Системный Рыбак - 11

Глава 1

Я вглядывался в этот шторм, пытаясь разобраться что же все-таки происходит.

У других же вроде всё нормально. Или у меня какая-то личная непереносимость, так сказать культиваторская аллергия?

И тут память выдала ответ: Эмма. Сестра, охваченная пламенем, когда дядя стрессом будил в ней огненную кровь. Вот оно что. Это чёртово пойло на стыке стихий растормошило мою родословную так, что теперь она рвалась наружу, готовясь к пробуждению.

Пробудить семейную силу было бы очень неплохо, вот только не в этот момент.

Стоит родословной вспыхнуть, как Око Предков клана Винтерскай засечёт меня за тысячи километров, и Главная ветвь пошлёт по мою душу свору чистильщиков. А методов для сокрытия от него я пока так и не нашёл.

Нет уж, пока что никаких пробуждений. Не здесь, и не под рюмку в кабаке.

Я стиснул волю в кулак и навалился на шторм, придавливая взбесившиеся волны, осаживая каждый вал.

Море души нехотя усмирялось, буруны опадали, серебро успокаивалось, и вскоре гладь снова легла зеркалом.

Фуф, справился. Медленно вытер испарину со лба, уже собравшись вернуться в реальный мир, но в этот самый миг от воды оторвался клочок энергии. Лёгкое серебристое облачко, всплыло вверх и коснулось одной из потухших звёзд на ночной орбите. Звезда дрогнула и занялась светом.

А потом мое сознание вышвырнуло обратно в тело.

Я сидел на диване, и в голове плавал лёгкий хмель пополам с угасающим жаром. Огляделся: Ксения уже отошла к стойке, компания трещала о своём.

— Винтерскай, ты живой? — Инга заглянула мне в лицо. — Чего застыл? Или коктейль слишком крепкий для тебя? Не думала, что ты такой слабый.

— Тебе так кажется, — отмахнулся я.

Меж тем обвёл взглядом друзей. Щёки у всех порозовели, глаза заблестели, Адриан обмахивался ладонью, Ронан расстегнул ворот. Пойло и их пробрало, но без того фокуса, что вытворило со мной. Стало быть, дело и впрямь в родословной, прочих этот напиток греет, а меня едва не подпалил изнутри. Огненное пойло пополам с водной стихией оказалось настоящим активатором.

Но было кое-что важнее. Ранее после применения техники Заложения семи Звёздных морей против Брута Хардмида все мои звёзды таланта потухли и восстанавливались по одной звезде в день. К сегодняшнему моменту зажглись уже двадцать четыре звезды, а до полного восстановления осталось два месяца.

Но теперь я узнал, что этот процесс активации пробуждения родословной помогает зажечь потухшие звёзды раньше времени. Видимо происходит какая-то синергия огненной энергии, ведь звёзды это тоже по сути огонь.

Тогда чего ждать? Лучше побыстрее их все вернуть на орбиту.

— Ксения, — я обернулся к стойке. — Повторите нам!

— Вот это по-нашему! — Ронан грохнул кулаком по столу. — Ещё по одной!

Девушка сообразила нам по второй, следом по третьей, и каждый огненный залп зажигал одну за другой мои звёзды таланта. Было тяжеловато, но я таки наловчился усмирять кипящее море с ходу и теперь процесс стал рутинным: глотнул, поймал волну, вдавил обратно, зажёг звезду.

Рида мы тоже не обделили, поставили ему отдельное блюдо с рыбой, но кот с сомнением понюхал угощение, мол местному шефу далеко до моей готовки. Перебрался на дальний диван и развалился там пузом кверху, всем видом давая понять, что вся эта людская возня ниже его кошачьего достоинства.

Вскоре Инга заёрзала на диване, поглядывая на лестницу, откуда доносился ритм.

— Всё, не могу больше сидеть, — она вскочила. — Пошлите вниз, плясать!

А вот это в кои-то веки дельная мысль. Засиделись, ноги затекли, да и хмель просился наружу.

Я отпустил Ксению, велев подать нам еду через полчаса. Девушка кивнула и упорхнула на кухню с заказом, а я обернулся к развалившемуся коту.

— Рид, остаёшься за старшего, — сказал я. — Покараулишь стол?

Кот приоткрыл один глаз, дёрнул ухом и снова смежил веки. Дескать, идите уже, без вас тошно.

Мы скатились по лестнице и нырнули в самую гущу танцпола.

Народ колыхался плотной массой, потел и вскидывал руки, и я влился в эту толчею с непривычной лёгкостью, какую дарят только несколько рюмок забористого пойла. Вот только музыка меня не брала. Тягучая и вялая, без огонька.

Нет, такое никуда не годится. Под этакую тоску только покойников выносить.

— Ну-ка! Расступитесь! Дай-те пройти! — я протолкался к помосту, где наяривали музыканты, и махнул им рукой. Те поначалу скуксились, мол, чего лезешь, не мешай работать, но я выудил из перстня горсть серебра, и лица их разом подобрели.

— Играйте вот так, — я отбил ладонью ритм по краю помоста, быстрый и заводной. — Живее, с подскоком. Чтоб ноги сами в пляс шли.

По сути это была добавка басов.

Старший музыкант смекнул, кивнул своим, и мелодия преобразилась. Она вскинулась, почувствовались басы, и я, поймав кураж, замахал руками, дирижируя этим балаганом, а потом спрыгнул в самую гущу.

Хэй-хоп!

Танцпол взорвался.

Толпа подхватила новый ритм, заходила волнами, завизжала от восторга, и даже хмурые забулдыги у стен задёргали плечами. Сцена грохотала, пол дрожал, лица вокруг расплывались в шальных улыбках. Я и сам не заметил, как меня потащило в этом водовороте, и на душе сделалось до того хорошо, что хоть пой.

Протолкавшись через пляшущую толчею к своим, краем глаза выхватил знакомую скрюченную фигурку.

Это ж та самая гадалка!

Провидица Небесных Путей, мать её, сидела за угловым столом и посасывала что-то из горла бутылки, довольная, как кот на валерьяне. Так и знал. Намолотила монет с доверчивых простков, чтобы спустить выручку на дешёвое пойло. Вся её небесная судьба на дне этой бутылки и плещется.

