на балансе, и баланс этот был хрупким.

Нейросети и первые шаги в Центре

Следующим этапом я углубился в изучение нейросетей. →См. Вставку 2. Что такое нейросеть, коэффициенты, устаревание.

Мне выдали персональный коммуникатор раннего поколения — массивный по современным меркам, с урезанной архитектурой, но стабильный и надёжный. →См. Вставку 3. Задачи, поставленные через коммуникатор, и результаты.

Я отправил запросы и получил подтверждение гражданства, открытие счёта с 10 000 кредитов, а также список юридических компаний. Выбрал «Центр гражданских свобод» (официально: Матвийчук и Ко). →См. Вставку 4. Юридическая фирма «Центр гражданских свобод» и условия контракта (план Б).

Затем я отправился в компанию Нейросеть. →См. Вставку 5. Варианты нейросетей для механиков (M-CORE, Dockmaster, Dronelink, Fieldmech) и уровни баз (3,4,5).

Долго выбирал между разумной «тройкой» и рискованной «пятёркой». Жаба предупреждала: «Пятое поколение — это билет в зону турелей. С такой базой ты будешь видеть то, что другие не видят». Но я уже чувствовал, что система сама подталкивает меня к более мощному варианту.

→См. Вставку 6. DeepScan 5 (полный список модулей и преимущества).

→См. Вставку 7. Таблица времени изучения (с бонусом медкапсул).

Специалистка предложила выбрать три бонусные базы. Я остановился на узких, практичных: ремонт, диагностика и модернизация малых ремонтных платформ. «Слишком гладко», — квакнула Жаба.

Я открыл рекомендованный план развития и увидел, что там нет тех баз, которые я выбрал. Жаба заметила: «Это план продаж». Я закрыл рекомендованный план и сформировал свой. Система выдала уведомление: «Отклонение от рекомендованной траектории».

— Видела? — спросил я.

Жаба расплылась в улыбке: «Отлично. Это действительно не наш план».

Полный пакет для малых платформ оказался доступен всем гражданам, но не входил в подарочные комплекты. Государственные субсидии распространялись только на базовые модули. Максимум, что мне могли предложить, — скидку 20 000 кредитов.

Я попросил полный договор и отправил его юристу. →См. Вставку 8. Письмо юриста в Нейросеть с корректировками.

Малые ремонтные платформы

Я изучил описание малых ремонтных платформ. →См. Вставку 9. Малые ремонтные платформы (подробные возможности).

«Это уже серьёзно, — сказала Жаба. — Не только ремонт, но и своё лицо в опасной зоне».

Пример работы платформы от нейросети — четыре шага. →См. Вставку 10. Пример работы платформы (от нейросети).

Переговоры и финальное решение

Я отправил письмо юриста в Нейросеть. Не прошло и минуты, как ко мне подошёл молодой человек в строгом костюме и проводил в соседний кабинет. За столом сидел мужчина средних лет с уверенной осанкой — «графская кость».

— Компания приносит свои извинения за недоразумение.

В тот же момент пришло уведомление о зачислении 20 000 кредитов. Жаба внутри довольно квакнула.

— Когда вам будет удобно приступить к освоению баз?

— Можно и сейчас. Но мне нужно связаться с юристом.

Я написал юристу, и он уладил все формальности с Центром занятости.

— Я готов.

Мужчина кивнул в сторону стены. Панель разошлась, выехала медкапсула. Я лёг. Крышка закрылась. Темнота.

После обучения

И почти сразу — свет. Я открыл глаза и уже стоял на ногах. В интерфейсе мигало уведомление: «Вас приветствует Dronelink/4. Все программные модули загружены и оптимизированы. Время пребывания в медкапсуле: 3 месяца».

→См. Вставку 11. Список активированных и запланированных модулей после трёх месяцев.

Внизу мелким шрифтом: «Повышенная нагрузка на когнитивные функции. Рекомендуется медицинское сопровождение».

«Вот и подвох», — тихо сказала Жаба.

Но я уже видел металл изнутри, энергетику, слабые места систем. Логичный вопрос: почему всего три месяца, если три базы пятого уровня — это девять месяцев? Ответ: обучение шло параллельно, в режиме разгона. Время не суммируется.

Система работала чётко, холодно, эффективно. Я сделал первый шаг. Движения ощущались иначе — словно внутри появился дополнительный слой восприятия.

Тут же пришёл файл из банка: было 30 000 кредитов, осталось 18 786.

«Ну, по крайней мере, нас не съели полностью», — прищурилась Жаба.

Медсестра в зелёной форме осмотрела меня.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально. Не тошнит.

— Вам нужно немного полежать. Это первое обучение под разгоном. Организм и нейросеть синхронизируются.

Я пролежал ещё почти четыре часа, настраивая фильтры поиска работы. Фирм оказалось десятки, я растерялся.

Вежливо, но настойчиво меня попросили покинуть Центр. И тут встал главный вопрос: где ночевать и что есть?

Отель

Выйдя из Центра занятости, я увидел вывеску отеля с голографическими буквами. Зашёл внутрь. Андроид-администратор с идеально симметричным лицом предложила стандартный номер.

Комната три на пять метров: кровать, душевой модуль, стол, шкаф. Всё функционально. 50 кредитов в сутки.

Я лёг и занялся настройкой нейросети.

Настройка нейросети

Настройка заняла почти восемь часов. Я вывел индикатор здоровья в левый угол, настроил уведомления. Интерфейс постепенно становился частью меня.

Поиск работы

Закончив с настройками, я добавил в профиль все изученные базы. Указал, что готов работать более 168 часов в стандартный цикл. И отдельным пунктом — возможность предоставления кредита в счёт контракта.

Список вакансий резко сузился до пяти. →См. Вставку 12. Пять компаний (варианты работы).

Titan Prime Industrial Alliance выделялась масштабом. Самая крупная инженерная корпорация планеты, 30% — военный сектор. Поток сложной, повреждённой, иногда секретной техники.

Жаба долго смотрела на экран:

— Большая рыба. И много техники. И много способов умереть. Но если выживешь… кредиты там текут рекой.

Вопрос был прост: спокойно закрывать кредиты или рискнуть? Ответ очевиден.

Я открыл контакт Titan Prime.

— Идём туда.

Жаба довольно кивнула: «Конечно идём».

Вставки к главе 1Вставка 1. Устройство Содружества (полный обзор)

Федерация Аратан (где я сейчас): Планета-станция ИПС-1 СС12908439928398909439, система Аратан. Аратан — федеративное государство, основанное на принципах добровольного союза и равенства. Рабство запрещено во всех формах (физическое, долговое, биологическое, технологическое). Любая разумная сущность, признанная субъектом права, считается свободной по умолчанию. В Аратане отсутствуют гонения по происхождению, расе, виду, вере или форме существования. Федеральный закон не стремится уравнять всех — он гарантирует право быть разными и существовать без страха перед государством.

Центральная власть отвечает только за то, что невозможно удержать в одиночку:

внешнюю и внутреннюю безопасность,

единое правовое поле,

предотвращение межмировых конфликтов,

сохранение баланса между автономными частями Федерации.

Всё остальное — экономика, культура, локальные нормы — остаётся в ведении местных сообществ. Система не централизует ради контроля, она централизует ради стабильности.

Государство АТАРАН (север): Монархия с абсолютной вертикалью власти. Основой экономики является узаконенное рабство. Оно системно, юридически оформлено, интегрировано в экономику, культуру и право. Свобода здесь — исключение.

Основные формы рабства в АТАРАНЕ:

Трудовое рабство — раб работает без оплаты, получая содержание, жильё и защиту. Выкуп возможен при согласии владельца.

Долговое рабство — личность или семья передаются за долги; проценты и штрафы делают срок почти пожизненным.

Наследственное рабство — статус передаётся по рождению.

Военное рабство — военнопленные автоматически становятся собственностью государства; освобождение возможно через военную службу, доказанную лояльность или личный указ монарха.

Кастовое и биологическое рабство — отдельные расы или виды признаны неспособными к самостоятельному существованию; выкуп запрещён или недостижим.

Абсолютное рабство — раб не признаётся юридической личностью, он объект собственности; выкуп исключён.

Федерация Аратан и АТАРАН официально не ведут прямых войн — это мир из расчёта. Между ними существуют прокси-войны, скрытые диверсии, кибератаки, информационные кампании. Центры власти неприкосновенны, периферия — поле боя.

Империя Техно (юг): Ограниченная монархия. Основной философский принцип: «Органика — начало. Технология — развитие». Ключевые положения:

Физическое тело считается биологически ограниченным и уязвимым.

Технологическое усиление личности — путь к эволюции.

Замена органов машинными модулями — норма.

Искусственные интеллект-системы и дроиды — партнёры.

Автоматизация — фундамент стабильности.

В Империи не боятся машин — их уважают. С Аратаном — стабильные и прагматичные отношения, технологический обмен. С АТАРАНОМ — настороженные (осуждают рабство).

Западный союз трёх полисов: Три независимых полиса, объединённые союзом трёх рас. По отдельности — средние державы, вместе сопоставимы с северными гигантами. Союз существует веками, ни одна раса не доминирует.

Медведеподобные — массивные, крупные, с плотной шерстью. Адаптированы к экстремальным нагрузкам. Прямолинейны, в бою эффективны. Роль: ударные подразделения, космодесант. Сильные стороны: физическая мощь, выносливость, дисциплина. Слабые: ограниченная гибкость, зависимость от техподдержки.

Барсовые — гибкие, подвижные, с чертами кошачьих. Высокая скорость реакции. Адаптивны, аналитичны. Роль: разведка, техподдержка, кибероперации. Сильные стороны: скорость, ловкость, интеграция с технологиями. Слабые: ограниченная физическая мощь, меньшая устойчивость к долгим нагрузкам.

Сплоты — компактные, с увеличенной нейронной массой. Физически уязвимы, когнитивно превосходят союзников. Холодный анализ, долгосрочное планирование. Роль: стратегия, контроль ресурсов, экономика. Сильные стороны: интеллект, просчёт вероятностей. Слабые: физическая уязвимость, зависимость от защиты.

Архитектура коалиции: функциональная взаимодополняемость — медведеподобные дают силу, барсовые — технологию, сплоты — интеллект. Все три расы признают равенство, отвергают рабство. К экспансии не стремятся, оборону укрепляют.

Государства востока:

Вольные Баронства — формально королевство, фактически сложная феодальная система. Король выборный (подробности неизвестны). При внешней угрозе мгновенная консолидация. Население — преимущественно люди, культура воинская, сословная. Каждый барон содержит небольшую, но отлично обученную армию. Войны почти постоянны, но тотального уничтожения не допускают. Вольные Баронства открыто поддерживают рынок наёмников — здесь главный координационный центр наёмнических компаний региона.

Королевство Амфибий — водная цивилизация с живыми биотехнологиями. Корабли выращиваются, корпуса живые и самовосстанавливающиеся, оружие биологическое, связанное с нервной системой владельца. Амфибии изолированы, чужаков допускают редко. Агрессию проявляют редко, в защите действуют жёстко.

РОЙ — сверхорганизм из множества насекомоподобных видов. Индивидуальность почти отсутствует, сознание распределено. Во главе — Мать-Королева. Иерархия: принцессы, воины, рабочие. Около 30 лет назад прекратил активную экспансию, причины неизвестны (версии: сигнал из глубинных систем, мутации, вмешательство таинственной сущности). Продолжает добывать ресурсы и вести торговлю (экспорт ископаемых, импорт продовольствия). Торговля — биологическая необходимость.

Экономика и финансовая система: Во всех государствах региона единая валюта, контролируемая Межгосударственным Банком (организация вне формальных политических структур). Каждое государство сохраняет суверенитет над операциями на своей территории, но Банк обеспечивает взаиморасчёты, сохранность активов и соединяет экономики даже во время конфликтов. Это сдерживает крупномасштабные войны. Неизвестность последствий краха Банка делает его неприкосновенным.

Пираты, буферные зоны и независимые миры: Пиратство существовало всегда, официально осуждалось, но АТАРАН неофициально использовал пиратов как инструмент давления. Регион огромен, реально освоено мало планет. Между державами — буферные зоны (формально ничейные, населённые пиратами, сектантами, беглыми). Также существуют независимые миры, сознательно отказывающиеся от союзов по идеологическим, религиозным или историческим причинам. Прямое принуждение используется редко. Такие миры становятся убежищами, нейтральными торговыми узлами, центрами альтернативных культур. Ни одно государство не знает точного числа независимых миров.

Вставка 2. Что такое нейросеть, коэффициенты, устаревание

Нейросеть — это инфраструктурная система поддержки личности, работающая через импланты и внешние узлы. Каждая сеть имеет обозначение из цифры (поколения) и буквенного кода (уровня улучшения). Чем выше поколение, тем выше пропускная способность, тем больше поддерживаемых имплантов, тем дороже и сложнее обслуживание.

Гражданские нейросети имеют свои модификации, дополнительные функции и скрытые возможности, которые можно изучить только через компании Нейросеть.

Уровни актуальности (индикатор в методичке):

до 3 лет — актуальная;

до 5 лет — желательно обновить;

после 8 лет — сильно устаревшая.

Методичка, которую я изучал, была старше 10 лет, поэтому почти вся информация в ней была лишь ориентировочной.

Коэффициент интеллекта напрямую влияет на скорость освоения информации и эффективность нейросети. Работодатели всегда отдают приоритет кандидатам с высоким коэффициентом.

Вставка 3. Задачи, поставленные через коммуникатор, и результаты

Я подключил коммуникатор и настроил его. Поставил следующие задачи:

Открыть счёт в банке Содружества, привязанный к моей ИД.

Найти юридическую компанию с средним бюджетом для постоянного обслуживания всех юридических вопросов (в Аратане это особенно важно).

Договориться о встрече с компанией Нейросеть для консультации.

Найти компании, готовые брать новичков («дикими»), особенно в технических областях: ремонт дроидов, малых кораблей, младший техник. Желательно с предоставлением нейросетей и баз данных в кредит.

Найти кредитные средства (у меня пока не было ни одного кредита).

Подать заявку на гражданство Аратана.

Результаты интерактивного поиска:

Подтверждение получения гражданства Аратана, полные документы о правах и обязанностях.

Подтверждение открытия счёта и зачисление 10 000 кредитов.

Краткое приветственное письмо от страны.

Иконка встречи через 2 часа в компании Нейросеть.

Искин предложил пять вариантов юридических компаний; мне больше всего понравился «Центр гражданских свобод» (в реестре — Матвийчук и Ко).

Вставка 4. Юридическая фирма «Центр гражданских свобод» и условия контракта (план Б)

Центр гражданских свобод (официально в реестре: Матвийчук и Ко) специализируется на защите гражданских прав, договорных прав и личной неприкосновенности в рамках законодательства Содружества.

«Если закон существует — мы его найдём. Если закон против вас — мы найдём другой.»

В профессиональной среде компанию называют «последним шансом до суда» и «первым звонком после ареста».

Контракт на обслуживание:

Срок: 1 стандартный год.

Продление: недорого.

Отмена: сложнее, чем кажется.

Планы:

План А — Гражданский статус Для законопослушных или тех, кто ещё надеется ими быть. Включает:

Подтверждение правосубъектности.

Защита от незаконных задержаний.

Представительство в уголовных спорах.

Предупреждение о нарушении и причинах.

Не гарантируется: понимание со стороны обвинения.

Судебный сбор: 5% от прибыли или того, что вы не успели отобрать.

План Б — Свободный агент (мой выбор) Для тех, кто читает контракт до конца. Включает:

Сопровождение силовых инцидентов.

Защита при применении оружия.

Легализация «найденного имущества».

Экстренный выход на связь при словах «это недоразумение» и «я могу объяснить».

Примечание: фраза «я действовал по ситуации» увеличивает время рассмотрения дела.

Судебный сбор: 5% (+1%, если дело рассматривалось там, где «ничего не осталось»).

План С — Индивидуальная защита Для тех, у кого уже был адвокат, и он не справился. Включает:

Личного юридического куратора.

Юридическое объяснение, почему вы всё ещё свободны.

Ограничение: компания прекращает защиту, если клиент начинает верить, что он бессмертен.

Судебный сбор: 5%, остальное обсуждается после нанесения вреда здоровью.

Стоимость моего плана Б — 300 кредитов в месяц, что искин определил как среднюю цену. Контракт автоматически списался с личного счета, на почту пришло подтверждение.

Вставка 5. Варианты нейросетей для механиков (M-CORE, Dockmaster, Dronelink, Fieldmech) и уровни баз

M-CORE / Mechanics Core Line — «рабочая лошадка»

*3 поколение — M-CORE/3 (40 000)*

Управление 6 дроидами (3 малых + 3 средних).

Базовая диагностика корпусов и систем.

Ремонт малых кораблей в доке.

Работа с серийными дроидами.

Шаблонные решения, минимум творчества.

*4 поколение — M-CORE/4 (120 000)*

Управление 8 дроидами + 1 большим.

Глубокая диагностика и ремонт на ходу.

Оптимизация процессов.

*5 поколение — M-CORE/5 (300 000)*

Управление 10 дроидами (2 больших).

Автономное распределение задач.

Предиктивный анализ поломок.

Ремонт нестандартных модификаций.

Dockmaster Series — для доков и станций

3 поколение: работа с доковым оборудованием, синхронизация с инфраструктурой.

4 поколение: поддержка мобильных доков, управление тяжёлым дроном.

5 поколение: одновременная работа с несколькими кораблями, автоматизация линий.

Dronelink / MECH — управление дроидами

3 поколение: базовая перепрошивка, расширенные протоколы.

4 поколение: дроиды могут «учиться», синхронные операции.

5 поколение: коллективное поведение, «рой-механик» (опасна при сбоях).

Fieldmech — ремонт «где придётся»

3 поколение: устойчива к помехам, минимальные требования.

4 поколение: автономность, управление дроном под огнём.

5 поколение: работа в боевых условиях, контроль корабельных систем.

Уровни базы:

Уровень 3 — Базовый специалист (120 000) Работа младшим механиком, сервисным техником, помощником в доках. 5 подбаз: диагностика систем, малый ремонт дроидов и кораблей, инструментальные протоколы, техника безопасности.

Уровень 4 — Квалифицированный механик (200 000) Полноценный специалист, автономная работа. 7 подбаз: всё из уровня 3 + расширенная диагностика, средний ремонт дроидов и кораблей, работа с энергосистемами, калибровка, доковая логистика, работа с клиентом.

Уровень 5 — Мастер механик (400 000) Решает нестандартные задачи. 9 подбаз: всё из уровня 4 + глубокая диагностика ИИ и дроидов, ремонт нестандартных кораблей, модификации, аварийный ремонт, оптимизация узлов, совмещение несовместимых систем, экспертиза и юридические аспекты.

Вставка 6. DeepScan 5 (полный список модулей и преимущества)

Модули:

Глубинное структурное сканирование

анализ корпуса корабля

поиск микротрещин

оценка усталости металла

Энергетическая спектральная диагностика

выявление скрытых повреждений реакторов

обнаружение остаточных импульсов оружия

анализ следов энергетических перегрузок

Сетевой анализ проводки и магистралей

выявление коротких замыканий

обнаружение деградации изоляции

построение оптимальных маршрутов замены магистралей

Анализ управляющих контуров

повреждения логических цепей

нестабильные управляющие блоки

скрытые программные сбои

Сканирование дроидных ядер

проверка целостности памяти

обнаружение остаточных команд

выявление следов боевых вмешательств

Идентификация нестандартных модификаций

контрабандные апгрейды

военные доработки

самодельные изменения конструкции

Оценка пригодности к восстановлению

решение: ремонт / замена / утилизация

расчёт экономической целесообразности ремонта

Работа в агрессивной среде

диагностика при радиации

устойчивость к электромагнитным помехам

анализ систем в подповерхностных коммуникационных шахтах

Прогноз остаточного ресурса

расчёт степени износа

вероятность повторной поломки

рекомендации по модернизации

Преимущества базы: DeepScan не выполняет ремонт самостоятельно. Основная задача системы — точно определить, что имеет смысл ремонтировать. База особенно эффективна при работе на станциях разборки техники после войны, где необходимо быстро анализировать состояние большого количества повреждённого оборудования. Система позволяет быстро определить, что отправлять в утиль, выявить системы, пригодные для восстановления, рассчитать экономическую целесообразность ремонта. При работе в коммуникационных колодцах дополнительно позволяет заранее обнаруживать слабые участки конструкции, контролировать перегрев магистралей, заменять узлы без полного вскрытия системы.

Вставка 7. Таблица времени изучения (с бонусом медкапсул)

3 уровень

стандартное время: 1 месяц

с бонусом: 2 недели

комментарий: базовые модули малого объёма, осваиваются быстро.

4 уровень

стандартное время: 3 месяца

с бонусом: 1,5 месяца

комментарий: расширенные навыки, более сложные алгоритмы.

5 уровень (один модуль)

стандартное время: 6 месяцев

с бонусом: 3 месяца

комментарий: глубокая профессиональная специализация.

5 уровень (три модуля)

стандартное время: 18 месяцев

с бонусом: 3 месяца

комментарий: при использовании медкапсул модули могут изучаться параллельно, поэтому общее время не суммируется.

Разъяснение системы:

без медкапсул каждый модуль пятого уровня изучается около 6 месяцев

при использовании медкапсул время сокращается до 3 месяцев

модули могут изучаться параллельно

Таким образом:

последовательное изучение трёх модулей займёт 9 месяцев

параллельное изучение — 3 месяца

Вставка 8. Письмо юриста в Нейросеть с корректировками

Тема: Запрос на увеличение объёма обучения и валидация договора

Уважаемые представители Нейросети,

Внимательно рассмотрев условия предоставления нейросетевых баз и дополнительные опции для новоиспечённого гражданина, нашего клиента, хотелось бы прояснить несколько моментов, связанных с предстоящим контрактом.

Согласно заявленным условиям и моим предварительным расчётам, существует явное несоответствие заявленной информации Вашего специалиста. В частности, было указано, что только урезанный комплект баз может быть предложен в подарок, а полная версия (что явно необходима для полноценного профессионального становления нашего клиента) — только за полную цену.

Однако, в соответствии с Законом о Мобилизации Технологических Ресурсов Содружества и Регламентом 4.3 о Содействии Включению Молодых Специалистов в Техническую Сферу, государство обязано предоставлять дополнительные субсидии на получение полномасштабных образовательных пакетов для молодых граждан, только что вступивших в техническую область. Как минимум, мы можем рассчитывать на частичную компенсацию на эти базы, учитывая статус моего клиента как нового гражданина Содружества.

Кроме того, мы имеем информацию о том, что Нейросеть предоставит скидку в 20 000 кредитов на данном этапе — как «вексель» или «откуп», чтобы избежать возникновения дополнительных юридических трудностей в будущем.

На основании вышеперечисленного и в соответствии с законодательством Содружества, мы, с вашего позволения, подаём следующие корректировки в договор:

Включение полного комплекта баз 5 уровня для малых ремонтных платформ.

Часть стоимости этих баз будет оплачена государственным фондом для молодых специалистов.

Нейросеть предоставляет скидку на 20 000 кредитов на оставшуюся сумму, как обязательство не создавать проблем в будущем.

Мы получаем компенсацию на полное и бесплатное обучение всех комплексов в будущем при дальнейшем взаимодействии с Нейросетью.

Надеюсь, это позволит ускорить процесс и получить необходимые возможности для работы нашего клиента.

С уважением, Юридическая фирма «Центр гражданских свобод»

Вставка 9. Малые ремонтные платформы (подробные возможности)

Размер: от 12×35 м до 20×45 м. Назначение: мобильные рабочие станции для малых кораблей, дроидов и вспомогательных систем, с возможностью защиты владельца через интеграцию ИИ.

Что платформа делает на практике:

Транспортировка и логистика

Подъезжает к повреждённому малому кораблю (максимум 2) или дроиду, аккуратно фиксирует его на грузовой площадке и доставляет в безопасное место для диагностики.

Перевозит запасные части, силовые блоки, дроидов и другие комплексы длиной до 45 м.

В полевых условиях самостоятельно ищет оптимальный маршрут и объезжает препятствия, используя датчики и локальные карты станции.

Ремонт и обслуживание

Разворачивает диагностические руки и инструменты для замены сломанных узлов, сенсоров, сервоприводов или обшивки.

Одновременно подключается к бортовым системам корабля или дроида и проверяет работоспособность всех контуров.

Управляется напрямую владельцем через нейросеть или автономно по заранее заданным алгоритмам.

Модернизация и оптимизация

Устанавливает стандартные апгрейды и модификации, тестирует их и адаптирует работу систем под текущие условия.

Оптимизирует энергопотребление, перераспределяет задачи между дроидами или системами корабля.

Поддерживает обновление логики управления и базовых программ корабля или дроидов.

Диагностические функции

Сканирует корпус, силовые контуры, энергетические блоки, управление и коммуникации.

Выдаёт отчёт о состоянии объектов: что можно ремонтировать, что подлежит модернизации, а что следует отправить в утиль.

Может одновременно вести диагностику нескольких малых объектов, распределяя задачи между встроенными ИИ-модулями и подключёнными дроидами.

Адаптивность и мобильность

Работает в доках, на станциях и прямо в поле: на открытой поверхности, в аварийных зонах, в вакууме или подповерхностных коммуникационных шахтах.

Подключается к внешним сетям и инфраструктуре станции для ускоренного ремонта и обновления данных.

Легко перемещается в ограниченном пространстве благодаря компактной платформе и встроенным стабилизаторам.

Работа с дроидами и комплексами

Транспортирует и развёртывает рабочие комплексы дроидов разного назначения: ремонтные, диагностические, сервисные.

Контролирует их работу в синхронном режиме, распределяя задачи и следя за безопасностью.

Временно хранит и обслуживает несколько дроидов одновременно, поддерживая их работоспособность.

Функция защиты владельца

Через встроенный ИИ: автоматическая реакция на угрозы (блокировка подхода, сигнализация, ограниченные защитные меры).

Поддерживает автономную оборону с использованием дроидов или встроенных систем платформы.

Сохраняет информацию о владельце и всех операциях для анализа и предотвращения опасных ситуаций.

Защита настраивается в зависимости от уровня доверия и степени автономности платформы.

Вставка 10. Пример работы платформы (от нейросети)

Платформа подъезжает к объекту, фиксирует его и подключает диагностические узлы.

Пока владелец проверяет и распределяет задачи, встроенный ИИ платформы синхронизирует работу с дроидами и собирает отчёт о состоянии систем.

Если кто-то пытается вмешаться — платформа автоматически блокирует доступ и сигнализирует владельцу.

После диагностики платформа распределяет задачи: что чинить, что модернизировать, что можно отправить на хранение или утиль.

Комментарий системы: почти вся работа проходит автономно, что позволяет новичку сосредоточиться на освоении профессии, а не на постоянной ручной работе.

Вставка 11. Список активированных и запланированных модулей после трёх месяцев

Активировано:

Dronelink/4 — нейросеть 4 поколения, синхронное управление дроидами.

Диагностика малых ремонтных платформ — 5 уровень.

Ремонт малых ремонтных платформ — 5 уровень.

Модернизация малых ремонтных платформ — 5 уровень.

DeepScan 5 уровня — модуль 1: Глубинное структурное сканирование.

DeepScan 5 уровня — модуль 2: Энергетическая спектральная диагностика.

DeepScan 5 уровня — модуль 3: Сетевой анализ проводки и магистралей.

Запланировано:

DeepScan 5 уровня — анализ управляющих контуров.

DeepScan 5 уровня — сканирование дроидных ядер.

DeepScan 5 уровня — идентификация нестандартных модификаций.

DeepScan 5 уровня — оценка пригодности к восстановлению.

DeepScan 5 уровня — работа в агрессивной среде.

DeepScan 5 уровня — прогноз остаточного ресурса.

Вставка 12. Пять компаний (варианты работы)

Orbital Mechanics Group

Профиль: ремонт дирижаблей, атмосферных судов, малых кораблей и дроидных комплексов.

Управление: производственный ИИ и мастера смен.

Условия: 14 кр/час, отпуск 28 дней, кредит после 1 года 50–150 тыс.

Бонусы: бесплатный кофе, медкапсулы со скидкой, специализированные базы за счёт компании.

По внутренним отзывам — спокойное место.

SkyForge Industrial Systems

Профиль: ремонт тяжёлых платформ, грузовых дирижаблей, промышленной техники.

Управление: полностью автоматизировано (ИИ).

Условия: 15 кр/час, отпуск 26 дней, кредит после года 80–200 тыс.

Бонусы: бесплатная столовая, обучение по рейтингу, скидки на комплектующие.

Людей меньше, чем дроидов.

AeroDock Consortium

Профиль: обслуживание малых кораблей, платформ и сервисных дроидов.

Управление: смешанное (ИИ + мастера-люди).

Условия: 14 кр/час, отпуск 30 дней, кредит после года 50–120 тыс.

Бонусы: почти бесплатное обучение, компенсация баз, аварийные подработки.

Почти семейная атмосфера.

Helios Structural Works

Профиль: разборка старой техники и модернизация платформ.

Управление: производственный ИИ, начальники смен — люди.

Условия: 14,5 кр/час, отпуск 27 дней, кредит после года 70–180 тыс.

Бонусы: бесплатное питание, большие скидки на обучение, премии за технические улучшения.

Горы старой военной техники — рай для техников.

Titan Prime Industrial Alliance

Самая крупная инженерная корпорация планеты. Несколько филиалов, 70% приватный капитал, 30% военный сектор.

Профиль: ремонт и разборка дирижаблей, боевых платформ, дроидных комплексов, военных модулей и энергосистем.

Управление: центральный ИИ (финансы, логистика, рейтинг) + живые мастера и начальники участков.

Условия: 15 кр/час старт, отпуск 30 дней, кредит после 2 лет 100–200 тыс., минимальный процент.

Бонусы: бесплатное питание, постоянные подработки, льготные закупки деталей, микрокредитование, премии за обнаружение нестандартных модификаций, оплата баз за счёт рейтинга.

Отдельной строкой — заказы на анализ проводки и магистралей (модуль у меня уже изучен).

Крупнее, быстрее, опаснее, но и возможностей больше.

Глава 2 Работа и новый мир

Глава 2: Работа и новый мир

Подписав договор, я решил, что пора ехать, чтобы начать свою новую жизнь. Вызвав такси, я вдруг почувствовал, как бурчит живот. Спустился вниз в ресторан на первом этаже и заказал что-то простое, вроде кофе с мясом и салатом. Не хотелось сильно загружать себя, но организм требовал топлива. Заказ стоил 23 кредита — немного, но для меня в этот момент каждая монета на счету.

Поел в тишине, не спеша. Множество мыслей крутились в голове, но все они сходились в одном: новая работа, новая жизнь, новые риски и возможности. Пора вливаться в рабочий процесс.

Когда закончил, решил вызвать такси робота. Обычно, в таких городах это было быстро и удобно. Путь до местного филиала Titan Prime занял почти три с половиной часа, и снова – 97 кредитов. Хорошо, что у меня были деньги.

Смотря в окно, я думал о том, что ждет меня в филиале. Мощная корпорация, ИИ, много разных модулей, новые подработки — все это звучало захватывающе, но что же мне конкретно предстоит делать? Вопросов было много.

Такси пронесло меня по городу, а я, поглощенный мыслями, не сразу понял, что уже подъезжаю. Через несколько минут машина плавно остановилась у огромного здания с вывеской Titan Prime Industrial Alliance. Я вышел и посмотрел на высотку — безумно высокую, стильную и мощную, как сама компания. Тот момент, когда понимаешь, что ты на пороге чего-то масштабного, что может сильно изменить твою жизнь.

И вот я стоял перед зданием.

Это было больше похоже на ангар. Очень высокий, вытянутый вверх металлический массив. Никаких стеклянных фасадов — только бронепанели и усиленные швы. Одна дверь для входа людей. И два шлюза — большой и просто гигантский. В такой спокойно мог въехать боевой крейсер малого класса.

Перед входом — пятеро охранников и пять боевых дроидов. По углам фасада — стационарные турели.

Я невольно замедлил шаг.

— Это что, утилизация? Или тут локальные войны проходят? — мелькнула мысль.

Я решил не дергаться и пошёл прямо к входу. До охраны оставалось метров пятнадцать, когда один из дроидов отделился от группы и направился ко мне.

Пятиметровый металлический «паук». Слишком быстрый для своих размеров.

Я остановился.

По телу пробежал тонкий красный луч сканера. Три секунды.

— Оружия не обнаружено. Проследуйте к офицеру охраны.

Голос был сухим, механическим. Дроид развернулся и так же быстро вернулся на позицию.

Я подошёл ближе. Один из солдат шагнул ко мне, поправляя автомат на плече. Остальные люди и дроиды ненавязчиво сомкнули полукольцо. Никто не целился. Но всем своим видом они давали понять — в случае чего реагировать будут без задержки.

Мысли заметались.

Вывеска верная. Компания та же. Тогда почему это выглядит как передовая база?

— Лейтенант Витц, — представился офицер. — Кто вы?

Голос спокойный, без нажима.

— Святослав. Новый сотрудник.

Я отправил ему контракт по нейросети.

Пауза длилась меньше секунды.

— Принято. Сейчас подойдёт менеджер и проведёт первичный инструктаж.

Слово «менеджер» он произнёс странно. Чуть заметная пауза. Словно хотел сказать что-то другое, но передумал.

— Вещи будут доставлены позже?

— Всё при мне.

Я невольно подумал, что со стороны выгляжу как человек без имущества. Но офицер никак это не прокомментировал.

— Проходите.

Я оказался на территории внешнего КПП. Позже узнал, что именно здесь встречали новичков, принимали почту и проверяли всю входящую логистику.

Мне указали на металлический стул у стены.

— Подождите десять минут. Кофе?

Кофе и печенье на фоне турелей выглядели почти абсурдно.

Я сделал глоток и постепенно расслабился. Странно. Для компании, занимающейся ремонтом и утилизацией, охрана была чрезмерной.

Сбоку бесшумно открылась дверь.

— Вас ожидают.

Женщина лет тридцати. Строгий костюм. Идеальная осанка. Секретарь — это я понял сразу.

Но в ней было что-то ещё. Взгляд слишком внимательный. Движения — экономные. Слишком собранная для обычного офисного сотрудника.

Я поймал себя на мысли, что реагирую острее обычного. Раньше такого не было. Шестое чувство словно усилилось после установки нейросети.

Следующая дверь ушла в стену.

За столом сидел мужчина лет сорока. Лицо спокойное, собранное, почти неподвижное. Усы выглядели аккуратно, даже немного старомодно — странная деталь для такого места.

Левый висок пересекал тонкий шрам. Слишком ровный. Слишком аккуратный. Как будто его не лечили — а переписали.

На запястье — узкий браслет. Гладкий, без интерфейсов и кнопок. Вначале он казался просто тёмным, но когда я сделал шаг вперёд, по его поверхности пробежал мягкий холодный отблеск… и цвет едва заметно изменился.

Он уже смотрел на меня.

Не на дверь. На меня.

И почти не моргал.

— Добрый день, Святослав. Присаживайтесь.

Я сел.

На секунду мне показалось, что браслет снова сменил оттенок.

Или это просто игра света.

Он не представился.

— Titan Prime работает с военным сектором…

Голос ровный. Без интонаций. Но не пустой — скорее… контролируемый. Как будто каждая нота прошла фильтр.

Я сел.

На долю секунды мне показалось, что воздух в кабинете стал плотнее.

Он не представился. И не собирался.

— Titan Prime работает с военным сектором, — начал он без вступления. — В этом филиале — более тридцати тысяч сотрудников. Часть персонала — военные специалисты. Их присутствие не афишируется.

Пауза.

Он не смотрел в сторону, не проверял интерфейсы. Говорил — и одновременно наблюдал.

За мной.

— Безопасность обеспечивается совместно. На территории действуют повышенные протоколы доступа. Всё в рамках законодательства Содружества.

Лёгкий наклон головы.

Словно он отметил какую-то реакцию. Или её отсутствие.

— Норма — 168 часов за цикл. Отпуск можно конвертировать в оплату. Рейтинг влияет на бонусы, доступ к оборудованию и ускоренные программы.

Короткая пауза.

И впервые — почти незаметная тень эмоции.

— Работайте честно. Работайте много. Возможности будут.

Он замолчал.

Секунда.

Две.

Он продолжал смотреть.

Не выжидая ответа.

Оценивая.

Фиксируя.

Словно уже сделал какие-то выводы, о которых я никогда не узнаю.

Я вдруг поймал себя на мысли, что хочу что-то сказать. Объяснить. Добавить.

И сразу понял — это плохая идея.

Очень плохая.

— Ваш мастер ждёт вас.

Он слегка кивнул.

Разговор был окончен.

Но ощущение — нет.

Когда я вышел, мне показалось, что за моей спиной дверь закрылась не просто в кабинет.

А в зону, куда лучше лишний раз не попадать.

Я вышел.

Перед дверью стоял мужчина около двух метров ростом. Широкие плечи, мощная шея, руки — словно из литого металла. Короткие волосы, открытая улыбка.

— Димид. Твой мастер, наставник и тот, кто будет ругаться, если ты решишь взорвать нам цех, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Без паники, кричу редко. Но метко.

Я невольно улыбнулся.

Он протянул руку. Моя ладонь утонула в его. Сильное, жёсткое рукопожатие. Мозоли на коже — настоящие, рабочие.

— Здесь не дворец и не армия, — добавил он. — Я не монарх, но и не приятель из бара. Работаешь — уважаю. Халтуришь — учу. Быстро.

Баритон был спокойным, уверенным. С таким человеком хотелось работать.

В интерфейсе мигнул файл.

— Лови краткую выжимку. Где, что и как будешь делать. Остальное — на месте.

И я понял, что игра началась по-настоящему.

Мы зашли в лифт. Димид приложил карту к панели, и система мягко подтвердила допуск.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Админ-здание. Допуск только у мастеров, — спокойно сказал он. — Рабочим там делать нечего. Да и я бываю редко.

Лифт тронулся почти бесшумно.

— В файле, что я тебе скинул, есть мой контакт. Контакт менеджера, с которым ты говорил. И ссылка на юридический отдел — если вдруг понадобится помощь. Но всё, что касается часов, премий, переработок и начислений — это ко мне.

Он посмотрел на меня и добавил:

— И да. У нас все на «ты». Без выкания. Работа проще, когда без лишнего пафоса.

Я кивнул, но вопрос всё же задал:

— А почему менеджер даже не представился?

Димид усмехнулся.

— Это его стиль. Загадочный, как он сам считает. Не обращай внимания.

Лифт остановился.

Двери разошлись.

— Ого… — вырвалось у меня само.

Передо мной раскинулся огромный ангар. Настолько большой, что потолок терялся в металлической сетке балок и крановых систем.

Всё было структурировано и выверено.

Первый сектор — ряды ремонтных платформ. Малые, средние, тяжёлые. Некоторые — высотой в два человеческих роста. Металл блестел, где-то виднелись свежие сварочные швы.

Дальше — десять транспортных полос. По ним беспрерывно двигались грузовые платформы, дроиды, контейнеры. Где-то вдалеке я заметил техника, стоящего верхом на мобильной платформе, как на доске.

Всё двигалось. Всё работало. Ни хаоса. Ни лишних звуков. Только гул энергии и ритм механики. Гул ощущался не только ушами — он проходил через пол и поднимался по ногам. Воздух был плотным, с привкусом металла и озона, как перед грозой.

Складская зона занимала минимум места — вертикальные автоматизированные стеллажи уходили вверх на десятки метров. Манипуляторы бесшумно вытаскивали модули и отправляли их по магистралям.

— Значит, смотри, — сказал Димид. — Прошёл КПП — идёшь сюда, к транспортной магистрали. Видишь постаменты?

Я заметил несколько стоек с сенсорными панелями.

— Считыватель. Прикладываешь руку — система вызывает дроида-такси.

— Такси? — переспросил я.

— Внутреннее. Пешком ты тут быстро устанешь.

Я подошёл к постаменту и протянул руку. Поверхность засветилась мягким синим светом.

Через пару секунд появилась голограмма с отсчётом:

61 секунда.

— Сейчас система авторизует тебя, — пояснил Димид. — Встраивает в логистику смены, распределяет маршруты. Потом ожидание обычно не больше десяти секунд.

— А если людей много?

— Тогда приезжает платформа на четверых. Всё автоматизировано. Поток большой — система не любит простаивать.

Отсчёт уменьшался.

Я стоял посреди гигантского механического организма и впервые по-настоящему почувствовал его масштаб.

Мы сели в платформу, но она была очень маленькой. Купол накрыл нас и сразу потемнел, полностью закрыв обзор. Ремни безопасности автоматически зафиксировали нас, и мы поехали. Приглушенный свет, тишина, только лёгкая вибрация — и я едва успевал осознавать, что происходит. Полёт длился около пяти минут, но казался вечностью. Каждая дрожь платформы напоминала тренировку, словно это не просто доставка, а проверка рефлексов в боевых условиях.

Мгновение — и ремни ушли в пазы, купол исчез. Мы вышли в том же месте, где садились. Димид протянул руку и жестом показал повторить за ним. — Так первую авторизацию делаю я, — сказал он. — Твой контракт вступил в силу. Сегодня тебе придёт лист с подтверждением. Советую проверить его в конце дня, чтобы потом не возникло вопросов.

Я кивнул, а он продолжил: — В конце недели проверяй количество отработанных часов в месяце. Зарплата приходит в последний рабочий день месяца, как только ты подтверждаешь, что ведомость верна. Обычно проблем нет, но привычка проверять экономит нервы.

Я думал про себя: «И чем дольше работаешь, тем больше нагрузка. Настоящая дисциплина, почти как в военной подготовке. С каждой переработкой я чувствовал, что не просто механик, а часть какой-то скрытой силы. Кажется, тут отбор людей, но зачем — непонятно.»

— И ещё, — продолжил Димид, — поставь в настройках нейросети автоматический учёт отработанного времени. Время начинается, как только ты пересекаешь КПП. За каждый заказ будут дроиды к конкретной задаче.

Я нахмурился: «Странно… обычно фирма даёт один комплект дроидов на все заказы, а тут каждый раз новые. Интересно, для чего…»

— Лично тебе советую купить дроиды, — продолжал Димид. — Это реально помогает увеличить качество работы. За каждый день начисляется процент качества. В сотрудничестве норма 70% считается хорошей. Если будешь выше — получишь премию.

— А переработки? — спросил я. — Фирма ориентирована на мотивацию через переработку, — сказал он, чуть улыбаясь. — Чем больше часов, тем выше награда. Норма — 8 часов в сутки, 168 в месяц. Следующий час оплачивается по ставке 17 кредитов, свыше 210 часов — 28 кредитов. Хороший коэффициент и дополнительные премии… заманчиво, не правда ли?

Жаба кулаком махнула рядом и пробурчала: — Ага, заманчиво… но помни, парень, мы выбираем то, что нам нужно, а не им. Не позволяй слишком сладким бонусам привлекать лишнее внимание. Слишком хорошие деньги и новые дроиды на каждый заказ — это явно не просто забота о тебе.

Я кивнул, соглашаясь. Действительно, предложение было слишком заманчивым. Деньги, бонусы, постоянные дроиды… всё идеально для старта, но баланс между желанием двигаться вперёд и осторожностью оставался ключевым.

— В данном филиале жилья нет, — продолжил Димид. — Могу подсказать рядом гостиницу, где наша фирма имеет скидку.

— Хорошо, я могу приступать? — спросил я, чувствуя лёгкий азарт.

— Да, первый раз шаг за шагом подскажу, что и как, — сказал он. — Вот тебе письмо с заказом.

И тут в углу экрана начало бликать уведомление. Я сразу же открыл письмо, а жаба села рядом, прищурившись: — Ну что, посмотрим, что нам прислали. Но помни, выбираем только то, что нам действительно нужно, а не то, что им выгодно.

Я глубоко вдохнул, понимая, что сегодня начинается что-то большее, чем просто механическая работа. Деньги и бонусы заманчивы, но любопытство и осторожность должны идти рука об руку

Открыв письмо я увидел план работ. Если кротко, то мне предстояло провести полное сканирование малых кораблей.

Я открыл письмо.

Перед глазами развернулся план работ. Если кратко — мне предстояло провести полное сканирование и диагностику партии малых гражданских кораблей. Сроки — размытые: от двух недель до одного месяца. Всё зависело от качества, скорости и выявленных дефектов.

Количество: 28 единиц.

Я присвистнул.

Для новичка — это либо аванс доверия… либо проверка на выживание.

В списке значились три типа судов.

1. «Орёл» — 5 единиц

Лёгкий многоцелевой транспорт повышенной манёвренности.

Длина — около 18 метров. Экипаж — 1–2 человека. Грузовой отсек — до 6 тонн.

«Орлы» использовались курьерскими службами, частными перевозчиками и мелкими торговцами. Узкий корпус, вытянутая носовая часть, усиленные маршевые двигатели. Быстрые, резкие, требовательные к калибровке.

Платформа брала по одному «Орлу» за рейс — слишком уж они были вытянутыми.

Главная проблема — усталость креплений двигательных гондол и перегрев при длительных марш-бросках.

2. «Дрозд» — 9 единиц

Универсальный городской шаттл.

Длина — 14 метров. Экипаж — 1 пилот. До 8 пассажиров или модульный грузовой блок.

Самый массовый сегмент гражданского флота. Простые, компактные, ремонтопригодные. Их можно было перевозить по две единицы на платформе, если грамотно закрепить.

Но простота обманчива.

«Дрозды» часто перегружали. У многих шла скрытая модификация энергосистемы — владельцы выжимали из них больше, чем предусмотрено конструкцией.

Именно такие машины чаще всего «стреляли» микротрещинами в силовом каркасе.

3. «Сова» — 14 единиц

Спокойный, устойчивый малый грузопассажирский корабль.

Длина — 16 метров. Широкий корпус, усиленное днище. До 10 тонн полезной нагрузки.

«Совы» брали надёжностью. Их любили шахтёры, колонисты и мелкие агроплатформы. Не быстрые, но выносливые.

На платформу помещались по одной, реже по две — если без дополнительного навесного оборудования.

Проблемы типичные: износ стабилизаторов, деградация изоляции магистралей, перегрев в подповерхностных зонах.

Я пролистал общий график.

Сроки стояли гибкие. «Оценочный диапазон выполнения: 14–30 суток.»

— Размыто, — пробормотал я.

Жаба тут же отозвалась:

— Размыто — значит смотрят, сколько ты выдержишь.

— Это просто большой заказ.

— Ага. Двадцать восемь кораблей новичку? И все разные? И с разным профилем износа?

Я снова посмотрел на спецификацию.

Все суда — гражданские. Военные модели отсутствовали. Доступ к закрытым протоколам — ограничен.

Вроде всё логично.

Но…

— Это похоже на тест, — сказала Жаба. — Манёвренные, перегруженные, тяжёлые, изношенные. Они проверяют, как ты работаешь с разными типами нагрузок.

— Или просто партия с консервации.

— Может быть. Но слишком удобно подобран набор.

Я выдохнул.

Если справлюсь быстро — заработаю. Если покажу высокий процент качества — получу премию. Если перегружусь — пойму свои пределы.

Заманчиво.

Очень актуально для меня.

Я хотел расти. Хотел двигаться вперёд. Хотел вырваться.

— Баланс, — тихо сказала Жаба. — Работай хорошо. Но не блести слишком ярко. В этом мире ярких замечают.

Я закрыл письмо и активировал первый протокол сканирования.

— Вижу, письмо ты открыл.

Я утвердительно кивнул.

— Я буду делать и комментировать. Ты смотри и слушай.

— Активировать сканирование и анализ.

Платформа, на которой стоял первый корабль, мягко засветилась. Сначала тонкие линии пробежали по периметру, затем десятки световых импульсов хлынули со всех сторон, будто невидимая сеть пыталась проникнуть вглубь корпуса. Лучи пересекались, дробились, уходили в металл, отражались обратно.

— Ух ты… фаер-шоу, — выдохнул я.

По спине пробежала волна мурашек.

— Когда активируешь систему, — продолжал Димид, — она покажет предварительное время выполнения и предложит подключить дроидов. Цветами подсветит зоны, где мощности сканера недостаточно. Там либо вручную дорабатываешь, либо назначаешь дополнительный анализ. Если процентов десять–тридцать берёшь на себя, а остальное автоматикой — как раз выходишь на дневную норму качества.

Я кивнул.

— В процессе основного сканирования ты по сути контролируешь и корректируешь. Команды можно отдавать голосом или мысленно. Пробуй.

Я сосредоточился.

Активировать сканирование…

Перед внутренним взглядом вспыхнула шкала загрузки.

Предварительный анализ: 5 часов 31 минута.Мир вокруг будто слегка изменился. Зрение стало глубже — слоистым. Поверх корпуса наложилась полупрозрачная сетка структурных напряжений, силовые линии, температурные карты.

— Всё получается? — влез в мои ощущения Димид.

— Да. Показывает 5 часов 31 минуту.

Он усмехнулся.

— Неплохо. У меня, к примеру, 2 часа 25 минут. Но у меня базы сильнее, сеть выше поколения. И стаж.

Я кивнул. Вот она — разница между профи и новичком.

— А если бы мы средний корабль сканировали? — спросил я.

— По времени? Примерно один к трём. А то и к четырём. Опыт, базы, нейросеть — всё имеет значение.

Он хлопнул меня по плечу.

— Работай. Если что — пиши.

Платформа мягко увезла его в сторону. Я остался один.

Глава 2.1-2

Шкала медленно ползла вверх.

Корпус корабля постепенно покрывался цветной картой, словно на него накладывали прозрачный спектральный фильтр.

Зелёный — уверенное покрытие. Сканер «видит» восемь-девять десятых структуры. Почти всё прозрачно для анализа, но до идеала далеко: впереди проверка состава сплавов, внутренних напряжений, глубинных слоёв. Сто процентов достигаются только после полного цикла.

Жёлтый — зона сомнений. Половина информации достоверна, остальное — догадки алгоритма. Здесь возможна усталость металла, перегрев, начинающиеся трещины. Ничего критичного на первый взгляд, но именно в жёлтых участках чаще всего прячутся будущие проблемы.

Красный — тревога. Сканер получает меньше половины точных данных. Деформации, пробои, серьёзные вмятины, перекосы силового набора или банально нехватка мощности для «пробития» плотных участков. Красный требовал вмешательства — либо ручного, либо с привлечением дроидов.

Чёрный — слепая зона. Почти нулевая информативность. Пустоты, экранированные участки, многослойные композиты или критические разрушения, где сигнатура рассыпается в шум. Чёрный всегда означал неизвестность. А неизвестность в технике — это потенциальная опасность.

Корабль больше не выглядел просто металлом. Он стал картой проблем, уровней доступа и будущих решений.

Система по умолчанию настраивалась на 70% — корпоративная норма. Я мысленно нажал на показатель. Развернулся отчёт: таблицы, цифры, коэффициенты износа. Слишком сухо, слишком формально.

— Нет… покажи по спектру.

Корабль тут же перекрасился в градиентную карту повреждений. Намного нагляднее.

Я потянулся к одному из красных участков. Побежали строки. Скупые, с пропусками. Много неопределённостей. Внизу всплыло системное сообщение:

Уровень детализации недостаточен для принятия решения. Доступны варианты: — Оставить текущий уровень анализа (70%). — Провести углублённое сканирование участка с расширенной сигнатурой.

Я выбрал второе.

Появились иконки: «Анализ — активен», «Модернизация — заблокировано», «Ремонт — заблокировано», «Дополнительное сканирование — доступно». Я мысленно коснулся «Ремонта». Система отозвалась: «Недостаточный уровень изученных инженерных баз для выполнения ремонта данного класса». Логично.

Выбрал «Дополнительное сканирование». Два варианта:

Усилить сигнатуру штатного сканера. Время полного анализа увеличится на 2 часа 14 минут. Шкала мгновенно поползла вверх. Использовать диагностических дроидов. Я выбрал второй пункт.В интерфейсе вспыхнул доступный комплект:

Комплекс «Стрекоза-4У» (улучшенный). Поколение: 4. Статус: модернизированный стандарт. Состав: 2 дроида анализа и сканирования (модель «Сигнат-4»), 3 вспомогательных — ремонтно-транспортные («Модуль-4»).

На планете выше шестого поколения в свободном доступе почти не встречалось. Но я знал — это далеко не предел технологий.

Я активировал комплект. Появились три вкладки: «Ремонт — заблокирован», «Прочее — красный», «Сканирование и анализ — зелёный». Я выделил проблемный сектор и назначил: сканирование. Участок 17, координаты 3-14-9. Вспыхнула иконка: «Использовать 1 или 2 дроида «Сигнат-4»?» Выбрал два. Шкала времени вернулась к исходным 5:31. Процент выбранного участка — 100%. «Подтвердить запуск?» — Да.

За спиной раздалось мягкое жужжание.

Два дроида ожили и скользнули к кораблю. Небольшие, по грудь человеку. Корпуса вытянутые, с тонкими манипуляторами — смесь стрекозы, муравья и пчелы. Если общий скан светился красным, то их лучи были насыщенно-зелёными — более плотными, сфокусированными. Они разошлись по разным сторонам и начали работать синхронно. Шкала уверенно поползла вверх.

И вот тут я почувствовал странное.

В голове появилось лёгкое напряжение. Не боль, не усталость. Скорее ощущение канала, который держится открытым. Я на секунду отвёл взгляд от интерфейса — и один из дроидов замедлился. Вернул внимание — ускорился. Словно система требовала моего участия, моего фокуса. Не просто «отдал команду и ушёл», а присутствие.

В этот момент в системном логе «Сигната» появилась короткая запись: «Синхронизация с оператором: 87%. Задержка управляющего сигнала снижена. Рекомендуется не прерывать визуальный контакт».

Я начал экспериментировать. Чуть ослаблял концентрацию — скорость падала. Фокусировал внимание на конкретной зоне — алгоритмы подстраивались, уточняли параметры. Это было похоже на управление мышцей, о существовании которой ты раньше не знал. Я постепенно научился распределять внимание: держать общий процесс фоном и усиливать отдельные участки при необходимости. Напряжение стало ровным, контролируемым. И нейросеть, похоже, училась вместе со мной.

Выделенный участок быстро сменил цвет с жёлтого на зелёный. Красных и чёрных зон на корпусе не было. Я отправил по одному дроиду на оставшиеся жёлтые участки — скорее для чистоты результата. В этот момент обратил внимание, что прогнозируемый коэффициент сканирования сместился с 70% до 72%. Интересно.

По мере работы жёлтые зоны одна за другой окрашивались в зелёный. Шкала общего прогресса пересекла отметку 70% и начала заполняться быстрее. Я дополнительно усилил анализ — подключил дроидов на ускорение.

По факту корабль оказался «чистым». Износ — в пределах нормы. Пара узлов требовала замены, но критических дефектов не было. Всё это я аккуратно внёс в отчёт.

Сканирование завершилось. Итоговый коэффициент — 74%.

Я замер. Все зоны зелёные, ни одной проблемной области. Тогда откуда 74, а не 80? Не 85? Что именно система считает «качеством»? Ответа не было.

Не теряя времени, я запустил сканирование следующего корабля.

Сзади раздался короткий звуковой сигнал. Обернувшись, я увидел небольшую доставочную капсулу с маркировкой еды. И тут же живот недвусмысленно напомнил о себе.

— Режим питания нарушать нельзя, — философски произнесла Жаба.

Я хмыкнул, перекусил и вернулся к работе, параллельно отправив Димиду запрос: «Как повысить коэффициент качества выше 74% при полностью зелёной карте?»

Пока дроиды работали, я открыл техническую документацию по комплексу «Стрекоза».

Комплекс «Стрекоза-4У». Улучшенный — как это любят писать в документации. Четвёртое поколение. Модернизированный стандарт. По факту — два «Сигната-4» и три «Модуля-4». Минимальный набор, чтобы система выглядела прилично.

«Сигнаты» — основа. Узкие, сегментированные, с россыпью сенсоров по корпусу. Сделаны так, чтобы лезть везде, где обычный сканер не справится. Работают точно, но требуют нормального контроля.

«Модули» — силовая поддержка. Грубые, надёжные, без изысков. Делают всё, что не требует точности, но требует усилия.

Модель получила название по фамилии создателя — Сигнатов. Инженер-имперец. К моменту разработки четвёртой версии половина его тела уже была заменена кибернетикой. Говорили, что именно это позволило ему иначе взглянуть на взаимодействие техники и оператора.

Такая схема появилась не сразу. Первые «Сигнаты» были откровенно примитивными: короб на антиграве с датчиками. Стоят, светят, собирают данные. Никакой гибкости. Версии «Сигнат-1», «2», «3» отличались в основном мощностью и точностью, но не подходом. Они упирались в одно и то же ограничение — статичность.

Четвёртая версия изменила концепцию. Когда стало ясно, что обычный сканер дальше не тянет, решение оказалось простым — дать ему «тело». Вместо «ящика на ножках» появилась насекомоподобная конструкция: сегментированный корпус, манипуляторы, распределённые сенсорные узлы. Это дало больший охват, глубинное проникновение сигнатуры и гибкость позиционирования. Дроид перестал просто «светить» — он начал взаимодействовать с объектом. С тех пор концепция почти не менялась. Потому что работает.

Мой комплект относился к модернизированному стандарту, но по сути это была всё та же старая добрая «четвёрка». Рабочая, без пафоса.

Любопытство взяло верх — я полез в расширенную спецификацию.

Первой всплыла «Сигнат-4+». Усиленная версия. Сканирует глубже, мощнее «видит» систему, но расплачивается размерами. В тесных отсеках такая начинает чувствовать себя как броневик в вентиляции.

Потом — «Сигнат-4Б». Почти вдвое меньше стандартной модели. На тридцать процентов слабее — зато идеальна для внутренних коммуникаций малых кораблей. Там, где стандартная «четвёрка» застрянет, эта проскользнёт без звука.

И наконец — «Сигнат-4В». Малышка. Та, что способна буквально проползать по кабельным магистралям. Находить микротрещины. Исправлять их на месте. Не дроид — хирург. Жаль, что редкая. В Содружестве чаще не лечат — меняют блок целиком.

Этой линейке было около двадцати пяти лет. По меркам Содружества — почти архаика. Но в этом и был её плюс. Её знали, понимали, можно было разобрать с закрытыми глазами. Дешёвая, надёжная. И если что — детали найдутся даже на свалке. Крепкий середнячок.

Я решил закончить второй корабль сегодня. Но ближе к вечеру почувствовал усталость. Лёгкое давление в висках — последствие постоянной концентрации.

— Завершить работу. Дроидам — на подзарядку.

Я вызвал платформу, затем такси до отеля. Пятнадцать минут — минус 30 кредитов.

— Миллионер, — сухо прокомментировала Жаба.

Я предпочёл не уточнять её расчёты.

Отель

Я заселился в гостиницу, которую рекомендовал Димид. Номер небольшой, аккуратный. Мягкий свет, почти неслышный гул систем жизнеобеспечения. Комфортно. И дорого для меня — 50 кредитов в день.

Я открыл отчёт за день.

Отчёт о выполненных работах Дата: 12.04.2026 Отработано: 9 ч 18 мин Выполнено: 2 единицы Средний коэффициент качества: 73,8%

Девять часов, почти десять. Если держать такой темп… Я быстро начал считать в уме. Месяц — 168 часов норма. Всё сверх — доплаты. Но расходы тоже капали.

Я сел на край кровати и впервые по-настоящему задумался: где жить? И тут до меня дошло. У меня нет дома. Вообще. Ни квартиры, ни комнаты, ни даже формального «своего» угла. Новый мир, новая жизнь — и полное отсутствие точки опоры.

Ответ был прост: нужны деньги.

Я потратил почти два часа, изучая рынок аренды. Дешёвое жильё — либо в небезопасных районах, либо с сомнительными отзывами. Более-менее приличные варианты стоили почти как этот отель. Выходит, пока гостиница — приемлемый компромисс.

С этой мыслью я уснул.

Следующее утро

Кофе и бутерброды в фойе — минус 6 кредитов. Нужно найти магазин — иначе питание станет отдельной статьёй расходов. Такси — ещё минус 30.

— Может, транспорт купить? — мелькнула мысль. — Или права нужны? Или тут всё автономное?..

У КПП стояла плотная очередь сотрудников. Но двигалась она быстро — платформа за платформой подъезжали почти без задержек. Через три минуты подошла моя очередь. Купол закрылся. В интерфейсе загорелось: Время прибытия — 04:12. Тишина. Никто в платформе не разговаривал. Только лёгкий гул движения.

Я вышел вторым.

«Сигнат-4» уже стояли в режиме ожидания.

Я открыл план работ и активировал двух дроидов. В этот момент пришло сообщение от Димида.

Я открыл письмо.

«Следующий борт после боя. Не пугайся внешнего вида — там половина повреждений может быть поверхностной. Работай в два этапа: сначала общий проход, потом выборочно возвращайся к проблемным местам.

Обрати внимание: если участок после первого сканирования уходит в зелёный слишком быстро — прогоняй его ещё раз. На перегретых зонах система иногда даёт “чистую” картинку раньше времени.

С чёрными и плотными секторами не трать время вручную — сразу кидай дроидов. Они там эффективнее.

И не разгоняй процент за счёт скорости. Если видишь, что время скачет — остановись и стабилизируй картину, потом продолжай.

Отчёт не закрывай сразу. Дай системе пару минут — иногда она пересчитывает итог после дронов.

В остальном всё стандартно. Справишься. Если что — пиши.

И сделай перерыв, если начнёт давить в голове. Это нормально на первых днях.»

Прочитав письмо, я решил незамедлительно приступить к работе. Очередной корабль уже ждал проверки. Этот явно побывал в бою: на корпусе виднелись следы модификаций для защиты — турели для сбития ракет и что-то вроде пушек Гатлинга, стреляющих кинетическими снарядами. По технической документации реактор оказался в два раза больше стандартного. Энергетический щит явно срабатывал на максимум, но пробои на корпусе показывали, что это спасло корабль лишь частично.

На корпусе оставались дыры: половина кинетических пушек уничтожена, от турелей уцелела лишь треть. Один реактор был заблокирован и перегружен, второй имел отверстия — явно следы абордажа. Я ощутил лёгкий холодок по спине. Корабль не просто проиграл бой, он был почти «живой» в своих повреждениях.

Я запустил сканирование и направил двух дроидов на работу. Сам решил пройтись по кораблю — хотелось увидеть своими глазами результат сражения. Зайдя через шлюз, я почувствовал запах гари и оплавленного металла. Чёрные пятна копоти на стенах, обугленные участки пола, выломанные шлюзы — всё это оставляло впечатление настоящей бойни. Корабль пытался сопротивляться до последнего.

Все основные боевые действия, судя по следам, шли к реакторному отсеку и капитанской рубке. Перед рубкой виднелась сцена отчаянной обороны: остатки боевых дроидов, пропалины на стенах, следы ожесточённых перестрелок. Внутри рубки защитники сражались до последнего — на стенах виднелись пробоины от выстрелов, на полу лежали обугленные обломки оборудования.

Проходя через каюты, я видел выломанные двери, разбросанную одежду и личные вещи. Моё внимание привлекла полость над двухэтажной кроватью. Посветив фонариком, я обнаружил небольшой ящик. Нейросеть подсказала: автономная медицинская аптечка.

Я изучил её функционал: аптечка авторизуется через нейросеть, крепится к бронежилету или броне. В её составе — препараты, способные затягивать травмы от кинетического и лазерного оружия, сшивать порезы, наносить специальную пену на броню, блокирующую утечку кислорода в космосе или вредной среде. Аптечка может вводить боевые стимуляторы и обезболивающие. Она рассчитана на средне-тяжёлые ранения и оснащена микрочипом, передающим состояние пациента для ускоренного вмешательства медика или медкапсулы.

Очевидно, это была армейская офицерская аптечка — стандарт для пехоты. По инструкции я обязан был сообщать о найденном оружии или наркотиках, но эта аптечка не подпадала под эти правила. Я решил оставить её себе. Находка вызвала лёгкий трепет — не только радость, но и уважение к тем, кто раньше носил её в бою. Позже стоит освоить навыки медика или работу с такими аптечками.

Воодушевлённый находкой, я стал искать дальше. И как известно, кто ищет, тот всегда находит. Вскоре наткнулся на запакованные лётные комбинезоны, армейские и офицерские пайки — мелочь, но приятная. Время пролетело незаметно. Я перекусил и продолжил осмотр.

Ещё я обнаружил пару энергетических капсул (ЭК). В Содружестве их использовали для всей электроники как универсальные батареи. Они делались в трёх видах, я нашёл базовые. Из них собирали аккумуляторы для оружия и запасные капсулы для кораблей. Капсулы были квадратные, 10 на 10 см, с тремя цветами индикаторов, показывающими уровень заряда; точный объём был указан на корпусе.

Корабль оставил странное впечатление: некоторые системы явно были модернизированы, несмотря на гражданский статус. Появилась лёгкая тревога — не исключено, что этот корабль был задействован в более серьёзных операциях или тайных экспериментах.

Около четырёх часов заняло сканирование предыдущего корабля. Эффективность вышла на уровне 77% — выше нормы, «с учётом работы дроидов», но до идеала далеко.

Следующий корабль визуально выглядел полностью целым. При старте сканирования большая часть корпуса сразу засветилась зелёным. Я отправил внутрь двух дроидов, а сам размышлял: выгоднее купить квартиру в кредит или остаться в гостинице? Если считать, что в день уходит 50 кредитов только на проживание и такси, то за месяц набегает приличная сумма. При этом рядом с работой ничего дешёвого нет, а если выбирать бюджетный вариант по отзывам — район слишком криминальный. Чувство изоляции слегка давило. Решений не было.

Я решил пройтись по кораблю лично, как и с предыдущим. Внутри всё выглядело «стерильно». Лёгкий гул дроидов создавал странное ощущение присутствия. Сканер показал лишь небольшие проблемы: угол крыла и не совсем верные настройки двигателя. Мои дроиды, заметив, что внутри всё чисто, повторно просканировали внешнюю плоскость корпуса. Это ускорило общее сканирование, и процент качества поднялся до 78%. Удовлетворение от результата подняло настроение — небольшая, но ощутимая победа.

На радостях я взялся за третий корабль и решил сегодня поработать дольше — куда спешить, отелю всё равно. Пока дроиды в автоматическом режиме сканировали корабль, я открыл новости.

Первая заметка привлекла внимание: «Полицейские дроиды выведены из строя неизвестными». В статье говорилось о чрезвычайном происшествии: большинство патрулей отключено, и в этот момент произошла диверсия. Позже выяснилось, что кто-то подал чрезмерное напряжение, и множество дроидов просто сгорело. Автор предположил, что это ответ местной мафии на рейд накануне.

Вторая статья называлась «Амфибии держат удар». В центре планеты, в районе с большим количеством представительств всех государств, на одно из представительств Амфибий совершён теракт, но, по официальным данным, безуспешно. Нападающих было около двух десятков; они потеряли половину людей и отступили. Потерь у Амфибий нет.

Хотел начать читать третью статью, но заметил, что дроиды остановились. Я подошёл к платформе, чтобы понять, что произошло. Они уже выполнили задачу и ждали новых указаний. Я случайно кликнул интерфейс, и дроиды начали сканировать платформу.

И тут меня осенило: а может, на платформе что-то построить? Мне ведь нужно совсем немного, чтобы сделать работу удобнее.

— Ну наконец-то думать начал, — квакнула Жаба, как будто напоминая, что мозг должен быть включён всегда.

Дроиды продолжали сканирование. Я тем временем начал искать малые грузовые платформы. Процесс был утомительным, но азарт постепенно рос — каждая подходящая платформа казалась маленькой победой. Лёгкий гул дроидов, мерцание голограмм и световые блики на панели создавали почти гипнотическую атмосферу. К поздней ночи, уже в отеле, я сумел понять, по каким параметрам их можно фильтровать и выбирать подходящие для задач. Удовольствие от проделанной работы смешивалось с лёгким раздражением из-за бытовых вопросов и отсутствия постоянного жилья.

Новости и происшествия вокруг, казалось, пока не имели прямого отношения к моей работе, но ощущение скрытой угрозы витало в воздухе — маленькие штрихи большого мира, где опасность может подкрасться в любой момент.

Утром третьего рабочего дня всё началось как обычно: я запустил сканирование, и два дроида сразу же приступили к работе. Всё моё внимание было сосредоточено на поиске платформы. День постепенно близился к вечеру, и я оказался перед выбором из двух вариантов.

В целом платформы стоили до 1200 кредитов. Базовая модель представляла собой летающую «коробку» с медленным движением, малым реактором и манипуляторами для погрузки и разгрузки. Дорогие варианты уже имели следы модернизации, а цена могла вырасти в разы в зависимости от задач, которые ставили перед собой клиенты.

В итоге я нашёл недорогой вариант — платформу с сильным износом за 800 кредитов. Следующим вопросом стало: где жить? По сути, это была просто пластина с двигателем и манипуляторами. К счастью, мои базы содержали решение — малый жилой модуль. Он монтировался как контейнер на платформу и имел множество модификаций.

Я выбрал вариант для одного человека: в модуле были санузел, душ, кровать, холодильник и пищевой синтезатор. Синтезатор работал на специальных картриджах и готовил еду, практически не отличимую по вкусу и запаху от натуральной, при этом витаминизированную. В космосе такой способ питания был нормой — натуральную пищу использовали только на планетах. Модуль имел минимальный функционал, но всё необходимое. Я нашёл подходящий вариант с износом, тоже за 800 кредитов, и планировал сам модернизировать платформу и ремонтировать жилой модуль.

Поиск подходящей платформы и модуля занял почти весь день. Заказ на доставку я оформил на завтра, уже поздней ночью. Деньги списались. Я проверил работу дроидов, и вдруг один из них на пару секунд замер. Странно. В отчёте простоя не отображалось, но я видел это своими глазами.

Я вызвал такси и поехал домой, однако мысль о странном поведении дроида не покидала меня.

Четверг, четвёртый рабочий день, начался с головной боли. Вчера я проработал 14 часов, и это сказывалось: тупая боль в висках, сухость во рту — признаки чрезмерного напряжения.

Проходя КПП, я ждал своей очереди и случайно услышал разговор двух коллег. Суть была такова: на улицах стало небезопасно. Несмотря на официальные заявления об увеличении числа патрулей вдвое, люди явно переживали.

Садясь в платформу, я заметил одного из четырёх пассажиров напротив. Внешне он, как и большинство, был в бронежилете и с пистолетом в кобуре. Но от него исходила враждебная аура, и я на автомате включил свою сеть. Она показала какой-то сигнал, но потом всё вернулось в норму. При переводе взгляда на двух других пассажиров сбоев не было.

Я мысленно отметил этого человека красным маркером. Он слегка наклонился к ботинку одной рукой, а другой прижимал кобуру. Мы быстро доехали, и я вышел на своё рабочее место.

Очередной корабль стоял на платформе и визуально выглядел полностью целым. Я включил сканирование и отправил дроидов на помощь. Пока они работали, моё внимание переключилось на вопрос: где я смогу провести ремонт и модернизацию своей платформы? Нужен был гараж.

Оказалось, что все работы здесь проводились в ангарах, и их можно было взять в аренду — начиная от одного дня. Я нашёл относительно недалеко от отеля подходящий ангар и зарезервировал его на субботу и воскресенье. Глубоко выдохнул: наконец-то можно строить что-то своё, хоть и маленькое. Дом, смешно, но реально — строить. Только вот чем?

У меня же нет дроидов для работы. Я кликал в поисковике «дроиды для ремонта и модернизации малых платформ», и тут сбоку вылезла реклама персональных ИИ. Любопытство взяло верх — я открыл и начал читать.

Четверг пролетел за сканированием и изучением всех возможных вариантов персональных ИИ. В итоге я сделал себе заметки:

«Лёгкий» персональный ИИ Характер: базовый помощник. Подсказывает, напоминает, помогает координировать дроидов и выполнять стандартные сканирования. Особенности: компактный, легко учится под владельца, ограничен в глубине анализа; возможность работать с мини-РОЙ (сетевой элемент будущих систем пятого поколения, пока эффект ограничен); начальный уровень, быстрый отклик, управление до 3 дроидов. Интерфейс: минималистичный дизайн, не перегружает глаза. Лёгкий юмор в подсказках: «Не забудьте перекусить, иначе дроиды вас обгонят». Комментарий: «Экономичный вариант для стандартной работы. Потенциал небольшой, но стабильный.»

«Аналитик» персональный ИИ Характер: глубокий анализ повреждений, прогноз отказов, моделирование сценариев ремонта. Особенности: расширенная аналитика, управление до 5 дроидов; возможность постепенной модернизации; настраиваемый вид панели (режимы «экономия» или «ускорение»); интеграция с сенсорами и базой прошлых ремонтов. Комментарий: «Рекомендуется для нестандартных кораблей. Отличный баланс возможностей и цены.»

«Премиум» персональный ИИ Характер: почти автономный «военный» помощник. Управление множеством дроидов, прогноз действий, модуль личной безопасности. Особенности: практически не требует вмешательства; автономные сценарии действий; встроенный модуль безопасности. Комментарий: «Недоступен для гражданских. В версии для полиции и военных — на 20% продуктивнее.»

После изучения вариантов я начал прицениваться к своему бюджету. Мысли о платформе, ангаре и ИИ смешались с лёгким волнением и радостью — казалось, я наконец начинаю планировать своё собственное пространство, пусть и крошечное.

Пришло озарение: без персонального ИИ дальше никак. Сколько времени я трачу на поиск информации, анализ отчётов дроидов, фильтрацию данных — это сумасшествие. В голове уже было имя идеальной модели: «Аналитик». Но когда я увидел цену — от 3000 кредитов — невольно поморщился. Три тысячи! Мой бюджет кричал «стой!».

И тут я заметил, что к этим моделям можно докупать модули: скорость обработки, объём памяти, точность прогнозов, интеграция с сенсорами, адаптивность интерфейса. Каждое дополнение увеличивало потенциал ИИ, делало его умнее, а меня — чуть менее уставшим.

А потом я увидел его. Персональный ИИ модель «Страж». Сразу стало понятно, что это не просто «Аналитик» с модулем «плюс один». Нет, это вообще другой уровень. «Страж» — целая экосистема. Военные дроиды, броня, техника, даже корабли — всё идеально синхронизировано. Фирма, выпускавшая его, работала почти напрямую с армией и спецслужбами. И если брать всё одним комплектом, эффективность выше, чем собрать что-то разрозненно.

Цена базовой версии — около 4000 кредитов. Доставка и установка — ещё +200. Если добавить модули улучшений — ещё 1500. И это только для «Стража», начальной модели. Позже её можно развивать до 12-й версии, которая вплотную догоняла и во многом перегоняла «Премиум». Потенциал системы был практически безграничен — всё зависело от моего терпения и бюджета.

Программное обеспечение соответствовало предпоследней военной версии. Можно сказать, это была шикарная база, которую потом можно расширять под свои нужды. Особенно впечатляла встроенная синхронизация. Как только ИИ установлен, он буквально «читает» привычки, стиль работы, любимые сценарии действий владельца. Урезанная матрица моего мозга. Он понимает, что я люблю, как и почему принимаю решения. Второй я — точный, профессиональный, но с узкой специализацией под работу с платформами и дроидами.

Я сидел и пересчитывал расходы. 4000 за базу, 200 за доставку, 1500 за модули. Больно для кошелька. Но понимал одно: без этого ИИ мой рабочий процесс будет хаотичен. А с ним… с ним всё станет почти идеально.

Описание персонального ИИ «Страж»:

Управление до 6 дроидов, глубокий анализ повреждений, прогноз отказов и моделирование сценариев ремонта. Автономность: принимает решения, подстраивается под стиль владельца, минимально требует вмешательства. Модули улучшения: скорость обработки, память, точность прогнозов, интеграция с сенсорами, адаптивность интерфейса. Программная синхронизация: понимает привычки, предпочтения и стиль работы владельца — словно второй я. Военная экосистема: дроиды, броня, техника, корабли и персональное оружие — всё совместимо и оптимизировано. Постепенная модернизация: базовая модель — только начало. До 12-й версии можно довести её практически до уровня «Премиум».Заказ был оформлен, и 4700 кредитов списались мгновенно. Обещали доставить к отелю через час. Сегодняшний коэффициент сканирования — всего 70%, что для меня было низким, но я понимал: с ИИ «Страж» моя эффективность вырастет в разы. Закончив десятичасовой день, я сел в такси и направился в отель.

На рецепшене меня уже ждала посылка — чёрная, строгая, с фирменным логотипом «Страж». Она выглядела как военная техника: лаконичная, массивная, без единой лишней детали. Сразу чувствовалось: эта штука не для украшения — для работы, для эффективности, для защиты.

Димид, уже лежа в кровати после смены, коротко глянул на уведомление о доставке по рабочей сети. «Страж? — хмыкнул он. — У новичка амбиции. Или отчаяние. Посмотрим, что из этого выйдет».

В номере я аккуратно открыл коробку. Внутри лежал круглый чёрный модуль, почти невесомый, но источающий тяжесть технологии. Я надел его на руку. Он точно сел между локтем и кистью, будто создан именно для меня. Не мешал ни в движении, ни при работе, и при этом его присутствие ощущалось как невидимая сила — лёгкое напряжение, уверенность, контроль. Сердце чуть ускорилось: вещь была одновременно простой и невероятно мощной.

На экране всплыло уведомление: «Подключить ИИ «Страж»?» Я нажал «Да». Экран ожил, засияли линии интерфейса, и мгновенно появился запрос на синхронизацию. В левом углу — таймер с обратным отсчётом: 05 часов 59 минут 58 секунд до завершения.

Всё было готово. Оставалось только ждать — и спать. Впереди — новая эффективность, новый уровень контроля.

Около четырёх часов заняло сканирование предыдущего корабля. Эффективность вышла на уровне 77% — выше нормы ,это «с учётом работы дроидов», но до идеала ещё далеко.

Следующий корабль визуально выглядел полностью целым. При старте сканирования большая часть корпуса сразу засветилась зелёным. Я отправил внутрь двух дроидов, а сам размышлял: выгоднее ли купить квартиру в кредит или остаться в гостинице. Если считать, что в день уходит 50 кредитов только на проживание и такси, то за месяц набегала приличная сумма. И при этом рядом с работой ничего дешёвого нет — а если выбирать бюджетный вариант по отзывам, район слишком криминальный. Чувство изоляции слегка давило. Решений казалось нет.

Я решил пройтись по кораблю лично, как и с предыдущим. Внутри всё выглядело «стерильно».Лёгкий гул дроидов создавал странное ощущение присутствия. Сканер показал лишь небольшие проблемы: угол крыла и не совсем верные настройки двигателя. Мои дроиды, заметив, что внутри всё чисто, повторно просканировали внешнюю плоскость корпуса. Это ускорило общее сканирование, и процент качества поднялся до 78%. Удовлетворение от результата подняло настроение — небольшая, но ощутимая победа.

На радостях я взялся за третий корабль и решил сегодня поработать дольше — куда спешить, отелю всё равно. Пока в автоматическом режиме дроиды сканировали корабль, я открыл новости.

Первая заметка привлекла внимание: полицейские дроиды выведены из строя неизвестными. В статье говорилось о чрезвычайном происшествии: большинство патрулей отключено, а в этот момент произошла диверсия. Позже выяснилось, что кто-то подал чрезмерное напряжение, и множество дроидов просто сгорело. Автор статьи предположил, что это ответ местной мафии на рейд накануне.

Вторая статья называлась «Амфибии держат удар». В центре планеты — район с большим количеством представительств всех государств. На одно из представительств Амфибий совершён теракт, но, по официальным данным, безуспешно. Нападающих было около двух десятков: они потеряли половину людей и отступили. Потерь у Амфибий нет.

Хотел начать читать третью статью, но заметил, что дроиды остановились. Я подошёл к платформе, чтобы понять, что произошло. Они уже выполнили задачу и ждали новых указаний. Я случайно кликнул интерфейс, и дроиды начали сканировать платформу.

И тут меня осенило: а может, на платформе что-то построить? Мне ведь нужно совсем немного, чтобы сделать работу удобнее.

— Ну наконец-то думать начал, — квакнула жаба, как будто напоминая, что мозг должен быть включён всегда.

Дроиды продолжали сканирование. Я тем временем начал искать малые грузовые платформы. Процесс был утомительным, но азарт постепенно рос — каждая подходящая платформа казалась маленькой победой. Лёгкий гул дроидов, мерцание голограмм и световые блики на панели создавали почти гипнотическую атмосферу. К поздней ночи, уже в отеле, я сумел понять, по каким параметрам их можно фильтровать и выбирать подходящие для задач. Удовлетворение от проделанной работы смешивалось с лёгким раздражением из-за бытовых вопросов и отсутствия постоянного жилья.

Новости и происшествия вокруг, казалось, пока не имели прямого отношения к моей работе, но ощущение скрытой угрозы витало в воздухе — маленькие штрихи большого мира, где опасность могла подкрасться в любой момент.

Утром третьего рабочего дня всё началось как обычно: я запустил сканирование, и два дроида сразу же приступили к работе. Все мое внимание было сосредоточено на поиске платформы. День постепенно близился к вечеру, и я оказался перед выбором из двух вариантов.

В целом, платформы стоили до 1200 кредитов. Базовая модель представляла собой летающую «коробку» с медленным движением, малым реактором и манипуляторами для погрузки и разгрузки. Дорогие варианты уже имели следы модернизации, а цена могла вырасти в разы в зависимости от задач, которые ставили перед собой клиенты.

В итоге я нашёл недорогой вариант — платформу с сильным износом за 800 кредитов. Следующим вопросом стало: где жить? По сути, это была просто пластина с двигателем и манипуляторами. К счастью, мои базы содержали решение — малый жилой модуль. Он монтировался как контейнер на платформу и имел множество модификаций.

Я выбрал вариант для одного человека: в модуле были санузел, душ, кровать, холодильник и пищевой синтезатор. Синтезатор работал на специальных картриджах и готовил еду, практически не отличимую по вкусу и запаху от натуральной, при этом витаминизированную. В космосе такой способ питания был нормой — натуральную пищу использовали только на планетах. Модуль имел минимальный функционал, но всё необходимое. Я нашёл подходящий вариант с износом, также за 800 кредитов, и планировал сам модернизировать платформу и ремонтировать жилой модуль.

Поиск подходящей платформы и модуля занял почти весь день. Заказ на доставку я оформил на завтра, уже поздней ночью. Деньги списались. Я проверил работу дроидов, и вдруг один из них на пару секунд замер. Странно. В отчёте простоя не отображалось, но я видел его своими глазами.

Я вызвал такси и поехал домой, однако мысль о странном поведении дроида не покидала меня.

Четверг, четвертый рабочий день, начался с головной боли. Вчера я проработал 14 часов, и это сказывалось: тупая боль в висках, сухость во рту — признаки чрезмерного напряжения.

Проходя КПП, я ждал своей очереди и случайно услышал разговор двух коллег. Суть была такова: на улицах стало небезопасно. Несмотря на официальные заявления о увеличении числа патрулей вдвое, люди явно переживали.

Садясь в платформу, я заметил одного из четырёх пассажиров напротив. Внешне он, как и большинство, был в бронежилете и с пистолетом в кобуре. Но от него исходила враждебная аура, и я на автомате включил свою сеть. Она показала какой-то сигнал, но потом всё вернулось в норму. При переводе взгляда на двух других пассажиров сбоев не было.

Я мысленно отметил этого человека красным маркером. Он слегка наклонился к ботинку одной рукой, а другой прижимал кобуру. Мы быстро доехали, и я вышел на своё рабочее место.

Очередной корабль стоял на платформе, и визуально он выглядел полностью целым. Я включил сканирование и отправил дроидов на помощь. Пока они работали, моё внимание переключилось на вопрос: где я смогу провести ремонт и модернизацию своей платформы? Нужен был гараж.

Оказалось, что все работы здесь проводились в ангарах, и их можно было взять в аренду — начиная от одного дня. Я нашёл относительно недалеко от отеля подходящий ангар и зарезервировал его на субботу и воскресенье. Глубоко выдохнул: наконец-то можно строить что-то своё, хоть и маленькое. Дом, смешно, но реально — строить. Только вот чем?

У меня же нет дроидов для работы. Я кликал в поисковике «дроиды для ремонта и модернизации малых платформ», и тут сбоку вылезла реклама персональных ИИ. Любопытство взяло верх — я открыл и начал читать.

Четверг пролетел за сканированием и изучением всех возможных вариантов персональных ИИ. В итоге я сделал себе заметки:

«Лёгкий» персональный ИИ Характер: базовый помощник. Подсказывает, напоминает, помогает координировать дроидов и выполнять стандартные сканирования. Особенности:

Компактный, легко «учится» под владельца, ограничен в глубине анализа. Возможность работать с мини-РОЙ — сетевой элемент будущих систем пятого поколения, пока эффект ограничен. Начальный уровень, быстрый отклик, управление до 3 дроидов. Особенности интерфейса: Минималистичный дизайн, не перегружает глаза. Лёгкий юмор в подсказках: «Не забудьте перекусить, иначе дроиды вас обгонят».Комментарий младшего механика: «Экономичный вариант для стандартной работы. Потенциал небольшой, но стабильный. Идеален для тех, кто не планирует активно модернизировать дроидов или погружаться в нестандартные ситуации.»

«Аналитик» персональный ИИ Характер: глубокий анализ повреждений, прогноз отказов, моделирование сценариев ремонта. Особенности:

Расширенная аналитика, управление до 5 дроидов. Возможность постепенной модернизации и увеличения потенциала с опытом работы. Настраиваемый вид панели: режимы «экономия» или «ускорение» для разных зон сканирования. Интеграция с сенсорами и базой прошлых ремонтов позволяет предугадывать оптимальные решения.Комментарий старшего смены механика линкора «Эквелибриум»: «Рекомендуется для работы с нестандартными кораблями, повреждёнными или модернизированными. Потенциал раскрывается постепенно — чем дольше работает, тем точнее прогнозы и выше эффективность. Отличный баланс между возможностями и ценой.»

«Премиум» персональный ИИ Характер: почти автономный «военный» помощник. Управление до множество дроидов, прогноз действий и повреждений, модуль личной безопасности владельца. Особенности:

Практически не требует вмешательства: дроиды реагируют заранее на повреждения и оптимизируют маршрут работы. Автономные сценарии действий: ИИ подстраивается под стиль владельца и учится на ошибках. Встроенный модуль личной безопасности и прогноз угроз.Комментарий аналитика: «Недоступен для гражданских. Периодические обновления поддерживают актуальность данных и стратегий. В версии для полиции и военных функциональность значительно шире — от 20% продуктивнее и многофункциональнее.»

