Скамейка

Глава 1

Скамейка была старой, потрескавшейся, без спинки — просто скамья в одну широкую доску на двух столбиках-пеньках. Всего их стояло три в ряд — на всех трёх сохранились следы краски. На каждой свой цвет, вот как. У средней был врыт в землю металлический круглый столик на одной ноге.

Правда, для чего были поставлены эти скамейки — было решительно непонятно. Вид с них открывался либо на квадрат двора с разросшимся шиповником в центре и кустами акации вокруг, меж которыми стояли столбики с натянутой для сушки белья проволокой, либо на древние, ещё довоенные амбары зернозаготовительной конторы с не менее древними подъездными путями, оставшимися ещё с той поры, когда тут во время войны проходил обходящий станцию маршрут. Не самое интересное зрелище — если, конечно, не забрался сюда именно ради снимков мест, которых вскоре уже не будет…

Хорошо знать заранее. Точнее — хорошо иметь знакомого, который крутится в сфере темпоральных исследований. А те, кто живут, хм… вот здесь и вот сейчас — и понятия не имеют, что лет через полсотни это станет возможным.

Разве что фантастику читают. Там это уж сколько раз описывали…

На самом деле, мне просто повезло. Аппаратура работает в тестовом режиме, а тут нате — готовый «подопытный кролик». Не всякий согласится, и не всякого кураторы одобрят. А я как-никак здешний, тогдашний город знаю неплохо, благо застал. Да и материалов перелопатил немало.

Я повертел свой фотоаппарат — на вид обычный дальномерный ФЭД, но внутри — цифровик с отличной матрицей. И удостоверение есть от питерской (пардон, пока еще ленинградской) газеты, если вдруг на кого-то бдительного нарвусь. Тепличные условия! Середина 80-х — она такая и есть. Тут даже двери квартир ещё не запирают, а железных дверей в подъездах нет и в помине.

Ну ладно, пора идти. И так засиделся — мне ещё пройти по городу из конца в конец.

Из подъезда соседнего дома выбежал пацан, по виду — пятиклассник, лет двенадцати. В одной руке он горделиво, но осторожно нёс модель парусника, в другой был зажат ремешок «Смены-8М». Конечно же — обычной, плёночной, других тут нет. Мельком взглянув на меня, он водрузил парусник на столик, откинул с фотоаппарата чехол. Ну да — явно начинающий, вспышки ещё нет, а сфотографировать своё творчество хочется… А творчество именно его, тут и экспертом быть не надо — тут кривенько, там косенько, но пацан горд. Молодец, чего уж там — видно, что парусник полностью самодельный. Хотя, тут с наборами для моделирования ещё туговато. Вот лет через десять, к середине девяностых, начнётся…

Я навёл свой цифровик, тоже сфотографировал модель и мальчишку — в конце концов, и это история. Пацан, конечно, заинтересовался — но, как я и ожидал, не мной, а фотоаппаратом:

— Здрасте! А это у вас «ФЭД»?

— Ага, — не моргнув глазом соврал я — потому что правду говорить и бессмысленно, да и нельзя.

— А у меня только «Смена», — вздохнул пацан.

— «Смена» — классная машинка, я тоже долго ей снимал, — сказал я на этот раз чистейшую правду. — Тем более — снимает не фотоаппарат, а фотограф.

— Ну я пока только начинаю, — протянул мальчишка.

— И правильно делаешь, — кивнул я. — Много фотографируешь?

— Ну… — помялся пацан, — когда как. Родители вот говорят — неинтересно, кто это потом будет смотреть?

— А откуда ты знаешь, что будет интересно лет через 10? — улыбнулся я.

— Это как? — мальчишка явно удивился. — Вот что интересного в этих складах, например?

— А как насчёт того, что они были построены ещё во время войны? Это кусок истории… — я встал и, подняв свой псевдоФЭД, сфотографировал обшарпанные серые амбары, подавая пример. — А вот представляешь, через год их снесут. И потом историки скажут — обидно, что никто их так и не сфотографировал ни разу…

— Нуууу, историки, — неуверенно сказал мальчишка. — Они учёные, а я школьник!

— А кто сказал, что фотография, снятая школьником, сильно отличается от фотографии, снятой учёным? — подмигнул я. — Главное — оказаться в нужное время в нужном месте…

Пацан, сразу видно, задумался. Задумался и я. Да, наверное, именно так…

— Хочешь совет, парень?

— Хочу, — не думая ни секунды, выпалил мальчишка.

— Фотографируй. Фотографируй много. Не думай, что об этом говорят другие. Смотри по сторонам и фотографируй. Плёнка, фотобумага стоят копейки. Фоткай город, дома, улицы. Машины интересные. Поезда на железной дороге. Поверь, не так важно, какой у тебя фотоаппарат — важно то, что ты им снимаешь. Поехал куда-то с родителями — снимай. Пошёл в поход с друзьями — снимай. Школу снимай, одноклассников, учителей. И храни плёнки, обязательно.

— Я и так храню, — сообщил пацан.

Еле удержавшись, чтобы не ляпнуть «я знаю», я сказал:

— Правильно делаешь, — и добавил: — Ну, бывай. Родителей обними, бабушку-дедушку.

И, повернувшись, быстро зашагал прочь, чтобы не сказать что-нибудь ещё. Даже не оборачиваясь, я знал, что пацан смотрит мне вслед.

Я ведь мог сказать ему всё, что угодно.

Я знаю его жизнь от и до на ближайшие полвека.

Я знаю, что будет дальше, как жить, на что обратить внимание.

Когда начнёт расти доллар, когда грянет дефолт, когда нужно будет срочно покупать квартиру.

Как избежать ошибок.

Но сказал только это — про фотографии. То, что он точно запомнит и поймёт как надо. А остальное…

Остальное у него и так будет. Пусть не очень гладко, пусть не сразу — но будет.

Жить своей жизнью он должен сам.

А вот сделанные им фотографии облегчат задачу историкам и краеведам.

Надеюсь…