Хмыкнул и двинулся дальше, как вдруг в боковом коридоре мелькнуло кое-что, заставившее меня притормозить.

Ксению зажали в угол двое крепких парней.

Рыжая закрывалась от них пустым подносом и пыталась прошмыгнуть вдоль стены, но один из амбалов упёр ладонь, отрезая путь. Девчонка вертела головой, ища подмогу, да только коридор был пуст, и помочь ей было некому.

Хм... Мои брови нахмурились.

Я свернул в коридор, подошёл вплотную и хлопнул ближнего парня по плечу.

— Так, мужики, отвалили от девушки, — сказал я спокойно, но без тени дружелюбия. — Она нынче моя, обслуживает мой стол. Идите проветритесь.

Оба обернулись. Тот, что подпирал стену, смерил меня тяжёлым взглядом.

— Чего?! Не лезь не в своё дело, сопляк, — рыкнул первый. — Сегодня эта крошка ночует с нами.

Второй прищурился, вгляделся в моё лицо, и физиономия его расплылась в гадкой ухмылке.

— Погоди-ка, — он пихнул приятеля локтем. — Да это ж тот самый хлыщ! Который нынче на Арене Касьяна опозорил, при всём честном народе. Помнишь, я рассказывал?

— Да ну? — первый разом забыл про Ксению и развернулся ко мне всем корпусом. — Какая встреча.

Парни переглянулись и принялись разминать шеи и хрустеть костяшками.

— Сейчас мы тебе за дружка должок вернём, — пообещал первый.

— За Касьяна, значит, — усмехнулся я. — Ваш дружок этот заслужил, но если хотите, могу и вас в бараний рог скрутить.

Второй ощерился, но не ответил, а сунул два пальца в рот.

Раздался зычный свист.

Одна из дверей в коридоре распахнулась, и оттуда, цокая копытами по полу, вылетел рогатый баран. Зверюга встопорщил шерсть, наклонил башку с витыми рогами и уставился на меня налитыми кровью глазёнками.

Ого! Боевая животина, ничего не скажешь, вот только до того уродливая, что хоть отворачивайся.

— Ладно, мне без разницы, кого в бараний рог скручивать, — я закатал рукав и качнулся вперёд, готовясь к драке. — Вас двоих или вот эту вашу козу рогатую. Налетайте.

И тут перед глазами поплыло.

Фигуры парней дрогнули, расслоились, и вместо двоих передо мной заколыхалось уже четверо, потом шестеро. Баран тоже размножился, и вот напротив меня топтались уже три бараньи морды, а за ними маячила добрая компания амбалов.

Хм. Не пойму, их девять или двенадцать стало?

Я щурил глаза, силясь сосчитать противников, но они всё двоились и троились или четверились, расплываясь в мутную кашу.

А, плевать. Биться с толпой, так с толпой.

Я ухмыльнулся и шагнул в самую гущу врагов...

...

...

Холодный ветер хлестнул по лицу, и я нехотя выплыл из вязкой тьмы.

Голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь молотили кузнечным молотом. Во рту стояла пустыня, тело ломило, а в висках бухал тот самый барабан, под который я вчера гонял музыкантов. Что вчера-то было? В памяти зияла чёрная дыра, обрывавшаяся где-то на третьей рюмке.

Спину и бока кололо, точно я улёгся спать на куче хвороста.

Я завозился, пытаясь устроиться поудобнее, поднёс руку к лицу, чтоб протереть глаза, и нащупал в кулаке что-то твёрдое, гладкое, с острым концом.

С трудом разлепив веки, уставился на свою добычу.

В руке у меня был зажат длинный витой рог, оторванный. И бараний, чтоб мне провалиться. Только почему-то светящийся как у мутанта из семипалатинска.

Прямо же передо мной, в полуметре, белели три здоровенных яйца мне по грудь высотой.

Какого дьявола тут происходит?

Я рывком сел, и мир качнулся. Огляделся, силясь понять, куда меня занесло, и понимание вползало в раскалывающуюся башку медленно, толчками, одно другого краше.

Во-первых, я был в одних трусах. Считай почти голый, на холодном ветру.

Во-вторых, под боком у меня лежала девушка. Тёплая, мягкая, она прижималась ко мне округлостями, тоже в чём мать родила, если не считать клочка ткани на бёдрах. Рыжие волосы, конопушки.

Ксения. Наша принцесса в беде и по совместительству вчерашняя барменша собственной персоной.

А в-третьих, и это добивало окончательно, мы находились в исполинском гнезде, свитом из брёвен в обхват толщиной, на самой макушке отвесной скалы, а далеко внизу, в утренней дымке, раскинулся город Звезды полуночного раскола.

Я медленно выдохнул.

Понятия не имею, что произошло, но походу ночь удалась на славу. И главное сейчас вести себя спокойно. Не первый раз таки наша задница участвует в сомнительных приключениях.

— Эй, рыжая, — тихонько потряс Ксению за плечо. — Пора просыпаться, у нас тут квест по возврату домой намечается.

Девушка сонно промычала, отмахнулась и зарылась лицом мне в бок, просыпаться она явно не собираясь.

И тут до меня донеслось тяжелое, мерное хлопанье крыльев.

На край гнезда, заслонив собой полнеба, опустился орёл. Чудовищная птица с размахом крыльев метров в двадцать, и в клюве у неё свисала змея с человеческое тело толщиной. Орёл качнул башкой, разжал клюв, и змеиная туша шлёпнулась, кончиком хвоста задев прямо спящую Ксению.

Девушка распахнула глаза, увидела перед носом мёртвую гадину.

Моргнула.

Задержка, миг осознания.

— А-А-А! — завизжала она так, что у меня заложило уши.

Бодренькое пробуждение.

Гигантская птица же в молчаливом недоумении таращилась на нас.

Я прочистил горло.

— Доброе утро, уважаемый, не подскажете, как пройти в библиотеку?

Орёл расправил крылья и яростно заклекотал.

Глава 2

На рыночной площади Звезды Полуночного Раскола кипел обычный полуденный гомон, когда кто-то из торговцев задрал голову и ткнул пальцем в небо.

— Глядите! Там, у пика!

Над дальним хребтом, в той стороне, где скалистые вершины тонули в облаках, появилась чёрная точка. Сначала её приняли за птицу, что кружит над падалью. Но точка росла, и росла слишком быстро.

