Шторм в сердце империи

Глава 1

Шторм в сердце империи

Раевские были богаты до неприличия.

И этот факт отражался в количестве усадеб, загородных резиденций, коттеджей, охотничьих домиков по всей России. Я уж молчу про зарубежные владения, которыми обзаводится всякое уважающее себя аристократическое семейство.

К счастью, Бродяга отследил источник звонка.

Я получил точный адрес и встал перед непростым выбором. Отправиться в Хамовники на домоморфе и всем продемонстрировать, что в конфликте участвуют Ивановы. Втянуть в этот замес Маро, хотя она и будет находиться в полной безопасности…

Второй путь ещё хуже.

Я активирую Расширитель, устраиваю в имении Раевских туманную мясорубку и тем самым даю знать инквизиторам, что владею запретной технологией. За которой они совсем недавно охотились.

Вариант полёта на дирижабле я даже не рассматривал.

Слишком медленно.

В итоге я решил разрубить «гордиев узел» и приказал Бродяге забросить меня непосредственно во вражескую усадьбу. Как говорится, снявши голову по волосам не плачут. Если суждено сцепиться с московским кланом, значит, так тому и быть.

Хамовники были одним из самых престижных московских районов. Тут селились преимущественно дворяне из ближнего круга Долгоруковых. Угроза одному из них означала мгновенную мобилизацию всех остальных. Но я не собирался воевать. Зачем лишние смерти, если можно сразу устранить источник проблем?

Едва прорезался люк в потолке, я натянул на голову капюшон и полез по скобам, вмурованным в стену. Крышка втянулась в невидимые пазы, словно на борту космического корабля.

Выбравшись наружу, я оказался в винном погребе.

Единственным источником света было отверстие в полу, которое связывало погреб с моим кабинетом. Я криво ухмыльнулся, усматривая в этом факте символизм. Как только глаза привыкли к полумраку, осмотрелся. Погреб как погреб. Мрачные каменные стены, пыль под сводами, массивные деревянные балки. Лампы под потолком, проводка наружу. И нескончаемые бочки, стеллажи с бутылками, деревянный стол в нише, простенькие стулья… Не думаю, что этот подвальчик предназначен для дегустаций, если только хозяин не одержим духом средневековья.

Перекрытия становятся прозрачными.

Но не все.

К моему удивлению, третий этаж недоступен для моего суперзрения. А ведь именно там располагаются хозяйские апартаменты, если верить данным моей службы безопасности.

Внутри поднялась волна беспокойства.

Неужели Раевские оборудовали усадьбу хитрой артефакторикой? Тогда проложенные линии могут препятствовать чему угодно, включая проницаемость.

С собой я взял лишь то, что не может квалифицироваться инквизицией в качестве запрещённого оружия.

То есть, кусаригаму.

Я ведь не дурак и понимаю, что ясновидящие здесь побывают. И если увидят, как я расстреливаю гвардейцев герцога из штурмовой винтовки, это им вряд ли понравится. Как и Хорвен, крошащая в салат всё, что ей попадается под горячие отростки.

Ладно.

Посмотрим, что вы там нагородили.

Отдаю мысленный приказ — и люк закрывается. Прибора ночного видения у меня нет, и я просто стою посреди винного царства, привыкая к подвальной тьме. Затем неспешно иду вперёд, углубляясь в лабиринт бочек и стеллажей. Сейчас это для меня просто сгустки мрака, выделяющиеся на общем фоне своими контурами. Наверное, я мог бы найти выключатель, но делать этого не буду. Лишнее привлечение внимания.

Бродяга скрылся глубоко под землёй, превратившись в бункер. Ни окон, ни террас, ни балконов. Вот бы все удивились, проснувшись в комнатах, больше смахивающих на корабельные отсеки, чем на нормальное жильё…

Поднявшись по крутым ступенькам, я задержался перед массивной дубовой дверью.

Ну, я подозреваю, что она дубовая.

Если пощупать — твёрдая, хорошо отполированная древесина.

За дверным полотном — коридор с тусклым освещением. Сейчас глубокая ночь и я не заметил там ни единой живой души. Чего не скажешь о первом и втором этажах. А также о прилегающей территории. Вот где хватает хорошо экипированных бойцов с солидным оружием и с родовыми гербами на одежде. Двор покрыт тротуарной плиткой, хорошо освещён и снабжён камерами видеонаблюдения. Присмотревшись, я отметил патрули с немецкими овчарками, расставленных кое-где мехов и другие признаки мобилизации. К моему визиту готовились.

Что ж, ничего удивительного.

Особое внимание я уделил подземному гаражу.

Резиденция Самуила Раевского была обширной, но без фанатизма. Всё же, он не патриарх Рода, чтобы понтоваться роскошными дворцами. И всё же, паркинг у мужика был приличный. Десяток дорогих коллекционных машин, парочка внедорожников, нечто наподобие квадроцикла с огромными колёсами, поблёскивающий хромом байк и микроавтобус. К моему удивлению, никто там не наводил суету, так что бежать «серый кардинал» не планировал.

Просочившись сквозь дверь, я повернул направо, чтобы попасть в самое тихое западное крыло. Там имелась лестница, связывающая гостевые покои с помещениями прислуги. Лестница начиналась в цокольном этаже и поднималась на второй, но чтобы попасть в господские спальни, мне вновь потребовалось бы вернуться в центр усадьбы. Я допускал, что Раевский может скрываться в своём кабинете — тоже на третьем этаже.

Коридор тянулся по всему подземному ярусу. Отсюда можно было спуститься ещё ниже — в погреб, гараж, котельную, генераторную. Часть дверей вела в подсобные помещения, забитые разным хламом. Сам цокольный этаж стал пристанищем для компактного тренажёрного зала, арсенальной, прачечной и продуктового склада с необъятными холодильными камерами.

Завернув за угол, я остановился.

Мне почудилось, что третий этаж на миг обрёл прозрачность, явив взору чёткую геометрию стен и мансардных скосов, но наваждение быстро схлынуло. Если защитные устройства и дали сбой, то совсем ненадолго. Я бы сказал, на долю секунды.

Продолжаю свой путь.

Коридор вливается в крохотное помещение с дверью, деревянной лестницей и чёрным ходом. Проверяю, нет ли поблизости слуг или охраны.

За дверью — крепкий усатый мужик с топором за спиной. Топор двуручный и выглядит внушительно. Не знаю, насколько у чувака зверская морда, мне открывается вид со спины.

Чуть поодаль — мех в полном обвесе.

С коловратом и бензопилой.

Пространство перед крыльцом хорошо освещено, не оставляя ни единого шанса коварным ниндзя, если таковые объявятся. Шучу, конечно. Вряд ли Раевский всерьёз рассчитывает, что я перелезу через ограду и начну ломиться в дом с этой стороны…

Мне приготовили что-то другое.

Второй этаж был погружён в полумрак. Свет не горел в большинстве комнат, только на посту охраны дежурил человек, следящий за наружными камерами.

Подняться на мансардный уровень можно было по главной лестнице. Или по крохотной боковой лесенке во флигеле западного крыла. Вот туда я и направился.

Флигель спал.

Ни единой живой души.

Так к войне не готовятся…

Винтовая лестница вывела меня к арочному проёму, за которым

Я осторожно двинулся вперёд.

Под потолком светили тусклые лампы. Приглушённый свет создавал ощущение уюта и спокойствия. Здесь никто никуда не торопится, всё чинно-благородно.

Повторная попытка сканирования.

Фиаско.

Весь этаж не просматривается.

И тут я резко останавливаюсь — в голове всплывает неприятная догадка. Запускаю непрерывную циркуляцию… Наверное, этого следовало ожидать. Потоки энергии не впитываются в организм, движения по каналам нет. Комбинезон и иллюзатор ничего не поглощают.

Значит, ки блокируется на всём этаже.

И меня видно.

Притрагиваюсь пальцами к стене, пробую просочиться сквозь преграду. И ничего не выходит. Ладонь в перчатке продолжает лежать на плоской поверхности, а я ничего не чувствую.

Гадство.

Я настолько привык к своему Дару, что…

Двери начали открываться. Можно сказать, без предупреждения. В коридор стали выходить люди. Двое спереди, один сзади. И ещё кто-то неприметный поднялся по винтовой лестнице, отрезав меня от флигеля.

Значит, ловушка.

Раевский действует предсказуемо.

Коридор был узкий, так что вся четвёрка не могла атаковать одновременно. Ко мне с двух сторон двинулись ближайшие бойцы. Их напарники ждали своей очереди.

Я уже понял, что в стенах проложены линии, аналогичные тем, которые используют в своей консистории инквизиторы. Линии полной блокировки паранормальных способностей. А это значит, что моим оппонентам придётся рассчитывать на собственные силы. Без поправки на Дар. Что уравнивает наши шансы.

Думаю, Раевский нашёл сильных рукопашников, если сделал ставку на чистую физику.

Я развернулся таким образом, чтобы видеть две стороны коридора.

Никто из моих противников не скрывал лиц. Слева ко мне приближался монгол с чёрными волосами, собранными в пучок на затылке. Монгол держал в каждой руке по гудао. Поварские секачи, используемые для рубки мяса. Интересно. Всегда думал, что этими штуками пользуются китайцы в гонконгских боевиках с Джеки Чаном.

Второй боец мне очень сильно не понравился. Низкорослый японец со стрижкой-ёжиком, вооружённый су-яри — классическим копьём с трёхгранным наконечником. Древко непривычно короткое для этого типа оружия — всего метра полтора. Метр семьдесят — максимум. По опыту я знал, что яри без дополнительных клинков — идеальное оружие против кусаригамы. Удерживай дистанцию, не позволяй осуществить захват и наноси быстрые колющие удары. И будет тебе счастье.

Прикидываю ширину коридора.

Неплохая ширина.

Копейщик сможет орудовать древком, а вот мне будет проблематично раскрутить цепь на полную длину и ни за что не зацепиться.

Ещё и этот упырь с секачами.

Монгол тоже был на голову ниже меня, но при этом очень широкий в плечах. Мускулы бугрились под одеждой, при этом ни капли лишнего жира.

Я мгновенно оценил ситуацию. Коридор широк, но не настолько, чтобы позволить мне раскрутить цепь для мощного удара. Зато он идеален для хлёстких, коротких амплитуд и крючков. Главная угроза сейчас — не тот, кто ближе, а тот, кто опаснее на этой дистанции. Копьё. Яри.

Монгол с гудао, приседая в низкой стойке, начал приближаться слева, двигаясь зигзагами, словно краб. Его взгляд был пуст и сосредоточен. Но я знал — он ждёт действий копейщика. Тот, сзади, уже вывел остриё яри на линию моего позвоночника. Длинное древко в узком пространстве — и преимущество, и слабость.

Я не стал ждать. Резким, взрывным шагом я ринулся не назад и не вперёд, анапротивмонгола, сокращая дистанцию до минимума. Это был коварный ход. Он заставил копейщика сзади на мгновение задержать укол — риск проткнуть своего.

В этот момент я рванул цепь, но не в дальнего врага, а в ближнего. Не гирькой, асерпом. Короткий, как удар хлыста, выпад остриём камы в лицо монгола. Он инстинктивно парировал обоими секачами крестом. Звон металла. Я не выдёргивал оружие. Янавалилсяна него всем телом, используя свой рост и вес, толкая его спиной к стене.

И тут же, не вынимая серпа из блока, я отпустил цепь. Гирька на её конце со свистом упала на пол, освобождая мою левую руку. Монгол, прижатый к стене, попытался боднуть меня лбом или ударить коленом. Но он был скован. А сзади уже слышался шорох шагов и лёгкий свист воздуха — копейщик, видя, что я «увяз», делал выпад.

Расчёт был именно на это.

Всё моё тело, упирающееся в монгола, стало пружиной. Я оттолкнулся от него не назад, а в сторону, к противоположной стене коридора, одновременно выдёргивая серп. Древко яри с резким шелестом пронзило воздух там, где я был секунду назад, изастряло, вонзившись в ковёр между мной и монголом.

Вот он — шанс.

Моя левая рука, уже свободная, рванулась не к оружию, а к цепи, валявшейся на полу. Я не поднимал цепь. Ядёрнулза неё, как за верёвку. Гирька на другом конце взметнулась с пола и, описав низкую дугу, со всей силой ударила в древко яри, в точку у самого наконечника.

Дерево треснуло. Не сломалось, но вибрация от удара стальной гири должна была отозваться болью в руках копейщика. Он инстинктивно потянул копьё на себя. Но гирька, по инерции, обернулась вокруг древка один раз. Этого было достаточно.

Я сделал резкий рывок на себя, вбок, снова используя стену как опору. Японец, державший яри, не ожидал такого чисто силового, грубого приёма, да ещё и с закрученной цепью. Его потянуло вперёд, он споткнулся, пытаясь сохранить равновесие. Его красивая стойка была разрушена.

И тут из-за моей спины с яростным криком рванулся монгол. Он понял, что я на несколько секунд связал двоих. Оба его гудао вспыхнули в тусклом свете ламп, нанося одновременные удары — один по моей голове, другой по рёбрам.

У меня не было времени разматывать цепь. Я просто бросил её, оставив гирьку висеть на копье японца, и снова схватил кусаригаму двумя руками, только теперь уже за середину рукояти серпа, превращая его в короткое оружие наподобие керамбита.

Я парировал удар по голове подъёмом рукояти, приняв силу удара на стальной обух серпа. Скрежет. Одновременно я сделал резкий шаг вперёд,внутрьатаки, подставляя под удар в рёбра не тело, а локоть своей правой руки, прижатый к боку. Клинок гудао скользнул по накладной пластине моего комбинезона, оставив длинную царапину, но не прорезав.

Дистанция — ноль. Мы столкнулись грудью в грудь. Глаза монгола, широко раскрытые, были в сантиметрах от моих. Я почувствовал запах пота и металла. И в этот момент я ударил его. Не серпом.Головой. Со всего размаха, лбом в переносицу.

Хруст был глухим и отвратительным. Здоровяк ахнул, и его тело обмякло на миг. Этого мига хватило. Я опустил

Но монгол был крепок. Со вторым гудао в левой руке он, почти не видя от крови и боли, сделал широкий горизонтальный взмах, пытаясь вспороть мне живот. Я отпрыгнул назад, чувствуя, как лезвие рассекает воздух у самого корпуса.

И тут я вспомнил про второго. Обернулся. Японец, пожертвовав своим копьём, чтобы не быть притянутым, просто отпустил древко. Теперь в его руках был короткий меч-танто, извлеченный, видимо, из-за пояса. Но он был уже слишком близко. Слишком поздно.

Цепь моей кусаригамы, всё ещё обвитая вокруг брошенного су-яри, лежала между нами. Я не стал её поднимать. Япнулгирьку ногой, и та, волоча за собой цепь и неуклюжее копьё, покатилась прямо под ноги самурая. Он попытался перепрыгнуть, но цепь, как змея, обвилась вокруг его лодыжки.

Я не стал его добивать. У меня за спиной был ещё один. С разворота, используя всю инерцию тела, я нанёс монголу удар остриём серпа в висок. Удар был коротким, жёстким, без замаха. Тот рухнул на ковровую дорожку беззвучно, как мешок.

Оборачиваюсь к японцу. Тот, спотыкаясь о копьё и цепь, пытался сохранить боевую стойку, но его глаза уже смотрели не на меня, а на лежащего товарища. В них читалось не поражение, а холодное осознание провала тактики.

«Ловушка? — подумал я, подбирая с пола свою кусаригаму и с силой дёргая цепь, чтобы освободить гирьку. — Нет. Просто первая линия обороны. И она прорвана».

Я оставил обоих воинов лежать в тихом, теперь уже по-настоящему спокойном коридоре и шагнул дальше, к тёмной двери в конце, за которой, как я чувствовал костями, ждал Самуил Раевский. Дар был заблокирован, но острота чувств, отточенная в сотнях схваток, никуда не делась. Воздух здесь отдавал пылью, кровью, старым деревом. И страхом, который теперь исходил не от меня.

Из противоположных концов коридора ко мне направилась следующая пара бойцов.

Глава 2

Снова азиаты.

Тот, что приближался ко мне с противоположного конца коридора, выглядел тщедушным стариком, опирающимся на шест бо. Бритоголовый, улыбчивый. Словно и не убивать тебя пришёл, а так, о погоде побеседовать. Второй боец, всё это время стоявший под сводами арки флигеля, зачем-то прихватил с собой парные тонфы. Но не классические, деревянные, с Окинавы. А чёрные, обтянутые чем-то жёстким и явно утяжелённые. Такие летящей камой не перешибёшь.

В очередной раз я подумал о том, что Самуил Раевский не так прост.

Готовился заранее.

И не факт, что я встречу этого упыря в усадьбе. Но и не факт, что он ускользнёт от меня в обозримом будущем, хотя наверняка так думает.

Я молниеносно просчитал расклад.

Кусаригама не подходит для замкнутых помещений. Раньше я её использовал в связке с Даром, делая стены проницаемыми. Сейчас энергетические потоки заблокированы. И тактика моих оппонентов проста как молоток: синхронное сжатие. Мужик с тонфами будет активно атаковать, отвлекая на себя внимание, навязывая полноценный бой. Как только я повернусь спиной к мастеру посоха, тот нанесёт смертельный удар в затылок. Или тычком под колено свалит с ног. Опять же, ничто не мешает ему тыкать в почки и спину.

Сходиться они будут синхронно.

Что, собственно, и происходит.

Жёсткая и быстрая схватка пронеслась у меня перед глазами. В этом сценарии я неизбежно проигрываю, если только против меня не работают школьники. Я падаю, меня добивают. Без вариантов.

До ближайшей двери далеко.

Ничем не прикрыться.

Я мог бы попытаться раскрутить груз и отправить его в голову японца с шестом бо, но если не прокатит, я обречён. К тому же, я могу не успеть развернуться ко второму бойцу, и это опоздание будет равносильно смертному приговору.

Мой взгляд скользнул по трупам первой пары врагов.

И по оружию, валяющемуся на ковре.

Копьё и поварские секачи.

А что, если сменить оружие? Выбор определит моё выживание. Копьё или секачи? У каждого из этих инструментов есть своё преимущество. И свои недостатки.

Все эти мысли вихрем промчались в моей голове.

Решение созрело в долю секунды, холодное и точное, как лезвие.

И то, и другое.

Мыслительный вихрь сменился фокусировкой хищника. Секач в правую. Он уже лежал в раскрытой ладони павшего, тяжёлый, с тупым загибом лезвия. Моя рука обхватила роговую рукоять — и мир сузился до расчёта удара.

Яри в левую. Не классический хват под самое основание, а короткий, за середину древка. Как укороченную пику. Как шип. Длинное оружие в тесноте — обуза, если не переделать его в нечто иное.

Противники уже сходились, синхронно, как и предполагалось. Со стороны мастера бо — скользящий шаг, шест наперевес, остриё нацелено в мой центр тяжести. Со стороны тонфа — низкий, агрессивный срыв, почти прыжок, чтобы сократить дистанцию и связать меня в ближнем бою.

Я не стал ждать. Ринулся навстречу мастеру тонфа. Это был не отчаянный рывок, а тактический взрыв. Левой рукой я выбросил яри вперёд — не тычок, а скорее удар древком, короткий и жёсткий, как удар батта, цель — не убить, а остановить, отодвинуть, заставить сбросить скорость. Наконечник копья был направлен не в него, а в сторону, как шип, преграждающий путь.

Боец с тонфами, уже начавший мах для первого удара, был вынужден скрутиться, парируя древко одним из своих орудий. Кланк! Дерево встретилось с обтянутым кожей металлом. В этот миг его ритм сбился.

И тут в дело вступила правая рука. Секач.

Я не рубил сверху — в тесноте коридора, с копьём в другой руке, это было неудобно. Я нанёс короткий, восходящий удар сбоку, из-под своей же вытянутой левой руки. Цель — не голова или корпус, защищённые тонфами, а ведущая рука. Лезвие, больше похожее на тесак мясника, со свистом рассекло воздух и впилось в чужое предплечье, чуть ниже локтя.

Хруст кости, смешанный с приглушённым рыком. Тонфа выпала из ослабевших пальцев, глухо ударившись о ковровую дорожку. Лицо противника исказилось не столько от боли, сколько от шока — всё произошло слишком быстро. Он отшатнулся, инстинктивно прикрываясь оставшимся оружием.

Но я уже разворачивался. Не полностью — пол-оборота на пятках, прижимаясь спиной к стене, чтобы видеть обоих. Яри, всё ещё в левой, я рванул на себя, освобождая от блока.

И как раз вовремя.

Мастер бо, видя, как его напарник отхватил по руке, не терял времени попусту. Он использовал момент моего удара,

Моё копьё было уже в пути. Я не пытался парировать удар в лоб — вместо этого я укоротил хват ещё больше, почти у самой гарды, и подставил древко яри под угол, приняв удар бо скользящим блоком. Шест, со свистом проехавшись по гладкому дереву, ушёл вхолостую, вонзившись в стену в сантиметре от моего ребра. Осыпалась штукатурка.

Дистанция между нами теперь была — полтора метра. Идеально для моего гибридного хвата.

Я действовал, пока старик вытягивал оружие из стены. Левая рука с яри снова выброшена вперёд, но теперь это был не удар, а тычок укороченным оружием. Наконечник целился не в тело, а в руки, сжимающие шест. Японец отпрыгнул, отбиваясь, но его пространство для манёвра в узком коридоре тоже было ограничено. Я наступал, прижимая его, заставляя смещаться к своему концу коридора, не давая перевести дух.

А сзади… Сзади был раненый, но не добитый. Я слышал его хриплое дыхание, чувствовал, как он собирается с силой для нового броска с оставшейся тонфой. Я не мог с ним сейчас драться. Но мог создать помеху.

Правой ногой я резко подцепил второй валяющийся на полу секач и с силой толкнул его вдоль коридора в сторону бойца с тонфой. Секач полетел, со свистом разрезая воздух. Выигрыш в секунды. Но в такой схватке секунды — это вечность.

Разворачиваюсь, чтобы продолжить бой с лысым стариком.

Судя по звукам, тонфа отбила оружие в полёте.

Топор врезался в стену.

Теперь мой фокус снова на мастере бо. Его улыбка исчезла. В глазах — холодная ярость и переоценка обстановки. План «сжатия» рухнул в первые же три секунды. Перед японцем стояла не загнанная в капкан дичь, а воин, превративший смертельную ловушку в поле боя по своим правилам: клинок и шип, ярость и расчёт.

Японец принял новую стойку, готовясь к дуэли в узком пространстве, где его длинное оружие всё ещё было опасно, но уже не всесильно. А у меня в левой руке было копьё, готовое парировать его тычки, а в правой — тяжёлый секач, жаждущий встречи с древком или костью.

Бой только начинался. Но инициатива уже была в моих руках. Вернее, в руке с секачом.

Сзади медленно приближался второй противник.

Ослабевший, истекающий кровью, но не выведенный из игры.