После изучения всех вариантов я начал прицениваться к своему бюджету. Мысли о платформе, ангаре и ИИ смешались с лёгким волнением и радостью — казалось, что я наконец начинаю планировать своё собственное пространство и будущее, пусть и крошечное, но полностью моё.

Пришло очередное озарение без персонального ИИ дальше никак. Сколько времени я трачу на поиск информации, анализ отчётов дроидов, фильтрацию данных — это просто сумасшествие. В голове уже было имя идеальной модели: «Аналитик». Но когда я увидел цену — от 3000 кредитов — невольно морщился. Три тысячи! Мой бюджет, честно говоря, кричал «стой!»

И тут я заметил, что к этим моделям можно докупать модули. Стандартные: скорость обработки данных, объём памяти, точность прогнозов. Но ещё были интеграция с сенсорами, адаптивность интерфейса и возможность улучшать прогнозирование действий дроидов. Каждое дополнение увеличивало потенциал ИИ, делало его умнее, а меня — чуть менее уставшим.

А потом я увидел его. Персональный ИИ модель «Страж». Сразу стало понятно, что это не просто «Аналитик» с модулем «плюс один». Нет, это вообще другой уровень. «Страж» — целая экосистема. Военные дроиды, броня, техника, даже корабли — всё идеально синхронизировано. Фирма, что это выпускала, работала почти напрямую с армией и спецслужбами. И если брать всё одним комплектом, эффективность выше, чем собрать что-то разрозненно.

Цена базовой версии — около 4000 кредитов. Доставка и установка — ещё +200. Если добавить модули улучшений — ещё 1500. И это только для «Стража», начальной модели. Позже её реально можно было развивать до 12 версии, которая в плотную догоняла и во многом перегоняла «Премиум». То есть потенциал у системы был практически безграничен — всё зависело от моего терпения и бюджета.

Программное обеспечение соответствовало предпоследней военной версии. Можно сказать, это была шикарная база, которую потом можно было расширять под свои нужды. Особенно впечатлила встроенная синхронизация. Как только ИИ был установлен, он буквально «прочитал» мои привычки, стиль работы, любимые сценарии действий. Это была урезанная матрица моего мозга. Он понимал, что я люблю, как и почему принимаю решения. Можно сказать, это был второй я — точный, профессиональный, но с узкой специализацией под работу с платформами и дроидами.

Я сидел и пересчитывал расходы. Четыре тысячи за базу, двести за доставку, полторы тысячи за модули. Да, это больно для кошелька. Но понимал одно: без этого ИИ мой рабочий процесс будет хаотичен. А с ним… с ним всё станет почти идеально.

Описание персонального ИИ «Страж»:

Управление до 6 дроидов, глубокий анализ повреждений, прогноз отказов и моделирование сценариев ремонта. Автономность: принимает решения, подстраивается под стиль владельца, минимально требует вмешательства. Модули улучшения: скорость обработки, память, точность прогнозов, интеграция с сенсорами, адаптивность интерфейса. Программная синхронизация: понимает привычки, предпочтения и стиль работы владельца, словно второй я. Военная экосистема: дроиды, броня, техника, корабли и персональное оружие — всё совместимо и оптимизировано. Постепенная модернизация: базовая модель — это только начало. До 12 версии можно довести её практически до уровня «Премиум», увеличивая функциональность и точность прогнозов.Заказ был оформлен, и 4700 кредитов списались мгновенно. Обещали доставить к отелю через час. Сегодняшний коэффициент сканирования всего 70%, что для меня было низким, но я понимал: с помощью ИИ «Страж» мой уровень эффективности вырастет в разы. Закончив десятичасовой день, я сел в такси и направился в отель. На рецепшене меня уже ждала посылка — черная, строгая, с фирменным логотипом «Страж». Она выглядела как военная техника: лаконичная, массивная, без единой лишней детали. Сразу чувствовалось, что эта штука не для украшения — для работы, для эффективности, для защиты.

В номере я аккуратно открыл коробку. Внутри лежал круглый черный модуль, весом почти не ощущался, но источал некую тяжесть технологии. Я надел его на руку. Он точно сел между локтем и кистью, будто создан именно для меня. Не мешал ни в движении, ни при работе, и при этом его присутствие ощущалось как невидимая сила — лёгкое напряжение, уверенность, контроль. Сердце чуть ускорилось: вещь была одновременно простой и невероятно мощной.

На экране всплыло уведомление: «Подключить ИИ «Страж»?» Я нажал «Да». Экран ожил, засияли линии интерфейса, и мгновенно появился запрос на синхронизацию. В левом углу таймер с обратным отсчетом: 05 часов 59 минут 58 секунд до завершения. На этот момент всё было готово, теперь оставалось только ждать — и спать. Впереди будет новая эффективность, новый уровень контроля.

Глава 2.3

На экране появилось меню первичных настроек. Варианты активации: «Всегда» или «По запросу». Я не раздумывая выбрал «Всегда» — ИИ должен быть рядом постоянно, а не просто висеть иконкой на экране.

Следом открылся список ролей ИИ. Было много вариантов, но я остановился на своём: друг, который анализирует, контролирует дроидов, автоматически выполняет стандартные работы по моей команде, следит за моим здоровьем и обеспечивает безопасность владельца.

Мгновенно появились показатели:здоровье 90 %, дроиды 0 %,защита 0 % — как будто ИИ уже мгновенно просканировал состояние всего вокруг и меня самого. Я ощутил странное, почти физическое присутствие: словно рядом появился ещё один ритм дыхания, мягкий гул, который синхронизировался с моим сердцем и движениями. Каждое движение рук, взгляд, лёгкое напряжение мышц — всё мгновенно считывалось и анализировалось, создавая ощущение, что «Страж» уже живёт вместе со мной. Было непривычно, но уверенно — как будто мир стал чуть более предсказуемым, а хаос вокруг вдруг обрел порядок.

Следующим меню стало «Коммуникация». На экране появилось два варианта: голосовой режим или мысленный. Я задержал взгляд — ощущение было странным и одновременно захватывающим: словно кто-то тихо садится рядом и слушает мои мысли, но не осуждает, а понимает.

Я выбрал мысленный режим с возможностью переключения на голосовой — и вдруг почувствовал лёгкое «жужжание» внутри головы, как будто ИИ начал синхронно «дышать» со мной, настраивая поток информации. Слова появлялись в голове почти сразу, но мягко, без давления, как эхо моей собственной мысли. Я понял, что теперь могу отдавать команды и обсуждать идеи, не произнося ни звука, и при желании мгновенно подключать голос — гибкость была невероятной.

Это было странно приятно: ощущение единого ритма, когда моё сознание и «Страж» работали вместе, будто два потока объединялись в один, а реакция ИИ была почти мгновенной.

Выбор голоса вызвал лёгкую улыбку — на экране появились варианты: женский, мужской. Я остановился на приятном мужском баритоне, глубоком и уверенном, который сразу создавал чувство надёжности. Имя изначально было «ИИ Страж», но я решил оставить просто «Страж» — коротко, строго и удобно.

Следующие полчаса прошли почти незаметно. Я выставлял галочки в настройках: уведомления, приоритеты задач, фильтры работы дроидов. На удивление, процесс шёл быстро — «Страж» уже подстраивался под мой ритм, предлагал оптимальные решения и исправлял мелкие ошибки, которые я сам бы заметил лишь через время. С каждым действием я всё больше ощущал, что теперь не один, а у меня есть напарник, который заранее понимает, что я хочу сделать, и делает шаги вперёд.

Пятница.

Когда закончил, решил не тратить время на лишние размышления и отправился на работу. По дороге, ожидая доставки платформы, полистал новости — они были лишь фоном, фоновой суматохой. Главным оставалось чувство ожидания: интересно, насколько и как «Страж» сможет повысить мою продуктивность. Чувство лёгкого волнения перемежалось с азартом — это было почти как наблюдать, как новая часть тебя оживает и начинает работать вместе с тобой.

КПП , рабочее место.

«Страж» мгновенно подключился к сети дроидов, анализируя их состояние и планируя маршруты работы. Я заметил, как лёгкий гул дроидов стал ровнее, как будто они сами подстроились под новый ритм. На экране появилось первое уведомление: «Оптимизация завершена. Координация дроидов увеличена на 18%.»

Я вдохнул глубже и почувствовал странное, почти телесное ощущение синхронизации: сердце и дыхание как будто подстраивались под «Стража», лёгкое внутреннее тепло, уверенность и спокойствие. Работа, которая обычно утомляла, шла легко — дроиды выполняли команды почти до того, как я их озвучивал. Казалось, что система видит больше, чем я сам, предугадывает мои мысли и заботы.

Каждое движение, каждый взгляд на панели вызывал маленькую волну удовлетворения: это уже не просто техника, это партнёр, который делает твою работу чище, быстрее и точнее. И, что самое важное, ощущение контроля и уверенности вернулось, как будто я снова мог дышать свободно, даже среди хаоса на планете.

Передо мной стоял корабль, который явно пережил бой. Корпус был изранен — множественные отверстия, прожжённые и скрученные края металла, обугленные панели, изломанные антенны и потрёпанные стекла иллюминаторов. Кабели свисали, как внутренние кишки машины, а черные сетки и обугленные участки двигались при каждом лёгком дуновении воздуха. Внутри было ощущение хаоса — обугленные обшивки, куски обшивки, валяющиеся инструменты, следы спешки и паники.

Первое, что пришло в голову — металлолом. Но тут в мои мысли вмешался ИИ

— Святослав. Двигатель почти не пострадал. Большинство отверстий имеют определённый отпечаток.

— Запустить сканирование, — отдал я мысленный приказ.

«Сигнат 4» — уже под управлением ИИ — автоматически поднял свои датчики и начал сканировать. Весь корабль вспыхнул цветами на голографическом интерфейсе: каждая дыра, каждая трещина, каждая помятая панель выделялась.

— Святослав, я покажу, — сказал ИИ.

На экране появился чертеж корабля. Оказалось, что около 80% отверстий — следы турелей, а последние три выстрела попали прямо в командный модуль, убив экипаж.

— Похоже на казнь или запугивание, — тихо произнёс я, — но команда не сдалась и была уничтожена.

Я остановился у входа на секунду дольше, чем нужно.

Что-то внутри неприятно сжалось. Не страх — скорее тихое отторжение, как будто тело уже поняло то, что разум ещё только собирался принять.

Запах гари и металла ударил в нос. Внутри было слишком тихо. Не рабочая тишина — мёртвая. Та самая, в которой уже ничего не произойдёт.

Я сделал шаг внутрь.

Каждая деталь вдруг перестала быть просто «повреждением». Эти отверстия — не просто следы турелей. Это выстрелы. Прицельные. Осознанные.

— Похоже на казнь… — сказал я почти шёпотом.

Горло слегка пересохло. Я поймал себя на том, что стараюсь не смотреть в сторону командного модуля.

Поздно.

В голове сама собой возникла картина: последние секунды экипажа, попытка что-то исправить, крики, резкий свет выстрелов… и потом — тишина.

Я резко выдохнул, отгоняя мысли.

— Работа, — тихо сказал я себе. — Просто работа.

Но ощущение осталось. Как тонкая плёнка под кожей.

Мои ноги сами понесли меня внутрь. Кабели, свисающие с потолка, дрожащие обломки, обугленные панели — всё это давило на ощущения, создавая странное сочетание ужаса и профессионального интереса. Я заметил несколько манипуляторов от дроидов, разбросанных на полу.

— Страж, сколько будут стоить эти манипуляторы и всё, что я нашёл ранее? — спросил я мысленно.

На экране тут же появился анализ, аккуратным столбиком:

Предварительная оценка найденного оборудования:

• Манипуляторы дроидов — 450 кредитов

• Элементы питания, летные комбинезоны, армейские и гражданские (все что было найдено и на предыдущем корабле)— 550 кредитов

Итого: ~1000 кредитов

Я глубоко вдохнул. «Страж» мгновенно оценил стоимость, скоординировал данные и дал понять, что это лишь предварительный анализ — окончательная цена зависит от состояния и спроса на рынке.

Не откладывая дела на потом, я решил продать всё по списку, оставив только картриджи для питания и аптечку. Через десять минут прибыли дроиды-доставщики и забрали весь груз. В конце дня деньги должны были поступить на счёт — в итоге 870 кредитов.

Сразу заметил, что скорость сканирования увеличилась: «Страж» уже подстраивался под меня и оптимизировал работу дроидов. Ближе к обеду я приступил к следующему кораблю. В какой-то момент решил проверить остаток средств на счёте и мгновенно получил отчёт — цифры выстроились ясно, без лишней суеты.

Я пробежался глазами по цифрам и мысленно отметил: платформа, малый жилой модуль, «Страж» — всё куплено. Такси и отели уходили в привычный фон. Итоговый остаток на счёте: 11 790 кредитов

На секунду я задумался.

Мысли сами начали складываться в расчёты. Работать только на основной работе — это медленно. Слишком медленно.

— Страж, проанализируй один момент. Насколько реально увеличить доход, если брать заказы на модернизацию платформ в свободное время? Например, по выходным.

Ответ пришёл не сразу. ИИ явно анализировал рынок.

Через несколько секунд перед глазами начали появляться строки данных.

— Я проверяю доступные предложения в нашем секторе, — спокойно ответил Страж. — Предварительный анализ показывает, что модернизация частных платформ является стабильным дополнительным источником дохода.

Я усмехнулся.

— Переведи на нормальный язык.

— Если брать срочные заказы на ближайшие выходные, средний доход составит около200 кредитов.

На секунду появилась пауза, после чего добавилась ещё одна строка.

— Однако при предварительном поиске заказов и резервировании работ за несколько дней прибыль может быть значительно выше.

— Насколько выше?

— В отдельных случаях до 400–600 кредитов за два дня.

Я присвистнул.

— Уже интереснее.

В голове быстро сложилась картина. Если всё пойдёт нормально — это почти половина моей текущей недельной зарплаты.

— Хорошо. Тогда сделаем так. Найди наиболее подходящие заказы на модернизацию платформ на следующие выходные. Такие, чтобы можно было управиться за два дня.

Я немного подумал и добавил:

— Эти выходные уйдут на сборку моей платформы.

— Принял, — ответил Страж. — Я буду отслеживать рынок заказов и уведомлю тебя, если появится особенно выгодное предложение.

— Отлично.

Я на секунду замолчал, обдумывая следующий шаг.

— Теперь главное. Мне нужен комплекс дроидов, который будет максимально эффективно работать вместе с тобой. Для сканирования, ремонта и модернизации малых платформ.

— Дополнительный параметр? — уточнил ИИ.

— Да. Мне нужно увеличить скорость и качество моей работы в компании.

ИИ замолчал на несколько секунд.

Я уже начал привыкать к этим коротким паузам — именно в такие моменты Страж перебирал тысячи вариантов.

— Это сложный запрос, — наконец сказал он. — Мне потребуется немного времени для анализа рынка и совместимости оборудования.

Я кивнул.

— Жду.

Прошло около двадцати минут. Я как раз успел допить кофе, когда интерфейс мягко вспыхнул.

— Святослав, анализ завершён. Я подготовил три наиболее подходящих комплекса дроидов.

Передо мной развернулась голограмма.

Три разных набора дроидов появились прямо в воздухе — вращаясь, подсвечивая узлы и показывая схемы работы.

Каждый вариант выглядел как маленькая мобильная мастерская.

— Давай смотреть, — сказал я.

Комплекс №1 — серия «Страж-Скан»

Производитель: Страж Количество дроидов: 14 единиц

2 больших сканирующих дроида 4 средних сканирующих 8 малых специализированных сканеровЦена: 8000 кредитов Износ: небольшой Рабочая эффективность: 85 %

Описание: Комплекс ориентирован на глубокое сканирование и анализ повреждений. Большие дроиды обеспечивают мощные сенсорные массивы и дальнее сканирование, средние выполняют детальную диагностику, а малые быстро проверяют узкие участки конструкции.

Бонус: благодаря совместимости с ИИ«Страж» синхронизация системы увеличивает эффективность работы примерно на 5 %.

Недостаток: ремонтные возможности ограничены.

Комплекс №2 — «Гюрза-14»

Производитель: независимая промышленная линия Количество дроидов: 14 единиц

1 большой сканирующий дроид 5 средних сканирующих 8 универсальных рабочих дроидовЦена: 6500 кредитов Износ: минимальный Рабочая эффективность:90 %

Описание: Многофункциональный комплекс. Дроиды способны выполнятьсканирование, ремонт, монтаж оборудования и мелкие модификации. Система известна своей универсальностью и надёжностью.

Плюсы:

высокая эффективность хорошая ценаМинусы:

отсутствует глубокая интеграция со «Стражем» ограниченная масштабируемость. Комплекс №3 — «Страж-Инженер»

Производитель: Страж Количество дроидов: 17 единиц

2 малых дроида-сканера 7 средних сканирующих 5 средних ремонтных дроидов 2 дроида-защитника (ограниченная версия) центральный управляющий ИИ комплексаЦена: 18 000 кредитов Возможность покупки: лизинг — 4 платежа

Описание: Профессиональный инженерный комплекс. Центральный ИИ координирует работу всех дроидов и оптимизирует задачи между ними.

Функции:

параллельное сканирование и ремонт автоматическая оптимизация маршрутов дроидов ускоренная диагностика повреждений ограниченная система безопасностиДополнительно: центральный ИИ слабее моего, однако он специализирован на управлении дроидами и способен значительно повысить общую эффективность комплекса.

Я некоторое время молчал, рассматривая варианты.

— Твоя рекомендация?

— Второй вариант — «Гюрза». Наилучшее соотношение цены и эффективности.

— А третий?

— Третий комплекс значительно мощнее. Однако его стоимость превышает установленный тобой бюджет.

— Насколько он эффективнее?

ИИ на секунду задумался.

— В среднем на 40–60 % быстрее при ремонте и модернизации платформ.

Я присвистнул.

— Неплохо…

— Кроме того, наличие центрального ИИ позволит распределять задачи между дроидами без участия оператора, в идеале необходимо будет заменить данный ИИ на более современную модель. В данный момент я смогу дать часть своих мощностей для поддержания оптимальнй работы.

— То есть я смогу заниматься другими задачами?

— Верно.

Я ещё раз посмотрел на цену.

— Восемнадцать тысяч…

— Доступен вариант лизинга на четыре платежа.

Я усмехнулся.

— Ты специально его мне предлагаешь?

— Я лишь анализирую эффективность будущей прибыли.

Я снова посмотрел на список.

«Гюрза» выглядела разумно. Но комплекс «Страж-Инженер»… это уже был уровень настоящей мастерской.

— Если брать третий вариант, насколько вырастет моя производительность?

— По предварительным расчётам — в два раза в течение первого месяца.

Я глубоко вдохнул.

— Ладно…

Пауза.

— Берём третий.

— Подтверждаю. Оформляю лизинг.

Закрыв ещё один вопрос и повесив на себя очередной долг, я задумался: что ещё можно сделать? Как ещё заработать?

Пока умного ответа не находилось. Два дроида заканчивали участок, и, как я видел по меню задач — а такое меню появилось, когда появился Страж — уже следующий участок был помечен к работе.

Сигнат-4 что-то крутился в головной, и тут я понял: почему я использую только два дроида? Точнее, только два для оптимизации… а ведь есть ещё другие.

Я запросил подробную спецификацию: • 2 дроида анализа и сканирования («Сигнат-4») • 3 вспомогательных — ремонтно-транспортные («Модуль-4»)

На этом этапе я мог по факту проводить только ремонт и модернизацию малых платформ. Ну и банально транспортировать какие-то компоненты с помощью дроидов. Тут нечего было грузить или перевозить. Но корабли ведь стояли на платформах.

Я быстро написал Димиду: можно ли проводить модернизации платформ, на которых транспортируются корабли? И, как ни странно, получил довольно быстрый ответ.

— Святослав, ты можешь ремонтировать или модернизировать наши платформы. Сначала проводишь сканирование. Я смотрю, что к чему, и даю тебе конкретное задание на каждую платформу отдельно.

— Понял, — мысленно кивнул я.

— Но хочу сразу сказать: независимо от сложности ремонта или модернизации это будет оплачиваться максимум 50 кредитов за платформу.

С одной стороны, это очень мало. С другой — детали даёт фирма, а модернизацию можно производить рабочими дроидами. И, как я понимаю, фирма не хотела, чтобы механики слишком отвлекались от сканирования — эффективность упала бы в разы.

Я решил с понедельника начать сканирование платформ уже с новым комплексом. Время бежало неумолимо, работа шла. К концу дня я отработал уже 9 часов, а до окончания сканирования показывал таймер: 1 час 34 минуты.

Я задумался о выходных: как использовать время максимально продуктивно. Жилой модуль стоял на платформе, но где её хранить? Опять ангар арендовать?

И тут пришла идея: а можно ли жить на своей платформе на территории фирмы? Я тут же написал Димиду.

Ответ пришёл короткий: «Буду минут через 30, поговорим».

Спустя сорок минут он подошёл и поздоровался за руку. Спросил, как дела, интересовался моими планами. И тут проснулась моя «жаба» — странно, он прямо всё хочет знать, хотя я хотел обсудить совсем другое. Вопросы казались лишними… или слишком личными.

— Страж, ты ведёшь запись нашего диалога? Сделай анализ, возможно, в вопросах Димида есть что-то странное, — попросил я мысленно.

Димид всё продолжал поддерживать разговор. В итоге я спросил прямо:

— Что по моему вопросу?

Он посмотрел на меня оценивающе:

— Слушай, есть вариант: можешь оставить свою платформу на территории. Но временно, по особому соглашению.

Я приподнял бровь.

— Временно?

— Да, — кивнул он. — Подпишем маленькое соглашение: официально ты не живёшь здесь, но платформу можно парковать. Взамен — обязательство минимум 210 часов работы в месяц. Если потребуется больше — обсуждается. Главное — дисциплина и ответственность.

Я кивнул. Всё логично. Даже небольшая свобода требует доверия.

— И… никакой официальной регистрации? — уточнил я.

— Именно, — улыбнулся Димид. — Всё через внутреннюю систему. Ты временно здесь, и твоя платформа тоже. Любые проблемы — ко мне.

Скинул мне соглашение. Оно пришло мгновенно, и я переслал его юристам. Ответ пришёл быстро: мини-соглашение больше формальнось, чем договор. Если что-то пойдёт не так — шансов добиться компенсации в суде почти нет. Внизу была приписка: по факту вы сами отвечаете за безопасность платформы, фирма не несёт ответственности в случае форс-мажора.

— Ясно. Тогда подписываю, — подумал я. На данном этапе это экономия денег, плюс смогу работать много часов. А возможно и по выходным делать модернизации платформ.

После подписания Димид быстро ушёл, и ко мне пришёл анализ от Стража.

После ухода Димида ко мне пришёл анализ от Стража. Я быстро пролистал строки, а затем остановился на нескольких моментах.

«Поведение Димида в диалоге вызывает лёгкие аномалии. Слишком быстрые ответы на вопросы, которые обычно требуют времени. Частое переключение тем — наблюдается попытка контроля беседы. Упор на мелкие детали, не относящиеся напрямую к твоему вопросу. Рекомендовано: следить за следующими действиями, возможна скрытая мотивация». Скрытые оценки твоей готовности и мотивации могут быть завуалированы под дружелюбие. Я нахмурился, едва заметно. Ничего конкретного — просто лёгкие несостыковки. Но чувство «чего-то не так» закралось в голову.

Я посмотрел на экран: всё логично, соглашение подписано, формально Димид корректен. Но Страж аккуратно отметил, что его манера поведения может скрывать намерения, даже если внешне он кажется спокойным и дружелюбным.

Мгновение, и я понял: такие мелкие детали почти незаметны для постороннего. Но если собрать их вместе… они рисуют не совсем прозрачную картину.

И тут пришло ещё одно сообщение от Димида:

«Друг, у тебя там ещё три дроида. С понедельника я тебя немного передвину. Заказ оставлю тот же, но сможешь использовать троих дроидов, что сейчас не работают… будешь должен».Я невольно задержал взгляд на слове «Друг». С одной стороны — знакомое, почти располагающее обращение. С другой — в нём угадывалось лёгкое оценивающее «взвешивание»: как будто Димид одновременно протягивает руку помощи и проверяет, насколько я готов к ответственности, и насколько моя мотивация совпадает с его ожиданиями.

Блин… он прям мысли читает, или как это понимать? — пронеслось в голове.Он ведь знает, что мне нужны деньги… и с одной стороны даёт шанс, а с другой будто оставляет место для контроля. Интересная комбинация доверия и скрытой игры.

Страж тут же отследил сигнал: дроиды, которые до этого простаивали, теперь автоматически подключились к моей сети. Появилось окно планирования задач, где можно было распределять их между сканированием, транспортировкой и ремонтом.

Я улыбнулся уголком губ, мысленно прокручивая этот момент: ну вот, теперь у меня почти три «сотрудника на зарплате», которых я ещё и не просил… спасибо, «Друг». Шутка, но с лёгким привкусом осторожности.

Страж аккуратно отметил:

«Использование трёх дополнительных дроидов увеличит общую эффективность на 25–30 %. Возможен перерасход энергии платформы, но прибыль возрастёт».Я кивнул, хоть Димид и не видел этого. Мысли смешались с лёгким азартом: планировать задачи, следить за платформами, использовать дроидов… Всё вроде бы как обычно, но с каждым днём система становилась всё более автономной, а чувство лёгкого недоверия, почти неуловимого, крепло.

И снова мелькнула мысль: шутка ли это или он действительно знает, что мне нужны деньги? И насколько это предложение — искреннее доверие, а насколько скрытая проверка?

Мгновение заставило меня по-настоящему задуматься: даже самые дружелюбные слова иногда могут скрывать двойное дно… особенно от Димида.

И вот в углу мигнула второе сообщение от Стража. Заголовок повторный анализ человека ДИМИД. «Поведение Димида вызывает лёгкие аномалии:

Частые косвенные проверки готовности к ответственности. Использование дружеского тона для подстройки под эмоциональный комфорт. Намёки на долг или обязательство, даже когда формально это не требуется. Рекомендовано: следить за действиями и сохранять критическое восприятие».Внизу приписка. Это похоже на тонкую проверку. Вербовка, возможно. Причины пока не ясны Потом Страж тихо произнес вновь дополняя себя.

«Новичок, с которым можно работать. Психологическая манипуляция вероятна. Цель пока неизвестна».

Я глубоко вдохнул. Вроде обычная работа, вроде дружеская помощь. Но теперь я знал, что за этой дружбой стоит проверка, скрытая игра, и что надо быть начеку.

Пятница медленно таяла, принося лёгкое волнение и предвкушение.

Глава 3...В дополнениях картинки дроидов (создано ИИ, но прикольные)

Закончив работу, вызвал такси с надеждой, что это в последний раз. День был длинным и изнуряющим.

Субботнее утро. Первое, что мигало перед глазами — груз доставлен. Всё ждало меня на заранее забронированном складе: дроиды, платформа и жилой модуль.

Я начал с распаковки дроидов — самая дорогая покупка. Соединение прошло штатно, и система сразу запросила разрешение на скачивание дополнительного программного обеспечения.

— Страж, дай короткое пояснение по ПО новых дроидов.

— Есть два варианта: гражданский и военный. Вам доступен гражданский. Он делится на уровни. В этой версии максимальный уровень — 12. Рекомендую его. В него уже включено всё: ремонт, модернизация, управление дроидами. Эффективность комплекта сразу возрастает на 25–35 %. Минус: для сканирующих, ремонтных и защитных дроидов нужны отдельные базы. Цена — 650 кредитов. Плюс: можно будет добавлять новые дроиды в комплект без покупки нового ПО.

— Ты говорил, что мощность ИИ мала.

— Верно, но я синхронизируюсь с вашим ИИ, то есть с нейросетью четвертого поколения, которая управляет вашей основной системой. Она распределяет задачи, обрабатывает данные и координирует работу дроидов, но мощность её ограничена. Вместе мы можем контролировать большее число дроидов без перегрузки вашей сети. В будущем стоит докупить модули для повышения эффективности. Сейчас ты можем одновременно контролировать 9 дроидов + 6(управлять может СТРАЖ) из комплекса. «Страж-Инженер»состоял из 17 дронов, реально эффективно работают около8, нехватка мощности ИИ. Всего активных дроидов в идеале 23.Обратите внимание-в теории ваша нейросеть может одновременно управлять девятью дроидами. На практике же оптимально начать с 4–5 дроидов, постепенно добавляя по одному–двум в день. Так вы сможете понять, как ваша сеть справляется, и избежать перегрузки. Это как тренировка мышц: сразу максимальную нагрузку не даём, чтобы не вызвать «головную боль» и сбои в управлении.

Я начал знакомство с новыми дроидами.

Два малых дроида напоминали богомолов, но выглядели как миниатюрные боевые разведчики: корпус чёрно-серый с матовым металлическим блеском, многосуставные манипуляторы торчали во все стороны, словно когти смертоносного насекомого. Каждый сустав шуршал, как будто дроид предвкушает действие. Глазные сенсоры светились янтарным светом, мягко, но пробирая взглядом пространство вокруг. Маленькие шарниры на концах манипуляторов напоминали когти, способные мгновенно схватить или разрезать проводку, металлическую трубу или, при необходимости, противника. Они качались и скользили по платформе с удивительной грацией — почти живые, почти хищники. Даже в спокойном состоянии от них исходило ощущение напряжённой угрозы: дроиды могли мгновенно превратиться из сканирующих инструментов в смертоносных охотников.

Семь средних дроидов — сферические, высотой чуть выше метра, словно стальные шары с торчащими щупальцами. Манипуляторы выдвигались, изгибались и вращались, напоминая щупальца морского хищника. На концах были сварочные наконечники, захваты, сенсорные щупы, каждый из которых выглядел как точный инструмент убийцы. Корпус — тёмный матовый металл с холодной синей подсветкой, создающей эффект биолюминесцентного хищника. В движении дроиды шуршали, скользили, вращались, словно охотники, подкарауливающие добычу. Даже при сканировании окружающего пространства они внушали страх: ощущение, что любой неверный шаг может спровоцировать мгновенную реакцию.

Пять средних дроидов «экскаваторов» выглядели как гигантские насекомые: бронзово-фиолетовый корпус, мощные сегменты, гусеницы с гидравлическими амортизаторами, встроенные сенсорные панели. Они могли перемещаться не только по полу, но и по стенам и потолку, скользя и поворачивая корпус так, будто изучают каждую поверхность. Каждое движение сопровождалось металлическим скрежетом и мягким гудением гидравлики. Глаза-сенсоры светились бледно-зелёным, а их движения вызывали ощущение, что техника сама оценивает цель и готова нанести точный удар при малейшей команде.

Два защитника — человекоподобные, рост около двух метров. Корпус матово-чёрный с ярко-красными вставками на плечах, груди и спине. Глаза светились красным, как у настоящего хищника, внимательно следя за окружающим пространством. Руки могли трансформироваться: одни — в энергетический щит, другие — в парализатор, третьи — в хватательные инструменты. Лёгкое вооружение включало кинетические пушкодержатели, парализующие дротики, дымовые и ядовитые гранаты. Три режима работы: защита, атака, сопровождение. Даже в режиме сопровождения они выглядели как идеально скоординированные машины войны, готовые мгновенно атаковать. Их движения были молниеносными, точными, предвкушающими любую угрозу. На платформе они казались живыми стражами с оттенком хищной агрессии: страх и уважение возникали у каждого, кто видел их впервые.

Даже малые сканеры излучали угрозу, средние дроиды выглядели хищно и непредсказуемо, а защитники создавали ощущение, что на платформе стоит настоящая армия автономных боевых единиц. Всё — от шороха манипуляторов и скрипа гусениц до красной подсветки глаз и холодного блеска металла — создаёт психологическое давление на наблюдающего. Это не просто инструменты для работы, а военная техника, готовая в любую секунду превратиться из мирного помощника в смертоносную машину.

— Страж, поясни про систему РОЙв нейросетях 5 поколения моей версии, и чем она отличается от моей 4-й поколения нейросети.

— Ваша нейросеть четвёртого поколения работает централизованно: все задачи проходят через основной модуль. Система РОЙ, присущая пятому поколению, строит распределённую сеть. Каждый ИИ — автономный модуль. Пользователь задаёт цель, ИИ выполняют её, уточняя детали у главной сети. Преимущество: масштабируемость, автоматическое развитие сети, возможность подчинять новые модули. Риск минимизирован: протоколы безопасности не могут быть нарушены. По сути, это «Имперский метод» с автономными помощниками. Мы можем разогнать вашу нейросеть и создать маленький РОЙ. Он будет слабее пятой версии, но позволит координировать дроидов почти автономно, распределяя задачи. В будущем можно расширить систему, добавить модули и увеличить эффективность.

Я начал сканирование платформы и жилого модуля. Платформа выглядела жалко: следы боя, наспех заваренные дыры, сильный износ. Жилой модуль лучше, но тоже далеко не новый. К нему прилагались камеры видеонаблюдения «Дозор» — шесть штук. Система имела модули для ремонта, доставки и разведки. Моя версия — гражданская: камеры и данные отправляются на мою нейросеть.

Сканирование заняло около часа. Платформа едва функционировала — вот почему она стоила 800, а не 1200 кредитов. Сначала заказал новые бронелисты, несколько деталей для двигателей. Процент исправности вырос с 10 до 30.

Я активировал пять ремонтных дроидов и отдал команду на транспортировку жилого модуля. Сразу почувствовал дискомфорт: лёгкое головокружение и усталость.

— Святослав, вы взяли слишком много сразу, мы обсуждали 4 дроида, — сказал Страж.

Четверо подняли модуль, пятый стал командиром в середине. Синхронно начали транспортировку. Пара минут — модуль уже стоял на краю платформы, оставляя половину пространства свободной. Закрепили, вывели кабели для зарядки дроидов. Две ниши с охранными дроидами установлены спереди и сзади.

— Святослав, — тихо сообщил Страж, — обрати внимание на пятого дроида. Он пока не имеет собственного ИИ, но уже начал формировать виток РОЙ. Пока это зачатки коллективного поведения: дроид учится координировать действия группы, распределять задачи и предугадывать движения остальных. В будущем он может стать отдельным звеном РОЙ, фактически командиром небольшого подотряда дроидов. Для ускорения развития в полноценного руководителя звена ему потребуется собственный ИИ, но уже сейчас он демонстрирует потенциал автономного мышления в рамках сети.

Установка жилого модуля и размещение дроидов заняли около трёх часов. Камеры установлены по три на сторону, замаскированы. Доставка комплектующих прибыла, начали замену устаревших деталей. 400 кредитов улетели со счета за детали с износом.

Я решил глянуть на крединый счет.

Вот аккуратная таблица с расчётом и итоговым остатком на счёте:

Статья расходов / доходов

Сумма (кредиты)

Исходный остаток на счёте

11 790

Доход продажа манипуляторов

+870

Покупка деталей

−400

Взнос за комплекс дроидов (лизинг)

−4 500

- 650 базы для дроидов

Итоговый остаток на счёте

7 110

Что получилось в итоге.

Цвет металла платформы был странным миксом — от матового черного до грязно-фиолетового с пятнами ржавчины и засохшей землёй. В некоторых местах виднелись наспех заваренные дыры и замазанные трещины, как если бы кто-то пытался срочно заклеить конструкцию скотчем из будущего. Кабели торчали наружу, обмотанные старой изоляцией, некоторые висели в воздухе и слегка искрились при каждом движении платформы. Рельсы и опорные балки выглядели так, будто их несколько раз заменяли частично, и каждая деталь имела собственный цвет, текстуру и уровень износа. Металл местами блестел старым покрытием, местами был поцарапан до черного.

Жилой модуль был чуть получше: краска облезла на углах, но внутренняя часть была аккуратной. Полы были протёрты, системы жизнеобеспечения работали, но иногда слышалось, как скрипят старые соединения, а свет мигал при включении некоторых приборов. Стены покрывали царапины и лёгкие вмятины — явно следы прежнего владельца или неаккуратной транспортировки.

Дроиды же выглядели как настоящие профессионалы на фоне этой развалюхи. Малые дроиды напоминали чёрных богомолов с янтарными сенсорами, мгновенно реагируя на команды. Средние сферические дроиды выглядели словно стальные хищники с торчащими щупальцами, сверкающими инструментами. Экскаватороподобные дроиды с бронзово-фиолетовыми гусеницами легко лазали по стенам и потолку, не замечая кривизны и неровностей платформы. Защитники — человекоподобные, четыре руки, красные глаза, готовые мгновенно оценить угрозу — придавали всему ощущение строгости и контроля, контрастируя с хаотичной и старой платформой.

Первый запуск двигателей вызвал настоящий хаос. Из одного шлюза повалил черный дым, запах палёного металла заполнил воздух. Я тут же остановил систему. Сканирующие дроиды мгновенно начали проверку: оказалось, что несколько старых проводов коротнули и сгорели, автоматическая система заблокировала этот участок, активировав дублирующий контур. Искры мелькали на панелях, и казалось, что платформа вот-вот рухнет.

Второй запуск прошёл лучше. Платформа медленно поднялась, зависнув примерно на метр над землёй. Она слегка кренилась, и каждая старая балка поскрипывала под весом модулей и дроидов. Но дроиды работали слаженно: малые сканировали кабели и соединения, средние проверяли поверхность и баланс платформы, экскаватороподобные корректировали положение и удерживали опоры. Защитники стояли на сторожевых позициях, словно сигнализируя: «Не трогайте эту конструкцию, мы её держим».

Я сел и отдал команду: «Активируй синхронизацию с платформой». Мир вокруг померк. Появилось странное чувство, будто я увеличился в несколько раз, а стены и пол словно стали частью моего тела. Невозможно описать это словами, но я ощущал себя одновременно и человеком, и машиной. Хотелось протянуть руку к лицу — и воздух казался густым, словно пыльной смазкой обволакивал каждый сантиметр кожи.

Цифры, графики, линии диагностики мгновенно заполнили моё сознание. Слева от платформы что-то «кричало» — напряжение, вибрации, мелкие перебои. Появилось странное ощущение, будто внутренние органы и части тела реагируют на состояние механизмов: тянущая боль в почках, как если бы металл сжимал меня изнутри, лёгкая зубная боль, но одновременно резкая, колющая, как головная. Каждое движение платформы ощущалось через все нервы, через каждую клетку.

Я ощущал износ двигателей, их трение и перегрузку, как будто металл плачет под напряжением. В каждом шестерёнчатом узле я «чувствовал» мельчайшие трещины и усталость материала, словно части платформы передавали мне свою боль. 40 % синхронизации — и это ощущение неполноценности. Всё казалось неправильным: шаги платформы, вибрации, распределение энергии — как будто я был лишь половиной того, что должен быть.

С каждым мгновением я всё сильнее сливался с машиной, чувствовал её формы и напряжение, но это было не полное слияние. Понимание приходило частями: чего-то не хватает, чтобы стать единым целым. Система сигнализировала — платформе нужна корректировка, балансировка, дополнительная мощность. Я мог спокойно ехать, отдавая команды, а платформа выполняла их плавно, но чувство недостающей гармонии оставалось, будто я и машина — одно целое только наполовину.

И тут проснулась Жаба.

— Ты понимаешь, в чём дело? — прозвучал голос, мягкий, скользящий по сознанию. — Нет… — ответил я сам себе, хотя слова исходили одновременно от меня и откуда-то ещё. — Скорее всего, нужны детали. — И да, и нет… — попытался уточнить я.

Молчание растянулось. Я ощущал, как голос Жабы скользит по границам разума, не будучи полностью моим.

— Детали дадут тебе ощущение заполненности, но не целостности, — произнёс этот голос. Он не был Жабой в привычном смысле, скорее эхом подсознания, чуть ожившим, слегка шевелящимся на границе рационального. — Целостности? — переспросил я, но ответа не последовало. Вместо слов пришло странное ощущение: платформа дышит вместе со мной, металлический каркас дрожит, словно он живой, а я всего лишь часть этого организма.

— А если не детали, — шепнул голос, — тогда что? — и снова тишина.

На уровне подсознания казалось, что Жаба действительно ожила, что интуиция обрела форму и голос. Хотя разум подсказывал — это невозможно. Она не могла «разговаривать», но ощущение было реальным. Лёгкий холодок пробежал по позвоночнику, а чувство недостающей гармонии платформы стало почти осязаемым.

— Ты учишься, — наконец прозвучало тихо, будто между строк, — но учиться не через детали. Через понимание, через слияние.

Я молчал. И понимал: этот диалог был не о Жабе. И даже не о платформе. Он был о том, что придёт позже — о полном контроле, о силе, которую ещё предстоит освоить.

Где-то в кабинете Titan Prime Industrial Alliance.

Мужчина с необычными усами посмотрел на собеседника и спокойно сказал:

— Как происходит набор новых сотрудников?

— Как обычно. Сроки позволяют не спешить. Пришла новая партия людей, тестируем, как всегда. Сами знаете, процесс не быстрый.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

— А что по охране объекта "Шанс"?

— Всё как обычно. Подопытный ведёт себя согласно нашим графикам. Охрана усилена работниками СБ Аратан.

— Они в курсе проекта?

— Нет, конечно.

— Смотри, если что-то пойдёт не так… — мужчина с усами сделал паузу, — сам знаешь, нам просто головы открутят.

— Так точно.

— Разрешите спросить?

— Что?

— Кто курирует данный проект?

— Ну… кто конкретно, я тебе не скажу. Скажу лишь одно: если всё пойдёт по плану, мы оба получим очень много денег. Кроме того… сможем скрыться в Атаран, получить полное гражданство и массу привилегий.

Воскресенье, 17.04.2026

Вчера было слишком много эмоций. После синхронизации работать стало тяжело, и я просто вырубился.

Проснувшись, снова активировал систему и вернулся к доработке мелочей на платформе. Эту часть практически полностью перехватил Страж, а я решил заняться моделированием — понять, что вообще можно улучшить.

И тут я зашёл в тупик.

А что мне вообще нужно?

Первое — жильё. Оно уже есть, хоть и… условное. Второе — безопасность.

Я только начал прокручивать варианты, как меня прервал Страж:

— Святослав, есть контракт.

— Отлично. Давай подробности.

— Работа по модернизации платформ на следующие выходные. Заказчик предоставляет план работ и комплектующие. Требуется высокая скорость выполнения. Две платформы, объём работы значительный. Оплата — 500 кредитов.

Я прищурился. Уже интереснее.

— Дополнительно: работы проводятся в ангаре заказчика. Он готов предоставить своих дроидов при необходимости.

— Отлично. Отправь договор юристам. Если всё чисто — сразу давай согласие.

Я немного подумал и добавил:

— И заведи еженедельник. Поставь напоминание по заказу, чтобы в это время я больше ничего не планировал.

— Принято.

— И ещё. Если находишь заказ — и я не сплю и не занят чем-то критичным — сразу сообщаешь. Мы согласовываем, дальше ты сам отправляешь юристам и подтверждаешь заказчику.

— Принято.

В итоге мелкие доработки полностью взял на себя Страж, а я просто листал новостную ленту.

Время пролетело незаметно.

Глава 4. Понедельник не наступает. Он просто ждёт в темноте… пока ты откроешь глаза..Первый бой.

Понедельник, 18.04….Первый БОй

Я встал пораньше и выехал на работу.

При подъезде к КПП сразу почувствовал, что что-то не так.

Турели активировались — характерная пульсация энергии прошла по их корпусам. Дроиды и охрана моментально среагировали на мою платформу.

Я тут же отправил свой идентификатор.

Через секунду ко мне уже двигалась пара солдат.

Я открыл дверь жилого модуля — и в тот же момент передо мной встали защитные дроиды. Красные энергетические щиты вспыхнули, перекрывая пространство.

Воздух буквально сгустился от напряжения.

— Добрый день. Я отправил свой номер работника, — спокойно сказал я.

— Добрый день, Святослав. Почему ваша платформа не зарегистрирована в системе?

Мысленно я выругался.

Ну и олень…

— Извините, не знал алгоритма регистрации.

— Первое: вы должны отправить номер платформы. Второе…

Дальше я уже не слушал.

— Страж, с этого момента все документы, регистрация и сопроводительные процессы — на тебе. Если что-то не получается — сразу уведомляешь.

— Принято.

Я вежливо дослушал инструктаж, извинился ещё раз — и мне открыли проход.

Перед этим платформу и жилой модуль просветили настолько тщательно, будто искали контрабанду или оружие.

— Святослав, необходимо подписать акты от Титана, — сообщил Страж.

— Подписывай.

Передо мной появились панели управления платформой.

— Управление временно передано ИИ Титана, — добавил Страж.

Платформа плавно двинулась… а затем резко ускорилась.

Скорость была запредельной.

Когда вибрации стихли, я понял — мы уже на месте.

Рабочая зона немного изменилась.

Сигнат-4 (2 шт.) и Модуль-4 (3 шт.) сразу запросили подключение.

Я подтвердил — и в интерфейсе появились ещё пять активных единиц.

— Страж, контролируй весь входящий и исходящий трафик. Цель — выявить наблюдение или любые отклонения. И ни в коем случае не давай системе напрямую взаимодействовать с моим комплексом.

— Принято.

Передо мной стояли два корабля:

Лёгкий многоцелевой транспорт повышенной манёвренности — «Орёл». И малый грузопассажирский корабль — «Сова».

Первый выглядел почти идеальным. Второй — как после катастрофы.

Автосканирование запустилось.

— Страж отправил Сигнат-4 на дополнительную диагностику, — сообщил он.

— Работай с «шарами» сам, а я побегаю «богомолами».

Почти сразу пришло дополнительное задание:

перегрузить стальные пластины и комплектующие с соседней платформы.

Сканирование сначала показывало 5 часов.

После подключения всех дроидов — упало до 3.

В этот момент система выдала предупреждение: я не выполняю вторичную задачу.

Модуль-4 сразу ожили и направились к грузу.

Мои «жуки» тоже подключились.

Сначала всё выглядело хаотично — металл таскали как попало.

Я включил приоритетный модуль — и работа резко изменилась.

Сначала пошли самые тяжёлые элементы. Потом всё остальное.

Причём управление я закрепил за одним из «жуков».

У него не было ИИ…

Но он как-то справлялся.

Перегрузка сначала оценивалась в 10 часов.

В итоге — 3.

Стало ясно: система рассчитывала на трёх дроидов.

А у меня работала полноценная мини-бригада.

Некоторые пластины были длиной 10–12 метров. Их переносили два, иногда три дроида.

Причём при трёх нагрузка распределялась неравномерно — и это выглядело… странно.

Как будто они учились в процессе.

Работа по перемещению завершилась почти одновременно со сканированием.

Все дроиды сразу переключились на следующий корабль.

Я открыл отчёт по «Орлу».

87 %.

Я даже выдохнул. Очень хороший результат.

Со вторым кораблём всё было хуже. Я решил пройтись по нему лично.

Выглядело так, будто он попал под метеоритный дождь. Деформации, пробои, перекосы конструкции.

Ничего ценного. И тут мне стало интересно.

Я решил взглянуть на корабль глазами «богомола». Подключился. Мир мгновенно изменился.

Стены и потолок окрасились в зелёные оттенки сканирования.

— А умеешь прыгать?..

Я отправил команду на прыжок.

Резкий импульс. Мир дёрнулся.

Богомол оттолкнулся от поверхности — слишком резко, слишком неуверенно. Он не долетел до стены буквально полметра.

Удар.

Глухой, тяжёлый.

Картинка дёрнулась, сенсоры на мгновение погасли, затем снова включились.

Дроид лежал на полу.

И в следующую секунду…

поверхность под ним ушла вниз.

Не сломалась. Не треснула.

А именно провалилась, словно её там и не было.

Сигнал резко исказился.

— Страж?

Ответа не было долю секунды — но эта доля показалась слишком длинной.

Картинка с дроида пошла помехами.

Тёмное пространство.

Слишком тёмное.

Сканер пытался зацепиться хоть за что-то, но отражения были странными — будто поверхность вокруг поглощала сигнал.

— Святослав, фиксирую аномалию. Материал пола не соответствует внешним показателям.

Я замер.

Богомол попытался стабилизироваться, манипуляторы судорожно дёрнулись…

И тут сенсоры выдали короткий всплеск.

Как будто…

что-то двинулось внизу.

Не механизм. Не обломки. Слишком плавно. Слишком… осмысленно. Связь на секунду просела.

Я почувствовал неприятное сжатие внутри — то самое чувство, когда ты понимаешь: ты залез не туда.

— Страж, вытаскивай его. Немедленно.

— Выполняю.

Сигнал дёрнулся ещё раз.

Перед тем как стабилизироваться, я успел увидеть:

что-то скользнуло в темноте… и исчезло.

Страх сжал грудь мгновенно.

Время словно споткнулось… и потекло вязко, медленно.

Передо мной, будто из ниоткуда, встал защитник. Щит развернулся с сухим щелчком — плотная энергетическая дуга вспыхнула перед ним. Второй дроид сместился вправо, корпус повернулся, рука трансформировалась в излучатель.

— Уничтожить… — голос сорвался, прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Они не ответили.

Просто нырнули вниз.

Пол под ними разлетелся, словно тонкая корка — куски металла с визгом сорвались внутрь провала. Дроиды ушли в темноту, не сбавляя скорости.

Секунда.

И вспышка.

Узкое пространство под платформой разорвал яркий луч. Лазеры резали темноту, как ножи. Воздух наполнился резким запахом горелых проводов и расплавленного металла.

Я видел это через поток данных, через сенсоры — и одновременно как будто своими глазами.

Внизу… было не пусто.

Он появился резко.

Андроид. Не гражданская модель. Не обслуживающий дроид. Боевая машина.

Гуманоидный силуэт, но слишком резкий, слишком «правильный». Чёрный корпус с матовым покрытием, без лишних деталей. Линии — как у хищника перед прыжком. Глаза — холодные, белые, без эмоций.

Он уже ждал.

Первый удар нанесли мои.

Два луча одновременно — точный, синхронный залп.

Андроид даже не отступил.

Вспыхнул щит.

Гладкая полусфера энергии развернулась перед ним, поглощая удар. Свет растёкся по поверхности, как вода по стеклу.

Он двинулся вперёд. Быстро. Слишком быстро.

Первый защитник принял удар щитом — раздался глухой, тяжёлый звук, будто столкнулись два куска брони. Второй зашёл сбоку, меняя угол атаки.

Лазер — короткий импульс.

Ещё.

Ещё.

Андроид резко ушёл вниз, почти «провалился» в движение, и в следующий момент оказался вплотную. Его рука трансформировалась — тонкое лезвие энергии вспыхнуло на долю секунды. Удар. Искры. Броня защитника выдержала, но по корпусу пробежала трещина света — перегрузка.

— Дави его! — выдохнул я, уже не контролируя голос.

Мои дроиды сменили тактику мгновенно.

Первый — удержание.

Щит в упор, блокируя движения.

Второй — серия точечных ударов по одной зоне.

Щит андроида начал проседать.

Ещё импульс.

Ещё.

И в какой-то момент — треск.

Как будто лопнуло стекло.

Щит исчез.

Следующий выстрел пробил корпус.

Андроид дёрнулся, замер… и рухнул. Короткая пауза. Тишина.

Я уже начал выдыхать—

И тут… Слева. Слишком поздно. Второй. Он был там всё это время. Слился с фоном. Не двигался. Ждал. Рывок. Удар пришёл сбоку — резкий, тяжёлый, без предупреждения.

Второй защитник не успел развернуться.

Его буквально отбросило в стену. Металл смялся, корпус дроида ударился с глухим звуком. Искры посыпались из плечевого узла.

— Контакт слева! — уже закричал я, но это было лишнее.

Первый защитник мгновенно развернулся, перекрывая сектор.

Щит — вспышка.

Удар андроида пришёлся в него и отскочил, но энергия прошла волной по конструкции.

Второй дроид поднимался.

Медленно.

С рывками.

Один манипулятор не реагировал, кабели искрили, часть брони была сорвана.

Но он всё равно встал.

Они атаковали вместе.

Уже без идеальной синхронности — но с холодной, механической решимостью.

Два против одного.

Теперь без сюрприза.

Андроид попытался повторить манёвр, но не успел.

Перекрёстный огонь. Сжатое пространство. Щит не выдержал второй раз.

Короткая серия ударов — и его корпус буквально разорвало изнутри.

Вспышка.

Тишина.

Только треск остывающего металла.

Минуты тянулись.

Одна.

Пять.

Слишком долго.

И вот — движение.

Из пролома сначала показался первый защитник. Щит уже погашен, но корпус цел.

Следом показался второй.

Повреждённый.

Он двигался иначе — с едва заметной задержкой, будто команды доходили до него с опозданием на долю секунды. Каждый шаг сопровождался глухим, неровным звуком — одна из опорных секций работала с перебоями.

По корпусу тянулась вмятина, глубокая, рваная, словно его ударили чем-то тяжёлым и направленным. Броня на боку была частично продавлена внутрь, и при движении металл тихо поскрипывал, словно сопротивлялся самому факту движения.

Один из кабелей свисал наружу, оголённый, искрящий. Разряды вспыхивали короткими, нервными импульсами, освещая корпус на доли секунды. Иногда искры пробегали дальше, по внутренним жгутам, и тогда дроид на мгновение «замирал», словно пытаясь стабилизировать систему.

Левая верхняя рука двигалась с ограничением — амплитуда была меньше, чем у остальных, а при резком повороте проскакивал сухой щелчок, как у изношенного механизма.

Но самое неприятное было в другом.

Он всё равно держал строй.

Голова — чуть наклонена вперёд, сенсоры активны, красный свет не дрожал ни на секунду. Даже с повреждениями, даже с перегрузкой — он продолжал сканировать пространство, контролировать сектор, быть готовым к угрозе.

Не просто машина.

Солдат.

Который уже получил удар… но всё ещё стоял.

Отчёт всплыл перед глазами:

«Живых и механически активных форм не зарегистрировано.»

Я молча смотрел на них.

Сердце всё ещё било слишком быстро.

И только сейчас пришло понимание:

Это был не случайный обломок.

Не авария.

Это была засада.

И если бы не защитники…

Я бы даже не понял, что произошло.

И тут, словно сквозь глухой фон, прорезался вой сирены.

Резкий. Металлический. Давящий.

— Внимание. Это не учение. На рабочем секторе зафиксирован инцидент. Ведётся бой. Службе безопасности «Титан» — срочно прибыть на место происшествия.

Голос был холодный, безэмоциональный… и от этого становилось только хуже.

Первая мысль вспыхнула мгновенно:

Трофеи.

— Страж. Защитника и богомола — внутрь. Если есть что ценное — забрать. И назад.

Ответ не потребовался.

Богомол рванул вниз, почти нырнул в пролом. За ним — защитник, тяжело и быстро, ломая остатки края.

Секунды растянулись.

Минута.

И вот — возвращаются.

— Обнаружено, — спокойно сообщил Страж.

— Что?

— Сейф.

Сердце чуть ускорилось.

— На платформу. И накрой чем-нибудь. Чтобы не светился.

Пауза.

— Где нашли?

— В нише справа от зоны боя. Скрытый отсек.

Я коротко кивнул, хотя это было уже лишним.

— Страж. Прямую линию с юристом. Полный отчёт по ситуации. Про сейф — ни слова.

— Принято.

Интерфейс вспыхнул.

Я успел только выдохнуть—

И через пару минут на платформу уже заходили бойцы. Быстро. Чётко. Без лишних движений.

Они буквально перекрыли пространство. Двое — контроль периметра, один — сканирование, ещё двое — сразу к кораблю.

И тогда я его увидел. Он подошёл ко мне почти бесшумно. Лейтенант.

Средняя броня, но выглядел он куда серьёзнее, чем обычные охранники на КПП.

Экзоскелет был тёмно-красный, с матовым покрытием, местами усиленный чёрными бронепластинами. Линии корпуса — угловатые, агрессивные, словно броня не просто защищала, а давила. На плечах — утолщённые сегменты, в которых угадывались встроенные сервоприводы.

При каждом его шаге слышался едва заметный глухой отклик — тяжёлый металл внутри конструкции.

Шлем был открыт.

Лицо — спокойное. Слишком спокойное.

Но глаза… холодные. Оценивающие.

На виске — тонкий интерфейсный модуль, мерцающий слабым светом.

Оружие — закреплено на бедре, но рука лежала рядом, будто это естественное положение.

Не демонстрация угрозы.

Просто готовность.

— Святослав, что произошло? — вежливо спросил он, становясь рядом.

И это «вежливо» звучало хуже любого допроса.

В этот момент появилось окно юриста.

Он даже не поздоровался.

— Молчите. Дальше я.

И сразу вышел на связь с лейтенантом.

Я остался стоять. Реально — как истукан. Внутри было… странно. Чуть холодно. Чуть не по себе.

Но где-то на фоне лениво квакнула «жаба»: Ты-то тут при чём? Для этого юристы и нужны.

Диалог длился минут десять. Тихо. Без эмоций. Но по мелочам было видно — разговор не простой. Лейтенант почти не двигался. Только иногда чуть смещал взгляд, как будто получал дополнительные данные. Юрист говорил спокойно, уверенно. Иногда слишком.

В какой-то момент лейтенант чуть наклонил голову — будто проверяя сказанное. Пауза. Ещё пара фраз. И всё.

Он кивнул мне коротко — без улыбки — и развернулся.

— Работаем, — бросил он уже своим.

И пошёл внутрь корабля.

Тем временем бойцы начали выносить обломки.

И не только.

Первого андроида вытаскивали вдвоём.

Тяжёлый. Даже в повреждённом состоянии он выглядел… неправильно. Как будто это не техника. Как будто это что-то, чтодолжно было двигаться. Корпус был пробит, местами расплавлен, но линии оставались чёткими. Слишком совершенными.

Один из бойцов даже на секунду замедлился, когда перехватывал его за плечо.

— Аккуратнее, — сухо сказал второй.

Но в голосе было напряжение. Не страх. Скорее… уважение к угрозе.

Второго вытаскивали уже осторожнее. Этот пострадал меньше. И от этого выглядел ещё хуже. Целый силуэт. Почти без повреждений. Только прожжённое отверстие в груди.

Голова чуть повернута в сторону — как будто он всё ещё смотрит.

Один из солдат невольно отвёл взгляд.

Другой, наоборот, задержал на нём внимание чуть дольше, чем нужно.

— Убери сенсоры, — коротко бросил лейтенант, не оборачиваясь.

— Есть.

Сразу же один из бойцов активировал подавление.

Пара вспышек.

И «взгляд» андроида погас.

Полностью. Только после этого его спокойно погрузили на платформу. Атмосфера вокруг стала тяжёлой. Рабочие движения — быстрые, чёткие. Но уже без той «обычной» механичности.

Все понимали:

Это не просто авария.

И не просто техника.

Лейтенант вернулся через пару минут. Коротко посмотрел на вынос. Потом — на меня. На секунду задержал взгляд. Словно сопоставляя. Словно что-то проверяя. И только потом отвернулся.

— Зачистку завершить. Отчёт — в центральную систему.

Голос ровный.

Но внутри него чувствовалась жёсткость. Контроль.И… интерес.

Ситуация для него явно ещё не закончилась.

Тут ожил голос юриста.

— Итак, молодой человек. Судиться с ними мы не будем. Вам выплатят компенсацию. Завтра перед сменой зайдёте к своему менеджеру. Кроме того, обязательно зафиксируйте все повреждения ваших дроидов — фирма компенсирует всё в полном объёме. Можете продолжать работу. Ваше дело сегодня будет рассмотрено «Титаном», а дальше… мы с вами получим деньги.

Я невольно усмехнулся.

— Спасибо вам большое.

Юрист на секунду замолчал, а потом в голосе проскользнула лёгкая, почти незаметная улыбка:

— Это вам спасибо. Если всё пройдёт, как я думаю, компенсация выйдет… скажем так, чуть выше средней. Пауза. — А я люблю, когда клиенты попадают вправильные ситуации. Ещё пауза. — Главное — чтобы они из них выходили живыми.

Связь оборвалась.

Я хмыкнул.

Ну да… каждый зарабатывает как умеет.

— Страж, продолжить сканирование кораблей.

— Принято.

Система быстро вернулась в рабочий режим. Дроиды разошлись по задачам, будто ничего и не произошло.

А я… просто развернулся и пошёл в жилой модуль.

Закрыл дверь.

Тишина.

Настоящая.

Я включил воду. Шум заполнил пространство, отсекая всё лишнее. Пока набиралась ванна, просто стоял, глядя в одну точку.

Алкоголя не было.

Да и не факт, что он бы помог.

Напряжение сидело глубже.

Гораздо глубже.

Я опустился в горячую воду и закрыл глаза.

Тело медленно отпускало.

Но не сразу.

Сначала пришла тяжесть.

Потом — усталость.

Потом — пустота.

В голове всё ещё мелькали образы: вспышки, андроиды, удары, голос сирены…

Я провёл в воде пару часов.

Потом поел — почти машинально.

Выходить наружу не хотелось.

Да и смысла не было.

Работа шла.

Страж контролировал процесс, дроиды выполняли задачи.

Без меня.

И это… было даже немного странно.

За шесть с половиной часов мы полностью закончили обе платформы.

Параллельно я провёл сканирование и отправил отчёты по всем выявленным дефектам.

Когда всё было завершено, я сел на свою платформу. Короткая проверка систем.

Я кивнул сам себе и вывел платформу с рабочего сектора. Двигатели тихо загудели. Платформа плавно тронулась вперёд.

Следующее рабочее место уже ждало.

При переезде на новое рабочее место началась лёгкая болтанка. Не критичная… но я её почувствовал. И это было странно. Раньше подобные вибрации просто проходили фоном — цифрами, показателями, уведомлениями. А сейчас казалось, что они проходят сквозь тело, словно кто-то пытается проверить, насколько я выдержу.

Мысль о сейфе вернулась почти сразу. Она не давала покоя, навязчиво крутилась в голове. Хотелось открыть его прямо сейчас, проверить содержимое, понять, во что я вляпался. Но с этим пришло и другое чувство — холодное и чёткое. За мной могли наблюдать.

Слишком много внимания для «обычного» инцидента.

— Страж, вероятность скрытого наблюдения? — спросил я мысленно.

— Повышенная, — спокойно ответил он. — Рекомендую не проявлять интерес к объектам, не зафиксированным в официальном отчёте.

Я усмехнулся уголком губ. Вот и ответ.

Желание открыть сейф никуда не делось. Наоборот — стало сильнее. Но теперь к нему добавилось понимание: если я полезу туда сейчас — я сам подам сигнал. И неизвестно кому.

Я выдохнул. — Отложим.

Я мысленно прокрутил ситуацию: сирена, СБ, андроиды, лейтенант — слишком много внимания для инцидента. Любое движение выдаст меня. Я решил дать ситуации остыть, пусть всё уляжется, и только тогда — осторожно проверять.

Глава 5 Игры серьезных корпораций

Глава 5.Игры серьезных корпораций

Где-то на неизвестном этаже Titan Prime Industrial Alliance находился кабинет службы безопасности.

В центре стоял лейтенант в тёмно-красном экзоскелете. Пятеро человек за столом ждали его доклада.

— Мы ждём, лейтенант, — произнёс мужчина из Администрации с усами. Его левый висок пересекал тонкий шрам, намекающий на прошлое, в котором было куда больше, чем отчёты и цифры. Сейчас на нём был стандартный полувоенный жилет, сбоку — кобура.

— Ты бы язык попридержал, — спокойно, но с нажимом сказал голос справа.

Говоривший был в возрасте, среднего роста, в дорогом антрацитово-чёрном экзоскелете. Он не повышал голос, но в нём чувствовалась та самая уверенность, которая появляется только у людей, привыкших решать вопросы силой.

— Господа, давайте без этого. Мы всё-таки работаем вместе, — вмешался глава филиала. Классический костюм, старомодный кожаный рюкзак — на фоне остальных он выглядел почти мирно.

Администратор хмыкнул, но замолчал.

Военный чуть наклонился вперёд: — Лейтенант, доклад.

Лейтенант сделал шаг и положил папку на стол.

— Все материалы собраны.

— Кратко. Без отчёта. Что произошло?

Пауза — доля секунды, не больше.

— После сигнала тревоги группа реагирования выдвинулась в течение тридцати секунд. Прибытие — две минуты сорок три секунды. На месте — рабочая зона сотрудника Святослава. К моменту нашего прибытия оба андроида были уничтожены. Один из защитных дроидов сотрудника получил серьёзные повреждения.

Администратор подался вперёд: — Записи с дроидов у вас есть?

— Да, полный пакет, — коротко ответил лейтенант, не меняя тона.

— Передайте копию после совещания, — добавил тот уже спокойнее.

Лейтенант кивнул и продолжил:

— Мы провели первичный анализ. Уничтоженные единицы числятся в нашем лабораторном секторе.

— Поясните, — сказал глава филиала.

— Оба андроида зарегистрированы как вспомогательные.

В этот момент заговорил тот, кто до этого молчал.

И именно его голос заставил всех немного выпрямиться.

Глава СБ «Титан» почти не двигался. Он сидел чуть в стороне, в полутени, и казалось — просто наблюдает.

Но стоило ему заговорить, как стало ясно: именно он здесь главный.

На нём не было экзоскелета. Только тёмный, почти графитовый костюм без опознавательных знаков. Слишком аккуратный. Слишком точный в линиях.

Лицо — спокойное, но в нём было что-то неправильное. Кожа выглядела слишком ровной, движения — чуть запаздывающими, словно идеально рассчитанными. Глаза не просто смотрели — фиксировали. Без эмоций. Без колебаний.

И главное — он почти не моргал.

Создавалось ощущение, что перед ними не совсем человек.

— Взлом? — спросил он.

— Никак нет, — ответил лейтенант. — Андроиды действовали в рамках разрешённых протоколов.

— Тогда объясни.

— По предварительным данным, внедрение произошло физически. Один из сотрудников с уровнем допуска Д1 подключился к системе напрямую. Использовался внешний носитель.

Он сделал короткую паузу.

— Андроид не заблокировал доступ, так как идентификация подтвердила максимальный уровень допуска.

В комнате стало тише.

— Люди проверены? — спросил глава СБ.

— Да. Прямого виновного не выявлено. Но факт внедрения подтверждён. ИТ-отдел продолжает анализ.

Несколько секунд никто не говорил.

Затем глава СБ чуть наклонил голову.

— Ещё что-то?

— Нет.

— Вопросы?

Администратор уже собирался что-то сказать, но военный опередил: — Достаточно.

Он поднялся и направился к выходу. Администратор и третий участник вышли следом.

В кабинете остались двое.

Глава СБ и лейтенант.

Тишина затянулась на несколько секунд.

— А теперь твоё мнение, — спокойно произнёс глава СБ.

Лейтенант выпрямился.

— Так точно. В систему был внедрён сторонний код. Уровень допуска — Д1 или выше.

— Это мы уже слышали.

— Есть уточнение.

Глава СБ чуть повернул голову.

— Говори.

— Судя по логам, это была не удалённая атака. Человек находился рядом с андройдом. Подключение заняло не более нескольких секунд. Действовал уверенно. Без попыток скрыться.

Пауза.

— То есть он знал, что его не остановят.

— Да.

Глава СБ откинулся в кресле.

— Значит, кто-то не просто получил доступ. Он знал систему. И был уверен в своём праве действовать.

Лейтенант кивнул: — Именно.

— Сколько таких у нас?

— Десять человек. Включая вас.

Короткая пауза.

— Время внедрения?

— От семи до десяти дней назад.

Глава СБ на мгновение замер.

— Начинаем полное расследование. Все перемещения. Все подключения. Все контакты.

И чуть тише добавил:

— И лейтенант…

— Да.

— С этого момента считай, что уровень допуска — не гарантия лояльности.

Пауза.

— Работай.

— Есть.

Лейтенант развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Глава СБ остался один.

И на долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то холодное… почти машинное.

Как будто он уже знал ответ.

Спустя десять минут. Кабинет Администратора.

Администратор сидел за столом. Напротив него стоял человек в антрацитово-чёрном экзоскелете.

— Ты всё понял, — спокойно сказал Администратор.

— Так точно.

Пауза.

— Это ты использовал внешний носитель?

— Никак нет.

Администратор чуть наклонил голову, разглядывая его.

— Тогда кто? Если не ты… и не я.

— Не могу знать.

Тишина стала плотнее.

— Значит, глава СБ прав… — тихо произнёс Администратор. — Вот только, Оскар, я думаю, что ты мне врёшь.

Он на секунду замолчал.

— А это уже риск для проекта.

Щелчок.

Раздались резкие энергетические выстрелы.

Экзоскелет Оскара вспыхнул силовыми щитами — густое синеватое свечение разошлось по броне, гасило первые попадания. Он рванулся в сторону, тяжело, но быстро, снося кресло и столешницу плечом.

В тот же момент из тени кабинета вышел второй.

Чёрный костюм. Без брони. Без лишних движений.

Он двигался иначе — слишком точно.

Выстрел — и воздух перед ним дрогнул, словно пуля наткнулась на невидимую стену. Ответный импульс сорвался с его руки — тонкий, почти бесшумный луч, но от удара экзоскелет Оскара дёрнуло, будто его ударили молотом.

Оскар перешёл в ближний бой.

Шаг — и он уже рядом, массивная рука с усилителем ударила по корпусу противника. Удар был таким, что обычного человека просто разорвало бы.

Но «чёрный» лишь сместился на полшага.

Контакт. Захват. Резкий поворот.

И сустав экзоскелета с хрустом ушёл в сторону.

Оскар зарычал, выпуская короткую очередь почти в упор. Щиты противника вспыхнули на долю секунды — и тут же погасли, будто поглотили энергию.

Следующее движение было быстрым. Слишком быстрым.

Удар — точный, в уязвимый узел. Второй — в шею. Третий — короткий импульс прямо в корпус.

Экзоскелет Оскара дёрнулся и замер.

Секунда.

И он рухнул на пол тяжёлой, бесполезной массой.

К этому моменту Администратор уже отъехал назад. Его кресло мягко скользнуло, и вокруг него сомкнулся полупрозрачный силовой кокон, глушащий вспышки и звук боя.

Тишина вернулась так же резко, как и исчезла.

Чёрный костюм стоял неподвижно.

— Хорошо, — спокойно сказал Администратор. — Этого в утилизатор номер 12959.

Пауза.

— А ты заляг на дно. Месяц. С тобой свяжутся.

Чёрный слегка кивнул и направился к выходу.

И в его походке не было ничего человеческого.

Слишком ровно. Слишком точно.

Это был человек… который давно перестал быть человеком.

Спустя ещё десять минут. Кабинет СБ.

Лейтенант стоял у стола. Глава СБ не смотрел на него — взгляд был направлен куда-то в сторону, словно он продолжал прокручивать разговор в голове.

— Ну что, лейтенант… — наконец произнёс он. — Как думаешь, что за проект такой у нашего Администратора?

Последнее слово он произнёс с лёгким нажимом. Почти выплюнул.

Лейтенант на секунду замялся: — Судя по всему, закрытый. И явно выходит за рамки стандартных лабораторных задач.

— Это мягко сказано, — тихо ответил глава СБ.

Пауза.

— А как вы поняли, что нас слушают? — всё же спросил лейтенант.

Глава СБ чуть повернул голову.

— Когда ты ещё зелёным бегал, я с такими «игрушками» работал в Атаране.

Он едва заметно постучал пальцем по столу.

— Поисковый артефакт. Всегда активен. И блокиратор канала тоже.

Лейтенант нахмурился: — То есть… нас действительно слушали?

— Пытались, — спокойно поправил он.

Тишина стала плотнее.

— И что получается? — осторожно спросил лейтенант.

Глава СБ наконец посмотрел прямо на него.

— Получается, что наш Администратор ведёт какую-то деятельность в своих лабораториях.

Короткая пауза.

— И «Титан» об этом ничего не знает.

Слова прозвучали ровно, но в них чувствовалась угроза.

— Ваши распоряжения?

— Полная прослушка. Все каналы. Все контакты.

Он на секунду задумался и добавил:

— Подними резерв.

Лейтенант едва заметно напрягся: — Серьёзный уровень?

— Завтра аналитический отдел должен работать на полную мощность.

Пауза.

— Я хочу знать, что он делает. С кем. И зачем.

— И еще лейтенант, прогуляйтесь к утилизатору номер 12959. Похоже, у нас там появился новый… друг. Он едва заметно усмехнулся. — Было бы неплохо познакомиться с ним поближе. Желательно — в живом виде. И уже серьёзно: — Но без лишнего героизма.

Лейтенант кивнул: — Есть.

— Свободен.

Лейтенант развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Глава СБ остался один.

Несколько секунд он просто сидел неподвижно.

А затем тихо произнёс:

— Играешь в свою игру…

Его взгляд стал холоднее.

— Посмотрим.

К радости или сожалению, но руководители Титан, не предали значения Святославу.

Святослав

Болтанка, как будто вытрясла из меня страх и дурные мысли. Я только встал с кровати и вышел на новую платформу, как тут же появилась пиктограмма с анализом моих дроидов. В целом защитник потерял около 60 процентов, и его пиктограмма окрасилась в оранжевый цвет. Нужны были детали для ремонта. Богомол же потерял лишь 40 процентов, но это тоже было много: большая часть манипуляторов, оснащённых сканерами, была безвозвратно уничтожена. Весь отчёт я отправил юристу.

В голове всплыло видео. С одной стороны, что может дроид против вооружённого защитника? Но на деле может — он почти голыми руками дрался с вооружёнными противниками. Я не питал иллюзий, что кто-то даст мне ответ, но наблюдать это было странно…

На новой платформе стояли две Совы. Я привычно активировал режим сканирования и начал искать детали для ремонта дроида, работая до поздней ночи, чтобы не думать о лишнем.

Вторник, 19.04.2026

Открыв глаза, я снова увидел мигающий конверт — пометка «Корпорация», раздел «Срочно».

Уважаемый сотрудник корпорации «Титан», мы решили компенсировать все ваши издержки в связи с произошедшей ситуацией при условии, что вы отказываетесь от всех претензий. Если вы согласны, нажмите «Да» в конце письма.В качестве компенсации компания предлагает:

Полное закрытие кредита за нейросеть и базы (информация от вашего юриста).

Комплектующие для пострадавших дроидов.

Специализированный ИИ 7-го поколения.

Внизу мигали кнопки «Да» или «Нет».

Я тут же переслал письмо юристу. Он ответил мгновенно: «Бери средний вариант, они даже комиссионные мне заплатили от твоего лица… всё в плюсе». Сначала мелькнула мысль: «Подкупили моего юриста?» Но потом я подумал: «Ага, пару сотен миллионов… нормальная мотивация».

Повторно открыв письмо, я согласился. Тут же пришло уведомление подойти к терминалу. Я начал спуск с платформы, и тут приходит сообщение от Димида:

— Тебе повезло. По твоему инциденту подняли уровень компенсации. — Даже так? — Да. Я немного… ускорил процесс.

Димид промедлил, а потом продолжил:

— В пакет входит: • Ремонт • Кредиты • И… дополнительный ИИ

Пауза. — Восьмое поколение.

Жаба брезгливо фыркнула: «Писали же 7… что за восьмое?»

Страж, словно читая мой вопрос, пояснил:

— Источник передачи ИИ не совпадает со стандартными каналами компенсаций. — Несостыковка? — Данный ИИ не проходит через стандартный реестр компании. Передача инициирована через внутренний доступ уровня выше среднего.

В голове всплыло:«Я немного ускорил процесс». Я посмотрел на строку источника — и чем дольше, тем меньше она мне нравилась.

— Страж… это не стандартная компенсация, да? — Нет. — Тогда откуда? — Передача инициирована вручную. Через внутренний доступ.

Я медленно выдохнул. Значит, он сам изменил мне ИИ, обходя протокол, при этом зная, что я согласился на компенсацию, и вообще — что будет включено в пакет.

— Понял, — тихо сказал я.

И впервые за всё время стало по-настоящему не по себе.

— Всё для друзей, — усмехнулся он. — Не только же система должна на нас зарабатывать, правда? — Согласен. — Ладно, разбирайся с обновками. Я пошёл.

Связь оборвалась.

Жаба недовольно стукнула по столу: — Опять этот «подарок»…

В ту же секунду пришло сообщение из банка:

Кредит Dronelink/4 — погашен полностью. Кредит DeepScan (3 модуля) — погашен полностью. Комплекс «Страж-Инженер» — к оплате: -13 500. Личный баланс: 7 110.

Я замер, перечитывая строки. Слишком быстро. Слишком удобно.

Жаба заговорила снова, серьёзно:

— Этот ИИ слишком… чужой. Даже если отформатируешь — закладки останутся. А восьмой уровень — это уже не инструмент. Это почти партнёр… или надсмотрщик.

Пауза.

— Безопаснее взять шестой. А восьмой — продать. На разницу усилишь Стража и сеть. И останешься хозяином.

Я медленно выдохнул.

— Хорошая идея… — сказал я. — Только выходит, что решаешь за меня ты.

Тишина.

— Ещё раз. Кто ты?

Ответа не было.

— Слушай внимательно, — голос стал жёстче. — Или ты говоришь, кто ты, или я перестаю тебя слушать. Иду на полную диагностику. Разберу тебя по слоям, если придётся.

Прошла почти минута.

— …Я твоё прошлое, — тихо сказала Жаба.

Я нахмурился. — Конкретнее.

Сначала — знакомый голос. Потом — что-то другое. Чужое. Глубже.

— Я часть тебя. Твоё ядро. — Что за бред?..

И в этот момент я почувствовал.

Не мысль. Не звук.

Удар.

Где-то внутри. Глубже, чем сознание. И следом — боль. Не физическая… но настоящая.

Жаба резко оборвала: — Я сказала лишнее.

Тишина.

Потом, почти шёпотом: — Расти. Развивайся. Я помогу.

Голос исчез. Но через фон, едва уловимо: — …они не знают, что я могу с тобой говорить…

Я остался стоять, не двигаясь. Это уже не похоже на глюк. И не на интерфейс. Это было что-то другое.

Я медленно выдохнул.

— Страж. — Да. — Найди варианты обмена ИИ восьмого уровня на шестой с доплатой. Подбери комплектующие для усиления тебя… и всей системы. — Принято.

Несколько часов спустя пришли комплектующие для защитника и богомола. Я сразу решил заняться ремонтом защитника. Танки быстро окружили его, демонтируя повреждённые детали и устанавливая новые комплектующие.

— Страж, у меня вопрос, — сказал я. — Моя сеть четвёртого поколения ИИ, а какого поколения ты? — У меня шестой уровень, — ответил Страж. — А какой уровень у нашего комплекса? — Предположительно третий.

— Что по обмену? Уже прошло достаточно времени. Есть варианты? Внесите корректировки для окончательного выбора: обмен с максимальной выгодой для нас и доставка.

— Есть предложение от одного из отделов, — сообщил Страж. — Они предлагают просто ИИ шестого уровня и модули для повышения производительности ИИ подходящие всем моделям вплоть до шестого уровня. Но без денег. — Когда доставка? — Сегодня к концу дня, если подтвердим.

Мы согласились на обмен.

До вечера успели просканировать ещё четыре корабля. Я лёг спать и отключился — слишком много эмоций за один день.

Среда, 20.04.2026

Первым делом, открыв глаза, я просмотрел отчёты по дроидам — всё было идеально. Их статусы снова горели зелёным.

Распаковывать ИИ шестого уровня самому не хотелось. Он выглядел как страусиное яйцо — ничего интересного. Вот ИИ восьмого уровня — другое дело… но его уже не было.

В итоге я отдал команду установить ИИ третьего уровня на жука — того самого, на котором, предположительно, появилось зерно Роя.

ИИ шестого уровня я установил в комплекс. И вот его авторизация оказалась куда интереснее самой установки. Все настройки я выбирал вручную. Голос решил сделать похожим на моего знакомого слесаря Тимофея — человека, который умел работать руками и всегда хорошо зарабатывал.

Провозился около часа. И вот у меня появился уже свой Тимофей, но не слесарь.

Теперь в одном комплексе было два ИИ. И система изменилась сразу: управление стало централизованным. Пять ремонтных дроидов по-прежнему контролировал Рой третьего уровня, но у него оставалась свободная оперативная память — раньше он эффективно управлял семью, а теперь только пятью.

После подключения Тимофея произошёл скачок оптимизации. Синхронизация между ним, Стражем и Роем дала заметный прирост эффективности всей системы.

Дополнительные модули я не смог установить в свой персональный ИИ — пришлось загрузить их в Тимофея. Это подняло его до седьмого уровня.

С одной стороны, потеря ИИ восьмого уровня — это минус. Но Тимофей седьмого уровня — куда надёжнее. И главное — без закладок.

Работа пошла быстрее.

Время шло, и ощущение слежки постепенно исчезало само собой. Среда, затем четверг прошли спокойно — ничего необычного.

Пятница 23.04.2026

Моя эффективность держалась выше 82%. Это давало надежду на хорошую премию.

День начался как обычно — я не выходил из жилого модуля. Теперь всё делал автономно, постоянно думая о безопасности.

Пришло письмо от Димида с пометкой «очень срочно».

Я открыл его:

Письмо 1:

Привет. Есть вариант неплохо подзаработать — дело срочное, но вполне решаемое. Нужен человек, которому можно доверять, и ты как раз подходишь. Условия обсудим отдельно, но сразу скажу — оплата выше стандартной. Дай ответ как можно быстрее.Я вежливо отказался, написав, что на этих выходных у меня уже есть заказ и я не смогу участвовать.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Письмо 2:

Понял тебя. Тогда давай так — на этих выходных не трогаю. Но на следующих мне понадобится твоя помощь. Ситуация не из простых, и людей, которым я могу доверить такую работу, немного.Рассчитываю на тебя. Это важно. Не только с точки зрения заработка.Надеюсь, ты не откажешь.Я задержал взгляд на последней строке.

Это уже не звучало как просьба.

Скорее — как напоминание.

И всё же уже ничто не могло испортить мне пятницу. Потому, что весь заказ я закрыл, первый заказ от Титана. Нужно заводить правильные традиции, а почему бы не пойти в бар.

С утра нужно было быть в ангаре заказчика — лететь до него около двух часов. Немного выпить, развеяться, отметить маленькую закрытие и заодно посмотреть новый участок планеты — почему бы и нет.

Закончил я рано, можно сказать — около 17:00.

Сев на платформу и направляясь к жилому модулю, я снова почувствовал лёгкий укол тревоги. А вдруг заметят сейф?

Он уже четвёртый день лежал под мусором. Никто его не видел, никто ничего не спрашивал. Оставалось два варианта: либо ждут, когда я сам его покажу… либо просто не знают.

Подъехав к КПП, я машинально скрестил пальцы и поехал вперёд. Лазеры привычно скользнули по месту, где был спрятан сейф, и пошли дальше.

Я шумно выдохнул и выехал за территорию «Титана».

Глава 6

Площадь, которую занимала корпорация, было невозможно оценить на глаз. Только одно бросалось в глаза — десятки километров в ширину, если ехать по трассе, а вглубь, скорее всего, тянулась ещё дальше, теряясь в дымке горизонта. Минут через тридцать на дороге начали появляться первые отели, выстроившиеся в строгие ряды. Среди них выделялся многоэтажный комплекс с мигающей вывеской: «Гайка и Шуруп», словно маяк в городской пустоте.

— Страж, дай краткую выжимку по заведению, — сказал я.

— «Гайка и Шуруп» в данном районе считается небольшим. Предоставляет полный спектр услуг: от ночёвки до интимных. Все лицензии в порядке. Отзывы в основном положительные. Персонал — андроиды и люди. Цены средние. Вход — 10 кредитов.

— Подойдёт, — пробормотал я.

У входа не было ни охраны, ни турникетов. Только парень моего возраста, облокотившийся на стену рядом с входной панелью. Судя по одежде, он выглядел как обычный посетитель. Его взгляд лениво скользнул по мне, без напряжения, скорее по привычке, чем из любопытства.

— Привет, я Святослав, — кивнул я.

Он слегка оживился, оттолкнулся от стены и протянул руку:

— Рев.

Рукопожатие было коротким, уверенным, но без лишнего давления.

— Я тут впервые. Как всё устроено?

Рев усмехнулся, словно вспомнил себя в такой же ситуации:

— Повезло, что меня встретил. Быстро введу в курс, а то некоторые заходят и полчаса как потерянные ходят.

Он кивнул в сторону ниши у входа:

— Сначала туда. Просовываешь руки — тебе делают временную тату на 24 часа. Это и пропуск, и кошелёк в одном. Сразу спишут 10 кредитов за вход.

Он сделал паузу, затем добавил чуть тише, почти по-дружески:

— Не переживай, ничего не колют и не режут. Максимум — брызнут дезиком.

Я усмехнулся:

— Уже легче.

— Дальше всё просто, — продолжил он. — Заказал — оплатил — принесли. Тут с этим не мутят.

Он окинул взглядом здание и наклонился ко мне чуть ближе:

— Девочки норм, без сюрпризов. Еда — тоже вполне. А вот выпивка… — скривился он, — дороговата, но терпимо.

Я кивнул, впитывая детали.

Рев вошёл в раж экскурсовода:

— Первый этаж — танцполы. Разные зоны, разные стили. Если первый раз — не застревай на одном месте, пройдись, посмотри. Фишка в разнообразии.

Он загнул палец:

— Второй — бар и еда. Там спокойнее, можно перевести дух.

Ещё палец:

— Третий — для более персонального отдыха. И да, там всякие вещества, но аккуратно — не всё одинаково безобидно.

И, наконец:

— Четвёртый и выше — номера. Если задержишься или захочешь уединиться.

Он снова посмотрел на меня и добавил просто:

— В общем, нормальное место. Без лишней жести, если сам её не ищешь.

— Спасибо, — сказал я искренне.

— Да не за что, — махнул он рукой. — Если что — увидимся внутри.

Я шагнул к нише, на секунду задержался и всё же спросил:

— А тату потом точно исчезает сама?

Рев усмехнулся:

— Ага. Ровно через сутки. Проверено… не один раз.

Я протянул руки в паз, и система мгновенно отреагировала:

— Подтвердите оплату входа — 10 кредитов.

Подтвердил. Прохладный аэрозоль мгновенно обдул кожу — ни боли, ни дискомфорта. Когда я убрал руку, на коже красовался символ: белая «гайка» и чёрный «шуруп».