Толпа замерла, задрав головы. Над площадью повисла тревожная тишина, разбавленная только скрипом телег да кудахтаньем птицы в чьей-то корзине.

— Это что, летит сюда?

— На нас, что ли?

Точка обернулась тенью, тень обрела крылья, и вскоре над гаванью развернулся орёл с размахом крыльев в гигантские двадцать метров. Бурое оперение отливало сталью, изогнутый клюв резал воздух, а от хищной туши по площади покатилась тяжёлая давящая аура.

— Орёл Скалистого Трибунала, — выдохнул седой охотник, торговавший шкурами у края рынка. — Зрелый. И судя по размеру, он с легкостью потягается с практиками на пике второй ступени.

Кругом зашептались. Все знали повадки этих тварей: Орлы Трибунала держались верхних круч, где гнездились Туманные Горные Василиски с ядовитым и гипнотическим взглядом, и только эти птицы решались на них охотиться. К людям же хищники обычно не спускались.

Но сейчас, что погнало гиганта вниз, к городу?

— Обезумел, — ахнула торговка зеленью. — Решил на людей охотиться!

Площадь дрогнула. Женщины уже подхватили детей на руки, мальчишки рванули прочь к переулкам, а седой воин закричал, чтобы звали городскую стражу и практиков с арены.

Но тут зоркий портовый мальчишка перекричал общий гвалт.

— Стойте! Там на нём кто-то сидит!

Движение замерло. Сотни глаз впились в снижающуюся птицу, и теперь стало видно: на загривке между лопаток и вправду устроился юноша, а за ним, обхватив его за талию, жалась рыжеволосая девушка.

— Укротители, — благоговейно протянул кто-то. — Получается монстра Трибунала приручили. Никому в городе такое не удавалось ранее. Но ведь даже на арене боевых питомцев, не находилось таких талантов.

Орлы славились вольным нравом. Согнуть их волю не сумел ни один здешний мастер, а этот же юноша восседал на хищнике с непринуждённостью завсегдатая ярмарочной карусели.

Толпа загудела уже иначе, с восхищением вперемешку с завистью. Следом по рядам пополз новый вопрос, куда более щекотливый.

— Постойте… А чего это они оба в одном только нижнем белье?

В одних трусах. Воистину недоумение.

— Может в этом и заключается секрет укрощения? Для контроля над птицей нужно быть как они, в чем мать природа родила?

Орёл ударил крыльями и приземлился. Вихрь поднял пыль столбом, сорвал с зевак шапки и платки, и люди схватились за головы, заслоняясь от секущего ветра.

Юноша спрыгнул на мостовую, подал девушке руку. Затем по-дружески похлопал птицу по плечу, что-то ей сказал и, выудив из перстня крупную рыбину, высоко подбросил её.

Хищный взгляд зверя потеплел, сделался щенячьим и преданным. Хоп. Орёл щёлкнул клювом, поймав подачку в воздухе, и проглотил, после чего покосился на юношу. Его приоткрытый клюв явно намекал на добавку.

* * *

Ух!

Повезло же нам, что эта махина приняла нас за своих птенцов, а не за завтрак.

Аура от орла шла такая, что реши он напасть на меня сразу, то никакие хлысты и остроги мне бы не помогли. Но мы нашли общий язык, а это самое главное. С птицами вышло не сложнее, чем с рыбой: подкинул вкусную подкормку, и вот ты уже не добыча, а добрый знакомый.

Я смотрел вслед удаляющемуся после второй тушки орлу и усмехался.

Звали это доброго гиганта Визирь. По крайней мере такие образы он впихнул мне в голову, когда мы знакомились на верхотуре.

Сильные духовные животные говорили ментальными образами, картинками наподобие тех, что мне обычно посылал Рид. Благодаря этому мы за утро почти сдружились, и в благодарность за рыбу он согласился спустить нас в город. Не до самого дома, конечно, но и на том спасибо.

Орёл к этому моменту уже превратился в точку и растворился среди облачных пиков.

Так, ладно. Лирику в сторону, пора заняться насущным. Я огляделся и наткнулся на плотное кольцо зевак, что пялились на нас, разинув рты.

И добрая половина мужских взглядов, причём взглядов откровенно сальных, липла вовсе не ко мне, а к Ксении, залившейся краской до самых ушей. Повод имелся: стояли мы посреди площади почти обнаженные, а фигурка у рыжей была хоть куда. Упругая попка да длинные ноги, так что фантазия, подозреваю, у местных мужичков заработала на полную.

— И чем же они там, наверху, занимались, а?

— Совсем стыд растеряла нынешняя молодёжь! — уперла кулаки в бока румяная бабка.

— Я б с такой милашкой тоже стыд порастерять, не отказался, — хохотнул бородач с кружкой в руке.

Ксения вжала голову в плечи и притиснула к груди соломенную шляпу. Это была моя соломенная шляпа, к сожалению у меня в пространственном перстне и на плоте в системном слоте ничего другого из гардероба больше не нашлось.

Теперь поставил себе заметку на будущее: держать в перстне про запас несколько комплектов одежды.

А теперь надо уносить ноги, пока хозяева этих сальных гляделок не перешли от мыслей к рукам. Только сперва бы где-то разжиться тряпьём, не топать же через весь город в исподнем.

— Идём, — шепнул Ксении, взяв её за руку, и повёл сквозь толпу.

На дальнем краю площади, среди лавок и пёстрых павильонов, мелькнула вывеска бутика. Туда и держали путь, шагая быстро и не оглядываясь.

Краем глаза выхватил, как чья-то лапа потянулась к нижней половине Ксении. Хулиганистого вида парень, ухмыляясь, тянул пятерню прямо к её бедру.

— Руки убрал! — рыкнул я, отчего парень тут же шарахнулся назад.

Он зыркнул по сторонам, нашёл взглядом своих корешей и снова приосанился, поймав утраченную смелость.

— А то что? Будешь нас всех один уламывать? Силёнок-то хватит, герой-любовничек? — хохотнул он, и стайка дружков, человек семь, поддержала его гогот.

— Да мне и мараться об вас не придётся, — пожал я плечами. — Свистну своего крылатого приятеля, и пусть он вами займётся. У него-то силёнок хватит, да и обрадуется поди, дармовой обед из быдла, всяко проще, чем самому охотиться.