Инициатива — это не подарок. Это кредит, который нужно погасить кровью, пока не набежали проценты в виде смертельной раны в спину. Дыхание сзади становилось громче. Хриплое, сдавленное, но полное решимости. Мастер тонфа готовился броситься в последний отчаянный рывок. Одной рукой или нет, но удар утяжелённой дубиной по затылку — это конец.

Старик с бо всё понимал. Его новая стойка была обманчиво пассивна. Он не атаковал, лишь слегка покачивал кончиком шеста, как коброй, готовой к броску. Тянул время. Заставлял меня держать на себе фокус, пока его товарищ заходил с тыла. Классика. Эффективно.

Значит, нужно ломать классику.

Я сделал шаг вперёд, в его сторону. Левой рукой с яри — короткий, пробный тычок во вражеское колено. Старик отбил выпад легко, почти небрежно, концом своего шеста. Его взгляд скользнул мне за спину, на долю секунды — сигнал.

Это был момент.

Вместо того чтобы отдёрнуть копьё, я отпустил его левой рукой. Древко, ещё не падая, стало на миг неуправляемым грузом между нами. Старик инстинктивно отпрянул, ожидая какого-то трюка.

А я, используя эту микропомеху, совершил то, на что враг не рассчитывал. Резкий, полный разворот на 180 градусов. Не полуоборот к стене, а полный, подставляя спину мастеру бо. Безумие? Да. Но безумие с расчётом.

Передо мной, в трёх шагах, замер боец с тонфой. Лицо оппонента было белым от боли и потери крови, но зубы решительно сжаты. Он видел мой разворот, видел открытую спину. Поддавшись инстинкту и, вероятно, приказу, уже заносил оставшуюся тонфу для сокрушительного удара сверху. Повреждённая рука японца беспомощно висела вдоль тела.

Он не ожидал, что я брошусь навстречу.

Я не стал парировать. Я нырнул под замах. Низко, почти касаясь пола коленом, проскользнул в его слепую зону — с правой стороны, где висела раздробленная рука. Моя левая рука, теперь свободная от копья, рванулась вверх и вцепилась в его здоровое запястье — то, что сжимало тонфу. Не чтобы остановить удар — чтобы направить. Я рванул вражескую руку на себя и вниз, помогая инерции чужого замаха, уводя оружие мимо.

В тот же миг правый секач начал свою работу.

Не было места для широкого замаха. Только короткое, взрывное движение от бедра. Острое, тяжёлое лезвие вошло противнику в бок, ниже рёбер, под диафрагму. Не укол — удар с подрывом, с разворотом корпуса, вкладывая в него всю массу и отчаяние. Лезвие прошло сквозь мышцы, наткнулось на что-то твёрдое и проломило это.

Японец выдохнул — тихий, удивлённый хрип. Его тело обмякло на моей руке.

Но времени на отдых не было. Спиной я чувствовал, как воздух вспарывается. Старик не мог удержаться от удара по открытой спине. Он был профессионалом — шёл не в туловище, а по дуге, в основание черепа. Смертельно.

Я не пытался отпрыгнуть. Вместо этого я резко присел, почти падая на колени.

Удар бо пришёлся сверху. Со всей силой. Но он угодил не в мой затылок, а в спину и плечо уже мёртвого или умирающего бойца. Раздался глухой, костный хруст.

Отталкиваю мёртвого противника.

Перекатившись, я поднял с ковра яри. Пальцы ощутили знакомую шершавость древка. Теперь у меня снова было два оружия. Но обстановка изменилась кардинально.

На одного противника стало меньше.

Я сделал кувырок вдоль коридора, подкатываясь под ноги лысого старика. Секач в правой руке описал короткую, роковую дугу, рубанув не по ногам, а по ближайшей точке опоры — по стопе, плотно прижатой к полу в боевой стойке.

Японец отпрыгнул с кошачьей скоростью, но лезвие всё же зацепило голень, рассекая ткань и кожу. Он вскрикнул — впервые за весь бой.

Теперь мы оба были на равных. Он терял скорость. Я получил передышку и вышел из кольца.

Поднявшись на одно колено, я принял низкую стойку. В левой руке — яри, снова укороченное, как грозная пика. В правой — тяжёлый, окровавленный секач. Передо мной — старик с бо, его улыбка сменилась маской холодной, сосредоточенной ненависти. Численный перевес исчез. Осталась дуэль в каменном гробу коридора.

Но теперь дуэль была на

Я медленно поднялся во весь рост, не сводя с него глаз.

— Давай, дедуля, — прошептал я хрипло. — Теперь поболтаем о погоде.

Фразу я выплюнул на японском.

И пошёл на врага, заставляя отступать к тому концу коридора, откуда он пришёл.

Теперь дуэль свелась к арифметике: его длина против моей двойной угрозы, его рана против моей усталости. Старик отступал, но не панически — короткими, шаркающими шагами, держа бо перед собой как барьер. Его глаза, похожие на две чёрные щёлочки, сканировали меня, ища слабину.

Я не позволил врагу нащупать брешь в обороне. Моё наступление было чередой ложных атак и смен ритма. Яри в левой делало быстрые тычки к его рукам, заставляя отбиваться, отвлекаться. Секач в правой висел как дамоклов меч — я лишь слегка поводил им из стороны в сторону, но не атаковал. Каждый нервный взгляд противника на тяжёлое лезвие был маленькой победой.

Старый мастер попытался вернуть инициативу. Внезапный выпад бо — не в меня, а в моё копьё! Острый конец с силой ударил в древко у самой гарды, пытаясь выбить его или отвести в сторону. Я позволил. Яри дрогнуло, ушло влево, открывая мой правый бок.

Это была ловушка. Его ловушка. Старик ждал этого мгновения. Как пружина, он развернул шест, и второй конец, описывая молниеносную дугу, пошёл мне в висок.

Но мой секач уже был в движении. Не для удара — для блока. Я подставил массивное лезвие, словно маленький щит, под траекторию шеста.

Дззынь!

Оглушительный звон, от которого заныли зубы. Утяжелённый конец бо оставил на стали секача глубокую вмятину, а отдача прошлась по моей руке до локтя. Но удар был остановлен.

И в этот миг яри, которое я якобы «потерял», ожило. Не как колющее оружие, а как рычаг. Я рванул его на себя коротким движением, и древко легло поверх вражеского шеста, прижимая его к полу. На мгновение мы оба были связаны — оружие японца прижато моим.

Этого мгновения хватило.

Я сделал последний, короткий шаг вперёд. Теперь мы были в зоне ближнего боя, где шест — бесполезная палка. Глаза старика расширились. Он попытался отступить, вырвать бо, но я наступил ногой на древко, прижав его к полу.

И тогда в дело вступил секач.

Не было красоты, только функциональность. Короткий, восходящий удар от бедра. Японец не мог прикрыться, его руки были заняты шестом. Острое лезвие со свистом вошло ему под нижние рёбра, рвануло вверх, к сердцу и лёгким.

Он не закричал. Лишь выдохнул воздух с булькающим звуком. Его хватка на посохе ослабла. Я выдернул секач, и яркая алая струя хлынула на пол, смешиваясь с узорами ковра. Японец медленно осел на колени, глядя на меня всё тем же непонимающим взглядом, будто не веря, что его безупречная тактика, его многолетний опыт привели вот к этому: к смерти в узком коридоре от рук пацана с кухонным тесаком и укороченным копьём.

Я отступил на шаг, выдернув яри из-под шеста. Бо с глухим стуком упал на ковровую дорожку.

Старик ещё секунду покачивался на коленях, потом медленно повалился набок, в лужу собственной крови. Всё было кончено.

Тишина, наступившая после драки, была густой, звонкой, давящей. Её нарушало только моё хриплое дыхание и отдалённый, навязчивый звон в ушах от удара по секачу. Я опустил оружие, чувствуя, как адреналин начинает отступать, а на смену ему приходит тяжёлая, костная усталость и боль в каждом мускуле. Запах крови, пыли и смерти висел в неподвижном воздухе коридора.

Я обернулся, окидывая взглядом поле боя. Четыре тела. Кусок железа на цепи, валявшийся в стороне, напоминал о моей первоначальной ошибке. Я подошёл к стене, прислонился к прохладной штукатурке и закрыл глаза на секунду.

— Раевский, — прошептал я себе под нос, оттирая с лица брызги чужой крови тыльной стороной ладони. — Придётся нам всё-таки встретиться.

Потом оттолкнулся от стены, перешагнул через тело старого мастера и пошёл дальше вглубь усадьбы, оставляя за собой тишину и мертвецов. Дуэль была окончена. Но война — нет.

Остановившись у двери кабинета Раевского, я вежливо постучал рукояткой секача.

Никто не ответил.

Впервые за долгое время я понятия не имел, что находится внутри. Стены этажа явно чем-то прошиты, и здесь будет работать только мышечная сила.

Как в старые-добрые времена.

Взявшись за ручку двери, я потянул её вниз.

Глава 3

Кабинет был пуст.

Дверь незаперта.

Переступив порог, я осмотрелся. Книжные полки с собраниями сочинений классиков в золочёных обложках, энциклопедиями, справочниками и словарями. Стандартный набор. Настенные бра, мягкие кресла, внушительный стол — полированное красное дерево. Окно на западную сторону, на пологий склон холма. С видом на усадьбы именитых соседей. Сейчас там ничего не рассмотреть, кроме россыпи огней.

Прислоняю копьё к стене у двери.

Я прикинул, что ловушки здесь по определению не должны работать.

Каббалистика невозможна в условиях энергетической блокады. Знаки и геометрические линии попросту нечем запитывать.

Тогда в чём подвох?

Моё внимание привлекла бумажка, оставленная хозяином на столе. Небольшой листок, вырванный из блокнота. Ничего не оставалось, как двинуться в том направлении, плавно перенося вес с ноги на ногу и прислушиваясь к каждому скрипу. Никто ведь не отменял механических ловушек, которые работают вне зависимости от наличия Знаков…

Снаружи было шумно.

Звон оружия наверняка привлёк внимание охранников. До моего слуха доносилась тяжёлая поступь шагателей, обеспокоенные крики, лязг оружия и доспехов. К дому стекаются гвардейцы, и времени почти нет.

Взяв со стола записку, я всмотрелся в размашистый почерк Самуила Владимировича:

Дорогой барон!

Если вы читаете это письмо, то ухитрились выжить в схватке с бойцами, которых я выписал специально для вас из Небесного Края. Это говорит в вашу пользу: уровень мастеров, которых я пригласил, довольно высок. Кроме того, они стоили немалых денег, что будет включено в счёт, который я намерен предъявить вашему Роду в будущем. А теперь к делу. Подойдите, пожалуйста, к окну и взгляните на небо.

В записке имелось ещё несколько строчек, но я выполнил указание герцога.

Небо было чистым, звёздным, по-осеннему глубоким. Метрах в трёхстах над усадьбой парило нечто округлое, мигающее навигационными огнями.

Дирижабль.

Я снова поднёс клочок бумаги к глазам.

Как вы уже догадались, я покинул

На этом раскланиваюсь.

Ждите следующего удара.

Искренне Ваш, С. Раевский.

Я хмыкнул.

Красиво.

В этой схватке я проигрываю, несмотря на учинённую в коридоре мясорубку.

А всё потому, что не выспался. На нервах. Много самоуверенности. Вот и не подготовился как следует. Пуговицы Михалыча сгорели после моего визита в консисторию. Надо бы новые заказать — и тогда сегодняшний косяк не повторится…

Кулаки непроизвольно сжались.

Несмотря на неприязнь к герцогскому Роду, я испытывал невольное уважение к своему противнику. Самуил Владимирович хорошо просчитывал ходы, и это при том, что на меня работают индонезийцы с Чёрным Оком.

Кажется, ночь перестала быть томной.

Дом ожил.

Мой чуткий слух уловил хлопанье дверей на первом этаже, человеческую речь, множество быстрых шагов. Надо спешить. Если меня зажмут на третьем этаже, без шансов использовать Дар, станет совсем туго. Достаточно будет запустить сюда нескольких тяжёлых латников со щитами и мечами, чтобы разделать меня под орех.

Выхожу в коридор.

Отбрасываю секач, поднимаю и сматываю кусаригаму. Накручиваю цепь на кулак таким образом, чтобы груз свисал на тридцать сантиметров. В условиях тесного коридора этого достаточно… против обычных, не закованных в броню, противников.

Мысли работали на пределе, прокручивая карту усадьбы в голове. Западное крыло. Флигель. Винтовая лестница. Туда, откуда я пришёл. Это был единственный разумный путь отступления, не ведущий в ловушку главной лестницы, где меня уже ждали бы.

Я метнулся обратно по коридору, перепрыгивая через тела. Шум снизу нарастал, как прилив. Слышалось звяканье кольчуг, грубые окрики. Охрана уже поднялась на второй этаж и сейчас, судя по звукам, делилась на группы для прочёсывания.

Из-за поворота, ведущего к главной лестнице, показались первые фигуры. Не латники, нет. Лёгкая кожаная броня, короткие мечи, пара человек с одноручными секирами. Рядовая стража, мобильная и злая. Они ещё не знали, с кем имеют дело, видели лишь тень, убившую четырёх элитных наёмников. Это делало их осторожными, но не останавливало.

Я не стал ждать, пока враги построятся. Ринулся на них, используя фактор неожиданности. Первый, с мечом, только вынес ногу из-за угла. Моя кусаригама уже была в движении. Не широкий размах — короткий, хлёсткий удар грузом по принципу кистеня. Свинцовый шар на тридцатисантиметровой сцепке описал молниеносную дугу и пришёлся охраннику в коленную чашечку. Хруст, вопль, человек рухнул, загораживая проход.

Второй, за ним, замер на мгновение, глядя на падающего товарища. Этого мгновения хватило. Я сделал шаг вперёд и нанёс удар серпом — не рубящий, а колющий, как клювом хищной птицы. Остриё вошло под ребро, найдя путь к печени. Мужик захрипел и осел.

Но их было уже пятеро, а сзади подходили новые. Коридор наполнялся. Секирник, прикрываясь щитом, рванулся ко мне, занося оружие для короткого мощного удара сверху. Я отпрыгнул назад, давая себе пространство для манёвра цепью. Раскрутил груз на полную длину сцепки — не вокруг себя, а в вертикальной плоскости, перед собой, создавая смертельный веер между стенами. Металлический шар, жужжа, рассекал воздух на уровне головы и груди, вынуждая противника отступать, пригибаться.

Один из мечников, молодой и азартный, попытался проскочить под траекторией вращения. Он ошибся в расчёте. Груз, ударившись о стену, с дикой скоростью отскочил по непредсказуемой дуге и угодил парню в висок. Тело беззвучно сложилось.

Это внесло нужную паузу. Враги замерли, осознав, что узкое пространство работает на меня. Я использовал эту секунду, чтобы отступить, пятясь к арке флигеля. Моя цель была не убить всех, а прорваться.

Гвардейцы поняли мой манёвр и с рёвом бросились вперёд, уже не строясь, давя числом. Теперь кусаригама стала оружием ближнего боя. Я отбивал удары мечей серпом, а груз на короткой цепи свистел вокруг моей свободной левой руки, ломая пальцы, запястья, челюсти тем, кто подходил слишком близко. Это был жестокий, грязный бой на уничтожение. Я получил удар плашмя секиры по плечу — накладки комбинезона погасили силу, но боль пронзила всё тело. Ответным ударом серпа я вспорол горло нападавшему.

Вот она — арка. Я рванул в проём, чувствуя, как лезвие меча просвистело в сантиметре от спины. Поворот. Узкий коридор флигеля, всего несколько шагов до винтовой лестницы. Я обернулся и, не целясь, швырнул груз в преследователей. Тот влетел в скученную группу, отбросив одного из них, и я, не вытягивая цепь, просто бросил её, оставляя кусаригаму в качестве дорогой, но необходимой платы за скорость.

Время было куда ценнее.

Я влетел на винтовую лестницу, хватаясь за холодные железные перила. Ступени были крутые, узкие. Сверху послышались шаги. Кто-то уже спускался навстречу, отрезая путь. Снизу — грохот и крики основной группы, ломившейся во флигель.

Про себя отметил, что есть и четвёртый этаж.

В этом крыле, во всяком случае.

Ловушка сжималась. Но винтовая лестница — это тоже коридор, только вертикальный. И здесь у меня было одно преимущество: враги не могли атаковать все разом.

Сверху, за поворотом, показались ноги в сапогах, потом фигура в такой же кожаной кирасе, с короткой алебардой в руках. Идеальное оружие для боя на лестнице сверху — можно тыкать, можно рубить.

У меня же не было ничего.

Кроме Дара.

Спустившись на один виток лестницы, я вдруг почувствовал облегчение. За пределами зоны блокировки энергия свободно циркулировала, напитывая мои узлы и каналы. Запуская регенерацию, восстанавливая организм.

Хмыкнув, я сделал проницаемым участок лестницы у себя над головой. Алебардист с воплем полетел вниз — тело промчалось в сантиметрах от моего носа… и рухнуло на мечника, уже примерившегося, чтобы ткнуть меня в ногу.

Маты, грохот, хаос.

Недолго думая, я отправил всю эту толпу под землю — сквозь перекрытия, бетонные стяжки, линии коммуникаций и фундамент. Человек пять или шесть сгинули во тьме.

Лестница вывела меня к чёрному ходу.

Распахнутые настежь двери, влетающий в прихожую мужик с парными секирами.

Сделав себя проницаемым, пробегаю сквозь гвардейца и несусь прочь по второму этажу, направляясь к лестнице в подвал.

— Бродяга, люк!

Зачем ждать, если можно ускорить процесс?

Домоморф меня прекрасно услышал, несмотря на расстояние, и врубился в структуру первых этажей, отращивая вертикальную шахту. Я чуть не споткнулся, когда у меня под ногами очертилась линия люка.

В ту же секунду рядом материализовался прыгун.

Суровый дядька в кольчуге, сверкающем шлеме и с полуторным мечом наперевес. Недолго думая, я отправил вояку под землю, но тот успел

— Да ты задолбал.

Утратив материальность, я мягко скользнул вперёд, пропуская клинок через себя. Отработанным движением вогнал палец в аорту одарённого, уплотнил и выдернул, разбрызгивая кровь. Прыгун упал, как подкошенный.

— Как это открывается?

В голове раздался голос Бродяги:

Ручка. Толкни от себя.

Я последовал рекомендации. Ручка был утоплена в холодный металл люка. Запустив пальцы в углубление, я слегка подтолкнул заглушку — и она отъехала в сторону на доводчиках. Спрыгнул в шахту, повис на скобах. К этому моменту я уже полностью восстановил материальность.

Последнее, что я увидел — бегущих ко мне гвардейцев.

Заглушка отрезала ругань и крики.

* * *

Как только я оказался в своём кабинете, Бродяга втянул туннель-переходник.

И переместился по моему приказу под землю. Минут на пятнадцать мы стали частью винного погреба Раевского и перетащили к себе многолетние запасы, накопленные герцогом. Бродяга почитал этикетки на бутылках, оценил содержимое бочек и заявил, что там есть раритетные и коллекционные вина просто заоблачной стоимости. Оказывается, Самуил Владимирович — большой любитель редких вин. Скупает по всему миру, доставляет из других стран под заказ. Преимущественно из Европы, но есть и очень интересные образцы из Наска. Не сказать, чтобы страшная месть, но болезненный удар по увлечениям.

Впрочем, осознать трагизм ситуации сам Раевский не успеет.

— Поднимись над усадьбой, — приказал я.

Домоморф перебросил себя вверх на пару сотен метров, принял форму дисколёта и вывел изображение усадьбы Раевского на телеэкран. Я напитал себя ки через непрерывную циркуляцию и…

Усадьба наполовину ушла под землю.

Два этажа как корова языком слизала.

Выждав четверть часа, я атаковал повторно. Выглядело всё так, словно дорогущая вилла ухнула в зыбкую трясину или пучину морскую. По самую крышу. Так что вообще ничего не осталось.

— Бродяга, найди этот дирижабль, — приказал я.

И скинул домоморфу ментальный слепок.

— Ты хочешь встроиться в него? — последовал уточняющий вопрос.

Я ненадолго задумался.

Допустим, цеппелин Раевского имеет те же артефактные линии защиты, что и третий этаж его усадьбы. Повлияет ли это на работу домоморфа? Нет, не повлияет. Потому что Бродяга оперирует протоматерией, а не энергией ки. Зато повлияет на мой Дар. Я снова буду вынужден биться в тесных коридорах и тамбурах с помощью холодняка. А оно мне надо? Я уже потерял свою любимую кусаригаму, придётся у Феди новую выпрашивать.

Был ещё вариант садануть по летательному аппарату из ПТРК. И я бы всерьёз рассмотрел такой сценарий при иных обстоятельствах. Но сейчас Раевский пролетал над густонаселёнными районами, а я не хочу, чтобы обломки дирижабля кого-нибудь случайно прибили. И, будем откровенны, хочется захватить дирижабль, исследовать его и понять, что же там Раевский такого наворотил. Удастся продублировать — можно будет защищать собственные здания. Завод, например. Или штаб-квартиру холдинга.

А ещё, чисто теоретически, на дирижабле могут находиться члены семьи герцога. А я с детьми воевать не собираюсь. Тогда что? Правильно — захват.

— Мусаева ко мне, — отдаю закономерный приказ.

Байту Мусаеву я выделил комнату перед тем, как отправиться в Подмосковье. Как знал, что диверсант-многомерник может пригодиться в намечающейся схватке. И да, гвардеец не спал. Нёс боевое дежурство.

Через пять минут раздался стук в дверь.

— Не заперто, — бросил я.

Мусаев уже был готов к свершениям.

Комбинезон Михалыча, чехлы с короткими клинками у пояса и на левом бедре, метательный нож на плече. Высокие шнурованные ботинки.

— Орёл, — усмехнулся я, направляясь к дальней стене. — Бродяга, забрасывай нас на высоту. И покажи этих упырей в дирижабле.

Стеллажи с книгами раздвинулись, подчиняясь мысленному приказу.

Мусаев с изумлением наблюдал за происходящим.

Я прикоснулся к панели, реагирующей на мой психотип, и тяжёлая дверь камеры хранения с гулом откатилась в скрытый паз. Шагнув в святая святых своей усадьбы, я окинул взором разросшийся арсенал. Каждый ствол находился на своём месте, регулярно чистился, собирался-разбирался. Инструменты я содержу в идеальном порядке. Тут вам и пистолеты, и наган, и короткоствольные автоматы, и штурмовые винтовки. И снайперки, куда ж без них. В специальных ячейках — прицелы, всевозможные подствольники, магазины, сменные стволы и съёмные приклады. Патроны в картонных коробках. Выдвижные ящики с экипировкой — подсумками, тактическими перчатками, ремнями, кобурами, чехлами и рюкзаками. Да, я не тратил время понапрасну. А Федя трудился, не покладая рук.