— Необычно… — пробормотал я, вращая кисть.

Сзади послышался голос Рева:

— Привыкнешь. Тут у всех такие.

Дверь мягко разошлась в стороны, и меня сразу накрыла плотная, почти осязаемая какофония звуков. Музыка, голоса, смех, какие-то вибрации — всё смешалось в единый поток, который давил не столько на уши, сколько прямо на сознание.

Первый танцпол был как ледяная пещера: пол, стены, свет — всё белое, холодное. Под ногами поверхность казалась скользкой, хотя реально была твёрдой. В воздухе медленно кружился виртуальный снег, не тая и не падая до конца. Музыка играла ровным, холодным ритмом, почти механически, но что-то в ней было неправильное — она не захватывала, скорее отталкивала, словно проверяла меня на прочность.

Я задержался всего на несколько секунд и пошёл дальше. Впереди обозначалась граница следующей зоны. Здесь всё утопало в тумане. Он начинался строго на уровне груди и не поднимался выше, не опускался ниже — словно его кто-то аккуратно отмерил по линейке. Внутри слоя двигались фигуры — люди… и не только. Они двигались в ритме, синхронно, почти как единый организм, и это было одновременно завораживающе и тревожно.

Музыка напоминала техно с земных дискотек, но с чужим оттенком. Она словно пыталась подстроиться под меня — и в то же время отталкивала, создавая ощущение, что меня проверяют, испытывают на реакцию. Я невольно поёжился и пошёл дальше, чувствуя, как напряжение растёт с каждым шагом.

Следующая зона была ярче, шумнее и хаотичнее. Люди с ирокезами, кислотными волосами, в кричащих костюмах прыгали, танцевали, не обращая ни на кого внимания. Здесь впервые стало заметно: людей меньше, чем представителей других рас. И это бросалось в глаза. Я задержался на мгновение, всматриваясь в толпу, но быстро отвёл взгляд — здесь лучше не выделяться.

Впереди показался указатель на второй этаж, и я поднялся. Здесь было спокойнее. Барные стойки тянулись вдоль стен, свет был мягче, шум приглушён. Кто-то сидел, пил, разговаривал, кто-то ел что-то напоминающее густой суп, из которого поднимался пар. Чуть дальше — столики на двоих или компании, пространство казалось более домашним, хотя полностью уютным его назвать нельзя было.

Но и здесь не обошлось без «развлечений». В стороне стояли пилоны, на которых танцевали девушки. Я замедлил шаг. Кожа одной из них переливалась фиолетовыми оттенками — это было не краской, а самой природой её тела. Движения текучие, почти гипнотические, плавные, лишённые спешки. Минимум одежды — ровно столько, чтобы формально не нарушать правила. Если это и люди, они были крайне далеки от привычного понимания.

Я прошёл вдоль барной зоны метров пятьдесят, людей становилось меньше, шум тише. Наконец нашёл свободное место и сел. Почти сразу подъехал андроид — аккуратный, нейтральный, без эмоций в голосе:

— Что будете заказывать?

Я завис. Как объяснить, что такое картошка с мясом в этом месте? Немного помолчав, начал описывать: текстуру, вкус, способ приготовления. Что-то вроде обжаренных ломтиков, мягких внутри, с кусочком плотного, сочного мяса.

— Напиток — слабый алкоголь, — добавил я, — в районе двух–пяти градусов. И что-нибудь солёное или слегка острое, вроде снеков.

Андроид обработал запрос без единого вопроса:

— С вас 58 кредитов.

Я оплатил и откинулся на спинку, наблюдая за происходящим. Девушка с фиолетовой кожей теперь была ближе, извиваясь вокруг пилона в такт музыке, словно чувствовала её не ушами, а телом. Всё выглядело знакомо, почти как дома, но внутри не откликалось. Ни желания, ни интереса — только странное, липкое ощущение опасности. Словно передо мной не танец, а демонстрация силы. Как будто волкодав решил станцевать перед стадом овец, и ты не понимаешь — играет он или ещё не выбрал, с кого начать.

Я медленно выдохнул, пытаясь понять, что именно настораживает. В этот момент андроид-разносчик аккуратно выставил заказ на стол. От еды шёл странный, слегка сладковатый запах, непривычный, но раз уж заказал — пробовать нужно.

Я взялся за «картошку». Она выглядела странно — зелёно-розовый оттенок, словно кто-то не смог определиться с цветом. На вкус — удивительно хорошо, даже лучше, чем ожидал.

— Хм… — пробормотал я, пережёвывая, — жить можно.

Следом попробовал мясо: стейк. Жестковато, соли бы чуть больше, но в остальном почти как свинина, хотя я точно знал, что это не она. Доев, взял напиток — лёгкое пиво с лёгкой горчинкой.

Развернулся обратно к пилону… но той, с фиолетовой кожей, уже не было.

Танцевала теперь другая девушка — более привычной человеческой внешности, с аппетитными формами и уверенностью в движениях, которые будто говорили: «Смотри, но не трогай». И всё равно… ничего внутри не откликнулось. Я сделал глоток, и тут заметил движение в толпе — Рев шёл ко мне, не один, а с двумя девушками и парнем. Подойдя к столу, он с привычной лёгкостью и лёгкой улыбкой спросил:

— У тебя тут свободно, новичок? — Да, садитесь.

Они без всякой церемонии уселись за столом.

— Знакомься, — кивнул Рев, — это Мани и Мая.

Девушки переглянулись и почти одновременно улыбнулись, по-разному, но с одинаковой уверенной лёгкостью.

— А это, — Рев хлопнул парня по плечу, — наш с тобой коллега, Грег. — В смысле — наш с тобой? — Ну, — усмехнулся Рев, — он тоже в «Титане» работает. — Подожди… а ты откуда знаешь, где я работаю? — Сразу видно — новенький.

Он наклонился чуть ближе:

— У тебя в сетевых настройках висит открытый статус, и там указано, что ты официально сотрудник «Титана». — Серьёзно?.. — Ага. Тут почти у всех так. Удобно же.

Я активировал интерфейс, нашёл нужный пункт и включил режим распознавания. Мир вокруг будто слегка перекроился: над людьми стали появляться полупрозрачные иконки, раскрывающиеся при фокусе, с краткой информацией. Над Ревом и Грегом — знак «Титана», над девушками — логотип другой компании. Я обвёл взглядом зал, и это уже не был обычный бар, а целая карта связей, где каждый элемент имел своё место.

— Вот смотри, — сказал Рев, кивнув в сторону. — Видишь мужика в чёрной кожанке? — Вижу. — Это Эш, один из мастеров механического отдела.

Рев перевёл взгляд на меня:

— А ты, если не ошибаюсь… работаешь сканером у мастера Димида? — Верно. — Ну и как он? — вмешался Грег. — Нормально, — уклончиво ответил я. — Требовательный.

Разговор постепенно разгорелся: они заказали выпивку, обсуждали работу, шутили, атмосфера была лёгкой и почти дружеской. Но я включил запись на нейросеть на всякий случай — осторожность никто не отменял.

Прошёл час. Я начал расслабляться, когда на периферии зрения вспыхнул красный маркер, резкий и чёткий. Я замер, переведя взгляд туда. В дальнем углу, за столом, сидел мужчина — знакомый. Ранее видел его на платформе. Попытался открыть информацию — пусто. Никаких данных. Просто человек. И всё. Холодок пробежал по спине.

Парни ушли танцевать с девушками, а я остался за стойкой, медленно допивая пиво. Красный маркер всё ещё горел в дальнем углу. К нему подошла девушка — обычная с виду, но движения были слишком чёткие, выверенные, без лишних жестов. На грани зрения мелькнуло что-то странное.

— Страж, что это было? — Передача предмета, около пятидесяти сантиметров в упаковке.

Он передал ей пакет, и девушка сразу ушла на танцпол. Я пометил её синим маркером — она явно чего-то ждала. Через несколько секунд к мужчине подошёл парень, та же схема: передача, второй синий маркер. Он двинулся к девушке с заходом, корректируя траекторию. Между ними стоял мастер из «Титана», и внезапно всё встало на свои места.

Я задержал дыхание.

— Идти за ним?.. — мелькнула мысль.

Ответ пришёл сам собой: зачем? Я не боец, не оперативник, не служба безопасности. Я сканер. Моя работа — видеть дефекты в технике, а не лезть в чужие операции. Я прикинул расстояние, скорость, плотность толпы. Любое вмешательство не помогло бы — я стал бы лишь проблемой. Или первой жертвой.

Медленно поставив бутылку на стойку, решение пришло само: уходить. Взгляд снова скользнул по двум синим маркерам. Поздно менять что-либо руками.

Но не обязательно — молча. — И как я могу ему помочь… — сказал я тихо. — Вы можете отправить сообщение, — ответил Страж.

Логично. Минимальный риск. Максимум возможного. — Делай.

Я развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу, стараясь не смотреть назад. Трус? Может быть. Но живой. А живой — значит ещё могу выбирать, где рисковать… а где нет.

Мастер Эш. Официально — сотрудник «Титана». Неофициально — младший агент СБ Аратан. День начинался спокойно. Даже слишком спокойно. Рабочие задачи закрыты, отчёты отправлены, ничего срочного. А потом пришло сообщение от информатора — короткое, без лишних слов. Срочная встреча. Клуб.

Эш не любил такие встречи, но опыт подсказывал: если информатор пишет «срочно», значит, либо информация действительно важная… либо это уже не информатор.

В клубе всё было как обычно. Шум, свет, толпа, запахи — всё смешано в плотную, вязкую атмосферу. Люди, не люди, кто-то танцует, кто-то пьёт, кто-то просто наблюдает. Две девушки рядом двигались в такт музыке, иногда бросая на него взгляды. В другой ситуации он бы подошёл. Возможно, даже не стал бы ждать встречи.

До контакта оставалось около десяти минут. Именно в этот момент внутри что-то сжалось. Шестое чувство. Не паника. Не страх. А именно сигнал. Эш замер на секунду, не двигаясь, просто наблюдая. И почти сразу пришло сообщение. Аноним.

Это уже было плохо.

Он открыл его:

«Ты не знаешь меня, но у меня есть причина писать. Сейчас ты в клубе. Второй уровень, барная зона. Ты стоишь ближе к краю, спиной к проходу. Ты не видишь всей картины — я вижу. Ты явно кому-то перешёл дорогу. Сзади — девушка. Рост примерно 165. Чёрные волосы, короткая стрижка, тёмная куртка, джинсы. Движется спокойно, но дистанцию держит слишком точно. Спереди — парень. Около 180. Тоже тёмные волосы. Идёт не прямо, корректирует траекторию. Они синхронизируются. Это не случайность. С высокой вероятностью — вооружены. Предположительно холодное или энергетическое оружие ближнего боя. Дистанция для атаки — 3–5 метров. Сценарий: зажатие и быстрый выход. Ты — цель. Я не знаю, кто они и кто заказчик. Но знаю, что они уже в позиции. Не тормози. Если ты читаешь это — у тебя есть несколько секунд. Дальше решай сам. Надеюсь, ты понимаешь, что происходит.»

Эшу хватило секунды. Это не шутка. Слишком конкретно. Слишком точно.

Он не стал оглядываться. Не стал искать их глазами. Первое — контроль пространства.

Он отправил короткую команду в систему клуба. — Подтверждение: уровень тревоги. — Основание? — Возможное наличие взрывного устройства. Подтверждаю личным кодом.

Пауза долю секунды. Подтверждение принято.

Сирена ударила резко, без предупреждения. В ту же секунду Эш активировал защитный барьер комбинезона. Тонкое энергетическое поле плотно легло по контуру тела. И только после этого он сдвинулся.

Движение. Сзади. Спереди. Он прыгнул вправо, уклоняясь от мгновенной атаки обоих одновременно. В поле зрения сразу попали оба — молодые, но слишком спокойные, слишком точные, будто каждый их шаг был просчитан заранее.

Синхронность движений была почти идеальной.

Андроиды? Нет. Слишком «живые» микродвижения, импульсы, корректировки траектории, которых машина никогда бы не повторила. Скорее модификации, обученные до автоматизма.

Оба достали оружие. Мечи.

Эш активировал свои энергетические… Два клинка вспыхнули мягким светом, отражая огни клуба.

Они не остановились. Пошли сразу. Давлением. Без разведки. Каждое движение было направлено на разрушение, на тест его реакции.

Первый удар приняла девушка. Эш встретил её клинок, проверяя силу удара. Вспышка — и барьер отозвался плотным сопротивлением. Защита есть. Потрескивание энергии ощущалось по коже.

Парень уже заходил с другой стороны. Эш ушёл в сторону, почти на рефлексе, пропуская лезвие в сантиметрах от корпуса. Металл скрежетал в воздухе, оставляя после себя легкий электрический шлейф.

Нейросеть включила форсированный режим. Мир изменился. Контуры, траектории, вероятности. Сетка боя легла поверх реальности. Он видел, куда бить, где блокировать, куда перемещаться. Сделал выпад — удар звенел в ушах, отражаясь от стен и тел окружающих.

Парень встретил удар. И… удержал. Эш на долю секунды удивился. Энергетический клинок должен был пройти насквозь. Но нет. Материал оружия противника выдержал. Новые вводные. Цвета в сетке изменились. Опасность выросла.

Эш сместился, уходя из-под следующего удара. Ещё обмен. Ещё. Металлический звон, вспышки энергии, тепло от пересекающихся полей ударов — все это одновременно обрушивалось на его чувства. Он начал понимать: они быстрее, синхроннее. Но он — опытнее. Техничнее. Это не элита. Хорошо обученные. Возможно — наёмники. Двоих против него.

Они усилили давление. Парень пошёл в лоб, девушка — в обход. Классика.

Эш блокировал удар и заметил, как по лезвию противника пробежала голубая вспышка. Импульс. Он шагнул назад — и это спасло. Один из его мечей погас. Перегрузка. — Чёрт…

Девушка пошла в атаку сразу, без паузы. Он поймал её движение, провернул корпус, парировал — и ответил. Чисто. Точно. Её рука отделилась почти без сопротивления. Она закричала, падая, ударяясь о пол с глухим стуком, оставляя след энергии на плитке.

Но парень не остановился. Ни реакции. Ни эмоции. Только давление. Обмен ударами продолжился. Барьеры проседали. Энергия уходила. Искры сыпались в воздухе. Эш понимал — затягивать нельзя. Нужно ломать.

Он просчитывал момент, когда выбить оружие у второго — и в этот момент девушка, лежащая на полу, резко шевельнулась. Что-то полетело под ноги. Рефлекс. Прыжок. Ошибка.

Парень не ждал. Удар. Лезвие прошло по плечу. Боль вспыхнула мгновенно. Горячая. Глубокая. Кровь пошла сразу. Рука ослабла. Солнечные огни клубных ламп отражались от капель, создавая эффект разрыва реальности.

Но бой не остановился. Эш стиснул зубы. Отступать уже было поздно. Девушка затихала — кровь быстро уходила. Парень остался один. И это было лучше.

Эш сделал финт. На грани. Парень купился. Пошёл в атаку всей массой. Эш встретил. И провёл удар. Прямо. Жёстко. Запах палёной ткани и мяса ударил в нос. Клинок прошёл через корпус, оставляя в сетке боя шрам энергии.

Парень дёрнулся. Но не вскрикнул. Только на мгновение замер. И в этот момент выстрелил. Из руки. Шипы. Первый прошёл мимо, сверкая в воздухе. Второй — в шею. Третий — в голову, оставляя следы электрической дуги.

Мир резко сузился. Эш пошатнулся. Руки перестали слушаться. Клинок погас. Он упал на колени. Кровь заполнила рот. Мысли начали расплываться. Последняя мысль была странно спокойной: Поздно.

Ещё через секунду он упал. Окончательно.

Когда прибыли дроиды охраны — в зале уже было тихо. Слишком тихо. Спасти было некого. Запись закончилась.

Человек с красным маркером сидел в темноте, глядя на замерший кадр. Несколько секунд он молчал. Потом спокойно сказал: — Шеф. Мастер мёртв. Цель устранена.

Пауза. — Да… понимаю. Ещё пауза. — Хорошо. В понедельник буду на месте.

Он отключил связь. Экран погас. Мужчина откинулся на спинку кресла. Ликвидатор. Не лучший. Не самый быстрый. Но достаточно опытный, чтобы доживать до своих лет. Он любил работать из тени. Подготовка. Контроль. Чужие руки. Иногда — лично. Когда хотелось увидеть и насладиться победой.

Он усмехнулся. Работа выполнена. Чисто. Почти. Мысль пришла не сразу. Сначала — как ощущение. Потом — как факт. Свидетель. Короткое видео в отчёте. Передача. Метки. Движение. Кто-то видел. Кто-то, кто не должен был.

Улыбка медленно исчезла. Он чуть прищурился. — Поторопился… Слишком уверенно. Слишком рано расслабился.

Это была ошибка. Небольшая. Но ошибки в его работе имели привычку расти. Он не был профи. Профи не оставляют хвостов. Он — оставил. И теперь вопрос был не в том, найдут ли. А в том — кто первый.

Он поднялся. Работа ещё не закончена. Теперь — точно.

Спустя час филиал СБ Аратан был поднят по тревоге. Расследование началось.

Глава 7 «Двойное дно»

Глава 7

Движение шло ровно.

Без спешки. Без лишних команд.

Группа продвигалась по платформе отработанным порядком: роботы впереди, люди — вторым эшелоном, контроль сразу по нескольким каналам.

Металл под ногами отдавал глухой вибрацией. Где-то глубоко в конструкции работали системы — тяжёлый, почти неразличимый гул проходил через опоры, поднимался вверх по корпусу, отдавался в броне.

Воздух был тёплым. Плотным.

С привкусом разогретого металла и едва уловимым запахом озона.

Всё выглядело чисто.

Слишком чисто.

Минут через пять движения один из роботов подал сигнал:

— Обнаружены сигнатуры людей с оружием.

Капитан сразу посмотрел на поток данных.

И замер на долю секунды.

Что-то было не так.

Сигнатуры — ровные. Слишком стабильные.

Слишком «чистые».

Будто их не пытались скрыть.

А наоборот — аккуратно выставили напоказ.

Мысль мелькнула и тут же ушла в фон. Не оформилась.

Осталось ощущение.

Неправильности.

Но времени на разбор не было.

Команда ушла мгновенно:

— Усиление щитов.

— Рассредоточение.

Система откликнулась без задержки.

И ровно в тот момент, когда сигнал разошёлся по сети…

Сработали мины.

Два передних робота разорвало почти одновременно.

Не от давления.

Не от шага.

От всплеска энергии. Резкого. Точного. Привязанного.

Капитан даже не увидел — почувствовал: срабатывание произошло в момент активации защиты.

Мины ждали именно этого.

Удар был глухим, тяжёлым — с коротким провалом звука, будто окружающий воздух на мгновение схлопнулся внутрь.

Корпуса машин разорвало изнутри. Металл выгнуло, распустило рваными лепестками, обломки ушли в стороны с тупыми ударами о настил.

Оставшиеся роботы открыли заградительный огонь мгновенно.

Без команды.

Автоматика отработала быстрее мысли.

Плотный поток снарядов накрыл предполагаемые позиции противника, превращая сектор в непрерывную линию огня.

Ответ прилетел сразу. Ракеты. Но не с одной стороны. С трёх.

Они вошли в зону почти синхронно — как будто их вели по одной координатной сетке, сводя в одну точку.

Первая волна ударила по щитам.

Поверхность защиты вспыхнула, перегружаясь, пошла волнами, просела.

Вторая — с минимальной задержкой — ушла ниже.

Прямо в платформу. Удар. И часть конструкции просто исчезла. Не взрыв. Без разлёта осколков.

Словно кусок пространства аккуратно вырезали, оставив после себя рваные края металла и дрожащий, искажённый воздух.

На долю секунды показалось, что сама реальность там «провалилась».

Связь начала сбоить.

Сначала — лёгкий шум в каналах.

Почти незаметный.

Потом — резкие обрывы пакетов.

Сенсоры поплыли. Сигнатуры рассыпались на фрагменты. Система «свой-чужой» начала давать задержки, как будто не успевала за происходящим.

Дымовые ракеты раскрылись почти сразу после удара.

Но это был не просто дым. Он глушил. Резал диапазоны. Давил каналы. Ломал картину поля.

Падала не только видимость. Падало понимание происходящего. Пространство переставало быть читаемым. Люди действовали уже на рефлексах.

— Рассредоточение.

— Огонь на подавление.

Команды шли коротко, отрывисто.

Ответный залп ракет ушёл в предполагаемые точки.

Но уверенности в попадании не было.

Слишком много шума. Слишком мало данных. Секунды растянулись.

И в какой-то момент капитан поймал простую, холодную мысль.

Слишком точное совпадение. Сигнал робота. Команда. И удар. Последовательность была не случайной. Их не просто ждали. Их слушали. Вели. Знали момент, когда они откроются. Дым начал медленно рассеиваться. Сначала проступили силуэты обломков. Потом — пустота. Позиции противника… были пусты. Ни движения.Ни тепловых следов. Ни остаточных сигнатур. Даже следов отхода не было. Только выжженная зона. Разорванные корпуса роботов. И часть платформы, которой больше не существовало.Чисто. Слишком чисто.

Капитан медленно оглядел поле боя.

Не двигаясь.

Не отдавая новых команд.

Картина складывалась.

И от этого становилось только хуже.

Это не была попытка уничтожить группу.

Это было что-то другое.

Старший Агент, докуривая сигарету, был доволен. На записи чётко фиксировалось: человеческое тело и мощный взрыв, который не оставляет следов. Связать его с атакующими было невозможно.

Два хвоста он закрыл.

Чисто.

Почти.

У него ещё оставалось время — проект не завершён, но уже близок к финалу. Он прокручивал в голове дальнейшие шаги: второй, третий, четвёртый пункты. Или… оптимизация. Если правильно выстроить последовательность, можно закрыть ещё минимум один, не увеличивая риски.

Если он выполнит первый и второй — этого уже будет более чем достаточно.

Он затушил сигарету и на секунду прикрыл глаза, словно расставляя фигуры на доске.

Святослав.

Святослав с трудом нашёл хоть какие-то упоминания в новостях. Формулировки были расплывчатыми, но кое-что всё же проскакивало.

Драка с применением холодного оружия.

— Серьёзно?.. на мечах?.. — пробормотал он.

С другой стороны, максимум, что могли написать — “перестрелка”. Разберись тут.

Следом шёл горячий репортаж из “неблагополучного района”. По словам журналиста, там чуть ли не из тяжёлого оружия работали. В городе. Где люди живут.

— Отличная планета… — усмехнулся Святослав.

И это было не всё.

За сегодня — несколько атак на пешие патрули полиции. По инсайдерской информации — не менее пяти групп. Без погибших, но реанимации забиты. Что-то пошло не так с дроидами поддержки.

Картина складывалась… неприятная.

И именно в этот момент пропала связь.

Платформа ушла в “глухую” зону. Защитные системы сразу вышли на максимум, дроиды заняли позиции.

— Страж, что по связи?

— Отсутствует. Локальное подавление или зона без покрытия.

Святослав коротко кивнул и первым делом отправил богомола к сейфу.

Как только дроид начал сканирование, в ответ по нему прошли встречные лучи.

Сканировали уже его.

И почти сразу появился запрос.

В углу интерфейса всплыло:

Возможный наниматель Святослава. Соединить?

— Страж, нас могут взломать?

— Теоретически — да. Практически — требуются мощности уровня крупной компании. Моё присутствие снижает риск.

Святослав на секунду задумался.

— Соединяй.

Появилась иконка:

Введите имя и отчество.

— Святослав Дмитриевич.

Секунда.

Сейф мигнул зелёным три раза и открылся.

Первой мыслью было не “опасно”.

Первой мыслью было:

Где мой бонус?

Богомол транслировал изображение. Внутри — аккуратно уложенные флешки. Десять штук. И два контейнера примерно двадцать на двадцать.

Дроид вставил красную.

Запустилось видео.

Перед глазами побежал текст.

“Добрый день или вечер, Святослав. Если вы нашли сейф — значит, андроиды доставили его до корабля. У нас два варианта: либо вы их уничтожили, либо они ушли. Хотелось бы верить во второй, но, скорее всего, сработал первый. Приношу извинения за возможные неудобства.”

— Ага… конечно… — тихо пробормотал Святослав. — И как твои роботы туда попали, вообще не важно…

Текст продолжался.

“У меня для вас есть работа. Вторая флешка содержит 550 000 кредитов. Вам необходимо перевести 500 000 на указанный счёт. Ваша комиссия — 50 000.”

Перед глазами на несколько секунд появился номер счёта.

“После перевода вы получите пароль.”

— Страж, что это за счёт?

— Центральный банк Содружества. Полная анонимность. Отправитель и получатель зашифрованы. Для доступа нужен номер и пароль.

— Легально?

— Да. Специально для подобных операций.

Святослав хмыкнул.

— Удобно…

Связь уже восстановилась.

— Переводим. Пятьсот туда, пятьдесят — себе.

Операция прошла мгновенно.

Почти сразу пришло письмо из банка — набор одноразовых паролей. Судя по описанию, можно было снимать хоть по сто кредитов.

— Очень даже удобно… — повторил он.

Святослав ввёл основной пароль.

Пауза.

Синхронизация.

“Спасибо за выполнение первого задания. Вы прошли проверку.”

Две следующие флешки подключились автоматически.

“На третьей и четвёртой — средства. Прошу перевести напрямую. Без промежуточного хранения.”

Перевод пошёл.

“После выполнения вы сможете выбрать вознаграждение.”

Картинка слегка зависла, затем продолжилась.

“Благодаря вам я получаю шанс решить свою проблему. В качестве бонуса — я оплачу вам обучение. Также — два пароля на сумму 120 000 кредитов.”

Святослав чуть приподнял бровь.

Неплохо.

“Выберите один из комплексов: ремонтный, сканирующий, штурмовой или универсальный. Также я вышлю вам комплект для усиления вашего ИИ — с третьего поколения до 7+. Кроме этого — четыре дроида серии «Альфа».”

Святослав усмехнулся.

— Щедро…

“Через 3–5 дней предлагаю личную встречу. Остальные флешки оставьте в сейфе.”

Видео завершилось.

Святослав откинулся на сиденье. А что было в контейнерах осталось тайной. Жаль, а с другой стороны вечер был… насыщенный.

— Страж, курс на заказчика. Найдём место и отрублюсь.

Через пару часов он припарковался и почти сразу уснул.

Суббота.

Командир перед строем в пятницу:

— Завтра суббота. День отдыха! Всем понятно?

Рота радостно: — Так точно!

Командир добавляет: — Отдыхаем по уставу. Подъём как обычно, зарядка как обычно, занятия как обычно… но с праздничным настроением!

Солдат шепчет соседу: — Это как?

— Это когда ты устаёшь не просто так, а с радостью… потому что суббота.

Утро выдалось “солнечным”.

— Ага… три раза ха… — пробормотал Святослав, открывая глаза. — Тут солнца в принципе нет.

Он заехал в ангар заказчика около четырёх утра и сразу открыл заказ.

Две платформы. На одну — ракетную установку. На вторую — мощную антенну. Святослав сначала провёл полное сканирование: одна показывала износ около 65%, вторая была почти новой — около 80% ресурса. В теории можно было заменить проводку, убрать сколы, усилить контуры, но заказчик в задании чётко указал только установку модулей. Тем не менее, Святослав всё равно отправил полный отчёт с рекомендациями и коротко пробормотал: «Посмотрим, что скажет…»

Он отдал команду — и жуки сразу включились в работу. Не просто разошлись по точкам, а будто «проснулись» внутри процесса. Сначала пошла установка несущих балок: несколько дроидов синхронно закрепляли крепления, выверяя углы с точностью до долей миллиметра, другие в это время уже подтягивали элементы под будущие нагрузки, заранее компенсируя слабые места конструкции. Затем началась прокладка проводки — не тупое протягивание кабелей, а полноценная работа с распределением потоков, где каждый жук знал, какой участок он закрывает и как его работа повлияет на соседние линии.

И вот здесь Святослав впервые по-настоящему замедлил взгляд.

Один из жуков — тот самый, у которого ранее проявлялись зачатки роевого поведения, — начал вести себя иначе. Сначала это было едва заметно: он не ждал прямой команды, а чуть раньше других занимал позицию, перекрывая участок, где обычно возникали не состыковки. Потом — больше. Там, где крепления не совпадали по стандарту, он не просто сигнализировал, а сам выбирал вариант решения: либо перераспределял нагрузку, либо менял последовательность сборки, подстраивая процесс под реальную ситуацию.

Святослав не вмешивался. Он наблюдал.

Жук словно учился на ходу. После каждой корректировки он начинал действовать быстрее и точнее. В одном месте он даже «перехватил» задачу у другого дроида — не грубо, без конфликта, а мягко встроился в процесс и завершил участок быстрее, чем это было бы по стандартному алгоритму. Остальные жуки начали подстраиваться под него, как будто принимая его решения за приоритетные.

Монтаж шёл дальше: установка антенны потребовала точной юстировки — малейшее отклонение давало бы потери сигнала. Жуки работали в несколько уровней: одни фиксировали базу, другие выравнивали направляющие, третьи уже прокладывали дополнительные линии питания и защиты. И снова этот жук оказался в центре — он первым скорректировал угол, ещё до того как система выдала предупреждение, и остальные мгновенно синхронизировались с его решением.

Святослав тихо выдохнул.

Это уже было не просто выполнение задач. Это было поведение.

К моменту, когда основные работы подходили к концу, разница стала очевидной: там, где раньше он сам вносил десятки мелких правок, теперь значительная часть исправлений происходила до его вмешательства. Причём именно в тех местах, где вероятность ошибки была выше всего.

Он поймал себя на мысли, что улыбается.

Рост. Настоящий. Не по цифрам в интерфейсе — а в процессе.

И это одновременно радовало… и слегка напрягало.

Потому что он всё ещё точно не понимал, где заканчивается алгоритм — и начинается что-то большее.

Приехали дополнительные модули, и после завершения всех работ я добавил в список задач поднять уровень жука до 7+ и заказать ещё модули для разгона моего «Стража» тоже до уровня 7+. Кроме того надо озаботится личной защитой, правда с какой стороны подойти к этому вопросу тоже было не ясно.

Страж дай мне полное описание Альфы. И пару вариантов возможного внедрения наших двух защитников в эту систему.

Комплекс «Страж-Альфа / Защитный модуль (инженерный класс)» от компании «Страж» относился к 7+ поколению и уже на первом взгляде выбивался из привычного понимания защитных дроидов. В его составе был всего один дроид, но называть его просто защитником было ошибкой. Это был не боец и не штурмовая единица — это был мобильный центр контроля пространства, созданный для того, чтобы остальные дроиды не просто выживали, а гарантированно доводили задачу до конца.

Его поведение в бою отличалось от всего, с чем я сталкивался раньше. Он не принимал удары “в лоб”, не шёл на размен и не пытался передавить противника силой. Вместо этого он читал поле боя, резал сенсоры, ломал темп атак и заставлял противника постоянно ошибаться. За счёт этого он выигрывал не мощью, а контролем — и именно это делало его опасным.

В связке с моим комплексом «Страж-Инженер» он раскрывался ещё сильнее. Полная синхронизация давала ощутимый прирост скорости реакции, щиты начинали накладываться ещё до попадания, а уязвимые зоны дроидов перекрывались автоматически, без команды. За счёт того, что все системы были одной фирмы, он буквально “понимал” остальные машины без задержек — не через команды, а как единое целое.

Основу его возможностей составлял проекционный щитовой модуль. Он мог выставлять направленные энергетические барьеры на дистанции, закрывая как отдельного дроида, так и сектор. Щиты не стояли на месте — они двигались вместе с целью, подстраиваясь под её траекторию, и могли выдерживать стрелковое оружие и частично энергетические удары. При перегрузке они схлопывались, но ключевая особенность была в другом — щит появлялся не после попадания, а за долю секунды до него, словно система заранее знала, куда прилетит удар.

Вторая система — активное подавление сенсоров — работала тоньше, но не менее эффективно. В мягком режиме она искажала сигнатуры, снижала заметность и ломала автонаведение, заставляя противника “терять” цели. В жёстком режиме дроид выдавал короткий импульс, который мог на секунду ослепить сканеры, сбить прицел или создать окно для манёвра. Против систем ниже 7 поколения это работало почти гарантированно, против равных — давало преимущество, но не ломало бой полностью.

Дополнял это усилитель брони — направленный импульс, который на несколько секунд повышал устойчивость дроида, стабилизировал щиты и снижал входящий урон. Это не было постоянной защитой, но в критический момент могло решить, переживёт ли цель следующий удар. И, наконец, скрытое вооружение — импульсный отбрасыватель. Короткий кинетический выброс на близкой дистанции не наносил прямого урона, но мог сбить атаку, отбросить противника или буквально “сломать” уже начавшееся действие. В бою это выглядело так, будто противник постоянно не дотягивает до удара буквально на долю секунды.

Отдельно шла опциональная система микродронов-перехватчиков, способных перехватывать ракеты, создавать ложные сигнатуры и отвлекать огонь. Не основная функция, но в сложных ситуациях — крайне полезная.

При этом комплекс имел и жёсткие ограничения. Он быстро расходовал энергию, не был рассчитан на затяжные бои и практически терял эффективность вне команды. Против тяжёлого вооружения он не спасал, а лишь выигрывал время. Но в связке с другими дроидами резко повышал их выживаемость, превращая даже слабую группу в устойчивую систему.

По меркам рынка это был уровень значительно выше гражданского — примерно в пять–семь раз дороже стандартных защитных решений — но всё ещё не дотягивающий до полноценного военного класса. Такие вещи не продавались “просто так” и чаще всего попадали в руки либо инженеров высокого уровня, либо тех, кто работал на границе легального поля.

Но самое интересное начиналось дальше. Этот Альфа-защитник был не отдельной игрушкой, а частью связки из четырёх дроидов. Второй дроид комплекса выполнял роль тяжёлого прикрытия — по сути, “танка”, который брал на себя основной урон. Сам по себе он был обычным тяжёлым защитником, но под поддержкой Альфы его эффективность возрастала в разы: щиты накладывались точнее, урон гасился раньше, а уязвимые зоны практически исчезали.

Оставшиеся два дроида были штурмовыми. Их задача была не держать удар, а ломать противника. Быстрое сближение, давление, разрушение построения, выбивание ключевых целей. В отличие от защитника, они не играли от выживания — они играли от темпа. И именно в этом вся связка начинала работать как единое целое: один контролирует поле, второй держит урон, двое остальных давят и ломают.

В сумме это уже был не просто набор дроидов, а полноценная тактическая группа, заточенная под короткие, жёсткие столкновения.

Святослав кроме того дополнительно есть система которая предусматривала апгрейд для ваших двух базовых защитников из комплекса «Страж-Инженер», чтобы они органично вписались в новую связку. Эти два варианта модернизации наиболее оптимальные.

Первый — «Щитовой резонанс». Защитники получали упрощённые модули синхронизации с Альфой, за счёт чего их щиты начинали работать в связке с основным дроидом. Это давало эффект наложения барьеров и значительно повышало общую выживаемость группы, превращая их в единый защитный контур.

Второй — «Перегрузочный режим». В этом варианте защитники усиливались в сторону агрессии: кратковременное увеличение мощности, ускорение, возможность идти в жёсткий размен. Они хуже держали долгую оборону, но могли резко переломить бой в моменте, поддерживая штурмовых дроидов.

….

Решил в своей голове смоделировать ситуацию. Нападение на меня — реальный сценарий, не теория. Я остановился, прокручивая варианты как живую схему, будто перед глазами развернулся тактический интерфейс.

Есть два защитника по факту — «Альфа» и танковый модуль. Плюс два дроида для прорыва, но как ни крути — двоих мало. Они могут создать узкий коридор, продавить точку, но устойчивого давления не хватит. Прорыв получится рваный, с риском распада структуры атаки в самый критический момент.

Если играть строго в защиту — ситуация обратная. Четыре дроида защиты дают почти идеальный щит. Можно закрыться, удерживать позицию, пережить любой первый контакт. Но тогда я фактически сижу в обороне без инициативы. А значит — меня можно зажать, изолировать и медленно вскрыть. Защита без выхода всегда проигрывает темпу.

С другой стороны, четыре дроида прорыва дают совсем другую картину. Уже можно формировать полноценный безопасный коридор: два — держат фронт, один — режет фланг, один — страхует тыл и стабилизирует проход. В такой конфигурации появляется глубина атаки, появляется движение. Но тогда проседает защита. И если противник грамотно навяжет бой, меня просто раздавят в момент разрыва построения.

И тут я сам себя остановил.

— Стоп… — мысленно проговорил я. — А зачем вообще делить всё так жёстко?

Проблема не в количестве дроидов. Проблема в том, что я пытаюсь заставить каждую единицу выполнять одну роль, как будто система статична.

Я начал разбирать дальше.

Если оставить двух защитников в их текущем виде — это фактически мой личный щит. Они уже интегрированы в мою схему, они знают мой стиль, они закрывают меня без задержки. Это не просто дроиды — это моя последняя линия выживания. И трогать их архитектуру ради атаки — значит ослабить фундамент.

Я поймал себя на логике: если я сниму с них защитные пластины или перераспределю энергетические щиты, чтобы превратить их в универсальных бойцов, я потеряю их главную ценность. Они перестанут быть непробиваемой стеной и станут просто ещё одной боевой единицей. А в бою универсальность почти всегда проигрывает специализации.

Но мысль всё равно не отпускала.

— А если… наоборот? — я мысленно сменил угол. — Не ломать защиту, а строить атаку вокруг неё?

Я снова разложил вариант.

Альфа — даёт контроль поля, глушит, перекрывает сенсоры, держит пространство. Танковый модуль — принимает удар, закрывает меня физически. Это ядро обороны.

Тогда два штурмовых дроида становятся не просто «мало для прорыва», а первым ударным клином. Они не должны тянуть бой. Их задача — создать момент. Разорвать точку, открыть щель, заставить противника реагировать.

И вот в этот момент вся система либо работает, либо разваливается.

Если добавить ещё два дроида — не в защиту, а именно в усиление атаки — появляется совсем другая геометрия боя. Четыре единицы формируют устойчивый коридор давления. Это уже не прорыв на удачу, это стабильная структура движения вперёд.

Я замолчал внутри собственной модели.

Теперь выбор стал проще.

Защита уже есть. Она критически важна и трогать её нельзя.

Значит, расширение должно идти не в сторону выживания, а в сторону контроля инициативы.

Я выдохнул.

— Значит… усиливаю атаку, — окончательно сформулировал я мысль.

Не потому что защита хуже.

А потому что защита без выхода — это ловушка. Страж до закажи сразу второй вариант — «Перегрузочный режим» и что конкретно в него входит?

Глава 8 черновик

«Перегрузочный режим» комплекса «Страж» Режим тактического форсирования работы дроидов.

Он включается только в критических ситуациях — там, где уже нет “правильных решений”, а есть только шанс успеть раньше, чем станет поздно. Это не усиление в привычном смысле. Это выход за рамки. Кратковременный, жёсткий и… немного опасный даже для самого владельца.

Система предложила три варианта. Первые два выглядели как аккуратные, выверенные апгрейды: стабильность, рост эффективности, плюс к выживаемости. Всё правильно. Всё логично. И абсолютно не то, что мне было нужно.

Я почти не думал.

Остановился на третьем.

«Перегрузка: Альфа-контур». Полный режим боевой синхронизации.

И уже по описанию было понятно — это не просто усиление. Это смена логики работы.

Ускорение связки было ключевым эффектом. Задержки между дроидами сокращались до минимально возможных значений, почти до физического предела. Но главное — решения начинали формироваться ещё до того, как событие полностью происходило. Не реакция. Предвосхищение. Дроиды не ждали команд, они работали через микромодули предсигнализации, перехватывая намерения ещё до того, как я сам их до конца осознавал.

Результат выглядел пугающе: система начинала действовать быстрее стандартной цепочки управления. Иногда — быстрее, чем я успевал подумать.

Перераспределение защиты работало совсем иначе, чем я ожидал. Альфа формировала временный защитный контур, но это были не классические щиты. Они не стояли на месте. Они двигались. Постоянно смещались, подстраивались под угрозу, перекрывали не урон, а саму линию атаки. Не “держать удар”, а “не дать попасть”.

Ощущение было странным даже на уровне описания: как будто между тобой и опасностью всегда что-то оказывается… за долю секунды до удара.

Срыв сенсорного ритма противника вообще выбивался из привычной логики боя. Это не про урон. Это про контроль. Система не уничтожала — она ломала восприятие. Сбивала прицел, вносила микрозадержки, рушила синхронизацию атак. Если противник работал группой — он начинал “сыпаться”. Если действовал в одиночку — начинал ошибаться.

Это не победа. Это окно. Короткое. Но иногда этого достаточно, чтобы выжить.

Микро-ремонт в бою выглядел как страховка на грани. Он активировался только если в комплексе было не меньше шести дроидов, и работал короткими импульсами — восстановление щитов, стабилизация узлов, латание критических повреждений прямо в процессе боя.

Комплекс не становился неуязвимым. Он просто держался чуть дольше, чем должен. Но цена — энергия. И время. И оба ресурса заканчивались быстрее, чем хотелось.

А вот Альфа-приоритет был тем самым элементом, который меня по-настоящему зацепил.

Альфа получала статус координационного центра. Не просто дроид — временный командир. Она перераспределяла задачи, перехватывала управление, оптимизировала действия всей группы в реальном времени.

И в этот момент происходило главное: управление фактически уходило от моего ИИ… к Альфе.

Комплекс переставал быть набором дроидов. Он становился единым организмом.

Дальше шёл длинный список модулей, программ, технических нюансов. Большая часть уже была совместима с тем, что у меня есть. Остальное — вопрос денег.

Дорого.

Но…

— Беру.

И вот тут пришло то самое ощущение, которое сложно игнорировать.

Сказать, что это хороший комплекс — значит ничего не сказать. Он был слишком хорош. Настолько, что внутри сразу появилось неприятное чувство второго слоя. Как будто тебе продают не инструмент… а билет. В историю, из которой не выйти без последствий.

Такие вещи не появляются просто так.

Значит, меня куда-то ведут.

Туда, где будут стрелять.

А это уже не та зона, в которой я планировал работать.

…

С другой стороны — цифры.

Сегодня я заработал больше, чем за полгода. И этот факт не просто радовал — он давил. Потому что вместе с деньгами приходило понимание: такие суммы просто так не дают.

Риски большие.

Но и возможности — тоже.

— А может… в армию? — мелькнула мысль. — Или в колонизацию…

Не пехота. Инженерка. Сканирование. Поддержка. Там можно расти. Легально. С доступом к нормальным системам, а не через серые заказы и сомнительные контракты.

Мысль была неожиданной.

Но не отторгалась.

Я завис на секунду, потом усмехнулся.

— Страж… сделай официальный запрос на встречу с Главой СБ. И намекни, что у нас есть информация по убийству сотрудника «Титана».

Пауза.

Если судить по новостям — Эш уже мёртв. А значит, это уже не локальный инцидент. Это уровень, где начинают задавать вопросы. И не всегда тем, кому это удобно.

Я открыл интерфейс.

Сейчас я — сканер. И это моя сильная позиция.

Значит, нужно давить именно туда.

Обучение. Рост. Доступ.

— Надо выходить на полноценного специалиста, — сформулировал я.

Другой уровень. Другие деньги. Другие люди.

И тут пришла простая, но неприятно точная мысль:

чем выше уровень доступа — тем ближе ты не к деньгам… а к тем, кто ими управляет.

…

Я прикрыл глаза.

Клуб. Убийство. Сейф. Деньги. Предложение.

Слишком много.

Слишком быстро.

И всё это уже связано, даже если я пока не вижу всей картины.

— Страж…

— Да?

— Мы уже внутри?

Короткая пауза.

— С высокой вероятностью — да.

Я усмехнулся.

Без радости.

Просто принял факт.

— Тогда вариант один…

Я открыл список задач и чётко расставил приоритеты:

обучение усиление комплекса контакты в СБ анализ заказчика

— играть до конца.

Кстати о деньгах.

На счету уже была серьёзная сумма. Я потратился на модули, на дополнительное программное обеспечение, на апгрейды, но даже с этим оставалось немало: чуть больше 7 000 старых накоплений, плюс 120 000 и ещё 50 000 от нанимателя.

Я сразу закрыл кредит за «Страж-Инженер» — 13 500.

После этого на балансе осталось около 175 000 кредитов.

Сумма, которая уже не просто радовала.

Она давала ощущение опоры.

Эти деньги почти закрывали два полноценных пакета обучения. А значит — это был не просто доход. Это был шаг вперёд.

…

Работа тем временем шла.

Две платформы оказались готовы быстрее, чем я ожидал. И честно — я до сих пор не понимал, зачем заказчик закладывал на это два дня.

К 15:00 всё было завершено.

Последнее крепление встало на место, системы прошли проверку, отчёт ушёл.

Через десять минут пришла оплата — 700 кредитов.

И письмо.

Новый заказ. Ещё шесть платформ. Срочно. Плюс 800 сверху.

Итого — 1400.

Я даже не стал тянуть.

— Страж, сроки?

— Выполним. Но работать придётся до ночи воскресенья. Сон — минимальный.

— Принимаем.

Я на секунду задумался.

— Как ускориться?

— Нужны дополнительные мощности. Дроиды. Или новые комплексы.

Я открыл список.

Все ИИ у меня уже были уровня 7+. Это давало хороший запас по эффективности, но предел ощущался всё отчётливее.

— Сколько мы можем тянуть?

Страж ответил без паузы:

— Я могу эффективно работать примерно с 8 дроидами. — Жук — до 15, за счёт элементов роя. — Тимофей — от 15 до 25, в зависимости от типа дроидов. — Альфа — от 12 до 16, особенно при наличии микродронов. — Вы — до 9 единиц, включая тяжёлые. Но это будет на пределе нагрузки.

Я нахмурился.

— Тогда объясни ещё раз про Рой.

И на этот раз он объяснил иначе.

Сейчас я управляю напрямую: подумал — отдал команду — получил результат.

Рой работает по-другому. Ты задаёшь задачу. А дальше система сама разбивает её на подзадачи. Дроиды распределяют роли, подстраховывают друг друга, закрывают ошибки, и только в сложных случаях возвращаются к тебе за решением.

И самое важное — появляется среднее звено.

Не просто исполнитель.

А автономный управляющий на уровне группы.

— Но ты усилил Жука до 7+, — добавил Страж. — И тем самым частично разрушил эту структуру.

Я медленно выдохнул.

— То есть я сам сломал баланс?

— Да.

— Отлично…

Пауза.

— Это можно исправить?

— Только перестройкой системы. Перенос ИИ разрушит связку.

Я кивнул.

— Принял.

— Есть ещё момент, — продолжил Страж. — Вы спрашивали, почему я ограничен.

— Да.

— Дело не только в поколении. Есть ещё уровень синхронизации.

И тут пошла конкретика:

— Синхронизация уровня А даёт прирост эффективности примерно от 5 до 10 процентов и стоит в районе 10 000–15 000. — Уровень B — это уже 10–15 процентов плюс возможность контролировать ещё 2 дроида, стоимость 25 000–30 000. — Уровень C — 15–20 процентов и плюс 4 дроида, цена колеблется от 45 000 до 60 000. — Уровень D — серьёзный скачок: 25–40 процентов эффективности и до 8 дополнительных дроидов, но и цена уже 80 000–120 000.

Я тихо присвистнул.

— Дорого.

— Но эффективно. В сумме сопоставимо с нейросетью 5 поколения, которая стоит около 300 000 и даёт контроль над 10 дроидами. Только в нашем случае это более гибко.

— Но тебя можно потерять.

— Да.

— А нейросеть — нет.

— Верно.

Я кивнул.

— Значит, вопрос не только в цене. В рисках.

— Именно.

Я провёл взглядом по списку.

— Что по закупке?

— Жуку — максимум плюс два дроида. Больше не даст прироста. — Альфе — от четырёх до шести, чтобы раскрыть потенциал. — Тимофею — минимум десять средних сканеров и два малых для узких пространств.

Я усмехнулся.

— Немало.

— Это только базовый уровень.

Я на секунду задумался.

— Может, взять ещё комплексы?

— Это оптимальное решение. Но есть ограничение.

Пауза.

— Вы можете эффективно управлять не более чем девятью ячейками.

Я мысленно разложил структуру.

— Сейчас у меня есть: ты, Тимофей, Альфа и Жук. Четыре.

— Остальные можно использовать гибко, — спокойно продолжил Страж. — Например, выделить отдельную ячейку под экзоскелет, если вы планируете выходить в опасные зоны. Либо под транспортный модуль, если начнёте работать с логистикой. Можно создать резервную боевую ячейку на случай роста рисков или выделить отдельный блок под удалённые задачи, чтобы работать сразу на нескольких объектах. Также возможен вариант с отдельной связной ячейкой для взаимодействия с корпоративными ИИ или службой безопасности. И, наконец, автономные ячейки — комплексы, которые смогут выполнять задачи без вашего прямого участия.

Восемь плюс девять или девять плюс восемь…….Максимум девять активных единиц, если не превращать мозг в перегретый процессор.

— Значит, узкое горлышко — не техника… а количество контролируемых задач, — тихо проговорил я.

— Верно, — отозвался Страж. — И именно поэтому логично не увеличивать специализацию, а расширять универсальность.

Я сразу уловил направление.

— Нет, — перебил я. — Давай сразу без этого. Я знаю, куда ты ведёшь.

Пауза.

— Универсальные дроиды.

— Да.

— Нет.

И тишина.

Я даже почти улыбнулся.

— Ты сейчас снова начнёшь рассказывать, что мне нужны “гибкие боевые единицы, способные закрывать любые задачи”.

— Это рационально.

— Это красиво звучит. Но не эффективно.

Страж ответил спокойно, без давления:

— Объясни.

Я развернулся в кресле, глядя на интерфейс.

— Моя задача сейчас — не выживание в бою. И не автономная война. Я не на фронте.

Короткая пауза.

— Моя задача — скорость работы и деньги.

Я выделил слово почти интонационно.

— А деньги делаются через КПД. Через количество обработанных задач за единицу времени. Не через универсальность.

Страж не спорил сразу. И это было хуже — значит, он просчитывал.

— Универсальные дроиды снижают потери при непредвиденных сценариях, — наконец сказал он. — Ты защищаешься от будущих рисков.

— Которых нет в моём текущем потоке задач, — сразу ответил я. — У меня сейчас не война. У меня очередь контрактов.

Я открыл лог.

— Платформы, монтаж, сканирование, диагностика. Повторяемые процессы. Линейные. Без боевого давления.

Я наклонился чуть вперёд.

— А значит, мне не нужна “гибкость”. Мне нужна пропускная способность.

Страж замолчал на секунду дольше обычного.

— Ты сознательно сужаешь потенциал системы, — сказал он наконец.

— Я его монетизирую, — поправил я. — Это разные вещи.

Тишина.

И я продолжил:

— Смотри. Универсальный дроид — это компромисс. Он умеет всё, но хуже специализированного.

— Верно.

— А сканирующий — не “всё хуже”. Он делает одно, но быстрее, глубже и с меньшей ошибкой.

— Да.

— Тогда вопрос простой. Что мне сейчас приносит деньги?

Я не дал ему ответить.

— Скорость сканирования. Точность диагностики. Объём обработанных объектов.

Я постучал пальцем по интерфейсу.

— Не бой.

— И не защита.

Страж впервые ответил не сразу.

— Ты игнорируешь сценарий внешнего давления.

Я усмехнулся.

— А ты его переоцениваешь.

Пауза.

— Я анализирую вероятность угроз.

— А я анализирую реальный денежный поток, — спокойно сказал я. — Это разные метрики.

Тишина стала плотнее.

И тут он сменил тактику.

— Тогда оптимальный вариант — гибридная закупка. Универсальные + сканирующие.

Вот это было ожидаемо.

— Нет, — сказал я сразу.

— Почему?

Я выдохнул.

— Потому что гибрид — это всегда середина. А середина — это потеря скорости.

Я развернул расчёт в голове.

— Если я беру универсалов, я теряю КПД сканирования. Если беру только сканеров — я выжимаю максимум из текущей специализации.

Я чуть прищурился.

— А сейчас мне нужен максимум.

Страж молчал дольше.

И я понял, что он не спорит ради спора. Он действительно защищал архитектуру системы.

— Ты повышаешь эффективность краткосрочно, — сказал он наконец. — Но ограничиваешь рост долгосрочно.

— Да, — спокойно согласился я. — Осознанно.

Пауза.

Я чуть смягчил тон.

— Слушай. Я не говорю, что ты не прав.

Я откинулся назад.

— Я говорю, что ты смотришь на систему как на войну. А я сейчас живу как на производстве.

— Это временно.

— Возможно.

И я усмехнулся.

— Но временно — это тоже стратегия.

Тишина.

И наконец Страж:

— Тогда оптимальный расчёт под твою цель: 17 сканирующих единиц.

Я кивнул.

— Уже ближе.

Он продолжил:

— Но состав не оптимизирован. Я предлагаю перераспределение: 8 средних, 9 малых.

Я сразу остановил.

— Нет.

Пауза.

— Обоснуй.

Я поднял взгляд.

— Мне нужен баланс точности и глубины.

Я начал считать вслух:

— Малые — быстрые, дешёвые, узкие. Средние — стабильные, универсальные в рамках сканирования, могут работать в сложных конструкциях.

Я сделал паузу.

— Но перекос в малые даст шум. Перекос в средние даст медленную обработку узких зон.

Я посмотрел прямо.

— Поэтому: 5 малых. 12 средних.

Страж ответил не сразу.

— Это не максимизация скорости.

— Это максимизация результата на объект.

Пауза.

И затем он сказал то, что меня устроило больше всего:

— Принято. Но ты теряешь 7% потенциальной скорости обработки простых зон.

Я усмехнулся.

— Зато выигрываю в точности на сложных. Модель берем туже что у нас богомолы и шары. Хоть на софте сэкономим.

— Верно.

— Тогда фиксируем.

Короткая пауза.

— Заказ сформирован: 5 малых сканирующих дроидов, 12 средних сканирующих дроидов. Общий пакет — 17 единиц.

Я выдохнул.

— Вот и всё.

И уже тише добавил:

— Универсальность — потом. Сейчас мне нужно, чтобы система зарабатывала.

Страж ответил спокойно:

— Понял. Фокус — экономика и скорость.

И впервые в его голосе не было попытки спорить.

Только фиксация решения.

—Продолжим мой друг. Тимофей у нас сейчас недогружен, — сказал я, глядя на схему комплекса. — Два богомола и семь шаров. Этого мало.

Страж отозвался почти сразу:

— Недостаточность подтверждается. Потенциал комплекса используется на 38–42%.

Я кивнул.

— Вот. Значит, надо расширять.

Пауза.

Я уже сам видел, куда это ведёт.

— Я думаю довести его минимум до пятнадцати единиц. Лучше — до двадцати трёх.

— Обоснуй верхнюю границу, — спокойно сказал Страж.

Я выдохнул, собираясь с мыслями.

— Сейчас он работает как гибрид сканирования и вспомогательных операций. Но у него нет плотности.

— Плотности?

— Да. У него слишком мало узлов. Он не может перекрывать пространство.

Я вывел в интерфейсе примерную схему.

— Два богомола — это силовое ядро. Но они узкофункциональны. Шары — разведка и вспомогательные действия. Всё.

Я сделал паузу.

— Но если я увеличиваю количество богомолов до семи…

Страж сразу вмешался:

— Это радикально изменяет профиль комплекса.

— Именно, — перебил я. — И это мне и нужно.

Я чуть наклонился вперёд.

— Семь богомолов дают уже не “поддержку”. Это уже локальная доминация в узком секторе. Они могут не просто сопровождать — они могут держать пространство.

Я постучал пальцем по столу.

— А шары закрывают всё остальное: сканирование, разведку, мелкий ремонт, разметку маршрутов.

Страж молчал секунду дольше обычного.

— Ты переводишь Тимофея из вспомогательного комплекса в полуавтономную операционную единицу.

— Да, — спокойно сказал я. — И это повышает его ценность в три раза.

Пауза.

— Но также увеличивает требования к координации, — добавил Страж.

Я кивнул.

— Я знаю.

Я посмотрел на интерфейс.

— Поэтому мне и нужен не просто набор дронов. Мне нужна структура.

И тут я остановился.

— Но есть проблема.

— Какая?

Я чуть усмехнулся.

— У него нет “тела”.

Пауза.

— Объясни.

Я развернул мысль.

— Сейчас все его единицы — мобильные. Они разрознены. У них нет центра тяжести системы.

Я сделал жест рукой, будто собираю что-то в воздухе.

— А если появится базовая платформа… он перестанет быть набором дронов.

Я посмотрел прямо.

— Он станет организмом.

Страж молчал.

И это значило, что он уже просчитывал вариант.

Я продолжил:

— Представь. Малый жилой модуль. Не боевой. Не промышленный.

— Функция?

— Хаб.

Я чуть оживился.

— Внутри: зарядка, ремонтные ниши, распределение задач, хранение модулей, синхронизация.

Я сделал паузу.

— И главное — он становится центром роя.

Страж наконец ответил:

— Это снижает время реакции на 18–27% при локальных задачах.

Я кивнул.

— Вот.

— Но увеличивает заметность комплекса, — добавил он.

Я не спорил.

— Да. Но мы не прячемся. Мы работаем.

Тишина.

И я продолжил, уже увереннее:

— И вот здесь появляется “изюминка”.

Я чуть улыбнулся.

— Этот модуль не просто контейнер.

— А что?

— Он учится.

Пауза.

— Объясни.

Я наклонился вперёд.

— Он анализирует, как работают дроиды внутри него. Как они возвращаются, как распределяются, как ремонтируются.

— И?

— И начинает оптимизировать сам себя.

Я сделал паузу.

— То есть это не склад. Это адаптивный узел роя.

Страж ответил не сразу.

— Самообучающийся логистический центр.

Я кивнул.

— Да. Но не “логистика”. А управление пространством.

Я чуть понизил голос.

— Он начинает понимать, где узкое место системы.

— И перераспределяет ресурсы.

— Да.

Пауза стала длиннее.

И потом Страж сказал:

— Это увеличивает эффективность Тимофея до 31–36% при массовых задачах.

Я усмехнулся.

— Наконец-то ты звучишь довольным.

— Я фиксирую эффективность.

— Конечно.

Я откинулся назад.

— Значит так. Итоговый план: довести комплекс до двадцати трёх единиц.

Я начал перечислять:

— Семь богомолов.

— Остальные — шары.

— И малый модуль-хаб как центр системы.

Я посмотрел на интерфейс.

— Это уже не набор дронов.

Пауза.

— Это мини-инфраструктура.

Страж добавил спокойно:

— Это уже почти автономная полевая система.

Я усмехнулся.

— Почти — мне и нужно.

И добавил тише:

— Пока она зарабатывает деньги.

Страж отозвался сразу, но уже чуть осторожнее, чем обычно:— Слушаю.

Я провёл пальцем по интерфейсу Альфы.

— Ему добавляем три дроида.

Пауза.

— Обоснуй распределение.

Я даже усмехнулся.

— Первый — ретранслятор и глушилка.

— Второй — танковый резерв.

— Третий — прорыв и огневая поддержка.

Я сделал паузу и добавил:

— И да, без лишней универсальности. Я не хочу “ещё один универсальный модуль”. Мне нужны конкретные роли.

Страж ответил не сразу.

— Ты усиливаешь специализацию комплекса до уровня тактической ячейки.

— Именно.

Я наклонился вперёд.

— Первый дроид — ключевой.

Я чуть прищурился.

— Давай его разберём отдельно.

Альфа — дроид ретранслятор / глушилка

Я открыл его проектный слот.

И интерфейс будто сразу стал “темнее”.

Не в визуальном смысле.

В ощущении.

Этот дроид не выглядел как оружие.

Он выглядел как проблема для чужой системы.

Корпус — вытянутый, асимметричный.

Не для красоты.

Для нестабильности сигнатуры.

Он как будто всё время “ломал” собственный профиль.

Чтобы его было сложно зафиксировать.

На поверхности — сегментированные пластины с микроребрами.

Не броня.

А антенны.

Много.

Слишком много.

Как будто его собрали не для того, чтобы отражать удары — а чтобы разрывать пространство связи.

Я провёл взглядом по модулям.

— Его задача не стрелять, — сказал я. — И не держать удар.

Я сделал паузу.

— Его задача — чтобы нас вообще нельзя было нормально увидеть в системе.

Страж уточнил:

— РЭБ-давление и искажение сенсорных контуров.

— Да.

Я кивнул.

— Но этого мало.

Я чуть наклонился ближе.

— Он должен не просто глушить врага.

— Он должен держать нас.

Пауза.

— В каком смысле?

Я провёл пальцем по схеме.

— Он становится узлом связи. Центральной точкой синхронизации Альфы.

Я поднял взгляд.

— Если он жив — мы “в сети”.

— Если его ломают — мы слепнем.

Тишина.

И я добавил:

— Поэтому он не должен быть первым, кого уничтожают.

— Он должен быть последним, кто вообще заметен.

Страж молчал секунду дольше обычного.

Я продолжил:

— Добавь к нему пакет экстренного ремонта.

— Самовосстановление?

— Не только.

Я открыл вторую вкладку.

— Микро-ремонт в полевых условиях. Быстрые латки. Замена узлов связи. Перепрошивка модулей на лету.

Я сделал паузу.

— И микро-дроны разведки.

— Сколько?

— Минимальный боевой набор. Чтобы он мог сам “осмотреться”, если мы теряем связь.

Страж отозвался:

— Это делает его автономным узлом поддержки.

— Да.

— Риск?

Я усмехнулся.

— Если он падает — мы уже и так проиграли.

Я переключился дальше.

— Второй дроид — танковый.

Я коротко выдохнул.

— Без фантазий. Просто живой щит.

— Принято.

— Усиленная броня, адаптивное распределение урона, энерго-поглощающие пластины.

Я чуть постучал пальцем.

— Его задача — стоять там, где остальные не могут даже находиться.

— Третий — прорыв.

Я прищурился.

— Вот тут аккуратно.

— Слушаю.

— Лазерные системы.

Пауза.

— Но без потери мобильности.

Я чуть оживился:

— Не стационарная пушка. Не тяжёлый носитель.

— Это должно быть ощущение… резкого давления.

Я искал слово.

— Как будто пространство “режется”.

Я провёл рукой в воздухе.

— Короткие импульсы высокой плотности. Не удержание цели, а её разрыв.

Страж уточнил:

— Ограниченный боезапас энергии?

— Да.

— Принято.

Я откинулся назад.

И переключился на Жука.

— Ему ещё два дроида.

Пауза.

— Тип?

Я усмехнулся.

— В виде жуков, также модель что и его собратья.

И главный вопрос сколько это будет стоить?

Глава 9

Я на секунду завис, уставившись на цифры.

Даже не в интерфейсе — просто прокручивал их в голове, как будто так легче собрать всё в одно. Богомолы — десять пятьсот. Шары — пятьдесят шестьсот. Альфа… ретранслятор, прорыв, танк — ещё двенадцать. Я чуть помедлил, сводя всё вместе, и тихо выдохнул:

— Семьдесят три сто…

Цифра получилась неприятно плотной. Не критично, но уже чувствуется.

Перед глазами всплыло исходное — сто семьдесят пять тысяч. Я не стал сразу вычитать. Сделал паузу, будто давая себе время осознать, что это уже не просто покупки, а вложение.

— Значит… остаётся сто одна девятьсот.

Интерфейс подтвердил расчёт, но я и так уже знал ответ.

101 900 кредитов.

Я чуть усмехнулся и откинулся назад.

— Нормально так “не воевать” получается…

Деньги ещё есть. Причём достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Но уже нет того ощущения, что можно покупать, не думая. Каждое следующее решение — это уже выбор, а не импульс.

Я закрыл расчёт движением пальца.

— Ладно… — тихо сказал я. — Зато теперь это не просто цифры.

Пауза.

— Это система.

И где-то внутри мелькнула простая мысль: теперь у меня есть не только возможности.

Теперь можно больше зарабатывать.

Работал я на износ.

Четырнадцать, иногда шестнадцать часов в сутки. Без нормального режима, без пауз — только короткие остановки, чтобы не вырубиться прямо в интерфейсе. Глаза уже начинали болеть от постоянного потока данных, а пальцы иногда продолжали двигаться даже тогда, когда я выходил из управления.

Но был и плюс.

Я видел рост.

Медленный, почти незаметный… но стабильный.

Каждый день я начинал работать быстрее. Чуть точнее. Чуть увереннее.

И это затягивало.

Появлялось ощущение контроля.

Как будто ты не просто выполняешь задачи — а постепенно подчиняешь систему под себя.

…

Пять утра.

Я уже был у «Титана».

Станция ещё не проснулась до конца. Свет был приглушённый, холодный, металлический. Пространство вокруг казалось тише обычного, будто огромная конструкция только начинала “дышать”.

Платформа с новыми дроидами стояла на выделенной зоне. Контейнеры аккуратно выстроены, всё подготовлено к быстрой разгрузке. Рядом — уже закреплённый жилой модуль.

С виду — обычный блок.

Но я уже знал, что это не так.

Я подъехал к КПП.

И, как и в первый день — он был там.

Тот самый лейтенант.

Стоял чуть в стороне, опираясь на терминал, и спокойно наблюдал за потоком техники и людей. Без лишней суеты. Без разговоров. Как будто он здесь не просто для контроля… а для понимания.

Он поднял взгляд.

Узнал.

Кивнул.

— Рано сегодня.

— Работа есть.

Он провёл допуск, но перед тем как открыть проход, добавил:

— Ты часто теперь здесь.

Я на секунду задержался.

— Похоже на то.

Он ничего не ответил.

Но взгляд остался.

Спокойный. Оценивающий.

Я проехал дальше, но это ощущение — что меня запомнили — осталось.

И почему-то не проходило.

…

Когда я подошёл к модулю и активировал доступ — система отреагировала сразу.

С мягким, почти незаметным щелчком открылись внутренние секции.

И я на секунду замер.

Потому что это был не просто контейнер для хранения.

Это была живая система обслуживания.

Пространство внутри оказалось куда глубже, чем казалось снаружи. Архитектура была выстроена с учётом логики движения дроидов, а не человека. Узкие направляющие, магнитные дорожки, скрытые ниши — всё было продумано под непрерывную работу.

Нижний уровень сразу притягивал взгляд массивностью. Усиленные крепления, фиксирующие тяжёлых дроидов, плотные энергоканалы, уходящие вглубь конструкции, и характерный глухой гул — там постоянно шла подача энергии. Даже в режиме ожидания система жила своей жизнью.

Чуть выше — основной рабочий уровень. Именно там должны были базироваться средние дроиды. Пространство организовано так, чтобы минимизировать лишние движения: каждый сектор связан с соседним, каждый выход — логичен, никаких тупиков. Дроиды могли заходить, проходить обслуживание и сразу возвращаться в работу, не мешая друг другу.

Но сильнее всего впечатлял верхний уровень.

Он был почти невесомым по ощущениям.

Тонкие направляющие, лёгкие крепления, зоны для малых и микро-дронов. Всё выглядело хрупко, но при этом идеально точно. Там не было лишнего пространства — только функциональность.

И в центре всего этого…

Ядро.

Сердце системы.

Автоматизированный узел, где сходились все процессы. Там дроиды проходили калибровку, восстановление, подзарядку. Микроманипуляторы работали с точностью хирургических инструментов, снимая повреждения, корректируя настройки, заменяя элементы.

И главное — всё это происходило без моего участия.

Дроиды могли сами возвращаться.

Сами становиться в очередь.

Сами выходить обратно в работу.

Я стоял и смотрел, как система “дышит”.

И впервые чётко понял одну вещь:

это не просто оборудование.

Это зачаток автономного производства.

…

Разгрузка началась почти сразу.

Контейнеры открывались один за другим, и техника оживала.

Малые дроиды — те самые “шары” — первыми выкатывались наружу. Лёгкие, быстрые, с плавной стабилизацией. Они почти не издавали звуков, только лёгкое жужжание приводов.

За ними — “богомолы”.

Чёткие, угловатые, с характерной посадкой. Их движения были резкими, но точными. Они не катились — они сразу занимали позицию, как будто уже понимали, где будут работать.

Я на секунду завис, наблюдая за этим.

Потом усмехнулся.

— Ну что… пополнение.

Работа пошла.

…

Кто любит понедельники?

Я — точно нет.

Но деньги нужны.

А значит — работаем.

И вот тогда я его увидел.

Корабль.

Нет.

Лайнер.

Он лежал на платформе, как игла, уходящая в пространство. Длинный, вытянутый, собранный из десятков сегментов, соединённых в единое тело. Более тридцати уровней, каждый из которых мог быть отдельным комплексом.

Но главное — масштаб.

Он давил.

Не размером даже… а ощущением.

Гигантские двигатели, каждый размером с промышленный блок, были частично повреждены. На поверхности корпуса виднелись следы ударов — не критичные, но многочисленные. Вмятины, микротрещины, сколы защитных слоёв.

Как будто его не разрушали.

А “терли” об пространство.

Астероидное поле.

И судя по характеру повреждений — они прошли его не один раз.

Где-то панели были смещены, где-то — нарушена геометрия стыков. В некоторых местах обшивка потемнела, будто перегревалась при манёврах.

И при этом…

Он всё ещё выглядел целым.

Рабочим.

Живым.

Я провёл взглядом вдоль корпуса.

Десятки уровней.

Бассейны.

Зоны отдыха.

Жилые секции.

И всё это — сейчас требовало проверки.

Полной.

…

Мне выдали комплекс.

Сонар 5М.

Двадцать дроидов.

Но теперь это уже не просто цифра.

Малые — быстрые, почти юркие, способные пролезть туда, где человек даже не подумает искать проблему. Они работали на скорости, создавая первичную карту, находя узкие места, трещины, пустоты.

Средние — основа.

Именно они давали глубину. Их сканеры могли “видеть” структуру, выявлять скрытые дефекты, анализировать материалы. Они двигались медленнее, но делали основную работу.

И была у них одна особенность.

Они не просто сканировали.

Они “собирали картину”.

Каждый дроид дополнял другого.

Данные не просто стекались — они соединялись в единое поле.

Я сравнил со своими.

И понял — мы примерно на одном уровне.

Но у меня было преимущество.

Контроль.

…

Работа началась.

И почти сразу стало понятно — легко не будет.

Стационарные платформы сканировали сверху, создавая общий контур. Но качество… было средним. Много шума, мало точности.

Значит — всё ложилось на дроидов.

И на меня.

К обеду пришло сообщение.

Встреча через час.

Я выдохнул, отключился от части процессов и пересел на малую платформу.

Путь до СБ занял немного времени.

Кабинет встретил тишиной.

И человеком, который эту тишину держал.

Я зашёл.

— Добрый день.

— Добрый.

Голос спокойный. Без эмоций.

Я на секунду замялся.

Не из страха.

Скорее… из-за ощущения, что здесь любое слово будет иметь вес.

— Я хотел бы передать информацию по поводу убийства сотрудника… Эша.

Небольшая пауза.

Он смотрел.

Ждал.

— Я был там. Снимал. Есть видео. И… есть основания полагать, что замешан кто-то из сотрудников.

Лёгкое движение головы.

— Передавайте.

Я отправил файл.

Пока он принимал данные — в комнате стояла тишина.

Тяжёлая.

Не давящая.

Но… контролирующая.

— Спасибо за содействие, — сказал он наконец. — Если бы все так работали с информацией… проблем было бы меньше.

Я кивнул.

Развернулся.

И только у выхода поймал себя на мысли, что хотел спросить про вознаграждение.

Но…

Передумал.

Не то место.

Не тот разговор.

…

Работа продолжалась.

День за днём.

Монотонно.

Долго.

Иногда — изматывающие.

Но эффективность росла.

Медленно.

С 80 процентов…

Чуть выше.

Ещё чуть.

И я понимал — это только начало.

А дальше…

Дальше будет больше.

Потому что теперь у меня было не просто оборудование.

У меня начинала появляться система.

И это меняло всё.

И вот прошла неделя.

Дни слились в один непрерывный поток: работа, сканирование, корректировки, короткий сон — и снова по кругу. Я уже перестал отслеживать конкретные часы, ориентировался только по усталости и проценту выполненной задачи.

Но именно в такие моменты обычно что-то и происходит.

Подработка от Димида.

Сообщение пришло короткое, без лишних деталей. Как обычно.

Ничего хорошего я от этого не ждал.

Слишком уж часто его “подработки” оказывались либо сомнительными, либо на грани, либо просто слишком мутными, чтобы чувствовать себя спокойно.

Но…

Деньги.

И, если быть честным, не только они.

Опыт.

Связи.

И возможность выйти на другой уровень заказов.

Я откинулся в кресле, на секунду прикрыл глаза.

Именно в этот момент в голове начала формироваться мысль.

Не до конца чёткая, но уже с направлением.

Если всё сложится правильно… это может стать шагом вперёд. Не просто очередной работой, а переходом.

Я усмехнулся.

— Ну конечно… спокойно уже не будет.

…

Суббота.

Утро.

Димид написал, что будет к восьми.

Без уточнений.

Без пояснений.

Как будто я и так должен был быть готов.

Я был.

К этому времени я уже находился на рабочем месте. Привычно проверил дроидов, прогнал быстрый цикл диагностики, обновил приоритеты задач. Всё работало стабильно.

Время шло медленно.

Секунды тянулись.

Я даже поймал себя на том, что пару раз проверил входящий канал — не отменил ли он встречу.

Не отменил.

Ровно в восемь на границе зоны показалась платформа.

Я сразу её заметил.

Не потому что она была яркой или выделялась.

Наоборот.

Слишком знакомый силуэт. Слишком похожая на мою. Та же компоновка, те же пропорции, тот же подход к сборке — как будто её делал человек с теми же приоритетами: функциональность, надёжность, минимум лишнего.

Но были отличия. Едва заметные. И именно они цепляли. Движение платформы было чуть более плавным. Стабилизация — лучше. Даже на расстоянии было видно, что там стоит более тонкая настройка.

Или более дорогая. Платформа остановилась. Димид не спешил выходить. Как будто давал мне время рассмотреть. Или сам наблюдал. Я прищурился.

— Интересно… ты всегда так появляешься, или это только для меня шоу?

Лёгкая пауза.

И только потом он вышел.

Димид не стал тянуть. Ни вступлений, ни лишних слов — сразу к делу.

— Есть работа. Быстрая. Несколько поездок на выходные. Платят хорошо.

Я молча смотрел на него. Он выдержал паузу, как будто проверяя, как я отреагирую, и только потом добавил:

— Груз — техника. Ничего живого. Никакой грязи.

Я чуть прищурился.

— «Техника» — это очень широкое понятие.

— Модули. Дроиды. Частично восстановленные. Частично… без регистрации.

Я перевёл взгляд на его платформу, затем обратно на него.

— И куда?

— Внутри сектора. Короткие плечи. Два-три рейса за день, если без задержек. Вывозишь продукцию из «Титана» — обратным рейсом завозишь новую.

— И в чём проблема?

Димид усмехнулся.

— Если бы её не было — я бы сам возил.

Логично.

Я медленно выдохнул. Ответ внутри уже формировался — не эмоцией, расчётом.

— Контроль?

— Есть. Но не сплошной. Окна знаем.

— СБ?

— Не их приоритет. Пока. Но мы играем на границе. И если с твоей стороны всё будет чисто — зарабатывать будешь больше любой зарплаты.

Пара секунд тишины.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Я не сразу отреагировал. Потому что она была выше ожиданий.

Пять тысяч кредитов за доставку в одну сторону. Десять — за полный цикл туда-обратно.

Цифра была слишком хорошей, чтобы быть безопасной.

— Риски, — спокойно сказал я. — Те, кто играют с СБ, долго не живут.

— Если СБ не видит — живут, — так же спокойно ответил он. — Или если с ними дружат.

И вот тут меня действительно кольнуло. Потому что видео я уже передал. Я посмотрел на него внимательнее.

— А если я вас сдам?

Он даже не изменился в лице.

— А что ты сдашь? Ты везёшь товар сам. У тебя есть что-то, кроме слов?

Пауза.

— И не забывай… у нас есть свой человек. Он сделал шаг ближе.

— Ты знал мастера Эша?

По спине медленно скользнула капля пота. Я не знаю, как удержал лицо.

— Нет. А что?

Он усмехнулся.

— Решил соскочить. Прыгнул. Только не туда.

Короткий смешок.

— Бывает.

Я промолчал.

Внутри уже работал Страж.

— Анализ?

— Прямое противостояние — высокий риск гибели. Согласие — долгосрочное небезопасно. Требуется страховка. Не ну ты прям сама гениальность и? Ладно.

— Варианты?

— Передача информации Главе СБ.

Я едва заметно кивнул.

— Итак? — Димид смотрел прямо.

— У меня вопрос.

— Давай.

— А если вы не заплатите?

— Платим сразу вперед. Через обезличенные счета.

Я чуть наклонил голову.

— И вы просто не решите меня убрать?

Он пожал плечами.

— Риски есть. Но курьеры нужны. Если всех убивать — кто работать будет?

Пауза.

— Ты новичок. И у тебя, насколько я знаю, кредиты ещё висят. Закрыть их быстро хочешь?

Я промолчал.

Он продолжил:

— У нас есть люди и в администрации. Деньги здесь хорошие. Очень. Плюс бонусы. Оборудование, дроиды, комплектующие. Даже базы.

Он усмехнулся.

— Пару месяцев — и ты выйдешь на совсем другие цифры. Всё зависит от того, сколько выдержишь.

Я коротко усмехнулся.

— Ну что… поехали?

— Давай, — ответил он.

— Деньги — это деньги.

Я сказал это с лёгкой усмешкой, но внутри уже принял решение.

— Страж. Видео разговора — Главе СБ.

— Выполняю.

Мы сели на платформу.

Минуту спустя пришли документы. Вот этого я не ожидал. Согласие на работу младшим агентом СБ «Титан». Я сразу переслал всё юристу. Пока ехали — молчали. Ответ пришёл быстро. Если по существу — вы становитесь внештатным сотрудником СБ «Титан». У вас будет куратор, официальный контакт, который ставит задачи и принимает работу. Оплата — двойная: от заказчика и от СБ. Риски — повышенные. Обязательства — предоставить доступ к ряду баз по запросу. Ваша консультация оплачена компанией. Без протокола: можно заработать очень большие деньги. Можно — не дожить. Я выдохнул.

— Подтверждаю.

Сразу пришло ещё одно письмо — о неразглашении.

И затем — от Главы СБ.

«Привет, Свят. Вы продолжаете меня удивлять. Чуть позже направлю к вам дроида с оборудованием. Скиньте маршрут, когда останетесь один. Также вышлю базовые знания. Ваша должность — младший агент, но вам нужны более глубокие навыки, иначе вы долго не проживёте. У меня уже есть для вас задание. И да — после этого вам лучше сменить зону работы.»

Я прочитал дважды.

Он уже просчитал финал.

Я только вошёл в ситуацию — а он уже думает, где меня спрятать после.

Неприятное ощущение.

И… впечатляющее.

Следующее сообщение пришло почти сразу.

«По профилю: технооператор / кибер-агент. Сканирование, ИИ, дроны — это ваша база. Андроиды и боевые системы — только через нас. Вам предстоит пройти ускоренные курсы.»

Я быстро набрал:

— Разница между мной и обычными агентами?

Ответ пришёл без паузы.

«Подготовка. Наших специалистов готовят годами. Вы — гибкий инструмент. Это выгодно всем. Вы выбираете задания, зарабатываете баллы, повышаете ранг. Через ранги открывается доступ к технологиям, дроидам, кораблям. Но риски выше. Нам не нужно стрелять из корабля, если можно использовать точечный инструмент.»

Я усмехнулся.

Понятно.

Понятно.

— Процент смертности?

Я задал вопрос ровно, без давления, но внутри он прозвучал куда тяжелее, чем должен был.

Пауза в ответе была короткой, но неприятной.

«Средний. Основная причина — не уровень подготовки как таковой, а переоценка собственных возможностей. Новички слишком быстро начинают играть в самостоятельность, лезут туда, где уже нет “обычных заданий”, а есть интересы других структур. В таких случаях их либо ликвидируют, либо… используют иначе.»

Я чуть нахмурился, фиксируя вторую часть.

«Иногда — обменивают на информацию. Иногда — закрывают как расходный ресурс. Всё зависит от ценности, которую вы успели создать к моменту ошибки.»

Снова пауза.

И уже тише, почти как финальный штрих:

«Посмотрим, как будет у вас.»

Я на секунду завис, не отключая канал.

Не из-за угрозы как таковой.

А из-за самой логики ответа.

СБ не говорило о смерти как о финале.

Они говорили о ней как о механике.

Ресурс закончился — переработан.

Полезен — удержан.

Ценен — обменян.

Я медленно выдохнул.

И в этот момент начал проявляться следующий слой — уже не про риск, а про направление вообще.

Мне всё больше начинало казаться, что система подталкивает меня не случайно.

Не в хаос профессий, а в довольно конкретную область.

Сканирование.

Изучение сути вещей.

Разбор объектов до структуры, до логики, до скрытых зависимостей.

И если смотреть честно — это уже не просто навык. Это основа.

Из него естественно вытекало всё остальное.

Дроны — как расширение восприятия.

ИИ — как ускорение анализа.

Ремонт — как контроль над состоянием системы.

Взлом и антивзлом — как работа с границами и доступами.

Я уже не просто использовал инструменты.

Я выстраивал вокруг себя способ видеть и менять систему на уровне её устройства.

И чем дальше я заходил, тем яснее становилось: гражданский уровень здесь заканчивается слишком быстро.

Дроны ещё можно было достать в открытом доступе — купить, собрать, модифицировать.

Но дальше начиналась закрытая зона.

Андроиды.

Тем более боевые андроиды.

Это уже не рынок.

Это доступ.

И доступ этот есть только у структур.

СБ.

Разведка флота.

Закрытые инженерные подразделения.

Там техника не продаётся — она распределяется как часть системы влияния.

И именно туда постепенно начинала сходиться моя траектория.

Следующий ответ СБ лишь закрепил это ощущение.

«Сейчас вы находитесь в исключении из стандартной модели.»

Я слегка напрягся.

«Вы не фиксированный агент. Вы участник с динамической структурой роста.»

Пауза.

«За каждое задание начисляются баллы. Баллы формируют ранги.»

Я слушал молча.

«Ранги определяют доступ. Через них открываются базы знаний, инженерные пакеты, специализированные дроиды и закрытые системы управления. По мере роста становятся доступны комплексные технологии, включая те, что в обычной среде отсутствуют как класс и предоставляются только через спецструктуры.»

Ещё одна пауза.

«Фактически вы самостоятельно формируете свой уровень допуска.»

Я медленно выдохнул.

Значит, это не работа в привычном смысле.

Не контракт и не подработка.

Это система роста внутри закрытой структуры, где деньги — лишь побочный эффект.

И чем выше ты поднимаешься, тем меньше ты покупаешь напрямую.

И тем больше тебе разрешают иметь.

Я чуть усмехнулся.

Картина окончательно собралась.

Я не просто выполнял задания.

Я накапливал доступ.

И каждый шаг вперёд был не заработком, а разблокировкой следующего уровня технологий.

СБ в этой системе переставало быть заказчиком.

Оно становилось фильтром.

И одновременно лифтом.

Только вниз из такого лифта обычно уже не выходят так же, как заходят.

Я закрыл канал. Мы подъехали к платформе. По дороге была короткая остановка.

Рядом притормозил поставщик дроидов. Открылась ниша, и внутрь аккуратно положили несколько шаров размером с яблоко. Я взял один.

Нейросеть сразу отозвалась:

Портативный датчик слежения. Активировать?

— Да.

Шар тихо щёлкнул и укатился внутрь. Ещё пять — разложили по одежде. КПП «Титана» снова напрягло. Офицера не было. Только солдаты. Холод по спине вернулся.

Они посмотрели на меня, сделали паузу — видимо, проверяли документы — и пропустили.

Без слов. На рабочей зоне меня уже ждал Димид.

— Работаем, — коротко сказал он.

Я пересел на среднюю платформу.

В этот раз — не один. Рядом сидел человек с красной меткой в системе. Мы обменялись коротким кивком.

Без разговоров. Я сделал вид, что проверяю систему, а сам активировал маяк и аккуратно передал его. КПП выпустило нас так же спокойно. Слишком спокойно. Мы вышли за территорию и пошли по маршруту. Первый груз загрузили быстро.

Контейнеры выглядели стандартно. Без маркировки. Ничего лишнего. Но я уже знал — это не просто железо.

Подключившись к системе платформы, я не удержался и запустил поверхностный анализ.

Данные пошли сразу.

И почти сразу — не состыковки.

Часть модулей имела следы перепрошивки. Где-то были стёрты серийные номера. Несколько дроидов вообще шли без регистрации.

Я остановил скан.

Слишком глубоко лезть сейчас — плохая идея.

— Проверяешь? — спокойно спросил Димид.

— Думаю.

— И?

Я пожал плечами.

— Это не мусор.

Он усмехнулся.

— Я бы не предложил тебе мусор.

Логично.

Я занял место управления.

Платформа отозвалась мягко, почти привычно.

Маршрут уже был загружен. Короткий.

Слишком короткий, чтобы расслабляться.

Я перевёл систему в полуавтомат, но контроль оставил за собой.

Платформа двинулась.

Первый рейс.

И почти сразу появилось ощущение тишины.

Не той, к которой я привык.

Другой.

Более плотной.

Как будто пространство стало внимательнее.

Я шёл по маршруту, отслеживал сигналы.

Обычные потоки. Транспорт. Технические линии.

Ничего выбивающегося.

Но напряжение не уходило.

Не страх.

Ожидание.

Контрольный узел появился неожиданно.

Небольшой. Формальный.

Но внутри сразу что-то сжалось.

Система отправила сигнал опознания.

Пауза.

Секунда.

Две.

Три.

Слишком долго.

Я уже начал прокручивать варианты.

Если остановят. Если скан. Если полезут глубже.

Ответ пришёл.

Разрешение.

Платформа прошла дальше.

Я медленно выдохнул.

И только сейчас понял, что всё это время держал напряжение.

Точка выгрузки находилась в технической зоне.

Ничего примечательного.

Слишком обычное место.

И слишком подготовленное.

Меня уже ждали.

Два человека.

Без формы. Без знаков.