Гопота помрачнела. Они переглянулись, но огрызнуться так и не рискнули. Я оттолкнул того, что загораживал дорогу, повёл девушку дальше.

На самом деле думаю и сам бы раскидал эту компанию, не вспотев. Но возни много, шуму ещё больше, а лишнее внимание нам сейчас ни к чему, так что отпугнуть оказалось проще.

— Спасибо, — шепнула Ксения за спиной.

Вся её вчерашняя озорная игривость куда-то делась, и теперь рядом семенила оробевшая девчонка, неловко прячущая глаза.

— Не за что. Любой нормальный человек на моём месте поступил бы так же.

Бутик стоял через площадь. Над входом тянулась вывеска: «Шёлковый Путь Бессмертных».

Металлический ветерок на двери звякнул, едва мы переступили порог.

Внутри стояла храмовая прохлада и тишина. Немногочисленные посетители расхаживали меж рядов с одеждой, каждый щеголял таким нарядом, что моя соломенная шляпа смотрелась тут оскорблением модных трендов. Манекены вдоль стен застыли в шёлке и бархате, а на стойках переливались ткани, при виде которых становилось ясно, почему ценник тут наверняка кусается.

— Вообще-то это магазин для приличных людей, — процедила мимоходом тучная дама под руку с кавалером, чья кожа отливала нездоровой желтизной.

— Согласен, потому вам тут и не место, — я мило улыбнулся ей.

— Какая наглость! — дама аж задохнулась, принявшись отчаянно обмахивать себя веером. — Анхельм, ну сделай же что-нибудь. Он нас оскорбляет!

— Управляющий! — взвился желтушный кавалер. — Я требую немедленно выдворить отсюда этих нищих оборванцев!

К нам тут же подкатился старичок в чёрном мундире, до того мелкий, что доходил мне едва до пояса. Самый настоящий карлик, и, судя по выправке, тот самый управляющий.

Он раскрыл было рот, но я опередил его, выудив из перстня чёрный прямоугольник, и поднёс работнику к носу.

— Полагаю, этого хватит, чтоб развеять сомнения в моём статусе и нашей с дамой приличности?

— Карта члена клуба «Звёздный Дракон», — прочёл он, и глаза его округлились, а тон сделался медовым. — Более чем, господин. Более чем.

— В таком случае избавьте нас от этого досадного недоразумения, — кивнул я на парочку снобов. — И будьте любезны, проводите к примерочным.

Понятия не имею, что за клуб такой по интересам этот дракон, но Адриан не соврал, это видимо действительно было одно из местных элитарных обществ. Причем карлику не пришлось принимать никаких мер. Стоило мелькнуть этой карте, как желтушный с дамой сами засеменили к выходу, растеряв всю спесь.

Ха-хах, во дают.

Управляющий лично взялся нас обслуживать, отослав остальных продавцов. Принёс травяной чай с мятой, от которого в голове прояснялось, и выкатил несколько стоек с нарядами на выбор.

Что взять себе я долго не раздумывал: лёгкие сандалии да рубаху с бриджами из шёлка лазурного паука. Нить эта ценилась за прочность, способную потягаться с лёгкой бронёй, так что одёжка заодно и защищала. На улице стояло жаркое лето, поэтому я добавил к покупке солнцезащитные очки, надоело щуриться на каждом шагу.

Да и в прошлой жизни питал к ним слабость, добавляют образу солидности.

— Ну как? — вышла из примерочной Ксения. Прокрутилась, показывая свой новый наряд, и смущенно улыбнулась.

Хм…

Сказать, что я был поражен, значит ничего не сказать. Рука с чашкой чая сама собой замерла на полпути ко рту.

Нет, на девушку у меня не было никаких личных видов, да и вообще каких-либо мыслей об отношениях или интимной близости. Скорее только деловой подход. Но сейчас будучи вместо рабочей одежды в облегающем спокойном платье повседневного кроя и босоножках на среднем каблуке, её женское очарование и милота достигали высоты примерно того скалистого пика, с которого мы недавно спустились.

— Думаю, всем мужчинам в твоем присутствии придется запасаться сердечными пилюлями, — одобрительно кивнул. — Иначе их сердца попросту забудут, что им положено снова биться.

— А вы умеете льстить, господин Винтерскай, — рассмеялась она, прикрыв рот ладошкой.

Я наконец отхлебнул чаю и поинтересовался у управляющего, сколько с нас.

— Триста семьдесят четыре серебряных, — поклонился карлик.

М-да, дороговато. Хотя возможно по дворянским меркам это приемлемая цена, бутик то считается люксовым. Благо, после вчерашнего у меня с деньгами проблем не было.

Я расплатился, обменялся с управляющим любезностями и получил заверения, что нашему визиту тут рады в любое время и обслужат по высшему разряду. Эх, есть всё-таки своя прелесть в этих помпезных побрякушках статуса.

Мы вышли на улицу.

Я нахлобучил шляпу на голову, Ксении она теперь была без надобности, и надвинул на глаза тёмные очки. Девушка пошагала рядом, принявшись пересказывать мне ночные похождения, потому что в моей памяти после десятой рюмки зияла беспросветная чёрная дыра.

Оказалось, до драки в коридоре дело так и не дошло.

— Заявилась охрана с владельцем заведения, — рассказывала Ксения, — холёным господином с тростью. Он вежливо предупредил, что не потерпит драки на его территории.

— И что я?

— А ты возьми да и вызови обоих громил на дуэль. На другой территории. Заявил, что одолеешь их без всякого оружия, одной только удочкой.

Я четь не споткнулся на ровном месте. Одной удочкой, значит? Во дела…

— Они, понятно, ржали над тобой как над дурачком, — продолжала рыжая. — Но согласились и убрались в свою вип-комнату вместе со своим плотоядным бараном.

Дальше она сообщила, что Адриан к тому времени тоже подоспел и порывался тоже сражаться, чтобы было два на два, по справедливости, но я отказался, сказав, что меня одного на них хватит.

Там же я сделал предложение Ксении. Нет, не руки и сердца, а приглашение работать в моем ресторане барменом. И тут в разговор влез владелец бара, упёртый под стать тому рогатому барану, он наотрез отказался отпускать девушку. Она, дескать, по договору обязана отработать у него ещё год.