Выбор пал на «Глок 17».

Не потому, что лучший из вариантов. Просто мало весит, не ржавеет и устойчив к износу. Наклон рукоятки мне тоже импонирует. А самое главное — можно вставить расширенный магазин. Хоть на девятнадцать, хоть на тридцать три патрона. Я предпочёл второй вариант. Кобуру выбрал поясную — удобно и быстро закрепляется на поясе. Накрутил глушитель, передёрнул затвор-кожух и убрал ствол. Сунул в накладной карман кобуры ещё один магазин на девятнадцать патронов. Уверен, этого хватит. А если нет…

Прибавляю к джентльменскому набору чехол с танто — закрепляю его фиксаторами на бедре.

— Шеф, это круто, — оценил Мусаев мой прикид.

Дверь арсенала за спиной вернулась на прежнее место.

А прямо перед нами очертилось панорамное окно с видом на плывущий дирижабль. Мы находились всего в полукилометре от цеппелина и прекрасно видели его на фоне звёздного неба.

— Какие будут приказы? — поинтересовался многомерный убийца.

— Заходим внутрь. Убиваем всех, кто защищает Самуила Раевского. Женщин и детей не трогать. Тех, кто сдаётся — не трогать.

— Будут свидетели, — напомнил Мусаев, глядя на пистолет.

— Не переживай. Я сделаю так, что они ничего не поймут.

— А что с Раевским?

— В расход.

Я не исключал, что Мусаев не сможет прыгнуть через многомерность в защищённый артефакторикой летательный аппарат. И тогда всё будет намного сложнее.

Вот сейчас и проверим.

Глава 4

Интересная особенность домоморфа — интегрироваться в любое строение или транспортное средство прямо из многомерности. Против такого лома нет приёма. И обнаружить нас заранее очень сложно. Практически нереально.

Хотя…

Попробуй не заметить дисколёт, преследующий тебя на протяжении четверти часа.

Мы растворились в воздухе, а через несколько секунд стали частью пассажирской гондолы. Пристроились снизу. Дирижабль даже не пошатнулся — Бродяга по-прежнему игнорировал гравитацию.

В потолке кабинета прорезался люк.

Вниз опустилась металлическая лесенка.

К этому моменту я уже выяснил, что Байт Мусаев не может проникнуть на борт цеппелина. Признаться, меня всё это начинает неприятно удивлять. Безнаказанность расслабляет. А я до сих пор свободно попадал в любые помещения, расправлялся

Люк сдвинулся.

Одним рывком я выпрыгнул из отверстия, сместился в сторону и выхватил из кобуры «глок». Через пару секунд рядом появился Мусаев. Неуловимое движение фокусника — и в руках диверсанта появляются ножи.

Бродяга открыл переход на корме, рядом с двигательным отсеком. Под ногами ощущалась едва уловимая вибрация, за стеной что-то тихо гудело. Коридор был обшит дорогой древесиной, под ногами расстилалась ковровая дорожка.

Справа — несколько дверей.

Слева — вытянутое вдоль коридора обзорное окно.

Прямо — трап, ведущий на верхние палубы.

На всякий случай я попытался сделать переборки кают прозрачными, но тщетно. Я вообще не мог применять на дирижабле свой Дар. Непривычное ощущение. Как ни старайся, а энергия по каналам не циркулирует.

Гадство.

Если подобные технологии имеются у Раевского, их может раздобыть кто угодно. Те же Трубецкие, которых я держал в страхе все эти месяцы. Конечно, всюду артефакторную блокаду не установишь. Наверняка, это очень дорого. А как только выйдешь за пределы своего дворца, тут и я. Абсолютного иммунитета вам не видать, господа хорошие.

Делаю знак Мусаеву.

Тот мягко скользит вперёд.

Логично, что первым я пустил бойца, не имеющего при себе огнестрельного оружия. Меты и прыгуны нам не страшны, так что я могу успешно прикрывать своего товарища.

Где ж ты прячешься, Раевский?

Я направился вперёд, остановился у ближайшей двери. Обычная деревянная дверь, такие встречаются на яхтах и океанских лайнерах.

Кивнув Мусаеву, я отступил на пару шагов к противоположной стене, поднимая пистолет. Байт рывком распахнул дверь и сместился с линии огня.

В проёме гул двигателей усилился.

Я не увидел ничего, кроме тусклого освещения, каких-то рокочущих агрегатов и человека в наушниках, повернувшегося ко мне спиной. От наушников к поясу человека шли тонкие проводки. Значит, обычный плеер. Кассетный.

Механик даже не заметил нашего присутствия.

По моему знаку Байт прикрыл дверь.

Глазами я показал на серебристые ступени трапа в конце коридора. Байт кивнул. Мы отлично понимали друг друга, не пользуясь словами и телепатическими передачами. Да мы бы и не смогли — в условиях блокировки телепатия немыслима.

Вторая дверь по моим прикидкам вела к багажному отсеку и складу. За третьей мог находиться камбуз с примыкающей к нему кладовкой и морозильными камерами. На частных дирижаблях распространена двухуровневая система обслуживания. Еда готовится на нижней палубе, а потом подаётся на среднюю, где размещена кают-компания. При такой планировке камбуз и кают-компания связаны внутренним трапом. Как правило, винтовым. Стюард может подавать блюда наверх очень быстро и не тратить время на обход по коридорам и общим трапам.

Наверное, я мог бы попасть в кают-компанию этим путём.

Вот только повара убивать не хочется.

С другой стороны… зачем убивать? Я знаю достаточно приёмов, чтобы вывести человека из игры без смертельного исхода.

Показываю Мусаеву жестами, что мы разделяемся.

Диверсант кивком подтверждает приказ и мягко скользит в носовую часть палубы.

Я открываю последнюю дверь, пряча оружие за спиной. Приятно осознавать, что твои расчёты верны: внутри меня ожидала типичная корабельная кухня. Неосвещённая. Разумеется! Какие повара и стюарды, если глубокая ночь на дворе? Большая часть слуг на борту спит. Вероятно, бодрствует экипаж. И охрана, которую Раевский наверняка с собой прихватил. Связист в рубке тоже спать не будет. Но меня это всё не касается.

Закрыв дверь, я постоял, привыкая к темноте.

Пространство камбуза было тесным — с трудом повернуться. Иначе и быть не может на частном дирижабле. Большая часть полезной площади отдана под апартаменты хозяина. Ни иллюминатора, ни других удобств. Сплошные выступы, шкафы, варочные панели и холодильники. Очертания предметов я различал с трудом, но достаточно быстро понял, куда нужно идти. К чернеющей в углу спирали, сложенной из прямоугольных сегментов.

Лестница вывела меня к чёрному отверстию, за которым открывался более обширный отсек.

Кают-компания.

За широкими иллюминаторами чернело звёздное небо. Убывающая луна заливала призрачным светом пространство для отдыха. Моему взору открылось уютное помещение, обшитое квадратными панелями. С телевизором и видеомагнитофоном, вмонтированными в стену. Полки были заполнены книгами и видеокассетами. Центр комнаты занимал необъятный стол овальной формы, вокруг которого были расставлены мягкие стулья с красиво изогнутыми спинками. В свете луны я мог видеть всё это довольно отчётливо.

А ещё тут имелись угловой диван, кресла и бильярдный стол. Даже компактная барная стойка присутствовала. Небывалая роскошь для воздушного корабля.

Огибаю стол, прохожу мимо чёрного экрана телевизора и задерживаюсь возле двери.

Прислушиваюсь.

Никаких признаков переполоха, аврала. Хотя Раевский должен был сознавать, что я его преследую на домоморфе. И, если установлены камеры наружного наблюдения, сложно пропустить несколько новых «ярусов» гондолы, под которую косплеил Бродяга.

Нажав ручку, я понял, что дверь не заперта.

В коридоре горели тусклые потолочные лампы, отрегулированные на «ночной» свет. И ни души. У меня возникло ощущение ловушки внутри ловушки. Как будто меня развели простой атакой на виноградник, вынудили действовать импульсивно, чуть не убили в усадьбе Раевских, а сейчас что-то приготовили на дирижабле. Нескончаемый лабиринт, где глупая крыса мечется в поисках выхода. А пока эта крыса тыкается мордой в стены, создатель лабиринта наблюдает и делает записи в лабораторном журнале…

Наваждение схлынуло.

Мой противник хитёр, но не настолько же? Как бы он покинул дирижабль без левитации и телепортации? С другой стороны, его здесь могло изначально не быть. С чего я решил, что Самуил Раевский сидит здесь и дожидается меня? Из записки? Смешно.

Так.

Соберись, тряпка.

В любом случае, надо довести дело до конца.

Мне нужны каюты третьей палубы и рубка управления. Даже если наверху не будет Раевского, я постараюсь выяснить, чей это цеппелин, и куда он направляется. Кое в чём мой противник не солгал — тут действительно вмонтированы артефактные устройства, мешающие нормальному потреблению и использованию ки. Хрен его знает, что за технология у Предтеч, но она полностью блокирует способности одарённых.

Я вышел в коридор, тянущийся по левому борту дирижабля.

Гул ходовых двигателей тут вообще не был слышен. Что говорит об отменной звукоизоляции, в которую герцог основательно вложился.

Мусаева нигде не было видно.

А потом издалека донёсся сдавленный хрип.

Добравшись до трапа, я вновь остановился и начал прислушиваться. Ничего. Если Байт и прирезал парочку телохранителей, то сделал это виртуозно, практически никого не потревожив.

Трап был очень крутым и узким. Располагался он не в самом конце коридора, а за углом. В центре палубы. Там же, за

Я поднялся на третью палубу — и оказался возле рубки управления. Дальше по коридору тянулись двери на две стороны. Я насчитал шесть кают. Все они, как я полагаю, предназначены для гостей и членов семьи герцога. В кормовой части, вероятно, обитают слуги и телохранители. Больше негде. И вот там, в тусклом полумраке, мелькнула тень Байта Мусаева. Тень взмахнула клинком, полоснув по горлу очередного охранника, и тот рухнул со сдавленным криком.

Что ж.

Значит, есть кого охранять.

Колебался я всего несколько секунд. Рубка или каюты? Логика подсказывала, что не мог Раевский так быстро отправиться на боковую. В самый разгар схватки? Да ладно.

Вхожу в рубку, держа пистолет за спиной.

Молниеносно отмечаю позиции собравшихся.

И улыбаюсь во все тридцать два. Потому что передо мной — именно те, кто надо. Командир экипажа и штурман заняты прокладкой курса. Радист в наушниках что-то отстукивает.

Самуил Владимирович Раевский, развернувшись в кресле, смотрит на меня.

— А вы — упрямый молодой человек, Иванов.

— Что есть, того не отнять.

— Фокус с усадьбой мне понравился, — герцог быстро взял себя в руки и теперь улыбался, окидывая меня неприязненным взглядом. — За это вы тоже ответите.

— Правда? — искренне удивился я. — Интересное высказывание из уст смертника.

Тем временем члены экипажа начали разворачиваться в своих креслах, доставать оружие и готовиться к бою. Все встали, кроме Раевского.

— Не советую, — обронил я.

Последняя фраза была адресована команде цеппелина.

Глаза Самуила Раевского просканировали меня и задержались на руке, заведённой за спину. Уверен, сейчас этот тип прикидывает, что у меня припрятано, и успеют ли его люди разделаться с незваным гостем.

Прежде я не встречался с Раевским.

Мужчина средних лет, в хорошей физической форме, очень похож на своего покойного брата. Я бы решил, что мой нынешний противник больше специализируется на боевых искусствах, чем на финансовых операциях. Но первое впечатление обманчивое. Практика показывает, что этот человек может принимать быстрые и жёсткие решения, продумывать многоходовые интриги, управлять Родом из-за спины номинального главы. А это говорит о незаурядных мыслительных способностях.

— Перед тем, как вы умрёте, — сказал я, держа в поле зрения всех присутствующих, — хочу отметить, что забрал всю вашу подвальную коллекцию.

— Ты здесь никто без своего Дара, — хмыкнул Раевский. — И твой Род ответит за твои действия.

На последнем слове Раевский сделал неуловимый жест рукой.

Я был к этому готов.

Выбросив руку с пистолетом, начал стрелять. Первым уложил капитана, оказавшегося чрезвычайно шустрым. Прямо в голову, того аж отшвырнуло назад, к креслу. Вторая пуля прилетела в живот радисту, и тот скрючился, оседая на пол.

Упав на колено, я пропустил над головой нож, брошенный Раевским.

И тут же вогнал две пули в штурмана, уже занёсшего для удара танто. Первая пуля попала мужику в коленную чашечку, вторая — в глаз.

— Отступник! — взревел герцог.

И бросился ко мне, выхватывая из-за спины второй нож.

Проблема всех этих людей в том, что блокада ки — палка о двух концах. У меня был ствол, рубка была просторной, а все мои противники не могли воспользоваться своими Дарами или артефактами.

Первая пуля пробила Раевскому грудную клетку.

Вторая разворотила череп.

Я выпрямился.

И, не глядя, добил точным выстрелом раненого в живот радиста. Стоны и скребущие звуки прекратились. В рубке воцарилась мёртвая тишина.

Приблизившись к пульту, я удостоверился, что мы идём на автопилоте. Дирижабль дрейфовал в северо-западном направлении, под нами проплывали огни московских пригородов.

Трупы сбрасывать нельзя.

Убрав «глок» в кобуру, я склонился над приборной доской, пытаясь разобраться в механизмах управления. Я наблюдал за своими людьми, когда мы ходили на дирижаблях к полигону или к тому же Екатеринбургу. Это, впрочем, не означает, что я смогу без труда разобраться во всех рубильниках, индикаторах, кнопках и циферблатах. Но я понял одну вещь — эта консоль неуловимо отличается от тех, что я видел раньше. Здесь были дополнительные клавиши, о предназначении которых оставалось лишь строить гипотезы. А вот интересный рубильничек, под которым расположилась светящаяся белым полоска. Прямо как столбик загрузки на экране компьютера. И прямоугольные сектора этого столбика неумолимо чернели — верхние три уже погасли.

Внезапное озарение заставило меня протянуть руку и коснуться рубильника.

Неведомая сила тут же потянула энергию из моих каналов.

В заблокированном дирижабле, Карл!

Потухшие прямоугольники начали светлеть — скрытая ёмкость напитывалась моей ки. Основательно напитывалась, я ощутил отток.

Быстро убрал ладонь.

Отток прекратился.

Ах, вот оно что!

Почему бы не провести маленький эксперимент? Я ведь точно знаю, что эта приблуда не отключит маршевые двигатели.

Протянув руку, я резко опустил рубильник вниз.

До упора.

И активировал непрерывную циркуляцию.

Глава 5

Ки захлестнула меня, вызывая непривычную эйфорию.

Наверное, так себя ощущает человек, бредущий по пустыне и добравшийся до оазиса с родниковой водой. Одарённый без энергии — как банкир без банка, хо-хо-хо!

Прогнав ки по каналам, я слегка взбодрился.

Организм нуждается в хорошем сне, но сегодня придётся потерпеть.

Развернувшись, я сделал переборки третьей палубы проницаемыми. Сработало! Преграды растворились, сохранив лишь примерные контуры. Я увидел застывшего у входа в рубку Мусаева.

Так, попробуем расширить зону прозрачности на весь дирижабль.

Моему взору открылись отсеки, в которых я до этого не успел побывать. Машинное отделение, кладовая, багажная секция. Каюты охранников и прислуги. Очень скромные каюты — с двухъярусными койками, не провернуться. И да, на цеппелине ещё оставались живые люди. Некоторые из них даже не проснулись. Оно и понятно. Хлопки пистолета, оснащённого глушителем, вряд ли кого-то разбудят. Особенно, если человек спит в кормовой части, а стреляют в рубке управления. Да и Мусаев умеет работать бесшумно.

Итак, считаем.

Механик у маршевых двигателей, повар спит. Ещё в мире снов две горничные и личный секретарь герцога. Второй борт-механик читает книгу — его вахта закончилась.

Прикидываю расклад.

Эти люди ни в чём не повинны, я их убивать не стану. В рубке умерли те, кто сам полез в драку. Свидетели из прислуги и технического персонала неважные — они ничего не видели. Почему бы их просто не отпустить? Всех, за исключением секретаря. Вот с ним я поговорю по душам. Надо выяснить, какие приказы раздавал Самуил Владимирович незадолго до смерти. С кем связывался. Какие задачи

— Байт! — позвал я.

Дверь открылась, впуская моего бойца.

— Ваше благородие.

— У нас тут куча пассажиров, — перехватываю вопросительный взгляд убийцы и спешу уточнить: — Пусть живут. Высадим где-нибудь. Но нам придётся развернуть дирижабль в сторону Фазиса. Это наш трофей. Избавиться от трупов ещё. После этого доставишь ко мне секретаря.

— Кто из них секретарь?

— Шестая каюта справа. Если от мостика считать.

Прыгун кивнул.

— Сейчас не трогай его, — добавил я. — Прибраться надо.

— Нужна помощь?

Я раздумывал недолго.

— Умеешь управлять этой штукой?

— Никак нет, ваше благородие.

— А если под чьим-то мудрым руководством?

Мусаев слегка приподнял бровь.

— Я имею в виду Бродягу. У нас такая библиотека, что наверняка отыщутся инструкции по управлению цеппелинами.

— Сейчас он на автопилоте?

— Да.

— Нам не проще доставить сюда кого-нибудь из своих?

Хороший вопрос.

Бродяга смотается в Красную Поляну за считанные минуты. Но людей нужно поднять из постелей, дать время на сборы, поставить задачи и перебросить на дирижабль. Минут сорок, не меньше. А я при этом спешу. С другой стороны… Байт, не будучи специалистом в воздушной навигации, провозится гораздо дольше.

Но лишний шум я тоже производить не хочу.

Будить Джан, Маро, Федю…

— Справимся сами, — отрезал я.

И мысленно позвал Бродягу.

— Я прекрасно вас слышу, Сергей, — раздался бесстрастный голос.

— Нам нужно сменить курс этого борта, — сказал я. — Байт сядет в кресло пилота. Поможешь ему?

— Видимо, от меня требуются инструкции, — догадался домоморф.

— Ты всё правильно понимаешь.

— Есть способ проще. Я уже стал частью этого аппарата. Могу без проблем взять управление на себя.

— Прекрасно, — одобрил я. — Разверни цеппелин к Фазису. Сбрось высоту до нескольких десятков метров. По дороге я хочу избавиться от тел в каком-нибудь безлюдном месте. Подойдёт лес.

— Будет исполнено.

Прямо на наших глазах автопилот отключился — я это понял по смене индикаторов в верхней части приборной доски. Заработали маневровые винты, и дирижабль начал неспешно разворачиваться. Через обзорное окно я мог видеть меняющуюся картину огней далеко внизу. Судя по открывшейся панораме мы пролетали над каким-то посёлком. Ничего похожего на большие дома и радиовышки здесь не наблюдалось.

— Ищи лес, — напомнил я домоморфу.

Не то, чтобы меня напрягали трупы, но хотелось бы от них избавиться.

Стрелял я каббалистическими патронами, но гильзы не помешает собрать. А вообще, допускать на дирижабль ясновидцев в обозримом будущем нельзя. Слишком много здесь ненужных им слепков. Меньше знаешь — крепче спишь.

Поэтому я заберу цеппелин себе!

Бродяга, сросшийся с дирижаблем в единое целое, менял курс, а я присматривал за герцогскими слугами сквозь прозрачные стены и размышлял над дальнейшей стратегией. Стоит признать, что началось открытое противостояние с Раевскими и Гамовыми, поскольку это негласные союзники. Что означает потенциальное втягивание в конфликт двух Великих Домов. Это же основа клановых оборонных доктрин — размажь по стенке того, кто осмелится бросить вызов даже слабейшим в иерархии. А тут даже не слабейшие. Династии, с которыми я сцепился, очень влиятельны и входят в правящие ядра. Чтобы выиграть, мне придётся устроить масштабный террор и запугать лидеров. А это непросто.

В теории я могу остановиться прямо сейчас.

За уничтожение винодельни и моих людей Раевский заплатил головой. Но вот вопрос: не спланирована ли эта акция двумя Родами? И второй вопрос: не происходят ли прямо сейчас нападения на другие объекты, принадлежащие мне? А для того, чтобы выяснить последнее, мне нужен секретарь Самуила Владимировича.

Дирижабль начал сбрасывать высоту.

Я ничуть не сомневался: механик ощущает смену курса. Но это понимание не сказывалось на действиях мужика — он наблюдал за состоянием движков, время от времени к чему-то прикладываясь. Я усилил и сфокусировал зрение. Ничего особенного. Просто термос с горячим напитком. Скорее всего, кофе.

Пока всё складывалось неплохо.

Главное, чтобы нас не вызвали какие-нибудь московские диспетчеры — мы ведь покидаем заданный воздушный коридор.

Диспетчеры нас не вызвали.

Зато начал потрескивать и пиликать динамик внешней голосовой связи. С нами пытались связаться по радио через ретранслятор.

— Что делаем? — уточнил Мусаев, занявший кресло капитана.

— Прими вызов, — велел я. — Импровизируй.

Бродяга отслеживать радиопередачи не мог. Даже если бы он взял пеленг, координаты передатчика вряд ли дали бы мне много информации.

Гадство, мы даже не знаем, как называется этот аппарат.

— Приём, — с серьёзным видом произнёс Мусаев, склонившись к микрофону.

Сквозь треск помех донёсся смутно знакомый мужской голос:

— «Пилигрим», как меня слышите?

Вот как мы называемся.

— Слышу хорошо, — уверенно заявил Мусаев.

— «Пилигрим», на связи барон Строев. С вами всё в порядке? — допытывался голос.

Я вспомнил, что это за хрен.

Командир гвардии Раевских.

Опасный тип, как мне докладывали. И верный, собака.

— У нас всё в порядке, — глухим голосом произнёс Байт и покрутил какую-то ручку, прибавив помех. Статический треск практически заглушил передачу.

— Вас плохо слышно, — недовольно пробурчал Строев. — Мы не можем связаться с Его Светлостью. Господин Раевский не отвечает на телепатические запросы. Можете его позвать к передатчику?

— Никак нет, — возразил Мусаев. — Его Светлость изволят почивать.

Опасный момент.

Но и проверить правдивость утверждения нельзя.

— По нашим сведениям, — продолжил Строев, пробиваясь сквозь треск атмосферного электричества, — на усадьбу Его Светлости совершено нападение. Предположительно за этим стоит барон Иванов. Проявляйте бдительность. А лучше включите энергетическую блокаду.

— Так точно, — подтвердил Мусаев. — Что-нибудь передать Его Светлости?

Похоже, мой диверсант вошёл во вкус.

— Максим Венедиктович волнуется, — доверительно сообщил Строев. — По возможности, свяжитесь с нами утром. Это личная просьба главы Рода.

— Понял, ваше благородие.

— До связи.