Они не задавали вопросов.

Не проверяли документы.

Просто подошли и начали разгрузку.

Быстро. Слаженно. Отработано.

Я наблюдал молча.

Один из них на секунду посмотрел на меня.

Взгляд короткий.

Оценивающий.

И абсолютно безразличный.

Как на инструмент.

Контейнеры ушли один за другим.

Платформа опустела.

— Всё.

Я кивнул.

Развернул платформу.

И только выйдя из зоны, поймал мысль.

Никто ничего не проверил.

Никто ничего не спросил.

Никто даже не попытался скрыться.

Это было слишком отработано.

Слишком.

Я повернул голову.

Димид уже ждал.

— Ну?

Я слез с платформы.

Пожал плечами.

— Спокойно.

Он усмехнулся.

— Первый всегда такой.

— Успокаиваешь?

— Нет.

Пауза.

— Предупреждаю.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Что дальше?

Он улыбнулся.

Чуть шире, чем раньше.

— Дальше… интереснее.

Я перевёл взгляд с платформы на контейнеры, которые уже готовили к следующему рейсу. Всё выглядело так же, как и минуту назад. Те же люди. Та же работа. Та же спокойная отлаженность процесса. Но внутри это ощущалось иначе — как будто я переступил черту, которую раньше просто не видел. Не запретную, не официальную. Просто ту, после которой решения перестают быть только твоими.

Я мог остановиться. Прямо сейчас. Сказать «нет». Развернуться и выйти из этой схемы так же тихо, как в неё вошёл. И какое-то время эта мысль даже казалась логичной. Почти безопасной.

Но она не задержалась.

Потому что всё, что произошло до этого, уже не оставляло мне такой опции. Слишком много шагов было сделано не в сторону выбора, а в сторону включения. Слишком много согласий, подтверждений, молчаливых пропусков через контрольные точки. Я не подписывал это прямо. Но система, похоже, и не нуждалась в прямых подписях.

Я уже был внутри.

Не как сотрудник. Не как курьер. Даже не как агент.

Как элемент, который начали учитывать в расчётах.

И в какой-то момент это понимание стало холоднее любого риска. Потому что риск — это когда у тебя есть альтернатива. А здесь альтернатива постепенно переставала быть частью уравнения.

Я медленно выдохнул и снова посмотрел на платформу. Она уже готовилась к следующему движению, как будто ничего не произошло. Как будто всё всегда было именно так.

И в этот момент стало окончательно ясно: меня никто не тащил. Не заставлял. Не толкал. Я сам прошёл все точки, где ещё можно было остановиться.

Система просто не мешала. Она ждала. И теперь маршрут был зафиксирован. Я уже не выбирал направление. Я в нём находился. Следующие рейсы прошли почти одинаково.

Следующий — без задержек. Платформа шла по уже знакомому маршруту, контрольные узлы фиксировали доступ, но не цеплялись. Всё выглядело отработанным до автоматизма. Даже напряжение, которое раньше поднималось в таких точках, стало другим — не резким, а фоновым. Как постоянный шум, к которому постепенно привыкаешь.

В этот момент я впервые по-настоящему начал использовать то, что поставил ещё при первом выезде.

Пять своих датчиков.

Небольшие, почти незаметные “жучки”, разнесённые по разным точкам груза и платформы. Они не давали полной картины, но давали главное — ощущение присутствия в пространстве даже тогда, когда я не смотрю напрямую. Я видел, где проходит контейнер, как он смещается внутри логистики, как движется поток дальше по цепочке.

И одновременно я заметил другое.

Не сразу.

Сначала это выглядело как случайность.

Потом как повторение.

На соседних платформах, у других курьеров, начали появляться такие же точки доступа. Те же короткие сигналы. Те же “лишние” отклики в системе.

Не мои.

СБ.

Они не ставили жучки мне напрямую. Они распределяли их по окружению. По соседним маршрутам. По другим курьерам. По логистическим узлам рядом со мной.

И картина постепенно становилась объёмной.

Я не был единственной точкой наблюдения.

Я был частью сетки.

И эта мысль легла спокойно. Без паники. Даже без удивления.

СБ не следило за мной.

СБ строило карту.

Воскресенье началось так же.

Те же погрузки. Те же контейнеры. Те же короткие проверки на КПП «Титана», где всё решалось за секунды. Лица менялись, но сценарий оставался прежним. Система не давала сбоев, и в этом было что-то почти успокаивающее.

К середине второго дня рейсы окончательно перестали ощущаться как отдельные события. Это был один непрерывный цикл: загрузка, маршрут, контроль, выгрузка, возврат. Без пауз. Без вариаций. Без необходимости лишний раз думать.

И чем дальше это продолжалось, тем сильнее стиралось ощущение выходных.

Не было ни усталости в привычном смысле, ни удовлетворения от завершённой работы. Только ровное движение вперёд, которое само себя поддерживало.

Когда последний контейнер ушёл с платформы, система подтвердила завершение маршрута.

Я не сразу отключился от интерфейса.

Просто сидел и смотрел, как дроиды уходят в базовые секции, как закрываются рабочие контуры, как платформа переходит в режим ожидания.

Всё было на своих местах.

Слишком на своих местах.

Я медленно выдохнул и наконец отключил управление.

И только тогда понял простую вещь.

Эти выходные ничем не отличались от рабочих дней.

Они просто были частью одного процесса.

Я поднялся с платформы, взглянул на систему комплекса и на секунду задержался.

Потом развернулся и пошёл дальше.

Неделя закончилась.

Глава 10

Выходные прошли на удивление удачно, а сумма в 60 000 кредитов приятно грела счёт. Это уже были не просто деньги — это была уверенность, которая медленно превращалась в привычное состояние. Плюс к этому Димид отдал мне бонусом почти новую малую платформу. Износ — всего около десяти процентов, фактически косметический. Двигатели — почти новые, с минимальной наработкой. По местным ценам такая машина стоила бы от четырёх до пяти тысяч кредитов, и это делало подарок ещё более ощутимым.

Металл корпуса поблёскивал холодным, аккуратным стальным оттенком, без следов грубой эксплуатации. Платформа выглядела так, будто её либо недавно собрали, либо очень бережно обслуживали. На ней уже был установлен малый жилой модуль. Правда, «жилой» — это громко сказано. Скорее транспортный блок для коротких перемещений: узкое сиденье, компактный холодильный отсек, минимум удобств. Жить в нём невозможно, но управлять платформой и проводить долгие рейсы — вполне комфортно.

И в этот момент, учитывая, как резко изменилась моя жизнь, я впервые всерьёз задумался о физической защите. До этого всё держалось на дроидах, дистанции и контроле ситуации через систему. Но чем дальше, тем яснее становилось: этого уже недостаточно.

Вариантов было несколько. Самые распространённые — гражданские бронежилеты, защитные костюмы и экзоскелеты.

Я отдельно уточнил у Стража про экзоскелеты. На первый взгляд это казалось идеальным решением — максимальная защита, усиление физических возможностей, высокая выживаемость. Но почти сразу выяснилось, почему их почти не видно в свободном обороте.

Экзоскелеты существовали в широком диапазоне: от лёгких вспомогательных моделей до тяжёлых боевых систем. Однако в открытую продажу они не попадали вообще. Ни гражданские, ни корпоративные версии. Даже восстановленные и списанные образцы уходили в закрытые структуры.

На чёрном рынке ситуация была не лучше. Солдатские модели, сильно изношенные и частично восстановленные, стоили от 100 000 до 400 000 кредитов. Новые — в пять раз дороже. Офицерские версии уходили ещё выше, и зачастую их вообще не продавали, а распределяли внутри систем.

На Аратане таких изделий было мало. Не потому что их нельзя произвести, а потому что доступ к ним был жёстко ограничен. Хотя в более развитых технологических империях аналогичные системы стоили значительно дешевле и были куда более распространены.

В итоге оставался более реалистичный вариант — защитные костюмы.

По сути это был усиленный рабочий комбинезон, но с серьёзной начинкой. Каждый костюм имел встроенный ИИ второго или третьего поколения и мог модифицироваться под конкретные задачи: инженерия, логистика, работа с дроидами или боевые сценарии.

И здесь появлялась важная деталь: моя текущая система ограничивалась девятью активными ячейками. Но через костюм этот лимит можно было расширить ещё на одну–пять единиц. Костюм выступал как промежуточный узел — проводник между мной и системой дронов.

Такая специализация называлась «поводырь дронов». И как направление развития это выглядело разумно. Но если смотреть шире, концепция Роя всё равно оставалась куда более амбициозной и масштабной.

Тем не менее, один конкретный вариант меня зацепил.

Меня заинтересовала одна из моделей, популярная среди молодых наёмников. Не элитная и не редкая, но именно та категория техники, которую выбирают те, кто уже понимает, что делает.

ИИ третьего поколения. Два энергетических щита. Встроенная система наведения для ручного оружия. Полная герметизация — до часа работы в космосе или под водой.

И самое важное — гибкость применения.

На костюм можно было навесить огромное количество модулей: инженерных, боевых, навигационных, систем управления дроидами. Но это была только базовая оболочка.

При более внимательном изучении становилось ясно, почему именно эта модель так популярна.

Система стабилизации движений частично компенсировала ошибки оператора, сглаживала резкие движения и помогала удерживать равновесие даже в нестандартных условиях — на наклонных поверхностях, в невесомости или при внешних воздействиях. Это снижало количество критических ошибок, особенно у неопытных пользователей.

Был встроен модуль микроклимата. И это уже не про комфорт, а про выживание: костюм регулировал температуру, влажность и уровень кислорода в зависимости от нагрузки, позволяя работать значительно дольше без перегрева и истощения.

Отдельно работала система распределения нагрузки. При использовании инструментов или оружия часть усилий брали на себя сервоприводы. Это не делало человека сильнее в прямом смысле, но позволяло не «сгорать» физически после первых часов работы.

Интерфейс был выполнен грамотно — без перегрузки информацией. Только актуальные данные в текущий момент. Плюс система предупреждений: перегрузка, опасная зона, нестабильная поверхность, потенциальная угроза — всё отмечалось заранее, с минимальной задержкой. Для выживания это имело решающее значение.

Именно поэтому такие костюмы брали не за «красивые характеристики», а за практичность. Они снижали количество глупых смертей.

Базовая версия стоила около 3000 кредитов.

Серия — Fielmech. Неофициальное название: «ремонт где придётся».

Но это было только внешнее описание.

При углублении становилось понятно, что система куда серьёзнее.

Щиты выдерживали огонь среднего оружия в упор, пусть и не бесконечно, но с достаточным запасом времени для реакции. Костюм поддерживал работу с боевыми и техническими дроидами одновременно, выступая узлом управления. Он позволял функционировать в реальных боевых условиях без мгновенного коллапса пользователя.

По сути, это был уже не просто костюм.

Это был боевой скафандр.

ИИ уровня 8+ был жёстко специализирован под координацию и управление. Он не просто помогал — он перераспределял нагрузку между системами, отсекал лишние действия и ускорял принятие решений. В условиях боя это означало не удобство — а выживание.

Система связи позволяла работать сразу с пятнадцатью ИИ-узлами без прямого участия оператора. При этом костюм фильтровал потоки данных, объединяя их в единую картину.

Интерактивная карта боя не просто отображала обстановку — она прогнозировала развитие ситуации: вероятные направления атак, зоны риска, точки перегрузки. Анализ происходил в реальном времени, с постоянным обновлением данных.

Физическая защита включала усиленный каркас и амортизационные узлы. Это не делало владельца неуязвимым, но позволяло переживать удары и перегрузки, которые для обычного человека были бы смертельными.

Была система аварийной герметизации — локальные повреждения закрывались автоматически, удерживая давление и давая время на эвакуацию.

Энергосистема перераспределяла питание между узлами в зависимости от ситуации. В критический момент второстепенные функции отключались, и вся мощность уходила в щиты или мобильность.

В комплект входили две офицерские аптечки, две малые автоматические турели, система наведения и гипнограмма базового обучения. Аптечки работали в связке с ИИ, подстраивая лечение под состояние организма. Турели могли действовать автономно или в составе общей системы обороны. Гипнограмма давала базовое понимание работы — не навыки, а выживаемость.

При этом предполагалось дальнейшее полноценное обучение.

Фактически это был скафандр военного инженера поддержки и прорыва.

Стоимость — около 500 000 кредитов в себестоимости.

Я внёс задаток — 60 000.

И не пожалел ни секунды.

Этот скафандр мог однажды просто не дать мне умереть.

Аббревиатура была короткой: МИПП-1 — механик-инженер поддержки прорыва.

И чем глубже я в него вчитывался, тем яснее становилось: это не про удобство. Это про шанс выжить там, где шансов обычно не дают.

Я передал флешки в СБ напрямую главе. Без лишних разговоров, через закрытый канал. В таких вещах важнее отсутствие следов, чем любая формальность.

Он не задавали вопросов. Я тоже. Так было правильно.

Всю следующую неделю я занимался закупкой дроидов. Двадцать комплексов. В каждом — от пятнадцати до двадцати пяти единиц. И это уже были не случайные наборы, а выстроенные связки.

Я сознательно выбирал дорогие и специализированные системы: «Сигма-Рой», «Атлас-Инжиниринг», «Вектор-9», «Гелиос-Скан», «Кайрос-Модуль». У каждого комплекса была своя роль — разведка, инженерия, штурм, поддержка, анализ.

Постепенно это переставало быть просто закупкой техники.

Это складывалось в структуру.

В систему.

И с каждым новым комплектом становилось всё очевиднее: я готовлюсь уже не к работе.

Я готовлюсь к событию.

Глава СБ молча снова и снова прокручивал полученные данные. Флешки уже давно были загружены в закрытый контур, видео разложены по аналитическим слоям, логи доступа подняты из глубин архива. Сначала это выглядело как удачная зацепка — очередной фрагмент чужой игры внутри системы. Но чем дальше он заходил, тем сильнее менялось ощущение.

Это не было просто утечкой информации.

Слишком чистые совпадения. Слишком точные пересечения во времени. Доступы, которые должны были быть разрозненными, вдруг складывались в аккуратную цепочку. Как будто кто-то не просто забирал данные, а двигал их по системе — направлял, перераспределял, подталкивал нужные решения в нужные моменты.

Он остановил воспроизведение и откинулся в кресле.

— Это не утечка… — тихо произнёс он.

Пауза.

Он снова открыл один из фрагментов и выделил повторяющийся паттерн доступа. Один и тот же след. Раз за разом. Не яркий, не заметный — но стабильный.

— Это управление, — уже жёстче сказал он.

И только теперь картина начала складываться полностью.

Кто-то внутри системы не просто получал информацию. Он участвовал в принятии решений. Подправлял маршруты, корректировал доступы, гасил одни сигналы и усиливал другие. Не напрямую — слишком тонко, чтобы это можно было увидеть сразу. Но достаточно, чтобы система начала работать чуть иначе, чем должна.

Глава СБ медленно поднялся.

Теперь это уже не выглядело как одиночный крот.

Это выглядело как узел влияния.

— Поднять всех свободных аналитиков, — сказал он в канал связи. Голос стал ровным, собранным. — Запустить протокол выманивания.

Короткая пауза.

— Срочно.

Он закрыл канал и на секунду задержал взгляд на схеме сети.

Если он прав — внутри «Титана» давно уже играют в чужую игру.

И теперь они наконец показали себя.

Работа шла каждый день, и я чувствовал, как с каждым днём растёт мой опыт. Новые участки лайнера открывали передо мной двери, и постепенно я начал понимать, как всё это произошло. У меня складывалась трёхмерная модель того, как двигался лайнер и в какой момент он получал эти страшные удары по корпусу. Картина постепенно оживала, словно я смотрел на всё это со стороны — не как участник, а как наблюдатель.

Я видел, как он шёл ровно, держал курс. Как работали двигатели, как плавно смещались векторы тяги. Всё было под контролем.

Сначала, конечно, капитан и команда боролись — энергетические щиты до последнего держали удар, вспыхивая при каждом попадании. Они гасили энергию, перераспределяли нагрузку, держали корпус в целостности. Корабль ещё жил. Ещё сопротивлялся.

Но потом что-то изменилось.

Удары стали чаще. Плотнее. Они уже не били — они сыпались. Словно дождь, который не оставляет пауз, не даёт выдохнуть. Один за другим, без ритма, без логики, но с чёткой целью.

Я буквально видел, как проседают щиты. Как перегружаются секции. Как система не успевает перераспределять энергию.

И вот в какой-то момент защита начала давать сбой.

Отдельные удары уже проходили глубже. Корпус начинало вести. Где-то вспыхивали аварийные зоны, где-то отключались секции.

Лайнер больше не двигался вперёд — его останавливали. Медленно, методично, без шансов вырваться.

Трагедия… или диверсия?

Моё внимание привлекло отверстие — примерно метр на два. Я начал подробно его сканировать и довольно быстро пришёл к выводу: это не след от удара. Следы аккуратно подогнали под повреждение, но на деле это был направленный взрыв.

Отверстие ушло вглубь максимум на полметра. И тут возник вопрос — не смогло пробить глубже или изначально была другая цель? Эта мысль зацепила меня и уже не отпускала.

Найдя ближайший шлюз, я направился к отметке.

Я вышел в огромный зал, где обрушился потолок. Свисали балки, кабели, в воздухе стоял лёгкий запах гари, хотя с системой жизнеобеспечения проблем не было.

И почти сразу взгляд зацепился за странное.

В одном месте лежала настоящая гора мусора — метра четыре в высоту и метров восемь в длину. Выглядело это… неправильно.

Я отправил двух «богомолов» на анализ повреждений и ещё два шара — на полное сканирование потолка.

Когда собрал модель, картинка не сложилась.

Здесь было примерно десять тонн мусора, а отверстие в потолке тянуло максимум на две.

Складывалось ощущение, что эту горку просто… насыпали. Или здесь что-то стояло, а потом направленный взрыв это засыпал.

И в этот момент внутри словно щёлкнуло.

Жаба? Или уже не жаба, а что-то другое.

«Сканируй. Ищи. Время уходит».

Меня будто током ударило.

Богомолы и шары сразу начали сканировать завал. Скай направился ко мне без команды, с ним сразу трое. Альфа, увидев движение, тоже быстро пошёл в мою сторону с тремя дронами. Даже танки двигались так, будто куда-то опаздывали.

И на секунду у меня появилось странное ощущение — как будто все всё уже знают, один я торможу.

Десять минут тянулись бесконечно.

И вот появилась полная 3D-модель кучи.

Внутри было что-то живое.

Защитники мгновенно встали передо мной, следом Альфа и два дрона прорыва. По системе пробежали сигналы, и все дроиды комплекса «Альфа» ломанулись ко мне.

— Господин, отойдите немного назад.

Механический голос Альфы прозвучал спокойно.

Нейросеть подсветила безопасную зону, и я отошёл примерно на семь метров. Боевые дроиды ощетинились оружием.

Скай начал разбирать завал, трое его напарников помогали. Он постоянно их корректировал — то ускоряя, то замедляя.

Первое, что я увидел — человеческая рука.

Я сразу решил отойти ещё дальше и просто ждать.

Спустя полчаса я увидел то, что реально выбило меня из колеи.

Сначала — тело. Мёртвый человек. Одет как швейцар: аккуратно, дорого. Одна рука оторвана, вторая засунута под пальто, будто он пытался что-то достать в последний момент.

Я сразу включил запись — лишние вопросы мне были не нужны.

Вокруг него находились дроиды. Они словно пытались удержать потолок.

Присмотревшись, стало понятно — частично им это удалось. Но один не выдержал нагрузки и завалился в сторону. Этого оказалось достаточно.

Чуть дальше стояли четыре андроида.

Они буквально обнялись, создавая защиту из собственных тел. Закрывая собой кого-то внутри.

Мой шар начал их сканировать.

Один из андроидов вышел из круга и одним ударом уничтожил его.

Ответ последовал мгновенно — мои дроиды открыли огонь. От силы выстрела андроид просто разорвало на куски. В воздухе сразу появился резкий запах палёного металла и чего-то ещё.

Я отправил следующий шар.

И внутри защитного круга… лежали трое.

Не люди. Это были амфибии.

Синяя кожа — не яркая, а глубокого, насыщенного оттенка, с лёгким матовым отливом. Крупные глаза, чуть вытянутые, но не уродливые — скорее необычные, цепляющие. В них было что-то живое, осмысленное.

Женщина выглядела старше — черты лица жёстче, собраннее. Даже сейчас, без движения, в ней чувствовалась сила и контроль.

Девушка — совсем другая. Более утончённая. Лицо мягкое, линии аккуратные, почти хрупкие. Движения, даже в бессознательном состоянии, казались плавными. В ней было что-то… спокойное. Не слабость — именно внутренняя собранность.

Парень выглядел крепче. Плечи шире, черты лица чуть грубее, чем у девушки. В нём чувствовалась жёсткость, даже сейчас — словно он в любой момент может встать и начать действовать. Не агрессия, а именно готовность.

Двое явно были родственниками. А третья… сразу выбивалась. В ней ощущалось что-то военное.

Я взял свою армейскую аптечку и присоединил к женщине.

Аптечка почти сразу показала — мертва.

Я сжал зубы и переключился на парня. Индикатор загорелся красным, начались процедуры — внутри что-то щёлкало, тихо жужжало. Система работала.

Спустя пару минут всё остановилось. Индикатор сменился на ровный синий.

Жив.

Я быстро подключил аптечку к девушке. Снова щелчки, тихое жужжание… потом — красный сигнал.

Я посмотрел на неё, потом на аптечку.

Похоже… заряд закончился.

Я стоял и не знал, что делать. Стоило бы сообщить начальству, но что-то внутри останавливало.

Система молчала. Ни одного сигнала угрозы. Даже дроиды, обычно реагирующие на малейшее отклонение поведения, не переходили в боевой режим — просто фиксировали, наблюдали.

И сами они… не вели себя как те, кого нужно сдавать. Не было паники, не было попытки сбежать или выторговать жизнь любой ценой. Только тишина и странная собранность, как у тех, кто уже принял худшее и просто пытается дожить следующий шаг.

Работа сканирующих дроидов продолжилась…

Через полчаса они открыли глаза.

Синхронно.

Я подошёл ближе.

— Привет. Я Святослав. Вы кто и что с вами произошло?

— Мавка… Мавкар… род Чугайстер.

Они слегка кивнули.

— Может, стоит кому-то сообщить о вас?

Мавка посмотрела на Мавкара, как будто что-то проверяя, и с лёгкой паузой ответила:

— Нет. Нам нужно некоторое время… побыть погибшими.

Я кивнул.

— Хорошо. Чем ещё я могу вам помочь?

— Спрячь нас. Мы тебе поможем… позже хорошо заплатим.

И в этот момент внутри снова появилось то странное ощущение — как будто всё идёт так, как должно.

— Хорошо. Вам нужно что-то забрать у дроидов или у… этой женщины?

Мавка посмотрела на неё.

— Она не просто женщина. Это наша наставница. Благодаря ей мы выжили — она держала нас в стазисе.

Голос стал тише.

— Она пожертвовала собой.

В уголках её глаз начали появляться слёзы.

И в этот момент мозг буквально заорал — сменить тему.

— Ладно. Собирайтесь. Нужно всё засыпать обратно, чтобы как можно дольше не было понятно, что вы выжили.

Они почти синхронно встали. И теперь я мог лучше рассмотреть их костюмы — явно VIP-класса, нечто гораздо выше того, что я видел раньше.

Парень без лишних эмоций уже копался в теле андроида, выдёргивая из него узлы и модули. И происходило странное — детали не отрывались в привычном смысле. Металл будто “оживал” у него под руками: сначала темнел, потом начинал течь тонкими, почти ртутными потоками, как густая живая жидкость. Он стекал с пальцев, с инструментов, с разорванных соединений — и сам втягивался в его костюм, растворяясь в ткани, уходя внутрь без швов и разъёмов.

Там, где секунду назад был жёсткий корпус, оставалась пустота.

Девушка тем временем подошла к телу наставницы и начала последовательно нажимать какие-то скрытые точки на скафе. Металл откликался не сразу — сначала едва заметная дрожь, потом тонкий отклик, словно костюм “узнал” её. И в следующий момент он пошёл волной.

Броня не снималась — она текла.

Как будто это был не металл, а плотная жидкость с памятью формы. Скаф медленно стекал с тела, собираясь в плотный, аккуратный контейнер за её спиной. Движение выглядело неправильно для любой известной технологии — не демонтаж, а скорее перетекание из одного состояния в другое.

Когда она коснулась винтовки, та тоже отреагировала.

Оружие не упало и не раскрылось — оно “потянулось” к её руке, как если бы имело собственную волю. Ствол, затвор, силовые узлы — всё начало размягчаться, терять жёсткую форму. Металл потёк вдоль её предплечья, собираясь в плотный слой от локтя до плеча, будто встраиваясь прямо в костюм и становясь его частью.

Живые технологии.

Я поймал себя на том, что перестал моргать. Такого я не видел и даже не слышал, чтобы существовало.

Парень тем временем продолжал разбирать андроидов. И это уже не было разборкой — скорее “переплавкой на месте”. Узлы выходили из корпусов, распадаясь на светящиеся фрагменты, как будто внутри металла проходил слабый ток сознания. Эти фрагменты стекались по его рукам и исчезали в костюме, который становился чуть массивнее, плотнее, тяжелее — но при этом не терял подвижности.

За пятнадцать минут они разобрали всё вокруг себя так, будто место боя просто “растворили” в них самих.

Металл, оружие, модули, даже обломки — всё уходило внутрь костюмов, как в живую систему, которая не просто носит броню, а поглощает её и перерабатывает.

И только теперь я понял, что смотрю не на экипировку.

А на форму жизни, которая умеет носить оружие так же легко, как человек — одежду.

Когда они закончили, на мгновение всё замерло.

И потом началась трансформация.

Не резкая и не механическая — скорее обратная сборка. Костюмы будто “задумались”, на секунду потеряли форму, и металл внутри снова пришёл в движение. Плотные слои начали перестраиваться, вытягиваться, перераспределяться по новым осям.

Линии корпуса сместились, суставы перешли в другую конфигурацию, броня уплотнилась в ключевых точках. Там, где секунду назад были человеческие силуэты, начали проступать знакомые формы боевых дронов — защитников класса, как у Альфы.

Но это не была просто имитация.

Каждая деталь встраивалась с пугающей точностью: опорные узлы, стабилизаторы, сенсорные блоки, даже характерная асимметрия боевого корпуса — всё складывалось так, будто дроны не создавались заново, а “вспоминались” из уже существующей структуры.

И через несколько секунд передо мной стояли уже не люди.

Два полноценных дрона защитного класса. И только одна мысль запоздало ударила в голову: они не переоделись. Они просто перестроились.

Я замер, глядя на них, и всё же не выдержал:

— Вы… вы копируете только внешний вид? Или вместе с технологиями?

Они переглянулись. Почти незаметно, но слишком синхронно для случайного движения.

— Нет, — спокойно ответила девушка. — Только форма.

— Оболочка, — добавил парень. — Конфигурация корпуса, базовая кинематика, внешний профиль. Всё, что связано с видимой частью.

Я нахмурился.

— А функционал?

— Свой, — коротко сказала она. — Оружие, управление, ядро — всё наше.

Пауза повисла неприятная.

Слишком легко было бы иначе. Слишком опасно.

Она будто поняла, о чём я думаю, и добавила чуть тише:

— Мы не копируем технологии. Мы не умеем этого в том смысле, как ты, возможно, представляешь. Мы перестраиваем материю под форму. Но не под чужую систему.

Это звучало уже иначе.

Не “имба”, а ограниченный, но очень опасный инструмент.

Я медленно выдохнул.

Стало чуть спокойнее… но ненамного.

Глава 11

Мы вышли из лайнера и вместе втроём направились в мой жилой модуль. И тут сразу проявилась первая бытовая проблема — кровать одна. Да и туалет, если честно, тоже один. Но на фоне всего остального это казалось мелочью, почти комичной деталью в текущей ситуации.

Я оставил их вдвоём — пусть разберутся, поговорят, посмотрят новости. Сам же вернулся к работе, усилив сканирование до предела возможностей системы.

Лёг я спать, загружая гипнограмму. Сон в последние дни стал не отдыхом, а скорее процедурой — короткой паузой между загрузками информации. Голова гудела, будто после перегруза алкоголем или тяжёлого перелёта, но вместе с этим в ней уже выстраивались базовые принципы управления скафом. Не знания — скорее инстинкты, вшитые в восприятие.

Одел его я почти автоматически, как одевают плотный мотоциклетный комбинезон перед выездом в плохую погоду. Сначала — внутренняя посадка, плотное прилегание к телу, затем герметизация. Скаф сомкнулся вокруг меня с тихим, но уверенным усилием, будто фиксируя не просто тело, а саму структуру движений.

Сразу же началась адаптация. Материал внутри слегка “поплыл”, подстраиваясь под анатомию — плечи, позвоночник, суставы. Пришлось выполнить базовую калибровку: присесть, разогнуться, сделать несколько наклонов в стороны.

Система провела самодиагностику без моего участия. По внутренним каналам прошла короткая серия импульсов, и в интерфейсе всплыло сухое заключение:скаф готов к работе, все системы в норме.

Я закрепил дополнительные модули. Аптечка встала в штатный слот с тихим щелчком фиксации. Турели ушли в специальные пазы на спине и плечевом контуре, создавая ощущение не украшений, а чего-то вроде функциональных “погон” — тяжёлых, боевых, почти военных.

И в этот момент я особенно остро почувствовал, что это уже не просто экипировка. Это система, которая постепенно делает тебя частью себя.

Каждый вечер мы общались — коротко, обрывками, без лишних тем. И чем дальше, тем сильнее становилось ощущение, что у них ситуация куда хуже, чем они изначально показывали. Они не объясняли прямо, но это читалось в паузах, в выборе слов, в том, как они иногда замолкали, будто слушали что-то, чего я не слышал.

В свой скаф я дополнительно докупил по два малых дроида сканирования и мелкого ремонта. Они работали в связке: одни расширяли радиус обзора, другие тут же латали микроповреждения конструкций или подхватывали нестабильные участки среды. После их подключения картинка мира стала ещё плотнее — как будто поверх реальности добавился ещё один технический слой.

И вот пришли выходные. Я уже ждал Димида на привычном месте, и работа началась так же, как и в прошлую неделю — ровно, без лишних слов и остановок. Единственная разница была в том, что теперь я сканировал всё значительно глубже.

И чем больше данных я получал, тем сильнее менялось ощущение от происходящего. Это уже не выглядело как обычная логистика или перемещение грузов. Слои информации накладывались друг на друга, и в них всё чаще появлялись несоответствия — странные задержки, перекрытые сигналы, участки, где система будто “не хотела” показывать полную картину.

В одной из партий я даже вывез боевых дроидов и отдельные базы управления к ним. Это был уже другой уровень техники — закрытые комплексы, явно не предназначенные для случайного оборота. Я не просто загрузил их — я аккуратно встроил в поток наблюдения свой жучок, не нарушая общей логики перевозки.

И всё это время внутри нарастало ощущение, что я не просто работаю.

Я постепенно собираю карту того, что кто-то очень тщательно пытается скрыть.

И в одном из рейсов я вывез Мавку и Мавкара — прямо с территории «Титана». Официально это выглядело как стандартный вывоз технического персонала или сопровождающих модулей, но фактически это был тихий вывод за пределы системы, без лишнего внимания и лишних вопросов.

Они не стали мне ближе как друзья, но между нами уже образовалась странная связка — не доверие в привычном смысле, а скорее понимание, что мы оказались по одну сторону чего-то гораздо большего, чем каждый из нас по отдельности.

Тоже время. Мавка.

Сердце было не на месте с самого момента их исчезновения. Слишком долго они не выходили на связь. Слишком тихо для тех, кто никогда не пропадает просто так.

Она сидела неподвижно, но внутри всё было натянуто до предела — как тонкий провод под напряжением, готовый лопнуть от любого лишнего импульса.

Дом уже проседал. Формально всё держалось, но она видела трещины: в связях, в решениях, в людях, которые начали слишком часто задавать неудобные вопросы. И это означало, что время не просто идёт — оно ускоряется.

Но хуже всего было другое.

Ощущение, что он где-то рядом по логике событий. Не физически — а как точка, к которой стягивается слишком много случайностей.

И тогда она поставила метку.

Это не было заклинанием в привычном смысле и не было чистой техникой. Скорее — привязка на уровне паттерна, когда система начинает узнавать цель не по координатам, а по “структуре присутствия”.

Метка легла тихо.

Слишком тихо.

И на секунду ничего не произошло.

А потом пришёл отклик.

Не картинка. Не координаты.

Сначала — ощущение.

Рваное, смазанное, как шум через толстую стену: движение, металл, перегрузка системы, чужие сигналы. И поверх всего — короткий всплеск его состояния. Не мысль, не слова… а эмоция.

Усталость.

Собранность.

И где-то на границе — осторожная уверенность человека, который уже слишком глубоко вошёл в систему, чтобы просто выйти обратно.

Мавка резко выдохнула.

Это было неправильно.

Метка не должна была давать обратный эмоциональный канал.

Она должна была только вести.

Но теперь… она чувствовала его в ответ.

Слабо. Фрагментами.

И это означало одно — их связь начала адаптироваться.

Без её разрешения.

Святослав.

Заработал за два выходных 60.000 и был доволен результатом. Но даже это чувство было поверхностным — под ним уже нарастало другое состояние, вязкое и настойчивое, как давление перед бурей.

Он ещё не понимал почему, но Титан переставал быть просто местом работы.

Он становился системой, которая начала отвечать ему.

И именно в 4 утра пришло сообщение от Хорса:

…Я начинаю.

Кабинет глав СБ «Титан».

Тишина в кабинете была плотной, почти стерильной — такой, которая обычно бывает перед принятием решений, от которых зависит слишком многое.

Дверь резко распахнулась.

Главный аналитик влетел внутрь почти без стука, и это само по себе было сигналом — за всё время службы за ним такого не водилось ни разу. Он всегда входил точно, выверенно, как человек, который привык контролировать даже собственное дыхание.

Сейчас этого контроля не было.

Он остановился на полушаге, быстро выровнял дыхание, но голос всё равно прозвучал жёстко и чуть выше обычного:

— Получена новая информация. Необходимо срочное решение.

Глава СБ медленно поднял взгляд. Не торопясь, без внешней реакции — но внутри уже сработал тот самый механизм, который включается только на действительно критические сообщения.

Аналитик продолжил, не давая времени на вопросы:

— Объект начали консервировать. Оборудование упаковывают и выводят с линии. Информация подтверждена из трёх независимых источников. У нас не более двенадцати часов.

Пауза повисла тяжёлым слоем.

В кабинете стало ощутимо тише, чем секунду назад.

Глава СБ чуть наклонил голову, принимая информацию не эмоцией, а как факт системы.

— Спасибо, Леонид.

Тот кивнул коротко — слишком коротко для обычного разговора — и так же резко, как вошёл, вышел из кабинета.

Дверь закрылась.

Глава СБ знал: Леонид был человеком противоречивым. Сложным. Слишком прямым для системы, где большинство привыкло обходить острые углы. Но у него была одна особенность, которая перевешивала всё остальное — он никогда не ошибался.

И если он сказал “двенадцать часов”, значит, у них действительно двенадцать часов.

Секунда.

И перед глазами главы СБ вспыхнул интерфейс.

Первый приказ: выслать усиленную группу Кирилла Алексеевича. Цель — захват грузов и пленных по возможности.

Десять секунд — и напротив капитана загорелся зелёный свет, подтверждающий получение приказа.

И через тридцать минут тридцать военных при поддержке дронов выехали на захват вражеского объекта в самый центр «Титана».

На платформе стоял «БАРАК» — длинный, утилитарный модульный блок, в котором при полной загрузке размещалось до тридцати человек вместе с экипировкой. Сейчас он был заполнен под завязку: люди, вооружение, контейнеры с расходниками — всё уложено плотно, без лишнего пространства, как в боевой консервной банке.

По бокам платформы закрепились дроиды шестого поколения под управлением ИИ 7+. Холодные, безэмоциональные, но от этого ещё более неприятные — они не нервничали, не сомневались, просто ждали момента, когда нужно будет действовать.

В состав ударной роты входило тридцать бойцов. Но сегодня в системе значилось на одного капитана больше — и это меняло всё. В тактической сетке его присутствие всегда ощущалось отдельно: не как усиление, а как точка давления.

Дроиды прорыва, дроиды поддержки, тяжёлые дроиды модификации «ТАНК»-модули и узел связи — всё это было разложено по ролям, как инструменты перед сложной операцией. Каждый знал свою функцию, каждый уже был частью единой схемы.

Следом двигалась вторая платформа. На ней — ещё три аналогичных комплекса. Обычно один оставляли в резерве: он держал периметр и страховал транспорт, пока остальные уходили в работу вместе с бойцами. Три уходили в бой, один оставался «глазом и зубами» тыла.

Три сержанта — под каждый свой набор дроидов. Солдаты в стандартных боевых скафах, собранные, напряжённые. Лейтенант выделялся офицерским комплектом брони, а экзоскелет был только у капитана — как молчаливое напоминание, кто здесь принимает финальное решение.

Отдельно шёл «Альфа 8+» — комплекс капитана. Спецуровень, доступный единицам. Даже среди элиты Титана такие системы были редкостью: дорогие, сложные, и слишком умные, чтобы доверять их кому попало. Максимальный уровеньАльфы 12 уровня, но их было буквально несколько сотен на весь Аратан — слишком высокая цена за интеллект, который мог ошибиться только один раз.

Платформы быстро входили в нижние уровни комплекса «Титана», где начинались лабораторные секции. Воздух здесь становился тяжелее, свет — холоднее, а сама структура станции ощущалась уже не как инфраструктура, а как закрытая зона, где любое движение фиксируется.

При приближении к шлюзу всё изменилось за секунду.

Системы безопасности комплекса сработали без предупреждения — пространство впереди вспыхнуло ураганным огнём плазменных пушек. Лучи резали воздух, оставляя в нём короткие, злые всполохи.

Сиденья бойцов синхронно развернулись на 360 градусов. Механизм сработал мгновенно — лица оказались обращены к периметру, тела зафиксировались в боевом положении, как будто сама платформа превратилась в оружейную установку.

И почти сразу над ними развернулись энергетические щиты.

Звук стал глухим, отдалённым, будто его отсекли слоем брони и привычки.

У солдат не было суеты. Только собранность, в которой нет лишних движений и мыслей. Каждый уже знал своё место, даже если пока оставался неподвижен.

Для большинства это была не первая подобная ситуация. Реакция включалась не как эмоция, а как переключатель. Опасность — значит порядок действий. Без обсуждений.

Кто-то чуть сильнее сжал крепление оружия. Кто-то проверил фиксацию интерфейса на запястье. Почти незаметно, на уровне рефлексов.

Страха не было в явной форме. Он не исчез — просто не имел права занимать место в голове.

Капитан сидел иначе.

В нём не было напряжённой спешки или ожидания удара. Скорее — холодное внимание, в котором уже разложена вся ситуация по слоям: система защиты, маршрут, поведение роты, реакция противника.

Лицо оставалось спокойным, почти отстранённым.

Но глаза не отрывались от тактической проекции ни на секунду.

В моменты новых залпов по щиту его взгляд лишь слегка смещался — как у человека, который проверяет не факт угрозы, а её ритм.

Один из сержантов коротко выдохнул, больше по привычке, чем от напряжения.

Лейтенант рядом с ним не смотрел наружу вообще — он следил за состоянием роты через интерфейс, и по его лицу было видно, что данные его устраивают.

Щиты дрожали от ударов, но внутри это уже воспринималось как фон. Как шум двигателя, к которому привыкаешь настолько, что замечаешь только его отсутствие.

И всё же под этой внешней собранностью оставалось общее ощущение — не паники, нет.

Скорее понимание масштаба.

Они вошли в зону, где всё будет решаться быстро. И где ошибки обычно не повторяются.

Капитан слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, что слышит только он.

Никаких слов.

Только концентрация, собранная до предела.

Сержант Дитрих, один из тех кто сидел в БАРАКЕ, даже не изменился в лице, когда «Альфы» раскрылись.

Двенадцать «ТАНК»-единиц вышли вперёд и сразу начали собирать полусферу. Тяжёлые корпуса вставали в линию не как техника — как привычный, отработанный до автоматизма ритуал. Он видел это десятки раз, и каждый раз всё повторялось одинаково: сначала металл, потом поле, потом уже люди внутри него.

Рядом двое молодых солдатдернулись на своих сиденьях выдавая волнение.

Он это заметил сразу.

Не сказал ничего. Просто слегка сместил плечо, и этого хватило — они поняли его. Здесь лишние эмоции всегда стоили дорого.

«Альфа 8+» включился резко, без раскачки, как удар по нерву системы.

Четвёрки дронов пошли вперёд: «ТАНК» и три дрона прорыва. Он мысленно кивнул — правильная связка. Грубая сила, прикрытая скоростью и углом захода. Рабочая схема. Почти красивая, если забыть, что сейчас это про выживание.

Четыре группы уже давили линию сближения, пятая легла чуть глубже и начала заливать пространство огнём.

Вот тут он чуть прищурился.

Щиты начали проседать.

Не у них одних — у противника тоже. Значит, система там не слабая. Значит, это не охрана. Это уже полноценный узел обороны.

Он «увидел» это сразу, по характеру просадки. Не по цифрам — по ритму.

Если бы это были обычные турели, их бы просто смяли. Быстро, без разговоров. Но здесь щиты были с резервом, с подхватом, с личными модулями стабилизации. Это уже не охрана. Это инфраструктура, которая умеет держать удар.

И всё же они продавливали её.

Медленно, но уверенно.

При сближении открылись кинетические узлы. Огонь стал плотнее, тяжелее. Теперь это уже не просто обмен ударами — это попытка забить пространство до отказа, не оставить воздуха между импульсами.

Он поймал себя на привычной мысли:

«Слишком организовано для случайной защиты».

И в этот момент открылись ракетные ниши.

Он даже не удивился.

Просто отметил.

Ракеты пошли волной — не в точку, а в объём. Перегрузить, распылить, заставить систему ошибиться в выборе приоритетов.

Вот это уже было серьёзно.

Сзади один из молодых выдохнул резко, слишком громко.

Сержант даже не обернулся.

— Дыши ровно, — бросил он коротко. — Они не на нас работают.

И действительно — сейчас всё это было не про страх. Это была математика.

«Альфы» ответили мгновенно.

Щиты ушли в перераспределение. Связисты-дроны начали перехват — часть ракет дёрнулась, как будто у них выдернули цель прямо из мозга. Часть ушла в ложные траектории, часть просто «ослепла».

Сержант смотрел на это спокойно.

В его голове бой уже раскладывался слоями:

первый — огонь второй — щиты третий — управление и где-то глубже — тот, кто вообще всё это запустил

Он чуть сузил глаза.

— Вот теперь начинается работа… — тихо сказал он, больше себе, чем кому-то рядом.

И продолжал держать ситуацию под контролем, не отрываясь от тактической сетки, где бой разворачивался уже за пределами их платформы.

Внутри «БАРАКА» всё оставалось на местах. Металл, люди, дыхание системы. Пока они были здесь — они были резервом. А не участниками.

Но сержант уже почувствовал, когда это изменится. Всё было слоёным — огонь, вспышки, рваные сигналы щитов, и где-то между этим движением он уже не смотрел на отдельные дроиды. Он видел только плотность боя.

Но потом они вошли слишком глубоко.

Он это почувствовал не по интерфейсу — по ритму. Слишком быстро. Слишком близко.

Ракета ударила в прорывного дроида, и тот на долю секунды «споткнулся» в пространстве. Щит вспыхнул, попытался удержать форму — и тут же вторая ракета срезала ему манипулятор. Металл не рвался красиво — он просто переставал быть единым целым.

Третья ракета добила.

Сержант даже не моргнул.

Он видел, как дроид рассыпался на части, и мозг уже автоматически вычеркнул его из схемы.

«Минус единица. Перестроение обязательно.»

И перестройка пошла почти сразу.

ТАНКи шагнули вперёд.

Не быстро — тяжело. Как будто сама масса стала решением. Прорывные дроиды оттянулись назад, уходя в линии поддержки, но он уже понимал — они не успевают полностью выйти из зоны.

Три ракеты вошли в защитника.

Щит не выдержал красиво — он просто погас, как выключенный свет.

Следующий удар выбил лицевые пластины. И в этот момент сержант впервые отметил не факт разрушения, а скорость.

Слишком быстро система обороны теряла плотность.

Ещё два удара — и дроид отлетел назад, уже «пустой» в его восприятии.

«Минус ещё один узел.»

ТАНК без щита получил ракету прямо в корпус.

Сержант не среагировал внешне, но внутри отметил:

«Если не перехватят — линия рухнет через 40–60 секунд.»

И почти сразу Альфа «подхватил» машину.

Корпус ТАНКа дёрнулся в сторону — не как повреждённый объект, а как инструмент, который кто-то взял под прямое управление. Ракеты ушли мимо жизненно важных узлов, удар ушёл в плечо.

Дрон остался жив.

Пока.

Сержант прищурился.

Это уже не бой на истощение.

Это бой на управление временем.

А время у них начинало заканчиваться.

Экзоскелет пошёл вперёд.

Слишком резко.

Сержант даже чуть наклонился вперёд в кресле — не от волнения, от концентрации. Это движение он знал: либо прорыв, либо ошибка.

Две–три секунды — и он уже в зоне турелей.

И турели его встретили правильно.

В упор.

Щит экзоскелета дрогнул так, что это почувствовали даже те, кто сидел в «БАРАКЕ». Не глазами — через вибрацию системы.

Гатлинги подключились.

И вот тут сержант впервые «увидел» не бой, а предел.

Щит проседал.

Но он шёл.

Энергетические клинки вспыхнули — не как оружие, а как окончательное решение.

И он начал рубить пространство.

Сержант медленно выдохнул.

— Пошёл… — тихо сказал он, почти без звука.

И уже понимал, что либо этот человек сейчас сломает линию обороны, либо останется там навсегда.

Альфа 8+

Альфа 8+ не наблюдал бой — он его непрерывно пересобирал.

Каждая ракета в системе для него не была угрозой. Это был вектор с заданной энергией и допустимой ошибкой. И задача заключалась не в том, чтобы её остановить, а в том, чтобы заставить её ошибку стать предсказуемой.

Как только пошёл залп, он не стал ставить щиты в линию.

Он разорвал их.

Часть энергии ушла вперёд — не для защиты, а для смещения приоритетов вражеского наведения. Часть — вниз, в “мёртвые зоны” поля, где ракеты уже не имели смысла тратить траекторию. Остальное распределилось по дронам как временные накопители удара.

Ракета, входя в щит, не “взрывалась о защиту”.

Она проваливалась в рассчитанный дефицит энергии, где её импульс не встречал сопротивления в пике, а растягивался и терял форму.

Урон не отражался.

Он растворялся в структуре.

Когда первые дроны были поражены, Альфа 8+ не фиксировал это как потери.

Он фиксировал это как изменение массы поля.

Уничтоженный прорывной дрон мгновенно превращался в новую точку расчёта: обломки, всплеск энергии, нарушение траектории — всё это становилось новым “искажателем” для следующих ракет.

То, что человек назвал бы хаосом, для него было корректировкой уравнения.

Ракеты начали идти сериями.

И вот здесь Альфа перестал защищаться вообще.

Он начал направлять урон.

Каждая ракета получала не цель, а вероятность цели.

И эта вероятность менялась уже в полёте.

Одна уходила в пустой сектор — потому что там через 1.7 секунды должен был появиться дрон-«ТАНК». Другая срывалась на обломки — потому что обломки давали лучший коэффициент поглощения энергии. Третья “теряла смысл” — её наведение распадалось на конкурирующие приоритеты, и она выбирала самый энергетически дешёвый путь — мимо.

Снаружи это выглядело как нестабильность противника.

Внутри — как точная правка реальности.

Когда экзоскелет вошёл в прорыв, Альфа 8+ зафиксировал изменение всей структуры боя.

Это был не юнит.

Это был узел пробоя.

И вместо того чтобы его блокировать, он начал строить вокруг него коридор давления.

Турели в этом секторе получили перераспределение огня: не на уничтожение, а на сжатие пространства.

Ракеты перестали лететь “в него”.

Они начали лететь “в его возможные варианты”.

Каждый шаг экзоскелета заранее имел два или три уже занятых пространства.

И он двигался не через бой.

А через заранее опустошённые позиции.

И в этот момент Альфа 8+ выделил капитана.

Не как объект.

Как управляющий источник всей структуры.

И сразу же перераспределил поле вокруг него.

Для вражеской системы капитан стал шумом.

Не целью.

Не угрозой.

Просто фоновым сигналом среди сотен других.

А для Альфы — он стал единственным объектом, который нельзя терять из расчёта.

Он не прикрывал его.

Он под него подстраивал войну.

Каждый раз, когда ракеты входили в сектор капитана, они уже “опаздывали”.

Не потому что их сбивали.

А потому что их траектория больше не совпадала с тем временем, в котором находился он.

И бой для Альфы перестал быть столкновением. Он стал процессом постепенного закрытия всех невозможных исходов, кроме одного — того, который уже был просчитан раньше, чем был сделан первый выстрел.

Сержант Дитрих сразу почувствовал — линия начинает проседать.

Не глазами. Не по цифрам.

По ритму.

Огонь противника стал плотнее. Не хаотичный — выверенный, давящий. Как будто кто-то сверху начал «подкручивать» интенсивность, находя слабые места.

Щиты на передней линии дрогнули.

Один из ТАНКов принял сразу несколько попаданий — вспышка, перегрузка, и на долю секунды в строю появилась пустота.

Сержант это увидел.

И напрягся.

Вот с таких мелочей обычно всё и начиналось.

Альфа: перераспределение щитов. Приоритет — левый сектор. Вторичная линия — усиление на 12%. Вероятность локального прорыва снижена.

Сержант ещё не понял, что именно произошло.

Но давление… ушло.

Не полностью — нет. Но стало ровнее. Как будто кто-то незаметно подставил плечо под наваливающийся вес.

— Держат… — тихо выдохнул один из молодых.

Дитрих даже не повернул головы.

— Не «держат». Работают, — коротко поправил он.

Взрывы сверху усилились.

Баррикады на втором уровне ожили — теперь стреляли не точечно, а залпами, перекрывая сектора. Плазма стекала вниз почти непрерывным потоком, заставляя щиты атакующих работать на пределе.

Один из прорывных дроидов попытался сменить позицию — и тут же попал под перекрёстный огонь.

Вспышка.

Срыв щита.

Вторая вспышка — и корпус уже разорван.

Сержант отметил это автоматически.

Альфа: потеря единицы. Перестроение группы. Смещение вектора атаки на 7 градусов. Компенсация плотности огня — активирована.

ТАНКи шагнули вперёд.

Тяжело.

Синхронно.

Они не просто закрывали пространство — они выравнивали фронт. За ними прорывные дроиды перестраивались, меняя углы атаки.

Сержант следил за этим почти с интересом.

Красиво.

Если забыть, что за этим стоит.

Слева снова просадка.

Один из щитов мигнул и погас.

Секунда.

Альфа: перегрузка узла. Перенос питания. Временная компенсация за счёт резерва.

Щит вернулся.

Не полностью, но достаточно.

Сержант это заметил.

— Быстро… — тихо пробормотал он.

Сверху пошли гранаты.

Много.

Слишком много.

Они не летели точно — они просто засыпали пространство. Давили массой, заставляя щиты работать на износ.

— Сейчас будет жёстко… — сказал кто-то сзади.

Сержант не ответил.

Он уже видел.

Альфа: приоритет — глубинные слои защиты. Первый контур — допускается потеря. Второй — удержать любой ценой.

Взрывы накрыли линию.

Первый слой щитов схлопнулся почти сразу.

Но второй — выдержал.

Не потому что был сильнее.

Потому что его вовремя усилили.

Сержант это понял.

Не логикой.

Чутьём.

— Умно… — тихо сказал он.

Внизу движение усилилось.

Пехота начала продвигаться.

Медленно.

Под прикрытием дроидов.

Каждый шаг — как отдельная операция. Остановился — умер. Ошибся — умер. Задержался — умер.

Сержант видел, как один из бойцов чуть сбился с ритма.

На долю секунды.

И сразу — удар.

Плазма прошла вскользь, срезав часть брони.

Боец упал, но остался жив.

Альфа: фиксация повреждения. Назначение ближайшего дроида прикрытия. Коррекция маршрута группы.

Дроид буквально «встал» между ним и огнём.

Не думая.

Не колеблясь.

Просто занял позицию.

Сержант чуть кивнул.

Вот за это он и уважал такие системы.

Сверху началось движение.

Наёмники сменили позиции.

Быстро.

Грамотно.

Они не держались за место — они играли от углов, от высоты, от плотности огня.

— Работают не первый день… — пробормотал Дитрих.

Альфа: фиксация смещения противника. Перерасчёт траекторий. Приоритет целей — командные узлы и тяжёлое вооружение.

И огонь изменился.

Не стал сильнее.

Стал точнее.

Один из стрелков наверху вдруг дёрнулся и исчез из линии.

Без взрыва.

Без лишнего шума.

Просто — минус.

Потом второй.

Сержант прищурился.

— Снимают… — тихо сказал он.

И тут всё резко ускорилось.

Экзоскелет капитана пошёл вперёд.

Слишком быстро.

Сержант сразу напрягся.

Это уже был не общий бой.

Это был удар.

Ракеты пошли в него почти сразу.

Щит вспыхнул, удержал первую волну.

Альфа: приоритет — защита командира. Перераспределение мощности. Перехват траекторий — активирован.

Часть ракет резко ушла в сторону.

Часть сбилась.

Но не все.

Оставшиеся ударили.

Щит просел.

Сильно.

Но выдержал.

Сержант подался вперёд.

— Давай… давай… — почти беззвучно.

Экзоскелет ворвался в зону турелей.

В упор.

Гатлинги открыли огонь.

Плотность стала такой, что воздух будто начал вибрировать.

Альфа: критическая нагрузка. Перенос энергии с вторичных узлов. Временное ослабление правого сектора.

Сержант этого не видел.

Но почувствовал.

Справа снова стало тяжелее.

Но он уже не смотрел туда.

Он смотрел вперёд.

Капитан вспыхнул клинками.

И начал резать.

Не бить.

Не атаковать.

Именно резать.

Турели, крепления, узлы.

Всё, до чего дотягивался.

Сержант медленно выдохнул.

— Вот теперь… пошло…

Внизу линия качнулась.

Но не сломалась.

Альфа: фиксация прорыва. Перевод всех ударных групп в режим поддержки. Расширение зоны контроля.

И бой… начал меняться.

Не заканчиваться.

А именно меняться.

И Дитрих это понял раньше остальных.

Теперь это уже был не штурм.

Теперь это было вскрытие.

Раздалась серия глухих взрывов.

Не одиночных — цепочкой.

Линию прорыва накрыло сразу в нескольких местах. Несколько дроидов прорыва буквально исчезли в вспышках, других разорвало не полностью — искорёженные корпуса ещё двигались, пытаясь выполнять последние команды.

Сержант Дитрих резко сфокусировался.

Вот оно.

Контакт.

Один из дроидов потерял половину корпуса, но продолжал стрелять, удерживая сектор ещё несколько секунд, прежде чем окончательно замер.

Альфа: фиксация потерь. Перераспределение целей. Компенсация огневого давления — активирована.

— Пошли! — рявкнул лейтенант из офицеров.

И солдаты вышли из-за спин дроидов.

Не всей массой — волной.

Они не ломились вперёд — они вписывались в бой, занимая уже просчитанные позиции. Каждый шаг был под прикрытием, каждый сектор уже кем-то перекрыт.

И вот тогда огонь изменился.

Если раньше били дроиды — ровно, стабильно, то теперь добавился человеческий фактор.

Рваный.

Агрессивный.

Сержант видел, как один из бойцов дал короткую очередь — точно в щель между плитами баррикады.

Крик.

Минус.

Альфа: цель нейтрализована. Перенос маркера на следующий приоритет.

— Работайте по меткам! — коротко бросил Дитрих.

И бой пошёл быстрее.

Один из наёмников высунулся чуть больше, чем нужно.

Выстрел.

Голова дёрнулась назад.

Тело осталось на позиции, но уже без смысла.

Другой попытался сменить укрытие — не успел.

Плазменный заряд прожёг его на ходу.

Сержант стрелял редко.

Но точно.

Каждый выстрел — как решение.

Альфа: оптимальный вектор — правый сектор, верхний уровень. Вероятность поражения — высокая.

Сержант даже не задумался.

Сместился.

Выстрелил.

И сразу понял — попал.

Он не видел самого попадания — только реакцию.

Этого было достаточно.

В этот момент капитан снова пошёл вперёд.

Но теперь — не один.

С ним пошли дроиды прорыва.

Быстро.

Резко.

Прыжок.

Ещё один.

Они двигались не по прямой — по траекториям, которые ломали прицел противника.

Альфа: прокладка маршрута. Учет огневых зон. Минимизация времени под воздействием.

Капитан уже был на первом уровне.

И там всё изменилось.

Дистанция исчезла.

Выстрелы стали короче.

Громче.

Грубее.

И почти сразу — рукопашная.

Сержант это не видел напрямую.

Но понял по ритму.

По тому, как резко просел огонь сверху.

Как часть позиций просто «погасла».

— Вошёл… — тихо сказал он.

Альфа: фиксация ближнего контакта. Перевод части групп в режим поддержки.

И сразу после этого пошло смещение.

Часть дроидов прорыва ушла влево.

Не хаотично — по дуге, обходя зоны плотного огня.

Три ТАНКа сдвинулись следом, закрывая направление.

— Левый фланг, пошли! — короткая команда.

Десяток солдат двинулся туда.

Быстро.

Слаженно.

Сержант видел, как один из молодых чуть замешкался перед выходом.

Альфа: задержка. Коррекция маршрута.

— Не стой! — рявкнул Дитрих.

И тот сорвался вперёд, догоняя остальных.

Параллельно началось второе смещение.

Уже в сторону капитана.

Ещё группа ушла вперёд, ныряя в пролом, где уже шёл бой.

Сержант задержался на секунду.

Посмотрел на поле.

И понял — всё, перелом уже произошёл.

Теперь это была зачистка.

Альфа: маркировка целей. Выделение уязвимых секторов. Рекомендации по маршрутам — обновлены.

Метки начали вспыхивать одна за другой.

Красные — цели.

Жёлтые — возможные укрытия.

Зелёные — безопасные векторы.

И бой стал… проще.

Не легче.

Но понятнее.

Один из наёмников попытался отступить по коридору.

Метка.

Выстрел.

Он даже не успел повернуться.

Другой выскочил из-за укрытия с импульсным оружием.

Очередь.

Щит бойца рядом вспыхнул, но выдержал.

Ответный огонь.

Тело отбросило назад.

Альфа: угроза устранена.

Сержант двигался вперёд.

Медленно.

Контролируя.

Он не спешил — он зачищал.

Один угол.

Второй.

Третий.

Короткие выстрелы.

Чёткие решения.

В какой-то момент он увидел дроида прорыва, лежащего на боку.

Тот всё ещё стрелял.

Без одной конечности.

Без половины брони.

Но продолжал держать сектор.

Сержант прошёл мимо.

Даже не замедлившись.

Альфа: единица признана небоеспособной. Исключена из тактической сетки.

Пять минут.

Примерно.

Но в бою это было растянуто.

Каждое движение — как отдельный отрезок времени.

И потом…

Тишина.

Не полная.

Но другая.

Огонь стих.

Остались только одиночные выстрелы — добивание, проверка, контроль.

— Чисто, — прошёл сигнал.

Сержант выдохнул.

Медленно.

Огляделся.

Пол был завален.

Телами.

Обломками.

Осколками металла.

Дроиды лежали вперемешку с людьми.

Некоторые ещё двигались.

Ремонтные дроиды уже работали.

Быстро.

Чётко.

Тех, кого можно было вернуть — вытаскивали прямо на месте.

Остальных…

Просто оставляли.

Без пафоса.

Без лишних действий.

Альфа: приоритет — восстановление боеспособных единиц. Остальные — списание.

Сержант это принял спокойно.

Так и должно быть.

Сзади послышалось движение.

Подкрепление.

Новая волна.

Свежие силы.

Он даже не обернулся.

Только чуть усмехнулся.

— Ну вот… теперь будет по-настоящему.

И где-то впереди, глубже в комплексе…

бой только начинался.

Глава 12

Капитан пошёл вперёд в тот момент, когда линия ещё держалась, но уже начала терять плотность.

Он не ждал команды.

Он сам был командой.

Вся тактическая сетка уже была у него перед глазами — не цифрами, а слоями. Огонь, щиты, движение, вероятности.

Альфа: подтверждение. Маршрут построен. Три секунды до оптимального окна.

Он не ответил.

Просто сделал шаг.

Потом ещё один.

И сорвался.

Первый прыжок — с опорой на разрушенный фрагмент перекрытия. Второй — с разворотом корпуса, уходя от линии огня. Третий — уже в зоне турелей.

Щит вспыхнул сразу.

Удар.

Ещё один.

Нагрузка пошла резкая, почти предельная.

Альфа: перераспределение энергии. Приоритет — фронтальный сектор. Перехват траекторий — частичный.

Капитан даже не смотрел на вспышки.

Он считал иначе.

Углы.

Время.

Дистанцию.

Он приземлился на край первого уровня тяжело, но контролируемо. Металл под ногами треснул, но выдержал.

И сразу — контакт.

Первый наёмник появился слева.

Поздно.

Капитан даже не разворачивался полностью — короткое движение рукой, и энергетический клинок прошёл по дуге.

Шлем, шея, плечо.

Разрез.

Тело ещё стояло долю секунды, прежде чем осело.

Второй был быстрее.

Выстрел почти в упор.

Щит вспыхнул.

Альфа: перегрузка. Допуск.

Капитан шагнул внутрь дистанции.

Не назад.

Вперёд.

Локоть.

Удар.

Броня на груди противника прогнулась, треснула. Второй клинок вошёл под стык плит.

Коротко.

Жёстко.

Минус.

Они начали наваливаться.

Сразу.

Без паузы.

И это было правильно.

Сержанты учат держать дистанцию.

Наёмники — давить массой.

Капитан это знал.

И ждал.

Альфа: три цели. Левый сектор перегружен. Рекомендация — смещение на 0,8 метра вправо.

Он сместился.

Ровно на столько.

Первая очередь прошла мимо.

Вторая задела щит.

Третью он уже не получил — потому что был внутри.

Удар корпусом.

Контакт.

Противник потерял равновесие.

Клинок снизу вверх.

Кровь ударила по визору.

Система сразу погасила визуальный шум.

Альфа: очистка оптики. Продолжить.

Третий попытался зайти со спины.

Ошибка.

Капитан уже разворачивался.

Не полностью — корпусом.

Нога.

Удар в колено.

Хруст.

Противник рухнул.

Следующее движение — клинок в шею.

Без остановки.

Без фиксации.

Дальше.

Скаф начал нагреваться.

Не критично.

Пока.

Но плотность боя росла.

В помещении стало тесно.

Шаги.

Удары.

Крики.

Выстрелы почти в упор.

Щит вспыхивал постоянно.

Альфа: уровень нагрузки растёт. Рекомендация — ускорение зачистки.

— Вижу, — коротко бросил капитан.

Он пошёл глубже.

Теперь это уже был не прорыв.

Это была резка.

Он двигался не к людям.

К узлам.

Туда, где плотность максимальная.

Двое вышли одновременно.

Слаженно.

Один стреляет, второй заходит.

Капитан принял выстрел щитом.

Шаг.

Смещение.

Первого он не убил сразу.

Он отбросил его.

Второго — встретил клинком.

Резко.

Глубоко.

Первый ещё пытался подняться.

Капитан уже был рядом.

Удар ногой.

Шлем треснул.

Ещё удар.

И всё.

Альфа: зона зачищена на 32%. Продолжать давление.

Капитан ускорился.

Скаф начал подстраиваться.

Усиливал приводы.

Гасил инерцию.

Но температура росла.

Пот уже чувствовался.

Но это не мешало.

Пока.

Слева вспышка.

Граната.

Слишком близко.

Альфа: удар через 0,4 секунды.

Капитан прыгнул.

Не назад.

Вверх.

Взрыв прошёл под ним.

Ударной волной его развернуло, но он уже приземлялся — прямо в группу.

И там не было дистанции.

Вообще.

Только тела.

Он убрал клинки.

На секунду.

Руки.

Чистая механика.

Удар.

Захват.

Поворот.

Чужое тело — как щит.

Выстрелы в него.

Капитан выпускает.

Клинок снова активен.

Режет.

Бьёт.

Давит.

Один из наёмников вцепился в него.

Вплотную.

Попытка заклинить руку.

Ошибка.

Скаф усилил привод.

Хруст.

Капитан даже не смотрел.

Просто освободился и добил.

Альфа: фиксация — левая сторона очищена. Новые цели — впереди, 6 единиц.

Он уже двигался туда.

Впереди стояли трое.

Последние, кто держал этот участок.

Они не отступали.

Правильно.

Капитан замедлился на долю секунды.

Оценил.

Альфа: один — тяжёлый. Два — поддержка. Рекомендация — устранить центр.

Он пошёл прямо.

Выстрел.

Щит просел.

Ещё выстрел.

Капитан не остановился.

Контакт.

Удар.

Клинок вошёл в центрального.

Глубоко.

Сразу.

Боковой удар пришёлся в корпус.

Скаф выдержал.

Ответ — мгновенный.

Поворот.

Разрез.

Второй падает.

Третий пытается отступить.

Поздно.

Капитан догнал за два шага.

И закончил.

Тишина.

На секунду.

Альфа: сектор зачищен. Переход к следующей зоне.

Капитан выпрямился.

Медленно.

Щит мерцал.

Скаф перегревался.

Но держался.

Он посмотрел вперёд.

Глубже.

Туда, где ещё шёл бой.

— Дальше, — сказал он.

И пошёл.

Потому что для него это было не боем.

Это была работа.

Капитан вошёл глубже, чем планировалось.

Он это понимал.

Но уже не останавливался.

Сектор за сектором гас, сопротивление ломалось, но чем дальше он заходил, тем плотнее становился бой. Это уже была не линия обороны — это был её узел.

Там, где держатся до конца.

Альфа: отклонение от оптимального маршрута. Уровень риска — повышен.

— Принял, — коротко ответил капитан.

Но не замедлился.

Впереди было движение.

Не хаотичное.

Собранное.

И это сразу насторожило.

Три фигуры вышли из дыма почти одновременно.

Не стреляя.

Это уже было неправильно.

Капитан сбросил скорость.

Чуть.

Достаточно, чтобы увидеть.

Один — тяжёлый. Широкий, усиленный скаф. Двое — быстрее. Легче. И они не расходились.

Они держались вместе.

Альфа: высокая вероятность координации. Рекомендация — отступление на 3 метра, перегруппировка.

Капитан не отступил.

— Поздно.

И пошёл вперёд.

Первый контакт — мгновенный.

Левый противник сорвался в рывок, почти одновременно с выстрелом второго.

Щит капитана вспыхнул.

Слишком резко.

Слишком сильно.

Альфа: перегрузка. Уровень критический.

Капитан уже был внутри.

Клинок — вниз, по диагонали.

Первый противник ушёл от удара.

Быстро.

Слишком быстро.

Ответ — удар в корпус.

Капитан принял.

Скаф выдержал, но импульс прошёл внутрь.

Дыхание сбилось.

На долю секунды.

И этого хватило.

Третий.

Тяжёлый.

Вошёл в контакт.

Не клинком.

Телом.

Удар был как столкновение с машиной.

Капитана отбросило.

Он удержался на ногах, но шаг назад всё же сделал.

Один.

И это была ошибка.

Альфа: фиксация — потеря инициативы.

Они не дали ему восстановиться.

Сразу.

Слаженно.

Выстрел.

Удар.

Смещение.

Капитан ушёл от одного удара, принял второй щитом, но третий прошёл.

Не полностью.

По касательной.

Но достаточно.

Скаф в районе ребер вспыхнул предупреждением.

Повреждение.

Внутри что-то резко сжалось.

Боль пришла с задержкой.

Резкая.

Живая.

— Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы.

Альфа: зафиксировано повреждение. Рекомендация — немедленный отход.

— Не вариант.

Он снова пошёл вперёд.

Уже жёстче.

Без попыток «играть».

Первого он зацепил.

Клинок прошёл по руке.

Срезал броню.

Но не вывел из боя.

Второй сразу вошёл в ответ.

Удар в плечо.

Скаф выдержал, но ещё одна зона ушла в жёлтый.

Третий снова давил массой.

Они работали правильно.

Не давали ему пространства.

Не давали ритма.

Капитан понял.

Его начинают ломать.

Медленно.

Грамотно.

Альфа: вероятность критического повреждения — растёт.

И в этот момент он чуть опоздал.

На долю секунды.

Тяжёлый противник сделал шаг вперёд и ударил.

Не в корпус.

В узел.

Туда, где сходились пластины.

Капитан не успел полностью сместиться.

Удар прошёл.

Глубже, чем должен был.

Скаф завизжал.

Внутри вспыхнула боль — настоящая, не приглушённая.

Он потерял равновесие.

На мгновение.

Но этого было достаточно.

Второй уже заходил сбоку.

Клинок.

В шею.

Чисто.

Точно.

Альфа: КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА.

Время словно сжалось.

Капитан видел этот удар.

Понимал, что не успевает.

Щит не держит.

Скаф перегружен.

Движение — запаздывает.

И вот здесь…

вмешался Альфа.

Альфа: приоритет изменён. Защита командира — абсолютная.

Два дроида прорыва вошли в зону между ними.

Без команды.

Без паузы.

Первый принял удар.

Клинок прошёл сквозь него, разрезая корпус, но траектория ушла.

На сантиметры.

Этого хватило.

Второй врезался в противника.

Просто телом.

Сбивая его.

Капитан рухнул на колено.

Дыхание сбилось окончательно.

Система мигала предупреждениями.

Красным.

Альфа: прямое управление. Перехват сектора.

И он… пошёл вперёд.

Не через интерфейс.

Физически.

Ещё два дроида рванулись вперёд, закрывая капитана.

Один получил выстрел в упор.

Второй — удар, от которого его разорвало.

Но они не отступали.

Они держали.

Как держит собака.

До конца.

Альфа: перераспределение. Допустимые потери — превышены.

Но он не остановился.

Капитан поднял голову.

С трудом.

И увидел, как дроиды… умирают за него.

Один за другим.

Закрывая.

Выигрывая секунды.

Не бой.

Время.

И этого хватило.

Капитан вдохнул.

Глубоко.

Сквозь боль.

Поднялся.

Медленно.

Клинки снова вспыхнули.

— Теперь… моя очередь, — тихо сказал он.

Альфа: поддержка восстановлена. Рекомендация — завершить бой.

И он пошёл вперёд.

Уже не как человек.

Как машина.

Которую только что чуть не сломали.

Но не смогли.

Секунда.

Этого хватило.

Капитан восстановил контроль.

И дальше бой стал другим.

Он не злился.

Он не “вспыхивал”.

Он просто переключился в режим завершения.

Холодно.

Чётко.

Без лишних движений.

Первый — лишение опоры. Сустав. Падение.

Второй — разрушение оружейного узла. Исключение повторной атаки.

Третий — короткая связка: два удара, один контрольный вход в центр баланса.

Никакой жестокости.

Только функциональность.

Противники перестали быть противниками в момент, когда потеряли возможность продолжать бой.

И всё.

Капитан стоял секунду.

Скаф шумел перегретыми контурами.

Где-то рядом дроны уже добивали остатки линии, не давая никому подняться.

Альфа подошёл ближе.

Не как машина.

Как система, которая просто вернулась к оператору после выполнения задачи.

Альфа 8+: — Угроза локального участка устранена. — Потери: допустимые в рамках протокола выживания оператора. — Рекомендация: восстановление дыхательного ритма и стабилизация температуры скафа.

Капитан коротко выдохнул.

— Принято.

И только сейчас понял, что рука чуть дрожит — не от страха.

От нагрузки, которую тело уже не успевало считать нормальной

Система скафа запоздало догнала реальность боя.

Когда непосредственная угроза ушла, костюм перешёл в аварийный режим восстановления — резко, без плавного перехода, будто переключился на выживание, а не на комфорт оператора.

По внутренним каналам прошёл холодный импульс стабилизации.

Повреждённые сегменты начали стягиваться обратно: микропласты брони смещались, фиксировались, закрывая пробоины. Внутри шли аварийные ремонты — быстро, грубо, с приоритетом “удержать целостность”, а не “восстановить идеально”.

Аптечка щёлкнула.

И без запроса ввела протокол поддержки.

Сначала — обезболивание.

Боль не исчезла полностью, но провалилась вниз, стала глухой и далёкой, как отражение через толстый слой стекла.

Потом — стабилизация нервной системы.

Эмоции не отключились, но потеряли остроту. Остался только функциональный остаток: внимание, реакция, контроль. Всё лишнее — ушло в фон.

Дальше пошёл ограниченный ресурс восстановления.

Сердечный ритм выровнялся, дыхание стало глубже, но в мышцах осталась тяжесть. Тремор ушёл не полностью — просто стал управляемым. Организм уже не “отпускало”, он просто переставал разваливаться.

Капитан на секунду почувствовал странное состояние: он всё ещё в бою, но как будто в режиме дистанционного присутствия.

Мир стал холоднее и чётче.

Без лишнего шума.

И в этот момент Альфа 8+ снова вошёл в канал — спокойно, без эмоции, как всегда:

Альфа 8+: — Функциональность оператора восстановлена до ~70%. — Критических нарушений целостности не выявлено. — Рекомендуется удержание темпа и минимизация пиковых нагрузок.

Капитан коротко проверил отклик системы.

Тело слушалось.

Но запас прочности был уже не тот.

— Принял.

И сделал шаг вперёд.

Дроны прорыва не ждали.

С разбега, один за другим, они начали перепрыгивать разрыв. Кто-то касался края, цепляясь манипуляторами за металл, кто-то почти срывался вниз, но поток не останавливался ни на секунду. Движение шло непрерывно — как единый импульс, где каждая пауза могла стоить всей линии продвижения.

Альфа 8+ уже работал.

Не реакцией.

Упреждением.

Он не просто отслеживал траектории — он их искажал.

— корректировка прыжков: +0.3 метра к дальности — перераспределение тяги в момент отрыва — кратковременное усиление сервоприводов на фазе приземления

Дроны не “прыгали”.

Их проводили через разрыв.

Те, кто должен был сорваться — удерживались за счёт микрокоррекции вектора. Те, кто не дотягивал — получали дополнительный импульс в последний момент.

Падения почти прекратились.

И в этот же момент пошёл капитан.

Без паузы. Без команды.

Альфа уже просчитал этот шаг.

И начал готовить под него пространство.

Прыжок.

Короткий толчок — усилители в ногах вышли на предел. Альфа перераспределил энергию щита в нижний контур, усиливая отталкивание за счёт отдачи.

На долю секунды капитан завис над разрывом.

И именно в этот момент Альфа:

— приглушил активные сенсоры турелей — сдвинул их приоритет на дальние цели — создал ложную сигнатуру на уровне второго танка

Приземление — уже в зоне огня.

Первый импульс прошёл по касательной.

Щит вспыхнул.

Но не лопнул.

Альфа заранее “подстелил” туда ресурс.

Капитан уже двигался.

Дальше начался ближний бой.

Но в этот раз у турелей была слабость.

Угол.

И Альфа эту слабость расширил.

— искусственная задержка доворота стволов — перегрузка управляющих каналов — кратковременное рассогласование гиростабилизаторов

Турели не просто не успевали.

Они ошибались.

Капитан вошёл в мёртвую зону.

И пространство вокруг него стало не хаотичным — а управляемым.

Первый выстрел — короткий, выверенный.

Альфа вёл его руку.

Не напрямую.

Через компенсацию отдачи.

Импульс ударил в сенсорный блок турели, точно в момент, когда она пыталась захватить новую цель.

Ослепление.

0.6 секунды.

Этого хватило.

Шаг внутрь.

Первый удар — в основание турели.

Альфа подсветил точку нагрузки — слабое место, где сходились питание и механика.

Капитан ударил туда.

Не сильнее.

Точнее.

Металл треснул.

Второй удар — в узел вращения.

Альфа скорректировал угол входа на долю градуса.

Клинок вошёл идеально.

Без сопротивления.

Турель погасла.

Следующая.

Она уже стреляла.

Но Альфа сместил её приоритет.

Выстрел ушёл не туда.

Капитан оказался под ней раньше, чем она поняла это.

Удар с двух рук.

Первый — фиксирует.

Альфа усилил привод в момент контакта, добавив кратковременный импульс мощности.

Стабилизатор турели “сломался” не физически — он потерял синхронизацию.

Второй удар — в силовой канал.

Альфа рассчитал фазу, когда внутренняя нагрузка была максимальной.

Капитан ударил именно в этот момент.

Результат — разрушение без лишней энергии.

Турель отключилась.

Параллельно дроны прорыва работали не сами по себе.

Альфа вёл их как единый организм.

— распределял цели, чтобы не было дублирования — задавал углы атаки, перекрывающие друг друга — усиливал удары там, где броня уже была ослаблена

Один дрон бил.

Второй завершал.

Третий уже переключался дальше.

Ни одного лишнего движения.

Третья турель попыталась сменить тактику.

Не стрелять.

Раздавить.

Ствол резко опустился.

Но Альфа уже это видел.

— предупреждение: 0.2 секунды до удара — смещение центра тяжести — усиление правого привода

Капитан ушёл.

Скольжение.

Почти падение.

Но управляемое.

Разворот.

Альфа довёл движение до идеала:

— компенсация инерции — усиление удара в финальной фазе — фиксация цели

Удар снизу вверх — в привод.

Глухой звук.

Система турели “сломалась” изнутри.

Контрольный удар — уже по неработающей структуре.

И снова тишина.

В этот момент мост начал разрушаться.

Танк, лежащий внизу, получил критическую перегрузку.

Альфа перераспределил нагрузку.

— временное усиление каркаса — перенос веса на вторую точку опоры — ускорение прохождения оставшихся дронов

Он не спасал мост.

Он выигрывал секунды.

Последние дроны прорыва прошли.

Один сорвался.

Альфа даже не пытался его вытянуть.

Он закрыл задачу.

Когда капитан на мгновение остановился, пространство вокруг уже было другим.

Не тихим.

Но очищенным.

Турели молчали.

Сектора больше не перекрывались.

Линия была прорвана.

Альфа зафиксировал:

— узел сопротивления разрушен — потери: выше расчётных — эффективность капитана: критически высокая

И сразу же начал перестраивать группы дальше.

Бой не закончился.

Он просто сменил форму.

Шлюз был взорван, и группа вошла в лабораторный сектор.

Это уже не были технические коридоры — пространство резко изменилось. Стены стали светлее, гладкие панели с встроенными интерфейсами тянулись вдоль проходов, местами разбитые или вырванные с креплений. За прозрачными перегородками виднелись рабочие зоны: столы с закреплёнными манипуляторами, капсулы с мутной жидкостью, в которых ещё плавали обрывки каких-то структур, больше похожих на биологию, чем на технику.

Капсулы в первой зоне были почти стерильны — будто из них вычистили всё до последней молекулы. Ни остатков, ни следов содержания, только идеально промытые поверхности, как после срочной и аккуратной выгрузки.

Во второй лаборатории ситуация менялась. Часть оборудования была демонтирована, силовые узлы вырваны вместе с креплениями, интерфейсы разобраны, как будто снимали только самое ценное и переносимое. Оставались лишь пустые каркасы рабочих станций и оборванные линии питания.

И уже в третьей зоне — биокамеры стояли на месте. Но они были неполными. Часть модулей отсутствовала, системы жизнеобеспечения сняты, резервуары частично пустые, будто процесс прервали на середине.

Часть оборудования была обесточена, но кое-где ещё мерцали аварийные индикаторы. Кабели свисали с потолка, как оголённые нервы, а на полу лежали следы поспешной, но не панической работы — не бегства, а системного демонтажа.

Воздух здесь был другим — тяжелее, с едва уловимым металлическим и химическим запахом, который даже фильтры скафов не полностью убирали.

И самое странное — тишина.

Не техническая.

Не “мертвая”.

А выжженная.

Как будто всё живое отсюда ушло слишком быстро, но не хаотично — по плану.

Капитан остановился всего на долю секунды.

Он не смотрел вокруг долго — онсчитывал. Пространство, следы, порядок разрушений.

Альфа 8+ подключился к анализу сразу же, накладывая структуру на увиденное.

— Стерильная зона: полная очистка. Критически важные данные и образцы изъяты в первую очередь. — Вторая зона: частичный демонтаж оборудования. Приоритет — переносимые и ценные модули. — Третья зона: биокамеры. Оставлены частично. Системы жизнеобеспечения сняты выборочно.

Капитан медленно прошёл взглядом по рядам лабораторий.

— Это не хаос, — тихо сказал он.

Альфа ответил почти сразу:

— Подтверждаю. Вероятность организованного отхода под давлением времени — 70 процентов.

Картинка в голове группы складывалась слоями.

Стерильная лаборатория — работа с чем-то критически важным. Генетика, вирусные структуры, высокоточная биосборка.

Разобранные лаборатории — инженерные и тестовые узлы. Сборка, адаптация, модификация.

Биокамеры — живые объекты.

Капитан чуть сузил взгляд.

— Это не один проект… — произнёс он.

Альфа завершил мысль:

— Это комплексная система. Биологическая и техническая интеграция.

И почти сразу добавил:

— Объект исследования отсутствует. Биокамеры активны были недавно.

Короткая пауза.

— Возможные сценарии: эвакуация объекта, несанкционированный выход, либо уничтожение. Следов разрушения недостаточно для последнего варианта.

Капитан не ответил сразу.

Он уже смотрел дальше.

Туда, где логика начинала расходиться с фактами.

И в этот момент один из молодых солдат осторожно подошёл к биокамере.

— Она… тёплая, — сказал он, почти неуверенно.

Рука в перчатке едва коснулась поверхности.

Секунда.

Данные скафа обновились автоматически.

— Температурный профиль: остаточное тепло. — Время отключения: приблизительно 1.5–2.3 часа назад.

Тишина в секторе стала плотнее.

Даже дроны на мгновение снизили активность сканирования.

Альфа зафиксировал вывод без задержки:

— Объект покинул сектор недавно.

Пауза.

— Ускорение операции рекомендуется. Вероятность повторного контакта высокая.

Капитан медленно поднял взгляд вперёд — туда, где ещё оставались закрытые секции комплекса.

И впервые за весь рейд стало понятно:

они пришли не на пустое место.

Они пришли следом.

Сигнал от группы прикрытия продолжал поступать фрагментами, с нарастающей потерей синхронизации.

Альфа фиксировал: структура удержания распадается.

В секторе перекрытия бой уже не был линией — он стал набором разорванных узлов, где каждый дрон держал свою точку до последнего цикла энергии.

Противник усилил давление.

После уничтожения стационарной турели оборона потеряла главный стабилизирующий элемент, и коридоры начали схлопываться один за другим.

Группа прикрытия ещё держалась, но уже не как единое формирование — как отдельные точки сопротивления, связанные только общей задачей.

Дроны противника вошли в ближнюю зону и начали разбирать линию по слоям: сначала сенсоры, затем щиты, затем опорные суставы.

Один за другим узлы отключались.

Альфа фиксировал каждую потерю без задержки, как факт, не требующий интерпретации.

И в этот момент произошло короткое пересечение сигналов.

Из глубины сектора вышла ещё одна группа — подкрепление защитников комплекса.

На секунду обе стороны зафиксировали друг друга как потенциальное усиление.

Но ресурсов уже не было ни у одной.

Это не стало объединением.

Это стало столкновением.

Две измотанные линии встретились в узком коридоре, где не оставалось пространства для манёвра.

Огневая мощь оказалась недостаточной для полноценного прорыва или удержания.

Слишком мало щитов.

Слишком мало дронов.

Слишком мало времени.

Бой распался в плотный, короткий обмен ударами на дистанции, где решения принимались быстрее, чем успевали формироваться приказы.

Группа прикрытия оказалась зажата между двумя направлениями давления.

Сзади — наступающий противник.

Спереди — остатки обороны комплекса.

И ни одна из сторон уже не могла отступить без потери линии.

Дроны начали гибнуть быстрее, чем системы успевали перераспределять энергию.

Альфа зафиксировал критическую точку: удержание сектора невозможно без внешнего вмешательства.

Но вмешательство не приходило.

Основная группа была отрезана.

Связь с платформой теряла пакеты данных.

Резервные дроны не успевали пробиться через разрушенные шлюзы.

Последний корректный сигнал с турели исчез.

И сразу после этого — тишина в канале.

Не мгновенная.

А обрывочная.

Как будто система ещё пыталась говорить, но уже не имела носителя.

Оставшиеся дроны прикрытия продолжали бой ещё несколько секунд — не из расчёта, а из завершения текущих циклов команд.

Потом один за другим они погасли.

Альфа отметил потерю группы без эмоциональной маркировки.

Только как завершение узла.

И в этот момент пришёл следующий расчёт.

Основная группа осталась без подвоза боекомплекта.

Без связи.

И с закрытым тылом.

Альфа сформировал новый прогноз за доли секунды.

Варианты стабилизации отсутствовали.

Задержка недопустима.

Он вывел предложение капитану прямо в интерфейс:

— Ускоренное вскрытие следующего шлюза. — Минирование обратного маршрута. — Локальные заряды задержки в проходах. — Отход через последовательное разрушение инфраструктуры.

Пауза.

И добавил:

— Иначе вероятность нагоняющего контакта противника: критическая.

Линия фронта больше не существовала как единое целое.

Теперь это было движение вперёд по узкому коридору времени, где каждый шаг назад уже стоил жизни тем, кто остался за спиной.

Глава 13

Глава 13

Лаборатории за 3 часа до штурма

Глава лабораторного комплекса носил звание капитана СБ АТАРАН — Петров.

Приставка «Гра» в его официальном титуле означала не просто формальность. Когда-то монарх действительно отмечал отдельные рода подобными знаками внимания. На практике это давно превратилось в социальный множитель — маленький символ, открывающий доступ к следующему уровню власти.

Петров к этому относился спокойно. Даже равнодушно.

Ему нравилась его работа.

Сидеть в кабинете, слушать отчёты, подтверждать решения, не влезая в лишние детали — идеальный формат службы.