— Слово за слово, он принялся тебя оскорблять и его ты тоже вызвал на дуэль, — Ксения покосилась на меня с лукавой искоркой. — На тех же условиях. Сразишь его одной удочкой.

Я, если честно, молча офигевал от собственной удали пополам с дуростью. Три дуэли за вечер, и все одной палкой. Ладно, бы это был трезубец, но удочкой то почему? Это ж не оружие.

Договорились провести их в городском парке, у сквера Непокорённых Демонов.

Уточнил про Рида. А он оказывается отчалил почти сразу, как мы пришли. Надо думать, по своим кошачьим делам.

Дальше гулянка переехала из вип-комнаты в общий зал. Выпивка лилась за мой счёт для всего бара, тот самый огненный коктейль на стыке стихий, и Ксению я тоже заставил его хлебать. Адриан под общий рёв провозгласил меня своим братаном на весь бар, толпа скандировала, и началась грандиозная попойка.

От огненной стихии всех разморило, бросило в жар, и публика помаленьку принялась стягивать с себя одежду. А потом дошло до игр. Играли во все подряд: от танцоров диско до в ползающих по дну рыболюдов.

И какой-то момент я предложил играть в неуловимых мстителей.

Я наморщил лоб силясь вспомнить, что это такое. Да вот ничего в голову не приходило.

— Что это за игра?

— Как, ты не знаешь? — с сомнением посмотрела девушка на меня. Увидев как я пожимаю плечами, она продолжила. — По твоим правилам все посетители до утра должны были отыскать двоих: тебя и меня.

Я прикрыл глаза. Не удивлюсь, если я эту игру прямо там же и придумал. Идиотские правила.

Загибая пальчики, она рассказала о ставках. Если проигрывал я, то обязывался кормить весь бар бесплатно. Проигрывают они, набивают на видном месте татуировку «Воин Винтерская». Кто-то из толпы предложил такую формулировку, и все заорали, поддерживая.

Ну и вообщем когда мы с Ксенией побежали прятаться, то я в начале собирался прыгнуть в Звёздный провал.

— Что прямо-таки в Звёздный провал? — неверяще уточнил я на ходу. Точно знаю, что местные считают это место самым опасной областью в регионе. И что туда даже практикам четвертой ступени вход заказан, не то, что нам.

— Да. У тебя было рьяное желание спрятаться так, чтобы тебя невозможно было найти. Ты бы знал каких усилий мне стоило, чтобы заставить тебя передумать.

— А потом?

— А потом ты посмотрел в противоположную сторону и сказал, что хочешь укрыться в облаках на вершине главной горы города.

— Да твою ж мать, — выдохнул я, потирая лицо. Это ж сколько меня угораздило выпить?

Проверил небо в системном интерфейсе. Дьявол… Там горели все 99 звёзд, а стало быть я выпил как минимум пятьдесят пять стопок.

Теперь понятно, как мы оказались в гостях у птахи. По словам Ксении я использовал удочку, цепляясь крючком за выступы и таким образом подтягивая нас обоих наверх

И учитывая, что утром мы всё ещё были в гнезде, можно предположить, что все присутствующие в баре проиграли, и они так и не нашли двух неуловимых мстителей. Непонятно правда за кого мстящих...

— А что насчет предложения о работе? С владельцем бара понятно, а твое то решение какое в итоге? — обернулся я к Ксение.

— Я девушка практичная. Учитывая, что ты предложил зарплату в два раза больше чем на прошлом месте, то конечно я согласилась, — улыбнулась она.

— Практичная это хорошо. Мне как раз такие нужны.

— И да, насчет платья. Сколько я тебе за него должна?

— Забудь. Будем считать это моя инвестиция в твою будущую лояльность.

— Но ты ведь еще не выиграл в дуэли.

— Это всего лишь мелочь, не стоящая беспокойства, — хмыкнул я.

К перекрёстку, где нашим дорогам полагалось разойтись, мы подошли уже в молчании. Мне налево, к ресторану, Ксении направо, к дому. Я назвал ей адрес заведения, и она, попрощавшись, вдруг смущённо выпалила, что ночью ей хорошо спалось, развернулась и упорхнула летящей походкой.

Я ещё постоял, глядя ей вслед, на колышущийся подол платья, и размышлял. Было ли у нас что-нибудь этой ночью или обошлось? А потом махнул рукой и зашагал к ресторану.

Несмотря на малое количество часов, я отлично выспался в гнезде, так что домой не тянуло. А вот приготовить сегодня новое блюдо из нового ингредиента… Я уже перебирал рецепты, думая что бы особенного приготовить.

Заглянул в перстень, чтобы нагляднее представить, что выйдет из здоровенной змеи, которую Визирь сбросил нам поутру вместо будильника.

Внутренний взор там случайно зацепился за светящийся бараний рог.

Рог!

Чёрт. Я выудил его наружу и озадаченно повертел в пальцах. Длинный, витой, и переливается мягким сиянием.

Ксения как назло уже ушла, поэтому не могла пролить свет на крутившийся в моей голове вопрос.

Если с бараном я вчера так и не схлестнулся, как она утверждает, то он явно не принадлежит питомцу тех увальней.

Тогда чей это рог, и где, во имя всех пьяных духов, я его раздобыл?

Глава 3

Какого лешего тут столько народу?

По-хорошему мне сейчас полагалось спокойно дойти до дома, поесть, переодеться в чистое и без суеты добрести до сквера Непокорённого Демона, потому что до трёх обещанных дуэлей оставалось всего ничего. Четыре часа форы на то, чтобы привести себя в божеский вид, а не выскакивать на честный поединок прямо из-за плиты, пропахшим рыбой и луком.

Вместо этого я упёрся в живую стену.

Очередь начиналась от крыльца «Ресторана у Реки» и заканчивалась метров эдак через двадцать. Люди топтались, переговаривались, заглядывали в окна, и над всей этой толчеёй стоял гул, какой бывает на ярмарке перед открытием прилавков.

— Говорю тебе, его кот вчера на арене ледяного волка Касьяна уложил, котёнка и то дольше душат, — горячился мужичок в фартуке кожевника. — А хозяин на этом коте пятьдесят тыщ поднял!

— Брешешь.

— Чтоб мне провалиться! И бульон у него такой, что после миски будто три дня на источнике медитировал.

М-да.