Приёмник отключился, и я с облегчением выдохнул. Прыгуны и прочие левитаторы мне сейчас ни к чему. Понятно, что мы их покрошим в капусту, но в моменте у меня другие планы.

Я вспомнил, что Раевские были потомственными ясновидцами. Если сила крови не дала сбой, Максим может взять в руки фотографию дяди, войти в транс и получить новость о смерти родственника. Без подробностей, сам факт. А раз он этого не делает… Значит, рангом не дотянул до подобных фокусов.

— Может… реально врубить блокировку? — развернувшись в кресле, Мусаев испытующе посмотрел

— Пока не надо, — я уже всё просчитал. — Нам потребуется энергия в ближайшие часы.

Да и не факт, что у нас возникнут проблемы этой ночью. Официально герцог спит сном праведника, никому не мешает. А если кто-то и дёрнется на проверку, уложим традиционными способами. Например, через многомерность.

Пока мы вели партизанские игры, дирижабль полностью лёг на нужный курс, снизился до предела и сейчас шёл над самыми верхушками деревьев. Тёмная лесная масса как бы намекала на необходимость избавиться от разлагающегося груза. Я методично обошёл рубку, собрал гильзы и спрятал во внутренний карман комбинезона. Бережёного — сами знаете.

— Ложись в дрейф, — приказал я домоморфу. — Вырубай движки.

Винты перестали рубить воздух.

Несколько индикаторов на консоли погасло.

Я покосился через плечо на механика в моторном отсеке. Тот отставил термос, начал суетиться, глядеть на какие-то циферблаты. А потом сделал достаточно предсказуемую вещь — связался с рубкой по интеркому.

— Всё в порядке, — заверил Мусаев. — Мы перешли в дрейф.

— Двигатели исправны, — доложил механик. — Но они ведут себя… как-то необычно.

— Потом разберёмся, — отрезал Мусаев. И, обменявшись со мной взглядами, добавил: — Через тридцать минут поднимитесь в рубку, пожалуйста.

Я поднял кулак и выставил вверх большой палец.

— По дороге разбудите остальных, — добавил Байт. — У нас общий сбор в кают-компании.

Два коктейля этому господину.

Я и сам бы лучше не придумал.

Нам никто не будет мешать избавляться от трупов. И в рубку никто не полезет, что тоже хорошо.

— А мне в рубку или кубрик? — уточнил механик.

Бросив на меня мимолётный взгляд, Мусаев припечатал:

— В кубрик.

Что меня поражает в этих непуганых идиотах: они что, не знают голос своего связиста? Или капитана? Борт-механик даже не задумался, что ему может отдавать приказы непонятный хрен с бугра. Возможно, решил, что это один из телохранителей Раевского. Происходящее — это какой-то сюр.

Мусаев щёлкнул клавишей, выключая интерком.

Я тут же сделал часть пола проницаемой — и трупы вместе с кровью, оружием и ошмётками мозгов отправились в небытие. Прямо в лесную чащу.

На следующую операцию мне потребовалось куда больше энергии, но помогла циркуляция. Бесплотным сделался внушительный участок леса вместе с деревьями, кустами, мхом и почвой. То есть, всё, что находилось под нами. Вот такие оригинальные похороны. Я мог бы открыть элитное агентство ритуальных услуг. Мастер Безенчук форева!

После завершения операции капитанский мостик стал идеально чистым.

Даже клининг заказывать не нужно.

Кто молодец? Я молодец.

— Идём, — бросил я через плечо, направляясь к двери. — Надо остальных сбагрить.

Мы прошлись по коридорам дирижабля, очищая их с помощью моего Дара. Как я уже говорил, проницаемость позволяет избавиться даже от следов крови — всё лишнее падает вниз, а бесплотный предмет обретает первозданную свежесть. Неплохой способ убраться в своём жилище. Запатентовать, что ли?

Обход занял не более десяти минут. Потом Бродяга запустил моторы и стал двигаться прежним курсом, неспешно набирая высоту. Думаю, сегодня механик поседеет — техника живёт собственной жизнью, игнорируя законы здравого смысла.

— Что теперь? — Мусаев вопросительно взглянул на меня.

— Ты остаёшься здесь и осваиваешь азы управления под руководством Бродяги, — я наблюдал через прозрачные переборки за тем, как слуги Раевских скапливаются в кают-компании. — Я побеседую с людьми.

— Секретарь может не подчиниться.

— Я умею убеждать.

Перед тем, как зайти в кубрик, я включил иллюзион и замаскировал кобуру с пистолетом. И вообще — сменил облик для разнообразия. В качестве действующего персонажа меня вполне устроил Константин Альбранд, нынешний регент Рода Гамовых. Больше хаоса — веселее жить.

Переступив порог кают-компании, я оглядел собравшихся.

Люди были напуганы. Они понимали, что происходит неладное, но не понимали — что именно. Личный секретарь посмотрел на меня с удивлением — он хорошо знал всех Гамовых. И понимал, что Альбранд никак не мог телепортироваться из Никополя в Хамовники.

— Уважаемые, — заявил я, улыбаясь. — Вы практически прибыли в пункт назначения. Все присутствующие сойдут с «Пилигрима» в ближайшей деревне. А вас, господин секретарь, я попрошу остаться.

Глава 6

— Вы — не Альбранд, — сходу заявил Илларион Васильевич.

Секретарь Раевского мне понравился. Худощавый мужчина лет тридцати пяти. Аккуратная классическая стрижка, очки в золотой оправе, дорогой костюм. Несмотря на глубокую ночь этот человек не выглядел помятым или неопрятным. А ещё он имел при себе блокноту и ручку. С которыми, похоже, никогда не расставался.

Мы заняли личный кабинет покойного герцога.

Да, на этом дирижабле у Раевского имелся персональный кабинет, примыкавший к его каюте. Уровень комфорта «Пилигрима» был несравненно выше, чем у моего «Джона Уика» — я это уже успел оценить. Настоящая воздушная яхта класса «люкс». Самые дорогие материалы, эксклюзивный дизайн. Встроенная техника, выдвижные полочки, каббалистика и артефакторика… Разумеется, у прислуги каюты попроще, но даже там ощущалась добротность.

Мы высадили слуг в крохотном коттеджном посёлке, раскинувшемся неподалёку от автомагистрали регионального значения. Выбраться оттуда люди смогут без особого труда. А когда их начнут спрашивать, кто захватил дирижабль… все как один укажут на Константина Альбранда. Никто в это не поверит, но лишняя сумятица мне на руку.

— Нет, — я выключил иллюзион.

— Барон Иванов, — догадался секретарь.

— К вашим услугам.

— Вы меня убьёте?

— Зависит от степени вашего сотрудничества, — честно ответил я.

Секретарь грустно улыбнулся:

— Выведаете всё, что вам нужно. И убьёте.

Я вздохнул.

Интересно, почему у меня такая плохая репутация?

— Вот что, — я откинулся в кресле и посмотрел на собеседника. Илларион Васильевич Ватрушкин был человеком. Просто человеком, без сверхспособностей. — Я не такой уж кровожадный упырь, как многие думают. У меня началась война с вашим родом, господин Ватрушкин. Скрывать не буду. Поэтому вы будете пленником в моих владениях. Это продлится несколько дней. Потом сведения, которые вы можете слить своим хозяевам, утратят актуальность. И я вас отпущу на все четыре стороны. Договорились?

— Почему я должен вам верить?

— Потому что я могу запустить к вам в сон морфистов и узнать то, что мне нужно, без вашего желания. Телепаты у меня тоже имеются. И мне нет никакого смысла играть с вами в прятки. В этой игре люди, подобные вам — просто пешки. Но я веду себя иначе. Мне требуются данные, я обращаюсь к

— Сделку? — изумился секретарь.

— Жизнь в обмен на информацию. По-моему, хороший обмен. Не находите?

— Если вы говорите правду, сложно не согласиться, — усмехнулся Ватрушкин. — Но как вы узнаете, что я не солгал?

— Очень просто. Я в любом случае отправлю к вам телепата. И если вы соврали — сделка аннулируется. Как и ваша никчёмная биография. Достаточно ли ясно я выражаюсь?

— Предельно ясно, — кивнул секретарь.

— Итак, мне нужны сведения, которые я не могу получить быстро… хм… с помощью своих эсбэшников. Горячие, так сказать, пирожки. Начнём?

— Я вас слушаю, — ровным голосом произнёс Ватрушкин.

— Меня интересуют распоряжения герцога, касающиеся моего Рода, за последние несколько дней. Экономические, военные, любые.

— Вы же понимаете, — неуверенно начал секретарь, — что боевые действия либо диверсии не входят в мою компетенцию. Это служба безопасности. Гвардия, наконец.

— Конечно-конечно, — елейным голосом проворковал я. — А как насчёт транзакций, оборонных закупок, связей с зарубежными партнёрами?

— Так всего и не упомнишь.

— А вы поройтесь в своём блокнотике, — я бросил красноречивый взгляд на ежедневник в кожаном переплёте. — Давайте, я вам помогу.

И не успел Ватрушкин опомниться, как я вырвал у него блокнот.

Начал задумчиво листать, пробегая записи по диагонали.

— Многое я запомнил, — секретарь начал нервничать.

— Само собой. Мы это обсудим.

Дирижабль набрал приличную высоту и сейчас мчался на юг, разогнавшись до стандартной крейсерской скорости. Если клановые радары и фиксировали наше передвижение, то вряд ли рассматривали в частном аппарате угрозу. Маршрут был проложен таким образом, чтобы обходить крупные города.

— Вот, — я ткнул пальцем в страницу, исписанную мелким, убористым почерком. — Перевод нескольких миллионов рублей в Киото. Через подставную фирму. С пометкой «за оказание услуг». Что это?

Секретарь пожал плечами:

— Его Светлость не посвящал меня в подробности. Вроде бы, он планировал выписать каких-то специалистов. Или уже выписал. Во всяком случае, позавчера четверо неизвестных прибыли в усадьбу, и дворецкий выделил им гостевые комнаты.

— Азиаты? — уточнил я.

— Именно так.

Здесь всё понятно.

Японских специалистов я уже вывел из уравнения.

— Хорошо. Следующий пункт. Приобрести шесть списанных автомобильных кузовов в Неваполисе, доставить их по указанному адресу… — И тут у меня внутри всё похолодело. Адрес оказался знакомым. — Выгрузить во дворах ближайших жилых домов?

— Не спрашивайте, — усмехнулся секретарь. — Я отдал распоряжение нужным людям, а для чего всё это… У герцога свои причуды. Я не вникаю в суть происходящего, если меня это напрямую не касается.

Логично.

Вот только адрес меня очень смутил. Точнее, адреса. Все автомобильные остовы должны быть выгружены во дворы, примыкающие… к представительству моей службы доставки. Зачем герцогу эта груда металлолома? Например, если включить фантазию, можно вообразить кинетика, запускающего всю эту хрень в здание «Стрижа». Высокоранговый кинетик нанесёт постройке жуткие повреждения. При этом он будет стоять в отдалении, а потом скроется с места происшествия. И связать всё это безобразие с Раевскими будет невозможно.

— Бродяга, — позвал я.

— Слушаю, Сергей.

Ватрушкин дёрнулся и начал озираться по сторонам.

— Немедленно отправляйся в Красную Поляну. Вызови мастера Багуса. Пусть отправит нескольких прыгунов в Неваполис, к торговому представительству «Стрижа». Прочесать все окрестные дворы. Обнаружите корпуса машин — вызывайте частные эвакуаторы и отправляйте всё это на свалку. Подозрительных одарённых задерживать. Прежде всего — кинетиков.

— Мы не получим проблемы с каким-нибудь влиятельным Родом? — уточнил домоморф.

— Если что, извинимся.

— Другие распоряжения будут?

— Возьми Ольгу и возвращайся сюда. Пусть Ольга установит со мной телепатический контакт. Я хочу быстро выходить на Демона и Багуса в случае чего.

— Напоминаю, что ваш гвардеец ещё не освоил управление дирижаблем в полном объёме, — предупредил Бродяга. — Сейчас мы летим на автопилоте.

— Ничего страшного. Выполняй.

Отстыковку Бродяги я не почувствовал, но в том, что мой приказ приведён в исполнение, не сомневался.

— Вернёмся к нашим баранам, — я перевернул страницу ежедневника. — Точнее, к одному мёртвому барану. Итак, я вижу отправку чека в конверте на предъявителя. Конверт отправлен в Европу… на Мальту, да? Причём, отправлен через почтовые ячейки. Стандартная практика, если адресат не хочет лишний раз светиться. Ушло вчера вечером. С интересной пометкой в прилагающемся письме: «За Фазис». Это что?

Секретарь задумчиво почесал подбородок.

— Насколько мне известно, Его Светлость наняли людей, чтобы проучить одного барона-выскочку. Что там произошло, я не в курсе. Разговор слышал краем уха.

Очередная деталь паззла встала на место.

— А вот это? Десять портативных иллюзионов из Самарканда к завтрашнему утру? Для чего? Вы диверсантов ко мне собрались перебрасывать?

— Понятия не имею, — развёл руками Ватрушкин. — Просто распоряжение. У нас есть человек, ответственный за оборонные закупки. Я передал ему этот заказ — и благополучно забыл.

Вздохнуть — это всё, что мне оставалось.

Информатор оказался не таким уж информативным.

С другой стороны — а чего я ждал? Понятно, что всё военное планирование проходит по другой линии. Мы можем разве что вычислить некоторых наёмников, получавших деньги от Раевского. Но чем это поможет? Думаю, пора наносить удары, а не обороняться.

Бежать Ватрушкину было некуда.

Поэтому я встал, прихватив с собой ежедневник, и направился к выходу из кабинета.

Бросил через плечо:

— Я в рубке. Не будете чудить — и всё обойдётся.

— Мне ждать вас в кабинете герцога? — уточнил секретарь.

Обернувшись в проёме, я произнёс:

— Добрый совет. Идите в свою каюту и ложитесь спать. До рассвета может что угодно произойти, но это мои проблемы. Не ваши. Просто не путайтесь под ногами, Ватрушкин.

— Я вас услышал, — серьёзно кивнул секретарь.

В рубке Байт Мусаев следил за показаниями приборов, что-то переключал на консоли и довольно хмыкал себе под нос.

— Не слишком увлекаешься? — спросил я, закрывая за собой дверь рубки.

— Учиться никогда не поздно, — глубокомысленно изрёк мой диверсант.

— Твоя правда. Надо поговорить.

Я плюхнулся в кресло штурмана.

Мусаев развернулся ко мне, приготовившись слушать.

— Сегодня я буду ходить в гости, — на моём лице появился мрачный оскал, — через многомерность. К разным людям. А эти разные люди попытаются влезть к нам… и перерезать мне глотку.

— Расширитель? — догадался Мусаев.

Я коротко кивнул.

— Так наносите удары из Бродяги, вашбродие.

В глазах диверсанта вспыхнули хищные огоньки.

— А кто будет «Пилигримом» управлять? — насторожился Байт.

— Пришлём людей, — отмахнулся я. — Сейчас Оля нарисуется — я начну командовать. Забросим сюда свой экипаж, и пусть врубят блокировку. Ни одна скотина с земли не сможет телепортироваться.

— Идея неплохая, — оценил Мусаев. — Но попробуем покритиковать. Приближение другого дирижабля? Левитаторы? Что-нибудь ещё нехорошее?

— Сложно, — отмахнулся я. — И не факт, что нас успеют перехватить. Да и с чего бы?

— Мы отпустили свидетелей.

— У нас фора в несколько часов. К тому же я планирую сообщить Раевским, что их серый кардинал откинулся. После этого они сконцентрируются на Красной Поляне. Если успеют.

— А могут не успеть? — заинтересовался прыгун.

Я многозначительно улыбнулся.

* * *

Выслушав отчёт из Неваполиса, я откинулся на спинку кресла.

Ночь выдалась тяжёлая.

Джан и Федя подверглись нападению боевых морфистов при переходе в обучающие конструкты. Их попытались перехватить, но Джан справилась сама, а Федю прикрыл Ярик, которого я предупредил о возможности подобных атак.

В Неваполисе произошла схватка с двумя кинетиками, работавшими в связке. То есть, они уже выдвинулись на позиции, когда объявились мои прыгуны. Должен признать, это чистое совпадение. Ну, или кинетики там просидели несколько часов, планируя ударить в назначенное время. Вычислили их очень просто — не так уж много людей сидит ночью в машине, делая вид, что наслаждаются прослушиванием радио. И уж совсем немногие из таких людей обладают сверхспособностями под определённый психотип. Потерь с нашей стороны не было, а вот один из кинетиков погиб. Второго ранили, но сумели захватить и доставить в Красную Поляну. Сейчас его допрашивает мастер Багус.

Чёрное Око предотвратило нападение неизвестных на представительство в Самарканде — не без подсказки со стороны службы безопасности Саманидов. Приятно удивили, ничего не скажешь. Кроме того, бойцы Мещерского положили нескольких ушлёпков, пытавшихся заложить в окрестностях будущего оружейного завода непонятный артефакт.

Поспать мне удалось всего три часа.

Не успев толком привести себя в порядок, с первыми лучами солнца, я взялся за работу.

Достал из сейфа Расширитель. Мысленно связался с Ольгой и приказал отправить Мусаева в Европу. Мне не нравилась герцогиня Грессер-Гамова, и я очень хотел от неё избавиться. Дело в том, что прямо сейчас происходили нехорошие вещи. По линии «Транскапитала» начались проверки, затрагивающие счета «некоторых» граждан России. И в связи с этими проверками Ганза «временно» заморозила мои активы. Акции, облигации, опционы и векселя. Всё, что приносило стабильный и весьма неплохой доход. Откуда растут ноги, я догадался очень быстро — Грессер-Гамова задействовала личные знакомства в финансовых кругах ключевых ганзейских городов. Полностью отжать мою собственность ребята не могли, но вот попортить нервы… Это им удалось.

После того, как я созвонился с Максимом Раевским и любезно сообщил ему о смерти дядюшки, ребят понесло. Барон Строев, за которым мы наблюдали через своих агентов, объявил всеобщий сбор. Из разных точек Подмосковья вылетели десантные цеппелины с тяжёлой техникой и отборными пехотинцами. Я прикинул, что эти утырки доберутся до Фазиса за десять часов. Десять дирижаблей — нехилое войско. При этом у них отыщутся и прыгуны, и какие-нибудь хитрые диверсанты, которых перебросят на быстром самолётике.

Как по мановению волшебной палочки, из Неваполиса тоже понеслись подарки. Гамовы, как я подозреваю, давно готовились к сегодняшнему дню. Подтянули всех вассалов, заранее перебросили отряды в нужные точки. Потому что погрузка заняла всего пару часов. И вот там уже была собрана мощная орда — пятнадцать десантных цеппелинов повышенной грузоподъёмности, на которых в мою сторону кто только не выдвинулся, включая новейших мехов и моторизованных копейщиков. Эти прибудут к месту сражения через двадцать часов. Расчёт, как я подозреваю, сделан на то, что москвичи свяжут моих людей боем и выиграют время для основных сил.

Хорошо, что мастер Багус за этими уродами наблюдает.

И просто замечательно, что я не буду сидеть без дела.

Глава 7

Дворец Волконских в многомерной развёртке выглядел забавно.

Необычно.

Казалось бы, дворец и дворец. Только я воспринимал его гораздо шире, чем простые смертные. Расстояний вообще не существовало, а каждая стена, каждое перекрытие имели неожиданные продолжения. Перспектива и вовсе была сумасшедшая: присматриваешься к какой-нибудь детали интерьера и словно проваливаешься в неё, открывая уйму граней. И возможностей для перемещения.

Я понятия не имел, чем напичканы стены дворца.

Из старых отчётов мастера Багуса следовало, что там могли быть как отклоняющие линии, так и блокирующая энергию артефакторика.

Отключение ки стало для меня неприятным сюрпризом.

С этой гадостью я впервые столкнулся в имении Раевских, и пришёл к неутешительному выводу. Все наши сверхспособности в определённых местах дают сбой, обнуляются. Что уравнивает меня с сильными и опытными бойцами из этого мира. И позволяет реализовать численное преимущество. Иными словами, ничто не мешает задавить меня толпой.

Хорошая новость в том, что подобные устройства остаются крайне редкими, дорогими и труднодоступными. Я провёл очень много рейдов, и столкнулся с этой технологией ровно один раз. Поэтому я, собственно, и угнал герцогский дирижабль. Хочу показать эту игрушку Матвеичу. Пусть разберётся и выработает противоядие. Если это вообще возможно…

Моя разведка докладывала, что у Раевских бабла куры не клюют.

Но чтобы провести целых два противоэнергетических контура? Это полный зашквар. Жаль, что мне не объявили официальную войну — я бы наложил свою загребущую лапу на все их счета и сочное-мощное имущество.

Эх, размечтался.

Пора и честь знать.

Расширитель, конечно же, всполошил дворцовую охрану. Это я созерцаю предметы в новых ракурсах, а мои оппоненты видят исключительно туман. Густой и очень странный. Туман, проникающий во все щели, окутывающий владения лидера клана этаж за этажом, приглушающий звуки, скрадывающий движения…

Пока они там бегают, активируют разные бесполезные штуки, усиливают патрули и занимаются иными глупостями, я перебрасываю себя в лабиринт измерений. Пробираюсь через незримые щели, перекидываю себя вдоль тонких линий, переходящих друг в друга и нередко замыкающихся в кольцевые структуры. Уверенно шагаю по коридорам, сокращая свою видимую ипостась до двумерного силуэта. Игнорирую попытки проткнуть себя мечом или заморозить льдом. Ползаю вверх и вниз по стенам. А в своей реальности даже не меняю направлений. Тут вообще отсутствуют понятия «верх» и «низ», если что.

Хорошо заглядывать в гости по утрам.

Хозяин жилища встал с постели, умылся, начал приводить себя в порядок… И он вообще не настроен

— Под подбородком слева, — говорю я, материализовавшись у всесильного господина за спиной. — Надо бы ещё немного пройтись.

Волконский вздрагивает и смотрит на меня в зеркало. Разумеется, он видит чёрную тень, прилипшую к двери ванной. И не понимает, как тень научилась разговаривать. А тут всё просто: мои голосовые связки никак не зависят от восприятия стороннего наблюдателя.

Князь выключает бритву.

Настроение у него явно испортилось.

— Ты кто такой?

— Важно не это, — говорю я. — А то, что я могу с вами сделать.

— И что ты можешь?

— Абсолютно всё.

Волконский резко выбросил руку и щёлкнул клавишей, вмонтированной в боковую часть зеркала. Воздух на многомерном уровне завибрировал от напряжения, а в разных уголках ванной комнаты на стенах проступили Знаки. Многоуровневые каббалистические цепочки, связанные геометрическими линиями в единое целое.

— Хорошая попытка, — оценил я. — Продолжим заниматься глупостями?

Туман приглушал звуки наших голосов, но только в восприятии Волконского.

Князь развернулся.