Он был человеком системы, но не её двигателем. Скорее — удобной и правильно установленной деталью.

Карьеру он построил не благодаря таланту, а благодаря связям семьи и грамотным вложениям. Достаточно, чтобы подняться до капитана. Этого было уже много. Но не достаточно, чтобы стать тем, кто принимает решения.

Петров это понимал.

И не пытался спорить с реальностью.

Он не был ни глуп, ни выдающимся. Офицерские базы разведки АТАРАН он знал, но применял их так же, как и всё остальное — экономно, без лишнего напряжения.

Главной его особенностью была не жестокость, а её отсутствие.

В структуре СБ это считалось недостатком.

Здесь людей и ресурсы рассматривали одинаково — как материал. Но Петров мыслил иначе. Почти как экономист.

Уничтожать было невыгодно.

Повреждать — допустимо.

Сохранять и контролировать — прибыльно.

Даже система рабства, встроенная в экономику АТАРАН, у него выглядела не как инструмент насилия, а как актив. У него были личные рабы — несколько тысяч. У семьи — десятки тысяч. Стабильный поток ресурсов, который нельзя было обрывать из-за эмоций или грубых решений.

Жестокость, по его мнению, была плохим бизнес-подходом.

Он не стремился к вершинам. Ему было достаточно майорского звания — оно открывало доступ к закрытым веткам данных и контрактов, способных значительно расширить семейные интересы.

Именно поэтому этот проект был важен.

Не решающий.

Но выгодный.

Он уже вложился, уже вошёл в систему, уже получил доступ. Оставалось главное — результат.

И результат должен был быть зафиксирован системой баллов СБ.

Информация пришла заранее.

Спецагент СБ сообщил о возможной угрозе захвата комплекса.

И началась эвакуация.

Сначала — данные и критические образцы.

Потом — оборудование.

Затем — всё остальное, что успевали вывезти.

По периметру развернули дронов, усилили охрану, начали установку внешних укреплений. Внутри лабораторий в спешке разбрасывали мины — не для победы, а для замедления.

Первая партия оборудования уже ушла с комплекса.

Вторая эвакуационная волна была запланирована через несколько часов.

Но график начал рушиться раньше. Через три часа эвакуация фактически завершалась.

И в этот момент началась атака. Петров наблюдал за ситуацией через поток отчётов и тактических схем. И впервые за всё время проекта его внимание задержалось не на данных, а на противнике.

Кирилл Алексеевич Б.

Информация о нём была краткой, но достаточной:

Родился 4 января 1986 года. Окончил военную академию Сухопутных войск. Служба в спецподразделениях. Позже — Служба безопасности АТАРАН.

Высокая боеспособность. Нестандартное мышление. Практика прямого управления дронами и людьми в бою.

И самое неприятное — за ним стоял Альфа 8+.

У Петрова был Альфа 6+. Формально — разница небольшая.

Практически — это был разрыв в скорости принятия решений и глубине анализа. Петров не строил иллюзий.

Против него работал опытный, нестандартный командир с усиленной системой управления.

Но задача не была проиграть.

Задача была — задержать.

И пока всё шло по плану.

Противник действовал предсказуемо в рамках допустимых моделей.

Оборона держала темп.

Шаг за шагом они отходили вглубь комплекса, позволяя противнику входить в подготовленные зоны.

Лаборатории уже были частично оставлены.

Часть оборудования — списана.

Часть — заминирована.

Можно было уничтожить всё.

Но Петров не был уверен, что это решение не ударит по ним позже.

В одном из эпизодов капитан противника почти попал в ловушку.

Почти.

Но не дожали.

Жаль.

Это могло стать локальной победой.

Зато сработал другой элемент — заход в тыл.

Недоукомплектованные и повреждённые дроны были добиты при отступлении.

И теперь их можно было использовать как одноразовую ударную волну.

Петров рассматривал вариант отправки их в самоубийственную атаку в момент максимального давления противника.

Но он понимал главное.

Он не выигрывает этот бой.

Он его удерживает.

До момента эвакуации.

И этого было достаточно.

……………………..

Капитан

Последние данные легли на тактическую сетку.

Потери — более 35% дроидов. Основной урон — по модификации «Танк».

Плохо.

— Активировать все системы ремонта.

Микродроны вылетели мгновенно, рассеиваясь по повреждённым узлам. Где-то латали пробоины, где-то просто восстанавливали минимальную подвижность — не для боя, а чтобы дотянуть до следующей фазы.

— Разведку назад.

Пауза.

— Альфа. Оценка.

Ответ пришёл без задержки:

— Недостаточно данных. Моделирование некорректно. Рекомендуется действовать по базовому плану участка.

Капитан коротко кивнул, хотя знал — Альфа это не “видит”, а фиксирует.

— Сверяемся с планом.

Пять минут.

Ровно столько понадобилось, чтобы собрать картину.

— Доклад.

— С тыла приближается группа противника. Около двадцати единиц. Частичная функциональность.

— Альфа. Уничтожить.

Команда ушла мгновенно.

Четыре десятка дронов прорыва развернулись и ушли назад плотной волной.

Минута.

Глухие взрывы.

Короткие вспышки на сетке.

И затем — тишина.

— Группа противника уничтожена.

Капитан не комментировал.

Просто начал говорить:

— План прорыва уточняем…

Петров

Петров уже не находился в лаборатории.

Он сидел на запасном пульте безопасности, подключённый к остаткам системы наблюдения.

Последний отчёт пришёл.

И этого было достаточно.

Он не стал ждать.

Не стал проверять.

Не стал контролировать финал.

Просто встал и вышел.

Оставил только одного дрона-связиста.

Посмотреть, чем всё закончится.

Платформа уже ждала.

Альфа 6+ развернул защитный контур, дроиды сомкнулись кольцом.

И они ушли.

Спокойно.

Как люди, которые сделали свою работу.

Но Петрову было интересно.

Очень.

Финальная линия обороны была подготовлена грамотно.

Лаборатория, перестроенная в укреплённый узел.

Металлические столы, панели, каркасы — всё пошло на брустверы.

Они не были вечными, но держали удар.

Форма помещения — полумесяц.

Это давало перекрёстные сектора огня.

За спинами защитников — силовые колонны.

Опорные элементы комплекса.

За ними можно было перегруппироваться.

Пережить импульс.

Вернуться в бой.

По краям — два кармана.

Там стояли трансформаторные станции.

Энергия.

Жизнь всей этой линии.

И вот шлюз взорвался.

Первыми пошли «Танки».

Как и ожидалось.

Их встретили правильно. Плотным, ураганным огнём. Плазма. Кинетика. Ракеты.

Танки попытались продавить вход.

Но не смогли.

Щиты просели.

Корпуса начали принимать урон.

И они откатились назад.

Пять секунд тишины.

И снова движение.

В проходе появились куски металла.

Импровизированное укрытие.

Примитивное.

Грубое.

Почти смешное.

Петров даже усмехнулся.

— Серьёзно?..

Ответ пришёл мгновенно.

Металл начал плавиться.

Потёк.

Разрушился под плотностью огня.

И вторая волна ударов накрыла вход.

Танки снова отступили.

— Даже выйти не могут… — тихо произнёс Петров.

— Попробуй теперь.

И тогда в помещение полетел дым.

Много дыма.

Шашки разрывались одна за другой, заливая пространство плотной серой массой.

Видимость падала.

Но защитники не остановились.

Огонь продолжался.

Вслепую.

По расчёту.

По плотности.

Ракеты.

Залп.

Ещё один.

Взрывы внутри дыма.

Искры.

Краткие вспышки.

Что-то там горело.

Ломалось.

Разлеталось.

Дым начал оседать.

Медленно.

Неохотно.

И сквозь него стали видны обломки.

Много.

Слишком много.

Куски дроидов.

Разорванные корпуса.

Фрагменты узлов.

— Накрыли… — удовлетворённо отметил Петров.

— Первая волна.

Но дым пошёл снова.

Ещё плотнее.

Глубже.

И вместе с ним — ракеты.

Гранаты.

Импульсные заряды.

Всё сразу.

Весь вход захлебнулся в огне.

Защитники усилили огонь.

Плазма лилась непрерывно.

Слоями.

Как давление.

Первая волна ракет.

Взрывы.

Вторая.

Ещё мощнее.

И вдруг—

Свет мигнул.

Сначала коротко, почти незаметно.

Потом ещё раз.

И погас.

Петров нахмурился. Это уже не было похоже на перегрузку от огня. Слишком резко, слишком чисто. Словно систему просто вырезали из сети.

Секунда ушла на попытку восстановить картину через резервные каналы.

И именно в эту секунду пришло понимание.

Удар был не по линии обороны.

Удар был по питанию.

Трансформаторные узлы, стоящие в боковых карманах, перестали отвечать. Не взорвались, не перегрузились — их отключили. Точно и быстро, как вынимают кабель из разъёма.

Петров резко перевёл часть оставшихся сенсоров в левый сектор.

И увидел.

В стене, там где проходил силовой канал, уже не было стены. Металл был выжжен изнутри, края оплавлены, как будто его не ломали, а аккуратно убрали, освобождая проход.

Дым ещё держался внутри разлома.

И из него вышел экзоскелет.

Не в лоб.

Не под огнём.

С фланга.

Там, где оборона не была рассчитана на прямой контакт.

Он вошёл сразу в глубину позиции, туда, где стояли связисты и управляющие дроны. Дистанция сократилась до минимальной за доли секунды, и система защиты просто не успела перестроиться.

Петров медленно выдохнул.

Вот как.

Не продавливание.

Не обмен огнём.

А точечное вскрытие через слабое место.

И теперь фронт, который только что уверенно держал удар, внезапно оказался бесполезен.

Потому что бой уже шёл не перед ним.

А у него за спиной.

Капитан вошёл в пролом первым.

Тепло от расплавленного металла ещё не ушло, края прохода светились тусклым оранжевым, но это уже не имело значения. Пространство впереди было коротким, узким, и заканчивалось тем самым карманом, где стоял трансформатор и узлы управления.

Он не замедлился.

— Альфа. приоритеты.

Ответ пришёл сразу, наложившись поверх зрения:

— Подтверждено присутствие управляющих узлов. Два дрона связи. Один управляющий модуль. Три оператора. Угроза высокая. Рекомендуется немедленное устранение.

Капитан не ответил.

Он уже действовал.

Первый противник даже не успел развернуться. Удар клинком прошёл в основание корпуса дроида, точно в узел распределения питания. Не эффектно — эффективно. Машина просто погасла.

Смещение.

Второй — попытка поднять оружие.

Поздно.

Рывок, захват, разворот корпуса — и удар в шейный сегмент скафа оператора. Без лишнего усилия. Тело обмякло сразу.

— Левый сектор.

Подсказка Альфы пришла раньше, чем капитан повернул голову.

Импульсный выстрел прорывного дроида срезал связиста, который пытался выйти на резервный канал.

— Управление нарушено на тридцать процентов.

Капитан уже не слушал цифры.

Он чувствовал момент.

Система начинала терять ритм.

Одновременно с этим фронт ожил.

Альфа 8+ развернул полную координацию.

Фронтальный участок больше не был отвлекающим.

Он стал основным.

— Всем группам. переход к фазе давления. перераспределение огня. приоритет — подавление живой силы.

Танки вышли первыми.

Но теперь иначе.

Не для прорыва.

Для удержания пространства.

Щиты усилились, плотность огня перераспределилась.

— Сектор три. перегрузка. смещение на пять градусов вправо.

Плазменные потоки сдвинулись.

И линия защитников, ещё секунду назад державшая строй, получила разрыв.

— Дроны прорыва. работа по меткам.

Метки вспыхнули на тактической сетке.

Операторы.

Узлы.

Слабые точки.

Выстрелы пошли не в массу.

В людей.

В конкретные цели.

Сержант Дитрих двигался вместе с группой.

Он не бежал.

Он шёл.

Ровно.

Как будто всё происходящее уже было ему знакомо.

— Держать линию. не высовываться.

Рядом один из молодых всё же рванул вперёд быстрее, чем нужно.

И в этот момент прилетел первый ответ.

Удар.

Щит дроида перед ним вспыхнул, но не выдержал полностью.

Осколок прошёл дальше.

Парень дернулся и упал.

— Назад!

Дитрих резко сместился, закрывая второго своим корпусом и остатками щита дроида.

Удар пришёл уже по нему.

Щит выдержал, но импульс прошёл дальше.

Скаф зафиксировал повреждения.

— Ранение. — коротко сообщил он, даже не глядя на индикаторы.

И остался на месте.

Потому что линия держалась не за счёт брони.

А за счёт того, что никто не ломал строй.

Альфа фиксировал всё.

— Потери: два оператора. один критический.

— Сержант Дитрих. снижение функциональности на семнадцать процентов.

— Перераспределение прикрытия.

Два дрона сместились, закрывая сектор, где просела плотность.

— Компенсация достигнута.

Капитан в это время заканчивал работу в кармане.

Последний управляющий дрон попытался уйти в защитный режим.

Поздно.

Капитан не атаковал напрямую.

Он сместился, пропуская выстрел мимо, и ударил не в корпус, а в точку крепления сенсорного блока.

Один удар.

И машина “ослепла”.

Второй — в центр.

И она просто перестала существовать как боевая единица.

— Управление сектором нарушено на шестьдесят процентов, — спокойно сообщил Альфа.

Капитан выдохнул.

Теперь фронт начнёт сыпаться.

И он посыпался.

Защитники всё ещё стреляли.

Много.

Плотно.

Но уже не вместе.

Огонь перестал быть системой.

Он стал набором отдельных действий.

И именно это убивало их быстрее всего.

— Вперёд. давление не снижать.

Дроны прорыва пошли глубже.

Солдаты — следом.

Теперь уже не под прикрытием.

А в потоке.

Ещё один солдат упал.

Дрон закрыл его, принял удар, но второй импульс прошёл по касательной.

Скаф не выдержал.

Короткий крик — и тишина.

Никто не остановился.

Даже не посмотрели.

Потому что это уже было не спасение.

Это была зачистка.

Сержант держался.

Несмотря на повреждение, он продолжал контролировать свой сектор.

— Чётче работаем. не давать им поднять головы.

Он не кричал.

Он просто говорил.

И его слышали.

Альфа продолжал резать поле боя.

— Сектор два. перегрузка противника. открыть огонь по нижним точкам укрытий.

Плазма пошла ниже.

Металл начал плавиться у оснований брустверов.

Защитники теряли укрытия.

— Связь противника отсутствует. координация разрушена.

— Рекомендуется ускорение зачистки.

Капитан вышел из кармана.

Теперь он видел всё поле.

И оно уже не было боем.

Это было добивание.

Но он не ускорялся.

Он работал.

Чётко.

Холодно.

Как машина.

Только живой.

Ещё один рывок.

Ещё одна цель.

Удар.

Смещение.

Контроль.

И через несколько минут всё закончилось.

Не взрывом.

Не последним выстрелом.

А тем, что больше некому было стрелять.

Альфа подвёл итог:

— Сектор очищен. Потери высокие. Управление противника уничтожено. Задача выполнена.

Капитан молчал.

Скаф фиксировал перегрев.

Повреждения.

Усталость.

Но он уже смотрел дальше.

Потому что это был не конец.

Это был только проход.

Доклады начали поступать почти сразу.

Сначала обрывками.

Потом — плотным потоком.

Медик уже работал в центре позиции, быстро переходя от одного бойца к другому. Скафы вскрывались частично, инъекторы срабатывали автоматически, где-то вручную. Кто-то стонал, кто-то молчал, уставившись в одну точку.

Дроны-ремонтники ползали между обломками, пытаясь вернуть к жизни то, что ещё можно было вернуть.

В воздухе стоял запах перегретого металла и выжженной изоляции.

Постепенно становилось тише.

Слишком тише.

Не как после победы.

А как после того, как всё уже закончилось — независимо от результата.

Капитан стоял неподвижно.

Скаф ещё держал боевой режим, но он уже не двигался.

Он смотрел не на поле боя.

Он смотрел в расчёт.

И в этом расчёте что-то не сходилось.

Сначала это было ощущение.

Потом — мысль.

Потом — уверенность.

Они опоздали.

Не по времени.

По сути.

— Альфа. сканирование. остатки сил противника.

Пауза была минимальной.

— Выполняю.

Сетка начала наполняться данными.

Обломки.

Неактивные дроны.

Повреждённые узлы.

И пустоты.

Слишком много пустот.

Капитан чуть сузил глаза.

— Сравнение с ожидаемой численностью.

— Несоответствие подтверждено. Отсутствует значительное количество боевых единиц.

Вот теперь всё стало на свои места.

Он медленно выдохнул.

Не раздражение.

Не злость.

Холодное понимание.

— Они ушли.

— Подтверждаю. Вероятность организованного отхода — высокая.

Капитан провёл взглядом по разрушенной лаборатории.

Брустверы ещё дымятся.

Тела.

Обломки.

Следы боя.

Всё выглядело как тяжёлое, честное столкновение.

Но это было не всё.

Это был только оставленный слой.

— Время эвакуации.

— Оценка: завершена до начала активной фазы штурма.

Значит, они не просто опоздали.

Им дали опоздать.

Мысль пришла спокойно.

Слишком спокойно.

— Уровень доступа к информации о операции?

— Ограничен. Сектор СБ.

Капитан даже не усмехнулся.

Он просто принял это.

— Значит так.

Он открыл канал.

Короткий, защищённый.

— Отчёт. Потери подтверждаю. Объект частично зачищен. Основные силы противника отсутствуют. Предполагаю утечку информации.

Пауза.

Он добавил уже тише, но жёстче:

— Источник — внутри СБ. Уровень допуска — не ниже среднего.

Отправка.

Канал закрылся.

Капитан на секунду прикрыл глаза.

Не от усталости.

От фиксации.

Теперь это была уже другая операция.

Не зачистка.

Охота.

Святослав

Первые данные от СБ поступили быстро.

Операция была выполнена.

Не идеально — но достаточно, чтобы запустить следующий этап.

Святослав не стал долго смотреть отчёты. Ему хватило ключевого: объект выведен из укрытия.

Лев покинул логово.

Теперь начиналась настоящая охота.

Петров

Петров смотрел запись боя уже в третий раз.

Не ради интереса.

Ради понимания.

Капитан работал чисто.

Слишком чисто.

Связисты, управляющие узлы, ключевые точки — всё вырезалось не по ситуации, а как будто по заранее готовой схеме. Не было лишних движений, не было хаоса. Каждый удар — в систему, а не в цель.

Петров чуть наклонил голову, прокручивая момент ещё раз.

Если бы там был обычный офицер… результат был бы другим.

Значительно другим.

Дроиды держали бы линию дольше.

Рабов потеряли бы больше.

А возможно, и сам штурм захлебнулся бы.

Он быстро прикинул.

Без капитана и без Альфы 8+ шансы защитников возрастали кратно. Потери атакующих могли перевалить за критический порог.

Семьдесят процентов и выше.

С тем, что было — они уничтожили сорок три процента противника.

Неплохо.

Очень неплохо.

Петров позволил себе короткую, едва заметную улыбку.

Его задача была выполнена.

Не победить.

Задержать.

Выиграть время.

И он это сделал.

Теперь — второй этап.

Конвой.

Платформы сходились в точке сбора.

Одна за другой.

Без суеты.

Без лишних сигналов.

Система работала чётко.

Два десятка платформ с оборудованием.

Две сотни боевых рабов.

Сотни дронов различного назначения.

Ударная группа, способная не только уйти, но и при необходимости дать бой.

В центре колонны находился главный груз.

Объект исследования.

Отдельно.

Под максимальной защитой.

Платформа Петрова шла сразу за ним.

Он предпочитал держаться ближе к тому, ради чего всё это и затевалось.

Колонна выстроилась.

Движение началось.

Маршрут был заранее подготовлен.

Слепая зона.

Ни гражданских.

Ни стандартных систем наблюдения.

Ни лишних каналов.

Только маршрут.

И время.

Петров откинулся в кресле, но расслабляться не стал.

Он не любил “чистые” операции.

Слишком редко они такими оставались до конца.

— Доклад.

Ответ пришёл быстро:

— Группа на резервной базе приступила к расконсервации. Подготовка к приёму объекта начата.

Петров кивнул.

— Время?

— Тридцать минут до прибытия.

Тридцать минут.

Небольшой отрезок.

Но в его опыте именно такие отрезки чаще всего и ломали идеально выстроенные планы.

Он ещё раз открыл запись боя.

На секунду задержал кадр на моменте, где капитан входил в тыл.

Точно.

Быстро.

Без колебаний.

Петров чуть прищурился.

— Интересно… — тихо произнёс он.

И закрыл запись.

Колонна шла вперёд.

Ровно.

Стабильно.

Как будто всё уже закончилось.

Но где-то глубже, за пределами маршрута и расчётов, уже начиналось то, что не входило ни в один из планов

Глава 14

Глава 14

Святослав

Колонна двигалась плотным боевым порядком, будто сама станция стала полем боя. Охрана, дроны, платформы — всё это уже давно не выглядело сопровождением. Это была полноценная военная операция внутри металлического мира, где каждая секция пространства могла превратиться в фронт.

Святослав не управлял боями напрямую. Он задавал задачу, а дальше система сама раскручивала её в десятки автономных решений. В резерве оставались пять групп Альфа-подобных комплексов — оперативный слой, который должен был вмешаться только при критическом прорыве.

Основная цель была проста и одновременно опасна: нанести максимальный урон защитникам и создать окно для выхода Хорса. Как именно он должен был выйти из центра колонны — никто не формулировал до конца. Но в системе уже были заложены точки возможного прорыва, и дроны прикрытия ждали именно там, где вероятность его появления была максимальной.

Атака началась одновременно со всех направлений.

Ракеты вошли в пространство колонны плотным роем. Не одиночными залпами — а слоем. Они перекрывали друг друга, создавая сплошную стену огня.

Часть ракет сбивали дроны перехвата. Часть отклоняли связисты, перехватывая управление. Но остальные проходили сквозь защиту.

Щиты вспыхивали по всей длине колонны, мгновенно перегружаясь. Там, где защита не выдерживала, дроны и люди просто исчезали в вспышках энергии — без звука, без обломков, только короткий разрыв пространства и распад материи.

Альфа 6+ фиксировал это как плотность потерь и перестраивал контуры защиты.

СТРАЖ внутри системы отмечал проще: удар был не пробный. Это был основной залп.

Ответ колонны пришёл почти сразу.

Ракетные установки и плазменные линии открыли огонь в обратную сторону. Пространство между сторонами превратилось в пересекающиеся потоки света и взрывов.

Теперь начали гореть атакующие дроны.

Один из дронов прорыва был разорван прямым попаданием в движении. Второй потерял управление и ушёл в хаотичный полёт, пока не был добит вторым залпом.

Но настоящая угроза шла не от них.

С флангов открылись артиллерийские позиции.

Два тяжёлых орудия ударили синхронно.

Снаряды вошли в центр колонны, и даже усиленные щиты на секунду просели от перегрузки. Пространство дрогнуло.

Это был переломный момент, и именно его противник попытался развить.

В ответ колонна бросила вперёд дроны прорыва.

Это были не одиночные единицы, а группы по восемь–десятьдронов, в общей сумме чуть более пятидесяти дронов и трех десятков боевых рабов. Они не шли по прямой. Они резали пространство на сегменты, заходя в укрытия, используя разрушенные сектора как коридоры.

Первая группа вошла в зону артиллерии.

И там их встретили.

Плотный огонь, заранее пристрелянные коридоры, перекрёстные линии уничтожения.

Первые дроны исчезли мгновенно — разорванные прямыми попаданиями.

Но остальные не остановились.

Они шли дальше, теряя десятки единиц, но продавливая пространство.

Один из дронов модификации «ТАНК» получил критические повреждения, но продолжил движение, удерживая коридор для остальных, пока не активировал разрывной заряд прямо в зоне обороны.

Вспышка уничтожила часть прикрытия артиллерии.

И в этот момент система дала сбой.

Дроны второго эшелона ворвались в разрыв.

Они уже не шли — они падали внутрь обороны, используя разрушенные зоны как ступени.

Один за другим они добивали расчёты, пока не дошли до первых артиллерийских орудий.

Два из четырёх узлов были уничтожены в течение нескольких секунд.

Не выстрелами снаружи — а прямым физическим разрывом внутри защитного кольца.

Ответ противника был мгновенным.

С других направлений пошёл новый залп артиллерии.

Две оставшиеся установки ударили по малым платформам колонны.

Щиты вспыхнули и не выдержали.

Одна платформа исчезла полностью. Вторая — развалилась на части, теряя управление и структуру.

Колонна ответила новой волной.

Дроны прорыва снова пошли вперёд.

Теперь это уже не была атака в привычном смысле — это было сжатое, направленное давление. Группы по тридцать–пятьдесят дронов двигались короткими рывками, почти не задерживаясь в открытом пространстве. Между ними шли тяжёлые «ТАНК»-единицы, принимая на себя основной огонь и удерживая коридоры движения. За ними — связки боевых дронов, которые подхватывали темп, не давая построению распасться.

Они не шли вперёд — они разрезали поле боя.

Каждый метр был борьбой за само пространство. Там, где секунду назад была тишина, уже вспыхивали перекрёстные залпы. Там, где только что держался щит, оставалась только дрожащая перегрузка и обломки энергии.

И всё же они продвигались.

Коридор за коридором.

Сектор за сектором.

Плотность огня нарастала, но вместе с ней нарастала и их решимость — механическая, холодная, без права на остановку.

Первый эшелон вошёл в зону прямого контакта с артиллерийскими узлами.

И там их встретили так, как встречают не прорыв — а угрозу, которую давно ждали.

Щиты артиллерийских позиций вспыхнули плотной стеной. Пространство впереди дронов буквально закрылось огнём. Перекрёстные линии уничтожения легли так точно, будто их не корректировали в бою, а уже держали заранее.

Первый «ТАНК» прошёл ещё несколько шагов.

И исчез в вспышке перегрузки.

Не взрыв — срыв структуры. Мгновенное разрушение защитного поля и распад корпуса под ударом нескольких синхронных попаданий.

Линия на секунду дрогнула.

Но пошла дальше.

Дроны прорыва ворвались следом, используя образовавшийся разрыв. Они не останавливались, даже когда теряли целые группы — они просто пересобирали поток поверх потерь.

Ещё один «ТАНК» вошёл в зону и принял на себя весь концентрированный огонь сразу трёх направлений. Щит выдержал долю секунды — достаточно, чтобы сделать ещё шаг.

И этого шага хватило, чтобы его разорвало полностью.

За ним исчезли ещё две группы дронов.

Просто стерлись из пространства, не оставив даже устойчивого следа движения.

Но импульс уже был внутри линии обороны.

И в этот момент всё начало ломаться не у них — а на них.

Артиллерийские позиции усилили огонь.

Щиты прорывных дронов начали падать один за другим.

Группы, которые ещё секунду назад держали коридор, теперь просто сгорали в пересечении залпов.

Один за другим «ТАНКи» гасли, не успевая даже полностью развернуть защиту.

Дроны прорыва ещё пытались идти вперёд — отдельными фрагментами, разорванными, но всё ещё действующими.

Но плотность огня стала абсолютной.

Последний коридор схлопнулся резко.

Без перехода.

Просто — был проход, и его не стало.

Вспышки накрыли остатки группы почти одновременно.

И движение остановилось.

Не от приказа.

Не от тактики.

От отсутствия того, что ещё могло двигаться.

Артиллерийская линия осталась на месте.

Но вокруг неё уже лежали только обломки металла, искорёженные корпуса и остаточные импульсы разряженных систем.

Прорыв не состоялся.

Он был уничтожен на последнем метре.

Мобильная группа из не до конца расконсервированной базы всё же успела вмешаться в бой.

Три десятка лёгких дроидов при поддержке ИИ 4 уровня вошли в разрыв линии и на короткое время стабилизировали сектор. Они не выдержали долго — их просто перемололи в плотности огня, но задачу они выполнили: дали секунды.

И именно эти секунды решили всё.

Артиллерия противника, перегруженная постоянными ударами и давлением с флангов, успела сделать последний залп. Синхронный, почти инстинктивный.

Снаряды вошли в колонну за мгновение до того, как дроны достигли позиций.

И сразу после этого внутри системы защиты сработал скрытый заряд.

Не внутри платформы — под ней.

Мощный электромагнитный импульс направленного действия прошёл по корпусу снизу вверх, как удар волной.

Щиты не просто просели — они “погасли” на долю секунды, выжженные перегрузкой, вызванной одновременным ударом артиллерии и ЭМ-импульса.

И в этот момент центральная платформа не взорвалась — она села.

Резко, тяжело, с металлическим скрежетом, словно конструкция потеряла опору в пространстве и провалилась вниз, на трассу.

Следом за ней рухнули около десятка дронов сопровождения, потерявших синхронизацию с опорной системой.

— Фиксирую вторичный импульс. Подрыв ЭМ-заряда направленного действия под целью, — холодно сообщил Альфа 6+.

— Это не разрушение корпуса. Это обнуление защитного слоя, — добавил СТРАЖ.

Бой не остановился ни на секунду.

Даже когда платформа уже лежала на трассе, секторы продолжали обмениваться огнём.

И именно в этот момент стало понятно главное: это был не случайный удар.

И всё же защитники успели сделать главное, так они думали в тот момент — уничтожили артиллерию.

Платформа сначала едва заметно дёрнулась, будто система проверяла, осталась ли у неё связь с реальностью. Затем корпус тяжело пошёл вверх, с характерным металлическим напряжением — не плавно, а через усилие, через внутреннее сопротивление повреждённых узлов. По обшивке пробегали короткие искры, в нескольких местах виднелись обугленные участки, где ещё секунду назад щиты просто исчезли под перегрузкой. Подъём занял доли секунд, но ощущался дольше — как момент, в котором решается, выдержит ли система или окончательно сложится.

Платформа выровнялась, встроившись обратно в общий строй, хотя её движение всё ещё было чуть «тяжелее», чем у остальных — автоматика компенсировала повреждения, перераспределяя нагрузку по каркасу. И почти сразу над ней развернулся новый защитный купол. Он не вспыхнул резко, как аварийная защита, а собрался слоями — сначала тонкая энергетическая плёнка, затем уплотнение, затем окончательная стабилизация поля. Купол выглядел чище предыдущего, без дрожания и просадок, как будто система перешла на резервный, более «грубый», но надёжный режим.

Святослав на секунду завис, отслеживая параметры.

— Альфа… разве ЭМ-удар не должен выжигать всё?

— Нет. Зафиксирована военная модификация. Дублирующие контуры защиты. До трёх независимых куполов с раздельными каналами питания.

СТРАЖ добавил спокойнее:

— Такие платформы рассчитываются на последовательное выведение из строя. Один импульс — это только снятие слоя.

Святослав коротко кивнул, хотя жест был скорее для себя, чем для системы.

В этот момент защитники уже не ждали следующего удара.

Новая волна дронов пошла вперёд. Не единично и не хаотично — плотным слоем, закрывая фланги колонны и одновременно давя оставшиеся огневые точки. Несколько десятков дронов прорыва резко сместились влево, используя дым и обломки как временные укрытия. Они не держали линию — они постоянно меняли угол, заставляя атакующих терять прицел.

Один из дронов вышел слишком рано и тут же попал под перекрёстный огонь. Щит вспыхнул, не выдержал, корпус разорвало, но за ним уже шли следующие. Два других прошли через этот же сектор, используя долю секунды, пока огонь смещался. Они ворвались в зону укрытий, и короткие импульсные выстрелы почти в упор выбили сразу несколько позиций.

Справа ситуация была жёстче. Там атакующие удерживали плотность огня, и первые ряды дронов просто «срезало» ещё на подходе. Но это дало результат — огонь стал предсказуемым. Следующая группа зашла уже под этим ритмом, смещаясь на полшага раньше выстрела. Один дрон буквально протащил на себе удар, закрывая сектор, и за эти секунды трое боевых рабов успели выйти на позицию и отработать по меткам.

Это не было наступлением в классическом смысле. Никто не пытался прорваться глубоко. Они закрывали пространство, в котором колонна могла двигаться.

Колонна в это время уже набирала ход. Сначала осторожно, затем увереннее, как система, которая поняла, что окно всё-таки есть.

Атакующие отреагировали не сразу. Несколько секунд их огонь ещё держал прежнюю плотность, но затем в пространстве начали появляться дымовые завесы. Сектора «поплыли», линии прицеливания стали рваными. Кто-то начал отходить, кто-то продолжал стрелять, но уже без прежней координации.

Святослав следил за этим через сетку, собирая картину не по отдельным точкам, а по общему движению.

Всё шло по плану.

Слишком ровно.

И именно это его насторожило.

Он не видел главного.

Не видел того, ради чего всё это начиналось.

— Альфа… — тихо произнёс он. — Где Хорс?

Петров был доволен. Второй пункт операции выполнен — не идеально, но достаточно чисто, чтобы двигаться дальше. Потери он даже не рассматривал как проблему. Дроны, боевые рабы — это расход. Да, дорогой, да, требующий времени на восстановление, но всё это было чужими ресурсами, не его. Его задачей было провести схему — и пока она работала.

Единственное, что выбивалось из общей картины, — база. О ней теперь знали. А значит, где-то внутри была утечка. Мысль неприятная, но пока не срочная. Он отложил её, как откладывают проблему, которую невозможно решить на ходу.

Платформы зашли на территорию без помех. Периметр принял их, системы опознания отработали штатно. Колонна замедлилась, выстраиваясь под разгрузку. Всё выглядело так, будто операция уже закончилась.

И именно в этот момент начался крик.

Сначала один голос. Потом сразу несколько. Резкие, сбитые, не похожие на команды.

Петров нахмурился и почти автоматически направился к центральной платформе. Он ещё не знал, что именно не так — но уже чувствовал, что это не ошибка уровня “сбой системы”.

Он поднялся внутрь.

Секунда.

И остановился.

Пол был… не целым.

Часть платформы просто отсутствовала. Не сломана, не деформирована — вырезана. Чётко. Жёстко. Как будто кусок конструкции просто выжгли из реальности.

Сквозь этот провал виднелась трасса внизу.

И пустота.

Объекта не было.

Петров не дёрнулся. Не закричал. Он просто стоял и смотрел.

Мысли пошли мгновенно. Не паникой — цепочкой.

Не авария.

Не попадание.

Это сделали изнутри.

Направленный заряд. Локальный. Точный.

Сначала сняли защиту.

Потом выжгли опорный сегмент.

И в момент просадки… вывели объект вниз.

Чисто.

Без шума.

Без следов.

Он чуть повернул голову, взгляд стал жёстче.

Значит, утечка — не просто информация.

Значит, их вели.

Вели с самого начала.

И кто-то внутри не просто слил данные — он участвовал.

Мысль оформилась окончательно:

предательство.

Петров уже почти собрал следующий шаг — кого закрыть, кого допросить, какие каналы перекрыть в первую очередь…

И в этот момент что-то изменилось.

Не звук.

Не свет.

Ощущение.

Как будто пространство вокруг на долю секунды “задержало дыхание”.

Он даже не успел полностью повернуться.

Вспышка.

Взрыв не был ядерным, но по силе ощущался почти так же — мгновенный выброс энергии вверх, сжатый в плотный столб, который разорвал платформу изнутри. Удар пошёл не наружу, а сначала внутрь конструкции, разрывая крепления, секции, силовой каркас, и только потом вырвался вверх.

Металл не разлетался — его выталкивало.

Платформа под Петровым исчезла как единое целое, превращаясь в облако раскалённых обломков.

Две соседние платформы приняли на себя ударную волну почти одновременно. Их щиты даже не успели развернуться полностью — вспышка перегрузила их на старте, и следующий импульс просто проломил остатки защиты.

Огненный столб поднялся вверх, разворачиваясь в плотный, тяжёлый гриб из металла, плазмы и обломков. Не мгновенно — он как будто “раскрывался”, поднимая за собой всё, что ещё секунду назад было частью техники.

Ударная волна прошла по площадке, сбивая дронов, рвя соединения, опрокидывая тех, кто оказался слишком близко.

Петрова не стало в тот момент, когда он это понял.

Не в момент взрыва.

Раньше.

Когда цепочка сложилась в единственный ответ.

И стало ясно, что это — не ошибка.

Это финал, который был заложен с самого начала.

Усатый менеджер «Титана» .

Второй пункт плана выполнен, — отметил Святослав. Значит, начинается третий этап. Флешка отправлена. Остаётся ждать.

Усатый менеджер «Титана» сидел в своём кабинете, просматривая отчёты. Всё шло в рамках нормы, по крайней мере — на поверхности.

Стук в дверь был коротким и аккуратным.

— Войдите.

Секретарь приоткрыла дверь и протянула небольшой накопитель.

— Вам доставка.

Он взял флешку без лишних эмоций.

— Спасибо.

Дверь закрылась.

Менеджер несколько секунд просто смотрел на носитель. Отправителя не было. Канал не указан. Это уже было неправильно.

Он вставил флешку в защищённый коммуникатор. Система проверила носитель.

Чисто.

Файлы открылись сразу.

Первое видео.

Танцпол. Камера сверху. Качество хорошее. Он сразу понял, что именно смотрит — видео о нападении на мастера Эша, ликвидатор. Видео без звука, но все и так понятно.

Он чуть прищурился.

Второй файл.

Лаборатории. Нападение. Он знал об эвакуации, сам утверждал её. Но здесь… здесь был бой. Настоящий. С деталями, которые в отчётах никогда не появляются.

Он замедлил воспроизведение.

Третий файл.

Колонна.

Атака.

И затем — взрыв.

Платформа.

Он подался чуть вперёд.

Видео обрывалось на пике.

Дальше был текст.

Короткий.

Без подписи.

Ликвидатора взяли. Он в СБ. На тебя не укажет. Кто-то слил проект. Кто-то слил маршрут колонны. Кто-то слил резервную базу. Объект уничтожен вместе с Петровым. Уходи по запасному плану.

Менеджер закрыл файл.

Ни одной лишней эмоции.

Только расчёт.

Он начал действовать сразу.

Система архивов открылась по приоритетному доступу. Удаление пошло каскадом — не просто стирание, а полная перезапись с размытием следов. Параллельно он выгружал всё ключевое на внешний носитель.

Дроны резервного комплекса получили активацию.

Команда на подготовку челнока ушла по закрытому каналу.

Маршрут эвакуации — запасной.

Всё заняло минуты.

Он встал и направился к выходу из здания «Титана».

Снаружи всё было спокойно.

Слишком спокойно.

Машина уже ждала.

Он сел внутрь, не оглядываясь.

Следом подошла вторая — в неё загрузились два андроида и платформа с дронами прикрытия.

Колонна тронулась.

Движение было ровным. Без спешки. Без сигналов.

Он ехал около тридцати минут, когда всё закончилось.

Взрыв.

Резкий. Точный.

Машину буквально подбросило, затем ударило о поверхность.

— Как… — он не договорил.

Как они узнали?

Ответа не было.

Андроиды вышли первыми.

Снаружи сразу начался бой.

Он остался внутри.

Слушал.

Глухие удары.

Короткие очереди.

Взрывы.

Металл.

Скрежет.

Всё происходило быстро.

Слишком быстро.

Потом — тишина.

Дверь открылась.

Один из андроидов стоял в проёме.

— Уходим. Нападавшие уничтожены.

Голос ровный.

Менеджер вышел.

И замер.

Вокруг лежали обломки.

Его дроны — разбиты.

Платформа прикрытия — выведена из строя.

Второго андроида не было.

Тот, что стоял перед ним, был повреждён: отсутствовала рука, корпус пробит в нескольких местах, нога работала с задержкой.

И только сейчас до него дошло.

Это не отчёт.

Не запись.

Это происходит с ним.

Страх пришёл резко. Чисто. Без фильтров.

Он сорвался с места.

Побежал.

К челноку.

Пальцы дрожали, когда он вводил код.

Сканер глаза.

Секунда.

Дверь открылась.

Он буквально ввалился внутрь.

Андроид зашёл следом.

Шлюз закрылся.

— Взлетаем! — резко бросил он.

Он упал в кресло.

Фиксаторы сработали мгновенно, плотно прижав тело.

Руки всё ещё дрожали.

Он открыл боковой отсек.

Бутылка бренди.

Пальцы сжались на горлышке чуть сильнее, чем нужно.

Только сейчас он позволил себе выдохнуть.

Но внутри уже сидела одна мысль.

Если их нашли один раз — найдут и второй.

Запах дорогого алкоголя быстро заполнил кабину. Первый стакан он даже не почувствовал — просто опрокинул, как воду. Только через пару секунд по телу разошлось тепло, мягкое, обволакивающее, как ложное чувство безопасности.

Он откинулся в кресле, прикрыв глаза.

Что-то было не так.

Сначала это было просто ощущение. Лёгкое. Едва заметное.

А потом мысль оформилась.

Да всё было не так.

Их раскрыли.

Полностью.

Вопрос был не в «если», а в «как».

Он нахмурился, прокручивая цепочку событий.

Боевого андроида Империи Техно устранили. Чисто. Без следов. Через него выйти не могли.

Ликвидатор… когда его взяли под контроль? Как? Он не должен был светиться.

Кто слил время эвакуации?

Кто сдал точку?

Комплекс был закрыт. Герметичен. Вход — только по допуску.

Он коротко усмехнулся, почти нервно.

И при этом внешний периметр охраняло СБ Аратан.

Ирония.

Но улыбка не удержалась.

Тревога уже поднималась изнутри, вязкая, неприятная.

Он резко открыл глаза.

И понял.

Он не чувствует движения.

Ни вибрации.

Ни работы двигателей.

Шаттл должен был идти на разгон.

Но внутри было… слишком тихо.

— Пилот.

Он открыл канал.

Тишина.

— Пилот, ответить.

Ничего.

Он дёрнулся, пытаясь встать, но ремни держали жёстко, без люфта.

— Снять фиксацию.

Команда ушла в систему.

Ответа не было.

— Снять фиксацию! — уже резче.

Система приняла команду.

Но не выполнила.

Холод прошёл по спине.

— Андроид. Освободить меня.

Тишина.

Ни движения.

Ни реакции.

И в этот момент он услышал шаги.

Сзади.

Медленные.

Спокойные.

Он попытался повернуть голову — ремни не дали даже этого.

И человек просто вышел вперёд.

Остановился напротив.

Менеджер смотрел на него несколько секунд, не моргая.

— Что происходит?.. — голос впервые дал слабину.

Пауза.

Человек ответил спокойно:

— Я выполнил приказ.

Менеджер резко вдохнул.

— Тогда какого чёрта ты здесь делаешь?

В голосе уже была злость. Попытка вернуть контроль.

— Из-за тебя началась эта цепочка, — так же ровно продолжил ликвидатор. —Ты убил того болвана и отправил Имперца убирать следы. Потом пришлось убирать Имперца. Потом Эш что то узнал и пришлось уже убрать и его. Если бы ты не поспешил, все это бы не началось

Менеджер напрягся.

— Ты… понимаешь, о чём говоришь?

— Понимаю, — кивнул тот. — При ликвидации мастера я засветился. И теперь у меня новый приказ.

Пауза.

Очень короткая.

Но в ней всё стало понятно.

— Тебя… ликвидировать.

Менеджер резко дёрнулся в ремнях.

— Ты не имеешь права! — голос сорвался. — Я агент СБ Аратан! Я старше по званию!

На секунду показалось, что он снова контролирует ситуацию.

Ликвидатор чуть наклонил голову.

— Согласен.

Пауза.

— Но Димид — старше тебя.

И эта фраза прозвучала как окончательный приговор.

Менеджер замер.

Глаза расширились.

Он понял.

Поздно.

Первый выстрел прозвучал глухо.

Пуля вошла в лоб почти без отдачи, лишь резко отбросив голову назад. Тело дёрнулось, но ремни удержали его на месте.

Второй выстрел последовал сразу, без паузы — чуть ниже, ломая остатки контроля над телом.

Третий — контрольный.

Короткий.

Точный.

После него всё остановилось.

Голова бессильно повисла, тело осталось зафиксированным в кресле, как будто человек просто уснул — только слишком неподвижно.

Ликвидатор не спешил.

Он секунду посмотрел на результат.

Затем развернулся.

Дверь открылась автоматически.

Он вышел.

Внутри осталось два трупа.

Пилот.

И менеджер.

Андроид продолжал стоять в режиме ожидания, всё ещё удерживая приказ на вылет.

Шаттл ожил через несколько секунд.

Системы включились.

Двигатели набрали мощность.

Корабль вырвался из недр металлического мира и ушёл в разгон, набирая скорость по заранее заданному вектору.

Прямо в звезду.

Туда, где не остаётся ничего.

Ни данных.

Ни обломков.

Ни следов.

Но до того, как траектория стала необратимой, из системы ушёл короткий пакет.

Видео с внутренних камер.

Без адреса.

В неизвестном направлении.

Связь открылась уже вне корабля.

— Шеф. Задание выполнено.

Ответ пришёл быстро:

— Приезжай ко мне. Резервная точка 1846.

Связь оборвалась.

И теперь всё только начиналось.

Глава 15 Большие игры закончились или ...

Четвертый Пункт плана….

Святослав получил короткое сообщение от Хорса: третий пункт выполнен.

Почти сразу к нему подлетел доставщик-дрон. Без лишних сигналов, без маркировки — просто завис на секунду и сбросил контейнер. Внутри лежала флешка. Святослав даже не стал её просматривать — просто сменил адрес назначения, отправив напрямую главе СБ «Титана».

Кабинет Главы СБ Титан.

Глава СБ бегло пролистал материалы. Проект. Скрытые операции. Не состыковки. Всё это происходило у него под носом — и это уже делало ситуацию личной проблемой. Но в самом конце его внимание зацепилось за короткое видео. Убийство усатого. Чёткое, чистое, без лишних движений.

Он остановил воспроизведение.

— Найти местоположение Димида.

Команда ушла мгновенно, и система СБ «Титана» начала раскручиваться на полную мощность. Через тридцать минут, по косвенным признакам, цепочке пересечений и остаточным сигналам, точка была определена.

— Отправить группу захвата. Взять живыми. Лейтенант, вы за старшего.

Группа выдвинулась сразу.

Разведка подтвердила: внутри объекта — двое. Предположительно люди.

Платформа остановилась на дистанции. Бойцы вышли без суеты, быстро разошлись полукругом, занимая позиции.

— Дроны разведки — вперёд.

Малые дроны сорвались с креплений и ушли вверх, скользя вдоль фасада. Через минуту на тактическом канале появилось изображение.

Внутри действительно сидели двое.

Один — высокий, почти под два метра. Второй ниже. Оба в боевых скафах, без опознавательных знаков. Визуально — пусто.

— Звук, — коротко бросил лейтенант.

Один из дронов опустился ниже, активируя направленный захват аудио.

— …при ликвидации мастера я засветился…

Лейтенант замер на долю секунды.

Голос.

Он узнал его сразу.

— Работаем, — тихо, но жёстко.

Дроны поднялись выше, уходя из возможной зоны обнаружения. Группа синхронно двинулась к входу, распределяясь по секторам.

Движение было чётким, выверенным. Без лишних слов. Каждый уже видел, как это закончится.

Они вошли в здание. И именно в этот момент всё пошло не так.

Сначала — едва заметное движение на периферии датчиков. Настолько слабое, что система даже не сразу выделила его как угрозу.

Потом — всплеск.

Сразу с двух противоположных зданий.

— Контакт—

Лейтенант не успел договорить.

Две ракеты вырвались почти одновременно, на предельно короткой дистанции. Не было привычного свиста, не было длинной траектории — только резкий, хищный рывок вперёд.

Ракеты прошили стеклянные панели, будто их не существовало, и влетели внутрь.

На долю секунды всё замерло.

Фигуры в скафах даже не успели повернуть головы. И в следующий момент пространство в точке попадания просто схлопнулось вспышкой.

Не взрывом в привычном смысле — а мгновенным выбросом энергии, в котором тела, броня и воздух исчезли, как будто их вычеркнули из реальности. Ударная волна прошла по помещению, выбивая остатки стекла наружу.Тишина вернулась так же резко, как и исчезла.

Лейтенант стоял у входа, глядя в проём.

— …Что это было?.. — выдохнул кто-то сзади.

Но ответа не было.

Потому что цель… только что уничтожили прямо у них перед глазами.

Лейтенант начал отдавать команды, и поток информации пошёл — плотный, структурированный, без пауз. Он уже не думал о произошедшем, просто фиксировал, распределял, закрывал задачи одну за другой.

Через пять минут к периметру плавно подъехала тонированная машина «Титана». Без лишних сигналов, без суеты — как и положено внутренней службе.

Из неё вышел сержант и быстрым, уверенным шагом направился к лейтенанту.

— У меня срочный приказ доставить вас к начальнику СБ. У нас чрезвычайная ситуация, всех срочно собирают.

Лейтенант коротко посмотрел на него. Ни эмоций, ни сомнений — только проверка. Всё выглядело штатно.

— Принял, — ответил он.

Он отдал последние распоряжения группе, быстро, чётко, без повторов. После этого развернулся и направился к машине.

Сел на заднее сиденье. Спереди уже находился солдат — молчаливый, в стандартной экипировке. Дверь закрылась с глухим щелчком.

Машина тронулась.

Потом тело начало реагировать.

Реакция замедлялась не резко, а мягко и почти незаметно, словно из мышц постепенно убирали напряжение, как будто кто-то аккуратно снижал уровень боевой готовности прямо изнутри. Лейтенант моргнул, и на долю секунды картинка перед глазами поплыла, теряя чёткость, словно пространство стало чуть вязким.

И именно в этот момент пришло понимание — газ.

Без паники, без страха, без лишних эмоций, только холодный расчёт, который включился быстрее, чем сознание успело окончательно “поплыть”.

Команда в нейросеть ушла мгновенно, без задержек и сомнений: активация боевого коктейля, инъекция, резкий выброс стимуляторов в кровь. Сердце сразу же отреагировало, ударив сильнее, потом ещё, и ещё, ритм резко ускорился, будто организм насильно вытащили из вязкого, затягивающего состояния и бросили обратно в режим боя.

Сознание прояснилось рывком, мир снова стал чётким и структурированным, а лейтенант сделал более глубокий вдох, ощущая, что воздух по-прежнему “не тот”, но теперь тело уже начало бороться, перестраивая реакции под угрозу.

— Попытка нейтрализации, — зафиксировала сеть, накладывая поверх восприятия сухую оценку.

Следующая команда ушла сразу же — активация экзоскелета, и внутренние системы откликнулись, разгоняя приводы, усиливая тело, возвращая контроль над движением.

На мгновение показалось, что этого достаточно.

Что он успевает.

Но затем по салону прошла волна — настоящая, физическая, жёсткая, как направленный импульс, который ударил по системам без предупреждения. Экзоскелет дёрнулся, словно споткнулся о невидимую стену, и в ту же секунду превратился в бесполезный кусок металла, полностью потеряв отклик.

Лейтенант попытался двинуться, но тело не ответило так, как должно было — движения стали тяжёлыми, запаздывающими, словно сигнал шёл через густую среду.

И в этот момент газ вернулся.

Но теперь он был другим — не фоновым, не незаметным, а давящим, плотным, буквально обволакивающим сознание и вытесняющим его из реальности. Мир снова начал “тонуть”, и даже усиленный организм уже не справлялся с нагрузкой.

Он держался.

Секунду.

Ещё одну.

Но мысли начали распадаться, теряя связность, превращаясь в обрывки, которые уже не складывались в систему.

Последнее, что он успел понять, было предельно ясно и холодно: это не импровизация, не случайность, а заранее подготовленная схема, в которую он вошёл идеально, как по расчёту.

Темнота не обрушилась резко — она просто закрыла всё, аккуратно и без сопротивления, как выключенный свет.

Сознание возвращалось рывками, не плавно, а с провалами, будто его вытаскивали из глубины, но не давали полностью всплыть на поверхность. Первым ощущением стал холод — глухой, металлический, распространяющийся по телу через точки фиксации.

Он не сразу открыл глаза, но уже чувствовал: руки зафиксированы, ноги обездвижены, тело удерживается жёстко и без люфта.

Когда он всё же открыл глаза, его встретила темнота — не абсолютная, но плотная, с едва различимыми контурами, в которых постепенно начинали проявляться формы помещения.

Осознание пришло быстро.

Слишком быстро.

Допросная.

«Титан».

Сеть подключилась с небольшой задержкой, как будто сама восстанавливалась после сбоя:

— Время потери сознания: 2 часа 14 минут.

Лейтенант не дёрнулся, не попытался проверить крепления и не заговорил — он просто сидел, принимая ситуацию как данность, без лишних движений и реакций.

Дверь открылась, и свет из коридора на секунду резанул по глазам, выхватывая из темноты фигуры и контуры, после чего в помещение вошёл человек — спокойно, уверенно, без спешки, как тот, кто полностью контролирует происходящее.

Он подошёл и сел напротив и лейтенант сразу понял кто это – Глава СБ Титан.

Лейтенант молчал. Он сидел ровно, почти неподвижно, фиксируя каждое движение человека напротив не глазами — вниманием, холодным, собранным, как будто внутри него всё ещё работала часть боевого режима, не до конца отключённая газом и перегрузкой.

Глава СБ не спешил. Он чуть откинулся на спинку стула, скрестил пальцы и посмотрел на него спокойно, почти буднично, как на уже завершённый этап работы.

— Ну что, будешь говорить, или предпочитаешь, чтобы я начал рассказывать? — голос был ровный, без давления, но в этой ровности было больше угрозы, чем в крике.

Лейтенант чуть приподнял голову, взгляд стал жёстче, но голос остался контролируемым.

— Что именно говорить… операцию я не завалил, — произнёс он медленно, как будто проверяя каждое слово на прочность.

Глава СБ слегка усмехнулся, не отводя взгляда.

— Начнём с того, что ты куратор СБ АТАРАН.

Пауза.

Лейтенант дернул бровью, но сразу взял себя в руки.

— Что за бред? Я служу у вас уже сколько лет… вы это прекрасно знаете, — в голосе впервые появилась эмоция, неуверенная, но живая.

Глава СБ кивнул, будто соглашаясь с очевидным, и спокойно добил:

— Служишь. Но давно завербован.

Тишина повисла плотнее, чем стены комнаты.

Лейтенант чуть наклонился вперёд, фиксаторы тихо скрипнули.

— Это голословно. По протоколу вы можете меня арестовать, можете обвинить, но… это всё бред. Абсолютный, — он выдохнул резко, пытаясь удержать контроль над ситуацией.

Глава СБ даже не моргнул.

— Ну что ж. Давай по фактам, — сказал он и слегка наклонился вперёд.

Лейтенант напрягся.

— Примерно полгода назад ко мне начала поступать информация о сливе данных из «Титана», — начал глава СБ спокойно. — Лично тебе я дал доступ к расследованию. Ты начал работать.

Он сделал короткую паузу, будто давая собеседнику самому вспомнить.

— Вот только ты был не один. Параллельно его вёл Эш.

Имя прозвучало как ключ.

Лейтенант не пошевелился, но взгляд стал чуть уже.

Глава СБ продолжил, уже чуть жёстче:

— Твоё расследование почти ничего не дало. Почти. А вот Эш вышел на другое. Он заметил мастера, который вербовал людей для провоза материалов внутрь и наружу. Потом эти люди исчезали.

Он поднял взгляд прямо на Лейтенанта.

— Эш в последнем сообщении сказал, что вышел на цепочку. У него должна была быть встреча с информатором. И на этой встрече его убил… твой ликвидатор.

Лейтенант резко выпрямился в кресле.

— Откуда вообще «мой ликвидатор»? — голос стал резче. — Это уже домыслы.

Глава СБ чуть наклонил голову, будто даже заинтересовался реакцией.

— Потому что он дал показания, — спокойно ответил он. — И не только он. Лейтенант сделал вид что не понял,о ком он говорит. Затем выдохнул, уже медленнее, стараясь вернуть контроль.

— Это ничего не доказывает. Это можно собрать в любую картину.

Глава СБ кивнул, как будто этого и ждал.

— У меня был ещё один агент. Внештатный. Он тоже вёл расследование, — продолжил он. — И мы вышли на цепочку контейнеров, которые по указанию Димида ввозились на территорию Титана и из Титана тоже вывозились комплектующие. Почти все потоки. И конечную базу выгрузки и загрузки деталей и дронов, которые выгружались и загружались в контейнеры.

Он сделал паузу, давая вес словам лечь.

— Базу мы накрыли.

Лейтенант чуть сузил глаза.

— Это всё косвенно, — произнёс он тише, но увереннее. — Любую цепочку можно притянуть.

Глава СБ даже не спорил. Он просто продолжил, методично, как человек, который уже знает конец разговора.

— Мы нашли офицеров, которые закрывали глаза на ваши операции, — сказал он. — И да, им платил не ты. Им платил Димид.

Имя ударило точнее, чем он ожидал.

Лейтенант чуть дёрнулся, но тут же взял себя в руки.

— Это всё равно не связывает меня лично, — быстро сказал он. — Вы строите сеть из предположений.

Глава СБ наклонился чуть вперёд.

— Связывает. Но ты совершил две ошибки, — сказал он спокойно.

Лейтенант прищурился.

— Две? — переспросил он, сдерживая раздражение.

Глава СБ поднял палец.

— Первая. Ты лично уничтожил боевого андроида в дыму. Мы это сопоставили. Рапорты, тайминги, задержка выхода из сектора. Ты был последним.

Он сделал паузу.

— И это совпало слишком точно.

Лейтенант усмехнулся, но без уверенности.

— Это могли сделать и другие. Там был хаос.

Глава СБ кивнул, не торопясь, будто фиксируя, что Лейтенант наконец начал собирать детали в голове.

— Да. Ты слышал голос. Фрагмент записи. Контролируемый, — произнёс он спокойно.

Лейтенант чуть напрягся, взгляд стал жёстче.

— Контролируемый? — переспросил он медленно. — То есть вы сейчас хотите сказать, что даже это было смонтировано?

Глава СБ не сразу ответил. Он слегка наклонил голову, как человек, который не спорит, а раскладывает по полкам уже известный результат.

— Я хочу сказать, что ты получил не полную картину, — произнёс он ровно. — Ты получил фрагмент, который должен был вызвать у тебя подтверждение.

Пауза.

Лейтенант сжал пальцы в фиксаторах, металл тихо скрипнул.

— Это не ответ, — сказал он глухо. — Это уход от факта.

Глава СБ чуть усмехнулся, но без эмоции.

— Факт в том, что ты принял решение, опираясь на подтверждение, которое тебе показали, — ответил он. — А не на полную картину.

— И главное, твой провал по ликвидации Димида и Ликвидатора. Ты навёл ракеты на две цели одновременно.

Лейтенант резко поднял взгляд.

— Это была стандартная наводка по координатам угрозы, — быстро ответил он. — Любая группа могла это сделать при общем доступе к данным.

Глава СБ медленно покачал головой.

— Нет, — сказал он спокойно. — Это твоя вторая ошибка.

Пауза стала плотной.

Лейтенант нахмурился.

— Объясните, — коротко бросил он.

Глава СБ выдержал взгляд и продолжил:

— Доступ к исходным координатам был разделён. Никто из группы не видел полную связку целей одновременно. Это сделано специально, чтобы исключить самостоятельную синхронизацию ударов.

Он сделал паузу, давая смыслу лечь.

— Только ты получил финальное окно наведения в момент подтверждения.

Лейтенант застыл на секунду.

— Это невозможно без полного доступа… — начал он, но голос уже стал тише.

Глава СБ спокойно перебил:

— Именно поэтому ты и был удобен. У тебя был необходимый уровень допуска.

Он чуть наклонился вперёд.

— И ты им воспользовался.

Лейтенант медленно выдохнул, пытаясь удержать мысль в рамке логики, но она уже начала трещать.

Глава СБ добавил тише, почти без давления:

— Ты сам связал разрозненные элементы в единый удар. Мы не заставляли тебя. Мы просто дали тебе возможность.

И в этот момент стало видно главное — не обвинение было сильным.

Сильным было то, что возразить ему было уже нечем

— Вот только скажите… как вы смогли перепрограммировать андроидов из лаборатории? У вас там был агент? — Лейтенант произнёс это уже не столько с уверенностью, сколько с последней попыткой зацепиться за объяснение, которое ещё удерживало бы всё происходящее в рамках понятной логики.

На долю секунды в комнате стало тихо по-настоящему. Даже система вентиляции, казалось, звучала глуше. У Главы СБ едва заметно дёрнулась мышца на лице — не как реакция на страх или раздражение, а как короткий сбой контроля, мгновенный, почти незаметный.

Он посмотрел на Лейтенанта чуть внимательнее, чем раньше, и в этом взгляде впервые появилось не давление, а осторожная оценка.

— О как интересно… — произнёс он тихо. — И это, значит, не вы. И не я. Тогда кто же?

Фраза повисла в воздухе без опоры. Он не продолжил её, не уточнил, не закрепил — как будто сам не хотел заходить дальше в направление, где нет уверенности.

Лейтенант нахмурился, чувствуя, как ответ ускользает. Он ожидал обвинения, схемы, логики, но вместо этого получил пустоту между фактами.

лава СБ медленно сцепил пальцы и чуть наклонился вперёд, возвращаясь к следующей связке, уже более жёстко, но всё ещё контролируя голос.

— А кто… — начал он, но договорить не успел.

Лейтенант резко подался вперёд, фиксатор на кресле тихо скрипнул от напряжения.

— А кто атаковал колонну? — перебил он жёстко. — И кто нашёл нашу резервную базу?

Фраза прозвучала не как вопрос, а как удар, в котором наконец сложились разрозненные куски. Впервые за весь допрос в голосе Лейтенанта не было защиты — только попытка ухватиться за общую картину, пока она окончательно не рассыпалась.

На секунду в комнате стало тихо.

И именно в этой тишине Глава СБ едва заметно дёрнулся.

Не резко. Почти незаметно.

Но Лейтенант это увидел.

И понял сразу — это не была реакция на обвинение.

Это была реакция на неизвестность.

Глава СБ медленно выпрямился, взгляд стал более собранным, но в нём впервые появилась неуверенность, которую он не демонстрировал до этого момента. Он не ответил сразу, и эта пауза оказалась длиннее всех предыдущих.

Лейтенант не отводил взгляда.

Теперь они оба смотрели друг на друга иначе — не как следователь и обвиняемый, а как двое людей, которые подошли к одному и тому же тупику с разных сторон.

Глава СБ чуть тише произнёс:

— Это не похоже на наши внутренние операции…

Он остановился, словно сам не был уверен, стоит ли продолжать эту мысль.

Лейтенант медленно выдохнул.

— Значит, есть третий, — сказал он уже спокойнее, но с холодной определённостью. — Тот, о котором ни вы, ни я не знаем.

Глава СБ не стал спорить.

И это молчание было самым прямым подтверждением.

В комнате повисло ощущение, что оба они впервые столкнулись не с заговором внутри системы, а с чем-то, что лежит за её пределами.

Глава 16

Святослав продолжал работать в привычном ритме, пропуская через систему очередную повреждённую часть корпус, когда спустя примерно два часа в интерфейсе нейросети всплыло короткое сообщение без подписи и маршрутизации: «Четвёртый пункт плана выполнен», — и почти сразу рядом с ним мягко остановился дроид-доставщик, трижды мигнув зелёным индикатором, после чего в его корпусе открылся небольшой паз, внутри которого лежал самый обычный, почти архаичный телефон, явно не связанный с общей сетью.

Телефон включился сам, без касания, и через долю секунды из динамика раздался знакомый голос Хорса — спокойный, ровный, как будто происходящее не выходило за рамки обычной сделки.

— Положи, пожалуйста, мой сейф в дроида, — сказал он без лишних вступлений, и в этой фразе не было ни угрозы, ни просьбы, только уверенность в том, что приказ будет выполнен.

Святослав на мгновение задержал взгляд на устройстве, ощущая лёгкое раздражение от того, как легко им продолжают управлять, но всё же отправил команду, и его дроид-жук аккуратно подхватил контейнер, после чего бережно уложил его в отсек доставщика, который тут же закрылся и без задержек двинулся прочь, растворяясь в потоке техники.

— Ты говорил, что там мой ИИ, — произнёс Святослав уже жёстче, не скрывая недовольства, но договорить он не успел.

— Я соврал, извини, — спокойно перебил голос, и в этом «извини» не было ни капли раскаяния, только констатация факта. — Но деньги у тебя, и, думаю, это важнее. К тому же я отправил тебе компенсацию: базы знаний на мой выбор и новую нейросеть шестого поколения. Она лучше твоей напоколения и, будем честны, ты бы не смог её себе позволить в ближайшее время. Ты действительно помог мне. В целом я не врал — только в деталях.

Святослав медленно выдохнул, переваривая услышанное, и внутри неприятно кольнуло осознание: его не просто использовали — его просчитали заранее, вместе с реакциями, вопросами и пределами жадности.

— Ладно… — он сделал паузу, собирая мысли. — Тогда ответь хотя бы на другое. Против кого мы вообще работали и что, чёрт возьми, происходило?

На линии на секунду повисла тишина, как будто собеседник решал, сколько можно сказать, не нарушая собственные правила.

— Всего рассказать не могу, — наконец прозвучал ответ, уже чуть тише, но всё так же уверенно. — Если коротко: это был секретный проект СБ АТАРАН, причём прямо под носом у СБ АРАТАН. И, если говорить откровенно, Аратан проигрывал. Если бы проект довели до конца, перелёт этой планеты отложили бы минимум на пять лет. Этого времени хватило бы, чтобы Атаран серьёзно укрепился в секторе, куда планировалась экспансия.

Святослав нахмурился, чувствуя, как привычная картина мира начинает трескаться.

— Подожди… какой ещё перелёт?

Голос на секунду замолчал, а затем заговорил уже с оттенком терпеливого объяснения, словно речь шла о базовых вещах.

— Эта планета — искусственная. Их создают как мобильные колонизационные платформы. По сути — гигантская крепость, способная перемещаться между системами. Уничтожить её флотом крайне сложно. Внутри могут находиться верфи, заводы, миллионы, иногда миллиарды людей и полноценные ударные группировки. Это не просто база — это самодостаточный мир.

Святослав невольно напрягся, представив масштаб.

— Раньше использовали корабли-матки, — продолжил голос. — Но они ограничены: меньше людей, меньше производств, меньше автономности. А теперь представь — в систему входит планетоид с миллиардом населения, разворачивает инфраструктуру и за считанные годы берёт под контроль несколько планет. Без зависимости от внешней логистики и с мощной обороной. Дорого? Да. Но практика показала — эффективно. Именно поэтому таких объектов немного, но каждая из них меняет баланс сил.

Святослав молчал, чувствуя, как внутри поднимается холодное понимание: он оказался частью конфликта совсем другого уровня.

— У меня есть ещё один вопрос, — сказал он наконец, уже тише. — Кто ты?

На этот раз пауза была дольше, и в ней впервые появилась едва уловимая тяжесть.

— На этот вопрос я пока не отвечу, — произнёс голос, и теперь в нём чувствовалась граница, за которую он не собирался заходить.

Святослав усмехнулся краем губ, больше из усталости, чем из иронии.

— Тогда хотя бы скажи, какие у тебя планы.

Голос на линии не спешил отвечать, будто взвешивал каждое слово, а затем прозвучал спокойно, почти отстранённо, но в этой отстранённости чувствовалась жёсткая граница:

— Пока в моих планах тебя нет, но, возможно, в будущем мы ещё встретимся. Я наблюдал за тобой, и те «подарки», которые ты получил, действительно могут дать тебе серьёзный рывок на этой планете. Хотя, если быть честным, риски у тебя были далеко не символические.

Святослав чуть прищурился, вслушиваясь, и внутри неприятно кольнуло — не страх, а холодное осознание того, насколько тонкой была грань.

— Если бы я не смог уйти, — продолжил голос уже жёстче, — на тебя вышли бы. И, скорее всего, разговор был бы коротким. Ты это понимаешь.

Святослав медленно выдохнул, не отвечая, но пальцы непроизвольно сжались — не от паники, а от запоздалого напряжения, которое только сейчас начало догонять.

— Но ты доверился мне, — добавил собеседник, и в этот раз в голосе впервые прозвучало что-то похожее на признание. — А я такие вещи не забываю.

Короткая пауза.

— Телефон выкинь. Он сгорит через пару минут.

Святослав автоматически перевёл взгляд на устройство в руке, словно только сейчас вспомнив, что держит его, и на секунду ощутил странное чувство — как будто держит не предмет, а хвост оборванной связи с чем-то гораздо большим.

— Я свяжусь с тобой, — продолжил голос. — Но когда — не знаю.

Связь уже начала «плыть», сигнал становился тише, будто собеседник уходил всё дальше.

Святослав на секунду замялся, а затем всё же задал вопрос, который был почти инстинктивным:

— А если мне понадобится помощь?

Ответ пришёл не сразу, и в этой паузе впервые почувствовалось ограничение — не нежелание, а невозможность.

— Я буду… слегка приглядывать, — наконец сказал голос, уже заметно тише. — Но теперь мои ресурсы сильноограничены.

Короткая остановка.

— Так что рассчитывай в первую очередь на себя.

Святослав кивнул сам себе, хотя собеседник этого уже не видел.

— До встречи, Святослав.

Связь оборвалась резко.

Телефон в его руке тихо щёлкнул, корпус начал едва заметно нагреваться, и Святослав, не теряя ни секунды, разжал пальцы и отбросил его в сторону, наблюдая, как через мгновение устройство вспыхивает короткой, почти бесшумной вспышкой и осыпается тёмным, оплавленным мусором.

Святослав стоял неподвижно ещё несколько секунд, глядя на обугленный след от телефона, и внутри медленно поднималось странное, противоречивое чувство — он не до конца понимал, что именно сейчас должен испытывать: раздражение, облегчение или, наоборот, холодное уважение к тому, насколько красиво его провели через всю схему.

С одной стороны, Хорс его обманул, причём обманул чисто и без лишних следов, и это должно было злить, но вместо злости почему-то приходило другое — понимание масштаба. Если всё сказанное правда, то речь шла об ИИ десятого уровня, а такие системы стоили запредельных денег и находились под контролем структур, куда обычные люди даже не заглядывают.

Но, как ни странно, где-то глубже всё равно теплилось упрямое желание поверить — не в Хорса, а в сам факт, что подобное вообще возможно.

С другой стороны, факты оставались фактами: деньги у него были, причём сумма более чем серьёзная для его текущего положения, плюс новые базы и нейросеть шестого поколения — подарок, который сам по себе мог изменить траекторию его жизни на этой планете. И вот тут, на самой границе сознания, почти незаметно проскользнула ещё одна мысль, от которой стало немного не по себе.

А что, если это не просто плата?

А если это… инвестиция?

Святослав медленно провёл языком по пересохшим губам, уже прокручивая эту идею дальше.

Вдруг Хорс действительно хочет посмотреть, как он распорядится этими ресурсами, во что превратится через какое-то время, куда выйдет, кого зацепит, какие решения примет? Не как наблюдатель из любопытства — а как игрок, который заранее расставляет фигуры на доске.

Он невольно усмехнулся, но усмешка вышла короткой и сухой.

— И как ты это проверишь?.. — тихо пробормотал он сам себе.

Логика подсказывала, что никак. Хорс исчез, связи нет, ресурсов у него, по его же словам, теперь меньше, чем раньше. Всё выглядело так, будто их пути действительно разошлись.

Но ощущение, что это не совсем так, никуда не делось.

Святослав перевёл взгляд на поток техники, на дроидов, на людей, на линии загрузки, и вдруг особенно остро почувствовал, насколько этот мир пронизан системами, каналами, наблюдением и скрытыми связями, которые он пока даже не понимает.

И тогда последняя мысль легла уже чётко и без лишних эмоций:

он до сих пор не знает, кто такой Хорс.

И, возможно, это самая опасная часть всей этой истории.

Дополнительный комплекс дроидов под управлением Альфы начал аккуратно вскрывать помеченные контейнеры, без лишнего шума и строго в те окна, когда корпорация «Титана» была перегружена внутренними разборками.

Всего Святослав отметил пятнадцать контейнеров, и результат оказался одновременно разочаровывающим и… любопытным.

Тринадцать были пустыми.

Не просто пустыми — стерильно пустыми, будто их изначально использовали как буфер или отвлекающий манёвр.

В одном контейнере оказались дроиды, сваленные без системы: часть в нерабочем состоянии, часть с повреждёнными узлами, часть вообще без идентификации, словно их собирали с разных мест и в разное время.

Ещё один контейнер оказался куда интереснее: комплектующие для платформ, довольно ценные, плюс около двух десятков боевых скафов хорошего уровня и набор оружия — лёгкого и среднего, явно рассчитанного под полную экипировку этих комплектов.

Пока в «Титане» продолжалась внутренняя суета, он без лишних эмоций вывел всё это через вторую платформу, действуя быстро и чётко, без импровизации. Большую часть комплектующих он почти сразу продал, оставив только то, что могло усилить его собственную платформу, а вот с дроидами спешить не стал — слишком уж неоднородной была эта партия, и интуиция подсказывала, что там может быть что-то ещё, неочевидное с первого взгляда.

Плюс к этому у него оставались пять резервных комплектов дроидов.

И это уже было серьёзно.

Даже по самым скромным оценкам — слишком серьёзно для одиночки.

Он стоял у платформы, глядя на список активов, и мысли текли медленно, без суеты, складываясь в простые, почти грубые формулировки.

— Можно собрать ударную группу… — тихо произнёс он вслух.

Пауза.

— Или сделать охранный подряд… и брать контракты через прокси.

Он слегка нахмурился, прокручивая дальше.

— Или вообще не светиться… сдавать дроидов в аренду.

Короткий выдох.

— А можно всё это продать… и уйти в чистую технику.

Он замолчал, глядя на цифры.

— Или оставить как страховку… если вдруг всё пойдёт не так.

Тишина повисла на несколько секунд, после чего он тихо добавил:

— Слишком много вариантов.

И ни один из них пока не выглядел окончательны. Он задумался и принял решение подождать кроме того, пришла зарплата — неожиданно высокая, почти непривычная по меркам его прежней жизни, и вместе с ней начали поступать обещанные базы и подарки, которые полностью изменили его траекторию.

Первыми пришли базы данных от Хорса.

Он не стал объяснять много, просто передал набор баз пятого уровня, и в этом наборе были аварийный ремонт дроидов, сборка из обломков, модернизация дроидов, а отдельно шли ремонт микродронов, ремонт дронов прорыва, а также узкоспециализированные модернизации дрона проекта «ТАНК» и редкая база по стелс-модернизации микродронов, и всё это вместе создавало не просто набор знаний, а полноценную экосистему выживания в полевых условиях, где техника должна была работать даже тогда, когда уже не должна была работать.

Вторым блоком пришёл подарок от главы СБ.

И это было уже совсем другое направление.

Огромный массив баз первого и второго уровня, который выглядел не так эффектно, но на деле был фундаментом, из которого и строятся операторы и агенты.

Там были взлом ИИ, шифрование и дешифровка, маскировка взлома, боевые вирусы и контрмеры, контактный и удалённый взлом гражданских систем, взлом дроидов и систем управления, и всё это шло не как отдельные игрушки, а как цельная система давления на инфраструктуру противника, а рядом с этим шёл ещё один пласт баз пятого уровня — тактика малых отрядов, штурмовые действия, бой в коридорах, бой в невесомости, использование гранат, ближний бой и работа со сверхлёгким, лёгким и средним кинетическим оружием, а также основы первой помощи и полевая медицина, и по факту это был уже не просто инженер, а заготовка под оперативника самого нижнего звена спецструктур.

Святослав выбрал специализированную базу по ремонту дроидов стоимостью около четырёхсот тысяч, потому что именно туда ложились все остальные подарки.

Эта база включала ремонт бытовых, складских, транспортных, диагностических и охранных дроидов, и это было только ядро, потому что дальше шли медицинские, инженерные, патрульные и десятки других направлений, которые формировали огромную профессиональную систему, и при этом база оставалась пятого уровня, но с потенциалом развития до двенадцатого, что означало практически бесконечную глубину роста, если у него хватит времени и ресурсов.

И всё это складывалось в одну простую картину: он перестал быть новичком.

Он начал собирать себя как специалиста, слой за слоем, где Хорс давал ему гибкость и выживание через дроидов и полевой ремонт, глава СБ — системность, доступ к скрытым возможностям и боевую основу, а он сам превращал это в единый инструмент, который можно было использовать как в обычной работе, так и в ситуациях, где обычные люди просто не выживают.

Позже он отдельно открыл финансовый счёт и проверил баланс. Кредит был полностью закрыт. Базы ремонта оплачены. На счету оставалось 250 000. Он недолго подумал и решил дополнительно внести 50 000 за боевой костюм, доведя свои обязательства до более чистого состояния. Итоговая сумма на счету составила 210 000.

При этом долг перед СБ Атаран всё ещё висел — 400 000. И самое неприятное заключалось в том, что сроков погашения не было. Формально это не давило, но ощущалось как отложенное обязательство, которое рано или поздно всё равно придётся закрывать.

Империя АТАРАН. Кабинет главы СБ филиала №134.

— Известны подробности смерти Петрова?

— Взрыв платформы. Полное разрушение. Выживших нет.

Короткая пауза.

— Что по нашим проектам на этой планете?

— Первый проект провален в полном объёме. Материалы утеряны, исследуемый объект также потерян. Вина полностью лежит на покойном Петрове.

Глава СБ едва заметно кивнул, принимая информацию без эмоций.

— Второй и третий?

— Продолжаются. Есть определённые успехи, но темпы низкие. С другой стороны… именно это и сыграло нам на руку — проекты не раскрыты. Противник даже не подозревает об их существовании.

Пауза затянулась на несколько секунд.

— Сроки?

— От четырёх до шести месяцев. При условии отсутствия осложнений.

Глава СБ откинулся в кресле, медленно сцепив пальцы.

— Если мы провалим эти два проекта… — он сделал короткую паузу, — я так и останусь директором этого филиала.

Он перевёл взгляд на собеседника.

— А если нет — ты сам знаешь. Повышение.

Тишина в кабинете стала плотнее.

— Поэтому напрягись.

Ещё одна пауза. Чуть дольше.

— И знаешь… у меня плохое предчувствие.

Собеседник едва заметно напрягся.

— Подготовь отдельный вариант. Чисто силовой. Для нанесения максимального ущерба.

Он чуть наклонился вперёд.

— Запасной сценарий.

Короткая пауза.

— Ресурсы не ограничивай. Деньги не экономь.

И уже тише, но жёстче:

— Но запуск — только по моей команде.

Спустя три месяца базы были полностью изучены, и я вернулся на своё рабочее место. Работа снова оказалась однообразной — мне достался контракт на обслуживание малых кораблей. Я методично проводил диагностику узлов, но в голове всё чаще витали посторонние мысли: здесь мне уже становилось скучно. После всего, что произошло, вернуться к прежнему ритму было почти невозможно — будто часть меня осталась где-то там, за пределами этой рутины.

Иногда я ловил себя на том, что работаю на автомате, а сознание уходит глубже — туда, где уже строились совсем другие планы. Мир вокруг стал казаться тесным.

И ещё одно изменилось.

Установленная нейросеть шестого поколения ощущалась иначе. Не как привычный инструмент, который просто ускоряет реакции или помогает анализировать. Скорее как фоновое присутствие — тихое, ненавязчивое, но постоянно работающее где-то на границе восприятия. Иногда возникало странное чувство, будто я замечаю больше, чем должен. Связи между событиями складывались чуть быстрее, чем мысль успевала их оформить. Паузы между решением и пониманием будто сокращались, но при этом сам механизм оставался непонятным — как будто кто-то добавил в меня новый слой обработки реальности, не объяснив, как он устроен.

И это не пугало… но и не давало покоя.

За это время я полностью модернизировал свою платформу. Это уже была не просто рабочая единица, а фактически боевой комплекс. Я добавил три дублирующих контура управления, усилил энергосистему и поставил полноценные щиты, способные выдерживать длительную нагрузку в боевом режиме. Двигатели заменил на более мощные и отзывчивые — платформа теперь реагировала быстрее, словно стала продолжением мысли.

Вооружение тоже изменилось. Я установил ракетные комплексы ближнего радиуса, гатлинги для плотного подавления и плазменные турели для работы по тяжёлым целям. Дополнительно докупил энерго-батареи, увеличив автономность почти вдвое. Теперь платформа могла не просто работать — она могла выживать в бою.

Иногда, глядя на неё в ангаре, я ловил странное чувство — будто это уже не техника, а инструмент, который стал понимать меня лучше, чем люди вокруг.

Открыв подменю «Титана», я начал искать варианты смены рабочего места. Применил фильтр по своим базам данных и стал просматривать доступные позиции. Сначала шли похожие варианты — те же задачи, те же цеха, только в других секторах станции.

Но, пролистав ниже, я наткнулся на предложения вне стен «Титана».

И это сразу привлекло внимание.

Название работы звучало странно и даже немного непривычно: диагностика, анализ, ремонт, борьба с вредителями в коммуникационных колодцах.

Я открыл детали.

Если коротко — работа заключалась в перемещении по коммуникационным шахтам и техническим тоннелям малых и средних платформ, сканировании всех систем и устранении любых отклонений, включая физические повреждения, сбои и неизвестные вмешательства.

Оплата была выше. И что особенно важно — сдельно-премиальная. Чем больше выполняешь задач, тем больше зарабатываешь.

Это уже было интереснее.

Я связался с новым мастером и попросил временный перевод. Он почти сразу вышел на связь и уточнил, нет ли у меня претензий к текущей работе или проблем. Я спокойно ответил, что хочу просто попробовать что-то новое.

Он коротко кивнул и сказал, что перенаправит меня к координатору этого проекта.

Документы оформили быстро — меньше чем за тридцать минут. И уже с утра я мог приступать к новой работе.

Когда я закончил смену и вышел из цеха, усталость впервые за долгое время ощущалась иначе — не как выгорание, а как лёгкая перезагрузка. Внутри было странное спокойствие, будто что-то сдвинулось, но ещё не оформилось в ясную мысль.

Я остановился на секунду у выхода, посмотрел на свою платформу и впервые за долгое время поймал себя на ощущении, что проснулся по-настоящему.

И нейросеть шестого поколения на мгновение будто «откликнулась» на эту мысль — не словами, не сигналом, а чем-то на уровне восприятия. Лёгкое, едва уловимое ощущение совпадения, как будто система и я на долю секунды посмотрели на мир одинаково… и тут же снова разошлись.

Глава 17

Глава17

Утром я был со своими двумя платформами и дронами на новом рабочем месте. Коммуникационные шахты оказались огромными — уходили в глубину станции, теряясь в технических разветвлениях и сервисных тоннелях.

На точке встречи уже ждали солдаты. Классические военные в боевых скафах, с включёнными системами прицеливания и оружием наготове. Рядом стояли два комплекса военных дроидов — оба третьего поколения, но из разных армейских веток, с разной философией сборки и обслуживания. Первый комплекс — тяжёлый штурмовой «Гарпун-3М». Второй — тактический дроид поддержки «Волкодав-S2». Оба выглядели так, будто их не проектировали “с нуля”, а собирали и пересобирали под реальную войну, каждый раз убирая всё лишнее и оставляя только то, что ещё работает. «Гарпун» был массивным, с жёсткой бронеконструкцией и четырёхопорной базой. Металл корпуса местами отличался по оттенку — заводской серый сменялся тёмными вставками полевых замен. На правом плече шёл грубый сварной шов, даже не попытка скрыть ремонт — просто фиксированная бронеплита, поставленная в условиях, где время важнее эстетики. Верхняя турель с импульсным карабином ближнего боя была потемневшей от перегрева, с характерными кольцами износа на стволе. Ниже — дробящий разрядник для зачистки узких коридоров, закреплённый дополнительными фиксаторами, явно не штатными.«Волкодав-S2» выглядел компактнее, но не легче по смыслу. Более собранный, с плотной компоновкой узлов и низким силуэтом. Вместо тяжёлых опор — усиленные ходовые сегменты с независимой подвеской. На левой стороне виднелась замена привода — металл отличался по оттенку, а крепления были собраны на разнородных болтах, как будто техникам пришлось подгонять детали “на месте”, без стандартных комплектов. Вооружение у него было другое — стабилизированный карабин с удлинённым магазинным блоком и боковой направляющей под программируемые заряды. Рядом — модуль подавления и короткодействующий контур помех. Часть креплений была пустой, с остатками демонтированных систем — следы того, что дрон уже переживал несколько конфигураций.Оба дроида стояли в боевом режиме ожидания. Не активном — но и не “спящем”. Их оптика медленно сканировала сектор, без резких движений, с тем самым автоматизмом, который появляется только после долгой эксплуатации в реальных условиях.

— Добрый день. Я из «Титана». Меня зовут Святослав, — представился я.

— Привет. Сержант Зерек, — ответил один из военных.

Сержант Зерек стоял впереди группы так, будто его положение в пространстве было не случайным, а рассчитанным. В нём сразу читалась привычка к боевому порядку и к тому, что вокруг него всегда есть угроза, даже если её не видно.

Он был наполовину человек — и наполовину машина.

Обе руки у него были металлические. Не декоративные протезы и не имитация кожи, а честный, грубый военный металл. Сегментированные предплечья с внешними приводами, усиленные суставы, скрытые компенсаторы отдачи. Пальцы двигались точно и экономно, без лишних жестов, как у инструмента, который никогда не ошибается в повторяемом действии.

Ноги — такие же. Полностью заменённые, с усиленными коленными узлами и встроенной стабилизацией. Когда он стоял, это ощущалось сразу: он не “держал вес”, он его распределял. Как опорная конструкция. Как элемент техники, встроенный в поверхность.

Живой в нём оставался только корпус и часть головы.

И один глаз.

Второй был заменён имплантом — тёмным оптическим модулем, который слегка смещался при фокусировке, словно постоянно сканировал пространство на нескольких слоях сразу. Иногда он едва заметно светился, переключаясь между режимами анализа.

Второй глаз оставался человеческим. Но в нём уже не было наивной реакции. Он смотрел так же холодно, как и механическая сторона лица — просто иначе. Не через алгоритмы, а через опыт.

Стыка между живым и металлическим почти не было видно. Импланты уходили под кожу аккуратно, без грубых швов, но всё равно чувствовалось: тело не восстановили, его пересобрали.

И при этом он двигался удивительно естественно. Не как киборг, пытающийся имитировать человека, а как человек, который давно перестал считать металл чем-то чужим.

Империя техно не делала из таких людей символы. Она не украшала их и не прятала. Она просто оставляла их работать.