Реклама сработала. Сработала так хорошо, что теперь грозила сожрать всё моё время до последней минуты, а заодно и нервы в придачу. Я-то рассчитывал на скромный приток любопытствующих, а получил целое паломничество.

От хвоста очереди отделился дородный господин в расшитом золотом халате и неспешно, вразвалочку, двинулся прямо к крыльцу, минуя всех ожидающих.

— Прочь с дороги, — бросил он сунувшемуся навстречу пареньку. — Я в хвосте с чернью толкаться не привык.

Очередь зароптала. Кожевник сжал кулаки, какая-то женщина возмущённо всплеснула руками, и воздух разом загустел, наливаясь готовой вот-вот выплеснуться сварой.

Я шагнул вперёд и встал у мажора на пути.

— Сегодня заведение работает по живой очереди, уважаемый. Для всех без исключения.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — он смерил меня взглядом сверху вниз, явно не впечатлившись шёлковой рубахой и тёмными очками.

— Хозяин этого скромного притона, — я улыбнулся. — И поверьте, моя кухня одинаково вкусно кормит и в золоте, и в холщовых штанах. Зато уже завтра для занятых господ вроде вас откроется доставка и предзаказ. Подъедет посыльный, привезёт всё прямо к порогу, и стоять под солнцем не придётся.

Господин пожевал губами, прикидывая, стоит ли упираться дальше. Толпа возмущённо смотрела на него, отчего его спесь поувяла.

— Доставка, говоришь, — буркнул он наконец.

— Доставка, — подтвердил я и повысил голос, чтобы слышала вся очередь. — А чтобы вам не скучать на жаре, сейчас вынесем каждому по несколько ложек бульона. На пробу. Убедитесь, ради чего стоите.

Вот теперь гул сменился одобрительным гомоном. Дармовая еда успокаивает людей быстрее любых уговоров, что в Москве, что в захолустье культиваторов. Мажор, сообразив, что бесплатный спектакль окончен, оскорблённо удалился в хвост, бормоча под нос про падение нравов.

Я нырнул внутрь.

В зале яблоку негде было упасть. Все столики забиты под завязку, гомон голосов, звон посуды, запах ухи и жареной рыбы, висящий плотным облаком. Свободным оставался только хозяйский угол. Взглянул на подоконник, где вчера на солнышке отдыхал Рид, но там его не обнаружил. Интересно, где он сейчас гуляет…

Между столами метались двое официантов, взмыленные и красные, а из кухонного проёма доносилась перебранка вперемешку со звоном сковород. Стоило мне показаться, как ко мне разом обернулось несколько лиц, и на каждом было своё: облегчение, упрёк, немой вопль «где тебя носило».

— Хозяин! — подлетел Леон, размахивая половником. — Вы пропали! Мы уж думали невесть что, в поместье Дайла человека отправили спрашивать!

— Жив, как видишь.

— Да мы тут с ног валимся, — он понизил голос. — Заготовки пока спасают, но без вас всё вот-вот рухнет. Народ прёт и прёт, а половину блюд из меню готовить толком некому, рук не хватает.

Логично. С такой оравой в текущем составе тяжело будет справиться.

— Спокойно, — я закатал рукава. — Я отлучался по делу: реклама ресторана, расширение меню, всё ради вот этой самой очереди, сами понимаете. Но ничего, сейчас со всем разберёмся.

Дальше я взялся за дело так, как привык за годы у плиты в самые лютые запары. Расставил готовые блюда по приоритету, велел убрать из меню всё, с чем долго возиться и что будет тормозить выдачу, а пару ходовых позиций пустил на поток. Одного официанта снарядил кувшином бульона и стопкой крошечных чашек на улицу, к очереди. Второго посадил с блокнотом и меню записывать заказы на завтрашнюю доставку.

Кухня словно поймала боевой ритм, хаос и суматоха рассеялись, как их и не бывало.

Я вытащил из перстня два бочонка концентрата и тут же прикинул расклад. В обычный день этого запаса хватило бы за глаза, но при такой толпе он растает на глазах. А ведь сверху висел заказ арены на пятьдесят литров, мой первый крупный контракт с Кэмэлом, который я никак не мог себе позволить сорвать.

Чёрт.

Если слить всё в зал и на пробники, старейшина останется не у дел, и плакала тогда моя репутация поставщика. Я быстро разнёс запас в уме: вот это идёт на зал прямо сейчас, вот это на пробники и предзаказы, а вот этот неприкосновенный остаток уходит под арену, и его нельзя ни в коем случае трогать.

И ведь дело упёрлось в простую истину.

Бизнес просто вырос. Причём скорость роста сильно опередила мои ожидания, и в будущем, предполагаю, он будет разрастаться всё сильнее.

Нынешнее оборудование и пара учеников такой поток не вывезут, тут нужна автоматизация: другие котлы, больше людей, способных с ними управляться без меня, стоящего над душой. Сделал зарубку в памяти организовать донабор работников и отыскать в городе толкового мастера по пищевым артефактам, пока меня тут не разорвали на сувениры голодные практики.

В этот момент дверь распахнулась. В зал влетела Элиза.

Прямо в школьной форме, со сбившейся на бок сумкой через плечо, растрёпанная, с таким лицом, с каким гонятся за уходящей последней лодкой. Она заметалась взглядом по залу, и, едва наткнувшись на меня, замерла, выдохнула и прижала ладонь к груди.

— Живой, — выдохнула она. — Мне сказали, ты пропал, никто не знал, где ты, и я подумала…

Она не договорила, но я понял.

Под одной крышей живём не первый день, и за это короткое время девчонка, похоже, успела вписать меня в круг тех, за кого боятся по-настоящему. Не как хозяина дома или работодателя, а как своего. Странное, давно забытое ощущение, когда кто-то бросает все дела и несётся через весь город просто проверить, дышишь ли ты ещё.

— Жив-здоров, как видишь, — сказал я мягче, чем собирался. — Был занят, долгая история.

— Наверное, что-то необычное, расскажешь? — уставилась она на меня предвкушающим широко распахнутым взглядом, который характерен только для вот таких подростков.

— Хм… Да вроде ничего необычного, — я почесал щёку, прикидывая, стоит ли пересказывать ей ночные приключения и полёты на орле с полуобнажённой девицей. — У нас, кстати, тут аврал, — намекнул ей на запару, мечущихся официантов, очередь за окном. Мол, не до пустых разговоров здесь.