Уставился на меня.

— Что ты такое?

— Ответ «тень» не устраивает?

— Знаешь, не очень.

— Тогда разрешите представиться, князь. Барон Сергей Иванов.

На осмысление услышанного Волконский потратил всего несколько секунд. За эти секунды в его глазах проступило понимание. И всё же, он решил уточнить:

— И какова цель вашего визита, барон?

— Гамовы отправили к моим владениям пятнадцать десантных цеппелинов. Я вполне способен их уничтожить, но погибнет много людей. А кроме того, Гамовы не успокоятся.

— Хм, — лицо князя стало задумчивым. — Уничтожить пятнадцать дирижаблей?

— Уничтожить тех, кто на них летит, — пояснил я. — Аппараты я заберу в качестве трофеев.

Пауза.

— Я многое слышал о вас, барон. Думаю, вы способны привести свою угрозу в исполнение. Но вы же понимаете, что Гамовы в моём клане? Потянете войну с Домом Волка?

— Полноценную войну не потяну, — признал я. — Вы и сами понимаете, что задавите мою гвардию военной мощью.

— Тогда на что рассчитываете? У меня не останется выбора. Я обязан вступиться за своих вассалов.

— Это я понимаю. Но хочу предупредить, что не планирую действовать в рамках привычных военных стратегий. Если моему Роду будет угрожать опасность, я не отправлю свою гвардию в заведомую мясорубку. Вместо этого я начну вырезать верхушку вашего клана. И начну с вас.

Глаза Волконского опасно сузились.

— Вы хорошо понимаете, что сейчас сказали, барон?

— Я — да. И то, что мы сейчас с вами беседуем в этой ванной комнате, говорит о многом, не находите? Я могу проникнуть куда захочу и ликвидировать всех, кого посчитаю нужным. Вопрос в том, хотите ли вы это проверять.

Лидер клана держался хорошо.

Никаких признаков страха, паники, желания уступить. Но он знал обо мне, читал доклады службы безопасности. Вероятно, с кем-то консультировался. Это было видно по глазам. Князь просчитывал варианты, в том числе крайние.

— И чего вы хотите, барон?

— Гамовы не объявляли мне войну официально. У них для этого нет повода. Вы знали, что у них негласный военный союз с Раевскими из Дома Медведя?

Вижу — неприятный сюрприз.

Информация лидеру клана не понравилась.

— Это не голословное утверждение, — мягко произнёс я. — Могу предоставить слепки. Да, они враждовали, но это в прошлом. Сейчас главы Родов решили, что нужно объединиться против общего врага. Меня.

— Никаких военных союзов между Родами из разных кланов быть не может, — отрезал князь.

Пожимаю плечами:

— Ваши вассалы. Не мне указывать, как с ними поступать. Сейчас я хочу лишь одного: отзовите дирижабли Гамовых. А там уж решайте, что делать с Альбрандом и его бандой.

— Если официальной войны нет, — мрачно произнёс Волконский, — они не имеют права ни на кого нападать. Как далеко они успели зайти?

— Подозреваю, что им лететь около восьми часов. Раевские прибудут быстрее, но там не столь мощный ударный кулак.

Я видел, что внутри Волконского бушует плохо сдерживаемая ярость.

Аристократы, которых лидер ввёл в правящее ядро, всадили нож в спину. Не просто подставились, закатывая под плинтус репутацию клана, но и ухитрились заключить негласный союз с конкурентами. Что вообще недопустимо. Политический расклад в РИ таков, что Волки традиционно грызутся с Медведями и Эфой. И что бы не думали простые жители Фазиса, но именно москвичи — главная угроза для Сибири. У них пересечения интересов как на севере, так и в окрестностях Урала. А ещё, частично, на Поволжье, — там, где не всё подгребла Казань. Я уж молчу про нескончаемые разборки из-за контроля над СМП, Северным морским путём.

— Дирижабли повернут к Никополю, — процедил Волконский. — Не потому, что ты угрожаешь. А потому, что я должен разобраться с этим дерьмом в своём клане. Ты говорил, что сможешь прислать слепки.

— Вам удобно через телепата или морфиста, князь?

— Без разницы. Главное — побыстрее.

— Тогда снимите блоки. В ближайший час с вами свяжется Ольга, мой телепат. У нас есть неопровержимые доказательства того, что Гамовы встречались с Раевскими в Екатеринбурге.

— А я-то думаю, — не выдержал князь, — с какого перепуга они перестали подличать и подсылать друг к дружке наёмников?

Я хмыкнул.

— Теперь вы всё знаете.

— Я разверну дирижабли, — твёрдо заявил Волконский. — Слово князя.

— Благодарю. Надеюсь, и я вам помог в чём-то, Родион Иванович.

— Есть немного, — признал князь. — Только… в следующий раз надо бы обойтись без спецэффектов, барон. А то, неровен час, запишу во враги. У меня секретарь есть. И приёмная уже работает, если что.

— А вы бы меня приняли? — с сомнением в голосе произнёс я. — Никому не известного барона с юга? Вольного аристократа в первом поколении?

Князь смутился.

— Ну…

— Вот-вот. И всё же, господин Волконский, вы должны помнить, что я — везде. И всегда рядом. Это не угроза и не предупреждение. Просто факт.

— Я услышал, — сухо отреагировал князь.

— Тогда до свидания. Скоро с вами свяжется мой телепат.

Многомерность отступила из княжеского дворца.

И я вместе с ней.

* * *

Слепки я перекинул князю минут за пятнадцать.

Принял кофе из

Что интересно, цеппелины Раевских через пару часов должны войти в воздушное пространство, контролируемое Эфой. Интересно, что они заявят клановому министерству обороны? Война официально не объявлена…

Наверное, было бы забавно понаблюдать за этой клоунадой.

Да только я предпочитаю действовать на опережение.

Связавшись с Мещерским, я попросил поделиться разведданными. Воздушная эскадра Гамовых должна была пройти неподалёку от его владений, и князь, мне это известно доподлинно, следил за потенциальным противником.

Мещерский переключил меня на своего командира гвардии.

И таки да, дирижабли развернулись и поплыли в обратном направлении.

Я удовлетворённо хмыкнул. Волконский сдержал слово, но он сделает правильные выводы из моего визита. Не исключено, что информация дойдёт до инквизиторов. Я к этому готов. И намерен всё отрицать. Свалю на завистников, которые прикрылись моим добрым именем, ха-ха! Доказать-то ничего невозможно.

Вестей от Мусаева не поступало.

И я, недолго думая, активировал Расширитель.

Перенос в Москву ничем не отличался от переброски в Сибирь. Я отыскал кратчайший путь сквозь измерения и добрался до Красной площади буквально за несколько минут. Здесь раскинулся самый обширный и укреплённый клановый квартал РИ. Правительственные здания имелись в наличии, только они выглядели иначе — не как в моей прошлой жизни. Больше помпезности, столичного шика и архитектурных изысков.

Сам Кремль тоже выглядел… непривычно.

Знакомые стены, Спасская башня… И куча дополнительных построек, включая арсенал, ангары, казармы, несуразный тучеразгонитель, собственный аэровокзал. И да, этот комплекс занимал гораздо большую площадь, нежели в моём мире. А примыкающие улицы тщательно охранялись, движение там было ограничено.

Надо ли говорить, что исчез мавзолей Ленина?

Как корова языком слизнула.

Я, разумеется, навёл справки через свою СБ, изучил мыслекарту и знал, куда надо идти. Князь Долгоруков работал в своём дворцовом кабинете с видом на Москва-реку. Дворец был окружён парком, известным у нас как Зарядье. Тут он назывался, если мне не изменяет память, Медвежьим. Что касается Москворецкой набережной, то ходили по ней исключительно избранные — те, у кого имелся допуск в клановые кварталы. Большой Москворецкий мост стал естественным пропускным пунктом, который тщательно охранялся мехами, кинетиками, пиросами и телепатами. Ограничения касались только части набережной — до того места, где она пересекалась с Китайгородским проездом.

И да, Храм Василия Блаженного, один из главных символовмоейМосквы, здесь так и не построили. Вместо него красовалась непонятная хрень, украшенная сложными барельефами и контрфорсами, отдалённо смахивающая на эксперименты Гауди. То был Храм Древнего Завета. Думаю, вы прекрасно понимаете, кому там поклонялись.

Туман пришлось конденсировать прямо во дворце.

Задачка оказалась непростой.

Во-первых, изначально я материализовал эту муть в Медвежьем парке, чем вызвал серьёзный переполох. Ну, промахнулся. С кем не бывает. Чтобы не вливать в Расширитель адскую прорву энергии, начал смещаться к центральному зданию дворцового комплекса, но там вдруг включились непонятные устройства. Из углублений в земле выехали трубы, смахивающие на снежные пушки. Трубы ударили воздухом по зоне ограниченной многомерности, и меня начало сносить к деревьям. Пришлось обогнуть эту мерзость по широкой дуге, втянуться на подземные уровни, в паркинг, и уже оттуда расшириться к южному крылу, в котором располагался кабинет Долгорукова.

Шороху я навёл знатного.

Эсбэшники бегали как ошпаренные.

Но князю это не помогло.

Без четверти десять по московскому времени туман сгустился в роскошном кабинете лидера страны. Я не стал ползать по углам и потолку, пугать князя разными фокусами, а просто вписался в простенок между двумя книжными полками. Аккурат под картиной, изображавшей основателя Рода.

— Милостивейший Государь, — я знал, что эта форма обращения льстит князю. — У меня к вам неотложный разговор.

Глава 8

Положив трубку, правитель империи несколько секунд ничего не говорил.

Только что я стал свидетелем… даже не знаю, как это назвать. Того, что люди, рождённые править, делают это быстро, чётко и естественно? Даже в условиях полного безумия?

Долгоруков не был готов к моему приходу.

Но он понимал, что рано или поздно я могу выкинуть нечто подобное.

Отношения у нас не заладились с тех самых пор, как я отказался выгонять Маро. Князь попытался взять меня на понт, запугать экстрадицией. Я разрулил ситуацию в своём стиле. Ну, почти в своём. Не поубивал всех к хренам собачьим, а перенаправил информационные потоки в нужное русло. И этими потоками снесло одного чрезмерно борзого англичанина. Уверен, Долгоруков проследил за моими операциями. И сделал определённые выводы. С тех пор мы не общались, но я практически уверен в том, что осадочек остался.

Я решил не прибегать к угрозам.

Князь Долгоруков — человек неглупый. Он прекрасно понимает, что мой приход — это, по сути, демонстрация силы. А в связке с моими действиями по снятию с поста важного британского чиновника… Выглядит всё так, что с моим Родом надо считаться.

На стол легли уже разыгранные карты.

Негласный союз аристократов из конкурирующих Домов.

И, должен признать, и.о. императора не подкачал. Для начала созвонился со своим коллегой в Никополе, обсудил положение вещей и попросил копию слепков. Заверил в том, что паритет соблюдается, и недоразумение будет улажено. Обозначил позицию: никаких взаимных претензий. Сразу после этого набрал Максима Раевского. Никаких телепатов, курьеров со срочными депешами и прочей ерунды. Один звонок. Несколько жёстких, тщательно выверенных фраз. Этого хватило, чтобы мальчишка струхнул.

Третий звонок — министру обороны.

Чтобы отследил дирижабли.

И вот мы стоим друг напротив друга. Придумать более странную компанию собеседников, наверное, невозможно. Двумерная фигура на стене, в которой лишь отдалённо угадываются черты подростка, и самый могущественный человек Российской империи.

— Вы меня не перестаёте удивлять, барон, — наконец, заговорил князь. — Что мешало связаться со мной по телефону и обсудить всё как следует?

— Хм. Наверное, то, что никто бы не стал меня слушать?

— Вы недооцениваете мой секретариат.

— У меня всего несколько часов, ваше высочество.

— Зная ваши способности, Иванов… Вы что, испугались этих дирижаблей? Раевские потеряли своего патриарха, семьёй правит идиот. Не думаю, что Строеву понравилась идея, но приказ он выполнил. Я это к тому, что вы же их разгромите. В чём проблема вообще?

— Князь, вы всё прекрасно понимаете. Раевские, да и Гамовы, не собирались воевать своими руками.

— А то, что вы убили Самуила Раевского и угнали его цеппелин, вас не смущает? — на лице правителя появилась усмешка.

Я открыл рот, чтобы возразить, но меня перебили:

— Да, у меня хорошая служба безопасности. И аналитический отдел на высоте. Известно, что «Пилигрим» движется на юг, в сторону вашей усадьбы. Известно, что Самуил Владимирович игнорирует все попытки выйти с ним на связь. Незадолго до этого вы ему звонили, хотя содержание разговора остаётся тайной. Герцогские слуги высажены в богами забытой деревушке, названивают оттуда с почты и несут чушь про то, что Константин Альбранд захватил летательный аппарат. Лично захватил, даже не удосужившись поручить это своим гвардейцам. Ну, не смешите. Если это связать с горящими виноградниками, всё становится очевидным.

А то, что я сам же и запустил дирижабли Раевских в свою сторону, сообщив им о смерти Самуила Владимировича — этого не знает даже князь. Просто я не учёл в уравнении Гамовых. Думал разобраться со своими противниками по очереди. Выглядит, как выстрел в ногу? На самом деле, нет. Я хочу официально поставить этих упырей на место и разрушить их альянс в зародыше. Для этого мне нужны сильные рычаги власти, которыми обладают лидеры кланов. Такая вот логическая цепочка.

Зазвонил телефон.

Князь поднял трубку, выслушал доклад.

Положил трубку и будничным тоном сообщил:

— Рейд отменён. Цеппелины разворачиваются.

— Благодарю, ваше высочество.

Это я сказал почти искренне.

— А теперь поговорим начистоту, — Долгоруков изменился в лице. Благодушный властитель, разруливающий проблемы, уступил место кому-то другому. И этот «кто-то» заставил меня насторожиться. — Вы спровоцировали нападение?

— Допустим, — осторожно ответил я.

— Зачем?

— Чтобы не увязнуть в этой войне на годы вперёд. У меня большие планы, ваше высочество. Конфликт с Гамовыми и Раевскими реально мешает.

— Очень предусмотрительно, — похвалил правитель. — Надо полагать, вы и с моим коллегой из Никополя побеседовали.

— Я бы предпочёл уклониться от этого вопроса.

— Само собой. И у меня вас не было, да, барон?

Чёртов гений.

— Заводик решили построить, — князь с удивительной скоростью переключился на новое направление. — И развязываете себе руки.

— Можно и так сказать.

— А если бы я не согласился приструнить Раевских, то что? Начали бы мне угрожать?

— Как я мог.

— Ну-ну, — хмыкнул Долгоруков. И вновь переключился на новую тему: — Вот что, господин Иванов, я хочу извиниться за одно старое недоразумение… Я понимаю, что госпожа Кобалия — ваш друг. И моё предложение… хм… выглядело весьма неприглядно. Прошу меня извинить.

Вот это поворот.

— Извинения приняты, ваше высочество.

— И я понимаю, — продолжил князь, — что вы пользуетесь каким-то нелицензированным артефактом. Что придётся не по вкусу господам из Московской консистории.

Ага.

Начинаются угрозы.

Впрочем, князь снова удивил:

— Я не стану звать дознатчиков и предоставлять инквизиторам слепки.

— Стоп, — насторожился я. — Не хочу оставаться у вас в долгу.

— Никаких долгов, — возразил князь. — Это подарок.

— Есть объяснение?

— Конечно. Я, господин Иванов, давно за вами наблюдаю. И успел сделать определённые выводы. При всей вашей тяге к обогащению и обходу устоявшихся порядков, вы помогаете стране в решающие моменты. Это происходило во время конфликта в Персии, это же повторилось в Оулу. Да, у нас есть определённые разногласия. Между Великими Домами, я имею в виду. Но перед лицом общей угрозы все объединяются. На том и стоим. Я хочу верить, что в случае внешней агрессии вы будете… в наших рядах. А не в казематах Супремы.

Вот от такого откровения я завис.

— До свидания, господин Иванов.

Хмыкнув, я ответил:

— До свидания, ваше высочество.

И скользнул прочь по лабиринту измерений.

* * *

Хотелось бы верить, что я всё успешно разрулил.

Дирижабли развернулись, лидеры кланов разбираются со своими вассалами, вражеские Рода потерпели фиаско. Я захватил «Пилигрим», и он благополучно прибыл в Красную Поляну. Михалыч и Пупкин тут же ломанулись в гондолу и приступили к изучению новых технологий.

Но банкет продолжился вечером.

После полудня я завалился спать, отдав распоряжение не тревожить мою усталую тушку. Даже ради обеда. И ради настольного тенниса. И ради спаррингов.

Распоряжение честно выполнялось.

Но в семь вечера, когда я проснулся от трели будильника, Бродяга сообщил:

— У мастера Багуса экстренные новости.

Я тут же позвонил начальнику СБ по свежесобранному телефону.

— Господин, вы просили докладывать обо всех важных событиях, касающихся врагов Рода.

— Да, просил.

— Раевские разорвали договор вассалитета с Долгоруковым.

Смысл сказанного дошёл до меня не сразу.

— Мастер… вы хотите сказать, что Раевские вышли из Дома Медведя?

— По факту — да. Остались последние формальности, их уладят в течение недели. Речь идёт не только о расторжении договора и личной подписи лидера клана. Там ещё финансовые обязательства, бойцы Рода в армии Медведей, единая система оповещения, налоговые режимы…

— Я понял. Значит, гвардия Раевских усилится?

Известно, что регулярная армия клана формируется, в том числе, из воинов отдельных Родов. Существуют квоты. Часть своих войск аристократы отправляют под командование генералов из министерства обороны. Эти солдаты подчиняются штабу Великого Дома, а не своим бывшим хозяевам. Однако, при выходе из вассальной зависимости, бойцов можно отозвать.

— Усилится, — подтвердил мои опасения индонезиец. — И намного.

Мог бы и сам догадаться.

Из глубин памяти всплыли цифры. Знатные фамилии третьей и ниже ступеней иерархии обязаны сократить личную гвардию на треть. Вторая ступень и члены правящего ядра — на половину. Проценты могут колебаться в зависимости от правил конкретного Дома. Например, Эфа позволила своей верхушке сохранить личную гвардию на шестьдесят процентов. Это очень демократичные условия, и они аукнулись попыткой внутреннего переворота.

Думаю, вы уже поняли, что цель такого распределения сил — не только в укреплении боевой мощи клана. Лидеры страхуются, ослабляют ближайших конкурентов и их личное влияние. В Никополе, к примеру, аристократ второй ступени может оставить себе только половину бойцов гвардии. В Москве этот параметр достигает сорока процентов. Правило всегда прописывается в Кодексе и затрагивает технику, снаряжение, оружие. А вишенка на торте — это совместное распределение оборонных расходов! То есть, вы отдаёте часть своей армии, но продолжаете её содержать.

Несправедливо?

С одной стороны — да.

А с другой, вы же получаете всю мощь

За вассалитет в клане аристо готовы пойти на любые жертвы.

Потому что клан — это сила.

Думаю, выход целого герцога из Дома Медведя — уникальное явление. В новостях о таком не пишут… ибо такое не происходит.

И, кстати, правящее ядро — не всегда вассалы князя. Там есть и другие князья, вполне самодостаточные. Лидер Великого Дома — лишь первый среди равных.

— У меня есть подробный отчёт нашей службы безопасности о зарезервированных соединениях Раевского, — сообщил Багус. — Сведения неполные, дают лишь общую картину. Мне потребуется ещё пара дней, чтобы собрать исчерпывающую информацию.

— Хорошо, — кивнул я. — А что с заданием Мусаева?

Голос на том конце провода стал виноватым:

— Простите, господин. Байт Мусаев всё ещё остаётся в Европе. Особа, которую надлежит устранить, скрылась в неизвестном направлении. Я подключил Чёрное Око, но мы ещё не поняли, куда она исчезла.

А вот это нехорошо.

Грессер-Гамова — умный и опасный враг. Не вступая со мной в драку, она нанесла больше ущерба, чем все её родственники вместе взятые.

— Это все новости? — осторожно поинтересовался я.

Сегодня, насколько мне известно, понедельник.

Очень символично.

— К сожалению, нет, — продолжил радовать осенними сюрпризами индонезиец. — Аналогичный шаг, то есть выход из своего клана, предпринял Константин Альбранд.

— Что⁈ — охренел я.

— Простите, господин. У Гамовых княжеский Род, и они не являются вассалами Волконских. Поэтому официального расторжения вассалитета не будет. Просто разорвут соглашение. По нашим прогнозам, они справятся с задачей раньше Раевских.

— А их вассалы?

— Вассал моего вассала — не мой вассал, — последовал резонный ответ.

Значит, мои враги синхронно вышли из-под опеки Великих Домов. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что у меня развязаны руки. Могу объявлять войны, отжимать ресурсы и всячески обогащаться. Плохо — потому что я не вездесущ, а моя гвардия гораздо слабее, чем у противников. А ещё потому, что вражины готовы идти до конца — настолько они меня ненавидят. И в отличие от этих ушлёпков я не хочу сжигать чужие заводы дотла, могут пострадать обычные люди. Да и непонятно, как решать вопрос с заморозкой наших активов в «Транскапитале». Я говорю «наших», потому что пострадали, в том числе, финансы Джан.

И тут меня посетила внезапная мысль.

— Вот что, — сказал я в трубку, определившись с целями и задачами. — Мне нужны данные о численности и дислокации вражеских войск, любых перемещениях. Не только дирижабли. Поезда, автопоезда, водный транспорт. Я хочу заранее знать, если они выдвинутся.

— Что по Грессер-Гамовой? — уточнил рациональный Багус.

— Продолжать поиски. Ликвидировать при первом удобном случае. Держать меня в курсе любых фортелей, которые она может выкинуть.

— Вас понял, господин.

— Перебросьте отборных агентов Чёрного Ока в Москву и Никополь, — продолжил я. — Мне нужны там лучшие. Кинетики, геоманты. Сформируйте ударное подразделение морфистов. Усильте режим безопасности на объектах, которые нам принадлежат за пределами Фазиса. Москва, Екатеринбург, Самарканд, Таврида.

— Представительства «Стрижа»? — догадался старик.

— Именно. А также строящийся на Урале завод. Пока я не разберусь с Гамовыми, это приоритетные направления.

— А что по их имуществу?

— Полный список мне на стол.

— Включая приобретения на подставных лиц?

— Да. Включая.

Повесив трубку, я сделал несколько глубоких вдохов.

И набрал Мещерского.

Глава 9

— Радомир Васильевич! — жизнерадостно провозгласил я. — Наидобрейшего вечера!

— И чем он такой добрый, господин Иванов? — опешил собеседник.

— Ну как. Наши общие враги подставились.

Тишина затянулась надолго.

Не удивлюсь, если князь вызвал своего телепата и начал песочить СБ за нерадивость. Судя по всему, мне удалось удивить своего делового партнёра.