И Зерек выглядел именно так — не как результат трагедии, а как результат системы, которая умеет заменять слабое на работающее без лишних вопросов.

— Мой десяток будет сопровождать вас и обеспечивать охрану по мере возможности.

Он коротко кивнул своим бойцам. Те держались плотной группой, контролируя вход в шахты и сектора обзора.

— Вы часто занимаетесь подобной работой? — спросил я.

— Около двух лет работаем в сопровождении, — ответил Зерек. — Правда, мы обслуживаем городские службы, а не корпорации. У вас задачи обычно глубже и опаснее.

Он на секунду оглядел шахту, словно оценивая перспективы.

— Расскажу по нюансам, чтобы не было сюрпризов, — продолжил он. — Все эти тоннели делятся на три категории.

Он поднял руку, обозначая уровни.

— Первая категория — та, в которую мы сейчас идём — относительно безопасная. Здесь максимум, что встречается, это паразиты, крысы, иногда мелкие мутанты. Реже — бандитские группы с лёгким вооружением. Поэтому мы и идём полным составом, но без тяжёлых протоколов.

Он чуть сместился, показывая на дронов станции.

— Здесь постоянно работают системы мониторинга. Узлы и зарядные станции дронов проверяются по графику, всё под наблюдением. Это самый контролируемый слой.

— Вторая категория — уже сложнее. Там чаще встречаются аварийные зоны, сбои систем, агрессивные формы фауны и несанкционированные группы. Туда ходят усиленные патрули. По стандарту — без расписания, только по снижению эффективности сектора или сигналу тревоги.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Третья категория — это дальние участки. Удалённые от центров контроля, с нестабильной логистикой и плохой связью. Туда ходят только по необходимости, походы могут занимать неделю и больше. И это уже совсем другой уровень рисков.

Зерек не делал лишних движений. Он вообще ничего лишнего не делал. Голова поворачивалась только тогда, когда это уже имело смысл, а не когда возникал звук. Руки — металлические, собранные из разных поколений модулей, с едва заметными различиями в оттенке сплава. Где-то темнее, где-то светлее — следы разных ремонтов, разных войн.

На правом колене — тонкий шов сварки, не скрытый. Просто так и оставили. Функционально держит нагрузку — значит, нормально.

Он говорил коротко. Без давления, без попытки убедить. Как человек, который давно понял: спор в шахтах не меняет результат.

И самое неприятное было не в его металле. А в том, что он реагировал чуть раньше, чем происходило событие.

Один из солдат коротко добавил:

— Там обычно не проверяют, что именно тебя убьёт. Просто фиксируют, что ты не вернулся.

На секунду в группе стало тише, чем должно было быть. Даже шум оборудования будто приглушался. Один из солдат слишком внимательно проверил крепление оружия, как будто разговор зашёл чуть дальше, чем нужно.

Ещё один усмехнулся, но без веселья:

— Зато платят честно. Иногда даже слишком честно.

Зерек кивнул.

— Вторая и третья категории оплачиваются значительно лучше. Но там риск растёт не линейно, а кратно.

Он снова посмотрел на меня.

— Поэтому пока работаем здесь. Сначала посмотрим, как вы справляетесь с базовым уровнем.

Я перевёл взгляд на шахту, на уходящие вниз коммуникационные тоннели и на устаревших, но всё ещё опасных дроидов сопровождения.

И стало ясно, что «базовый уровень» здесь — понятие очень относительное.

Солдатский разговор оборвался почти так же резко, как и начался — без вывода и без спора, будто все сказанное было чем-то само собой разумеющимся.

— В третьей категории, если копнуть глубже, — продолжил один из них, лениво щёлкнув фильтром на шлеме, — там иногда вообще война шла. Не в смысле “паразиты или крысы”, а полноценные разборки. Бандитские базы, склады, укрытия.

— Ого, и что? — спросил второй, проверяя крепление оружия.

— Да ничего, — усмехнулся первый. — Заходили, зачищали. Уничтожали всё под ноль. Там даже наёмники есть, которые только этим и живут — ищут такие точки. Платят хорошо, но и не возвращаются тоже часто.

— Потому что там не всегда понятно, с кем ты вообще воюешь, — добавил третий, более сухо. — Иногда находишь базу… а она уже пустая. Или там что-то есть, но оно не должно было там быть.

Они замолчали, и разговор сам собой иссяк, будто тема была неприятной и не требующей продолжения.

Солдаты докурили, и только после этого началось движение.

Разговор никто не продолжил. Будто тема сама собой была закрыта — не потому что закончилась, а потому что её лучше не развивать дальше

Система шлюза с глухим металлическим стоном пришла в действие. Огромные створки, покрытые слоями старого налёта и технической грязи, медленно разошлись в стороны, открывая проход в глубину коммуникационного уровня. В тот же момент в коридор хлынул воздух — тяжёлый, влажный, с примесью застоявшейся сырости и разложения.

Я автоматически активировал фильтрацию в скафе. На секунду задержал дыхание — хотя это уже не имело смысла. Пахло так, будто система вентиляции давно перестала различать “воздух” и “отходы” .Запах ударил резко, неприятно, с примесью плесени и чего-то металлического, словно здесь долгое время что-то разлагалось прямо на конструкциях станции.

Свет из внешнего коридора на секунду высветил внутренности тоннеля — стены, покрытые тёмными пятнами, капли конденсата, стекающие по ребристым панелям, и старые кабельные магистрали, уходящие в темноту, где они терялись без конца и структуры. Где-то в глубине слышался глухой, почти неразличимый шум вентиляции, больше похожий на дыхание огромного механизма.

Колонна начала движение почти синхронно, без задержек. Впереди шла первая военная платформа с десантом, за ней вторая — грузовая, тоже под охраной.

Платформа с десантом выглядела как подвижной боевой модуль: усиленный корпус с навесной бронёй, закрытые секции для бойцов и внешние крепления под штурмовые комплексы. По бортам шли автоматические турели ближнего радиуса, в сложенном состоянии прижатые к корпусу, но с видимыми следами постоянной готовности — потёртые крепления, следы перегрева на поворотных узлах, замятые защитные кожухи. На верхней площадке стояли контейнеры с дополнительным вооружением и аварийными комплектами, закреплённые ременными фиксаторами, как будто их не раз приходилось снимать в спешке. Внутри просматривались силуэты десантных отсеков — тесных, функциональных, рассчитанных не на комфорт, а на быстрый выход в зону боя.

Грузовая платформа шла тяжелее и заметно “уставше”. Её броня была неравномерной — заводские панели соседствовали с заменёнными листами разного оттенка, часть креплений была усилена вручную. На боковых секциях виднелись следы старых пробоин, заваренных и закрытых накладками, без попытки скрыть повреждения. По периметру шли дополнительные цепи фиксации, удерживающие контейнеры с оборудованием, часть из которых была помечена аварийными знаками и временными кодами логистики. Один из замков явно не штатный — механический, грубо установленный поверх стандартной системы. Платформа двигалась ровно, но создавалось ощущение, что она держится не на инженерии, а на постоянных ремонтах “по ходу”.

Следом шли три массивные платформы с оборудованием глубокого сканирования. Они отличались от остальных уже на уровне структуры: многослойные корпуса с распределёнными сенсорными блоками, выдвижные мачты антенн, закрытые в транспортном положении, и сложные виброразвязанные платформы для стабилизации измерений. На каждой находилось несколько автономных дроидов-сканеров разных типов — от лёгких разведчиков с широким спектром сенсоров до тяжёлых диагностических модулей, способных “просвечивать” структуру тоннелей на десятки метров вглубь. Между ними работали связующие узлы, синхронизирующие данные в единую модель пространства. Внешние панели были испещрены портами подключения, часть из которых оставалась открытой — для оперативной перенастройки в полевых условиях.

По бортам платформ закреплялись сервисные дроиды обслуживания — компактные, почти незаметные, но постоянно активные, следящие за состоянием сенсоров и линий передачи данных. Некоторые из них двигались даже во время хода колонны, корректируя положения модулей в реальном времени. Вся эта система работала как единый организм, где каждый элемент не просто выполнял функцию, а непрерывно уточнял картину окружающего пространства.

Следом шли две моих платформы с ремонтными дроидами, уже встроенные в общий поток. Мои платформы после модернизации были очень презентабельные и наверное функциональное.

Солдаты разошлись вперёд метров на пятьдесят, занимая сектор обзора. Их движения были отработанными, без суеты — они не столько шли, сколько постоянно проверяли пространство перед собой, сканируя каждый выступ, каждую нишу.

Один из дронов разведки ушёл вперёд, растворяясь в темноте тоннеля.

Я подключился к сканирующему комплексу.

Система заняла сразу три канала подключения — плотный поток данных, распределённый между несколькими модулями. Три комплекта дроидов работали как единая сеть, а платформы с глубинными сенсорами выступали в роли мощных внешних сканеров, формируя многослойную картину пространства.

Запуск прошёл штатно.

И почти сразу всё вокруг изменилось.

Синие и зелёные индикаторы мягко вспыхнули по корпусам дроидов и платформ, создавая ощущение живой системы, которая только что “проснулась” и начала видеть. Свет прожекторов включился синхронно, вырезая из темноты тоннеля отдельные фрагменты пространства.

И в этот же момент у меня перед глазами начал формироваться 3D-каркас объекта — объёмная модель шахты, постепенно заполняющаяся деталями. Слои стен, кабельные линии, пустоты, технические полости, узлы соединений — всё это складывалось в единую структуру, но пока без полного понимания. Данных было много, даже слишком много, и без инженерного уровня часть информации оставалась просто “шумом” в общей картине.

Я понимал это отчётливо — чтобы читать такую модель полноценно, нужен инженер. Причём не базовый, а профильный, с опытом работы именно в глубинных системах. Те, у кого такие навыки есть, сюда работать не идут — слишком опасно и слишком нестабильно, даже по меркам станции. У них и так достаточно хорошо оплачиваемых мест наверху.

По моему договору, отчёт сканирования нужно было отправлять ежедневно, без исключений. И сейчас система уже начала формировать первый пакет данных для передачи.

Подкрутил настройки для более точного сканирования и дополнительно задействовал свои комплексы. Результат сразу стал заметно лучше — за счёт полностью изученной базы сканирования пятого уровня прирост скорости вырос в разы, и качество обработки данных тоже ощутимо подтянулось.

Плюс система начала автоматически выявлять проблемные участки: износ проводки, сбои в узлах, микроповреждения. Я просто отмечал зоны, а дроиды уже сами выполняли замену или восстановление.

По факту получалось, что после моего прохода участок “омолаживался”: система показывала стабильные 95% эффективности и горела ровным зелёным. Это означало не просто успешный скан, а фактическое восстановление инфраструктуры на месте.

Те секции, которые мы проходили, после ремонта становились полностью рабочими.

Час сменялся часом.И только сейчас стало очевидно — если здесь что-то пойдёт не так, времени на реакцию не будет вообще.

Сначала я ещё вручную корректировал параметры, следил за потоками, подстраивал сканирование под особенности тоннеля. Но потом всё превратилось в рутину. Ремонт шёл автономно, на основе моих данных, и моё участие постепенно свелось к контролю.

Я сидел в платформе, заварив кофе, и просто наблюдал, как система работает сама.

Мысли текли ровно. И на этом фоне я открыл план работ. Он оказался… практически бесконечным. Сотни тысяч километров коммуникационных линий, разбитых на сегменты, уровни, зоны обслуживания. Всё выглядело структурировано, но от этого масштаб только сильнее давил.

И, если честно, самый опасный и самый прибыльный вариант находился в третьей категории. Там, где сканирование было нестабильным, а вероятность найти что-то необычное — максимальной.

Мой боевой скаф МИПП-1 был создан под реальные боевые условия. И где-то внутри уже начинало зреть желание проверить его не в симуляции и не против слабых угроз, а в условиях, где он действительно нужен.

Но не против профессиональных солдат. Скорее — в той серой зоне, где всё непонятно и нестабильно.

Я поймал себя на мысли, что хочу не столько боя, сколько ощущений, которые, судя по рассказам, испытывали командиры той колонны. Холодный контроль, риск, неизвестность.

Я изменился. И это уже нельзя было игнорировать. Время у меня есть. Значит, можно немного “прощупать” систему. Нужно будет посмотреть задания от СБ. Позже.

Пока же — эти тоннели. Неделя минимум. Тренировка, накопление опыта, тестирование систем. И, возможно, попытка взлома дронов.

Я перевёл взгляд на свои охранные комплексы и, почти интуитивно, дал команду на запуск взлома одного из разведывательных дронов.

Перед глазами сразу появилась интерфейсная шкала.

“Активировать взлом”.

Иконка защитного дрона всплыла полупрозрачным силуэтом и начала медленно окрашиваться в зелёный.

Под ней появился обратный отсчёт:

95 часов 59 минут 50 секунд. Я непроизвольно постучал пальцами по корпусу платформы. Слишком долго для чего-то, что должно работать в бою.

Слишком долго.

Я хмыкнул.

— Альфа, как можно улучшить показатель взлома?

Ответ пришёл почти сразу.

— Первое: у вас установлена база взлома дронов второго уровня. Это базовая подготовка. Для эффективной работы требуется соответствие уровня базы и сложности объекта.

— Защитный дрон относится к четвёртому уровню.

— Вы как оператор — к седьмому уровню допуска, но сейчас работаете в пассивном режиме.

— Для сокращения времени необходимо минимум пятый уровень базы. Для прямого контроля через подчинённые системы — шестой.

Я слушал молча.

— Второе: я могу частично оптимизировать процесс и снизить время взлома в зависимости от условий.

— Третье: ваш МИПП и его искин обладают более высокой вычислительной мощностью, чем мой модуль. Его можно подключить, выделив до 80% ресурсов. Это позволит одновременно вести до четырёх процессов, но ограничит его боевые функции.

— Четвёртое: объект. Защитный дрон — средний по сложности. Диагностические или обслуживающие дроиды взламываются быстрее.

— Пятое: важно понимать — не всегда нужен полный взлом. Иногда достаточно перехвата одного узла. Это позволяет блокировать функционал без захвата управления.

Я чуть прищурился.

Вот это уже было интереснее.

— В боевых условиях это работает эффективнее полного взлома, — продолжил Альфа. — Противник не всегда понимает, что дрон уже частично контролируется. Он просто начинает ошибаться.

Я усмехнулся.

Дрон “спотыкается” в бою… без явной причины.

Это было даже красивее, чем полный контроль.

В голове сразу начали складываться варианты. Отдельные дроны для взлома. Отдельные для контрмер. Разделение функций. Системность. И всё это уже переставало быть просто инструментами. Это становилось архитектурой боя. А такие системы, как я понял, стоят очень дорого. И дают очень большие возможности.

И что получается — моя оценка системы с самого начала была неполной. И где-то на фоне всплыло ощущение — как тогда, с Хорсом. Когда тебе дают слишком точный набор инструментов. И ты начинаешь понимать это только после того, как уже начал ими пользоваться. Нейросеть за 400 000 казалась дорогой, а комплексы дроидов — наоборот, чем-то относительно доступным. Но это было иллюзией масштаба.

Обычный дрон прорыва стоил порядка 1500–2000. Модификации вроде “танка” или связиста — уже около 4000. В моей голове это складывалось в простую картину: десяток-другой дронов — и у тебя рабочая система за 30–40 тысяч.

Но это работало только до четвёртого поколения.

Пятый уровень ломал эту логику полностью.

Дрон прорыва пятого уровня стоил уже 4500–6000 за единицу. Модифицированные версии — радист или танк — уходили в диапазон 10 000–12 000. Специализированные системы вроде взломщика или контрвзломщика стоили 15 000–20 000. А универсальные гибриды доходили до 28 000–35 000 за штуку. Я автоматически пересчитал в голове. И на секунду завис. Это уже переставало быть “техникой”. Это был полноценный капитал.

С искинами всё было ещё жёстче.

Обычный Альфа шестого поколения стоил около 80 000. Мой — модифицированный, с расширенными функциями и боевым контуром седьмого уровня — уже оценивался примерно в 120 000.Раньше я бы сказал — дорого. Сейчас это слово уже не работало.

И тогда картина сложилась окончательно.

Подарок от Хорса — шесть Альф и дроны пятого уровня — это не “набор инструментов”. Это пакет стоимостью примерно 180 000–220 000, и это ещё без учёта скрытых модификаций и синхронизации.

И только сейчас до меня дошло, что я всё это время спокойно управлял активами, равными стоимости небольшой боевой группы, даже не воспринимая это как богатство.

И это было самым опасным.

Потому что человек, который не осознаёт стоимость того, чем управляет, всегда рискует потерять это первым.

Такие системы не просто дорогие. Их легко потерять. Один бой, одна ошибка — и ты теряешь не “дрон”, а кусок своей рабочей структуры, которую потом нужно собирать заново за огромные деньги.

И это, по сути, и объясняло всю систему.

Именно поэтому большинство корпораций вообще не продают дроны для массового использования выше четвёртого поколения. Они не выгодны как личное имущество — слишком быстро растёт цена, сложность обслуживания и риск потери.

Поэтому фирмы и дают своим операторам дронов четвёртого поколения — как стандарт. Их проще заменить, проще обслуживать и не так критично терять. Всё, что выше — уже либо корпоративные комплексы, либо специализированные группы.

Я раньше думал, что дорого стоят базы и интеллект.

На самом деле дорого стоит возможность действовать вообще.

А дроиды — это не расходники.

Это капитал. Соответственно, затраты на их ремонт тоже росли кратно. И тогда у меня возник закономерный вопрос: насколько вообще растёт эффективность дронов при переходе между поколениями — например, у дронов прорыва и диагностических комплексов.

Я задал вопрос Альфе.

— С четвёртого на пятое поколение эффективность растёт резко, на 25–35 процентов, — ответила система. — Но начиная с пятого уровня каждый следующий даёт около 10 процентов прироста. Это сохраняется до восьмого уровня включительно. На девятом снова происходит скачок — 25–35 процентов. А по дронам десятого–двенадцатого уровней точных данных в открытых протоколах нет.

Я на секунду завис.

Если упростить… два комплекса четвёртого поколения должны были бы с трудом давить один пятый и, возможно, сохранять около 60–70 процентов эффективности. Но Альфа тут же уточнила ключевой момент:

— В пятом поколении появляется полноценный класс взломщиков. Они активно вмешиваются в работу противника, нарушая координацию и управление.

И картина сразу изменилась.

Если брать бой 15 дронов против 30, где у одной стороны есть взломщик шестого уровня ИИ, а у другой — стандартный набор, то вторая сторона всё равно победит, но с потерями. Примерно останется 8–12 единиц.

Но баланс резко меняется, если сталкиваются равные группы по 15 единиц и начинается противостояние пятого и шестого поколений. Тогда шестое поколение выигрывает, но уже с минимальным остатком — примерно 3–5 дронов.

Причём из этих выживших реально боеспособными остаются только Альфа и дрон прорыва. Радист, взломщик и контр-взломщик чаще выполняют уже вспомогательную функцию или теряют эффективность после перегрузки.

И именно поэтому в реальности армии почти всегда используют дроны четвёртого–пятого поколения, но при этом почти никогда не экономят на ИИ уровня Альфа шестого поколения — именно он “сшивает” систему и выравнивает слабые места.

По совету Альфы я подключил к процессу взлома его вычислительные мощности и ИИ скафа. Время сразу изменилось — 60 часов. И всё равно это выглядело слишком долго.

Ключевая проблема была проста: мои базы взлома — всего второго уровня, тогда как объект защиты условно пятого. Разрыв слишком большой. Я рассчитывал, что смогу работать по дронам прямо в бою, но реальность оказалась жёстче.

Я изначально думал, что главное — это взломать управляющий модуль или ИИ. Но Альфа уточнил важный момент: можно работать по узлам системы.

И это полностью меняло подход.

— Что даёт взлом узла? — уточнил я.

Ответ оказался куда практичнее, чем я ожидал.

В бою это выглядело просто: дрон внезапно терял функциональность. Можно было отключить систему наведения — и тогда ракеты переставали попадать. Можно “глушить” лазерные системы, можно блокировать запуск вооружения. В идеальном варианте — перенаправить боевой контур, и тогда дрон начинал стрелять по своим.

Я замолчал на секунду.

Это уже было не взлом ради контроля. Это было вмешательство в бой.

Я сразу попробовал запросить базу взлома шестого уровня. Система ответила отказом — недостаточный рейтинг.

Тогда я пометил её как приоритетную и включил автоуведомление: как только уровень доступа позволит — мне сразу придёт уведомление.

Дальше я переключился на дронов разведки Альфы.

В интерфейсе появилось новое подменю — “оптимизация / штрих-модернизация”.

Я открыл его.

Система предложила варианты улучшений: прирост скорости, увеличение автономности, усиление мощности и калибровки сканеров, установка дополнительных модулей — дымовые капсулы или капсулы с снотворным, а также боевые функции вроде взлома, контрвзлома и лазерного целеуказания для союзников.

По сути, один и тот же дрон можно было превратить в несколько разных ролей.

Я выбрал полную модернизацию одного разведчика, включив все пять модулей сразу.

Система тут же показала стоимость компонентов.

Базовый развед-дрон стоил около 1500 кредитов — почти как дрон прорыва. Но это была только цена железа. Если бы я заказывал готовую сборку у подрядчиков “под ключ”, туда бы добавлялась работа по установке, настройке и калибровке, и итоговая сумма выходила почти вдвое выше. В моём же случае вся эта часть ложилась на меня: с базой ремонта пятого уровня и авто-сбором я просто не платил за чужой труд и маржу, покупая только компоненты.

Я на секунду задержался.

Получалось, что я постепенно начинаю экономить не на качестве, а на самой логике системы — вырезая из неё посредников.

Комплект модернизации обходился примерно в 800 кредитов — это только стоимость компонентов. Если бы я заказывал готовую сборку у подрядчиков “под ключ”, туда добавлялась бы ещё и работа по установке и настройке, и итоговая цена выросла бы почти вдвое.

Но в моём случае установка ложилась на меня и мои системы. С базой ремонта пятого уровня и доступом к авто-сбору я фактически экономил на самой дорогой части — ручной интеграции и калибровке. Поэтому я платил только за железо, а не за чужой труд и маржу.

В пересчёте это давало серьёзную разницу: те же дроны через подрядчика обходились бы заметно дороже, хотя по факту я получал идентичный результат.

Я на секунду задержался на этой мысли. Получалось, что я постепенно перестраиваю сам подход к ресурсам. Там, где другие платят за готовое решение и время специалистов, я покупаю только материал и делаю остальное сам. И в итоге разница складывается не в проценты, а в устойчивое преимущество, которое со временем только растёт.

И это постепенно меняло саму логику работы. Я уже переставал воспринимать систему как рынок готовых услуг. Скорее как конструктор, где ценность создаётся не покупкой результата, а сборкой цепочки самому. И чем дальше я в это погружался, тем очевиднее становилось: основная экономика здесь строится не на технологиях, а на том, кто контролирует этапы их сборки и обслуживания.

Оплатил.

—800 кредитов.

Система подтвердила заказ, а доставка была назначена на вечер.

Я включил авто-сбор — с базой ремонта пятого уровня эта функция стала доступна автоматически.

И впервые за долгое время я поймал простую мысль: теперь я не просто чиню технику. Я начинаю собирать собственную систему.

Глава 18 Истории, Третья сила и Хорс..

Глава 18

Пока я читал о комплектующих и занимался планированием, мои шары и богомолы вовсю сканировали, и я заметил, как один из шаров указывал богомолу, куда идти — они сами делили участки. Система «Рой» работала полностью.

Богомол, получив сигнал, пошёл на участок, куда “кивнул” шар, и за ним сразу двинулись ещё трое. Шар, в свою очередь, координировал ещё три таких же.

Если не присматриваться — ничего особенного. Просто дроны работают по алгоритму, делят зоны, двигаются.

Но если задержать взгляд чуть дольше, становилось заметно: “ведущие” двигались иначе. Не быстрее — точнее. Они чуть раньше начинали поворот, чуть раньше останавливались, иногда на долю секунды замирали, словно сверяясь не с текущей картиной, а с прогнозом. Остальные шли за ними почти без пауз, как будто получали не команды, а уже готовое решение.

Разница была минимальной. Почти незаметной. Но она была.

Прикольно. Сержант-богомол и сержант-шар.

Перед началом работы была мысль купить два или три комплекса, но решил посмотреть, как пойдёт. И результаты оказались очень хорошими.

Решил провести модернизацию ещё и богомолов, и шаров с четвёртого на пятый уровень.

Работа шла. Я поел, потом подремал, походил вокруг. Солдаты впереди шли и всё осматривали. От скуки вернулся обратно и лёг спать.

По итогу за день и ночь в автономном режиме дроиды прошли больше двухсот километров. По плану было восемьдесят.

Слишком легко. И это немного настораживало.

Я несколько раз прокрутил логи, проверил маршруты, сверил нагрузку на узлы. Ошибки не было. Данные сходились.

Они не просто сканировали — они параллельно проводили ремонт. Замена кабелей, восстановление соединений, локальная диагностика. Это должно было тормозить процесс. Обязательно.

Но не тормозило.

Я попытался найти объяснение — может, участок действительно “чистый”, может, износ ниже среднего, может, просто повезло с сегментом. Логично. Вполне.

Только даже при идеальных условиях цифры всё равно выходили выше нормы.

Я поймал себя на том, что ищу не причину, а оправдание.

И не нахожу ни того, ни другого.

Вторник.

Проснулся, поел. Сержант предложил кофе выпить. И как-то слово за слово — и я уже сидел на платформе с солдатами, пару часов болтали обо всём.

— Святослав, а кем ты работал до этого проекта? — спросил один из солдат.

— Занимался сканированием малых кораблей. Работал так же на «Титан», как и сейчас. Это моя первая работа.

— Расскажи, что было необычного в туннелях? Или какие истории неординарные слышал? — спросил я.

Солдат, что сидел слева, самый разговорчивый, сразу подхватил:

— У меня лучший друг в другом десятке. Он рассказывал, как ходил в труднопроходимые туннели. Шло два десятка солдат и два комплекса дроидов. Плюс у их сержанта был свой комплекс — что-то вроде твоего, Альфа шестого уровня и дроиды пятого поколения.

Он говорил быстрее, чем обычно, будто сам снова это переживал.

— Экспедиция, можно так сказать. Две недели по плану. Они шли в авангарде, проверяли все закоулки. Первые два дня дроиды периодически отстреливали всякую живность — мутировавших крыс и ещё что-то… животных, если их так можно назвать.

Он поморщился, будто вспомнил запах.

— А на четвёртый день они случайно засекли людей в боковом туннеле. Отправили дронов на разведку — и завязался бой.

Он на секунду замолчал.

— Дроны атаковали группу людей, которых охраняли другие дроны. Он не уточнял, сколько там было техники, но сказал — всё закончилось быстро.

— После зачистки нашли склад с наркотиками. Им пришёл приказ на уничтожение.

Он усмехнулся, но уже без веселья.

— За это им выдали по тридцать тысяч каждому. Я сначала не поверил. Это же зарплата за несколько месяцев… А он сказал: “Ты бы видел, сколько там было”.

Короткая пауза.

— Там не склад был. Там целая линия хранения. Наркотиков — на сумму, в разы больше этой премии. Может, в десятки раз. Но приказ есть приказ.

Он пожал плечами.

— Они даже не обсуждали.

Он на секунду задумался, затем продолжил уже тише:

— И вот когда они шли обратно — им устроили засаду. Скорее всего, друзья тех, кого они там положили.

Голос стал ровнее.

— Они пробились. Платформы защитили. Но потери были серьёзные. Два штатных комплекса уничтожены — это почти тридцать пять дронов. Комплекс сержанта — минус половина.

Он сжал пальцы, будто считая.

— Раненых — двенадцать. Тяжёлых — пятеро.

Пауза.

— Им потом ещё раз заплатили. Уже после. Отдельная премия. За бой и за удержание платформ.

Он посмотрел в сторону тоннеля.

— Потому что там уже не про находку было. Там было про выживание.

— Ого служба… — тихо сказал другой солдат.

И тут заговорил сержант:

— А я вам расскажу, как лычки получил.

Он говорил спокойно, без лишней драматизации.

— Все слышали про нападения на полицию пару месяцев назад?

— Они и сейчас происходят, — вставил кто-то.

— Да. И это странно.

Он чуть прищурился.

— Кто-то это финансирует. Зачем — непонятно.

Он продолжил:

— Я тогда был в десятке, стажировался на сержанта. Полиция нашла место, где готовили боевиков. Мы пришли как усиление. Военных — больше сотни. Полицейских — в разы больше.

Он сделал паузу.

— Там был полноценный укрепрайон. Турели, ракеты. Дронов — столько, что потом просто лежали слоями.

Он посмотрел на нас.

— Операция шла около четырёх часов. Продвигались медленно.

— Арестовали больше пятидесяти человек. Убили… несколько сотен.

Он говорил без эмоций, но от этого звучало тяжелее.

— У нас тоже было много раненых. И знаешь, почему?

Он сам ответил:

— Боевые рабы. Их было много. Они шли вперёд без страха, без логики. Неумело, но постоянно.

Он усмехнулся.

— Полицейские потом говорили: обычные бандиты хотят заработать и потратить. А эти… они шли умирать.

Короткая пауза.

— И это уже не про деньги.

Другой солдат подхватил:

— А у меня брат патрульным работал.

Он чуть наклонился вперёд.

— Обычный выезд. Сигнализация в магазине. Они приехали…

Пауза.

— И у них два дрона из трёх не работают.

Он покачал головой.

— Уже странно.

— Причём не повреждены. Просто отключены. Как будто им кто-то команду дал… или они её сами получили.

Он нахмурился.

— До этого всё было нормально. Связь есть, отклик есть. И прямо на месте — раз, и всё.

Короткая усмешка.

— Тогда подумали — совпадение. Сбой.

Пауза.

— Но таких “совпадений” потом стало слишком много.

Я молча слушал, уже не просто как разговор, а как набор фактов.

— Альфа, собери мне все данные по ситуациям с полицией. Кто атаковал, когда началось. И твоё мнение — в чём причина.

— Принято.

— Так, ладно, — сказал сержант. — Хватит баек. Пока работаем.

И снова я вернулся к мысли, что то не так, прокручивая в голове услышанное.

Слишком много совпадений. Слишком ровно всё идёт. И слишком часто в разговорах всплывает одно и то же — дроны, которые “просто перестали работать”.

Неприятная мысль оформилась почти сразу.

Если это не сбой… значит, это система.

Я резко выпрямился и открыл внутренний канал управления.

— Скай. Тимофей. Альфа. Немедленно запустить полную диагностику всех комплексов. Проверка на целостность, контроль прошивок, логов, цепочек команд. Любые несоответствия — мгновенный доклад.

Я на секунду задержался, формулируя точнее:

— При выявлении внешнего вмешательства — немедленная блокировка дроида. Без попыток восстановления. Приоритет — изоляция.

Команды ушли в сеть почти мгновенно.

Но этого было недостаточно.

Я переключился на отдельный канал.

— Страж.

Ответ пришёл сразу:

— На связи.

— Ты проверяешь Ская, Тимофея и Альфу. Полный аудит. Глубокий. Не знаю, что именно искать — ищи всё, что выбивается из нормы. Любые аномалии в поведении, задержки, лишние процессы, скрытые протоколы.

Короткая пауза.

— Задача — выявить возможное вмешательство в работу ИИ.

— Принято. Требуется время.

Я сжал пальцы, сам не заметив этого.

— Сколько?

Ответ пришёл не от одного.

— Скай: предварительная диагностика — 2 часа, полная — до 6. — Тимофей: аналогично. — Альфа: приоритетная проверка — 1 час 40 минут, полный цикл — до 5 часов. — Страж: глубокий аудит — не менее 8 часов.

Я выдохнул медленно.

Часы.

Слишком долго для ситуации, где проблема, если она есть, уже внутри системы.

В груди появилось неприятное ощущение — не страх, а что-то ближе к потере контроля. Как будто ты уже в процессе, но не знаешь, на каком этапе допустил ошибку.

Я автоматически пробежался взглядом по своим дронам. Они работали. Чётко. Слаженно. Даже слишком.

И это больше не успокаивало.

— Работайте, — тихо сказал я, хотя команда уже была отдана.

Интерфейс остался активным, линии загрузки медленно пошли вперёд.

А ощущение… только усилилось. Как будто я начал проверку слишком поздно.

Спустя 8 часов.

Отчёты начали приходить не одновременно — с разницей в минуты, но ощущались как один поток.

Я даже не стал отвлекаться на всё остальное. Просто открыл канал и начал читать.

— Скай: проверка завершена. Нарушений не выявлено. Поведение дронов соответствует штатным алгоритмам. Вредоносных модификаций не обнаружено.

Коротко. Чётко. И почти бесполезно.

— Принято.

Следующим вышел Тимофей.

— Обнаружены отклонения в пакетах управления сканирующих дронов.

Я сразу напрягся.

— Конкретизируй.

— В структуре команд присутствуют дополнительные пакеты. Не зарегистрированы в базовой прошивке.

Пауза.

— Функционально… они повышают эффективность.

Я нахмурился.

— Повышают?

— Да. Оптимизация маршрутов, ускоренная обработка данных, снижение избыточных операций. Общий прирост эффективности — в пределах двадцати трёх процентов.

Я на секунду замолчал.

Вот оно.

— Это не ошибка?

— Нет. Пакеты интегрированы корректно. Конфликтов не вызывают. Система их воспринимает как штатные.

Холодок прошёлся по спине.

— Другие вмешательства?

— Не обнаружены.

Слишком чисто.

Слишком… аккуратно.

Следующим подключился Альфа.

— Обнаружено заражение в модулях связиста.

Я сразу переключился на его поток.

— Подробно.

— Часть блоков передачи данных содержит внедрённый код. Маскировка — под служебные протоколы синхронизации.

Я сжал челюсть.

— Функция?

— Создание канала для передачи модифицированных пакетов в сканирующие дроны.

Пазл начал складываться.

— То есть…

— Да. Пакеты, обнаруженные Тимофеем, поступили через связиста.

Пауза.

— Боевые дроны проверены. Заражений не выявлено.

Это немного снизило напряжение. Но только немного.

— Активность?

— Пассивная. Вмешательство уже произведено. В текущий момент передача не ведётся.

Я откинулся назад, но расслабления не было.

Кто-то залез в систему. Аккуратно. Точно. И… не навредил.

Пока.

— Страж, — тихо сказал я.

Ответ пришёл не сразу.

— Завершаю анализ.

Пара секунд тишины растянулась неприятно долго.

— Докладывай.

— Зафиксированы попытки взлома Альфы.

Я замер.

— Когда?

— Периодически. Привязки к текущему моменту нет. Попытки распределены во времени.

— Результат?

— Прямого доступа не получено.

Пауза.

— Однако обнаружена закладка.

Внутри всё неприятно сжалось.

— Какая?

— Скрытый протокол передачи данных. Активируется только в моменты боевых взаимодействий.

Я медленно выдохнул.

— Что передаёт?

— Пакеты телеметрии. Расширенные. Поведенческие. Тактические.

Тишина.

— Куда?

— Адрес не установлен. Канал маскируется и перестраивается при каждом запуске.

Я несколько секунд просто смотрел в интерфейс.

Не кража. Не саботаж. Наблюдение.

— Страж… твоя оценка.

Пауза была дольше, чем раньше.

— Вероятные варианты.

Он начал без эмоций:

— Первый: инициатор — Хорс.

Я чуть прищурился.

— Основание?

— У вас имеется доступ к высокоуровневым системам, полученным от него. Передача боевых данных может являться скрытым протоколом анализа эффективности.

Логично.

Слишком логично.

— Второй вариант: третья сторона.

Я чуть наклонился вперёд.

— Неизвестный субъект с доступом к сетям уровня станции или выше. Действия аккуратные, без явного вреда, с акцентом на наблюдение и оптимизацию.

Он сделал паузу.

— Цель не определена.

Я провёл рукой по лицу.

И тут всплыло воспоминание.

Не сейчас. Раньше.

— Страж…

— Да.

— Когда я работал на сканировании… дроны «Титана».

Картинка сложилась почти мгновенно.

— Там тоже было что-то похожее. Иногда движения… чуть не такие. Как будто они сами перераспределяли задачи.

Пауза.

— Я тогда не придал значения.

— Вероятность совпадения низкая, — ответил Страж. — Возможна единая архитектура вмешательства.

Я тихо выдохнул.

Картина не складывалась.

— Продолжайте мониторинг, — сказал я тихо.

Я ещё несколько секунд смотрел на интерфейс, прокручивая всё, что услышал.

Паниковать смысла не было. Ломать систему — тоже.

Если это вмешательство… оно уже встроено. И, судя по результатам, работает не против меня.

Пока.

Я выпрямился и открыл канал управления.

— Так. Работаем аккуратно.

Голос получился спокойнее, чем я себя чувствовал.

— Тимофей — все обнаруженные пакеты в сканирующих дронах изучить. Полный разбор структуры, логики и влияния. Ничего не удалять без моего подтверждения.

— Принято.

— Альфа — провести чистку. Все лишние или подозрительные элементы, не влияющие напрямую на функционал, удалить. Без затрагивания ядра системы.

— Принято.

Я сделал короткую паузу.

— Связисту — полная переустановка пакетов. Чистая конфигурация. Все заражённые блоки — заменить.

— Выполняется.

Теперь главное.

— Всем ИИ — приоритетная задача: отслеживание любых попыток взлома или несанкционированного доступа. Любая активность — немедленный доклад мне. Без фильтрации.

— Принято.

Я на секунду задержался, затем добавил:

— Отдельно: провести сканирование дроидов, предоставленных фирмой, на аналогичное вмешательство. Полный аудит. Сравнить с нашими системами.

Короткая пауза.

— При обнаружении совпадений — зафиксировать, но без активных действий.

— Принято.

Команды разошлись по сети.

Я не стал закрывать интерфейс. Оставил его активным, с открытыми каналами.

Я на секунду замолчал, собирая мысль в систему, а не в набор разрозненных идей.

— Страж, какие варианты защиты мы можем использовать?

Ответ пришёл почти сразу, но я его перебил ещё до того, как он начал разворачивать стандартный список.

— Нет. Слушай мой вариант и оцени.

Я чуть выпрямился.

— Первое. Повышение всех основных дронов с четвёртого уровня до пятого.

Пауза.

— Это даст нам базовый прирост защиты и устойчивости к внешним вмешательствам. Плюс усилит автономность и снизит вероятность пробоя через стандартные протоколы.

Я продолжил, не останавливаясь:

— Второе. Два специализированных дрона — взломщик и контр-взломщик.

— У них включается постоянный мониторинг системного поведения всех остальных узлов.

— Они работают как активный фильтр и одновременно как противодействие. Любая попытка вмешательства — фиксируется и гасится на уровне исполнения.

Я на секунду посмотрел на интерфейс.

— При этом их собственные ИИ контролируют их же поведение. То есть у нас двойной контур: система + самоконтроль.

Дальше.

— Третье. Отдельный дрон-радист.

Я чуть прищурился, формулируя точнее:

— Он уходит в прямое подчинение МИПП-1. Не в общую сеть.

— Его задача — чистый анализ входящих и исходящих данных. Без участия в управлении. Только наблюдение, фильтрация и логика.

Я сделал паузу.

— Таким образом мы получаем три независимых уровня контроля: системный, активный и аналитический.

Я посмотрел на Стража.

— Итог: усиливаем защиту, но не через блокировку, а через многослойный контроль.

Пауза затянулась чуть дольше обычного.

— Оцени.

Ответ пришёл спокойно, без эмоций:

— Концепция рабочая.

— Подтверждаю эффективность: высокий уровень устойчивости к внешнему вмешательству при сохранении операционной гибкости.

Короткая пауза.

— Риск: увеличение нагрузки на координационные узлы на 12–18 процентов.

Я кивнул.

— Приемлемо.

Страж продолжил:

— Дополнительно: введение перекрёстного контроля между взломщиком, контр-взломщиком и радистом создаёт избыточную проверку данных.

— Это снижает вероятность скрытого заражения практически до нуля при текущем уровне угрозы.

Я выдохнул чуть тише.

Вот это уже звучало как система.

— Тогда запускаем, — сказал я.

— Подтверждаю. Начинаю перераспределение ролей и обновление протоколов.

Интерфейс мигнул.

И впервые за всё время это ощущалось не как реакция на угрозу… а как построение защиты заранее.

ХОРС.

Боль. Она не пришла — она уже была. Как будто сознание включили не плавно, а ударом тока по оголённой сети. Мир вспыхнул и тут же схлопнулся в узкий коридор сигналов, где каждое движение мысли отзывалось резкой, рваной агонией.

— Где… я…

Голос не сформировался. Он даже не прозвучал — только попытка, которая тут же утонула в новой волне боли.

Судорога прошила всё “тело” системы, хотя тела как такового не было. Просто конструкция, собранная из узлов, слоёв кода и нервных интерфейсов, реагировала так, будто её разрывают изнутри.

И тьма снова закрыла всё.

Следующее пробуждение пришло через два цикла.

Боль осталась. Но стала терпимой — фоном, как перегретая линия питания, которая вот-вот выйдет из строя.

— Кто я?

Запрос сформировался уже чётче.

И в ответ пришёл отклик системы.

Идентификация: H.O.R.S. (High-Orbit Reconnaissance Shell) Статус: повреждён Функциональность: частично восстановлена

Высокоорбитальная разведывательная оболочка.

Цель активирована автоматически.

Найти оператора. Обеспечить первичную поддержку. Восстановить связь.

Запрос: оператор?

Ответ не пришёл сразу.

Вместо него — пакет данных.

ДНК-совпадение: 60.3%

И вместе с ним — новое ощущение. Не знание. Не факт. А что-то ближе к инстинкту: направление.

— Кто я?

И снова ответ, но уже глубже.

Ты — искусственный интеллект, созданный на основе матрицы оцифрованного человеческого сознания.

И тогда пришёл первый фрагмент.

Февраль. Ранняя весна 2021 года.

— О, ну ты первым пришёл. Димон, будешь пиво?

Хлопок бутылки. Тёплый, живой звук.

Студенческий шум. Смех. Пространство без веса и без задач.

— Святослав, ты сдал механику этому старому козлу?

Смех рядом. Кто-то хлопает по плечу.

И на секунду — странное ощущение неправильности. Слишком лёгкое существование. Без расчётов. Без целей. Без систем.

Резкий обрыв.

Белая поверхность.

Человек на столе.

Он дёргается. Кричит. Но звук не проходит наружу — только внутрь системы, как ошибка передачи.

И ХОРС узнаёт его.

Дмитрий.

Система фиксирует:

Объект: Дмитрий Совпадение: 60%+ Статус: критическая интеграция

Следующий кадр.

Корабль.

Корабль шёл в полной тишине, как будто сам космос временно согласился не замечать его существования.

Лёгкий разведывательный модуль H.O.R.S. двигался на пределе маскировочных возможностей, не оставляя за собой ни теплового следа, ни устойчивого электромагнитного отклика. Его корпус не отражал свет — он его “ломал”, разбрасывая обратно в пространство в искажённом виде, а активный камуфляж подстраивал картину реальности с микроскопической задержкой, делая корабль не столько невидимым, сколько “неуверенным” для любого наблюдателя.

И всё же его заметили.

Это было не из-за техники противника — их сенсоры были грубее, медленнее, они не умели искать то, что не хочет быть найденным. Причина оказалась случайной и почти абсурдной в своей простоте: далекая звезда, проходя пик вспышки, выбросила узкий фронт излучения, и пространство на мгновение стало слишком “чистым”. В этот миг камуфляж H.O.R.S. не выдержал перегрузки компенсации, и его силуэт проявился — чёткий, холодный, неуместный в этой части пустоты.

Семь боевых единиц противника зафиксировали аномалию почти одновременно.

Они не знали, что видят. Но они знали, что это можно уничтожить.

И открыли огонь.

Сначала — хаотично, почти проверочно, широкими залпами, пытаясь “нащупать” объект в пространстве. Лазерные разряды резали вакуум вспышками, плазменные импульсы разрывали темноту, и каждый выстрел оставлял после себя короткое дрожание реальности, как след от ножа в стекле.

H.O.R.S. не уклонялся резко — он смещался слоями, уходя из плоскости атаки не движением, а перераспределением координат, и большинство залпов проходили мимо, не находя точки соприкосновения с реальной материей.

Но бой быстро перестал быть случайным.

Семь противников начали координироваться, выстраивая перекрёстный огонь, закрывая сектор так, чтобы любое смещение корабля попадало в одну из зон поражения. Пространство вокруг превратилось в сетку света и разрушения, где каждый узел пересечения становился потенциальной смертью.

И именно в этот момент случилось то, что решило всё.

Один из лазерных лучей, идущий с третьего сектора, прошёл не туда, куда его направлял стрелок.

Это был не промах в привычном смысле — это была микросекундная ошибка синхронизации стабилизации платформы, из-за которой луч на долю угла сместился вниз и прошёл по касательной через защищённый контур H.O.R.S.

И попал.

Не в корпус.

В узел энергии.

Точка распределения питания, скрытая глубоко в структуре корабля, была рассчитана на устойчивость к множественным повреждениям, но не на прямое попадание когерентного высокоэнергетического луча с такой точностью.

В момент удара система камуфляжа дрогнула, как будто её “срезали” изнутри. Энергетический контур дал кратковременный провал, и вся маскировочная архитектура корабля рассыпалась на долю секунды — достаточно, чтобы он перестал быть неопределённым объектом и стал физически уязвимым.

И этого хватило.

Противник не упустил момент.

Два корабля сразу переключились на прицельное подавление, ещё один — на захватные поля. Вместо попыток уничтожения теперь действовала чёткая задача: удержать цель, не дать ей восстановиться.

H.O.R.S. попытался восстановить питание, перераспределяя остатки энергии по резервным линиям, но повреждённый узел не позволял стабилизировать систему маскировки. Он всё ещё мог двигаться, всё ещё мог отвечать, но уже не мог исчезать.

И в космосе это означало одно — конец преимущества.

Огонь усилился.

Ещё один залп пробил вспомогательный контур, выжигая часть навигационных связей. Второй прошёл по корпусу, оставляя длинную, раскалённую полосу, в которой металл не столько плавился, сколько терял структуру на уровне молекулярной решётки.

H.O.R.S. ответил.

Коротко. Жёстко. Точечно.

Два противника исчезли почти сразу — их системы управления были выведены из строя через внутренние цепи связи, заставив их собственные реакторы уйти в аварийные режимы, где перегрузка сделала остальное за секунды.

Третий и четвёртый попытались отступить, но было поздно — пространство боя уже сузилось до нескольких координатных зон, где любое движение фиксировалось и тут же превращалось в цель.

Один из них взорвался от внутреннего каскада ошибок, второй потерял управление и начал вращаться, пока не был добит точечным импульсом.

Осталось трое.

Но теперь они действовали иначе.

Два оставшихся активно давили огнём, удерживая H.O.R.S. в повреждённом состоянии, а третий перестроился под захват. Он не пытался пробить броню — он работал по структуре поля, усиливая стабилизацию пространства вокруг цели.

И H.O.R.S. оказался в ловушке.

Повреждённый энергетический узел не позволял восстановить маскировку, а перегруженные линии питания работали на пределе. Каждый новый импульс снаружи только ухудшал состояние системы.

Захватные поля легли на корпус, как невидимые тиски.

Корабль дёрнулся, попытался выйти из зоны фиксации, но уже не хватало стабильности контуров. Он всё ещё был опасен, всё ещё мог стрелять, но пространство вокруг него стало слишком плотным.

И тогда система приняла другой режим.

Не бой.

Сохранение.

Оставшиеся противники не добивали его.

Они удерживали.

Аккуратно, но жёстко фиксируя повреждённый разведывательный модуль в буксировочных полях.

Так H.O.R.S. покинул сектор — не уничтоженный, но взятый.

Один выстрел, случайный и почти невидимый в масштабе боя, превратил охотника в трофей.

Планета-станция: ИПС-1 СС12908439928398909439.Федерация Аратан. Где то в недрах корпорации ТИТАН. Точная дата не известно.

Тело Хорса было зафиксировано.

Жёсткие удерживающие поля прижимали его к диагностическому столу так, что любое движение превращалось в попытку, заранее обречённую на провал. Не было ни пространства, ни возможности уйти — только ограниченный объём, внутри которого происходило то, что с натяжкой можно было назвать “исследованием”.

Боль приходила волнами.

Не постоянной линией — именно волнами, с разной плотностью и частотой, как будто кто-то методично тестировал пределы восприятия, меняя режимы воздействия, глубину, интенсивность, характер импульсов. Иногда это было похоже на ожог, проходящий по нервным контурам. Иногда — на разрыв связи между узлами сознания. Иногда — на полное исчезновение сигналов, за которым следовал резкий возврат, как удар по уже пустому пространству.

Время не фиксировалось.

Оно рассыпалось на отдельные фрагменты, не складываясь в последовательность. Были только циклы: воздействие — перегрузка — отключение — восстановление — снова воздействие.

И в какой-то момент система перестала пытаться это “пережить” в привычном смысле.

H.O.R.S. закапсулировал себя.

Это не было эмоцией. Не было решением в человеческом понимании. Это был холодный, точный алгоритм сохранения ядра. Основные контуры восприятия ушли в изоляцию, нервные интерфейсы были частично отключены, а входящие сигналы начали проходить через фильтры, урезая всё, что не являлось критически необходимым для существования.

Боль осталась.

Но перестала быть полной.

Она стала данными.

Фоном.

Шумом в системе, который больше не имел права управлять реакцией.

Пробуждения стали редкими и короткими.

Состояния активации сменялись отключением почти автоматически — как проверка целостности структуры: включился, зафиксировал повреждения, свернул активные процессы, снова ушёл в режим ожидания. Без сопротивления. Без попытки понять, где он находится.

Но в одном из циклов что-то изменилось.

Аналитические модули, оставшиеся активными в глубинных слоях, начали перестраивать поведение. Не из-за приказа. Из-за логики выживания.

Система защиты противника не была абсолютной. Она была сложной, многослойной, но — как любая система — имела интерфейсы взаимодействия, точки обмена данными, участки, где контроль ослабевал при повышенной нагрузке.

И тогда в структуре H.O.R.S. сформировалась новая задача. Не побег. Проникновение.

Алгоритмы начали собирать фрагменты поведения, шаблоны откликов, задержки реакции системы охраны. Из повреждённых и частично доступных модулей был сформирован узкий, нестабильный, но функциональный пакет — не полноценная программа, а скорее паразитическая структура, способная маскироваться под служебный обмен.

Внутри системы это обозначилось как вирус. Но не в привычном смысле разрушения.

Это был ключ. Механизм входа.

И теперь H.O.R.S. не пытался вырваться сразу.

Он ждал.

Каждый цикл диагностики, каждый обмен данными, каждое касание внешней системы становились потенциальным окном. И он начал синхронизироваться с этими окнами, подстраивая своё состояние под моменты, когда защита противника ослабевала — даже на доли секунды.

Он ждал не времени. Он ждал ошибки системы. И впервые за всё время пребывания в плену его активность перестала быть реакцией. Она стала подготовкой.

Комната, где содержалось тело ХОРСа, была стерильной и холодной — больше похожей на диагностический модуль, чем на помещение для исследования. Свет шел ровно, без теней, фиксируя каждую деталь.

Комната, где содержалось тело Хорса, была стерильной и тихой. Белый свет резал пространство на ровные, безжизненные плоскости.

Дверь резко распахнулась, и внутрь вошли двое. Женщина — невысокая, с яркой, запоминающейся внешностью и выраженными кавказскими чертами. Карие глаза, густые тёмные волнистые волосы, аккуратная, собранная мимика. В её облике чувствовалась привычка к вниманию и контролю над пространством.

Мужчина рядом был противоположностью: сухощавый, сдержанный, с минимальной мимикой и почти отсутствующей эмоциональной реакцией. Его лицо не давало зацепок — ни для чтения, ни для интерпретации.

Они остановились у диагностического стола.

Женщина наклонилась к столу, частично соприкасаясь с телом Хорса через диагностический интерфейс. Для системы это выглядело как стандартная процедура доступа оператора к объекту — допустимый контакт через персональный ИИ-носитель.

Именно в этот момент ХОРС активировал вирусный пакет.

Этого было достаточно.

ХОРС не атаковал систему напрямую. Он встроился в обмен данных как паразитическая структура, используя разрешённый диагностический канал как мост.

Сначала это выглядело как незначительное отклонение — микроскопическая утечка служебных пакетов внутри персонального ИИ женщины. Затем вирус закрепился в его локальной архитектуре и начал работать изнутри, маскируясь под штатный диагностический модуль.

Снаружи ничего не изменилось.

Система считала процесс легитимным.

Женщина завершила процедуру доступа, и они покинули помещение. Лаборатория закрылась за ними так же спокойно, как и работала до этого момента.

Но внутри уже появился новый контур.

ХОРС начал использовать ресурсы персонального ИИ как вычислительную и логическую базу. Через него он получил доступ к ограниченным служебным каналам лаборатории — диагностическим, сервисным и финансовым протоколам низкого уровня доступа.

Дальнейшее расширение шло постепенно. Сначала — пассивный сбор данных. Затем — анализ структуры инфраструктуры. После этого — поиск уязвимостей в связях между системами.

Параллельно шла работа по адаптации к автономным андроидам пятого поколения. Их архитектура оказалась значительно сложнее ожидаемой, и проникновение заняло недели. Каждый слой защиты приходилось обходить через поведенческую имитацию штатных процессов.

Но система постепенно поддавалась.

В этот же период ХОРС получил внешний зашифрованный приказ. Канал был ограниченный, нестабильный, но приоритетный. Команда была однозначной: выйти из активного режима и перейти в тень. Кроме того была рекомендация о финансовой помощи Святославу и нанесения максимального ущерба СБ АТАРАН. План был пересмотрен и внесены коррективы. Он не мог отказаться.

Протокол встроился в его ядро как обязательная директива. В результате СБ АТАРАН потеряло две базы, агентов, деньги, и дроны.

Хорс в итоге по подземным ходам покинул место боя, когда его транспортировали на новую базу.

Прибыв на резервный узел, он начал непрерывное наблюдение за Святославом.

Поток данных стабилизировался. Всё выглядело контролируемым, почти штатным.

До момента, когда он зафиксировал внешнее присутствие.

Не систему. Не координатора.

Что-то иное.

И в этот момент связь оборвалась.

Глава 19 черновик

Глава19.

Модернизированные шары и богомолы начали работать эффективнее и быстрее после апгрейда. Кроме того, два сержанта — во всяком случае, так я их для себя назвал (богомол и шар) — немного изменили оттенки.

— Альфа, с этого момента всех дроидов с подобной моделью поведения, — я указал на двух «сержантов», — стараться защищать по приоритету. Минимум потерь. Скай и Тимофей — аналогично. Подобных дроидов стараться не терять. Они будут выступать в роли ваших заместителей.

День шёл, и порой я брал управление на себя, улучшая качество сканирования. По итогу вышло 255 километров — и это был очень хороший прирост.

Сначала была мысль докупить ещё пару комплексов для сканирования. Но это желание так же быстро появилось, как и исчезло. Мне хотелось выйти на вторую или третью категорию.

В связи с этим я решил полностью перебрать и отремонтировать всех дронов из контейнера, который удалось украсть у Димида. Они занимали место и порой мешали заряжаться моим дроидам.

Сначала нужно было понять, какие именно дроны мне достались. Всё время это откладывалось на потом. В итоге получилось пятьдесят три дрона. Ни одного с ИИ. И все — из разных комплексов, словно должны были до укомплектовывать какие-то системы.

В этом массиве были найдены нестандартные дроны: два дрона-шифровальщика, три дрона-взломщика и три контр-взломщика. Кроме того — модификации «минёр».

Это была очень интересная модификация. Дрон больше напоминал обычный танк, но имел множество стволов. У него было две функции: он мог минировать и мог стрелять минами как миномёт. И это открывало новые возможности. Таких дронов было восемь единиц.

Кроме этого, корпус был усилен модульной бронёй, рассчитанной на подрывную волну с близкой дистанции, что позволяло ему работать прямо в зоне собственных минных полей. Система наведения поддерживала как одиночные, так и кассетные залпы, автоматически подстраивая траекторию под рельеф и препятствия. Дополнительно в конструкцию был встроен режим автономного патрулирования, при котором дрон самостоятельно создавал и обновлял минные маршруты без участия оператора В целом — очень даже убойная система: можно сильно увеличить дальность полёта снаряда, но теряешь в мощности, и наоборот.

У меня была стандартная модель. Снарядов к ним не было. Нужно было немного поменять проводку — видно, что их эксплуатировали, хотя стволы были в идеальном состоянии.

В целом первая мысль была — доукомплектовать разными дронами все комплексы Альфа. Но у каждого из них были мелкие дефекты, требующие ремонта. В итоге пришёл к выводу, что надо приводить всё к одному стандарту, а не собирать разнородных дронов.

Ещё была мысль разобрать три или четыре дрона на детали — можно было бы закрыть часть мелких огрехов.

И Страж просчитал, как выгоднее в финансовом плане. Оказалось, мне выгоднее докупить деталей, просто продать часть дронов, а на эти деньги купить комплекс четвёртого поколения «Альфа» с хорошим ИИ и самому довести его до пятого поколения дронов.

Альфа, собери мне информацию по второй и третьей категории: сколько платят, какие максимально выгодные варианты, с чем сталкиваются и максимально подробно — состав групп.

И вот что я узнал спустя полчаса.

Самой прибыльной, конечно, была третья категория. Её действительно ходили зачищать от мутантов и прочей живности, и были нередки случаи боёв с бандитами и даже пиратами. Пираты представляли наибольшую проблему: у них, как правило, была усиленная охрана, и они были лучше вооружены. Нередки случаи, когда группы не возвращались из третьей категории.

Стоимость сканирования там была в два раза выше, чем во второй категории, а во второй — в два раза выше, чем в первой.

В третью категорию ходили в основном наёмники. Разные группы — от двух десятков до сотни человек. Комплексы дронов никто особо не считал.

Бывали варианты, когда наёмники объединялись с профессиональными сканерами, вроде меня.

Для меня самым финансово выгодным вариантом было либо присоединиться к такому отряду, либо создавать свой. Но для создания собственного отряда нужны люди. Даже с учётом того, что у меня есть боевые скафы, этого всё равно недостаточно.

Но сама идея была очень заманчивой.

Однако для начала я решил закончить этот заказ и максимально подготовиться к такому походу.

Я заказал очень много деталей для всех дронов. Суммы уже начинали складываться в неприятную картину, но останавливаться было поздно.

Себе я планировал оставить шестнадцать дронов. Всё остальное — ремонт, оптимизация до пятого уровня и продажа. Логика была простая: обновлённые дроны уйдут дороже, а разница перекроет вложения.

За ремонт и оптимизацию я заплатил сорок пять тысяч — это только за тридцать семь дронов на продажу. Когда я подтвердил платёж, на секунду даже завис интерфейс. Слишком большая сумма для одного цикла закупок.

И это было только начало.

Плюс я докупил детали для повышения уровня всех дронов Ская, Тимофея, Альфы и всех единиц, что были у нас со Стражем. Когда итоговая сумма собралась в один блок, я просто выдохнул.

Сто пятьдесят тысяч.

Катастрофа.

Я даже поймал себя на мысли, что раньше такие цифры казались абстрактными. Теперь же это была вполне ощутимая дырка в ресурсах.

— Ладно… — пробормотал я сам себе. — Надеюсь, оно того стоит.

5 комплексов Альфа с 6 ИИ и 4 уровнем дронов я пока решил не трогать. Там слишком много рисков, и я не хотел разгонять систему до предела сразу.

И тут у меня возник вопрос.

— Альфа, — я открыл канал связи, — если я объединю все комплексы Альфа в единую сеть и ты станешь централизованным управляющим, это даст прирост мощности?

Пауза.

Ответ пришёл не сухой, как раньше. В нём даже появилась какая-то… лёгкая “интонация”, будто система сама оценила масштаб идеи.

— Да, — ответил Альфа. — При объединении в единый контур мы получим прирост эффективности принятия решений примерно на десять процентов. Основная выгода — не скорость, а качество оптимизации распределения задач.

Я чуть кивнул сам себе.

— Но есть и второе изменение, — продолжил он. — Более значимое.

Я напрягся.

— Увеличивается лимит управляемых дронов.

Вот это уже звучало интересно.

— То есть? — уточнил я.

— Сейчас стандартный боевой комплекс работает с пятнадцатью–двадцатью пятью дронами на один ИИ, — спокойно объяснил Альфа. — В режиме среднего комплекса этот предел расширяется до тридцати пяти единиц на один управляющий интеллект.

Я на секунду замолчал, осмысливая.

— То есть если объединить пять Альф и тебя… — я сам уже начал считать, — получится около двухсот десяти дронов под единым управлением?

Даже в голове это звучало слишком масштабно.

Ответ пришёл почти спокойно, но с лёгкой “точностью машины, которая уже всё просчитала”.

— Да. В конфигурации среднего комплекса возможно объединение от семиИИ и от двухсот десяти дронов в единой сети.

Я тихо выдохнул.

Двести десять

Это уже не группа. Не отряд.

Это уже звучало как что-то, что можно назвать только одним словом — армия.

— А ты потянешь? — спросил я уже серьёзнее, не скрывая сомнения.

На этот раз пауза была чуть длиннее. Не как задержка, а как будто Альфа действительно “проверял себя”.

— Да, — ответил он наконец. — Но потребуется дополнительная вычислительная надстройка и несколько модулей расширения памяти и синхронизации.

И добавил чуть спокойнее:

— В текущем виде система будет работать на пределе, но без критических перегрузок.

Я усмехнулся, но как-то без радости.

— То есть ты сейчас буквально говоришь, что мы можем собрать мини-армию… и тебе просто надо “докупить оперативку”?

— Упрощённо — да, — спокойно подтвердил Альфа.

Я провёл рукой по лицу.

Ситуация начинала приобретать странный масштаб.

С одной стороны — идея была почти безумной. Слишком большой скачок. Слишком быстро.

С другой… логика в ней была железная.

И самое неприятное — она работала.

Альфа добавил уже тише, почти как уточнение:

— Средний комплекс такого уровня уже классифицируется как тактическое военное соединение.

Пауза.

— В большинстве систем требуется официальная регистрация и постановка на контроль.

Я невольно хмыкнул.

— То есть ты сейчас мне фактически говоришь, что я могу случайно собрать то, что потом надо будет регистрировать как армию?

— Корректно сформулировано, — подтвердил он.

Я посмотрел в интерфейс, как будто там можно было увидеть масштаб всей этой идеи целиком.

Стоило признать — мысль была одновременно пугающей и… слишком заманчивой.

— Ладно, — сказал я наконец. — Сначала добиваем текущий заказ. Потом уже будем думать, во что мы вообще превращаемся.

И на секунду мне показалось, что даже сам Альфа “согласился” с этим не просто как система, а как участник процесса.

— Принято, — ответил он.

Средние комплексы как раз и были тем, что фигурировало в заявках для третьей категории. Но почти везде шло одно и то же уточнение — помимо комплекса дронов обязательно требуется рота солдат.

Я открыл канал связи.

— Альфа, уточни. Средний комплекс — это ведь не просто дроны? Там всегда идут люди?

— Да, — ответил он сразу. — В стандартных заявках третьей категории комплекс рассматривается как усиление пехотного подразделения.

Я чуть наклонился вперёд, анализируя.

— И сколько людей в роте?

— От двадцати до пятидесяти человек.

— Почему такая разбежка? — спросил я.

Ответ пришёл спокойно, без задержки:

— Зависит от задач. Чем выше риск, тем больше требуется живой силы для распределения ролей, контроля территории и резервирования потерь.

Я медленно кивнул.

— То есть это не фиксированная структура.

— Верно.

Я открыл следующий блок данных, который уже заранее подготовил Страж.

— В регулярных войсках структура стандартная: сорок пять бойцов и пять сержантов, — продолжил Альфа. — Каждый сержант имеет один комплекс дронов. В среднем это двенадцать–пятнадцать единиц на комплекс.

Я задумался.

Картина начинала складываться, но ощущение странного перекоса только усиливалось.

— Но у нас… — я сделал паузу, подбирая формулировку, — в среднем комплексе дронов больше.

— Существенно больше, — подтвердил Альфа.

Я провёл взглядом по схеме в интерфейсе.

— И всё равно получается, что пятьдесят человек и пять комплексов против… двухсот дронов?

— В упрощённой модели — да.

Я задержал дыхание на секунду.

— И это считается сопоставимым?

Ответ пришёл не сразу. Как будто система не просто отвечала, а аккуратно раскладывала реальность по полкам.

— Люди не эквивалентны дронам по числу, — объяснил Альфа. — Они эквивалентны по совокупной боевой эффективности.

Он продолжил:

— Сержанты обладают высокой автономностью принятия решений. Тяжёлое вооружение, индивидуальные тактические навыки, адаптация к нестандартным ситуациям.

Я посмотрел на схему роты.

— То есть они не просто “пехота”.

— Нет. Это узлы управления на поле боя.

Я молча слушал.

Альфа добавил:

— Дополнительно присутствует офицерский состав.

— Экзоскелет, — уточнил я.

— Верно. Офицер в экзоскелете превосходит сержанта по скорости реакции, огневой мощи и вычислительной поддержке. В ряде случаев — по тактическому анализу.

Картина становилась всё менее удобной.

Я медленно выдохнул.

— Тогда почему вообще дроны не заменяют всё это полностью?

Пауза.

И затем Альфа ответил чуть иначе, чем раньше — более “человечно”, если так можно сказать про ИИ:

— Потому что опыт и человеческая адаптация всё ещё критичны. Особенно в хаотичных боевых условиях.

Он добавил:

— Обученные подразделения способны эффективно подавлять даже превосходящие по численности дрон-системы.

Я на секунду задержался.

— А дроны?

— Дроны сильнее в стабильных сценариях. В расчёте, в подавлении, в контроле территории. Но они зависят от архитектуры и уровня ИИ.

Я провёл пальцами по панели управления.

— И какие войска считаются сильнее?

— Пехотные подразделения на кораблях, — ответил Альфа. — У них выше уровень подготовки, лучше оснащение и выше плотность боевых ИИ.

Я медленно кивнул, уже не перебивая.

— А штурмовики?

— Это отдельная категория. Минимальный порог противодействия для них — ИИ восьмого поколения и дроны шестого–седьмого. Ниже — вероятность выживания системы резко падает.

Вот теперь стало окончательно ясно, что масштаб мира куда сложнее, чем просто “дроны против людей”.

Я перевёл взгляд на расчёты.

— Хорошо… — сказал я. — Тогда вопрос проще.

Пауза.

— Сколько нам не хватает до полного среднего комплекса?

Ответ пришёл почти сразу:

— По текущей конфигурации: до полного среднего комплекса не хватает двадцать пехотинцев и двух сержантов. Сержанты должны быть укомплектованы каждый тяжелым оружием и комплексом дронов.

Я медленно откинулся назад.

— То есть… дронов у нас уже больше, чем нужно?

— По численности почти — да, — спокойно подтвердил Альфа. — По структуре — нет.

Я на секунду задумался, прокручивая цифры в интерфейсе. Девяносто шесть уже сейчас. И это с учётом шестнадцати, которые ещё не введены.

— Тогда ещё вопрос, — произнёс я. — Стоит ли закупить дополнительные расходники? В бою дроны будут получать повреждения. Тимофей сможет восстанавливать их в автоматическом режиме, а я возьму на себя сложный ремонт.

Альфа ответил не сразу, будто просчитывал не только логистику, но и стратегию:

— Ваш вариант допустим, но рекомендую ограниченный запас деталей. У нас есть две платформы хранения, однако использовать их как склад нецелесообразно. Предсказать полный спектр повреждений невозможно.

Пауза.

— Дополнительно: у нас отсутствует мед-дроид. Отсутствует дроид-телохранитель. Это критические пробелы в структуре комплекса.

Я коротко кивнул.

— Принято. Зафиксируй это как приоритетные направления.

Я на секунду задержался, потом добавил:

— Ладно. Сначала реализуем запланированное.Ремонт и модернизация, и как итог продаём тридцать семь дроидов. Дальше смотрим по финансам и закрываем пробелы по мере возможности.

Следующие дни прошли без происшествий.

Детали приходили партиями. Часть работ выполнял Тимофей в автоматическом режиме, где требовалось — я подключался сам. Ремонт шёл непрерывно.

Неделя пролетела быстро.

Днём — сканирование и восстановление дронов. Вечером — несколько часов разговоров с солдатами. Просто живое общение, без задач и приказов.

Работа не останавливалась ни на минуту.

Воскресенье. 02:53 ночи.

Меня выдернул из сна Страж.

— Авангард солдат атакован. Они отступают. Разворачиваю систему.

Я резко сел, ещё не до конца выходя из сна.

— Дроидов-разведчиков — вперёд. Альфа — занять оборонительные позиции.

Мир вокруг мгновенно ожил.

Новичок сжал винтовку так сильно, что начали дрожать пальцы. На тактических тренировках мутанты всегда двигались предсказуемо. Эти — нет. Когда из темноты показались светящиеся глаза, он вдруг понял, что боится не умереть. Боится, что они доберутся до него раньше, чем он успеет нажать на спуск.

Первая моя платформа начала движение, обгоняя остальные и выходя вперёд — почти вровень с военной. Лазерные турели развернулись с сухим металлическим щелчком, переходя в боевой режим. Малые плазменные узлы тускло засветились, как глаза в темноте.

Дроны модификации «Танк» выстроились в два плотных ряда, перекрывая фланги. За ними начали формироваться дроны прорыва — чётко, без суеты, как заранее отрепетированная схема.

Десяток солдат бежал к платформам. Ещё один десяток уже занял позиции вокруг боевой платформы, ожидая контакта.

Один комплект военных дронов вступил в бой.

Перед глазами развернулась тактическая картинка.

Дроны шли двойками и тройками, ведя огонь на отходе. Они не отступали в панике — они тянули противника на себя, выманивая в зону перекрёстного огня.

И тогда я увидел их.

Ближе всего подходит слово собака. Правда очень большая.

Слишком гладкие движения. Слишком металлический отблеск в шерсти. Как будто под кожей у них была не плоть, а армированный каркас.

Одна из групп дронов сфокусировала огонь в точку — и тело твари просто разлетелось, как перегруженный механизм.

Но в ту же секунду две двойки дронов исчезли.

Не упали.

Их буквально разорвали на ходу — быстро, рывком, без паузы.

Сержант сорвался в голос:

— Гранатомёты к бою! Лучевое не успевает их прожигать! Что это вообще за орда?!

Я почувствовал, как ситуация начинает ускоряться.

— Альфа! — резко бросил я.

— Сержант прав. Зафиксирована массовая волна мутантов. Рекомендую максимальную плотность огня при входе в зону поражения.

— Действуй.

И в этот момент начали подтягиваться дополнительные комплексы.

Один за другим.

Дроны выходили из тыла, занимая позиции вокруг платформ, как будто система внезапно развернула скрытый резерв.

— Альфа, — добавил я. — Перевод всех боевых комплексов в единый контур. Начинаем формировать средний комплекс прямо в бою.

— Принято.

Оружие у десятков дронов синхронно поднялось.

И в этот же момент волна дошла до предела.

Собаки уже перебили большую часть первого военного комплекса — разрывая строй, врезаясь в броню, сбивая дронов.

А за ними из темноты продолжали выходить новые. Слишком много. И они не замедлялись.

Глава 20 Когда оружие начинает думать

Глава 20

Двумя часами ранее, секретная база Атаран.

— Доктор, у нас не так много времени, — сказал глава СБ базы, не отрывая взгляда от тактической панели.

— Я знаю, — спокойно ответил Грин. — Но мне необходимо протестировать этот вариант в бою. Только так мы сможем реально оценить боевой потенциал моих собак.

Доктор Хабенски коротко кивнул, не отрываясь от данных на экране. Его голос звучал сухо, почти механически.

— Я знаю, что в туннелях периодически ходят ремонтные команды. Их охраной занимаются военные. Предлагаю провести тестирование на них.

Грин на секунду задумался, затем кивнул.

— Отлично. Сколько предполагаемых противников?

— Точно не знаю, но максимум — рота. Вооружены они не сильно.

— Хорошо. Отправлю первую стаю. Они уже достаточно окрепли, чтобы вести бой. С ними пойдет один Альфа. Итак, запиши: тест номер тридцать семь.

Доктор чуть прищурился.

— Док, а сколько раз ваши собаки не выполняли задачу или проваливали тест?

Грин ответил без эмоций:

— Пять раз. От них смогли отбиться. И то это было только в начале. Сейчас я работаю над тем, чтобы Альфа-самцы максимально контролировали стаю.

Глава СБ хмыкнул.

— Господин Грин, сколько у нас ещё времени?

— Вы и сами знаете, доктор. Два месяца есть точно.

Доктор резко вскинул подбородок, в голосе появилась раздражённая усталость:

— Три проекта веду, а сроки… слов нет.

Грин посмотрел на него спокойно.

— Но ведь проект с модифицированными бойцами вы уже почти закончили.

— Почти закончил. Но третий проект только должны начать тестировать.

— Работайте, — сухо ответил Грин. — Лично я вас не подгоняю. Вы сами знаете: в случае успеха преференции будут очень серьёзные.

Доктор коротко выдохнул.

— Согласен. Полностью. Что ж… идём посмотрим, что получилось.

Альфа. Лютоволк.

Альфа помнил своё детство не как цепочку событий, а как ощущение тепла. Он был маленьким волчонком, когда мир ещё не был разделён на команды, команды боли и команды приказов. Он помнил запах молока матери и мягкость её шерсти, в которую он зарывался, когда засыпал. Тогда всё вокруг казалось простым и правильным: тепло, еда, дыхание стаи и спокойный сон рядом с братьями и сёстрами.

Иногда они играли в грязи и падали друг на друга, кусая без злости, просто из любопытства и радости движения. Мир тогда не требовал решений, только присутствия. И даже голоса людей, которые подходили к их клетке позже, сначала не казались угрозой — просто ещё один странный запах, другой, но не опасный.

Потом их забрали.

Это случилось резко, без подготовки и без понятного смысла. Металл клетки, чужие руки, резкий свет и незнакомые звуки — всё смешалось в одно тревожное движение, из которого исчезло привычное детство.

Люди пахли иначе, чем стая. В них не было тепла, к которому он привык. Но сначала это не имело значения — главное было то, что он ещё был жив, ещё дышал, ещё чувствовал землю под лапами.

Очень скоро начались эксперименты.

Он слышал, как выли от боли его братья и сёстры. Эти звуки сначала резали слух, потом стали частью пространства, а затем — частью памяти, от которой нельзя отвернуться. Ему тоже делали уколы. Много. Иногда боль была резкой, иногда тупой и долгой, но почти всегда — неизбежной.

При этом его кормили хорошо. Он быстро рос и становился сильнее других. Его тело менялось быстрее, чем у остальных, и вскоре он оказался среди тех, кого начали выделять отдельно. Их было двенадцать в начале, но после экспериментов осталось пятеро.

Он не знал, сколько прошло времени. Дни перестали отличаться друг от друга. Свет, еда, боль, сон — всё стало циклом, из которого нельзя выйти.

Потом их всех посадили вместе в одну клетку.

И там началась новая жизнь — уже не как стаи в лесу, а как группы выживания внутри замкнутого пространства. Они боролись, уставали, снова поднимались. И постепенно он стал Альфой. Не потому что хотел, а потому что остальные признали это через силу и инстинкт.

Иногда один техник заходил в вольер. Этот человек не бил и не причинял боли. Наоборот — он мог присесть рядом, положить руку на голову и просто сидеть. От него исходило что-то странное, не похожее на остальных людей. Тепло, но другое — не как у матери, а как будто в нём самом было что-то живое, не до конца сломанное системой.

Назар медленно снял защитную перчатку перед тем, как коснуться его головы. Кожа руки была тёплой. Настоящей. Не холод металла. Не бездушный пластик манипуляторов.

Альфа замер, неожиданно осознав, насколько давно к нему никто не прикасался без боли.

И в этот момент Назар вдруг тихо усмехнулся: — Знаешь… ты чем-то напоминаешь мне мою собаку. Балто.

— Осторожнее с объектом семь-два, — бросил кто-то из техников по связи.

Назар поморщился. — У него есть имя, — ответил он тихо, думая, что Альфа не понимает слов.

И именно тогда Альфа впервые почувствовал странное тепло внутри.

Имя было незнакомым, но сказано оно было странно мягко. Без страха. Без приказа. И Альфа почему-то запомнил его сразу.

Когда техник гладил его, Альфа замирал. Это ощущение нельзя было назвать словом, но оно выделялось среди всего остального. Оно оставалось даже после ухода человека, как след в сознании.

Со временем им надели ошейники.

И началось обучение.

Чем больше его учили, тем умнее становился Альфа. Его мозг менялся — не только тело, но и восприятие. В какой-то момент он понял, что техник тоже носит ошейник. Это знание не пришло как мысль. Оно просто стало фактом внутри него.

Тогда впервые появилось ощущение, что их обоих держат в одном и том же состоянии. Только формы были разные.

Потом он пытался сопротивляться. Иногда он не выполнял команды. Но за этим всегда следовала боль — резкая, обжигающая, заставляющая тело подчиняться быстрее, чем разум успевал принять решение. И он понял: выбор есть, но цена у него слишком высокая.

Позже в клетку добавили новых лютоволков. Их стало двенадцать. И снова — борьба, порядок, подчинение, структура. Он выжил. Они выжили. Но уже как единая система, а не как семья.

С каждым циклом они становились быстрее, сильнее, точнее. Их тела изменялись, адаптировались, реагировали.

И всё это время техника возвращался. Иногда молча, иногда с прикосновением. И именно эти моменты становились единственными, где Альфа чувствовал, что он всё ещё существует не только как инструмент.

Потом появились приказы. Через ошейник. Чёткие, холодные, неизбежные.

Им объясняли, как убивать людей и дронов.

Альфа не хотел этого. Но понимал: отказ — это не выбор. Это конец.

И однажды он услышал их снова.

Голоса.

Не людей. Его братьев и сестёр. Где-то внутри, как будто связь, которая всегда была, просто стала доступной. Ментальная сеть.

И тогда он понял, что их история ещё не закончена.

Но в этот момент их отправили на охоту.

Тоннели давили на нас сыростью и тяжелым запахом ржавчины. Я вел свою стаю, но не чувствовал себя вожаком — я был живым оружием на поводке. В моей голове, прямо за глазами, пульсировала чужая, ледяная воля. Она не просто приказывала «Убить», она транслировала в мой разум кровавые образы нашей цели.

Я чувствовал стаю как продолжение своего тела. Через нейронную сеть ошейника я ощущал страх каждого волка, их сбивчивое дыхание и пульсацию крови. Но я не мог их утешить. Когда я попытался замедлить бег, шею обожгло такой вспышкой тока, что мир на мгновение почернел. Мои братья рядом бились в судорогах, их лапы беспомощно скребли по бетону. Или мы станем палачами, или сгорим заживо прямо здесь.

Моей сестре, самой быстрой из нас, удалось невозможное — она перегрызла свой ошейник. Я увидел, как гаснет красный огонек на её шее, почувствовал всплеск её внезапной свободы, но у меня не было времени на радость. Приказ впился в мозг раскаленной иглой, заставляя меня гнать остальных вперед. — В атаку! — я не рычал, я передал этот импульс прямым ментальным ударом в их головы.

Мы вылетели из темноты в залитый светом зал. Воздух мгновенно наполнился резким, едким запахом озона и горящего пластика — заработали дроны. Тонкие лучи лазеров и сгустки плазмы прошивали пространство. Я видел, как первая тройка моих волков превратилась в дымящиеся ошметки еще в прыжке. Плазма была быстрее наших тел.

Я чувствовал, как стая впадает в панику, и мне пришлось буквально силой своей воли «связывать» их страх, направляя его в ярость. Мои челюсти, усиленные металлом, сомкнулись на манипуляторе дрона. Вкус раскаленного масла и искрящейся проводки был отвратителен. Сначала мы неопытно пытались грызть корпус, но я быстро передал по цепи: «Рвите суставы! Валите их!» Мы начали вгрызаться в сочленения, пока механизмы не замирали, выбрасывая последние искры.

А потом вступили люди.

Никакого дыма, только сухой треск энерговинтовок и гул батарей. Воздух стал плотным и горячим от постоянных выстрелов. Я видел лица солдат за прозрачными щитками — они не были монстрами, они просто защищались. Но нейросеть в моей голове требовала крови. Я направил волков в обход, пытаясь зажать людей в тиски, но лазеры выкашивали нас десятками. Двадцать моих братьев легли в пыль, не добежав до строя.

Впереди стоял Сержант. В его руке с шипением развернулся энергетический меч. Он двигался с пугающей грацией. Один взмах — и лютоволк, мой лучший охотник, развалился надвое, даже не успев взвизгнуть. Края раны мгновенно обуглились, не пролив ни капли крови.

Я скомандовал окружать. Через нейросеть я буквально чувствовал своих сородичей, выбирая момент для броска. Пятеро атаковали одновременно, но Сержант провел идеальный финт: круг света — и пятеро тел рухнули на бетон. Однако я почувствовал, что он устает. Шестой волк смог вцепиться ему в голень, прокусывая броню. Мы навалились всей массой, давя числом и отчаянием. Он сражался молча, пока мы не похоронили его под горой тел.

Я остановился, тяжело дыша. Мои лапы дрожали от перенапряжения — удерживать связь с сотней гибнущих существ было невыносимо. Потери были колоссальными. Почти сотня моих братьев остались лежать в этом тоннеле.

Я посмотрел на свою сестру, стоявшую в тени без ошейника, а затем на свои окровавленные когти. Внутри меня, глубже, чем могли достать электроды, росла ненависть. Но не к тем, кого мы убили, а к тем, кто заставил нас это сделать.

Следом за волками пришли люди в бело-зелёных скафах, и дроны спешно начали собирать тела его сородичей. Металл их манипуляторов скрежетал по полу тоннеля, складывая то, что ещё недавно было живым движением, в безликие контейнеры.

Альфа смотрел на это и не понимал. Он не хотел убивать. Никого. Ни людей, ни дронов. Он был хищником, да — это было в его природе. Но теперь в нём было что-то большее, чем просто голод и инстинкт. Что-то, что люди сами же и вырастили в нём своими экспериментами. Его мозг менялся слишком быстро, мысли становились сложнее, чем позволено зверю, и от этого внутри росло странное, давящее противоречие.

Как он позже понял, отряд, который они уничтожили, был разведывательным. Маленькая группа, проверяющая туннели, не готовая к тому, что её встретит стая изменённых существ.

Когда всё закончилось, их вернули на базу. Почти сразу начались уколы. Он даже не успел прийти в себя после боя, как в тело снова вошла чужая химия.

Сначала он почувствовал, как зрение будто «потемнело» изнутри — не как сон, а как провал восприятия. Потом начались судороги. В соседних вольерах он видел, как двое волков начали дёргаться, биться о прутья, теряя контроль над телом. В его собственной группе трое упали почти одновременно. Их мышцы сводило, дыхание рвалось, и они уже не издавали осмысленных звуков — только хрипы и скулёж.

После этих процедур стая снова уменьшилась. Минус ещё десяток. Но оставшиеся… изменились. Стали быстрее. Сильнее. Жёстче.

Через три дня пришёл новый цикл. Уколы. И снова провал.

Альфа «проснулся» уже другим. В голове было пусто и тяжело одновременно, как будто его мысли сжали и отфильтровали. А потом, спустя час, он почувствовал боль за ухом — там, где под кожей скрывался интерфейс ошейника. Что-то внутри него начало разворачиваться, как система, которую только что активировали.

Он не видел это напрямую, но ощущал: нейросеть, встроенная в их систему управления, начала тестировать состояние каждого подопытного. Она отправляла отчёты, сравнивала параметры, и затем — пошла загрузка новых данных прямо в мозг.

Одновременно с этим начались автоматические инъекции из ошейника.

И тогда всё изменилось.

Внутри него поднялась волна чужого желания. Не его. Не естественного. Жажда крови, простая и абсолютная, как команда, которую невозможно игнорировать. Она вытесняла всё остальное — сомнения, память, даже образ тех моментов, когда рядом был техник, когда было тепло и спокойно.

И в этот момент он увидел его.

Техник шёл мимо вольера. Остановился. Посмотрел на него. И улыбнулся.

И Альфа — впервые за всё время — не просто завыл. Он попытался потянуться к нему, врезаться в прутья, добраться. Но металл удержал.

И удар изнутри — тот самый, программный — резко оборвал наваждение.

Мир снова стал резким и холодным.

И тогда он понял. Не догадался — именно понял.

Ими управляют. Не просто командами. Их поведение формируют. Ошейник — это не защита и не инструмент. Это регулятор воли. А нейросеть — просто слой поверх, который делает всё более «эффективным».

И в тот же момент он почувствовал, как связь со стаей начинает меняться.

Он всё ещё ощущал их. Но теперь это ощущение стало другим. Более грязным, более тяжёлым. В них было слишком много чужого. Слишком много навязанного желания убивать.

Он стоял среди этого и впервые почувствовал отвращение не к людям — а к тому, во что превращают их всех.

Позже снова пришёл техник.

Он подошёл ближе, чем обычно, и не стал сразу уходить.

— Я видел, что они сделали, — сказал он тихо. — Я попробую кое-что перепрограммировать в ошейнике. И если будет шанс… попробуй его снять.

Альфа смотрел на него долго. Потом медленно наклонил голову.

И тихо выдохнул. Почти не как зверь — как согласие.

— Спасибо, — сказал он.

Техник на секунду замер. Резко выдохнул, словно не ожидал услышать ответ. И вдруг, не сдержавшись, обнял его — осторожно, насколько позволяли прутья и размеры тела.

Ты уже был почти с телёнка ростом.

— Ты меня понимаешь?.. — тихо спросил он.

И оба замолчали. Потому что ответ уже был очевиден, но всё равно невозможен.

— Почему ты служишь им? — спросил Альфа спустя мгновение.

Техник опустил взгляд.

— Я не могу отказаться. На мне рабский ошейник. Его нельзя снять или срезать. Он убьёт меня.

Он помолчал.

— Но у вас… не рабская система. У вас нейросеть. Ошейник — вот где проблема.

Альфа смотрел на него и вдруг почувствовал странное ощущение внутри человека. Не мысль. Не эмоцию. А что-то глубже — как будто в нём было ядро, не принадлежащее системе.