— Ага, вижу. Тогда потом расскажи, очень хочу послушать, — выпалила она. И вместо того чтобы выдохнуть и уйти домой, так как у неё по графику сегодня был выходной, эта пигалица решительно закатала рукава блузки и заявила, что сама встанет у входа, чтобы уменьшить нагрузку с другого работника зала.

Я в целом был не против такой инициативности, одобрительно кивнул ей.

Вот так буднично она и заняла пост привратницы.

Теперь каждый, кто хотел попасть в мой ресторан, проходил через неё. Элиза встречала гостей, разводила по местам, записывала желающих на доставку своим аккуратным ученическим почерком в небольшой свиток.

Убедившись, что всё у неё получается, я вернулся к плите. Толковая девчонка. Может, потом и вырастет из неё управляющая, перед которой будет трепетать полгорода.

Ладно. Кухня наконец перестала напоминать тонущий корабль.

Заготовки разошлись по тарелкам, официанты летали по залу слаженно, очередь снаружи редела под мерное распитие бесплатных пробников. Можно было выйти из режима «пожарника, оперативно тушащего возгорание» и заняться тем, ради чего у меня с самого утра чесались руки, — новым ингредиентом.

Я отошёл к свободному разделочному столу и мысленно активировал перстень, вытаскивая оттуда змеюку.

Туша пошла наружу тяжело, и я тянул её, тянул, перехватывая всё новые витки, пока на широкий стол не легло чудовище толщиной со взрослое дерево. Поместилась едва ли пятая часть, остальное свесилось по обе стороны, мазнув хвостом по полу. Бледная чешуя отливала туманной сизью, а приоткрытая пасть скалилась загнутыми клыками с мою ладонь длиной.

Странно… На кухне, кажется, стало тихо. Обернулся — и вправду: все застыли как мумии с открытыми ртами.

Леон выронил поварёшку. Она звякнула о плитку, и этот звон расколол оцепенение: кто-то ахнул, кто-то попятился к стене, а молоденькая помощница на мойке аж вцепилась в передник.

— Это… это же Туманный Горный Василиск, — выдавил Леон, бледнея на глазах. — Откуда он у вас… Их же вообще практически не добыть.

— Эм… Ценная зверюшка? — уточнил я, обходя тушу и прикидывая, с какого бока подступиться.

— Ценная? — он сглотнул. — Господин, да это один из самых дорогих ингредиентов в нашем краю.

— Да? И чем же он так хорош?

Леон, забыв про испуг, заговорил быстро, с азартом студента на любимом предмете.

Из его сумбурного и эмоционального описания я выяснил, что этот Василиск, оказывается, является духовным животным, принадлежащим сразу двум стихиям: водной и земной, поэтому его плоть оказывает особенно сильный эффект на практиков, культивирующих какую-либо из этих стихий.

Также у него ближе к черепу есть сфера миража — мистический орган, благодаря которому он легко наводит гипноз на своих жертв. Собственно, поэтому эта часть тела так и называется. При поглощении эта сфера благотворно влияет на ментальное развитие практика и эффективность его ментальных техник.

Короче говоря, это была местная уникальная рептилия. Только вот заниматься её промыслом почти невозможно. Любой охотник попадёт под гипнотический дурман и сам станет жертвой ядовитых клыков Василиска. Вдобавок скалы, где он обитает, являются также территорией Орлов Трибунала, так что туда соваться — верное самоубийство.

Я хмыкнул про себя.

Выходит, Визирь у нас не просто крупная птица с покладистым характером, он ещё и терминатор, раз может спокойно охотиться на таких тварей.

— А сколько он стоит? — как бы невзначай спросил я.

— До фига, — выпучил глаза Леон. — На алхимическом рынке считают по длине. Сколько метров, столько и золотых, мастер, представляете?

Я прошёлся вдоль чешуйчатого бока, отмеряя на глаз.

Метров двенадцать, не меньше. Стало быть, это пресмыкающееся тянет под дюжину золотых одной тушей, и теперь понятно, отчего вся кухня смотрит на неё, как смотрят на сошедшего с небес дракона. За такие деньги можно сразу купить приличный дом.

А для меня? Система Рыбака очень сильно связана с водной стихией: навыки, предметы, техники культивации и прочее. Для моей культивации эта туша будет на порядок полезнее, чем для посетителей.

Это даже если не учитывать ментальное развитие, о котором я пока имел лишь смутное представление. Но лишним, полагаю, оно тоже не будет.

Но если взглянуть на неё с точки зрения выгоды для ресторана, то картина тоже выходила неплохая. Я хитро улыбнулся. Сырая туша стоит дюжину золотых, а блюда из неё, поданные практикам под моим соусом, принесут втрое больше, а то и впятеро, если заморочиться с рецептами и подачей.

Доходы. На ближайшие семь лет это моя основная мотивация.

Тогда чего тянуть?

Я выудил из перстня Акватариновый кинжал, так как шкура змеи была чрезвычайно прочной, и взялся за разделку. Лезвие вошло под чешую мягко, повело вдоль каналов, которые «Духовный Кулинар» услужливо подсветил мне сетью бледных нитей под кожей. Резать по ним, а не поперёк, чтобы не выпустить из мяса драгоценную силу, руки уже были приучены.

Работа пошла споро.

Через час, закончив с разделкой, голову с ядовитыми железами, чешую и снятую пластами шкуру я отправил обратно в перстень, применение им найду после. Хребет с рёбрами, хрящами и обрезью отложил на бульон. Мяса вышло столько, что и за неделю не приготовить, поэтому полметра туши пустил на сегодняшнее жаркое, а гору остального убрал в перстень про запас.

Следующим шёл гипнотический орган.

Аккуратно вытащил его. Это была бледно-сизая упругая сфера диаметром в локоть. Отрезал кусок размером с чашку на первую пробу — любопытно же, что за вкус у этой ментальной диковины, — прочее снова отправилось в перстень дожидаться своего часа.

Хм… Осмотрелся. Бульон. Закинул кости и хрящи в большой котёл, добавил мяса для навара, бросил кореньев, овощей и пучок водных трав, что держал на такой случай. Ммм, навар точно выйдет зашибенный. Залил водой, выставил жар послабее и оставил томиться.