— Не напрягайтесь, ваша светлость, — прервал я эти тягостные раздумья. — Речь идёт о Гамовых.

— И что с ними такое?

— Вышли из клана.

— Да ладно! — вырвалось у Мещерского.

— Вы этого не знаете, потому что новость официально не обнародована. Но поверьте, они уже расторгают соглашение и встают на тропу войны.

— С кем?

— Со мной. С кем же ещё.

И я сжато рассказал о событиях последних дней, умолчав только о Расширителе и своих многомерных путешествиях. Это знание Мещерскому ни к чему.

— Подожди, — от волнения князь перешёл на «ты». — Хочешь сказать, они просто так взяли и покинули Дом Волка? Со всеми своими привилегиями, торговыми преференциями и мощной защитой?

— Ну, защита не такая уж и мощная, — возразил я. — Не абсолютная, во всяком случае. Волконский не хочет со мной воевать. И он отозвал гвардию Гамовых в Никополь. Те поняли, что разобраться со мной при поддержке клана не получится. Выводы очевидны.

— Великие Дома уже не те, — глубокомысленно изрёк Мещерский.

И в чём-то он был прав.

Сила клана — в единстве.

Один за всех и все за одного.

Если нарушить этот принцип, последствиями может накрыть, как волной цунами. Слухи о том, что кто-то из клановых аристо поцапался с мелким периферийным бароном и не получил должной поддержки от лидера, распространятся молниеносно. А если устои можно пошатнуть один раз…

Конечно, ситуация изменилась по простой причине.

Я переродился в этой реальности.

До сих пор никто не мог ввалиться к лидеру Великого Дома и начать диктовать свои условия. Это нонсенс. Вот только попробуй объясни это дворянам, почуявшим слабость вожака.

Безусловно, у Волконских и Долгоруковых имелись козыри на руках.

Вышедшие из кланов Рода нарушили негласное правило — заключили неформальный военный союз. А кроме того, никому не дозволено творить дичь просто по факту клановой принадлежности. К примеру, если бы Раевские вдруг решили напасть на Казань, вряд ли бы их поддержали. Серьёзные военные операции должны согласовываться наверху. Во избежание.

— Клан выстоит, — озвучил я свои мысли. — А вот наши враги — нет.

— Хочешь войну? — в голосе Мещерского проскользнули нотки азарта.

— Возьмите на себя Гамовых, — предложил я. — Пока я разделываюсь с Раевскими. Войска Альбранда будут перемещаться вблизи ваших владений. Думаю, это будет переброска по воздуху. Или по имперским трассам на автопоездах. А потом приду я.

— Ты хочешь, чтобы я объявил войну княжескому Роду?

— Не обязательно. У вас

— Хм, ты прав. Это ведь шанс поквитаться с Альбрандом за всё.

— И я о том.

— Но мы не сможем претендовать на контрибуции.

— Сможем. Если вынудим их объявить войну официально. Или предоставить нам повод бросить им вызов.

— Вряд ли они дёрнутся, сражаясь с тобой.

— Посмотрим.

— И кому достанутся трофеи в случае победы? Мы с тобой официально ничего не подписывали.

— Давайте так, — предложил я. — На кого нападут с объявлением — тому и плюшки. Но он же поделится с партнёром. Идёт?

— Хм. Без договора?

— Даю слово чести, что разделю добычу с вами поровну. Не вижу смысла обманывать — у нас долгосрочное сотрудничество в разных сферах. Один завод чего стоит.

— А мне нравится, — Мещерский вдруг повеселел. — Как в старые добрые времена.

— Барон Иванов плохого не посоветует.

— По рукам. Даю слово чести, что разделю всё поровну, если эти, как ты любишь говорить, упыри объявят мне войну.

— Замётано, князь.

И мы повесили трубки, довольные друг другом.

Но веселье только начиналось.

Чтобы поживиться за чужой счёт, мне нужно было придумать повод для войны с Раевскими. Повод был у них — я убил Самуила Владимировича и угнал не самый дешёвый дирижабль. А вот у моего Рода, по идее, никаких претензий быть не должно. Я ведь не смогу доказать, что виноградник сожгли по приказу этих ребят…

Что ж.

Проработаю ещё одну идейку.

— Бродяга, я хочу поговорить с Джан. Пригласи её в мой кабинет.

Через пять минут в кабинет ворвался недовольный вихрь.

— Серёжа, что случилось? У нас ужин, между прочим.

— Тема безотлагательная. Джан, дорогая, ты же в курсе, что наши активы в «Транскапитале» бессрочно заморожены, а завалить Грессер-Гамову пока не выходит?

Девушка закатила глаза:

— Серёжа, ты хоть изредка соблюдаешь нормы приличий? Что это за слово такое — «завалить»?

— Ну, если тебе больше нравится… — я на секунду задумался. — Упокоить. Отправить к праотцам. Прервать бренное существование. Познакомить с Хароном. Взвесить на весах Анубиса…

— Достаточно! — рассмеялась Джан. — Я тебя поняла!

— Отлично. Эта тварь скрывается, а у нас отрезали очень серьёзную статью доходов. И я решил это обсудить, пока у нас вообще всё не отжали.

— Отжали? — турчанка вскинула бровь.

— Я всегда так говорю.

— В высшем обществе так не принято.

— Ой, всё. Ты готова к разговору?

Девушка посерьёзнела:

— Само собой. У тебя есть план?

— Да. Я вот подумал… не факт, что смерть Грессер-Гамовой вообще решит судьбу наших вложений. Она ведь уже запустила механизмы. Но почему бы нам не задействовать собственные связи?

Очаровательно улыбнувшись, Джан приблизилась ко мне и погладила по щеке.

— Наконец, ты стал мыслить, как представитель высшего класса. А не как шиноби. Намекаешь на моего отца и его обширные знакомства?

— Как быстро ты улавливаешь намёки.

— Я уже об этом подумала. И успела переговорить с папой.

Девушка сделала паузу, загадочно улыбаясь.

— Не томи, — попросил я.

— Ну, он дал парочку мудрых советов.

— Так он не может надавить на Ганзу?

— Очень сложно давить на Ганзу, Сергей. Почти нереально. Напоминаю, что эта организация держит нейтралитет в войнах, обеспечивает конфиденциальность и…

— … хапает чужое, если попросят, — закончил я. — Никому нельзя доверять. Хоть ты собственный банк открывай…

Глядя на моё лицо Джан насторожилась:

— Эй, ты же не серьёзно?

— В каждой шутке… — я многозначительно усмехнулся. — Ладно, я всё понимаю. Ганза хорошо устроилась, помогает всем отмывать бабки и развивает торговлю. А где деньги, там и власть.

— И эта власть не по зубам моему отцу, — добавила Джан.

— Тогда давай вернёмся к его мудрым советам.

— Ну, он говорит, что связи — это палка о двух концах. Взять, например, совет директоров «Транскапитала». Есть там один хороший знакомый герцогини. Я бы даже сказала, дальний родственник. А есть ещё несколько директоров, имеющих свои интересы в Халифате. И очень рассчитывающих на торговые преференции со стороны Махмуда Шестого. Как тебе такой расклад?

Я крепко задумался.

Правитель Халифата был моим должником. Конечно, я бы предпочёл использовать этот инструмент при более серьёзных проблемах, но… Судьба распорядилась вот так.

— Хорошо, — сказал я. — Вот разберусь с нашими врагами — и отправимся в Стамбул.

— Можно и ещё куда-нибудь заглянуть, — промурлыкала Джан. — У отца хватает курортной недвижимости. Средиземное море тебе понравится, я уверена!

Кто бы сомневался.

Я там перерождался много раз, но больше всего почему-то запомнились цирки Римской империи. С кровью на песке и беснующейся толпой на трибунах.

— Подумаем, — уклончиво ответил я.

— Значит, ты согласен! — обрадовалась девушка. — Позвоню папе!

Вот она — женская логика.

Возразить я не успел.

Джан обернулась в дверях и добавила:

— Не опаздывай к ужину.

Война на пороге, а у неё ужин.

Как только закрылась дверь, раздался голос домоморфа:

— Входящий звонок.

Этой фразе я его научил.

— Кто уже там?

— Мастер Багус.

— Соединяй.

Начальник СБ звонил с очередной порцией «добрых» вестей. Главы двух Родов, с которыми я схлестнулся, вылетели из своих владений в Казань. Понятия не имею, чем обусловлен выбор города, но Багус уверен, что они согласовывают намечающийся договор о военном сотрудничестве.

Я всерьёз задумался над тем, чтобы отправиться в змеиное гнездо и перебить там всех. Но Багус меня разочаровал — место встречи держится в строжайшей тайне. Даже за самолётами Чёрное Око проследить не может — когда они вылетели и где приземлятся, всё засекречено. Мы знаем факт. Понимаем, какие события произойдут. Наши агенты отправлены к аэровокзалу Казани, и если там будет замечен кто-то из участников переговоров, мы сможем за ним проследить. Но проблема в том, что РИ поделена между людьми, имеющими собственные аэродромы и площадки для дирижаблей. Существуют и закрытые дворянские клубы для приватных встреч, располагающие небольшими посадочными полосами. Как правило, такие локации обустраиваются в сосновых лесах, на природе, в живописной местности. Подальше от любопытных глаз.

— Продолжайте наблюдение, — вздохнул я. — Постарайтесь раздобыть список закрытых дворянских клубов Казани с собственными аэродромами.

— Не думаю, что их будет много, — предположил индонезиец.

— Будет исполнено, господин.

Я повесил трубку.

Проверить подходящие локации я смогу, обратившись за помощью к Феде. У нас ведь имеется Проектор. А уж как разделаться с упырями — это другой вопрос. Сложнее придумать, как не попасть на проблемы с Соборным Трибуналом, ведь я официально не нахожусь в состоянии войны с этими товарищами. Пардон, господами. Впрочем, меня сейчас интересует не столько юридическая сторона вопроса, сколько техническая.

Спустившись на первый этаж, я столкнулся в холле с дворецким.

Никанор торжественно вручил мне запечатанный конверт:

— Срочная доставка, ваше благородие.

Я тут же обратился к домоморфу:

— Бродяга, что показывает анализ?

— Никаких признаков отравляющих веществ, — доложил ИИ. — Вшитые каббалистические цепочки также не обнаружены. Я не ощущаю завихрений ки. Скрытые механизмы не зарегистрированы.

— Прекрасно, — я взял конверт только после выслушанного доклада. — Кто прислал?

— Курьер телепортировался к воротам КПП, ваше благородие. Я взял на себя смелость забрать документ в будке охраны.

— То есть, это вручено не под личную подпись? — я уже прочитал всё, что нужно на конверте. Отправителем значился герцог Максим Раевский, в качестве обратного адреса фигурировала родовая усадьба его отца. — Просто охраннику?

— Боюсь, что так, — скорбно произнёс дворецкий.

— Спасибо, Никанор. Вы свободны.

Дворецкий с достоинством удалился.

Конверт мне подали на подносе со специальным ножом для бумаги. Я воспользовался этим ножом, чтобы вскрыть послание. И невольно ухмыльнулся.

Объявление войны.

Кто бы мог подумать?

Составлено безупречно, поработал квалифицированный юрист. Мне вменялись в вину исчезновение Самуила Раевского (смерть не доказана, ибо нет тела), захват родового дирижабля и финансовые махинации, в результате которых Раевские понесли «колоссальные убытки».

— Ты чего такой радостный? — по лестнице спустился Федя, за которым неотрывно следовал мяукающий Кефир.

— Нам объявили войну! — возвестил я.

— Дай подумать, — мальчик сделал важное лицо. — Хочешь обогатиться за чужой счёт?

— Федя, ты даже не представляешь, насколько близок к истине.

Весело переговариваясь, мы пошли в малый обеденный зал, где уже сидели Джан и Маро. Слуги, как это было заведено, питались отдельно, для них была выделена столовая. Ну, а что. Не зря же мы носимся по всему миру в поисках протоматерии.

— Война! — объявил Федя, усаживаясь на своё место.

Кефир незамедлительно прыгнул к хозяину на руки, но был изгнан под моим строгим взглядом.

— Ты руки помыл? — спросила Джан.

— Какая ещё война? — заинтересовалась Маро.

— Помыл, — буркнул Федя.

— С Раевскими, — ответил я.

— А у вас дома скучать не приходится, — улыбнулась бессмертная.

И ведь не поспоришь.

— Ты как-то удивительно спокоен, — заметила Джан. — Это ведь герцогский Род. И достаточно сильный.

— По-моему, он не спокоен, — возразила Маро. — А доволен как Кефир, пожирающий сардельку.

Обе девушки рассмеялись.

Кот даже не отвлёкся от своего занятия.

— Раевские больше не в клане, — я придвинул к себе тарелку поближе. — Из минусов — у них куча вассалов. И наёмники набегут.

— Они как бы ещё в союзе с Гамовыми, — напомнила Джан. — Скоро будут. Я тоже иногда почитываю доклады нашей службы безопасности.

— Да пофиг, — отмахнулся я. — Мой план уже в действии. Поужинаю — и начну всех разносить.

— Благое дело, — с иронией похвалила Маро. — А что, и Гамовы больше не с Волками?

— Уже нет, — качаю головой.

На ужин подали картофельное пюре со строганной олениной и рукколой. Сардельки — это персонально для Кефира. Все знали, что кот на них подсел.

— Интересно, — Маро бросила мимолётный взгляд на подругу и поинтересовалась у меня: — Хочешь поразмяться перед великими свершениями? Ты мне спарринг задолжал.

— Почему бы и нет? — я с жадностью набросился на еду. — Часик у меня точно в запасе имеется.

Ну, это я думал, что имеется.

События продолжали радовать своей непредсказуемостью…

Глава 10

Князь Апраксин позвонил в тот момент, когда я рубился с Маро в большом зале. Работали парными мечами-бабочками. От поединка я получал небывалое удовольствие, ибо бессмертная отлично владела и этим видом оружия.

Всё испортил Бродяга:

— Сергей, важный звонок.

Мы замерли с выставленными мечами.

— Извини, — я выронил клинки, и они растворились в воздухе. — Что-то срочное.

— Где создать аппарат? — деловито поинтересовался домоморф.

— У меня в комнате, — виновато улыбнувшись, я развернулся к двери. — Подержи линию, пожалуйста.

Ни спарринг завершить, ни душ принять.

Пошли времена…

За окном давно сгустились сумерки. Усевшись в кресло, я снял трубку и поприветствовал отца. Наверное, стоило догадаться, что он вступит в игру. Раевские — исконные враги Апраксиных. Только общие клановые обязательства мешали им перегрызть друг другу глотки.

— Выражаю своё искреннее восхищение, — раздалось на том конце провода. — Довести юного Максима до такого состояния, чтобы тот вышел из состава Медведей… Сильно.

— Хочешь присоединиться к охоте? — предположил я.

— Ну, я практически уверен, что добычей Ивановы делиться не намерены. У вас там на принцип пошло. И всё же, у меня есть свой интерес в этой истории.

— Какой?

— Хочу зарыть этих господ окончательно. Чтобы никаких возвращений с повинной и проблем в будущем. Так что я готов помочь, и у меня есть что предложить.

— Слушаю внимательно, отец.

— Прямо вступить в конфликт я не могу. Но этого и не требуется. Всегда есть проверенные отряды наёмников, которых я могу отправить в разные интересные места. Пройтись, так сказать, по тылам. Одобряешь?

— Более чем! — обрадовался я.

— А ещё поделюсь ценной информацией.

— Тебе известно, где ведут переговоры Гамовы и Раевские?

Пауза.

— Нет, — ответил Дмитрий Романович. — Это я выяснить не смог. Но я знаю, что боевые соединения Раевских спешно выводятся из состава нашей армии и передислоцируются. Гвардия герцога тоже пришла в движение. Но всё это происходит тихо, без лишнего шума. Люди выезжают своим ходом и растворяются на просторах империи.

— Хочешь сказать, они не грузятся на поезда и дирижабли? — опешил я.

— Там всё тоньше, — хмыкнул князь. — Вроде как идут бессмысленные переброски отрядов

— Но? — вставил я.

— Пыль в глаза, Сергей. Иллюзия бурной деятельности. Огромное количество техники они вывезли из Московской губернии ещё несколько недель назад. Под видом ремонтов, сервисного обслуживания и всего такого. Фургоны и заправщики, грузовики и мотоциклы, мехи и бронированные штурмовые вездеходы. Всё это либо продавалось через подставные конторы, либо модернизировалось, либо тайно переправлялось на грузовых платформах. В реальности всё скапливается в Тифлисе.

Я насторожился.

Между Тифлисом и Фазисом — километров триста-четыреста. На скоростном дирижабле такая дистанция преодолевается за пару часов. Правда, я понятия не имею, как мои враги рассчитывают обойти систему раннего обнаружения Эфы. Тифлис полностью контролируется южным кланом, и большое войско обнаружат за считанные часы. Даже без учёта РЛС. Насколько я помню, в Тифлисе стоит крепость, принадлежащая Трубецким. И там — мощный гарнизон. Мы уже это проходили, и ничем приятным для вражин эта проигрышная тактика не завершилась.

Предупредят ли меня Трубецкие?

Хороший вопрос.

Ни князь, ни армейское командование Эфы ничего мне не должны. Война официально объявлена. Соответствующий документ администрация Эфы получила. По законам РИ, дальше — мои проблемы. Эфа не имеет права чинить препятствия вольным аристократам, решившим выяснить между собой отношения. С другой стороны, у нас есть возможность подключиться на каббалистическом уровне к радарам Великого Дома. Не просто есть, мы уже в системе. А это значит, что при масштабных перемещениях сил противника Илона свяжется со мной. А если не Илона, то Ахмет. Сейчас у меня налажена схема дежурств, при которой у радара всегда находится ясновидящий. Значит, с этой стороны ждать подвоха не стоит… Но на реагирование у нас будет всего два часа. Или чуть больше, если эти уроды будут двигаться автоколонной.

Делаю себе отметку: отправить в Тифлис несколько рептилоидов.

Подстраховка не помешает.

И да, о непонятных перебросках в Подмосковье мне докладывали. Инфа вскользь проскакивала в отчётах Багуса, но я не обратил на эти «мелочи» внимания.

— А люди? — уточнил я. — Как они перекидывают своих гвардейцев? И на чём будут выдвигаться из Тифлиса?

— На первый вопрос ответить легко, — ровным голосом произнёс Апраксин. — Едут в гражданском, как обычные пассажиры. Кто на поездах, кто на пассажирских дирижаблях или рейсовых автобусах. По-разному. Я уже давно за этим представлением слежу, просто не мог сложить общую картинку. Что касается второго вопроса… Тут я затрудняюсь с ответом. Дирижаблей Раевских точно нет в Тифлисе. Они же выдвигались, чтобы разделаться с тобой, и повернули обратно. Сейчас всё это стоит в ангарах. Я не знаю, что они задумали. Остаются поезда и автопоезда. Сам знаешь, Тифлис выхода к морю не имеет.

Вот кто, скажите на милость, всё это планирует?

Служба безопасности набросала психологический портрет Максима Раевского. Ясновидец, но обычный, второй ранг. Сила крови не запредельная, по прогнозам он может и высшим не стать. Его отец, например, до «троечки» не дотянул. Кроме того, Максим — повеса, дуэлянт, любитель устраивать дебоши в дворянских клубах. Дерётся неплохо, но лишь с теми, кто гораздо слабее его. Питает слабость к красивым девушкам… А кто не питает? Но никаких организационных и стратегических талантов за ним не замечено. Старый герцог делал ставку совсем на другого сына, который и должен был возглавить Род после его смерти. Но случился я, а затем — Константин Альбранд.

А здесь — такое многоходовое планирование…

Я даже не успеваю уследить за творческой мыслью противников.

— Спасибо, отец, — искренне поблагодарил я. Не впервые мелькнула мысль, что Апраксин признаётся далеко не во всех своих мотивах. — Ты очень помог.

— Не за что, — добродушно прогудел князь. — Я могу поджечь что-нибудь и даже отправить к Раевским геоманта. На исход войны это не повлияет, но они будут вынуждены отвлечься. Укажи на объекты — и я ударю.

— Буду должен.

— Ничего ты не будешь должен, — отрезал собеседник. — Говорю же, мне этот Род тоже не нравится.

— Тогда до связи. Я проконсультируюсь по объектам и пришлю список.

— Добро, сын.

Короткие гудки.

Мы как-то быстро перешли к формату… семейного общения? Не знаю, что перевернулось в сознании Дмитрия Апраксина, но в последнее время он помогает просто так. Под разными предлогами. Не рассчитывая на ответные плюшки.

И всё же, кто стоит за Максимом Раевским?

Сейчас, когда московский Род лишился двух главных интриганов, стало очевидно: у них есть светлая голова. Барон Строев? Начальник гвардии мне очень не нравился. Умный, жёсткий, с опытом. Чем-то напоминает моего Демона, только попроще. Или не попроще — я ведь с ним не сталкивался. Допустим, он спланировал тайную переброску сил в Тифлис. Но кто осуществляет общую координацию?

В голове щёлкнуло.

Грессер-Гамова.

Озарение на интуитивном уровне.

Герцогиня — тот ещё манипулятор. Эта женщина кровно заинтересована в выживании, укреплении и возвышении Гамовых. Однажды её сын станет главой Рода, а не просто пешкой в руках Альбранда. Но не является ли и сам Константин пешкой в руках герцогини? Прямой, твёрдый как скала, пекущийся о чести, никогда не уклоняющийся от драки, если того требуют обстоятельства. Но не настолько искушённый в аристократических играх, как мать номинального главы Рода.

И ведь Грессер-Гамова понимала, что я захочу её убить!

Понимала и скрылась с горизонта.

Медлить с принятием решений я не стал. Созвал экстренный военный совет, на который пригласи не только Демона и Багуса, но и своих союзников. Обрисовал общую картину, попросил подготовить Красную Поляну к осаде, выслушал все предложения и начал раздавать приказы. План уже созрел — в общих чертах. Скорректировать помогли многоопытные Хасан и мастер Багус.

Сразу после совещания, когда стрелки часов уже клонились к десяти, я набросал перечень объектов, по которым могли бы ударить отцовские наёмники. Наладил контакт с Апраксиным через Ольгу и передал список. После чего отпустил всех собравшихся, а индонезийца попросил задержаться.

— Мастер, что у нас по клубам с посадочными полосами?

Старик был готов к этому вопросу.

Казань, как и прежде, оставалась центром скопления наших противников. И я мог бы избавиться от всех разом. Тем более, что Казань не принадлежала ни одному из могущественных Домов империи.

— Господин, в окрестностях города нам пока удалось обнаружить три дворянских клуба, подходящих по всем критериям. Удалённость, никаких собственников из Домов Волка и Медведя. Наличие посадочных полос для небольших частных самолётов. И

— А кто там заправляет? Чингисы?

— Дом Тигра владеет двумя из этих клубов, — ответил индонезиец. — Третий в собственности графского Рода Плещеевых.