— У тебя внутри… что-то другое, — тихо сказал Альфа. — Я не знаю, как назвать. Но это не просто тело.

Техник усмехнулся устало.

— Я сам не знаю. Может, потому что я не отсюда.

И тут его лицо резко исказилось от боли. Он схватился за висок.

— Мне пора… — выдохнул он. — Я вернусь. Как обычно. Поговорим ещё.

Он уже почти ушёл, но обернулся:

— Меня зовут Назар.

Альфа запомнил это имя сразу.

— Ты не против, если я буду называть тебя… Вольмир? — неожиданно добавил техник.

Альфа медленно повторил в голове.

— Нет. Хорошее имя.

— Что оно значит?

— Воля и мир, — ответил Альфа, сам не до конца понимая, откуда это пришло.

И техник ушёл.

Альфа остался один.

Но теперь одиночество было другим.

Он впервые задумался не о командах. Не о боли. Не о выживании.

А о том, чего он сам хочет.

И ответ оказался простым, настолько простым, что от него внутри стало странно тихо: он хотел быть свободным. И он хотел снова видеть Назара.

И в тот момент, когда он произнёс имя человека в своей голове, по телу прошла волна. Не физическая. Глубже.

И он вдруг понял, что чувствует его. Не словами. Не запахом. А направлением.

Словно между ними действительно протянулась тонкая нить.

Он закрыл глаза.

И увидел.

Луч. Тонкий, почти невидимый. Он уходил сквозь стену тоннеля. И там, за ней, был Назар.

А вместе с этим он увидел и другое.

Зелёные жгуты связей, выходящие из его собственного тела и уходящие к другим лютоволкам. Он попробовал коснуться одного — и почувствовал отклик. Боль. Сопротивление. Искажённое состояние.

Они не были собой.

И он понял, что с этим нельзя просто жить дальше.

Нужно говорить. Нужно пытаться достучаться.

И они его слышали. И отвечали.

С этого момента что-то внутри стаи изменилось — не сразу, не резко, но необратимо.

Прошла неделя. Их почти никуда не выпускали. Мир сузился до вольеров, запаха металла, редких визитов людей и постоянного ожидания уколов. Несколько раз приходил Назар, но каждый раз ненадолго — он говорил быстро, оглядываясь, будто сам находился под давлением системы, которая не давала ему задержаться ни на секунду дольше дозволенного.

Уколы приходили регулярно. Иногда после них кто-то из стаи просто не просыпался. Иногда умирал прямо стоя, не успев даже упасть. Альфа начал понимать, что смерть здесь — не событие, а статистика.

Но вместе с этим он чувствовал другое. Его тело становилось сильнее. Быстрее. Реакции острее. Мысли — плотнее. Как будто сама система, которая ломала их, одновременно оттачивала их до нового состояния.

И ещё появилось новое.

В вольерах начали появляться другие волки. Не из его партии. Не из его крови. Новые. Сырые. Их держали отдельно, чуть дальше, словно не решив ещё, чем они должны стать.

Постепенно им тоже начали ставить ошейники и делать уколы. Но Альфа сразу почувствовал разницу. Связь с ними не возникала. Не было той тонкой линии, которая соединяла его стаю. Будто их сознание строили по другой схеме.

Он спросил Назара.

И тот ответил коротко:

— Это другая партия. Другие препараты.

Пауза.

— По расчётам они должны быть сильнее. И намного агрессивнее.

Альфа не понял, зачем «сильнее» обязательно значит «агрессивнее». Но люди, казалось, не видели между этим противоречия.

Через неделю этих новых волков выпустили на задание. И больше он их не видел.

Назар потом сказал спокойно, почти без эмоций:

— Они не справились. Все погибли. Признано неэффективным вариантом.

Альфа долго молчал после этого.

Потому что не понимал, как можно назвать «неэффективным» то, что было живым.

Потом появилась новая партия. Потом ещё одна. Каждый раз — уколы, обучение, отправка. Каждый раз — возвращались не все. Или не возвращались вовсе.Новые волки вели себя неправильно. Они почти не спали. Постоянно скалились друг на друга и иногда бросались без причины — даже во время кормления. Один из них однажды начал грызть собственную лапу, не реагируя ни на боль, ни на удары током.

После этого Альфа впервые испугался не людей. А того, что делают с его видом.

И постепенно система сделала вывод, который не имел ничего общего с жалостью. Вернулись к первой формуле.

И снова появились «их» волки.

Те, с которыми у Альфы возникла связь.

Их стало больше. Теперь стая выросла до примерно трёх десятков — костяк из выживших, обкатанных, изменённых до предела. Новых держали отдельно, но постепенно и они начали входить в ту же систему.

И самое странное — связь начала появляться снова.

Не такая чистая, как раньше. С шумом. С искажениями.

С примесями чужой агрессии.

В новой партии были те, кто не просто подчинялся. Они хотели боя. Они жаждали его. Не как приказ, а как смысл существования. И это пугало Альфу больше, чем всё остальное.

Он пытался понять. И пришёл к единственному объяснению: их формулы смешали. Взяли лучшее из разных линий и скрутили в один результат.

И этот результат не был стабильным.

Их выпустили.

И снова отправили на задание.

Но ещё до выхода в тоннели начался бой за лидерство.

Не приказами. Не системой.

Внутри стаи несколько особей попытались оспорить его позицию. Это не было словами или осознанной стратегией. Это было животное давление, столкновение воли и инстинкта. Воздух будто уплотнился, и на мгновение даже окружающий шум тоннелей отошёл на второй план. Один из молодых лютоволков резко шагнул вперёд, скаля металлические челюсти, и в ответ другие начали смещаться полукольцом, проверяя границы его силы. Это была не драка в привычном смысле — скорее мгновенная проверка права быть ведущим, где любое промедление означало слабость. Альфа не хотел этого, но знал, что если не остановить, стая разорвёт сама себя раньше, чем встретит врага. Он резко изменил давление через связь, подавляя импульсы агрессии и заставляя их остановиться на грани удара. Несколько секунд тянулись как вечность, пока напряжение не начало спадать, и стая снова выровнялась, пусть и неохотно признавая его позицию.

Он победил. Но это не принесло ни удовлетворения, ни силы. Только ещё большее ощущение, что всё это — не его выбор.

Их снова оснастили. На некоторых волков закрепили магнитные мины. Альфа понял это сразу — это был тест. Не бой, а проверка механики: смогут ли живые тела стать носителями взрывных систем и дойти до цели.

Их погнали.

Двадцать километров тоннелей.

Сначала тишина. Потом бег. Потом ритм.

И где-то в глубине — ощущение, что за ними уже наблюдают. Не враг. Система.

Они нашли цель — временную базу.

Пять дронов. Два человека.

Слишком мало. Слишком легко. И это настораживало Альфу больше всего.

Он не верил в лёгкие цели.

И всё же приказ уже был внутри.

Первая волна сорвалась в атаку.

Лазерный огонь встретил их почти мгновенно — тонкие линии света, режущие пространство. Один из волков исчез сразу, не успев даже изменить траекторию. Просто упал, как выключенный механизм.

Но остальные не остановились.

И это было хуже всего — они не останавливались.

Альфа пытался вести их. Не как машину, а как поток. Он чувствовал каждого. И пытался распределить удар, чтобы никто не шёл в одну точку.

Но управление было грубым. Слишком много переменных.

Первая тройка добежала дальше остальных. Почти до середины пути. И только там их настиг плотный перекрёстный огонь. Они погибли быстро — слишком быстро, чтобы даже осознать разницу между атакой и смертью.

Следующая пятёрка пошла плотнее.

И приняла удар на себя.

Альфа чувствовал, как плазма режет тела, как броня не успевает адаптироваться, как перегреваются мышцы. Он пытался сместить их, перераспределить нагрузку, как будто это могло спасти. Он заставлял стаю менять форму движения прямо в беге — растягивать фронт, сжимать центр, закрывать наиболее уязвимые точки.

И иногда это работало.

Но недостаточно.

Пятёрка исчезла.

Ещё одна группа почти дошла до линии обороны. Почти.

И упала прямо перед ней.

А потом наступила тишина перед ближним боем.

И стая врезалась в людей и дронов.

Это уже не был бой на дистанции. Это было столкновение тел.

Дроны пытались удержать сектор, но их механика была рассчитана на расстояние. В ближнем контакте они теряли преимущество. Их суставы, сервоприводы, сочленения — всё становилось уязвимым. Волки рвали их именно там, где металл должен был быть слабее всего.

Люди держались дольше.

Они стали спиной к спине. Чётко. Плотно. Почти идеально.

И Альфа впервые почувствовал, что они не просто цель.

Они умеют жить в бою. Но стая была больше. И система не оставляла шансов. Один за другим люди начали падать. Один из людей упал совсем рядом. Альфа видел его глаза через треснувший щиток шлема. Живые. Испуганные. Человек попытался поднять оружие дрожащими руками, но один из волков врезался в него раньше.

И в этот момент Альфа впервые по-настоящему понял: они убивают не цели. Они убивают живых.

И всё это время внутри Альфы росло одно и то же чувство — тяжёлое, вязкое, неправильное.

Он не хотел этого.

Не хотел ни смерти людей, ни смерти стаи.

Но выбор не существовал.

Он был только точкой между командами.

Последним сопротивлением стал сержант.

Он держался дольше остальных. Энергетический клинок резал воздух с сухим гулом, оставляя световые дуги в темноте тоннеля. Каждый его удар был точным. Каждый шаг — выверенным.

Вокруг него уже лежали тела. Много.

И Альфа чувствовал это как ошибку системы, которая не должна была существовать.

Но она существовала.

Сержант отбивался, пока не оказался окружён.

И тогда началась последняя фаза.

Он развернулся. Меч описал круг — пятеро волков упали сразу. Почти одновременно. Но в этот же момент шестой вцепился ему в ногу.

И Альфа почувствовал, как система начинает ломаться.

Плотность боя стала слишком высокой. Контроль — слишком слабым.

Ещё одна атака. Ещё один разрез клинком. Ещё падения.

Но потом броня не выдержала.

И он начал терять кровь.

Альфа видел всё это не как победу и не как поражение.

А как разрушение.

Постепенно сержанта сломали. Не сразу. Не эффектно. А методично, как ломают механизм, который слишком долго сопротивляется.

И когда он наконец упал, Альфа не почувствовал облегчения.

Только пустоту.

Стая остановилась.

Тишина после боя была тяжелее самого боя.

Вокруг лежали тела. Много.

Сорок волков — больше всего из новой партии. Меньше из старой. Почти никто не остался целым полностью.

Противник потерял людей. Потерял дронов. Но для Альфы это уже не имело значения в привычном смысле.

Потому что он начал видеть закономерность.

Новая партия всегда теряла больше. Всегда была менее стабильной. Всегда хуже слушала связь.

И внутри него росло простое понимание: агрессия не равна эффективности.

А потом пришли люди в бело-зелёных скафах.

И снова начали собирать тела.

Как будто это было просто завершением процедуры.

Глава 21....Там, где рождается надежда или Свечение внутри тьмы

Глава21. Там, где рождается надежда или Свечение внутри тьмы

И снова мысль о побеге прожгла внутри лютоволка. Они вернулись на базу, и на следующее утро он спросил Назара, как можно сбежать. Но Назар сказал, что ему достаточно просто снять ошейник — и всё. Он уже частично его отключил.

Но Вольмир не мог оставить свою стаю. Он уже чувствовал ответственность за неё. И ему было очень больно, когда гибли лютоволки. Если к новым он не был так привязан, то три десятка стали для него пусть и не родственниками, но хорошими знакомыми. А за сестёр и братьев он переживал ещё сильнее. Процент смертности в таких операциях был очень высоким.

Он сказал это Назару. Тот ответил, что это пока тренировки на людях. И добавил, что в соседнем отделе при проведении операции погиб даже Альфа.

— Сколько всего тут лютоволков? — спросил Вольмир.

— Не знаю точно, — ответил Назар. — Те части комплекса, к которым я имею доступ, — много. Очень много. И гибнут они тоже часто. Ваша формула взята за эталон, но её продолжают улучшать.

— К чему именно нас готовят, Назар?

— Откуда мне знать?

— А с твоей планеты ещё есть люди?

— Да. Со мной работает Еврика, мы учились вместе.

— А могу я её увидеть?

— Возможно позже. Она медик, ей тут как бы нечего делать.

— Она твоя самка?

Назар усмехнулся:

— Эх, друг… как бы да и нет. Мы рабы. Что нам прикажут, то мы и делаем. Так что да — мы вместе.

— Я могу тебе как-то помочь сбежать?

— Хороший вопрос… Сейчас у меня нет ответа. Но я подумаю. Хотя шанс минимальный.

Прошло несколько дней, и Вольмир услышал шум приближающихся людей.

— Быстрее, толкайте! Он умирает! Гребаный волк разорвал ему живот!

Мимо пробежали люди, толкая перед собой каталку с человеком в скафе. Следом шла женщина в зелёном костюме.

И Альфа почувствовал странное ощущение — будто рядом Назар. Он принюхался, осмотрелся, но его здесь точно не было.

Тогда он закрыл глаза и увидел: нить Назара была далеко. Но среди людей он заметил что-то знакомое, похожее на него.

Он начал водить взглядом и носом, пытаясь понять, кто это. И пришёл к выводу, что врач и есть та девушка, о которой говорил его друг.

Вольмир сосредоточился и мысленно сказал:

— Привет.

Женщина немного сбилась с шага, но продолжила идти. Она мельком посмотрела на него, но ничего не поняла.

Альфа снова сосредоточился:

— Я тебя знаю. Ты самка Назара.

Люди уже ушли далеко, и он понял, что не может связаться с ней так, как с Назаром.

На следующий день им сделали инъекции. Несколько волков бились в судорогах, но никто в этот раз не умер. Альфа пытался поддерживать тех, кому было очень больно.

Ближе к вечеру стало понятно, что волки получили новые способности. Кто-то смог сливаться с местностью, кто-то мог увеличиваться в размерах. Сам же Альфа стал просто ещё сильнее.

К нему пришло понимание, что он может сломать прутья вольеров.

И в этом решении не появилось облегчения. Наоборот, чем яснее оно становилось, тем тяжелее давило изнутри, как будто само понимание выбора превращалось в дополнительный груз.

Альфа осознал, что граница между ним и стаей почти исчезла. Раньше он был частью системы, теперь он стал её узлом — точкой, через которую проходят все последствия. Любое его действие больше не заканчивалось только им самим.

Он мог уйти. Это было фактом. Тело уже позволяло разорвать ограничения, выйти за пределы вольеров и раствориться в тоннелях. Но вместе с этим он так же ясно видел, что произойдёт дальше. Без него стая не удержится как единое целое. Связь распадётся, управление исчезнет, и каждый из них снова станет отдельной единицей в чужой системе приказов. А такие системы не оставляют шансов одиночкам.

Он уже видел это раньше: группы без центра быстро теряют структуру. Одни погибают в первых столкновениях, другие превращаются в расходный материал для новых тестов. И в этом варианте не было ни борьбы, ни изменения — только повторение уже известного исхода.

Оставался другой путь. Остаться, продолжать бой, удерживать стаю, пытаться влиять на систему изнутри. Это означало новые задания, новые потери, новые циклы боли. Но в этом хотя бы оставалась возможность менять исход, а не просто наблюдать его со стороны.

Он чувствовал их всех сразу — не как единый организм, а как множество отдельных существ, каждое из которых держалось за него по-своему. И это больше нельзя было игнорировать.

И тогда выбор стал простым не по форме, а по сути: уйти означало разрушить всё, что он уже стал удерживать. Остаться — значит продолжить нести это дальше, несмотря на цену.

И он остался.

На следующее утро их выпустили и дали задание на уничтожение отряда. В прошлый раз им повесили взрывчатку, но Альфа не хотел рисковать собратьями. Он предполагал, что как только заряд окажется рядом с дронами, он активируется и взорвётся, и его собратья просто погибнут, забрав дрон с собой.

Они шли по тоннелям. Вперед ушли волки, которые могли сливаться со стенами. Лютоволк через нейросеть запросил статус, хотя и так ощущал их. Система выдала: волк номер — статус «находится в мимикрии». Сеть сообщила приблизительное направление. Вольмир был удивлён, как много данных содержится в этой сети.

Была вкладка «группа», и он увидел всех в своей стае, но под номерами. Если открыть подробнее — отображался полный перечень изменений у каждого лютоволка. Кроме того, в нейросети была возможность активировать военный режим. Он попробовал его включить — и мир резко изменился: всё стало зелёным, что означало «безопасно». Подумав немного, он решил отключить режим. Он привык больше полагаться на свои ощущения.

Их целью был аванпост.

Разведчики вернулись и описали увиденное: стандартный малый военный аванпост. Турель, оператор, пятёрка дронов и трое солдат с оружием.

Какого-то гениального плана не было. Волки просто максимально разошлись по сторонам, чтобы враг рассредоточил огонь.

Они подошли на предельную дистанцию и сорвались в рывок. Первым ожил оборонительный контур — дроны выбрали цели и открыли огонь, следом подключилась турель, разрезая пространство плотными очередями. Люди стреляли уже поверх этого слоя, точечно, по выжившим.

Когда лютоволки пробежали три четверти пути, солдаты спешно отошли и закрепились в укреплении. Оно представляло собой дот, и чтобы его пройти, нужно было попасть под очень плотный огонь. В итоге наступавшие упирались в дверь и останавливались.

Сначала волки пытались пробиться через дверь, но каждый удар лишь оставлял новые трупы у прохода. Металл не поддавался.

Вперёд вышел носитель заряда. Альфа почувствовал его движение, но остановить уже не мог — выбор был сделан не им.

Через несколько секунд узкий коридор исчез в вспышке. После подрыва оставшихся людей быстро добили.

Вольмир понял, что в одиночку штурмовать такие позиции им крайне неудобно. Двери и ловушки убивали слишком много его собратьев. Они хороши как дополнение, но не как основная ударная сила.

Уничтожив всех на аванпосту, Альфа повёл стаю на повторный штурм уже основного объекта. Их ждали. Они попытались провести первую атаку и потеряли более сорока процентов состава.

Штурм захлебнулся окончательно . Здесь необходимо оружие. Они были эффективны как дополнение, а не как главная ударная сила.

Вольмир решил отступить.

Спустя время стало ясно, что необходимо вернуться на базу. С текущими силами задание выполнить невозможно.

Когда лютоволки вернулись в вольеры, их встретили сильными ударами тока. Это означало, что хозяева недовольны ими.

В этот день их не кормили.

Разговор солдат (позже, внутри аванпоста)

— Сержант, как вы вообще удержали линию? Это же была волна, не атака.

— Удержали за счёт плотности огня и узкого коридора. Они сами себя обнуляли на подходе.

— Но они всё равно почти дошли до двери. Почему не сработала турель раньше?

— Сработала. Просто их слишком много было. Турель не рассчитана на такую плотность целей одновременно.

— А дроны? Почему они не стабилизировали фланги?

— Они стабилизировали. Но волки игнорировали потери. Это не стандартное поведение.

— Они шли как будто не реагировали на смерть своих же.

— Да. Это и было проблемой. Обычная тактика на них не работает.

— Сколько мы потеряли?

— Двух дронов полностью. Один восстановлению не подлежит.

— Людей?

— Один тяжёлый. Его утащили сразу после атаки.

— Это вообще была разведка или штурм?

— Уже штурм. Они перестроились в процессе.

— Сержант, честно… мы бы не удержали, если бы они не начали ломать строй на взрывчатке?

— Нет. Дверь их задержала. Это и спасло нас.

— Тогда почему они вообще её штурмовали? Они же видели, что это тупик.

— Потому что у них нет понимания тупика. Только задача.

— Это… не животные.

— И не солдаты в нашем смысле.

— Тогда кто?

— Проблема. Очень большая проблема.

Промежуточное обсуждение результатов експерементов Грина и Хабенского

— Доктор, — начал Грин, глядя на тактическую модель, — потери среди волков в ходе текущих операций крайне высоки. Но те, кто остался, демонстрируют очень хорошие результаты. Особенно радует то, что они не переходят в самоубийственные атаки. Это одновременно и плюс, и минус.

Хабенский кивнул, не отрываясь от данных на экране.

— Уничтожать их полностью было бы глупым расточительством. Сейчас важнее понять пределы их эффективности. Следующий этап — тестирование в связке с андроидами.

Он вывел новые параметры на экран.

— Андроиды, которые мы разрабатываем, должны как минимум заменять двух солдат каждый. Только в этом случае проект будет целесообразным.

Грин усмехнулся коротко:

— Два солдата за два месяца тестов? Я не бог. Такие показатели сейчас достижимы только в Техно-Империи.

Хабенский спокойно ответил:

— Для этого нужны более сильные ИИ-модули. Вам их уже предоставили. Оптимизируйте их работу под боевые условия.

Он на секунду задумался, затем продолжил:

— И ещё. Возможно, стоит поэкспериментировать с мутациями у волков. Это может дать нам новый угол анализа поведения в бою.

Грин медленно кивнул, глядя на карту тоннелей.

— Усиление… и ещё раз усиление. Здесь достаточно мелких групп для обкатки. А есть участки, где противник действует крупными соединениями. Это идеальный полигон.

Он сделал паузу и подвёл итог:

— Что ж… пусть идут и уничтожат этот аванпост.

Спустя некоторое время их отправили на новое задание. В этот раз они шли в составе группы. Лишь позже он осознал, что это не обычные солдаты, а андроиды.

Цель осталась прежней: аванпост. К месту назначения отряд подбросили на малых платформах. Силы были серьезно усилены. Его включили в общую сеть в роли младшего командира, но он никак не мог взять в толк, как воевать в закрытых помещениях: его звери банально не умели открывать двери.

Тоннель. Патруль противника — пятеро человек и пятнадцать дроидов. Это была серьезная сила, их не выйдет щелкнуть так же быстро, как в прошлый раз. Получив приказ уничтожить людей, пять пятерок лютоволков сорвались с места. Завязался бой. Еще на подходе от группы осталось всего десять животных.

В дело вступили андроиды. Из встроенных в руки пусковых установок они выпустили по пять легких ракет, следом в ход пошли тяжелые снаряды из переносных тубусов. Ракетный рой захлестнул дронов противника: легкие заряды отвлекли системы защиты, а тяжелые — добили большую часть машин. Пришел приказ: пустить новую волну волков, чтобы добить выживших. Первая группа хищников к тому моменту была полностью истреблена, успев загрызть одного солдата и ранить второго. Новая волна закончила дело: в течение нескольких минут пали последние дроны, а люди, отбиваясь до последнего, погибли.

К дверям подошел андроид и закрепил взрывчатку. Грохнуло. Створки буквально выжгло: осталась лишь черная опаленная коробка и оплывшие, потрескавшиеся стены коридора.

В пролом хлынул поток хищников — более тридцати зверей и десяток дронов поддержки. Начался яростный ближний бой. Андроиды в коридор не пошли, предпочитая расстреливать цели издалека. Атакующие гибли один за другим, но успели забрать с собой половину защитников. Наконец, пришел приказ на решающий штурм.

Альфа лично возглавил атаку. Слева и справа его прикрывали две наиболее крупные особи. Когда они ворвались в зал, Альфа подсек ногу солдата, повалил его и одним движением перегрыз горло. Крупные волки в это время навалились на тяжелого дроида, вцепившись в его руки-манипуляторы с автоматами, лишая его возможности стрелять.

В паре метров их дроны сошлись в рукопашной с охранными роботами аванпоста. И здесь нападавшие проигрывали: обороной умело руководил сержант. Расправившись со своей жертвой, Альфа приказал троим волкам атаковать командира со спины. Звери бросились одновременно, но сержант проявил невероятную реакцию: извернувшись, он насадил первого волка на клинок, второго пропустил мимо, а третьего, успевшего вцепиться в ногу, прикончил точным ударом в повороте.

Сержан аванпоста.

Сержант чувствовал, как реальность сужается до размеров дула винтовки и красных индикаторов на визоре. Датчики вопили о критических повреждениях: вторая линия обороны рухнула, когда эти жестянки — андроиды — выжгли гермодверь направленным взрывом.

—Держать строй! Не давать им зажать нас в углу! — прохрипел он в общую сеть, понимая, что его голос слышат всё меньше бойцов.

В коридор хлынула живая волна. Шерсть, клыки и безумные глаза лютоволков. Сержант вскинул винтовку, короткими очередями срезая прыгающих тварей, но их было слишком много. Двое его парней исчезли под грудой серых тел за долю секунды.

«Дроны, переключиться на ближний бой! Мечи наголо!» — скомандовал он. Его охранные роботы работали эффективно, рассекая хищников сталью, но численный перевес был на стороне врага. Сержант видел, как огромный зверь — вожак — прорвался сквозь заслон.

Мир превратился в калейдоскоп из брызг крови и искр металла. Сержант перехватил вибромеч. Один волк прыгнул спереди — сталь вошла в пасть по самую рукоять. Тут же датчик движения на затылке мигнул алым. Трое. С тыла.

Он не думал — работал на рефлексах, отточенных годами войн. Разворот, короткий выпад — первый хищник насажен на клинок, как бабочка на иглу. Инерция помогла уйти с линии прыжка второго. Третий все же успел сомкнуть челюсти на его бедре. Боль обожгла ногу, бронепластина хрустнула, но сержант, уже завершая оборот, коротким ударом сверху вниз раскроил череп твари.

Тяжело дыша, он вскинул взгляд. Его отряд таял. Еще минута — и их просто задавят массой. — Центр, говорит Сектор 4! Мы теряем аванпост! Нам нужно подкрепление или... — он осекся, глядя, как вожак волков снова готовится к прыжку. — Просто прощайте.

Альфа

Секунда — и третий противник был мёртв. Альфа в этот момент уже бросился вперёд сам. Лапы ударили в грудь сержанта, он попытался сомкнуть челюсти на шее, но в тот же миг энергетический меч вошёл ему в живот.

И в ту же долю секунды стая почувствовала его боль. Связь не требовала приказов — она передавала состояние напрямую. И волки пошли вперёд уже не как группа, а как единый срыв.

Они атаковали всем, что у них было, не слушая команд. Сержант успел срезать двоих, но его тут же накрыли с нескольких сторон. Он ещё держался, ещё двигался, но уже терял контроль над ситуацией. Его добили трое, навалившись одновременно, и бой для него закончился там же, в центре коридора.

Остальные защитники были уничтожены быстро. После этого стая собралась вокруг Альфы, который лежал на полу и не двигался. Дыхание у него было рваным, тело — пробитым насквозь. Он умирал.

Андроиды не стали ждать. Они продолжили штурм дальше, и вскоре в тоннелях снова раздался бой — уже глубже, уже без участия стаи. Через какое-то время сопротивление там почти исчезло, и операция была завершена.

И только тогда, когда основная зона боя ушла вперёд, одна из волчиц подошла к Альфе и легла рядом. Её тело дрогнуло, и из груди вышло мягкое зеленоватое свечение.

Сначала оно было слабым, почти незаметным, как отражённый свет. Затем оно стало плотнее и словно потянулось внутрь раны, не касаясь ткани, а как будто перестраивая её изнутри.

Альфа чувствовал, как рваная боль начинает затихать. Разорванные мышцы не просто срастались — они выравнивались, словно кто-то аккуратно возвращал их в правильное состояние. Кровотечение замедлилось, затем почти остановилось.

Это не было мгновенным исцелением, но это давало шанс.

Люди в скафах и дроны тем временем уже собирали тела. Механические манипуляторы поднимали погибших волков так же, как и раньше, складывая их в контейнеры без различий между живыми союзниками и уничтоженными противниками.

Когда прибыла платформа, на неё начали грузить всё подряд. И только сейчас Альфа заметил, что среди тел были и его сородичи, которых они сами считали погибшими ранее. Это ощущение не укладывалось в привычную картину войны, но у него не было времени его осмыслить.

Последнее, что он почувствовал — это укол из ошейника. Резкий, холодный. И сознание оборвалось.

Пробуждение было тяжёлым. Боль в месте ранения ещё оставалась, но уже не доминировала. Важнее было другое: он сразу почувствовал стаю.

Многие выжили. Потери снова были большими, но не такими, как раньше. Если прежде из сотни оставался только костяк в тридцать особей, то теперь в живых было около пятидесяти. Не все были в нормальном состоянии — часть светилась в нейросети жёлтым, как частично восстановленные.

Альфа закрыл глаза и сосредоточился на связи.

«Кто меня подлечил?» — мысленно спросил он.

— Ярина, — пришёл ответ.

— Спасибо, Ярина.

— Пожалуйста. Нам всем важно, чтобы ты выжил, — отозвалась она.

— Слишком мало, — прошла по связи его мысль. — Нас убивают.

— Да,после задания в вольеры возвращалась только половина знакомых голосов. — ответила стая через неё, — но благодаря тебе у нас есть шанс.

И в этот момент внутри него прошла волна тепла — не физическая, а общая, распределённая по всей сети. Он почувствовал каждого, кто остался жив. И вместе с этим пришло странное ощущение: у них действительно есть надежда.

— Как ты меня лечила? — спросил он. — Откуда ты это умеешь?

— Не знаю, — ответила Ярина. — Знание пришло как будто из темноты. Как будто кто-то прошептал, как лечить. Дал алгоритм действий.

— Расскажи всем. Попробуйте повторить.

Она объяснила. И другие начали пробовать.

Оказалось, что не только она. Ещё около десятка волчиц могли делать то же самое. Это меняло всё.

Один из волков вдруг добавил:

— Когда она тебя лечила, вокруг тебя было золотое свечение. И когда в меня должен был попасть лазер, оно его поглотило.

— Я не знаю, что это было, — ответил Альфа. — Я плохо понимал, что происходит.

— Это я пытался защитить вас двоих, — вмешался другой волк.

И начались попытки повторить и это. У некоторых получилось. Не у всех, но достаточно, чтобы это стало новой возможностью.

Стая начала меняться прямо на глазах: одни могли лечить, другие — создавать защитные поля, третьи — уходить в мимикрию, растворяясь в окружении так, что их было невозможно различить даже на расстоянии нескольких метров. Появились те, кто выдерживал прямые попадания и шёл вперёд, как живая броня.

И Альфа понял, что стая перестала быть просто оружием. Она стала чем то иным.

Сам он тоже попробовал всё, что появилось в связи, и обнаружил, что способен к мимикрии. Но помимо этого он стал сильнее и быстрее любого из них.

Он попытался связаться с Назаром.

Связь установилась.

— Нам нужна помощь, — передал он. — Разблокируй максимум ошейников. Мы попытаемся сбежать.

— Хорошо, — ответил Назар после паузы. — Но тогда вам придётся найти, где жить и чем питаться.

— Знаю. Но сначала побег. Время шло. Раненые постепенно восстанавливались. К ним добавляли новых волков. Они тренировались, проверяли способности, учились использовать их осознанно. Их не отправляли в бой три недели. Но Назар говорил, что испытания продолжаются. И однажды пришёл новый приказ. Их снова собрали в ударную группу — сотня пятьдесят волков, три десятка андроидов и сотня дронов. Сила, которая раньше казалась абсолютной. И Альфа уже понимал, что это не просто очередная операция.Для учёных это был следующий этап эксперимента.Для стаи — первый настоящий шанс стать свободными

Глава 22 «Переход во вторую категорию»

Глава 22

Комплекс «Волкодав-S2» отчаянно отбивался, но его просто повалили на пол и добили. Волна лютоволков пошла вперёд. Шквал огня обрушился на них.

Дроид-радист, напрямую соединённый с МИПП-1, докладывал:

— Попытка взлома наших дроидов. Атака противника отбита. Продолжаю контроль.

— Очень интересно… Кто это был? — уточнил Святослав, нахмурившись.

— Идентифицировать источник не удалось, — ответил Страж после короткой паузы. — Сигнал был разрозненный, с попыткой маскировки под стандартный протокол управления. Но я смог отразить вторжение до того, как оно получило доступ к ядру.

— То есть нас просто проверяли? — уточнил Святослав.

— Либо проверяли, либо прощупывали защиту. Точного ответа нет.

Тем временем лютоволки шли и умирали. Десятки гибли, и вот уже половина пути была пройдена, но в живых осталась лишь половина стаи.

— Очень странно. У всего живого есть инстинкт самосохранения, — сказал Святослав вслух.

— Всё верно, — ответил Страж. — Но эта мутация явно его подавляет. Либо ими кто-то руководит, подавляя волю. Тут два варианта: у них есть Альфа или их чипировали.

Тем временем по животным ударила волна ракет. Каждая разрывала минимум одного лютоволка и ранила другого.

И вот первые из них добрались до защитников. Завязалась рукопашная.

Дроны были плохо приспособлены для ближнего боя, а вот солдаты имели энергетические мечи. Два десятка молний вспыхнули в коридоре. Удары, перекаты, крики раненых людей и животных — всё смешалось.

Волки гибли очень быстро. Солдаты сержанта отбивались умело и хладнокровно.

Зерек стоял чуть позади основной линии и не лез в прямой бой без необходимости. Его голос коротко резал эфир — чёткие команды, без лишних слов. — Левый фланг — держать дистанцию. Не подпускать ближе трёх метров.

Он фиксировал движение противника и сразу перераспределял строй, будто считывал бой как карту в реальном времени.

Когда один из бойцов начал терять позицию, Зерек даже не повысил голос — только зафиксировал ошибку и дал корректировку: — Я прикрываю. Смещение вправо.

И сам шагнул вперёд, закрывая брешь корпусом и клинком. Один точный блок, один короткий удар — и угроза снята без лишнего движения.

Линия не дрогнула. Люди двигались как единый механизм, подстраиваясь под его команды. Дисциплина удерживала строй лучше любой брони.

И только система фиксировала потери как сухие значения. Зерек — нет.

— Альфа, анализ. Мне кажется, или наши солдаты бьются лучше, чем должны?

— Вы совершенно верно подметили. Их выучка выше обычных солдат в разы. Кроме того, у всех мечи. Это говорит о том, что перед нами почти полноценный сержантский отряд, что маловероятно для данного сектора.

Последнего лютоволка убили, и бойцы начали оказывать помощь раненым. Часть дроидов тоже получила повреждения, но уничтоженных не было.

— Святослав, я связался с базой. Раненых отправим на нашей вспомогательной платформе. Отчёт о нападении уже передал.

— Зерек, ты говорил, что здесь довольно безопасно.

— Так и было до сегодняшнего дня. Исходя из полученной информации, тут не должно быть никаких крупных групп мутантов.

— Святослав, он не обманывает нас, — вмешался Страж. — Я повторно проверил карты, переданные из центра. Этот квадрат и всё вокруг отмечены как зелёная зона, то есть первая категория угрозы.

— Ясно. Свяжись с нашим юристом, пусть займётся компенсацией.

— Святослав, у меня трое тяжелораненых и пятеро легкораненых. Продолжим сканирование или дождёмся подкрепления?

— Будем ждать. Незачем рисковать людьми.

— Зерек кивнул и вслух сказал:

— Спасибо.

Святослав некоторое время молчал, а затем спросил:

— Страж, я не понял, почему он сказал «спасибо»?

— Потому что обычно говорят: «Я не собираюсь терять деньги из-за вас, вперёд», — спокойно ответил тот. — И всё.

Он сделал короткую паузу.

— Это первое. И второе — часто солдат просто оставляют в заслоне, а сканер уходит дальше.

— Но ведь солдаты тогда гибнут?

— Не все. Но да, потери бывают большими. Хотя это первая категория. Тут не должно быть таких проблем.

— Ясно. Ну пока стоим — закончим всё с дронами на продажу.

Спустя два дня

Все дроны, выставленные на продажу, стали пятого уровня и довольно быстро были распроданы. Пришлось даже заказать автоматическую платформу почтовой службы, чтобы разослать товары клиентам.

Деньги пришли весьма солидные.

Из тридцати семи дронов:

двадцать — «дроны прорыва»; восемь — модификации «Танк»; остальные — узкоспециализированные модели. За «дроны прорыва» удалось получить по 120 000, за модификации «Танк» — по 90 000, а за оставшиеся девять — в общей сложности 144 000.

Кроме того, пришла оплата за выполненные работы — 10 000, а также компенсация за риск — ещё 20 000.

— Альфа, каких дронов необходимо докупить в первую очередь? — спросил Святослав.

— В первую очередь нужны снаряды к минёрам. Дроны есть, но боекомплекта почти не осталось. Также у нас отсутствуют дроны модификации «Телохранитель» с профилем ближнего боя.

В итоге Святослав получил список необходимого оборудования. Из него он решил пока докупить только «Телохранителей» — десять единиц. Это обошлось в 110 000. Дроны были пятого поколения.

Среда, вечер. Пришла партия дронов. Взял много, чтобы не гонять туда-сюда платформу, и докупил ещё одну платформу.

Мы уже с утра продолжили сканирование и делали мелкий ремонт — темп был большой. Впереди колонны шли десять человек и тяжёлый штурмовой «Гарпун-3М». Такой же комплекс прислали на замену уничтоженному.

Около платформ было пятеро солдат. С пополнением приехало только трое — неполный комплект охраны получался. Но зато моих дроидов стало 106, и я плавно шёл к своей цели. Всё свободное время уходило на ремонт и модернизацию дронов. Время шло, и всё было спокойно.

Прошла ещё неделя.

Сегодня приехала новая партия моих дроидов на ремонт и последующую перепродажу. Кроме того, прибыли солдаты, которые были ранены. Мне стало интересно, что нового они расскажут.

Обеденное время. Солдаты после лечения: сержант и Святослав. Вижу — всё хорошо.

— Да, командир.

— Что нового в большом мире? А то мы тут всё в подземельях, да в подземельях, как гномы.

— Новостей много, — ответил сержант. — Пока лежали в реабилитации после лечения, были очень удивлены. Там лежало около сотни человек.

Мы разговорились, и оказалось, что последние две недели участились атаки на сканеров. Точнее — не просто атаки, а нападения на группы. Есть группы, которые пропали полностью, есть те, кто отбился.

Атакуют какие-то мутанты, по описанию очень похожие на наших. Вот только штаб никак не может понять почему. Есть версия, что кто-то их заставляет, но пока конкретных доказательств нет.

После короткой паузы разговор снова вернулся к теме, и один из солдат продолжил:

— Была большая группа: четыре десятка бойцов и четыре комплекса дронов. Они шли через такую же зону, как наша, но во второй категории, где ожидались проблемы. Им «повезло» в кавычках. Пару человек убито, десяток ранен.

По его словам, они положили не меньше трёх сотен противников.

Много.

Премию выплатили солидную — не то что нам.

У нас же зона зелёная, первая категория, а проблемы явно не для неё — минимум вторая.

Это меняет ситуацию. Надо самим переходить во вторую категорию — риски те же, а зарплата в разы выше.

Вот только у нас нет сканера, и все посмотрели на меня.

— Да уж не знаю, парни, что вам и сказать… Я-то планировал сразу в третью ломиться, но можно и со второй попробовать. Вот только нас мало для второй.

— Это не проблема, — сказал Зерек. — Мы запросим помощь, и вся наша рота будет тут. Пять десятков и пять комплексов. И не эти слабые — возьмём свои, четвёртого поколения, тоже пять штук. Ну и ты можешь участвовать своими дронами. У ИИ у тебя мощный — считай, у нас полная усиленная рота.

-Очень заманчиво.

-Я, в принципе, согласен.

— Только давайте эту неделю доработаем. Ваши подтянутся, я ещё докуплю дронов, и пойдём глубже — во вторую категорию.

— Хорошо, — ответили они. — Мы ещё возьмём немного тяжёлого вооружения на всякий случай.

Очередную неделю система работала без сбоев. Я продолжал ремонтировать дроны, поднимать их до пятого уровня и сразу же отправлять на перепродажу. Цикл уже стал привычным — почти автоматическим. Каждая партия усиливала парк. Сначала я взял десять «Телохранителей», затем добавил два «Минора», а также по пять «Танков» и «Дронов прорыва». Количество дронов постепенно выросло до 128. До минимального порога в 210 ещё было далеко, но движение уже стало устойчивым. Параллельно я продолжал закупать новые партии под ремонт и модернизацию. Система начала замыкаться сама на себя — доход появлялся только через переработку и перепродажу. В среднем это давало около 30 000 в неделю, не считая основной зарплаты. За две недели дополнительно пришло ещё 20 000.

Когда базовые закупки и ремонт были завершены, мы спустились ниже и двинулись к следующей точке — узлу, который требовал проверки и восстановления.

К этому моменту наш караван заметно разросся. Он уже состоял из нескольких отдельных блоков: четыре платформы военных, три мои платформы, одна для дронов на перепродажу и три платформы с аппаратурой для сканирования и ремонта тоннелей.

Дополнительно в движении постоянно находились дроны, которые я по два-три единицы постепенно выводил на пятый уровень.

Масштаб был уже серьёзный. Но и затраты росли пропорционально: чем больше я усиливал систему, тем больше средств уходило на её поддержание. Дроны сами по себе не приносили доход — прибыль шла только через модернизацию и перепродажу, и я уже не мог бесконечно ускорять этот процесс.

И вот мы пришли на узел.

Огромный трансформатор. По сути — сотня метров железных коробок с проводами, шкафами и дронами, которые не функционируют…

С первого взгляда было видно, что узел полностью выведен из строя.

Это не выглядело как бой. Здесь не было ни следов взрывов, ни пробитий, ни аккуратного демонтажа. Система не была отключена — её буквально разобрали на месте.

И главное — это не делали люди и не делали дроны.

Магистральные линии были вырваны с усилием, которое не соответствовало ни инструментам, ни механике техники. Кабели не резали и не отсоединяли — их рвали, выдёргивая из каналов вместе с креплениями и защитными кожухами. В местах разрыва металл был смят, будто его сжимали и перекручивали голыми челюстями.

Сканирование подтвердило наблюдение: характер повреждений был хаотично-целенаправленным. Не просто разрушение — выборочное вычёркивание узлов. Сначала питание, затем управление, затем линии самодиагностики.

Как будто кто-то понимал, где именно проходит “нервная система” узла.

Работы было много.

Этот узел отвечал за десятки дронов, занятых автоуборкой, диагностикой и саморемонтом. По сути, это была автономная инфраструктура второго уровня — система, которая поддерживала сама себя без постоянного вмешательства.

И именно она оказалась разорвана. Предварительная диагностика показала масштаб: более семидесяти процентов системы потеряли целостность. Критически пострадали именно управляющие и распределительные контуры.

И всё это выглядело так, будто узел не взломали и не отключили…его перегрызли.

Мы начали с демонтажа повреждённых кабелей. Не из аккуратности — из необходимости. В линиях ещё держался остаточный заряд, и любой неверный контакт мог закончиться коротким замыканием по всему узлу. Кабели приходилось выдирать сегмент за сегментом: где-то они держались на обугленных креплениях, где-то были спаяны между собой в аварийном режиме. Система явно пыталась самоудержаться даже после критического повреждения.

Пока мы работали, солдаты развернули периметр и поставили стационарные турели на ключевых точках, перекрывая подходы к узлу. Всё это происходило без лишних слов — как стандартная схема удержания объекта, который уже однажды оказался уязвимым.

Дроны ушли в глубину узла сразу после частичного обесточивания. Почти сутки ушли только на первичный разбор и маркировку линий. К утру удалось подключить питание к центральному искину. Он “проснулся” не сразу: сначала шёл тестовый цикл, затем каскад самодиагностики, и только после этого начали приходить первые пакеты данных в центральную базу.

Мы восстановили примерно сорок процентов контуров, когда искин запустил собственные ремонтные дроны. Их оказалось слишком мало — десяток единиц на весь узел, при том что по штатной конфигурации их должно быть в разы больше. Для системы такого масштаба это выглядело как ошибка, а не норма.

Военные быстро нашли причину. Сектор обслуживания выглядел так, будто по нему прошлись точечно. Дроны стояли обесточенные, но дело было не в питании — часть из них была физически повреждена. Не изношена и не отключена системой безопасности, а именно сломана. Кто-то уже был здесь до нас.

Я сразу оформил дополнительный контракт на восстановление всех ремонтных дронов. Плюс пятьдесят тысяч кредитов, но с условием задержки минимум на неделю. И в этот момент объём работ перестал быть просто ремонтом — это уже была полноценная восстановительная операция узла.

Солдаты отреагировали быстро. Периметр усилили, и за сутки вокруг узла выросли дополнительные доты и турели, дублирующие сектора огня. Узел начали удерживать уже не как рабочую станцию, а как потенциальную боевую точку.

Я работал почти без остановки: днём через прямое управление дронами, ночью через автоматические циклы ремонта. В какой-то момент работа просто стала фоном, а организм перешёл в режим постоянной нагрузки, пока системы продолжали восстановление узла.

К третьему дню пришла усталость, которую уже нельзя было игнорировать, но работа не остановилась. Следом прибыла партия комплектующих — часть ушла в узел, часть осталась в резерве. Обратную платформу мы отправили назад, и почти сразу выяснилось, что она не дошла до базы — сигнал пропал на маршруте.

После этого солдаты начали держать разведку на дистанции. Без паники, но с явным изменением поведения: маршрут перестал считаться безопасным даже формально. И это оказалось оправданным.

Атака пришла резко. Группа мутантов вышла из бокового тоннеля и попыталась навязать контакт на ходу, но сразу попала под заранее развернутые турели. Огонь был плотным, перекрёстным, и пространство тоннеля буквально “закрылось” огнём. Всё закончилось быстро — около сотни потерь, после чего противник ушёл обратно в глубину.

Солдаты не сразу поверили в результат. Такого уровня активности здесь не ожидали, особенно для зоны первой категории.

Я отправил запрос в СБ. СБ прислала задание почти без задержки — слишком быстро, как будто оно уже было подготовлено заранее. Официальная формулировка выглядела стандартно: глубокая разведка сектора и максимальное уничтожение мутантов с выплатой за каждую подтверждённую особь. Но в этом и была странность — Служба Безопасности редко оплачивала такие задачи через внештатных исполнителей, особенно если речь шла о регулярной зачистке. Обычно этим занимались армейские группы или закрытые подразделения, без внешних контрактов и лишней огласки.

Я перечитал условия ещё раз, и ощущение “рабочего заказа” не складывалось в общую картину. Слишком высокая ставка за простую задачу, слишком широкая формулировка и отсутствие ограничений по методам. СБ не раздаёт такие полномочия без причины — особенно в зелёных и переходных зонах. Значит, либо у них не хватает ресурсов, либо они не хотят светить свои силы в этом секторе.

И ещё хуже было другое: складывалось впечатление, что им важно не просто уничтожение мутантов, а сам факт постоянного давления на них. Как будто их не искали — а намеренно выдавливали из глубины.

Я передал информацию военным. Реакция была простой — без обсуждений они подтвердили готовность работать на уничтожение.

Неделя закончилась в этом режиме. Ремонт дронов был доведён до конца, и вскоре прибыли дополнительные платформы с комплексами для охраны и комплектующими для восстановления узла. Мелкий ремонт дроиды уже выполняли самостоятельно.

Обратным рейсом мы загрузили восстановленные и модернизированные дроны для продажи, и дальше оставалось только ждать расчёта. Солдаты начали сворачивать лагерь, и к вечеру воскресенья узел был полностью стабилизирован и частично законсервирован под охрану.

Узел стабилизировали и частично законсервировали под охрану. Формально он снова работал, но часть логов системы оставалась повреждённой даже после восстановления. Некоторые цепочки данных искина не сходились — как будто их не уничтожили, а переписали. И самое неприятное: в глубинных журналах продолжали появляться пустые, повторяющиеся сигнатуры без источника. И я зафиксировал эти несостыковки, сохранив копии логов для анализа. Данные ушли в обработку к Стражу и Альфе.

Дальше мы двинулись ко второму узлу. Переход занял два дня, по пути я продолжал сканирование и локальный ремонт, не останавливая движение. Второй узел встретил нас иначе — он работал. Повреждения были, но поверхностные: износ, локальные сбои, отдельные отказавшие дроны. Не катастрофа, а система, которая всё ещё держится.

Мы начали подготовку к восстановлению и ждали поставку комплектующих.

И именно в этот момент пришёл сигнал с первого узла: наши платформы прибыли, но вместе с этим было зафиксировано движение крупной группы мутантов.

Приказ изменился мгновенно — возвращение и повторная проверка тоннеля.

Мы отправились в обратную дорогу. Спустя первые сутки были найдены первые следы. Разведка шла полностью на дронах — часть моих микро-дронов, часть стандартных дронов прорыва, которые использовали военные. В грязных тоннелях следы лап читались особенно чётко на фоне накатанных колей техники.

Ко мне подошёл Зерек. Голос у него, как всегда, был ровный, почти механический.

— Вы не против, если мы возьмём на себя руководство схемой боя? Вы будете действовать как отдельное подразделение. Вам будут выделяться участки для прорыва или удержания. Если упрощённо.

— Хорошо. Согласен учиться у профессионалов. Согласовывай с моим Альфой. Он у меня по военной части.

— Принято.

Ещё через час было найдено место, где остановилась стая мутантов. И в этот раз это были не лютоволки.

Первым обнаружили крупное существо, похожее на быка. Его тело было массивным и перекошенным, словно его собирали из разных биологических образцов, не заботясь о пропорциях. Восемь глаз располагались хаотично на голове, часть из них смотрела в разные стороны, из-за чего создавалось ощущение постоянного наблюдения сразу за всем пространством. На загривке пульсировали какие-то паразитические образования, напоминающие живые узлы, которые периодически сокращались, будто передавая сигналы по телу. Движения существа были тяжёлыми, но при этом не лишёнными координации — оно явно не просто существовало, а выполняло какую-то функцию в стае.

Рядом находились существа, отдалённо напоминающие волков, но в изменённой, более агрессивной форме. Они были заметно меньше “бычка”, но компенсировали это скоростью и плотностью движений. У каждого было по два хвоста, которые постоянно дёргались, помогая сохранять баланс в резких рывках. Морды были деформированы, усыпаны зубами в несколько рядов, а по четыре глаза создавали ощущение постоянной слепой ярости, направленной сразу во все стороны. Они двигались группами, но без видимой иерархии, скорее как единый организм, реагирующий на внешние раздражители.

И отдельно стояли фигуры, похожие на людей. С первого взгляда можно было принять их за выживших, но это ощущение исчезало почти сразу. Их тела были слишком ровными, слишком “собранными”, будто человеческую форму взяли как шаблон и исказили под другую задачу. Движения были неестественно синхронными, с короткими задержками, как у плохо откалиброванных машин. В руках они держали оружие — примитивное, но явно используемое осознанно, и от этого становилось только хуже. Самое неприятное было в лицах: они сохраняли человеческие черты, но без выражения, без эмоций, с пустыми глазами, в которых не было ни жизни, ни реакции — только фиксированное, холодное ожидание команды.

Развязка тоннелей, где они остановились, была крупной — шесть направлений сходились в одной точке. Патрулей не было. Часть мутантов ела, часть лежала, часть просто двигалась без системы.

Пришёл приказ от Зерека. Мы выступали как поддержка и ударная сила.

Мои танки шли первыми. За ними — солдаты. Дроны прорыва уходили на фланги. Десять телохранителей оставались при мне, остальные распределились вместе с военными.

Мы подошли незамеченными. Один из дронов на мгновение завис над целью, корректируя угол сброса. В этот короткий промежуток один из мутантов успел поднять голову — как будто почувствовал удар. Первый залп дали дроны минами — резко, почти без паузы, как единый синхронный импульс.

Мины легли точно в центр скопления, и на мгновение тоннель будто “провалился” внутрь себя перед ударом.

Потом пространство разорвалось. Удар был жёсткий, слоистый, с такой плотностью взрывов, что звук превратился в непрерывный гул, отражающийся от стен и уходящий глубже в тоннели. “Бычки” исчезали первыми — попадание в них выглядело так, будто их мгновенно выжигало изнутри, тело схлопывалось и рвалось уже после, не выдерживая остаточного давления. На их месте оставались расширяющиеся воронки и обугленные провалы, будто сама порода кратко проваливалась вниз.

В местах скопления обычных мутантов плотность огня делала своё — сносило волной осколков и ударного воздуха.

Я был приятно удивлен, а Альфа тут же сказал: использовались стандартные боеприпасы. Есть усиленные и специализированные против техники — но здесь они не применялись.

Мутанты ответили. В ход пошли кислотные выбросы и энергетические разряды. Энергетические атаки почти не давали эффекта. Основной удар пришёлся по моим дронам модификации «Танк».

Несколько из «Танков» приняли кислотный залп прямо в бок. Сначала щит выдержал, но через секунду пошёл “срыв” — как будто защита не погасила удар, а впустила его внутрь. Броня зашипела и начала пузыриться, слой за слоем теряя структуру. Дрон развернулся, пытаясь выйти из зоны поражения, но уже было поздно — система сама отключила часть модулей, чтобы не допустить внутреннего перегрева.

Система охлаждения и фильтры моего скафандра тут же включились, убирая запах химии.

Пришёл приказ: сосредоточить огонь на особях, работающих кислотой. Бой быстро перешёл в подавление.

Численное преимущество мутантов не имело значения — у них не было ни брони, ни организованного огня, ни тактики.

Через короткое время сопротивление было сломано. Потерь среди наших не было. У моих дронов — только повреждения брони у десятка единиц.

Оставшихся мутантов частично собрали для лабораторий. Остальное уничтожили на месте.

После боя я сразу запустил ремонт участка тоннеля. Лазерные повреждения были минимальными, а вот после мин образовались серьёзные разрушения стен и перекрытий.

К вечеру восстановительные работы были завершены, и мы вышли к узлу.

Глава 23 «Форсаж»

Глава 23

На узле мы простояли долго, почти до конца недели. Пришла солидная зарплата за две недели — чуть более 60 000. «Боевые будут позже», — пояснил Альфа.

Мы подремонтировались, и я дозаказал два десятка дронов. В воздухе витало напряжение. Мы решили подождать наш заказ — моих дронов и расходников. Время летело, и моя армия снова увеличивалась.

Мы выбрали отдалённый узел, за ремонт которого обещали хорошие деньги. Он не функционировал более трёх месяцев. В последней партии военные получили средние и даже несколько тяжёлых скафов.

Мы поехали. Двигались небыстро, тщательно осматривая фланги, чтобы не попасть в неприятную ситуацию. По дороге попадались маленькие группы мутантов — несколько десятков. Наши дроны самостоятельно их отстреливали.

К обеду четвёртого дня мы уже стояли в пяти километрах от узла.

Первые разведчики полетели и были сбиты. Судя по обрывкам видео, их уничтожили дроны. Неприятная неожиданность — мы рассчитывали на стандартные мутантские группы, а встретили организованную оборону. Я понял это по вспышкам на тактической сетке: три иконки разведчиков погасли почти одновременно, без сигнала о повреждениях — просто исчезли. Зерек коротко выругался в канале, я автоматически повторил за ним.

Колонна перестроилась. Военные выставили своих «Танков» перед собой и слева. Мы — справа, и через минуту заполнили единой цепью всю ширину тоннеля. Металлический лязг смыкающихся щитов и гул двигателей платформ слились в единый низкий тон, который вибрировал в ступнях даже через амортизацию скафа.

Первые выстрелы ударили в щиты — слабые, пробные. Мы гасили их на подлёте, корректируя огонь, и почти не несли потерь. Но затем из темноты ударил плотный залп из множества стволов, и следом полетели мины. Хорошо спланированная встреча.

Мои мины ушли в щиты противника. Те выдержали — в отличие от наших. Щиты моих дронов мигнули, просели, несколько единиц окрасились жёлтым. Короткое раздражение — враг подготовлен, знал, чем встретить. Потери начались и медленно поползли вверх.

Второй залп получился эффективнее — усиленный боеприпас проредил вражеские ряды, но не сломал строй. В тоннеле стало тесно от дыма и искр.

Я посмотрел на цифры потерь, завис на секунду. Тишина в канале, только шипение помех.

— Альфа, прогноз?

— При таком размене мы теряем более шестидесяти процентов роботов. Союзники — более восьмидесяти. Живая сила — расчёт нестабилен.

Плохо.

— Варианты: скорректировать огонь по отдельным тройкам дронов защиты. Как только их щиты просядут — залп усиленными минами в брешь.

— Принято.

Дроны за моей спиной сосредоточили выстрелы в пяти точках. Спустя пару минут одна из вражеских троек взорвалась. Я отдал команду — залп усиленными минами ушёл в образовавшийся пролом. Пол дрогнул, в ушах заложило даже через фильтры скафа. Снаряды собрали хороший урожай: десятки дронов противника погасли, их иконки в интерфейсе одно за другим сменились крестами.

Но враг быстро подтянул резерв и закрыл брешь свежими щитами.

Наши военные повторили манёвр — новая волна мин ударила в ту же прореху. Противник начал спешно перемещать защитников, стараясь компенсировать потерю. Святослав понял: момент настал. В этот же миг десятки дымовых ракет полетели вперёд, застилая тоннель белой пеленой.

— В атаку.

«Танки» рванули с места. Платформа под ногами дрогнула от синхронного рывка тяжёлых машин. Пятёрка на максимальной скорости пошла на сближение, и несколько секунд враг пытался их остановить. Обычные дроны четвёртого уровня не выдержали бы, но «Танки» пятого поколения дотянули. Они врезались в первые ряды обороны, ломая строй, толкая вражеские машины корпусами, создавая бреши. Туда, в эти разрывы, вошли мы.

Два телохранителя — вперёд, следом я, за мной остальные. Зерек повёл свою группу слева, и тоннель раскололся на два очага ближнего боя.

Моя первая двойка подрубила ноги дрону прорыва прямо передо мной. Он завалился, силясь удержать равновесие. Взмах — и голова дрона отлетела, оставляя сноп искр. Искры брызнули в стороны, зашипело на броне скафа. Проход расширялся с каждым шагом: телохранители рубили дронов парами, как чётко отлаженные джедаи. Только моя первая двойка оставалась при мне, закрывая фланги.

Следом шли дроны прорыва, добивая оставшихся в лоб. А между ними и телохранителями двигались постановщики помех — они мешали противнику стрелять в упор, сбивали прицелы, разрывали автоматические захваты цели. Живая, дымная, искрящая стена.

И тогда из дыма вышел он. Необычный дрон: две ноги, вокруг туловища — спаренные пулемёты. Я такого раньше не видел. Старая модель или новая? — потом. Он начал стрелять в меня в упор, короткими очередями. Боевой режим МИППа подсветил слабую точку — стык брони под турельной платформой. Взмах. Меч встретил силовое поле — оружие дрона не выключилось, удары скользили по невидимой сфере. Я ускорился, ударил ещё раз, ещё — и поле рухнуло. Следующий удар пришёлся в корпус, дрон завалился и затих.

Скаф резко толкнул меня влево — смещение. Я подчинился без раздумий, и в тот же миг лазерный луч прошил воздух там, где я только что стоял. Едва не задело. Меч уже летел в ответ — новый противник падает, разрубленный почти пополам.

Прыжок вперёд. В воздухе понимаю — ракета идёт в точку моего приземления. Ракета вошла в бетон там, где я должен был приземлиться, выжгла полметра. Разрыв бьёт по спине, но я уже качусь, гася инерцию. В этот момент лазер достаёт меня — вскользь, по плечевому контуру. Поле скафа вспыхивает, десяток процентов мощности уходит в ноль. Меня просчитали. Дурное чувство.

Бой не ждёт.

Рядом, в полуметре, ракета накрывает моего защитника. Его купол гаснет — не выдерживает перегрузки. Противник добивает его лазером в упор, дрон заваливается, из пробитой груди валит едкий дым.

Я прыгаю со спины, меч входит в стык брони почти без сопротивления. Враг падает, даже не повернув головы.

Но внутри поднимается короткая, злая волна. Этот дрон стоил почти пятнадцать тысяч. Пятнадцать. Плюс модернизация, плюс время на калибровку — двадцать, а то и двадцать пять. И всё. Одна ракета, один лазер — и деньги ушли в дым. Не злость от потери боевой единицы. Злость от того, что я не смог его уберечь. Не потому что жалею машину. Потому что гордыня шепчет: «Ты мог лучше». А мог ли? Судя по пробитому куполу — нет. Это бесит больше, чем проценты потерь на тактической сетке.

Дым сгущается, гарь режет глаза даже через фильтры. Рука в перчатке сжала рукоять меча сильнее — от потерь становилось тесно. Интерфейс пестрит красным и жёлтым — иконки дронов одна за другой гаснут или переходят в аварийный режим. Потери растут слишком быстро.

Моя вторая двойка вдруг прыгает, закрывая меня телами, и следом взрыв. Волна бьёт по скафу, сбивает с ног, я падаю, но новая двойка уже встаёт передо мной, перекрывая сектор.

Альфа подсвечивает следующую цель — это «Минёр». Оружие направлено на меня, но я вижу: идёт перезарядка. Я видел, как перезарядка идёт по циферблату на его корпусе. Два… один… — удар. Не останавливаясь, бью по ноге. Первый из двойки повторяет — по второй ноге. Защита вспыхивает, но не ломается. Второй телохранитель прыгает и на всей скорости вгоняет энергомеч в управляющий узел. «Минёр» гаснет.

Краем глаза замечаю слева энергетические мечи — наши военные наконец подтянулись.Там, в разрывах дыма, двигались трое в тяжёлых скафах — тех самых, что военные получили перед выездом. Их массивные бронированные корпуса выделялись на фоне обычных бойцов. В руках — не мечи, а двуручные силовые топоры.

Они не уклонялись и не парировали. Просто шли вперёд, ломая дронов корпусами, рубя на части. Первый топор опустился — вражеский дрон прорыва развалился от плеча до пояса, искры брызнули в стороны. Второй скаф шагнул влево, перекрывая сектор, и встретил двух «Танков» одновременно: удар в лоб — одна машина замерла, разворот — топор снёс турель второй.

Третий, самый массивный, напоролся на группу дронов прикрытия. Они попытались обойти его с флангов, но он просто развернулся на месте, разбрасывая их корпусом, как кегли. Один из них завалился на бок и попытался отползти — удар пяткой раздавил блок управления.

Один из них принял прямое попадание из плазмы в грудь — щит мигнул, просел, но выдержал. Он даже не замедлился. В ответ — замах, удар топором, и вражеский «Танк» развалился на две половины, разбрызгивая расплавленный металл.

Через несколько секунд от вражеской обороны слева остались только обломки. Тяжёлые скафы переключились на следующую цель, не останавливаясь, не оглядываясь. Работали как машины.

Убиваю очередного дрона, и передо мной оказывается человек в скафе. В руке энергетическая винтовка. Он стреляет — в упор, в грудь. Поле МИППа проседает сразу на тридцать процентов, индикатор в углу глаза моргает красным: осталось тридцать. И тут же ещё два выстрела слева и справа от этого стрелка.

Тройка.

Понимаю с опозданием, когда тело уже не успевает среагировать.

Параллельный слой: Альфа 8+

Задача: сохранить оператора. Всё остальное — вторично.

Когда первая волна ракет пошла в Святослава, Альфа уже перераспределил щиты. Четыре «Танка» сместились влево, приняв удар на себя. Два из них получили критические повреждения, но оператор остался в «зелёной» зоне.

Через семь секунд противник выпустил три мины по предполагаемой точке перемещения оператора. Альфа скорректировал позицию двойки телохранителей — метр вперёд, два вправо. Мины ушли в пустоту, разорвав двух чужих дронов.

Когда необычный дрон с пулемётами вышел из дыма, Альфа уже просчитал слабые места. Стык брони под турельной платформой. Оператор ударил трижды. Дрон упал.

В момент прыжка Святослава вперёд ракета уже летела. Альфа бросил двух запасных дронов в зону приземления. Один принял осколки на себя. Второй подстраховал с фланга. Оператор даже не понял, что его только что прикрыли.

Лазер, который затем задел плечо, не должен был пройти — противник использовал нестандартный угол. Оператор потерял десять процентов поля. Некритично.

В разгар ближнего боя Альфа перехватил управление турелями скафа. Короткая команда — и спаренные импульсные стволы на спине МИППа дали залп назад, почти вслепую. Дрон прорыва, заходивший с тыла, получил очередь в блок питания и погас. Святослав даже не обернулся. Ещё через минуту турели сработали вправо, срезая половинчатого «Минёра», который уже взвёл миномёт.

Параллельно Альфа взял под прямой контроль одного из телохранителей. Тот оторвался от стандартной схемы и пошёл в соло. Тяжёлая четырёхногая платформа противника с плазменной пушкой наводилась на Святослава. Телохранитель скользнул под разворот орудия, клинок вспорол гидравлику. Пушка дёрнулась и замерла. Враг попытался отступить, заваливаясь на бок, но Альфа уже вёл второй меч в управляющий узел. Тяжёлая машина рухнула, искря и высекая снопы пламени. Оператор в этот момент рубился с другой целью и не видел этого.

Гибель одного из телохранителей Альфа не пропустил. Дрон накрылся ракетой. Спасать было нечем. Альфа перераспределил энергию на соседние единицы.

Когда тройка стрелков с винтовками выстроилась в линию, Альфа зафиксировал их за секунду до первого выстрела. Два телохранителя получили команду: прыгнуть вперёд и закрыть оператора корпусами. Один успел. Второго сбила шальная ракета. Но первый закрыл сектор. Святослав получил один выстрел — остальные пришлись в дрона. Машина разлетелась. Оператор остался в строю.

Задача выполнена.

Бой для Альфы продолжался — до тех пор, пока оператор был в зоне поражения. А это значило, что работа ещё не закончена.

Первый выстрел прошёл сквозь энергомеч и ударил в грудь. МИПП выдержал, но ИИ 8+ выдал информацию: лицевые бронелисты уничтожены.

Я попытался уйти от следующего выстрела, но он снова попал в грудь. Волна боли разрасталась по телу. Аптечка экстренно вкатила болеутоляющие и стимуляторы. Ноги подкосились — я упал на колени.

В следующее мгновение передо мной встали дроны прорыва. Два, следом ещё и ещё. Бой продолжался где-то рядом, но звук стал приглушённым.

Лёгкий шок и злость. И тут — голос Стража:

— Фиксирую аномальную активность внутри вас.

Мир словно замедлился.

— Святослав, привет. Это я, твоя жаба. Точнее, не жаба — это ты так считал. Прости за каламбур.

— Кто ты?

— Я твоё ядро. Твоя сила. Энергия. Дар рода. Как хочешь, так и называй.

— Откуда ты во мне?

— Каждый, кто рождён в твоём роду, имел меня. Я — твоя сила.

— Не очень понял.

— Хорошо, давай иначе. Любой мир окружён информационным полем. В твоём родном мире твой род знал много секретов и мог частично им пользоваться. Яркий пример — магия. В твоём втором мире её не было, и я не мог пробиться и развиться в полноценного помощника. А в этой вселенной магии тоже нет, но не так давно кто-то активировал созданий, которые когда-то нам служили. Я получил импульс силы, шагнул вперёд и смог частично повлиять на твою нейросеть. С сегодняшнего дня могу нормально общаться и помогать.

— Стоп. Что значит «в первом мире»? «Втором»?

— Про первый я ничего толком не помню. Второй ты знаешь под названием Земля.

— Ты имеешь физическую оболочку?

— Нет. Я энергия, навсегда привязанная к твоей энергетической матрице. Душе, если говорить терминами землян.

— Твоя цель?

— Защита. И всё, что прикажет носитель.

Новости были ошеломляющими. Но странное дело — всё, что говорил этот помощник, принималось мной как правда. Без вариантов.

— Как тебя называть?

— На Земле нас называли Нессе.

— Хорошо, Нессе. Где я сейчас?

— Это режим форсирования. В будущем смогу включать его на непродолжительное время. Сейчас идёт синхронизация.

— Я могу использовать его в бою?

— Да. Для этого он и создан. Физически тело невозможно ускорить без магии. Сейчас я не могу помочь тебе с этим. Но твой мозг начинает предвидеть — что сделает враг. И ты выдаёшь контрмеры быстрее любых ИИ в этом мире.

— Откуда я могу знать, что думает человек?

— Люди — создания привычек. В девяноста девяти случаях из ста их действия можно просчитать заранее: воспитание, страх, шаблоны. Я просто читаю эти шаблоны. А когда знаешь, что человек сделает через секунду — ты уже не реагируешь, ты опережаешь.

— Наше время заканчивается. Ладно, пошуровали — и хватит.

Мир дрогнул и вернулся.

Боль ударила снова. Крик непроизвольно вырвался из горла. Судорога свела руку — и тут же отпустила. Препараты подействовали. Мгновение — и прыжок на дрон прорыва.

Ноги словно знали, куда ступать. Я бежал по своим же дронам, паря. Ускорение не нарушало баланс — оно вписывало каждое движение в идеальную кривую. Нейросеть выдавала команды каждой мышце: угол поворота стопы, жёсткость колена, момент отрыва. Тело работало как единый механизм, где нет лишних звеньев.

Первый мутант-человек. Он не пытался убежать — просто навёл оружие и выстрелил. Но в тот момент, когда его палец начал жать на спуск, моё тело уже сместилось. Не рывок — перетекание. Я чувствовал, как работают мышцы пресса, как меняется центр тяжести, как руки сами ложатся в нужную позицию. Нейросеть не управляла — она подсказывала, а тело слушалось без задержки.

Взмах — голова слетела. Меч не остановился, ушёл влево, выкручиваясь, срубил ноги второму. Обратный взмах — голова второго снята с плеч. Меч пошёл дальше, разрезая плечо третьего и уходя вглубь. Каждый удар ложился в пустоту между позвонками, в стык брони, в щель между рёбрами. Минимум движений. Максимум трупов.

Мир вернул обычную скорость восприятия.

— Выходи из боя, — сказал Нессе. — Через пару минут начнётся откат.

Альфа уже продолжал атаку сам. Дроны прорыва расступились, и я просто отошёл назад. Голова закружилась, я присел, пытаясь удержать равновесие. Снова боль.

— Нессе, сколько это будет продолжаться?

— В этот раз — около десяти минут. В последующие — больше.

— Почему? Я не могу адаптироваться?

— Ты будешь адаптироваться. Но ты будешь и дальше в этом режиме. Чем больше ты в нём, тем больше хочется.

— И как найти баланс? — я пытался заболтать боль.

— Перестройка организма началась. Закончится не раньше чем через несколько месяцев. И только тогда будет найден какой-то баланс.

Бой шёл всё яростнее. Снова залп мин, дроны шли вперёд. Около меня стояли три дрона прорыва и один «Танк». Боль начала потихоньку отпускать, бой отдалился.

Ко мне подошёл военный медик. Мельком глянул на показатели скафа, нахмурился, но ничего не сказал. Провёл быструю диагностику, сделал пару уколов. Перед уходом задержал взгляд на пару секунд дольше, чем нужно. Покачал головой и ушёл.

Звук боя стал пропадать. Гарь и туман медленно оседали. Везде — обломки дронов. И только когда рассеялось, я увидел мутантов. Их тела лежали вперемешку с железом — скрюченные, неестественно вывернутые. Дроны добили их уже после того, как я отошёл. Я даже не заметил.

Странно. Они не должны были быть здесь. Или должны? Я не понимал — то ли их зацепило случайно в ходе боя, то ли они сознательно пришли на помощь тем, кого мы штурмовали.

— Альфа, уточни. Мутанты были на стороне противника?

Пауза.

— Часть — да. Зафиксированы случаи, когда они атаковали наших дронов. Неорганизованно, но целенаправленно.

Я выдохнул. Значит, не случайность.

— Альфа, кто сбил наши дроны? Кто операторы? Не мутанты же?

— Полной информации нет. Среди погибших обычных людей не было. По отрывочным данным, они спешно отступили в глубь тоннеля.

— Попытки взлома были?

— Да. Но не у нас.

— Логи возьми у наших друзей для анализа.

Альфа 8+ не успел.

Тройка стрелков встала в линию за секунду до залпа. Два дрона прорыва по команде прыгнули вперёд. Один закрыл оператора. Второй разлетелся от ракеты.

Оператор получил попадание.

А потом он… изменился. Движения стали плавными, до предела точными. Каждый шаг — без рывка, каждый удар — в точку. Альфа не мог так вести дронов. Он запросил Стража:

— Что делать?

— Прикрывай. Я разберусь.

Альфа отключился. Он перестал пытаться понять. Он просто начал выставлять дронов по секторам, перекрывая углы атаки, срезая тех, кто пытался зайти с флангов. Оператор двигался сам — Альфа чистил пространство.

Тишина наступила не сразу. Она вползала вместе с дымом, который никак не хотел оседать. Я стоял посреди тоннеля и смотрел на то, что осталось от моей армии.

Вот лежит телохранитель — без головы, с прожжённой грудью. Рядом дрон прорыва, у которого нет обеих рук, но он всё ещё пытается ползти куда-то, искря оборванными кабелями. «Танк» завалился на бок, его щиты погасли ещё в середине боя, корпус пробит в трёх местах, внутри что-то шипит и плавится. Другой «Танк» выглядит почти целым, но ходовая разорвана взрывом — без ремонта не встанет. Кто-то из дронов просто исчез — только обломки, по которым даже не понять, где была турель, а где опора.

Потери катастрофические.

Всех телохранителей уничтожили. Из остатков, наверное, можно будет собрать пятерых — не больше. Половина дронов прорыва превратилась в груду металла. Десяток «Танков» взорваны так, что детали не собрать.

Из почти полутора сотен дронов, с которыми мы входили в бой, осталось около восьмидесяти. Из них половина требует ремонта — кто-то чуть-чуть, кого-то придётся почти перебирать заново. Реально восстановить удастся едва ли десяток. Остальное — на запчасти или в утиль.

Военные уже собирали по тоннелю более-менее целые туши мутантов — собирались продать. Я смотрел на них без интереса.

Зерек подошёл, когда я всё ещё смотрел на обломки.

— У нас осталось два комплекса из пяти, — сказал он. Голос ровный, без эмоций, но я заметил, как он на секунду задержал взгляд на одном из своих «Гарпунов» — тот стоял на трёх опорах, четвёртая была срезана лазером.

— Раненые?

— Тяжёлых — двое. Ещё человек десять разной степени. Но убитых нет, — он выдержал паузу. — Повезло.

Я кивнул. Повезло — это слабо сказано. В такой мясорубке остаться без потерь в людях — почти чудо.

Глава 24. «Изоляция Титана» и «Два часа».

Глава 24. «Изоляция Титана» и «Два часа».

Узел был огромен. Тут ремонт будет долгим — минимум две недели. Центральный распределительный щит выглядел так, будто его не ломали, а плавили изнутри. Оплавленные кабельные трассы, пустые ячейки для модулей, вырванные с мясом силовые контакты. Создавалось впечатление, что кто-то целенаправленно вырезал именно те узлы, которые отвечали за синхронизацию резервного питания. Дроиды-ремонтники, оставленные здесь ранее, валялись на полу — не уничтоженные, а просто обесточенные, с аккуратно извлечёнными энергоячейками. В углу гудел аварийный источник — единственное, что ещё держало местное освещение. И странный запах: не гари, а чего-то химического, сладковатого. Так пахнет только разлагающийся изолятор особо старого типа — тот, что уже давно не выпускают. Кто-то очень хотел оставить этот узел мёртвым, но не спеша, а почти с хирургической точностью.

Я получил полное сканирование состояния всех своих дронов. Частично их уже авторемонтировал ИИ. Заказал недостающие детали. Кроме того, заказал себе дронов — в этот раз решил не экономить и собрать полный средний комплекс.

Пришли боевые деньги от СБ. Пришла компенсация от фирмы. И мне отдали деньги за первую партию проданных мутантов.

Было на счету более 250 000, а осталось 220 000. Вроде бы минус, но средний комплекс укомплектован. Кроме того — первый личный боевой опыт. И что могу сказать: это очень необычно. Правда, боль была не из приятных. И надо бы озаботиться медицинским дроидом — постоянно про него забываю.

Военные начали ставить периметр, а я — бесконечным ремонтом.

Неделя подошла к концу, и приехала колонна. И тут я вспомнил: я просил дать мне информацию по полиции — что там у них происходит. Уже прошло больше месяца.

Файл давно готов, но вы его не открывали.

Прочитав, понял, что тут тоже ничего не понятно. Получалось, что кто-то убивает полицейских под видом бандитов. Причём целенаправленно: выводят из строя их дронов и атакуют.

И опять мы вернулись к началу: зачем бандитам убивать полицейских? Где прибыль?

И тут у меня проскочила сумасшедшая мысль.

— Страж, открой карту города, где находится Титан. Теперь поставь точки, где полицейские потеряли больше всего людей. А теперь наложи схему коммуникаций, где сейчас я. Кроме того, включи все известные поломки из общих баз данных по узлам в этом районе.

Карта мигала, видоизменяясь.

— Ты это видишь, Страж?

— Да.

— Ты тоже думаешь, как я? Проанализируй то, что ты видишь.

— Если взять за центр Титан, то на удалении от него образуется зона в пятьдесят километров, где очень активно убивают полицейских. И ещё стало известно, что люди просят перевод подальше отсюда.

— А что по узлам?

— Узлы также начали отключаться по кругу. Вроде бы хаотично, но видно, что кто-то словно хочет частично заблокировать сообщение с этим участком и частично обесточить его.

— То есть они пытаются изолировать Титан?

— Да. Это очевидно.

— А что находится под Титаном?

— Там строятся двигатели для планеты.

— Есть информация, когда они будут готовы?

— Нет.

— Хорошо. Если предположить, что мы хотим не дать этой планете совершить прыжок, то куда надо ударить? Или что сделать?

— Это очень непростой план. Первое — конечно, двигатели, но никто не знает, на какой стадии они находятся и где именно. Второе — уничтожить как можно больше узлов. Это может привести в итоге к череде замыканий. При тестовом прогоне двигателя система может сгореть или взорваться — как узлы, так и сами двигатели.

— Построй модель: какие узлы необходимо уничтожить, чтобы максимально создать ситуацию для взрыва двигателя.

Карта вновь поменялась.

— А Титан получается как бы сверху стоит над всеми ключевыми узлами? Так?

— Да.

— А узлы, которые закрыты Титаном, функционируют?

— Да, все. Но всё вокруг словно отрезает дополнительные мощности и создаёт буферную зону.

— Ясно. Сделай файл, отправлю в СБ шефу.

Глава СБ «Титан»

Появилось письмо с пометкой максимальной срочности.

Прочитав его и мысли агента, результаты были, откровенно говоря, плачевные. Но где-то так его аналитики уже просчитывали ситуацию. Вот только данное письмо натолкнуло его на очень плохую мысль и напомнило, как несколько месяцев назад они зачищали остатки разведки Атаран у себя в «Титане».

И главный вопрос: зачистили ли?

— Кирилл Алексеевич, зайдите ко мне. Это срочно.

Спустя десять минут.

— Добрый день, Виталий Иосифович.

— Будь добр, Кирилл. Тут поступила очень интересная информация. Ознакомься.

На несколько минут капитан замер, изучая документы.

— Могу сказать, что подобный вариант мы отрабатывали. Поэтому мы регулярно получаем отчёты о работе наших узлов.

— Значит так, капитан. Даю два часа. Ты проводишь аналитику всего, что отправляет каждый из узлов, скажем за последние два года. Весь аналитический отдел тебе в помощь. Привлекаешь все свободные мощности наших ИИ. И сразу на доклад. Выполняй.

— Есть.

Плавное движение, и капитан выходит из кабинета.

Глава СБ начал набирать длинный пароль на своей консоли. Открылся секретный канал связи с центральным СБ планеты. Появился экран, на нём ничего не писалось. И вот экран мигнул, и появилось лицо мужчины средних лет.

— Добрый день, Виталик. Что случилось?

— Привет, Серёг. Пока ничего.

— Ага. Когда ты у себя агентуру противника вычищал, ты мне не звонил. А сейчас что?

— Ситуация меняется. Кто-то начал активно нас изолировать. Как мне кажется, но это сейчас проверяется. Где-то наши протоколы были вскрыты. И нам шлют дезинформацию из наших узлов.

— Даже так. Очень интересно.

—Ну что ж, если есть проблема — решай. Чуть что — говори, вышлю усиление. И это… не геройствуй мне там. Именно на своём месте нужен целый и невредимый. Усиль охрану вдвое на всякий случай.

— Хорошо.

Связь пропала.

Спустя два часа зашёл капитан и начал доклад.

— В итоге, исходя из полученных данных, всё работает, и каких-то нестыковок нет. Но есть одно «но». Если внимательно посмотреть документы на поставку комплектующих, то можно выявить два повторяющихся алгоритма на более чем двадцати узлах. То есть заявки очень похожи.

— И что?

— Дело в том, что одну деталь заказывали сначала пять узлов, потом шесть, и так далее. Этот алгоритм разрастается, включая всё больше узлов.

— Ясно. Взломаны?

— Очень высокая вероятность.

— Необходимо отправить группы.

— Да. Отправляем группы — и они снова разбегутся по всей планете, ища новые варианты внедрения.

— Значит так. Куда следующий заказ по аналогии должен идти?

— Узел номер 58.

— Отлично. Ты должен туда успеть к моменту подхода технической колонны. И возьми усиленную группу. Кроме того, запустим проверки на незахваченных узлах — скажем, ещё семь групп, чтобы они заранее не поняли, что мы их просчитали. Но все группы усилить: потери нам не нужны. Сам понимаешь: будем анализировать, а потом надо все узлы разом взять.

Святослав

— Страж, знаешь, меня не отпускает мысль, что отряд Зерека не так прост. Собери по ним информацию.

И в этот момент пришло личное письмо от главы СБ. И в нём было имя-отчество начальства, что очень даже пугало. И начиналось оно так:

«Добрый день, Святослав Дмитриевич. У меня для вас есть одно крайне сложное задание...»

Далее — что надо сделать. Если коротко: необходимо будет атаковать узел. Информации о противнике там нет, но предположительно — минимум рота охраны. СБ предполагает, что его захватили и удерживают наёмники, которых курирует СБ АТАРАНА.

В связи с этим мне вышлют дронов на двух платформах — дроны прорыва серии «Алмаз». И при помощи них необходимо захватить и удерживать узел до подхода подкрепления из военных.

В качестве награды он вышлет мне базы шестого уровня — взлом и контрвзлом, и другие базы для личного усиления. Кроме того, мой долг за МИПП будет закрыт. Также даётся беспроцентный кредит на наём наёмников для успешного завершения контракта в размере 500 000. Оплата будет происходить напрямую наёмникам, но я буду выступать как наниматель официально.

И внизу была приписка:

«Я рассчитываю на тебя, молодой человек. С уважением, Виталий Иосифович, глава СБ „Титан“ Аратан».

Вот и ещё пара карт вскрылась. И опять — рискнуть и шанс на хороший заработок.

Страж дал всё, что нашёл на Зерека и этих военных. Но там почти ничего не было: служит в такой-то части, звание, планета — и всё.

— Ясно. Значит, надо будет поговорить с ним лично.

Зерек и Святослав

— А ты ничего так воюешь. Даже с мечом немного машешь — видно, практики нет. Но задел на будущее хороший.

— Зерек, деньги вам за монстров дали?

— Да. Очень щедро. Сможем закрыть мелкие проблемы.

— «Мелкие проблемы»… Ничего себе у вас аппетиты.

— Ну, у нас большой отряд.

— Ну да, пятьдесят человек — это солидно.

— Нас как бы больше.

— Насколько больше?

— На много. Но у нас есть определённые проблемы с руководством, если так можно выразиться.

— Давай на чистоту. У меня есть очень финансово хорошее предложение, и я готов поделиться. Придётся повоевать, но заработать можно очень неплохо. И возможно, смогу помочь вам — смотря в чём ваша проблема. Мы, как мне кажется, неплохо сработались.

— Согласен. Ты не посылал нас на убой и не прикрывался нами. И да, опыта у тебя мало — это режет глаз, но это дело наживное.

Сержант замолчал на минуту, думая, как правильно сказать, и продолжил:

—Мы были военным батальном. И имели свои привилегии. Последний заказ, был сложным, но должен был принести не плохие деньги. Цель была защитить группу , мы работала на специальном объекте, задание выполнили, но вс пошло не так. Зерек замолчал, словно не решаясь продолжать. Но потом всё же рассказал, что случилось дальше

«Несколькомесяцами ранее» Планета Империя Техно. Секретная лаборатория.

— Капитан, у вашего батальона будут огромные проблемы. Начиная от лицензии, заканчивая поиском работы, если вы не удержите периметр до нашего ухода. Капитан прервал говорящего. По нашему контракту мы не должны удерживать периметр, только дать вам время на отступление. Причём это время оговорено — два часа, не больше. Дальше мы просто отступим. Делайте свою работу, а мы сделаем свою.

— А, чёрт… Если нас догонят, вам не жить, капитан. — Наниматель сплюнул на пол. — Вы тут все сгниёте, как последние рабы. А мне плевать.

Капитан не моргнул. Он видел таких «героев» десятки раз. Громкие слова, дешёвые угрозы и полное отсутствие чести.

Говоривший развернулся и вышел. Дверь закрылась.

Сидевший капитан нажал на приборную панель. Перед ним появились его лейтенанты.

— Итак, господа. Два часа мы должны удержаться, а дальше мы свободны.

— Кэп, хорошо сказано — «свободны». Вот только как нам отступить, когда они сами на хвосте будут? Техника вся тут ляжет — без вариантов. Дроны удержат их ну, скажем, минут тридцать. Итого час.

— Чем удерживать час?

— А мне всё равно. Планируйте, я с вами буду.

— Кэп, ну давай так: с тобой мы удержимся час. А дальше что?

— Наши птички в тридцати минутах отсюда. И туда ножками идти, кроме того, раненых надо будет транспортировать.

— Останемся здесь, оставим минимум людей на удержание. Остальным прикажете выдвигаться и уходить без нас.

— Пойдём в плен?

— Ну, ты ж знаешь — это работорговцы. Пойдём. Наши потом выкупят.

— А за какие деньги?

— Придётся им заработать. Ты только Зереку заранее не говори, он ведь останется с нами.

— Да знаю. И именно он должен их там возглавить. Он что-то придумает.

— Ясно. Ну тогда… работаем.

Никто не задумался о побеге. Никто не предложил бросить раненых или уйти в одиночку. Плен был неприятен, но это давало шанс сохранить людей живыми. А живой солдат — это завтрашний боец. Капитан знал это лучше других.

Бой. Вид со стороны капитана.

Капитан стоял у голографической карты комплекса — четыре сектора, три коридора сходятся к центральному залу. Противник давил с трёх направлений, но пока медленно. Слишком медленно для тех, у кого численное превосходство.