Так, ну теперь осталось самое главное — жаркое моей мечты. Я размял плечи, после напряжённой разделки немного затекли.

Достал из системного слота с плотом свой Алхимический Котёл и на секунду замер, выстраивая в голове всю последовательность от первого движения до последнего. Каждый жест должен лечь идеально точно и в тайминг, потому что змеиное мясо — штука капризная.

Постное, плотное, что-то среднее между крупной рыбиной и хорошей птицей, и главный его враг — это пережар. Передержишь лишнюю минуту, и вместо нежного, тающего во рту куска получишь подошву от сапога. Москва вбила мне эту науку накрепко: хочешь бархат, маринуй в крахмале и бей коротким сильным огнём, иначе никак.

Значит, три закона хорошего блюда: скорость, жар, подготовка.

Я отобрал лучший кусок со спины и прошёлся по нему кончиком кинжала, счищая плёнки и серебристые ниточки сухожилий. Они стянутся на огне и скрутят мясо в комок, если оставить хоть одну. Потом повёл лезвием поперёк волокон, наискось, нарезая тонкими медальонами-монетками, ведь короткое волокно и есть весь секрет нежного куска.

Дальше — маринад.

Я бросил на мясо щепоть соли, плеснул ложку светлого фермент-соуса, натёр сверху пряного корня для аромата и духовной остринки. Следом ложка крахмала и капля масла: крахмал запечатает соки внутри, масло разгладит волокно и не даст ему задубеть.

В обычный день оставил бы всё это на полчаса набирать вкус, неспешно, но сегодня роскоши такой не было. Благо я живу в мире культиваторов и магии.

Прижал ладонь к миске и запустил Техники стабилизации и насыщения. Сила прошла сквозь мясо, протолкнув маринад в каждое волокно за пять-семь минут вместо получаса. Пока куски отдыхали — да-да, я не оговорился, они должны отдохнуть, — я взялся за остальное, потому что котёл не терпит зевак и растяп.

Всё должно быть под рукой, иначе сгорит.

Овощи и водные травы порубил крупно, одного калибра, чтобы дошли разом и ничто не осталось сырым посреди готового блюда. Хрусткий корень и сладкий клубень нарезал потолще, им твердеть на жару дольше, а нежную зелень отложил отдельно, ей самое место в последний момент. Концентрат отмерил в ковш, рядом поставил плошку крокодильего жира, и теперь всё передо мной стояло шеренгой, как солдаты на смотру.

Дыхание котла — главный момент. Я раскалил его до сизого дымка, что сказал мне: пора, и плеснул масла, которое тут же пошло рябью. Мясо кидал порциями, по горсти, не сваливая кучей, иначе набьёшь котёл, и куски пустят сок и сварятся вместо жарки.

Тридцать секунд на одной стороне, золотая корочка, переворот, ещё тридцать, и медальоны уходили в сторону слегка недожаренными внутри, как им и положено пока что.

На том же жару следующими пошли овощи. Сперва корнеплоды, за ними клубни, в самом конце нежная зелень и водные травы, чтобы остались с хрустом, а не превратились в кашу.

Ш-шш…

Кухня наполнилась шкворчанием и густым, тёплым ароматом жареного мяса с кореньями, и я поймал себя на том, что в кои-то веки никуда не спешу душой, хотя руки летают. Есть в этом своя тихая благодать, когда мир сужается до котла, ножа и аромата, и вся морока отступает за порог.

Наступил черёд сборки. Я вернул мясо в котёл, к овощам, и залил всё концентратом. И в финале увенчал каплей крокодильего жира, что дал глянец, насыщенный аромат и тёплую ноту в самой глубине вкуса. Несколько резких подбросов котла, чтобы соус обволок каждый кусок, мм… Когда будет готово, держу пари, пальчики оближешь.

Оставалось последнее. Я накрыл котёл ладонью и потянул в блюдо духовную энергию, используя Технику Концентрации, осторожно, чтобы энергия легла равномерно по всему блюду.

Сила разошлась по соусу и мясу мягким теплом, и над котлом проступила знакомая системная шкала насыщенности, наливаясь до предела.

Готово.

Небольшую партию я тут же скомандовал пустить в зал особым блюдом дня, по двадцать кристаллов за порцию. Лучшие же куски оставлю для трапезы за своим хозяйским столиком, а рядом пристрою чашку с приготовленным гипнотическим органом — интересно, какие он передаст блюду эффекты.

Я стянул с плеча полотенце и вытер лоб. После подхватил тарелку с лучшими медальонами, пристроил с краю чашку с пробой и двинулся к своему столику.

На полпути я обернулся на голоса у входа. Звенели они так, что на кухне после подобного обычно летала посуда.

Элиза держала оборону у дверей в школьной блузке, со вздёрнутым подбородком, и весь её вид обещал, что мимо она не пропустит даже саму императрицу.

— Сожалею, госпожа, но свободных мест сейчас нет, — отчеканила она. — Могу записать вас на доставку или на завтра.

Напротив возвышалась Селеста в багровом платье, уперев руку в бедро.

— Милочка, — пропела она, и в её голосе багровый шёлк мешался со сталью, — твой хозяин лично пригласил меня сегодня. Сказал, что удивит рыбой. Так что место для меня найдётся, даже если ради этого придётся сдвинуть чей-то столик.

— Хозяин сегодня пригласил половину города, — всё так же невозмутимо ответила Элиза. — Но порядок тут для всех один, и слежу за ним я.

Две девушки явно не собирались уступать друг другу ни пяди. Воздух между ними уже искрил, и вот-вот должны были забить молнии.

Дверь снова скрипнула, и на пороге замялась Ксения, теребя подол нового платья.

— Извините…, а мне куда? — она оглядела зал. — Господин Ив сказал мне подойти к этому времени сюда.

Селеста перевела взгляд на рыжую, прошлась им от босоножек до конопатого носа и поджала губы. Элиза перехватила свой блокнот покрепче и шагнула вперёд, чтобы загородить вход уже для них обеих.

— Так, — протянула Селеста. — Господин Ив у нас, выходит, щедрый на приглашения.

Официант неподалёку от меня громко подвинул стул, и тут все три девицы повернулись в мою сторону.

— О, Ив! — воскликнули они одновременно. — Не объяснишь, почему…