Попались.

И как это я раньше не догадался пробить всех вассалов Гамова? Тем более, закадычных врагов? С другой стороны… кто ж знал, что они все попрутся в Казань.

— Прекрасные новости, — я откинулся в кресле с довольной ухмылкой.

— Отправить туда наших людей, господин?

— Пока нет, — осторожно ответил я. — Знаю я эти фокусы. Заготовят какую-нибудь ловушку, а сами будут в сторонке стоять и посмеиваться. Нет, мы будем действовать осмотрительно. Запустим Проектор, изучим всё, а уж потом нанесём удар.

— Переговоры могут продлиться всего несколько часов, — заметил Багус. — Самолёты летают быстро. Встреча, я полагаю, уже началась.

— Тогда будьте на связи, — я решительно поднялся с кресла. — Разведку начнём прямо сейчас.

Когда ты сражаешься с более мощным противником, важны хитрость, продуманная стратегия и использование любых преимуществ. А ещё — молниеносное реагирование. Но сейчас я столкнулся с целой толпой озверевших аристократов. Которые действуют сообща, обладают многолетним опытом участия в подобных конфликтах и никуда не спешат.

Федя недовольно обернулся на стук.

Едва переступив порог спальни оружейника, я поразился случившимся метаморфозам. Ни комиксов, ни телевизора, ни радиопереговоров с друзьями по всему миру.

Мальчишка сидел за рабочим столом и делал уроки.

— Не помешал? — робко поинтересовался я, ступая по ворсистому ковру.

— Ещё как помешал, — буркнул Федос. Кефир деловито трудился над когтеточкой. — У меня тут математика. Грёбаные дроби. Я уже их ненавижу.

— Ну, если ты в будущем захочешь контролировать конструкторское бюро нашего славного заводика, придётся терпеть, — философски изрёк я.

— Сам знаю. Что от меня надо?

— А вдруг я пришёл навестить старого друга.

— Ну-ну, — хмыкнул толстяк. — Скажи ещё, что уроки решил проверить… папочка.

— Проверить? — я показательно задумался над перспективой. — А надо?

— И без тебя хватает желающих, — проворчал Федя. — В конструктах ещё хуже, чем в реальной школе.

— Да ладно.

— А то. Они какие-то вопросики хитрые задают, и сразу всплывают образы на доске. Управляют моим сном, а я и поделать ничего не могу. И могут создать сон внутри сна, из которого я не выйду, пока всю домашку не порешаю. А это субъективно… до бесконечности.

— Всегда думал, что конструкты — это осознанные сновидения.

— Осознанные. Только в Дальневосточной сонной школе учителя вместе с морфистами работают. И у них так всё поставлено… чтобы никто не отлынивал.

Меня кольнуло смутное беспокойство.

— А они о нашей семье что-нибудь спрашивали?

— Пока нет. Но за мной Ярик присматривает.

— Ему разрешили?

— Джан настояла. Себя она может защитить, а ко мне приставлен Ярик. Ты же сам приказ отдал, не помнишь?

— Хм, — я присел у окна и задумчиво почесал подбородок. — Какой я молодец. Так почему же он тебя не прикрывает, если ты хочешь сачкануть?

— Издеваешься. Ещё один твой приказ.

Нда…

Вот она, многозадачность во всём своём великолепии.

А ведь я хотел использовать боевого морфиста в грядущей войне. Не получилось, не срослось. Подключу потом к охоте на эту шизанутую герцогиню.

— Ты молодец, — похвалил я. — Стараешься. Но и отдыхать тоже надо.

— Правда? — удивился толстяк. — Это что у нас в лесу сдохло?

— А как известно, — продолжил я, — лучший отдых — это смена деятельности. Сейчас, например, вместо тетрадки надо взять в руки Проектор.

— А дроби сами себя порешают?

— Бродяга потом поможет. Я ему дам инструкции.

— Ладно, — Федя с готовностью закрыл тетрадь и, распахнув дверцу письменного стола, вытащил Проектор. — Кого ищем? Куда идём?

— Сейчас через Олю получишь слепки.

Телепатический канал уже был настроен, и моя телохранительница ждала своего часа.

— Запускай своего аватара в Казань, — начал я раздавать инструкции. — Точнее, в Казанскую губернию. Километров тридцать от города. Нас интересует дворянский клуб «Волга». Лови координаты.

В комнате забурлила энергия.

Федя создал свою проекцию и приступил к работе.

Глава 11

В Россию дворянские клубы пришли из Англии, ещё в конце прошлого века. Об этом мне рассказал Бродяга, а он знает всё. Или почти всё. Досуг у аристократов не сказать чтобы блистал разнообразием — редкие балы, светские рауты, чтение и нескончаемые дуэли. Ах да, театры. Потом ещё опера прибавилась. А тут — заведения, заточенные под группы единомышленников.

И всё же, дворянские клубы бывают нескольких типов.

Попроще и более навороченные.

«Волга» относилась к последним.

Этот загородный комплекс чем-то напоминал советскую базу отдыха для избранных. Благоустроенный участок соснового бора, несколько корпусов в конструктивистском стиле, охраняемый периметр, строгий контроль на въезде. Никаких железнодорожных магистралей и крупных автомобильных трасс поблизости. Чтобы сюда приехать на машине, требовалось съехать с имперского автобана на шоссе попроще, а уж затем — на выделенную «аристократическую» дорогу. Эта дорога целиком и полностью принадлежала Роду Плещеевых. Как и дворянский клуб, естественно.

Вы спросите, почему комплекс называется именно так?

Да потому что стоит на берегу Волги. На крутом берегу, с прекрасными видами на широкую ленту реки. И с собственным причалом. Всё охраняется, акваторию патрулируют быстроходные катера, у причала расположен пост КПП. В целом же, персонал старается не отсвечивать и создавать у членов клуба полную иллюзию уединения.

Федя осматривал всё это «глазами» проекции.

Я сидел в кресле с отстранённым видом и ловил «весёлые картинки».

А картинки были реально весёлыми. Настолько весёлыми, что я постоянно одёргивал Федю и выгонял его из некоторых помещений, в которых веселились высокопоставленные господа. Подобно другим дворянским клубам, «Волга» открывала двери исключительно лицам благородного происхождения. Клубную карту нельзя было купить. Не важно, финансист ты или промышленник, купец или банкир. Пропуск возможен только по факту протекания в твоих жилах «голубой крови».

Так вот, аристо кутили на широкую ногу.

Бухали, употребляли разную дрянь, делали ставки на подпольных боях без правил, не брезговали оргиями и прочим непотребством. Всё это в режиме нон-стоп, без скидки на время суток. Я только и успевал, что оттягивать Федю от самых стрёмных мест. Не хватало ещё преждевременно травмировать детскую психику…

Поверхностный осмотр результатов не дал.

Если не считать результатом обнаружение нескольких

Тогда я попросил Федю переместиться на аэродром.

И вот здесь уже стало веселее.

Два частных самолёта на взлётно-посадочной полосе. Без гербов и опознавательных знаков. Прибывшие явно путешествовали инкогнито, что наводило на определённые мысли.

— Так, здесь понятно, — произнёс я, не прибегая к помощи телепата. — Погнали в другое место.

И мы погнали.

Вторым пунктом программы шёл загородный клуб «Платон». Владельцем числился граф Платон Якушев, один из вассалов Рода Чингисов. Якушев входил в Дом Тигра, причём считался одним из самых преуспевающих дельцов губернии. Формально его клуб предназначался для философских диспутов, на деле там процветал игорный бизнес. Точнее — карточный. Легально установить «одноруких бандитов» Якушев не мог — такие вещи не поощрялись правящими элитами. А вот организовывать турниры по Штоссу, Висту и Бостону в РИ не возбранялось никем. За столами «Платона» сиживал цвет казанской аристократии. Нередко здесь спускались целые состояния, люди проигрывались в пух и прах, а некоторые дворянчики средней руки выходили отсюда богачами. Якушев славился искренней неприязнью к шулерам всех мастей, его люди тщательно следили за новичками, а игорные залы, по слухам, оснащались блокирующей артефакторикой. То есть, эмпатам и телепатам ничего не светило, ага.

Клуб «Платон» меня удивить не смог. В эти дни ничего значимого не происходило. Несколько человек лениво перекидывались картишками в одном из залов, играя с верхним «потолком» ставок, без фанатизма. Кто-то сидел в гостиной, потягивая вискарик, кто-то гонял шары по бильярдным столам, а кто-то залипал в библиотеке. Да-да, встречались и такие. Якушев собрал одну из лучших в стране коллекций литературы по философии, эзотерике и криптоистории. Из числа изданий, которые не были засекречены инквизиторами, разумеется.

И никаких намёков на авиацию.

Пустой аэродром, одиноко торчащая причальная вышка для дирижаблей.

— Дальше, — скомандовал я.

Мы переместились километров на десять западнее и оказались на противоположном берегу Волги, где раскинулся во всём своём великолепии загородный клуб «Сибарит». Вот где у нас с Федей отвисла челюсть. Ну, отвисла она у Феди, а я подыгрывал. За свои многочисленные жизни я и не такого насмотрелся.

В общем, «Сибарит» тоже находился под «крышей» Тигров, но заправлял здесь Род Байкеевых. Ставка была сделана на роскошь, безупречный сервис, изысканные развлечения и выписанных из самой Франции поваров. Да, чуть не забыл про камерный оркестр, радующий гостей живой музыкой. Тут уже организаторы настолько развернулись, что составили программу на несколько недель вперёд. Приглашённые театральные труппы, иллюзионисты, факиры, танцовщицы. Концерты эстрадных звёзд для избранных…

И всё это — на фоне дорого обставленных залов, галерей и гостиных.

Колонны, мрамор, лепнина, фонтанчик в вестибюле главного корпуса, гостиничный этаж для постояльцев, решивших обосноваться в лесу с ночёвкой. Полуобнажённые девушки с подносами, обслуживающие клиентов. Во всех смыслах обслуживающие. Никакого намёка на дела и работу. Полный релакс. Перезагрузка, как стало модно говорить в моей прежней реальности.

И целых четыре самолёта на аэродроме.

Без гербов.

Я не знаю, что у них там за день такой. Всемирный съезд зажравшихся аристо? Смотрю, уже многие предпочитают летать с ветерком, а не тащиться с черепашьей скоростью на цеппелине. Спешат, экономят время…

В одну из переговорных комнат проекция влезть не смогла.

У двустворчатых дверей выставили охрану.

— Фух, — я открыл глаза, провёл рукой по своей шевелюре и на несколько секунд задумался. — Непростой выбор.

— Ты доволен? — уточнил Федя. — Можно возвращать дубля?

— Возвращай, — разрешил я.

И встал, чтобы выйти из комнаты.

— Математика, — напомнил оружейник.

— Ах, да! — я демонстративно хлопнул себя по лбу. — Вот голова дырявая! Бродяга, когда Феденька сделает домашку по математике, проверь его, пожалуйста.

— Эй! — возмутился толстяк. — Я сам должен делать?

— Увы, — моё лицо стало печальным. — Жизнь — боль.

Из комнаты я выходил в гробовом молчании.

* * *

Решение отозвать из Европы Мусаева напрашивалось само собой.

И я его принял.

Прыгун переместился к воротам КПП, пересёк незримую черту каббалистического отклонения, а уж затем телепортировался к моей усадьбе. Внутренние перемещения никак не ограничивались, сдвиги затрагивали только внешние траектории. Это было сделано ради удобства нашей гвардии. Быстрое реагирование при множественных атаках — наше всё.

Помните тот случай, когда инквизиторы по очереди прыгали куда-то за едой и водичкой? Я на следующий день устроил знатную выволочку своим каббалистам, но камеры показали, что каратели телепортировались в центр посёлка, где у нас сосредоточена вся инфраструктура. А вовсе не в Фазис, как я сгоряча подумал.

Мы собрались в кабинете.

Я, Мусаев, Демон, Багус, Хасан.

— Ситуацию вы знаете, — начал я без предисловий. — Прямо сейчас в одном из дворянских клубов Казани наши враги заключают военный союз. После этого они могут нанести удар, и очень быстро.

— Координаты мест, где будут устроены диверсии, переданы Апраксиным, — отчитался Багус.

— Прекрасно, — одобрил я. — Насколько я понял, наёмники князя активизируются уже нынешней ночью. И мы не должны отстать в этом вопросе. Я хочу, чтобы ты, Паша, объявил полную боеготовность. Больше никакой обороны. За шесть или десять часов мы можем перебросить десант в Подмосковье, разнести в хлам остатки гвардии Раевских и захватить их родовое гнездо.

— Но Максима Раевского там не будет, — заметил Хасан.

— Если я сделаю правильный выбор, его… в принципе, не будет.

— Хочешь отправиться в один из этих клубов? — заинтересовался Демон. — Но мы рискуем втянуть в конфликт Тигров. Это их территория.

— Только «Сибарит», — покачал я головой. — «Волга» принадлежит Плещеевым.

— Изложите свой замысел, господин, — попросил Багус.

— Мусаев отправляется в «Сибарит», — распорядился я. — Задание простое. Разведка. В случае обнаружения кого-то из наших врагов — ликвидация. Вырезаем всех, невзирая на то, объявили они нам войну или нет.

— То есть, и Гамовых? — уточнил Мусаев.

— Да.

— Если их там нет?

— Возвращаешься в распоряжение Паши, ждёшь дальнейших приказов. Никакой самодеятельности.

— Понял, — последовал бесстрастный ответ прыгуна.

— Я беру на себя «Волгу». Разношу её в хлам, если посчитаю нужным. Это территория противника. Никакой жалости, таков путь.

Хасан скептически покачал головой:

— Брат, я тебя умоляю, будь осмотрительным. Не попадись в ловушку. Они там могут что угодно развернуть,

Я задумался.

— Кого?

— Прыгунов моих возьми, — посоветовал Демон. — Ребята крепкие, проверенные. Я тебе убойную группу соберу. Порубите всех в капусту.

— Всех не нужно, — возразил я. — Там куча левого народа отдыхает.

— Надо действовать тонко, — поддержал меня Багус. — Это не штурм.

— Кроме того, — добавил Хасан, — почему вы не рассматриваете вариант… что там вообще никого нет? Ни в одном из этих клубов? Они могли пустить дезу, а теперь ждут, что мы клюнем.

— И такое возможно, — признал я. — Поэтому я отправлюсь один.

Хасан закатил глаза.

— Не обсуждается, — я строго посмотрел на своего инструктора.

— Что нам делать, — поинтересовался Демон, — если в твоё отсутствие они нападут на посёлок?

— Отбиваться, — хмыкнул я. — Говорю же: полная боеготовность.

— Но они в Тифлисе, — напомнил Хасан.

— Раевские, — уточнил я. — Про Гамовых мы ничего не знаем. Кроме того, что этой ночью Мещерские устроят им весёлую жизнь.

— А мне нравятся твои связи, — хмыкнул Демон.

— А то, — я довольно осклабился. — Значит, так. Мастер Багус, отправьте в Тифлис несколько лучших агентов. Тех, кто сможет с воздуха или иным способом обнаружить скопление сил противника. Крупное войско не скроешь. Ищите ангары, склады, крепости, пакгаузы — всё, что можно использовать для хранения большого количества бронетехники. Изучите окрестности железнодорожного вокзала.

— Дирижабли проверяем? — уточнил Багус.

— Пусть кто-нибудь глянет, — согласился я. — Беглый осмотр. Просто посмотрите, нет ли скопления воздушно-десантных кораблей.

— Серго, ты забываешь про автобаны, — встрял Хасан. — Если они захотят перебросить к нам своих мехов и пехоту на фурах, такую колонну не пропустишь. Пусть наш человек займёт позицию на выезде из города, у заправки. Посидит в кафешке, понаблюдает. Если что — на заправках всегда есть таксофоны.

— Разумно, — кивнул я. — Мастер, распорядитесь.

Багус кивнул.

Индонезиец не тратил время на записи, у него была идеальная память.

— Всё, — я встал, давая понять, что совещание окончено. — Времени не теряем, работаем.

Выпроводив всех своих подчинённых, я попросил Бродягу открыть проход в арсенал. На сей раз, как бы мне не хотелось помахать кусаригамой, которую Федя повторно призвал из мира идей, я решил отойти от традиций. Плещеевы — не Раевские. Но и у них могут быть припрятаны тузы в рукавах. Поэтому лучшим средством для тесных помещений будет меч-трость. Никаких цепей, сложной каббалистики и всего, что может отказать при блокировке. Также мне пригодится набор метательных ножей — цельнометаллических, без накладок, но с баллистическими отверстиями.

Облачившись в выстиранный и благоухающий чистотой комбез Михалыча, я распределил оружие так, чтобы выхватывать его быстро. Трость — в специальные фиксаторы на поясе. Ножи — в скрытые чехлы на грудь, плечи и бёдра. Чехлы были сделаны из той же ткани, что и комбинезон, а дополнительные накладки окончательно маскировали металлические рукояти. От пистолета я отказался, поскольку работать предстоит при большом скоплении народа. Подумав, прихватил с собой прибор ночного видения — для него нашёлся ещё один карман на бедре. Эти штуки здесь компактные и практически ничем не отличаются от очков-консервов, столь популярных у любителей стимпанка в моей прежней реальности.

Критически осмотрев себя в зеркало, я остался доволен.

И поспешил напитать комбинезон своей ки.

— Бродяга, мы отправляемся в клуб «Волга».

— Особые инструкции? — уточнил домоморф.

— А как же, — хмыкнул я. — Слушай внимательно…

Глава 12

Люк бесшумно втянулся в скрытый паз.

В шахту посыпался ворох иголок.

Да и в целом пахнуло осенью.

Я осторожно выглянул из проёма. Глаза у меня быстро подстраиваются под кромешную темень, даже прибор ночного видения использовать не обязательно… Но здесь было достаточно светло. Среди высоченных сосен, поскрипывающих на ветру, тянулись аккуратные парковые дорожки со скамейками и беседками. Дорожки петляли между деревьев, через равные промежутки их освещали фонари. Чуть поодаль света становилось ещё больше — там стояли жилые корпуса.

Поблизости никого не было.

Выбравшись из люка, я отдал приказ Бродяге закрыть вход. Когда отверстие шахты затянулось, забросал круглое чёрное пятно ворохом игл.

Меня поразила царящая в окрестностях клуба тишина.

Лес величественно шумел на ветру, изредка каркали вороны да что-то поскрипывало. И никакого смеха, пьяных воплей, прочей дичи. Охранники если и мелькали в пределах видимости, то безмолвными тенями, поодиночке, в глубине сосен. По дорожкам персонал клуба вообще не перемещался.

Я втянул ноздрями запах леса.

Замер, давая комбинезону возможность настроиться на окружающую среду. Иллюзион я в этот раз не брал — на случай артефактной блокады. Поэтому следовало рассчитывать исключительно на каббалистику Михалыча. Пока комбез мимикрировал отменно: без задержек и помех подстраивался под ландшафт, не сбоил, не тянул слишком много энергии. При таком расходе меня по завихрениям ки не обнаружить. Там вообще ничтожное потребление.

Хорошо в сосновом бору.

Листья под ногами не шуршат.

Мягко ступая по мшисто-игольчатому ковру, я направился к аэродрому. Первое, что меня интересовало — самолёты. Если их нет, я опоздал.

Путь отнял добрых полчаса.

Взлётно-посадочная полоса расположилась в стороне от исхоженных троп. С главным комплексом это место связывала подъездная дорожка.

Полоса оказалась не асфальтовой, а грунтовой, аккуратно укатанной и обрамлённой рядами фонарей. На ней, замершие, как два пернатых хищника, стояли самолёты. Именно два, как и видел Федя. Без опознавательных знаков, их матовая тёмная краска почти сливалась с ночью. Вот зачем, скажите на милость, красить летательные аппараты в серые и чёрные тона? Я затаился у края леса, в тени огромной сосны, слившись с её корой и иголками, принялся наблюдать. У одного самолёта возились механики, проверяя что-то у шасси при свете переносных фонарей. Их неспешные, почти ленивые движения говорили, что господа пока не торопятся к отлёту.

Это было хорошо. Означало, что я успел.

От самолётов я двинулся обратно в сторону главного корпуса, но уже не по дорожкам, а напрямик, сквозь лесную чащу. Я беззвучно скользил меж стволов под прикрытием комбинезона, сливался с тенями, превращал свой силуэт в естественную часть ландшафта. Я двигался медленно, с остановками, постоянно сканируя округу. И вот, уже на подходах к освещённой зоне, мои предосторожности оправдались.

Сначала я услышал их: сдержанное перешёптывание, скрип кожаного снаряжения, приглушённый шаг по земле. Двое. Они шли по своему патрульному маршруту, пересекая мою траекторию

Охранники прошли в пятнадцати шагах. Я видел их профили на фоне далёких фонарей: профессиональные, подтянутые, с короткими мечами у пояса. Их взгляды скользили по знакомым точкам, но моё пятно их не заинтересовало. Они даже не замедлили шаг. Пробормотав что-то о «скучной смене» и «барской похабе», они растворились в переплетении стволов.

Я выждал ещё минуту, пока звуки их шагов полностью не утонули в ночной тишине, и только тогда позволил себе расслабить мышцы и двинуться дальше. Сердце билось ровно и спокойно. Это работало. Каббалистика Михалыча и моё умение быть незаметным сделали своё дело. Я был невидимкой в самом сердце вражеской территории.

Теперь нужно было добраться до клуба и найти ту самую переговорную, куда не смог проникнуть Федя. Туда, где, судя по всему, и вершились судьбы не одного десятка Родов. Я продолжил путь, уже чётко понимая, что охота началась. И первая её фаза — остаться в тени — была успешно пройдена.

Корпуса «Волги» были ярко освещены уличными фонарями.

Несколько припаркованных внедорожников явно принадлежали аристократам, отдыхавшим параллельно с моими «друзьями». Клуб — он на то и клуб. Любой человек с клубной картой может заявиться и воспользоваться своими правами. И даже владельцы этого заведения не возьмут на себя смелость выпроводить гостей. Я не сомневался, что Плещеевы тоже здесь. Если и не наблюдают за ходом переговоров, то наверняка попытаются узнать первыми о принятых сюзеренами решениях.

Делаю часть фасада проницаемой.

Осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания.

Слишком много тут одарённых не самого последнего ранга. Эти могут при желании сосредоточиться и уловить повышенную циркуляцию ки.

Главный корпус имел сложную форму, как бы составленную из нескольких пирамид с открытыми и застеклёнными террасами. Окна самых необычных конфигураций, но преимущественно панорамное остекление. Просторный, светлый вестибюль. Скучающий администратор. Боевой администратор, припрятавший под столом ножны с танто. Знаю я таких типов. При необходимости — боевая машина, сметающая всё на своём пути. Охраны не видно…

Одна гостиная закрыта, там веселится молодёжь.

Несколько номеров заняты, там уже вовсю кто-то сношается.