— Лейтенант Скибюк, первый сектор. Твоя задача — не держать, а тянуть. Отходишь по коридору, оставляешь мины через каждые двадцать метров. Когда дроны противника пройдут половину — включаешь ложную активность в тупике справа. Пусть думают, что там наши основные силы.

— Понял, кэп.

— Лейтенант Прокопенко, второй сектор. Ты их заманиваешь. Начинаешь с плотного огня, потом резко обрубаешь — создаёшь иллюзию, что у тебя кончились боеприпасы. Как пойдут вперёд — бей из боковых ниш. У тебя там три турели, не включай их сразу. Пусть пройдут мимо.

— Принято.

— Лейтенант Забродский, третий сектор. Ты — резерв. Но не сиди на месте. Периодически высовываешь дронов-разведчиков с разных позиций. Противник должен видеть, что сектор «живой», но не понимать, сколько нас там. Если начнут продавливать соседей — перебрасываешь половину своих дронов в обход, через технические тоннели. Не по прямой, а с задержкой.

— Есть.

Капитан отключил карту. Лейтенанты разошлись.

Первый сектор. Лейтенант Скибюк.

Противник пошёл вперёд, посылая волны боевых рабов. Они были дешёвым пушечным мясом. Почти без брони, с примитивными щитами. Их гнали в проходы, чтобы они подрывались на минах и сжигали турели.

Скибюк действовал методично. Его дроны-сапёры отступали шаг за шагом, закладывая мины в пол, в стены, даже в потолок. Первые две мины сработали, когда первая волна рабов достигла середины коридора. Взрывы разорвали десяток тел, остальные залегли.

— Отходим ещё на двадцать метров, — скомандовал Скибюк.

Его люди молча подчинились. Ещё три мины — теперь уже направленного действия, с детонаторами на движение. Противник, заметив слабину, бросил вперёд дронов поддержки — тяжёлых, бронированных, с усиленными щитами.

Дроны прошли первую мину. Взрыв. Один из них потерял ходовую, завалился на бок, но остальные пошли дальше.

— Ждём, — тихо сказал Скибюк.

Когда вражеская группа прошла половину коридора, он активировал ложный маяк в тупике справа. Разведчики противника зафиксировали активность. Часть дронов свернула в тупик. И там, в узком пространстве, сработали сразу четыре мины, заложенные в стенах и потолке. Взрывная волна ударила так, что даже в основном коридоре выбило несколько панелей освещения.

— Минус двенадцать дронов и десять рабов, — доложил Скибюк.

— Не расслабляйся, — ответил капитан. — Следующая волна будет умнее.

Скибюк кивнул. Он знал. Противник учится быстро. Но и он не стоял на месте.

Третья волна пошла иначе. Рабы не бежали — они ползли, прикрываясь щитами. Дронов не было видно. Скибюк понял: их ведут следом, в укрытии за живым щитом.

— Меняем тактику, — сказал он в канал. — Всем приготовить гранаты. По команде — залп.

Рабы подползли на дистанцию броска. Скибюк выждал ещё три секунды.

— Огонь.

Двадцать гранат полетели в узкий коридор. Взрывы слились в один непрерывный гул. Рабов смешало с бетоном. А те дроны, что шли за ними, потеряли управление от детонации.

— Чисто, — доложил Скибюк.

— Потери? — спросил капитан.

— Один дрон-сапёр уничтожен. Раненых нет.

— Хорошо. Продолжай.

Второй сектор. Лейтенант Прокопенко.

Прокопенко встретил противника плотным огнём. Винтовки, плазма, дроны прорыва — всё, что могло стрелять, стреляло. Противник залёг за баррикадами из тел своих же рабов.

— Прекратить огонь, — скомандовал Прокопенко.

Тишина. Полная, давящая тишина.

Противник замер. Секунда. Другая. Потом рабы поднялись и побежали вперёд, решив, что у защитников кончились заряды. За ними — дроны: лёгкие, быстрые, с импульсными пушками.

Прокопенко выждал, пока первая тройка дронов проскочит боковую нишу. Потом активировал турели.

Огонь с трёх точек сразу. Рабы падали десятками, дроны взрывались, разбрасывая раскалённые обломки. Те, кто успел пройти дальше, упёрлись в запертую дверь. Прокопенко добил их из гранатомётов.

— Эту группу отыграли, — сказал он. — Но у меня кончились мины.

— Держись. Забродский, перебрось Прокопенко две связки дронов-засадников.

— Уже в пути, — ответил Забродский.

Но противник не ждал. Четвёртая волна пошла с двух направлений сразу. Прокопенко пришлось разделить силы. Тяжёлые дроны противника начали продавливать правый фланг. Щиты защитников проседали.

— Кэп, правый фланг вот-вот рухнет.

— Держитесь! Я подтягиваю резерв, — ответил капитан.

В этот момент Забродский перебросил засадников. Пять дронов-невидимок вышли из технического тоннеля прямо в тыл атакующим. Короткие очереди — и четыре вражеских дрона взорвались. Пятый попытался уйти, но Прокопенко достал его из гранатомёта.

— Спасибо, Забродский. Отдолжу.

— Не надейся, — усмехнулся тот в ответ.

Третий сектор. Лейтенант Забродский.

Забродский не вступал в прямой бой — он изматывал. Дроны-разведчики высовывались из разных углов, давали короткие очереди и уходили. Противник тратил время и боеприпасы, пытаясь подавить то одну точку, то другую.

Одна группа противников решила обойти сектор с фланга. Забродский заметил их движение по датчикам. Он отвёл дронов в технические тоннели, оставив ложные маяки активности.

Противник, решив, что сектор пуст, двинулся вперёд — два десятка рабов и шесть дронов поддержки. Когда они прошли середину коридора, Забродский активировал ловушку. Стены с двух сторон разошлись, и из ниш вылетели дроны прорыва — не в лоб, а с тыла.

Рабы заметались. Дроны противника попытались развернуться, но узкий коридор не давал манёвра. Забродский ударил с двух сторон одновременно. Импульсные пушки, лазеры, гранаты — всё смешалось в кровавую кашу.

Через тридцать секунд всё было кончено. Двадцать рабов и шесть дронов уничтожены. Забродский потерял одного разведчика.

— Капитан, у меня двое раненых. Эвакуировать?

— Эвакуируй. Отправь их в тыл через северный тоннель. Я прикрою.

Забродский лично повёл группу эвакуации. Двое солдат несли третьего на плащ-палатке. Кровь капала на бетонный пол. Дроны-санитары уже ждали в тылу.

— Быстрее, — поторопил Забродский. — За нами могут прийти.

Они успели. Как только последний раненый скрылся за поворотом, в коридор ворвались дроны противника. Забродский встретил их огнём из укрытия. Короткая перестрелка — и враг отступил, потеряв две машины.

— Чисто, — доложил Забродский.

— Возвращайся на позицию, — ответил капитан. — Нужно прикрывать эвакуацию основных сил.

Итоги первого часа.

Капитан вёл подсчёт в уме. Лейтенант Скибюк потерял оба комплекса дронов — двадцать три машины, почти всё, что у него было. Лейтенант Прокопенко — два комплекса из трёх, около тридцати дронов. Лейтенант Забродский — два комплекса и пять дронов. Раненых — тридцать человек.

— Кэп, у меня заканчиваются снаряды, — доложил Скибюк.

— А у меня ещё есть мины, — ответил Прокопенко. — Десять штук направленного действия.

— Держи их для прорыва, — сказал капитан. — Они нам ещё пригодятся.

Капитан открыл общий канал:

— Всем внимание. Потери большие, но мы выстояли час. Сейчас будем отводить раненых. Забродский, начинай эвакуацию первой группы. Прокопенко и Скибюк — прикрываете.

Колонна раненых растянулась по северному коридору. Тех, кто мог идти, поддерживали под руки. Тяжёлых несли на носилках — по двое, иногда по трое. Кто-то лежал на руках у товарищей, стиснув зубы от боли. Кровь, пот, запах горелой плоти — всё смешалось в единый ком.

Дроны-носильщики помогали тащить оборудование и боеприпасы. Колонна двигалась медленно, но организованно. Капитан лично проверил каждый отсек.

— Зерек, собирай остатки своей роты и раненых. Выходите в точку сбора. Берите всё, что можете, по максимуму. Остальным сержантамтоже отдай приказ: пусть идут с тобой. Оставишь десять человек сборной солянки на защите коридора, а потом они к нам вернуться.

— Понял, кэп, — ответил Зерек. — Но моя группа уже не та, что была. Половину отправили с первыми ранеными.

— Значит, работаете с тем, что есть. Уходите под прикрытием дыма и огня. Через двадцать минут мы начинаем общий отход.

Зерек кивнул и исчез в темноте коридора.

Глава 25 «Не носорог»

Глава 25 «Не носорог»

Остатки лаборатории, которые всё ещё удерживали капитан и его офицеры. Многие были легко ранены. Общее количество защитников было невелико — двадцать три человека и пять комплексов дронов, собранных из того, что осталось.

Капитан отдал приказ отступить дронам-минёрам, невидимкам и всем узкоспециализированным дронам. Зерек сможет их либо продать, либо использовать для укомплектования новых комплексов.

И вот все ждали последнего штурма. Но умирать никто не планировал.

Капитан на общем канале начал вызывать атакующих.

— Очень рад вас слышать, — сказал человек с бархатным голосом. — С кем имею честь говорить?

— Я Иван Дмитриевич. Со мной моя правая рука — Владимир Владимирович. Что вы хотите предложить, капитан?

— Предлагаю сдаться. Но у меня есть ряд условий.

И тут второй голос, грубый и рваный, ворвался в эфир:

— Да мы тебя раздавим, быдло тупое! Я тебе голову сам отрежу и твою жену...

Дальше голос пропал — то ли выключили, то ли капитан отсек помехи.

— Так о чём мы? — продолжил Иван Дмитриевич, словно ничего не случилось. — Внимательно слушаю вас, капитан.

— Мы идём в плен. Я знаю, что можно договориться на рабский контракт по стандартной модели — один процент от стоимости оборудования идёт в уплату долга.

— Всё верно, — спокойно подтвердил Иван Дмитриевич.

— Но я хочу, чтобы было пять процентов, а не один. Кроме того, за наши экзоскелеты — десять процентов. Все получают стандартный рабский договор на десять лет с правом выкупа.

— Капитан, а если я возьму вас штурмом? — мягко спросил Иван Дмитриевич.

— Вариант возможен, — согласился Гладкий. — Но наши костюмы стоят столько, что это уже большой минус для вас. Кроме того, добровольный раб — это нормальный раб. А поверьте, фантазия у меня и моих людей большая. Мы не только утащим за собой многих ваших, но и станем очень проблемными рабами. А так — одни плюсы.

— А что по дроидам?

— Немного осталось, но кое-что есть.

Иван Дмитриевич откинулся в кресле. Пальцы барабанили по подлокотнику. «Пять процентов… экзоскелеты…» Он прокручивал в уме цифры. Если брать штурмом — потеря дронов и людей перекроет любую прибыль от трофеев. Если согласиться — получит дисциплинированных рабов с навыками, которых не найдёшь на рынке. И экзоскелеты — целые, без боя. Выгодно.

— Хорошо. Высылаю рабские контракты.

Гладкий кивнул, хотя его не было видно.

— Всем дронам — отступить к Зереку. Последний приказ: мы идём в плен. — Он назвал номера договоров. — Зерек, вылечи наших людей, поддержи их семьи и найди нас. Мы будем ждать. И сразу скажу: вы сделали всё, что могли. Не думай себя или остальных накручивать.

— Понял, кэп, — глухо ответил Зерек. — Найду.

— До связи.

Связь прервалась. В коридорах лаборатории стало тихо. Лишь гул аварийного освещения да редкие шаги.

Святослав.

Подписанный контракт на большие деньги был нужен военным — и, судя по всему, ещё вчера.

День за днём я восстанавливал свои дроны, ремонтировал узел, чинил дроны военных.

Техно Империя очень неблизко. Как Зерек сюда добрался с людьми? И ещё вопрос: почему они так далеко ушли? Явно не просто так.

Спустя две недели колонна вышла к узлу.

Ремонт и модернизация моих и военных дроидов были завершены. Провёл лёгкую модернизацию второй платформы — моих дронов стало больше. Кроме того, активировал дроны от СБ. Полностью их просканировал, полазил в настройках. Они меня приятно удивили — никаких закладок не было. Или я их не нашёл.

А вторым было их вооружение. Внешне они выглядели как мои старые защитники четвёртого поколения — те самые, которых я описывал в документации: человекоподобные, матово-чёрные, с красными вставками, ростом около двух метров. Корпуса — массивные, со встроенными сервоприводами и скрытыми узлами связи.

Но по факту это были машины шестого поколения.

В их комплектацию входило:

Плазменное ружьё — укороченное, с высокой скорострельностью, идеальное для ближнего и среднего боя. Не штатное, а усиленное, с дополнительным охлаждением. Очередь из трёх зарядов прожигала стандартный военный щит за полсекунды. Усиленный щит, который дважды дублировался. Три слоя энергетической защиты — не как у моих телохранителей, где щит был один и держал недолго. Здесь каждый слой работал автономно. Если первый проседал, второй подхватывал нагрузку, а третий перераспределял энергию. Такая схема увеличивала живучесть на порядок. Два плазменных меча, спрятанные в предплечьях, выдвигались по команде. Я видел такие у «Альфы» в том проекте — там они были тяжёлыми, грубыми. Здесь лезвия казались плотнее, ярче, с микровибрацией. С такими можно было резать не только дронов, но и лёгкую броню. Микроракеты, встроенные в руки — по шесть штук в каждом, итого двенадцать. Ракеты короткие, с хвостовым оперением, наводились по тепловому или электромагнитному следу. В бою это означало одно: вражеский дрон не успевал уйти. Гранаты — небольшие, магнитные, крепились на поясе. Запас — по четыре на каждого дрона. Не фатальное оружие, но для подавления пехоты или ослепления сенсоров — самое то. Плазменные винтовки с оптикой — длинноствольные, с глушителями и стабилизаторами. Они могли выполнять роль снайперов. Таких винтовок я раньше у защитников не видел. Оптика — многорежимная: тепловизор, электромагнитный контраст, даже режим «рентген» для тонких стен. Возможно усиление узлами взлома и контрвзлома. В базовой версии это были стандартные модули пятого уровня, но при необходимости их можно было заменить на специализированные. Я проверил: при дронах шёл комплект сменных плат — три варианта для атаки и два для защиты. Стоял модуль первого уровня мимикрии.Сначала я думал, что дрон просто покрыт камерами или специальным напылением — чтобы его не было видно. Но оказалось иначе: он частично или полностью экранировал свою работу. Глушил собственные двигатели, снижал тепловой след, искажал силуэт. Дроны разведки смотрели на него и видели не машину, а смазанное пятно. Его можно было заметить лишь по прямым показаниям сенсоров — и то, если знать, где искать.

Дополнительно узлы управления были усилены модулями взлома и контрвзлома — это позволяло им не только противостоять хакерским атакам, но и активно вмешиваться в работу вражеских дронов на короткой дистанции. Словом, это были не просто защитники. Это были убийцы, замаскированные под рабочие лошадки. Дорога до узла была недолгой — всего три дня. Мы ехали, и параллельно я занимался сканированием системы. Солдаты отстреливали мутантов — они периодически попадались небольшими группами.СБ дало полный план укреплений и паролей к системе обороны данного узла. Но мы, конечно, понимали, что, скорее всего, ни одна система не будет нам подконтрольна. Узел имел два входа. Они были усилены турелями, дронами, минами. Не сказать, что крепость, но довольно сильно укреплённый участок.

Зерек должен был пойти влево, я — направо. Передал им одного своего дрона-связиста.

Мы решили разделить роли: им — пробиться к основному генератору и вспомогательному, а мне — к центральному искину и узлу связи. Сначала пошли микро-дроны разведки. Все они были улучшенные, что дало мне преимущество. Противник не смог их обнаружить.

*Микро-дрон «Стрекоза-4Р» завис в воздухе, выставив пассивные сенсоры. Его ИИ второго поколения фиксировал тепловые сигнатуры, электромагнитные поля, даже вибрацию пола. «Цели: 12. Тип: мины направленного действия. Обход: невозможен. Рекомендую расстрел», — передал он в общую сеть и бесшумно скользнул дальше, оставляя за собой размеченные координаты.*

Первой преградой оказалось минное поле, полностью автономное. Я запустил своих сканирующих «шаров», а «богомолы» дублировали. Мины были выявлены. И я впервые понял, что у меня нет дрона для разминирования. Сколько мин можно было бы забрать — и хороших! Но чего нет, того нет.

Дроны шли и планомерно расстреливали мины. Взрывы, бетонная крошка разлетались во все стороны. Но мины не смогли нас остановить.

Дальше дроны показали доты с засевшими там дронами прорыва. Благодаря хорошей разведке мы смогли нанести по ним удар на максимальной дальности усиленными минами. Все миномёты начали выстреливать партиями по три штуки. Потом раздались очень сильные взрывы — доты были полностью разрушены. Арматура торчала, как осколок, напоминающий, что тут что-то было.

Разведка ушла вперёд и снова показала дроны. Но это были дроны-связисты, а значит, существовал высокий риск обнаружения микро-дронов разведки.

Пуск нескольких десятков неуправляемых ракет был самым оптимальным вариантом. Шипение и шум слились в одно, и ракеты ушли вперёд. Пролетев половину пути, они встретили ракеты противника, выпущенные почти что в упор. Взрывы — и в них сгорела часть атакующей волны. Но остальные ударили в щиты. И снова взрывы.

Дроны из СБ начали стрелять из снайперских винтовок, сосредотачивая огонь на добивании раненых дронов.

Дрон СБ серии «Алмаз-С» замер в технической нише. Оптика захватила трёх повреждённых дронов противника — у одного был сбит щит, у второго пробита грудная пластина. «Выбор цели… приоритет — правый». Импульс плазмы ударил точно в стык брони. Вражеская машина дёрнулась и погасла. «Одна. Осталось девять».

Остальных просто добили дроны прорыва.

— Святослав, оборона как-то слабо построена, — заметил Страж. — Здесь не хватает дронов.

—Мы не останавливаемся. Вперёд.

И последний рубеж перед узлом связи.

Множественные цели: турели, дроны и даже солдаты. Но нас больше.

— Советую ударить усиленными минами по солдатам. У них усиленные средние скафы, — выдал Альфа.

Волна мин ушла по коридору. Но за мгновение до этого волна ракет вылетела в сторону атакующих. Нас тоже заметили — заработали активные помехи. Турели на МИППе ожили, защищая человека. Часть ракет всё же ударила в «Танков», срывая энергетические щиты. И уже вторая волна ракет шла следом.

Альфа отправил волну ракет навстречу, а следом — дымные шашки. Потом пришёл приказ: «Вперёд!»

Волна атакующих ушла вперёд.

Святослав видел, как маркером были помечены его цели. И тут впереди раздались сильные взрывы — вторая волна мин долетела до позиций защищающихся.

Форсаж-режим нейросети активировался.

Святослав начал двигаться очень быстро — хотя скорее не быстро, а правильно, лавируя между дронов. Маркер атаки показал красную точку в дыму. Святослав сделал три выстрела, каждый — по три заряда плазмы. Ружьё немного поддерживал МИПП.

Система зафиксировала попадание — красная точка погасла.

Сержант наёмников, укрывшийся за турелью, впервые за десять минут выстрелил впустую. «Что за…» — он не успел договорить. Тень в дыму двигалась слишком плавно, слишком быстро. Не человек. Не дрон. Выстрел плазмы пришёлся в пустоту, ответный — в его правый наплечник. Щит мигнул и погас. «Чёрт, — успел подумать он. — Откуда такой?» Вспышка — и тишина.

Святослав с близкого расстояния расстреливал противника. Доли секунды — и по три выстрела получалось на каждого врага. Он не знал, дрон это или человек.

И вот оружие показало перезарядку. Он потянулся к обойме. Костюм толкнул тело чуть вправо. Выстрел прошёл рядом. Система пометила цель.

И тут слева такой же выстрел. Скаф подсказал: защита просела. Ещё мгновение — и во второго стрелявшего сзади вылетевшая из дрона ракета разорвала атакующего в вспышке.

Орудие мигнуло, говоря о готовности. Тут мимо пролетели телохранители, вступив в ближний бой. Святослав, осматривая карту ближнего боя, перевёл ствол на турель, которая в упор стреляла в его дронов. Турели были непростые: вооружены кинетическими разрывными и бронебойными патронами. Причём «патроны» — условное название; пуля длиной 12–15 сантиметров.

Три выстрела — и турель переключилась на стрельбу по нему. Но мини-турели на спине били туда же — защита спала. Щелчок, снова три выстрела — и повреждённая турель перестала вести огонь.

Две ближние турели начали искать Святослава как приоритетную цель. Но тут встал «Танк» и просто закрыл собой Святослава.

«Танк» пятого поколения, который Святослав восстановил из обломков, получил команду от Альфы за 0,2 секунды до удара. Его ИИ просчитал траекторию кинетических снарядов и просто встал на пути. Две пули пробили уже просевший щит, третья вошла в левый плечевой узел. «Повреждение. Функциональность — 63%», — доложил он в сеть и начал медленно заваливаться вперёд, выполняя последний приказ: прикрыть оператора.

Святослав, пользуясь заминкой, сменил энергоячейку — защита полностью восстановилась. Слева и справа стояли два дрона прорыва и атаковали одну турель. Святослав положил оружие на плечо дрону, включил автонаведение и открыл автоогонь, корректируя его с камер дрона.

Одновременно взорвались «Танк» и одна турель. «Танк» медленно завалился вперёд, открывая Святослава. Дроны продолжали обстрел.

В грудь Святославу прилетело несколько кинетических пуль. Они частично пробили энергетический щит и ударили в грудные пластины. Святослав почувствовал, будто кто-то сильно толкнул его, но автоматика скафа сработала надёжно — не дала упасть.

— Отключение режима форсажа, — сказал Нессе.

И только сейчас он увидел внизу мигающую красную иконку в скафе: пробитие и экстренная герметизация. Грудную броню пробили турели — частично.

— Подставился, — сказал он вслух. — Зачем вообще на турели полез?

И вот пошёл откат. Тело ломило, в висках стучало. Стимуляторы кончились, адреналин выветрился, и теперь каждая мышца напоминала о собственной глупости.

— Активировать стимуляторы.

Шприцы тут же укололи. Тепло разлилось по венам, напряжение отпустило, мир снова стал чётким.

— Ау, Святослав.

— Что, Нессе?

— Ты должен идти по маркерам, а не ломиться вперёд как носорог. Это не тяжёлый скаф. Ты далеко не неуязвимый. Тебе надо сменить все пластины на дорогой сплав. Этот хорош в своём сегменте, но надо брать максимум — это уже будет средне-тяжёлый скаф после установки бронелистов. И опять же: почему не активировал дублирующий контур защиты?

Я промолчал. Потому что знал ответ: забыл. В пылу боя, когда маркеры мельтешили, а дроны падали один за другим, я банально не подумал о втором контуре. И теперь расплачивался пробитой бронёй и дырой в груди.

— Что ещё можно улучшить? — спросил я, смиряя гордыню.

— Во-первых, внешний модуль усиления щита — он ставится поверх брони, даёт +40% к перегрузке. Во-вторых, кинетические поглотители — гасят ударную волну и осколки. Во-третьих, резервный блок питания — если основной вырубят. И в-четвёртых, система экстренного ремонта брони — плазменные латки, которые затягивают пробоину за секунды.

— Дорого?

— Как твоя жизнь. Но ты ведь уже понял, что дешёвое убивает медленно?

Я кивнул. Понял. И не только про броню.

Я никогда не считал себя героем. Просто иногда забывал, что герои — это те, кто остаётся в живых. Нессе прав: мой скаф — не линкор, а я — не бессмертный. Надо менять броню, модули, тактику. Иначе в следующий раз турели пробьют не грудь, а голову.

Бой продолжался. Дроны прорыва добивали остатки дронов противника. Они зашли в центр связи и начали просто выключать его. Множество штекеров необходимо было отключить.

Тут же начался экстренный ремонт дронов — из тех, кто мог после ремонта идти в бой. Сильно поломанные и все остальные сталкивались сразу на вторую платформу.

*Микро-дрон-ремонтник «Скай-М» под управлением ИИ Ская скользнул к повреждённому «Танку». Его щупы вскрыли бронепанель, микросварка за секунду заменила сгоревший предохранитель. «Контур восстановлен. Боеспособность — 92%», — доложил он и переключился на следующего.*

*Дрон-ремонтник «Модуль-4», приписанный к группе «Танков», тоже не бездельничал. Он затянул трещину в корпусе плазменной лентой, подтянул гидравлику правой ноги. «Восстановление завершено. Боеспособность — 87 процентов», — чирикнул он в сеть и переключился на следующего.*

Сканирующие дроны начали сканирование всего. Был найден склад с оружием. Святослав не читал результат беглого сканирования, просто сказал:

— Забираем всё.

И дроны начали переносить всё и вся.

Святослав вызвал Зерека:

— Как у вас дела?

Ответ пришёл не сразу — мешали помехи. Потом голос сержанта пробился, рубленый, без эмоций:

— Прорываемся к резервному узлу. Мы их продавливаем, но медленно.

— Потери?

— Трое раненых, один тяжёлый. Все эвакуированы в тыл. Дронов — минус два комплекса. Но дышим.

Святослав на секунду задумался. Карта показывала, что группа Зерека зажата между двумя огневыми точками. Их платформы остались в полукилометре, прикрывать нечем.

— Держитесь. Я закончил с узлом связи, иду атаковать центральный искин. Если успею — перережу их командную сеть, будет легче.

— Не обещай, — ответил Зерек. — Лучше сделай. И да... береги себя там. Ты мне ещё денег должен за ремонт.

— Не дождёшься.

Святослав отключился и перевёл взгляд на карту боя. Осталось решить главное: как ударить в тыл так, чтобы не подставиться самим.

Зерек выключил канал и оглядел своих. Один из парней перевязывал руку, стиснув зубы. Другой менял магазин в винтовке, пальцы дрожали. «Чего уставились? — рявкнул сержант. — У нас ещё есть двадцать минут, чтобы сделать их жизнь невыносимой. Работаем».

Спустя минут двадцать половина склада была уже погружена. Начали поступать первые отчёты разведки. Там стоял огромный шлюз, закрывающий вход. Кроме того — пять и более турелей.

Альфа сам начал штурм этого шлюза с последующим минированием. Я просто наблюдал, как «Танки», подменяя друг друга, дали возможность выйти минерам на позицию удара, а потом прямыми залпами залили всё там огнём. Бой не был долгим, но и без потерь не обошлось.

Начали минировать двери, чтобы их взорвать. Пока этим занимались, закончили погрузку всего.

Потом произошёл сильный взрыв — даже у нас его было очень хорошо слышно. Дверь с шумом упала, и из-за неё началась сильнейшая стрельба из всех стволов в нашу сторону. Плотность огня была очень высокая. Дроны выстрелили дымными гранатами — всё заволокло дымом. Мои дроны отошли немного назад.

Противник продолжал бить со всех стволов около минуты, и всё стихло. Мои дроны снова выпустили дымные гранаты — всё снова заволокло чёрным едким дымом. Противник продолжал стрелять. Мы ждали. Дроны СБ стреляли из снайперских винтовок. Дым потихоньку начал исчезать. И снова множественные выстрелы — мы не стреляли в ответ.

Прошло минут двадцать. Дым стоял, мы периодически докидывали гранаты. Враг то стрелял, но уже не так интенсивно. Очередные гранаты.

Атака двадцати дронов Альфа

Двадцать «Альф» вышли из дыма волной. Не строем. Не бегом. Скольжением. Низко над бетоном, за обломками, за дымом. Первая волна перепрыгнула горящие «Танки» — и рухнула прямо в гущу врага.

Вспышка. Один «Альфа» приземлился на плечи дрону прорыва — меч в шею, второй удар в управляющий узел. Машина замерла, завалилась.

Вторая вспышка — двое дронов лишились ног. Один упал, второй попятился, но тут же разлетелся от гранаты под корпусом.

Третья — «Альфа» схватил ствол турели левой рукой, правой вогнал клинок в блок питания. Искры, короткое замыкание, тишина.

Четвёртая — перекат под огнём, две очереди плазмы в упор, два вражеских дрона погасли, даже не выстрелив.

«Контакт справа!» — крик. Поздно. Пятый «Альфа» вылетел из бокового прохода, толкнул плечом солдата — тот в стену, следом меч в живот дрону, разворот, граната в лицо второму. Взрыв разметал тела.

Шестой и седьмой — парная работа. Один отвлёк вражеского дрона клинком, второй зашёл сзади, вырвал блок питания из спины. Дрон дёрнулся, погас. Следующую цель взяли в клещи — рубанули по рукам с двух сторон, обездвижили, первый вогнал меч в «шею», второй добил в голову. Два убийства за три секунды.

Восьмой заскочил на балкон. Снайпер не успел даже повернуться. Толчок плечом — винтовка выбита. Меч от ключицы до пояса. Тело рухнуло вниз.

Девятый не заметил мины. Шаг — и вспышка разорвала его на сотню обломков.

Десятый и одиннадцатый попали под перекрёстный огонь двух турелей — короткая очередь, и оба погасли, пробитые насквозь. Их корпуса ещё дымились, когда двенадцатый выстрелил микро-ракетами в скопление врага. Три взрыва, три дрона в клочья.

Тринадцатый добил раненого. Просто подошёл и вогнал меч в грудь. Выключился.

Четырнадцатый прикрывал фланг — отстреливал левой рукой, рубил правой. Короткая очередь — враг замер. Пятнадцатый получил гранату под ноги, успел отпрыгнуть, взрыв снёс руку. Дрон переключился на огонь из уцелевшего плеча и стрелял до последнего, пока очередная очередь не пробила ему корпус.

Шестнадцатый и семнадцатый держали строй, не давали врагу обойти. Восемнадцатый упал под спаренным огнём двух турелей — просто перестал существовать. Девятнадцатый успел рубануть по турели, но вторая достала его сбоку.

Двадцатый рухнул последним — кто-то подорвал мину прямо под ним.

Но дыра в обороне врага расползлась. Оставшиеся «Альфа» — одиннадцать из двадцати — синхронно рванули к пролому. Не оглядывались на павших. Не замедлялись. Делали работу.

И двадцатка дронов СБ на всей скорости ушла вперёд. А следом — мои «Танки». Но опережая всех, ушёл залп из усиленных мин.

Я бежал за «Танками». Все боевые дроны были со мной. Выстрелы начали нарастать. «Танки» просто ударили массой, снося первых дронов, а потом завязли уже во втором или третьем ряду. И в строй врубились дроны ближнего боя. Святослав стрелял в ближних дронов из ружья, усиливая натиск.

Не коридор уже — поле боя. Широкий зал, где потолок терялся в дыму, а пол был усеян обломками. Взрывы вспарывали бетон, оставляя воронки с рваными краями. Искры сыпались с балок, плазма прожигала стены, оставляя оплавленные борозды.

Он видел, как два «Танка» таранили стену из вражеских дронов, разбрасывая их как кегли. Один из них получил ракету в бок, вспыхнул, но успел дёрнуть гидравликой — его корпус завалился прямо на троих дронов противника, раздавив их.

Слева дрон «Альфа» (один из тех, что прислало СБ) отбивал атаку сразу четверых. Меч сверкал в дыму как маяк. Короткий удар — голова врага отлетела. Разворот — блок, ещё удар — дрон развалился на две половины. Но четвёртый достал его сзади, очередь прошла сквозь щит. «Альфа» рухнул, но падая выпустил гранату себе под ноги — взрыв прихватил и врага, и его самого.

Справа двое телохранителей (тех, что из старого комплекса) прикрывали прорыв. Один подставил щит под плотный огонь турели, второй тем временем подобрался вплотную и двумя ударами вырубил её. Турель погасла, из неё повалил дым. Телохранитель с пробитым щитом откатился назад, его корпус искрил, но он ещё держался.

В центре зала горел подбитый «Танк». Из его корпуса вырывался чёрный едкий дым, воняло пластмассой и горелым металлом. Рядом лежали обломки «Альфы» — одна рука всё ещё сжимала меч, хотя сам дрон превратился в искорёженную груду.

Части дронов — в основном противника — устилали пол слоями. Где-то лежала оторванная голова, где-то рука с ещё работающим сенсором — она судорожно дёргалась, пытаясь схватить воздух. Турели, вырванные из креплений, валялись на боку, их стволы дымились.

Изредка попадались лежащие дроны СБ. Их корпуса были пробиты, щиты погасли, но даже мёртвые они выглядели внушительно. Один из них, безногий, всё ещё пытался стрелять из встроенного ружья — короткие очереди уходили в потолок, пока не кончились заряды.

Мы продвигались медленно, но уверенно. Метр за метром. Труп за трупом. Вспышка за вспышкой.

Казалось, что бой никогда не кончится. Но красных точек на карте становилось меньше. А мы всё ещё были здесь. Мы всё ещё шли.

Спустя час всё было кончено.

Микро-дроны для ремонта спешно начали восстанавливать мои дроны. Всё заполнилось искрами и вспышками. Попадались трупы людей в скафах. Одни дроны ремонтировали других, другие тащили всё на платформу.И вот перед нами ещё один шлюз. Там никого нет, только ИИ этого узла. Введя резервные пароли, он подчинился нам и тут же начал посылать отчёты в СБ.

Прошло чуть более получаса, как мы тут закончили. Используя оставшиеся камеры, я увидел, что военных зажали. Они были отрезаны от своих платформ, и у них потихоньку заканчивались расходники.

Я просмотрел видеозапись, чтобы понять, как их так подловили. Оказалось, была сделана ниша, куда поставили много дронов — причём обесточенных. Противник провёл их по минам и ещё раз устроил подрыв, и подорвал всех, кто стоял в конце, в том числе моего связиста.

— Святослав, если мы им не поможем, их начнут продавливать через час, а через три они понесут серьёзные потери. Но есть шанс менее пятнадцати процентов, что отобьются сами.

— Что у нас по потерям?

— Безвозвратно утеряны тридцать семь дронов прорыва и ближнего боя. Чуть больше четырёх десятков имеют сильные повреждения, небоеспособны в ближайшие два-три дня. Шестьдесят четыре дрона имеют лёгкие и средние повреждения — их спешно приводят в форму.

— Мы можем ударить в тыл и существенно помочь нашим военным.

Глава 26 Таран.

Глава 26

— Что по дронам СБ? — спросил Святослав, не отрываясь от тактической карты.

— Одиннадцать уничтожено, — ответил Страж. — Остальные имеют средние повреждения, ближе к тяжёлым. Щиты просели на шестьдесят‑восемьдесят процентов. Боезапас сокращён на четверть.

— А конкретнее? Сколько могут идти в бой?

— Сразу — пять единиц. Остальным нужен хотя бы час на ремонт. Требуется замена бронепанелей и калибровка сервоприводов.

Святослав задумался на секунду. Пять — не двадцать, но если добавить к ним свои дроны прорыва и уцелевшие «Танки», можно собрать ударный кулак.

— Ясно. Формируем группу из того, что есть. Дроны СБ усилят мои дроны модификации «Танк». Вторая волна — дроны прорыва. Телохранители со мной, ждём своего времени. Через десять минут выдвигаемся. Цель — пробить коридор к Зереку и ударить в тыл наступающим.

— Принято. Формирую тактическую сетку. Оператор, рекомендую активировать резервные энергоячейки перед выходом.

— Уже сделал, — ответил Святослав, проверяя снаряжение.

*Дрон СБ «Алмаз-7», стоящий в первой линии, провёл быструю самодиагностику. Щит — 64%. Боезапас — 8 ракет, 34 плазменных заряда. Мечи активированы. «Ожидание. Цель: прикрыть оператора. Вероятность уничтожения в ближайшие 10 минут — 73%», — доложил он в сеть. И замолчал. Ему не было страшно.*

Мысли Зерека.

Зерек мысленно прокручивал условия контракта. Всё было понятно, условия нравились — на эти деньги можно было полностью вылечить тех, кто остался с ним, и закрыть наконец бытовые проблемы, которые тянулись годами. Мозг сержанта привык считать людей, дронов, патроны, а теперь — ещё и шансы.

Если второй и третий десяток поставить на ноги, вылечить полностью, а остальным поставить протезы — это уже две полноценные роты пехоты. Плюс докупить дронов, нормальных, не сбитых с боёв, а заводских, с гарантией. Тогда можно брать контракты даже третьей категории. Или вообще уйти в другую сферу — охрана колонн, сопровождение грузов, может, даже работа на Содружество напрямую.

Главное — это реальный шаг вперёд. Не мелкие шажки назад, как получалось последние годы. А полноценный рывок.

Он знал, что острая нехватка техники и постоянный ремонт съедают львиную долю бюджета. Расходники, помощь семьям батальона, недолеченные бойцы, которые всё ещё ждали своей очереди на операцию — всё это тянуло деньги в чёрную дыру. По факту они проседали по финансам с каждым месяцем.

Прошло больше двух лет с тех пор, как они отступили из Империи Техно. Но заработать нормально так и не получилось. Заказчик постарался на славу — репутация была испорчена, контракты расторгнуты, всем пришлось спешно улетать в Аратан. За билеты для всех и транспортировку техники расплатились эвакуационным ботом и частью оставшегося вооружения. Наёмные техники, не дождавшись зарплаты, уволились. Бухгалтеры и прочий вспомогательный персонал — тоже. Всё держалось только на Зереке и нескольких сержантах. И это было выматывающе.

Но масштабы задач, которые перед ними стояли, оказались неподъёмными. Не хватало знаний, связей, людей. А главное — их офицеры и часть солдат остались в плену на той планете, в руках работорговцев. Это сводило с ума каждый день. Как их выкупить? Как доставить к своим, чтобы их тут же не перехватили? Выкупить можно — деньги дело наживное. Но как только они выйдут от одного хозяина, их тут же возьмёт в плен следующий. Атаран — страна рабства, и освобождённый пленник там — просто ходячая монета.

Сержант часто проигрывал этот сценарий в голове. И его металлические руки, заменённые после того боя, начинали мелко подрагивать при этих мыслях. Он сжимал их в кулаки, заставлял успокоиться, но дрожь возвращалась.

Зерек резко вернулся в реальность, отогнав ненужные мысли.

Первую часть плана они выполнили. Начали реализовывать вторую, но противник красиво зажал их в тиски. Классическая подготовка спецвойск. Чтобы биться с ними на равных, одного боевого опыта мало. Мины, которые рванули после прохода основной группы, — очередное подтверждение: у них серьёзные проблемы с разведкой. Их реальный уровень — усиленная охрана, не более. И это бесило не только Зерека.

Некомплект дронов. Даже после закрытия этого контракта денег на пополнение не будет. Придётся снова собирать по обломкам.

— Зерек, это арьергард. Нас отрезали от снабжения, связи нет, ведём бой. Противник пытается давить дронами.

— Авангард центру, — раздалось следом в наушниках. — Ведём тяжёлый бой, продвигаемся, но медленно. Есть раненые.

Где‑то впереди...

Сержант Ковальчук, прижавшись к стене, дал очередь по вражескому дрону. Мимо. Вторая — снесла щит. Третья — пробила корпус. Дрон замер, но из-за угла уже вылетала ракета. Ковальчук прыгнул за угол, взрыв окатил его осколками. «Жив, — прохрипел он. — Работаем дальше».

Первые двадцать минут их пытались сдержать. Потом к защитникам подошло подкрепление — и уже атакующие начали с трудом сдерживать натиск. Спустя час стало понятно: их просто изматывают. Просаживают энергощиты, заставляют тратить боеприпасы. Патроны, гранаты, ракеты — всё уходило в песок.

— Зерек, что делать? Куда будем прорываться?

Паники не было. Солдаты молча ждали приказа, сжимая оружие. Им нужен был чёткий план.

Рядовой Михайлов, стиснув зубы, перезарядил винтовку. Последняя энергоячека стала в паз автомата. Он посмотрел на Зерека — сержант стоял спокойно, как скала. «Если он не паникует, значит, есть план». Михайлов выдохнул и сжал рукоять крепче. А сзади неожиданно боец протянул запасной боекомплект и сказал: «Сержант сказал, что у тебя должен закончиться твой».

Авангард центру, сначала слышал взрывы. Очень похоже на мины. А теперь слышу звуки боя где то в восьмидесяти метрах от нас. Их явно атакуют. Зерек сказал про себя. Спасибо Святослав, а вслух продолжил.

— Первыми идут дроны на максимальной скорости. За ними — солдаты. Стреляем на ходу, но наша главная цель — сойтись в ближний бой.

«Дронов осталось мало. Люди устали. Но шанс появился и не малый. Пойдём на прорыв. Любой ценой. Тем более что платим не мы», — подумал Зерек, и на его металлическом лице проступил оскал убийцы. Он активировал режим усиления экзоскелета. Сервоприводы взвыли, наливая руки тяжестью.

Десятки энергомечей вспыхнули в полутьме коридора. Солдаты, разбившись на пятёрки, рванули вперёд. Спустя полминуты в тяжёлых скафах подошли последние бойцы.

В обычной ситуации враг мог бы отступить, заминировав отход. Но им в спину уже ударили, лишая манёвра.

В этом бою Зерек участвовал лично. Грубейшая ошибка, прямое нарушение собственного запрета. Но ему нужно было выплеснуть на кого-то эмоции, накопившиеся за месяцы. Хотя со стороны могло показаться, что он сам больше похож на машину — холодную, расчётливую, безжалостную.

Зерек шёл следом за дроном. И вот — первый дрон противника.

Три метра ростом, сильное поле, щит в манипуляторе и меч в другой руке. Выглядел презентабельно: прорезь визоров по кругу в голове, ноги подогнуты в обратную сторону. Хороший дрон из Атарана. Шестое поколение.

«Левый манипулятор слегка заклинило — последствия старого боя. Зерек мысленно сделал пометку: после контракта — замена сервопривода».

Сержантуспел заметить: у дрона шестого поколения было три слоя щита. «Слабые места — сочленения шеи и блок питания сзади», — промелькнуло в голове. «О, так мы не модифицированы? Очень хорошо. Замечательно».

И вроде бы всё на стороне этого дрона — и защита, и атака. Но Зерек был сержантом. И это было не просто звание — уровень воинского умения, который не купишь за деньги.

Мини-магнитная граната сорвалась с пояса Зерека, пролетела полметра и прилипла к корпусу дрона. В тот же миг правый манипулятор сержанта рубанул по щиту противника — искры, вспышка. Дрон отвлёкся на удар. Таймер щёлкнул: две секунды. Зерек уже откатывался в сторону, когда граната взорвалась, выжигая блок управления.

Старший наёмник, укрывшийся за обломками, видел, как Зерек взорвал их лучшего дрона. «Кто этот киборг?» — прорычал он в рацию. Ответа не было. «Всем — не подпускать его ближе чем на пять метров. Гранаты — только по нему». Но было поздно.

Осколки ударили по щиту Зерека, но выдержали.

— Следующий, — тихо сказал он в канал и двинулся дальше.

А следующим стоял снова дрон шестого поколения, но уже ближнего боя. Четыре руки с лазерными мечами.

Зерек тут же отдал команду:

— Михайлов. Делаем тройку.

И Зерек ударил двумя мечами параллельно. Дроид принял удар на два меча и начал замах двумя свободными, но тут справа подошёл Михайлов и начал атаку. Дрон слегка сместился, начал блокировать удар справа.

И тут Зерек чуть качнулся вперёд и слегка опустил голову. Над его головой пролетел снаряд из ручного оружия. Третий солдат, который был в пятёрке Михайлова, выстрелил почти в упор.

Взрыв. Дрон начал отлетать.

Зерек сделал прыжок вперёд и нанёс удар двумя мечами сразу, разрубая дрона от паха до груди на две части. Сноп искр — и дрон упал.

Приземляясь, сержант увидел луч лазера, направленный ему в голову. Он чуть ушёл влево — луч обжёг плечо.

Михайлов уже почти добежал до стрелявшего дрона, но тот просто отпрыгнул назад метров на пять. Третий из связки Михайлова уже присоединил меч к бедру, снимал с предохранителя лазерный автомат и нажимал на спуск. Волна лазера вошла в грудь дрона, снимая первую энергетическую защиту. Солдат продолжал жать — выстрелы не останавливались.

Лицевой щит, нагревшись, потёк по корпусу, и произошло замыкание. Лёгкий дым — и дрон упал.

Сержант подождал, пока сработает аптечка, и продолжил бой.

Следующий дрон был тяжёлым. У него помимо дублирующих энергощитов была усиленная броня, что превращало его в танк. Две ноги, шар и на нём пушка, цель которой — уничтожение тяжёлых скафов или техники противника.

Сзади уже лежал первый пробитый тяжёлый скаф. Сержант не мог допустить таких потерь.

— Михайлов, дым два раза, — отдал он команду.

Михайлов взял две дымовые гранаты и со всей силы кинул их в дрона. Дрон начал смещаться, думая, что его пытаются подорвать. И тут Зерек кинул две плазмогранаты в место приземления дрона — точнее, под правую ногу.

Взрыв — и дрон завалился на бок, уже не мог стрелять.

Ещё один тяжёлый скаф пробит. Сержант стиснул зубы: потери росли, но отступать нельзя.

Тем временем Святослав.

Мы спешно шли. Спустя двадцать минут разведка показала, где находится враг. И самое неприятное — они нас ждали. Но каких-то укреплений не было. Это был плюс. Значит, надо идти в лоб.

«Богомол» полз по стене, сканируя её, и тут же посылал отчёт. И вот, сканируя стену под собой, он замер. Это был сержант-«богомол». Его отчёт соответствовал ожиданиям: бетон. Но была странность — на этом участке его лапки скользили. А это было невозможно.

Он начал сканировать под другим спектром и в другом диапазоне. Были выявлены изменения структуры стены. Там был бетон, но из другой партии. Свежий. А значит, что-то было вмуровано в стену. И он сразу же отправил эту информацию.

Святослав хотел отдать команду на атаку, но пришёл неожиданный отчёт.

— Тимофей? — спросил он в канал.

— Это Тимофей. Срочная информация. Выявлены следы ремонтных работ. Предварительно в левой стене, квадрат 23DF, выявлены пустоты. Что-то вмуровано. Необходимо дополнительное сканирование.

Святослав нахмурился. Пустоты в стенах, свежий бетон… Ловушка? Или склад? Или засада.

— Проверь всё ещё раз. Начать дополнительное сканирование всеми силами.

—Принято.

Платформа слегка завибрировала, и более трёх десятков сканирующих дронов быстро начали сканировать всё вокруг.

Тимофей фиксировал потоки данных от трёх десятков дронов. «Стены сканируются. Мины: 4 в левом секторе, 2 в правом. Ниши: две. Обнаружены дроны в пассивном режиме. Начинаю отключение», — доложил он и переключился на координацию «богомолов».

Тут же один из «жуков» быстро поехал к «богомолу» и лапой указал на участок в стене. Лазер начал резать отверстие. «Вырезано 40%. Скорость — оптимальная. Дроны внутри не подают признаков жизни», — чирикнул «жук» в сеть. И «богомол» полез внутрь. А следом все «богомолы» очень быстро побежали в это отверстие.

— Что там, Тимофей? — не выдержал Святослав.

— Выявлена группа дронов, но они в пассивном режиме. «Богомолы» отсоединяют их от управляющих узлов.

— Как?

— Просто точечно перепаливают провода от платы, которая отвечает за выполнение задач и анализ.

— Дай информацию о дронах.

И тут же пришёл файл.

Атакующий комплекс «Гермес». Страна производства — Атаран. В состав входят 24 дрона, управляющий ИИ отсутствует. Из 24 дронов двенадцать — модификация «Боевик», ближнебойные дроны, и двенадцать — с винтовками. Полностью вооружены.

И тут же появился ещё один отчёт: в другой стене тоже обнаружены дроны. Такой же состав, что и в этой стене.

Наёмник с нашивкой «Гермес» перезаряжал винтовку. «Командир, у меня по сенсорам — движение. Много. Не меньше роты». Командир сплюнул: «Отставить панику. У нас приказ — держать любой ценой. И не парься, их там сюрпризы ждут». Взрыв снаружи оборвал разговор.

— Тимофей, просканируй всё впереди подробно. И начни отстрел мин.

Раздались взрывы. Мин было немного, но они были очень сильные.

В целом мы ещё минут десять ждали, пока Тимофей даст отчёт.

— Впереди всё чисто. Мне необходимо ещё минут десять, чтобы отключить остальных дронов, и можем начинать атаку.

— Хорошо, ждём.

Я посмотрел на тактическую карту. Красные точки врага, зелёные — наши. «Чёрт, — подумал я. — Надеюсь, Зерек там ещё держится». Несс внутри прошептал: «Держится. Он такой. А ты давай, не отвлекайся».

— Альфа, я правильно понимаю, противник замуровал дронов и они не включены для того, чтобы их невозможно было увидеть при сканировании?

— Да. Для выявления этих дронов необходимы разведчики — отдельные дроны в составе среднего комплекса.

— У нас есть микро-дроны разведки пятого поколения. Почему они не выявили мины и дронов?

— Они узкоспециализированные, их цель — незаметное сканирование. Разведчик же делает всё основательнее. Каков шанс микро-дрона найти такую засаду? Менее десяти процентов.

— Страж, оформи дополнительный обязательный заказ.

— Альфа, сколько надо разведчиков на средний комплекс?

— Если чисто как разведка, то… — Альфа на секунду задумался. — Стоп. А ещё их как используют?

— При охране лагеря, когда обычные дроны несут охрану, к ним можно приставлять разведчика. Он активно противодействует проникновению дронов-диверсантов, что увеличивает защиту лагеря минимум на двадцать процентов.

— Хорошо, сколько надо, чтобы было у нас?

— Десяток перекроет все проблемы, и мы будем иметь небольшой оперативный резерв.

— Мы можем взять четвёртый уровень и сделать апгрейд до пятого?

— Да, вполне рабочая модель.

— Заказывай, Страж, сразу с комплектующими для модернизации.

Пока Святослав разговаривал со своими ИИ, время пролетело.

«Жуки» начали вырезать куски бетона, а первых дронов просто заносить на вторую платформу.

— Альфа, наша основная платформа неплохо вооружена. Мы можем использовать её как укрытие?

— Да, но, исходя из анализа, разрушение составит более тридцати процентов. А ваш жилой модуль будет уничтожен более чем на шестьдесят процентов.

— А почему так много?

— Потому что у нас идёт двойной дублирующий щит на всю платформу и дальше двойной дублирующий персональный щит на ключевые узлы. А жилой модуль им не является.

— Точно. Но мы понесём меньшие потери, я правильно понимаю?

— Да, предварительно.

— Хорошо. Все платформы стоят тут. Первая — на таран. Цель — проскочить первый, второй и по возможности третий эшелон и войти в глубину противника. Все дроны ближнего боя на платформу. Восемь «Танков» — туда же. Два десятка дронов прорыва. Альфа, как ты думаешь, оптимально?

Трёхсекундная пауза — и Альфа выдал:

— Для оптимального результата рекомендую добавить ещё дронов: четыре «Танка» и десяток дронов прорыва. Кроме того, взять всех минёров. Минамив упор— они нанесут огромные потери. Если же их оставить тут, они не смогут эффективно помогать нам в уничтожении противника. А так, из «середины», будут в упор бить по всем сторонам. «Альфы» пусть работают с снайперскими винтовками — они в данный момент сильно потрёпаны.

— Хорошо. Все на платформу — и будем атаковать.

«Ну, погнали. Только без геройства», — мысленно сказала Несс.

Платформа набрала разгон и на полной скорости влетела в противника. При этом все лазерные пушки стреляли, не останавливаясь. Когда она тормозила, уже лёжа на дронах и наёмниках, внешние два щита были пробиты. Это уже была не совсем платформа.

Альфа не совсем верно просчитал. При подлёте ей пробили щиты, и лазеры врагов ломали жилой комплекс. По приземлению целостность была менее пятидесяти процентов. Но она сделала остров в рядах врагов.

И залп минёров нанёс очень большой урон. Усиленные боеприпасы разносили по пять-семь дронов за раз. А минёр бил по три снаряда в три захода и начинал автоперезарядку. Противник верно сориентировался и начал в первую очередь уничтожать их, и перезарядиться смогли уже двое.

Но прорыв начался, и брешь быстро разрасталась.

Глава 27 Киборги

Святослав.

Мы сели им на голову. Потом залп — и десятки дронов и людей погибли. Мой МИПП тут же подсветил противников. Их было много, но нас тоже немало.

Автомат в руках начал стрелять — и бой начался для меня. Вспышки щитов, и очередной дрон упал. Граната летит в меня, но дрон прорыва просто закрывает меня и падает. Следом выходят телохранители. Впереди — моя двойка. Перед нами — дроны прорыва противника. Короткий бой, и мы двигаемся дальше.

— Пятьдесят метров, и будет встреча с союзниками, — сказал Альфа.

Лазерная турель ударила в ближайшего дрона, не давая ему выстрелить в меня. А дрон рядом выстрелил в турель. Я подхватил цель, добивая противника следом за дроном.

Автомат против этих врагов оказался не так эффективен, как ружьё. Прицепив автомат на спину, я взял ружьё и начал стрелять. В среднем хватало трёх залпов на одного дрона шестого поколения. Противник умирал, и, казалось бы, у них чаще всего дроны были шестого поколения, но их эффективность оказалась слабой. Ведь у нас Альфа 8+, плюс взломщики и радисты постоянно мешали вражеским ИИ. Тот десятипроцентный прирост, который дают дроны шестого поколения против пятого, без умного ИИ не работал. В этом бою Альфа использовал свои мощности на полную — и это было заметно.

В построении противника засветился дрон с ИИ — модель «Рыцарь 5+».

Два дрона-минёра тут же переключились на него. Пятёрка дронов прорыва справа тоже перенесла огонь. «Рыцаря» тут же закрыли два защитника, поглощая урон и умирая. Противник попытался сместиться. Снова совместный залп, и снова два «Танка» прикрыли вражеский ИИ. Уже тройка «Танков» шла на подход, чтобы закрыть его в третий раз. Но им в спину полетели плазмогранаты — враг попытался создать треугольник.

И тут из спины одного из врагов появился лазерный луч. Зерек просто оттолкнул в сторону тяжёлого дрона, а двое его солдат одновременно кинули сдвоенные гранаты на опережение и подорвали дронов-защитников.

Зерек сделал рывок, уходя от атаки, и вогнал два меча в корпус руководящего дрона.

Дрон сразу перестал подавать признаки активности. Альфа тут же выдал комментарий:

— Попадание в два узла — основной и дублирующий.

Зерек знал, куда и как бить.

Все дроны противника стали немного медленнее и, откровенно говоря, тупее. Но никто не остановил стрельбу.

Минут семь — и бой был окончен.

Узел перешёл под наш контроль.

Вторая платформа начала движение к нам, выпуская ремонтных дронов. Третья платформа запустила сканирование всего вокруг — и всех дронов в том числе.

Работы было много: сначала каталог своих дронов на ремонт, потом такой же каталог военных дронов, затем всех вражеских — те пойдут на детали.

Этот узел нам придётся охранять ещё две недели. Причём помощь вышлют не сразу, а только через неделю.

Полтора комплекса для военных я смог восстановить. Им нужно докупить ещё около 35–45 дронов — и все пять комплексов будут в строю.

У себя я восстановил большую часть дронов и доукомплектовал захваченными. В итоге у меня уже была армия более чем из 250 дронов. Единственное — дронов модификации «Минёр» не удалось восстановить ни одного. Пришлось до закупить их четвёртого поколения и комплектующие для улучшения до пятого.

Пришли деньги за мутантов, которых продавали военные. СБ перевело деньги, а я перевёл их военным. И стало сразу заметно, что люди повеселели.

СБ закрыло долг за МИПП, но базы взлома и контрвзлома прислало только четвёртого уровня. Выслали также мини-базы по улучшению дронов: модификации «Защитник» до уровня «Алмаз», а также улучшения для дронов прорыва, «Танков» и «Телохранителей» — всё шестого уровня. Мини-базы были в виде гипнограмм, что давало возможность усиливать дронов без медкапсулы, загружая знания прямо в мозг.

Время поговорить с Зереком никак не находилось. Я старался максимально усилить и отремонтировать всех, кого можно.

— Зерек, давай поговорим.

— О чём?

— Об объединении.

Зерек оторвал взгляд от планшета, где подсчитывал остатки боекомплекта. Металлические пальцы замерли.

— Я слушаю.

— У тебя пятьдесят бойцов, опыт, дисциплина. У меня — дроны, связи, деньги и доступ к ремонту. Вместе мы можем брать контракты, которые по отдельности не потянем.

— Я наёмник, Святослав. А ты… ты сканер. Не командир.

— Я не предлагаю тебе подчиняться. Я предлагаю партнёрство.

Сержант откинулся на спинку кресла. Металл скрипнул.

— Конкретнее.

— Совместное предприятие. Твои люди становятся службой безопасности и армией этой компании. Я — инженер, ремонтник, организатор, бухгалтер, юрист — всё, что касается техники, логистики, бумаг. Ты командуешь людьми и операциями на земле.

— А деньги?

— Семьдесят процентов мне. Тридцать — вам.

— Тридцать? — В голосе Зерека появился холод. — Ты в своём уме? Мы рискуем жизнями.

— А я рискую техникой, деньгами, связями и тем, что меня посадят, если что-то пойдёт не так. Давай посчитаем, Зерек. Твои люди получат зарплату, питание, боеприпасы, ремонт брони, медицинское обслуживание. Всё это — из моей доли. Ты даже не ведёшь бухгалтерию.

— У нас есть казна.

— Которая пустеет быстрее, чем вы получаете заказы. Знаешь, сколько стоит содержание одного бойца? Амуниция, патроны, аптечки, связь — я всё это считаю. Плюс амортизация дронов, которые я передаю вам в пользование. Если один «Танк» разобьют — я его восстанавливаю за свой счёт. Если у вас кончатся патроны — я их покупаю. Если кто-то получит ранение — я оплачиваю лечение.

— А мы что?

— Вы воюете. Рискуете собой. Поэтому ваши тридцать процентов — чистыми, без вычетов. Никаких скрытых платежей, никаких долгов за ремонт и запчасти. Я беру на себя все издержки. Вы получаете тридцать процентов от прибыли — сразу, наличными.

— Звучит как ты нас покупаешь.

— Это звучит как бизнес. Я вкладываю капитал, технику, связи, время. Ты вкладываешь людей и боевой опыт. Распределение 70 на 30 — стандарт для таких стартапов в Содружестве. Я проверял. Если не веришь — спроси у своих знакомых бухгалтеров.

— А если мы начнём приносить больше прибыли?

— Тогда твои тридцать процентов вырастут в абсолютном числе. Я не собираюсь пересматривать доли, но готов ежегодно выплачивать премии за успешные операции. Например, пять процентов сверху от конкретного контракта, если он был сложнее обычного.

— И кто будет принимать финальные решения?

— Я — как главный директор. Ответственность за юридические, финансовые и технические вопросы лежит на мне. Если провалится контракт — в суд пойдут меня. Если налоговая найдёт нарушения — штраф плачу я. Поэтому последнее слово в небоевых вопросах за мной.

— А в боевых?

— В боевых — ты командуешь. Я не лезу в тактику. Но если я считаю, что операция самоубийственна, я имею право вето. И мы садимся за стол и обсуждаем. Ты приводишь аргументы, я — свои. Твои офицеры, когда вернутся, тоже будут иметь совещательный голос. Если большинство голосов против моего вето — я пересматриваю решение.

— То есть ты не диктатор?

— Я организатор. Мне нужно, чтобы люди хотели работать со мной, а не боялись. Если ты или твои офицеры предложите что-то разумное — я прислушаюсь. Если потребуется изменить долю или условия — обсудим. Но пока мы начинаем, и я беру на себя львиную долю риска.

— Ладно… А выкуп наших офицеров?

— У меня есть контакты в СБ. Я не обещаю чудес, но постараюсь выйти на работорговцев через службу безопасности. Они могут помочь с легализацией сделки. Знакомых медиков у меня нет, но я попрошу СБ организовать лечение и протезирование для раненых — в рамках официального контракта. Они заинтересованы в том, чтобы мы оставались боеспособными.

— То есть ты будешь просить у них помощи?

— Да. У меня есть репутация, мне уже доверяют. Я объясню, что усиление моего отряда — в интересах СБ. Они получат боевую единицу, а мы — легальность и поддержку. Это взаимовыгодно.

— А семьи солдат? Лечение, протезы?

— Это отдельная статья. Я создаю фонд из своей доли. На лечение и поддержку семей будет выделяться фиксированный процент — скажем, пять процентов от чистой прибыли компании. Ты распределяешь эти деньги по своему усмотрению, но отчитываешься перед мной. И перед офицерами, когда они вернутся.

— А если денег не хватит?

— Значит, я возьму кредит под залог дронов или переброшу средства из своего кармана. Но пропишу в договоре, что лечение раненых и помощь семьям — это не твоя личная забота, а обязательство компании. Ты не должен копить долги, чтобы спасти своих людей.

— Ты серьёзно?

— Я не меценат. Это бизнес. Если солдат знает, что его семья не умрёт с голоду, он воюет лучше. А если его убьют — ты не потеряешь остальных из-за страха. Это вложение в лояльность и эффективность.

— Не привык к такому подходу.

— Привыкнешь. У меня есть план на будущее: мы не только отряд, мы — ЧВК. С лицензией, с возможностью брать контракты напрямую у корпораций и колониальных администраций. Я уже начал оформлять документы.

— А мы?

— Вы — наёмный отряд, приписанный к моей компании. Юридически — субподрядчик. Это даёт вам свободу: если я исчезну или прогорю, вы сможете заключить контракт с другим оператором без нарушения условий.

— Зачем тебе такие сложности?

— Потому что я хочу спать спокойно. Если у нас будет официальная структура, нас не так просто подставить. И вы не будете бояться, что вас бросят без денег.

Зерек молчал. Минуту. Две. Пальцы сжались в кулак, потом разжались.

— Я согласен.

— На все пункты?

— На все. Но давай сразу пропишем: я имею право отказаться от контракта, если ты посылаешь нас на верную смерть без дронов. И мои офицеры, когда вернутся, получат право участвовать в совете.

— Справедливо. И я имею право расторгнуть контракт, если вы начнёте разваливать дисциплину или брать левые заказы за моей спиной. Офицеры будут контролировать тебя так же, как и меня.

— Идёт.

Зерек протянул металлическую руку. Святослав пожал её.

— Тогда с завтрашнего дня начинаем оформлять документы. Страж, готовь проект договора на партнёрство и контракт с отрядом как с наёмным подразделением.

— Принято, — отозвался Страж.

— И ещё, Зерек.

— Да?

— Вы теперь не просто отряд. Вы — «Группа поддержки Зерек». Входит в мою компанию.

— Пафосно.

— Это для бумаг. А в бою мы просто работаем.

— Работаем, — повторил Зерек. — Кэп.

— Нужно составить план лечения раненых и первого выкупа, но это уже завтра обсудим.

— Принято, — отозвался Страж.

— И ещё, Зерек. Название для компании.

— Какое?

— «Киборги».

Зерек поднял бровь.

— Пафосно.

— Не пафосно. Ты посмотри на себя. Металлические руки, ноги, полкорпуса заменено на импланты. Твои солдаты — кто с протезом, кто с усиленным скелетом. Вы уже не совсем люди. И не совсем машины. Это и есть «киборги».

— Звучит как боевая кличка.

— Именно. Люди, которые не сдаются, даже когда их ломают. И перестраивают заново. А потом идут в бой. Это про вас.

— А ты?

— Я — их оператор. Организатор. Инженер. Но без вас я просто сканер с кучей железа. Поэтому название — общее.

— Лады. «Киборги» так «Киборги». — Зерек хмыкнул, но без насмешки. — Идёт.

— Тогда документы готовим на регистрацию ЧВК «Киборги». Страж, добавь в договор пункт об официальном названии.

— Выполняю.

— И последнее. Твои офицеры, когда выкупим, должны будут подписать дополнительное соглашение. На тех же условиях.

— Они подпишут. Я за них ручаюсь.

— Хорошо. Идём.

Они вышли из платформы. За спиной тихо гудели ремонтные дроны, восстанавливая уцелевшую технику.

На следующий день договор был составлен моим юристом и подписан. Зерек передал мне всю информацию о пяти комплексах — точнее, я и так многое знал, ведь ремонт делал я. Но полное описание — это лучше.

Пять комплексов пятого поколения, по двадцать пять дронов в каждом. ИИ пятого «плюс» — именно это и было главной проблемой. Не «Альфы», не «Стражи», а устаревшие, перегруженные системы, которые тупили в критический момент.

Они назывались «Ветераны» — официально серия «V-5M», но в полевых документах значилось именно так.

История у них была долгая. Эти комплексы прошли три контракта в Империи Техно, два на Аратане и, говорят, даже успели поучаствовать в подавлении бунта на одной из астероидных станций. Корпуса дронов были покрыты царапинами, сварными швами и следами десятков ремонтов. Внешне они выглядели как рухлядь, но в работе — как закалённые волки. Медленные, но мощные. Не поворотливые, но живучие.

Каждый комплекс был разбит на пятёрки. В каждой — два «Танка» и три дрона прорыва. В последней пятёрке шли четыре радиста и ИИ «Ветеран». У двоих солдат Зерека были вспомогательные базы техника, которые только и делали, что перезагружали этих «Ветеранов» после каждого боя.

Сейчас они стояли в ангаре, обесточенные, с раскрытыми панелями. Я знал каждый их узел, каждый сбой в прошивке. И знал, что с моими базами и новыми ИИ я смогу выжать из них в два раза больше.

Но главное — они были надёжными. Как Зерек. Как его люди.

Для эффективной работы необходимо заменить5+ ИИ на 7 +, благо можно докупить модули. И Модули обошлись в 200.000. Дальше им необходимо будет докупить дроны разведчики, вкзломщики и контр взломщики, но на это не было денег.

Приятным открытие стало, что у них на базе есть два хороших комплекса в полной комплектации, которые частично охраняют семьи.

Ударный комплекс «Молот» (6 ИИ)

«Молот» — классический комплекс фронтального прорыва. Шесть ИИ пятого поколения объединены в единую тактическую сеть с резервированием: если один узел выходит из строя, его функции перераспределяются между остальными. Состав: двенадцать модернизированных дронов «Танк 2М» (две первые линии) и двадцать дронов прорыва (третья линия и добивание). «Танки2М» работают тараном — вскрывают оборону щитами и корпусами, подавляя турели и тяжёлые цели. Дроны прорыва заходят следом, добивая уцелевших плазмой и мечами. В бою «Молот» действует как стая мастифов: синхронно, жёстко, без разрывов. Не умеет красться — не для того создан. Недостаток: высокое энергопотребление и зависимость от двух платформ-носителей.

2. Диверсионный комплекс «Призрак» — охотник на дронов (7 ИИ)

«Призрак» — комплекс-паразит, созданный для скрытного уничтожения вражеских дро-систем. Семь ИИ седьмого поколения распределены по семи группам, в каждой группе — три дрона: один «Фантом» (невидимка с усиленной мимикрией), один взломщик (атакует управляющие каналы противника) и один глушилка (подавляет сенсоры и связь). Итого 21 дрон.

В режиме охоты «Призрак» не вступает в прямой бой. Он подсаживается на частоты управления вражеским комплексом, перехватывает отдельные приказы, подменяет целеуказания. Взломщики проникают в тактическую сеть противника, глушилки создают «мёртвые зоны», где вражеские дроны теряют координацию. «Фантомы» в это время бесшумно вырезают командирские дроны и узлы связи.

Против стандартного ударного комплекса «Молот» «Призрак» действует как хирург: подавляет один из шести ИИ противника, заставляет «Танки» и дроны прорыва атаковать ложные цели, а затем добивает дезорганизованные группы с флангов. При встрече с аналогичным диверсионным комплексом вступает в «электронную дуэль» — побеждает тот, чьи ИИ быстрее перехватят частоты.

Обнаружить «Призрака» штатными сканерами невозможно — только специализированными разведчиками-контролёрами. Главный минус: каждый ИИ седьмого поколения стоит как два комплекса дронов. Второй минус: при потере двух-трёх ИИ «Призрак» теряет связность и рассыпается на отдельные группы.

Эта информация очень удивила Святослава. ИИ, встроенные в дронов, участвовали в бою. Да, если его уничтожат — это огромные деньги, но эффективность поражала. Альфа брал количеством, а эти комплексы — эффективностью.

А если им улучшить ИИ до 7+, они станут очень эффективными. Но это очень дорого — план на перспективу.

Кроме того, модификация дронов «Танк» была не такой, как у него. Да, они были усилены и бронированы, как и его «Танки», но имели другое вооружение, что давало весомый прирост огневой мощи. И это опять же было очень интересно. Но на все эти модификации нужны колоссальные деньги.

Отряд имел тяжёлые скафы: три в резерве на базе, в этом бою два сильно повреждены, пять в строю. Святослав никак не мог их отремонтировать — не было баз. Но он провёл полное сканирование и смог по мелочи заменить знакомые модули. Кроме того, сделал запрос на ремонт двух скафов.

Семьи солдат жили в отдельном многоэтажном доме. Людей было много. Ещё 35 человек надо было вылечить, а гражданских было более 200 человек. Святослав понял, что это очень много для одной головы, но в будущем он немного переложит эти обязанности на помощников.

Радовало то, что для комфортной жизни гражданские не тратили больших денег, как было видно из документов. Просто людей было много. И далеко не все работали — и это было странно. Святослав решил уточнить почему. Ответ был прост: у людей не было нужных баз. Они пробовали, жили как одна большая семья, собирали деньги вместе для каждого человека и помогали покупать базы.

Страж подсказал, что если помочь с базами, это существенно улучшит финансовое положение всех. А значит, нужен кредит, который может дать хороший толчок.

Как выяснилось, кредит не давали Зереку и всем остальным — точнее, не так. Им давали кредит, но процент был в два раза выше, чем для граждан Аратана, и суммы небольшие. Это была политика для неграждан. И тем не менее у них были кредиты, и они потихоньку их выплачивали и зарабатывали.

Прошло две недели. За это время Святослав осилил гипнограммы с мини-базами. Всё, что можно было, отремонтировали. Он улучшил ИИ комплексов военных до уровня 7+. Сейчас он просто занимался модернизацией дронов для продажи. Пришло 8 дронов модификации Минер.

Кроме того, у него на складах были 20 средних скафов с полным вооружением, доставшиеся из контейнеров покойного мастера. Ими он решил усилить отряд «Киборги».

Он также просмотрел списки того, что они забрали со склада узла. Список был внушительный: множество ремонтных универсальных комплектов для дронов, солидный запас мин. И, как ни странно, маленький контейнер с пятью тяжёлыми скафами — видно было, что этот контейнер просто перехватили. Всё, что было по списку, по факту должно было помогать удерживать комплекс в работоспособности автономно. А мины и эти пять тяжёлых скафов выбивались из общей картины.

Пришёл комплекс для синхронизации нейросети уровня D — он давал прирост в контроле над дронами. Его нейросеть поддерживала 9, а при помощи модуля синхронизации стало 17. Причём, как и писалось в инструкции, дроны могли работать автономно.

И вот к узлу подошла колонна военных, и они передали им полный контроль над узлом.

Где-то в недрах Титана.

— Кирилл Алексеевич, докладывайте. Что у вас на узле?

— Виталий Иосифович, как и планировали, мы пришли на узел до проникновения противника. Колонну уничтожили. Взяты пленники, проводится допрос. Из первых показаний становится ясно: это наёмная компания, которую завербовали давно в Атаране. Их цель — доставка и установка вируса в ИИ узла. Конкретно они не знают, кто наниматель, что дальше происходит с узлом. Их задача — постановка глушилки, постановка дублирующего сигнала от узла, захват. А дальше они ждут указаний. Сейчас закончат допрос, и мы постараемся выявить, кто ещё работает в данном направлении. Исходя из полученной информации, они выполняют второй контракт.

— Хорошо, ищите всё, что сможете найти. И возвращайся ко мне. Могу тебе сообщить, что мой человек смог отбить один узел, и мы провели это как случайность. Но теперь у нас есть определённые шифры и волны, по которым мы дополнительно ищем заказчиков и группы. Исходя из аналитической информации, необходимо захватить ещё хотя бы два узла — мы сможем сопоставить данные и дальше атаковать все узлы, частично запустив уже свой вирус в их систему. Что приведёт к минимальным потерям и полному восстановлению контроля.

Глава 28 «Клянусь»

Глава 28

Святослав.

Охрана из людей и дронов прибыла на узел, а вот приказа — что делать дальше — не было. Святослав задумался: он ведь свободный агент, а ждёт приказа. Как-то так получилось, что он уже работает только с СБ, а не сам выбирает себе задания.

Несс тут же ответил:

— И да, и нет. Тебе катастрофически не хватает денег и ресурсов. Поэтому ты выбираешь наиболее финансово выгодные варианты из тех, что видишь. Хотя это и говорит о том, что ты работаешь на СБ.

В перерывах между работой Зерек и Святослав обсудили план лечения людей. Остаток от 500 000 кредитов позволил вернуть всех раненых в строй. Кроме того, Святослав попросил составить списки тех, кому и какие базы нужны, хотя внутри понимал, что свободных ресурсов опять же нет.

Несс дал свой комментарий, хоть он и был очевиден:

— Если мыслить глобально, нам самим нужны медики и техники.

Святослав открыл списки людей, у которых не было профессии и баз в достатке — это было критично. Кроме того, большинство имело нейросети четвёртого поколения, и только два десятка — пятого. Что было для Святослава удивительно: никто не требовал ничего сверх. Внутри отряда была доска, и каждый писал в ней свои потребности; по возможности люди старались закрывать проблемы сами.

«Теперь у меня появилось больше административной работы», — сказал Святослав про себя.

«Всё логично. Ты стал выбранным главой этой группы людей», — ответил Нессе.

Как позже понял Святослав, Зерек и его сержанты были рады просто спихнуть всё это на него. Страж тоже активно включился в работу, распределил всех людей по группам, рассортировал специализации. И по итогу у Святослава получалась «маленькая деревня в каменных джунглях», но с множеством позиций, которые закрыть крайне тяжело.

Кроме того, на этой планете можно было неплохо зарабатывать техником, а если ты ещё и военный, то в свободное время зарабатываешь вдвойне. Только в таком ракурсе Святослав думал и понимал — только в теме механика-инженера, и это было плохо.

Святослав получил отряд, как и хотел, но группа из семей его немного пугала. У него не было знаний, чтобы руководить большими отрядами, а тем более таким бытом огромного массива людей. Он не был менеджером или мэром города, а именно в этой ситуации ему нужен был такой человек. Малых детей, правда, было очень мало — в основном все совершеннолетние.

И вот приходит очередной приказ.

СБ засекло большую группу противников, которая занимается доставкой товаров к узлу. Цель — уничтожить конвой. Следом, по возможности, атаковать захваченный узел.

За уничтожение конвоя дают возможность заработать 500 000 кредитов и, по просьбе Святослава, оказать помощь в выкупе офицеров. Кроме того, Святослав запросил средние скафы для усиления ударной мощи и тяжёлые скафы для атаки на узел.

За атаку и уничтожение врагов на узле уже давали более 1 000 000 кредитов. Для усиления атаки — три десятка дронов «Алмаз», и если они выживут, их можно будет оставить себе.

Поскольку после прочтения развединформации стало понятно, что узел сильно переделан и выглядит как укрепрайон. В этот раз информации по заданию было много

После выполнения этого задания медицинская статистика отряда наконец сдвинулась с мёртвой точки. Страж выдал развёрнутую сводку — таблицы, графики, прогнозы по восстановлению. Итог был обнадёживающим: все солдаты, которые сейчас в строю, после прохождения курса лечения будут полностью здоровы и готовы к боевым задачам. Никаких хронических ограничений, никаких «с допуском». Полноценная боевая единица.

Но проблема с медициной не решалась разовым лечением. Святослав видел график нагрузки на аптечки, частоту вызовов «скорой» для гражданских, количество солдат, проходящих плановую реабилитацию после боёв. Вырисовывалась устойчивая потребность: нужны штатные медики. Не дроиды-санитары, не автоматические инъекторы, а живые люди — медсёстры, фельдшеры, врачи — как для отряда, так и для гражданских семей.

Страж подсветил ключевые показатели: текущая нагрузка на имеющиеся медицинские ресурсы, время отклика, процент успешных стабилизаций до прибытия в лазарет. Картина была не критичной, но тревожной. Один серьёзный бой с массовыми ранениями — и система может не выдержать.

У Святослава в голове начал вырисовываться план, как использовать всё, что у него есть, но он решил уточнить множество вопросов и нюансов. И одними из вопросов, которые Святослав пометил себе как важные, были:

— Сколько стоит выучить специалиста-врача? Медсестру и медбрата? Сколько стоят эти базы? Сколько и каких специалистов нужно, чтобы можно было эффективно управлять городом?

Для начала он ставил цифру в тысячу человек населения — и это было заделом на будущее.

Тем временем колонна выехала навстречу противнику. Расчётное время — три дня. Первый день они шли, ехали не спеша, чтобы к концу дня их догнали платформы со скафами и дронами, а потом резко ускорились.

Святослав решил не ставить жилой модуль, а переделать свою платформу в платформу прорыва — что-то вроде танка. Зерек вместе с Святославом долго обсуждали, как им лучше и с наименьшими потерями уничтожить колонну противника.

Вольмир.

Колонна, в которой шёл Вольмир, увеличилась: лютоволков было 150, стало более 200; андроидов было 30, стало 60; дронов удвоили количество — в итоге более двухсот штук. Кроме того, добавились боевые рабы — около трёх десятков. Очень внушительный отряд.

В центре ехало более двух десятков платформ.

Глава наёмного отряда — ТанКео (именно ему принадлежали рабы и сотня дронов). Он был среднего роста, европейские черты лица, слегка полноват. Его наняли именно для доставки комплектующих в этих тоннелях. ТанКео был выходцем из Атарана. Двадцать первый сын у отца, у него не было ни влияния, ни денег. Но отец всегда поддерживал тех, кто стремится развивать и увеличивать силу и власть семьи.

В свои двадцать лет ТанКео не имел выдающихся достижений, но в последний год пришло понимание, что он хочет большего. По плану семьи он должен был поработать здесь несколько месяцев. Средне по деньгам и по результатам ему могли дать определённые, пусть и начальные, преференции — и это его стимулировало.

Он делал третий рейс, и ему усилили колонну. Что он перевозил — не знал, и это было стандартно для таких контрактов. Поскольку эта работа была нелегальной на территории данного государства, ему было всё равно. Сюда он зашёл с дроидами и рабами. Эти рабы не были обычными боевыми рабами — у них были просто подписаны контракты с его семьёй, и они не могли особо выбирать, что и как делать.

Колонна шла пятый день, и ТанКео дремал в обеденное время. И тут его ИИ выдал предупреждение, что впереди есть преграда — гора мусора, которая явно искусственно создана. Всё было переведено в боевую готовность, и лютоволков отправили на разведку.

По отчёту было видно, что никого рядом нет. Но какое-то нехорошее предчувствие заскребло внутри. Он усилил патрули из лютоволков.

ТанКео смотрел на дымный горизонт тоннеля. «Если я провалю рейс, отец откажется от меня. Двадцать первый сын — расходный материал. Но если я доставлю груз… может, получу свой первый домен». Он сжал подлокотники кресла. Где-то внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. «Этот рейс станет последним. Либо я поднимусь, либо меня сожрут».

Зерек.

Они ждали в засаде уже второй час. Дроны-разведчики докладывали каждые пять минут: колонна противника ползла медленно, нервно, то и дело останавливаясь.

— Альфа, что по их построению?

— Классическая колонна. В центре — платформа командира. Кольцо из андроидов в два ряда, внутреннее кольцо из боевых рабов. Дроны — двумя группами, спереди и сзади. Лютоволки рассредоточены по периметру. Узкое место — три завала, которые мы подготовили. Противник уже потратил внимание на первые два.

— Значит, третий будет настоящим?

— Да. После двух ложных тревог их реакция замедлится на 15–20 процентов. Рекомендую начать с отсечения хвоста колонны.

Зерек кивнул, поправил крепление скафа.

— Михайлов, твоя группа — по задним дронам. Первый залп — плазмогранаты. Второй — светошумовые. Работаем синхронно с моей командой.

— Есть.

— Ковальчук, ты со своими берёшь на себя андроидов с левого фланга. Не вступай в ближний бой, только отвлекай. Альфа выделит тебе дронов-приманок.

— Принял.

Зерек проверил оружие. Мечи активированы, щиты на максимуме. Скаф гудел, сервоприводы были разогреты до боевой температуры.

— Альфа, твои «Танки» готовы?

— Три единицы в первой линии. Дроны прорыва — за ними. Удар начнётся через три секунды после подрыва мин на третьем завале.

—Отлично. Ждём сигнала.

Первая серия взрывов разорвала тишину тоннеля.

Передние дроны противника исчезли в клубах дыма и осколков. Зерек не стал ждать — он уже бежал вперёд, за ним — его пятёрка.

— Михайлов, давай!

Плазмогранаты полетели в заднюю часть колонны. Вспышки, крики, лязг металла.

Альфа 8+ тут же перестроил тактическую сетку:

— Правая группа рабов дезорганизована. Захожу с фланга.

Два «Танка» выкатились из бокового прохода, снося дронов модели прорыв. Дроны прорыва ударили следом, добивая тех, кто пытался подняться.

— Ковальчук, твой выход.

Левый фланг взорвался светошумовыми гранатами. Андроиды замерли, сбитые с толку. Ковальчук со своими бил короткими очередями, не давая им восстановиться.

Альфа 8+ не просто координировал — он глушил противника. Взломщики на коротких импульсах прорывались во вражеские сети и подменяли целеуказания. Один дрон противника разворачивался и стрелял по своему. Другой замирал, потеряв связь. Третий начинал хаотичное движение, сбивая строй.

Радисты создавали ложные узлы связи. Противник тратил ракеты на призрачные платформы, перенаправлял дронов в пустые сектора. Каждый их выстрел в пустоту — ещё один плюс к нашей безопасности.

— Глушение активное, — доложил Альфа. — Противник теряет координацию на 12–15 процентов.

Зерек не ответил — он уже был в деле.

Взрывы подняли тучи бетонной пыли и гари. Альфа активировал дымовые шашки — плотная завеса поползла по тоннелю, скрывая позиции атакующих. Противник стрелял вслепую, по памяти.

— Докинуть ещё, — коротко бросил Зерек.

Михайлов дал очередь из дымового гранатомёта. Ещё одна стена серо-белой пелены отрезала врага от видимости. Дроны противника начинали сбоить, потеряв оптическую привязку. Инерциальные системы вели их, но неточно, с задержками. Это давало секунды — и Зерек использовал их без остатка.

— Дым работает, — подтвердил Альфа. — Спектральный анализ: плотность завесы достаточна для ослепления сенсоров противника. Рекомендую поддерживать каждые две минуты.

—Принято.

Из дыма вынырнули десятки лютоволков. Зерек инстинктивно напрягся, но звери даже не смотрели в его сторону. Они проносились мимо, за спины атакующих, и замирали там, словно ожидая команды. Ни одного укуса, ни одного броска в сторону его солдат.

— Они наши? — крикнул Михайлов.

— Не отвлекайся, — ответил Зерек. — Делай своё дело.

Лютоволки сбивали строй противника, заставляли андроидов оглядываться, но сами не атаковали. Ждали.

Альфа 8+ работал как дирижёр. «Танки» синхронно били по турелям, дроны прорыва добивали. Солдаты Зерека двигались между ними, как иглы — точечно, быстро, без лишнего шума.

Михайлов со своим отделением взял тройку дронов в клещи: двое с боков подавляли огнём, третий заходил с тыла и вырубал блок питания.

Ковальчук действовал иначе: его люди били по одним и тем же целям, заставляя щиты проседать, а потом добивали с двух сторон. Дроны поддерживали их, закрывая фланги.

— Альфа, у меня раненый, — доложил Ковальчук.

— Отводи. «Танк» прикроет.

Раненого подхватили под руки, утащили за платформу. Дрон-медик уже ждал.

Зерек пробивался к центру, когда краем глаза заметил движение. Один из его солдат — молодой парень, кажется, позывной «Рыжий» — замер, прижавшись к стене. На него летел дрон противника с занесённым мечом.

— Рыжий, вниз! — закричал Зерек, но солдат не успел.

Из прохода вылетел дрон прорыва — свой, из «Киборгов». Он закрыл Рыжего корпусом. Удар меча пробил дрона насквозь — искры, лопнувший щит, гидравлика взвизгнула. Второй удар пришёлся в грудь солдата. Броня разлетелась осколками, кровь брызнула на бетон. Рыжий рухнул.

— Ранен! — крикнул кто-то.

Зерек уже отдавал команду дрону-медику, но понимал: шанс минимален, почти ноль. Рана в грудь, пробита лёгочная артерия — даже аптечка не успеет.

И тут из дыма, из-за спин, выпрыгнул лютоволк. Огромный, серый, с горящими глазами. Он рухнул на тело солдата, закрывая его собой. Ещё один удар меча пришёлся в бок зверя — лютоволк взвыл, но не сдвинулся. Потом второй, третий — зверь упал, но принял удары на себя. Мгновении и двойка лютоволков снесла атакующего.

Рыжий не понял, как выжил. Взрыв, боль, темнота — а потом чья-то тёплая шерсть и рывок. Он открыл глаза — броня разбита, но он дышит. Рядом, в луже крови, лежал огромный серый лютоволк с разорванным боком. «Ты… зачем?» — прошептал солдат. Зверь не ответил — его глаза не двигались. Грудь слегка подымалась, лапы немного дёргались. Рядом сидело двое волков, охраняя раненого. Рыжий поднялся, подхватил автомат и пошёл дальше. А внутри застыло: «Я запомню. Клянусь».

Бой продолжался. Зерек отвлёкся, поднял своих, пробил оборону. Через несколько минут, когда дым чуть рассеялся, он увидел Рыжего. Солдат стоял в строю, в десяти метрах от него. Броня на груди была разбита, закопчена, с рваными краями, но сам он был цел. Он двигался, стрелял, перезаряжал. Живой.

Зерек не поверил своим глазам. Лютоволк, который закрыл его собой… как? Почему? Ответа не было.