Гораздо интереснее коридор, ведущий в глубину здания. Усилив зрение, я обнаружил, что этот коридор связан с охраняемой лестницей, возле которое дежурила пара «шкафов» с боевыми ножами. Вот эти — явно из «плещеевских». Даже не скрывают гербы на пиджаках. Детали отсюда не рассмотреть, но я уверен, что накаченных типчиков выставил хозяин клуба.

Дальше — веселее.

Лестница на третий этаж, угловая рекреационная зона. Растения в больших кадках. Диванчик с тремя бойцами. Эти мускулами не поигрывают, а форма явно другая. Я узнал цвета Гамовых.

А это у нас кто?

Несколько рядов дверей, ведущих в переговорные комнаты. И коренастый гвардеец в полувоенном френче. Бритоголовый, за поясом торчат штуки, подозрительно смахивающие на саи.

Переговорная комната, в которую не сумел проникнуть Федя, моему всевидящему взору поддалась. Стена и дверь растворились, оставляя лишь общие контуры. Сквозь перекрытия стен и потолков, я увидел довольно просторный зал с круглым столом в центре. Окна в пол, но поляризация односторонняя. Я догадался об этой особенности, поскольку видел похожие комнаты со своей стороны. Без проницаемости казалось, что квадраты пустые и чёрные, а третий этаж и вовсе нежилой.

За столом собралась милая моему сердцу компашка.

Максим Раевский, какой-то мрачный тип, как две капли воды похожий на покойного герцога, только постарше, барон Строев с одноручным мечом у пояса… Это с одной стороны. С другой — Константин Альбранд, пожилой дядька, смахивающий на основательно постаревшего Дольфа Лундгрена, Плещеев и Крутов. Поскольку я завалил патриархов этих Родов, то за столом находились старшие сыновья моих противников. По виду — тридцать и двадцать лет. Война — дело молодых, ага.

Ни Грессер-Гамовой, ни её малолетнего отпрыска.

То есть, Гамовы даже не пытаются соблюсти нормы приличий…

А зачем? Любой документ подписывается регентом. Герцогиня в курсе происходящего и наверняка одобряет. Я не верю, что сегодняшняя сходка — это самоуправство Альбранда. Конечно же, они посидели на общем совете и делегировали боевому князю всё, что касается войны. Лучшей кандидатуры ведь и не сыщешь.

Я не мог рассмотреть деталей.

Даже звуки голосов не просачивались сквозь шумовую защиту.

Но было очевидно, что лежащие на столе документы уже подписаны и скреплены печатями, а сейчас ведётся обсуждение стратегических нюансов. Говорили преимущественно Альбранд, Строев и мужик, похожий на старину Дольфа. Карты на столе разложили, водичку из графина попивают. Прямо на моих глазах в комнату вошли ещё два персонажа в дорогих костюмах, не имеющие при себе оружия. Вероятно, стряпчие. Тихо разобрав бумаги, мужики в костюмах удалились. Проследив за ними, я увидел, что эти типы пересекли коридор, спустились вниз по лестнице, а потом вышли на задний двор. Сев в разные машины с тонированными стёклами и без гербов на капотах, персонажи перестали для меня существовать. Понятно, что они под охраной вывезут ценные бумаги из клуба, доедут до Казани и отправятся восвояси на пассажирских дирижаблях. Первым классом, естественно.

Господа решили задержаться.

Но это ж сколько часов они потратили на обсуждение пунктов грядущего соглашения? Три-четыре? Я вспомнил, что в этой реальности тексты договоров и соглашений набираются вручную на пишущих машинках. Наверняка, подобные услуги оказываются в клубе Плещеевых. Не удивлюсь, если и нотариус где-нибудь сидит.

Ещё одна интересная деталь.

Все собравшиеся были при параде, в военных мундирах с гербами, а при себе имели клинки. Исключение составляли разве что удалившиеся с документами стряпчие.

Мои губы искривились в плотоядной усмешке.

Главы Родов, вне всяких сомнений, подписали военное соглашение и вступили в союз. А это означает, что я имею полное моральное право вырезать всех, кого посчитаю нужным. Не припомню, однако, можно ли заключать такие союзы после объявления войны? А, пофиг. Меня это не остановит.

Сняв с пояса трость-меч, я перехватил её таким образом, чтобы держать вдоль руки и за спиной. Комбинезон подстроит мимикрию, и палка будет сокрыта от посторонних глаз.

Если вы подумали, что я ломанулся прямо через вестибюль, то нет. Мало ли, что там за устройства вмонтированы. Я уж молчу про дверь. Да и непонятно, чего ждать от парня за стойкой администратора.

Нормальные герои всегда идут в обход.

Поэтому я двинулся вдоль кромки леса, огибая здание по широкой дуге. Через пару сотен шагов

Тишина — закачаешься.

Если не знать, что за стеной бухает толпа молодых ушлёпков, можно подумать, что в здании никого нет. Я постоял, давая комбинезону лишние секунды для адаптации. У подобной одежды есть слабые стороны — руки в перчатках, ноги в ботинках и лицо, выглядывающее из-под капюшона. Но Михалыч у меня гений. Поэтому его комбезы не только мимикрируют, но и создают на проблемных участках ограниченные иллюзии. Так было не всегда. Маленькие, но приятные бонусы стали появляться после расшифровки некоторых цепочек из подводного города в Атлантике.

Повернув голову, я всмотрелся в дальний конец коридора.

«Шкафы», охранявшие лестницу, никуда не делись. Стояли с каменными лицами, глядя в пустоту. Эдакие сфинксы на краю египетской пирамиды. По их рожам я вообще ничего не мог определить — верный признак профессиональных телохранителей.

Наверное, я мог бы их убить.

Да только лишний шум мне ни к чему.

Сместившись влево, я просачиваюсь сквозь стену в одну из гостиных. Чего только здесь не происходит. Несколько обнажённых тел переплетены на диване, оттуда раздаются сладострастные стоны. Ещё одна девушка скачет на своём приятеле посреди необъятного персидского ковра. В противоположном конце зала, не обращая на всё это внимания, бухают ещё несколько человек, распивая напитки прямо из бутылок. У окна спиной ко мне расположился ещё один член клуба, а на коленях перед ним стояла полураздетая девушка, активно двигающая светлой головой…

Меня никто бы не заметил, даже приди я в обычной одежде.

Направляюсь вдоль стены, граничащей с коридором, прямо к допотопной стенке-горке, уставленной книгами и фарфоровыми безделушками. Перешагиваю через бесчувственное тело, воняющее блевотиной, и ныряю в полки. Оказавшись под лестницей, восстанавливаю материальность.

Поднявшись на третий этаж, я оказался в рекреационной зоне со следующей партией боевиков. Эти сидели в расслабленном виде, пялились в тихо бормочущий телевизор и совершенно не ждали нападения. Я прикинул, что это средней силы одарённые, что-то в районе второго ранга. Один прыгун, два меты. Оставлять таких за спиной нельзя, но действовать надо тихо.

Нож, который я метнул, вошёл аккурат в глазное яблоко прыгуну.

Мужик даже не успел дёрнуться.

Меты сразу врубили ускорение, но вязкий бетон не способствует прогрессу в бою. Как только расплывшиеся тени стабилизировались, я снёс одному из охранников голову, а второму вогнал клинок в сердце. Да, не сказать, чтобы совсем бесшумно, подумал я, вкладывая очищенный меч в трость. Комбез и ботинки избавил от крови тем же способом, сделав их на пару секунд проницаемыми. После этого выдернул из черепа прыгуна нож.

Зона отдыха расположилась чуть в стороне от коридора с переговорными комнатами.

Мужик с саями не мог увидеть происходящее из-за угла.

Но мог услышать шум.

Поэтому я убрал очищенный нож и метнулся к телевизору. Встал возле стены, осторожно извлёк из трости меч и, держа его на обратном хвате, включил ждуна.

Секунды тянулись мучительно медленно, никто не появлялся.

Тогда я повернул голову и сделал стены прозрачными.

Бритоголовый хрен с саями ждал меня, приняв боевую стойку. Он молниеносно переместился к арке. ведущей в рекреацию, что говорило в его пользу.

Я вогнал недоноску метательный нож в висок.

Прямо через две стены.

Глава 13

— Господа, вы на эмоциях, — рассудительно заявил Строев, положив карандаш на карту. — Иванов будет действовать нестандартно. Если вы рассчитываете, что он ограничится обороной посёлка, то глубоко заблуждаетесь.

— Поддерживаю барона, — кивнул Альбранд. — До сих пор наш противник играл не по правилам.

— И что мы можем сделать? — спросил Максим Раевский.

По парню было заметно, что он не в своей тарелке. Что-то планировать, часами просиживая у карты, распределять зоны ответственности… Его к этому не готовили.

— Домоморфы неприступны, — заявил двойник Дольфа Лундгрена. — Штурмовать эти артефакты — пустая трата времени.

— Но мы можем разнести всю его торговую инфраструктуру, — предложил Плещеев. — Все эти представительства «Стрижа», складские помещения по всей стране. Пансионат, казино…

— Нельзя трогать казино, — отрезал Альбранд. — Там доля другого Рода. У них совместное владение.

— Обрушимся на Красную Поляну, — сказал Максим. — Убьём всех. Пусть сидит в своём домоморфе.

Альбранд презрительно скривился.

Мальчишка спокойно рассуждал о смерти гражданских, ни разу не приняв участия в приличном сражении. Разовые дуэли с мамкиными сынками — не в счёт.

— У нас сконцентрированы значительные силы в Тифлисе, — сказал Строев. — За несколько часов сумеем перебросить. Эфа в курсе происходящего, нам не будут мешать.

— Разве они не станут его предупреждать? — удивился Плещеев.

Барон Строев покачал головой:

— Нельзя. Мы заявлены официально, с запросом на тайное проведение операции.

Я вспомнил ещё парочку странных законов РИ.

Да, клан может иметь хорошие отношения с независимыми соседями, но конфликты вольных аристо должны протекать в естественных условиях. Предупреждение о нападении приравнивается к обмену разведданными и участию в войне. В теории, Эфа могла бы закрыть на это глаза, но при документально подтверждённом запросе…

Хитрые упыри.

— Разобьём его гвардию, — воодушевился Максим. — Оккупируем родовые земли. И пусть прыгает на домоморфе, куда хочет. Он уже потеряет лицо.

— Этого недостаточно, — прорычал мужик, похожий на старого герцога. — Иванов должен сдохнуть.

Фраза, произнесённая аристократом, оказалась последней в его жизни.

Точный бросок — и старый хрыч сползает под стол, хватаясь за рукоять ножа в горле.

— Он здесь! — рявкнул Альбранд.

Начался переполох.

Я был невидим для собравшихся и мог спокойно менять плотность в любой точке пространства, а они были опытными бойцами и одарёнными. Вот только кому это поможет, если за дело берётся Крикс?

Люди начали умирать.

Застревать ногами в полу, терять драгоценные секунды и ловить ножи. Сначала умер Крутов — я вогнал ему клинок прямо в глаз. Плещеев попробовал уклониться, но действовал медленно, и нож застрял у него в плече.

Похожий на Лундгрена мужик телепортировался на несколько метров вперёд и взмахнул мечом, пытаясь снести мне голову. Думаю, он засёк, откуда вылетел последний нож. Либо смог уловить колебания контуров стен при моём перемещении. Упав на колено, я взмахнул своим мечом, и воин упал на ковёр с отрубленной ногой. Яростный вопль вписался в общую какофонию. Добив противника уколом в сердце, я вырвал клинок из его груди, разбрызгивая кровь.

Максим Раевский вжался в стену, его лицо исказилось от

Барон Строев прикрыл сюзерена, выставив перед собой меч.

В эти секунды я находился рядом с хозяином «Волги» — молодым Плещеевым. Тот матерился, пытаясь выдернуть ногу из пола и напрочь позабыв про собственный Дар. Торчащая из плеча железка тоже не придавала аристократу оптимизма. Резкий взмах — и графская голова покатилась по ковру. Прямо к ногам Раевского.

Я заметил, что моё особо коварное колдунство не подействовало на Строева.

Начальник вражеской гвардии левитировал.

Очень хорошо левитировал.

Вроде как и стоял вертикально, но ноги оторвались от пола на сантиметр-другой.

— Убейте эту тварь! — истошно заверещал юный герцог Раевский.

Я метнул нож, целясь в Раевского.

Барон Строев молниеносным движением отбил удар. Звякнула сталь, высекая искру. Решив не тратить время на эту парочку, я скользнул к Альбранду.

Мне очень не понравился металлический шар, возникший из ниоткуда в руках князя. По размеру — с теннисный мячик. Материал определить не берусь, но очень много подозрительной резьбы. Древняя вещь, от такой жди неприятных сюрпризов.

И сюрпризы последовали.

Вспышка.

Я ослеп на долю секунды, а когда зрение вернулось, Альбранд исчез. То есть, он взял и растворился в воздухе. Хотя не владел навыками телепортации!

В комнате нас осталось трое.

Левитирующий Строев с мечом в руке, дрожащий от страха за его спиной Максим Раевский, даже не попытавшийся выхватить меч, и я.

— Покажись, — рыкнул Строев. — Мы в неравных условиях.

Ещё бы.

Но аристократы очень часто попадают в ловушку обычаев и традиций. Честный поединок, благородство, равные условия…

Нет никаких условий.

Ты либо стоишь, либо лежишь.

Как в иероглифе «кунг-фу».

Уплотнившись, я мягко двинулся вперёд, сменив хват меча с обратного на прямой. Противник среагировал чётко — скользнул по воздуху в мою сторону, выбросив меч. Это был шотландский клейбэг, годившийся как для рубки, так и для уколов.

Выпады левитаторов всегда ориентированы на быстрое поражение.

Грёбаный супермен просто ускоряется, смещаясь в выбранном направлении, вытягивается вперёд и пронзает вас насквозь.

Я не против.

Пусть пронзает.

Барон промчался сквозь меня и едва не врезался в стену. Опыт позволил ему сбросить скорость практически до нуля, молниеносно развернуться и парировать размашистый удар моего клинка. А вот чего командир гвардии не ожидал, так это тычка деревянной тростью в подбородок. Голова моего противника дёрнулась, клацнула челюсть. И всё же, Строев не «поплыл». Завалившись назад, он пнул меня ногой в солнечное сплетение.

Охренеть, подумал я.

Удар отшвырнул меня на метр или около того. Тело пронзила резкая боль, дыхание сбилось. И это при том, что Строев меня почти не видит! Разве что смутные, расплывающиеся контуры…

Сжав зубы, я метнулся к ближайшей стене.

Барон помчался наперерез.

Просочившись сквозь кладку, я оказался в коридоре.

Сквозь стену было видно, как Строев притормаживает, по-прежнему оставаясь в воздухе. Я ткнул мечом сквозь стену, но Строев был к этому готов. Заблокировав мой клинок, левитатор по инерции сместился влево, но уже в полёте успел сделать взмах клейбэгом.

Расчёт был верный.

Поскольку я бил через стену, то проницаемой была она, а не мой клинок. В противном случае, я бы не причинил вреда противнику. И Строев разглядел уязвимость за доли секунды. Что внушало уважение.

Минус в том, что я успел всё уплотнить.

Оба наших клинка застряли в стене.

Свой меч я тут же сделал бесплотным. Вместе с собой. Шагнул сквозь стену и, оказавшись рядом с врагом, ударил снизу вверх. Мой меч пробил Строеву подбородок и без труда вошёл в мозг.

Глаза левитатора закатились.

Он захрипел…

…и рухнул на пол.

Мой меч снова был проницаемым и сам себя очищал от крови.

— Ты бился достойно, — произнёс я, убирая клинок в трость. — Покойся с миром.

Клейбэг всё ещё торчал из стены.

Напоминание о нашей дуэли.

Я пересёк комнату и остановился в двух шагах от дрожащего Максима Раевского. Тот в ужасе смотрел на меня, выставив родовой меч. Красивая игрушка, оценил я. Работа элитного мастера, гравировка, золочение. Украшенное бриллиантом навершие. Это был романский меч. Дорогой и парадный. Вполне пригодный для драки, но в опытных руках.

— Брось каку, — тихо произнёс я. — А то порежешься.

Раевский истошно заорал и взмахнул своей железкой.

Я, не напрягаясь, рванул свой меч из трости и отбил удар. Не просто отбил, а перерубил чужой клинок пополам. Как ни крути, а доставшееся мне оружие, вероятно, было одним из самых острых в мире.

Максим с недоумением уставился на обрубок в своей руке. Крестовина и пара сантиметров самого клинка с идеальным срезом — вот всё, что осталось от семейной реликвии.

И да, он по прежнему меня не видел.

Только расплывающиеся контуры и зависшее в воздухе оружие.

Я мог бы упокоить эту амёбу без особого напряжения. Но у меня созрел в голове новый план. Зачем убивать малолетнего придурка, если можно использовать его в своих интересах?

— Ты идёшь со мной, — отдал я короткий приказ.

— Иванов? — глава некогда влиятельного московского Рода почти сумел взять себя в руки. — Здесь куча наших гвардейцев. Ты не сможешь покинуть это здание…

— Ещё раз откроешь пасть — и минус палец.

Голос у меня был спокойный, почти добрый.

Но юнец подчинился.

— Хорошо, — сказал я. — Брось меч.

Пальцы разжались — и крестовина упала на ковёр.

— Сейчас мы спустимся на первый этаж, — начал я раздавать инструкции. — Тихо, без спешки. Ты идёшь первым, я за тобой. Дёрнешься, закричишь — и я тебе сделаю больно. Поверь, я умею делать больно.

Парень сглотнул.

— Вперёд.

Помедлив, он отлип от стены и направился к выходу. Я отступил, пропуская это недоразумение. Да, Раевским уже не подняться. С такими наследниками…

— Прямо сквозь дверь, — я сделал полотно проницаемым.

Максим вытянул вперёд руку, и та провалилась в дерево, не ощутив преграды. Парень едва не потерял равновесие, он такого не ждал.

— Смелее, — подбодрил я.

И он скрылся за преградой.

Я вышел вслед.

— Налево, — скомандовал я. — Через рекреацию.

При первичном осмотре я уже выяснил, что внутри здания не установлены камеры. С одной стороны, это грубое нарушение техники безопасности. А с другой — клуб закрытый, и никто из клиентов не хочет оставлять следов своего пребывания в «Волге».

Наш путь устилали трупы.

Сначала лысый, потом охранники в рекреации.

По хорошему, надо бы вытащить свои ножи, да только я не хочу тратить

Я уже знал, что другие переговорные комнаты пустуют, и весь этаж фактически забронировали две знатных фамилии.

— Вниз, — бросил я.

Звукоизоляция была настолько хорошей, что никто из персонала даже и не планировал сюда подниматься. А вот двух мордоворотов на первом этаже мы, по идее, никак бы не обошли.

Фишка в том, что я не люблю двери.

Предпочитаю всё упрощать.

— Налево, — приказал я. — Сквозь стену.

Парень уже был готов ко всему.

Мы просочились в тихое помещение, в котором я опознал библиотеку. Очень просторную, со стеллажами, вознёсшимися вверх метра на три-четыре. С лестницами на колёсиках, приглушённым светом ламп в зелёных абажурах и несколькими любителями чтения в креслах.

Вышли мы удачно.

Справа — дверь в смежный зал. Слева — книжные нагромождения и пожилые интеллигентного вида мужчины, двое из них сидели к нам вполоборота. Никто даже не отвлёкся на звуки шагов. Словно тут каждый день люди из стен выныривают.

Мягко подталкиваю пленника в спину.

Меня, разумеется, никто не видит.

Я — это стеллажи, увесистые старинные тома, имена на корешках, двустворчатая дверь и лампа в нише. Я — это ковёр, часть паркетного пола и угловой диван с журнальным столиком.

— В стену, — одними губами произношу я.

Мы вываливаемся в осень.

Я успеваю сгруппироваться и подхватить юнца под руку, иначе бы тот сломал себе что-нибудь. Всё же, уровень пола библиотеки не совпадал с уровнем террасы, на которой мы оказались. Не совпадал ещё и потому, что на террасу надо было спускаться из соседней гостиной по ступенькам.

— Под ноги смотри, — хмыкнул я. — Вперёд. Вон к той парковой дорожке. И без глупостей.

Мы спустились по деревянным ступенькам с террасы и углубились в лес.

— Делай вид, что прогуливаешься, — сказал я. — Иди прямо.

Мы направились в сторону, где под землёй таился Бродяга. Я очень хорошо запомнил локацию с люком. А кроме того, если возникнут проблемы, можно снять блоки и связаться домоморфом.

Минут через десять неспешной прогулки я резко остановился.

Осмотрелся, подмечая знакомые ориентиры.

Убедился, что рядом нет охранников клуба.

И лишь после этого снял ментальную блокировку.

Бродяга, перенеси люк ближе к нам.

Открыть сейчас?

Да. Поспеши.

Через пару секунд у наших ног образовался чёрный провал. В глубине шахты загорелась тусклая подсветка.

— Лезь вниз, — приказал я. — Там скобы.

— Мы можем договориться, — бросил через плечо Раевский, присаживаясь на корточки. — Моя семья очень богата.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Заткнись и полезай в шахту.

Сюрпризов я не ждал.

Шахта заканчивалась в тесной комнатушке без дверей. Я специально создал этот тамбур, чтобы пленник не разгуливал, где вздумается. И чтобы не тревожил тех, кому сейчас положено спать.

Мягко спрыгнув на пол, я отдал приказ Бродяге задраить люк и сваливать восвояси.

Пристегнул трость к поясу, отбросил капюшон.

Раевский обвёл глазами круглую комнатушку метров трёх в поперечнике.

— Ты здесь живёшь?

— Нет, — я покачал головой. — Здесь будешь жить ты. А я предпочитаю более комфортные условия.

С этими словами я шагнул в образовавшийся проём.

Отверстие за моей спиной вновь затянулось, отрезая возмущённые крики герцога.

Глава 14

Когда я вновь переступил порог импровизированной тюрьмы, Раевский сидел на полу, прислонившись к стене. Прошло два часа. Никакой мебели, ковров, воды и еды. Не удивлюсь, если парень хотел в туалет, но терпел. Окон тоже не было. А вот свет я выключать не стал — лампы были яркими, раздражающими, иногда мигали. Чем хуже, тем лучше. Один из моих базовых принципов!

В руке я держал пачку документов.

Между нами прямо из бетонного пола выдвинулся стол.

Затем появился стул — но лишь один.

Я уселся, не спеша положил бумаги на столешницу, демонстративно зевнул. Глубокая ночь, мой пленник устал, голоден и хочет спать. Вдобавок, он сидит на полу, словно какой-нибудь раб. Психологически я уже в выигрышном положении.

Парень посмотрел на меня с неприязнью.

Комбинезон я сменил на элегантный костюм-тройку. Оружия при мне вообще не было. Но это не играло никакой роли. Я сам — универсальное оружие.

Разговор я начинать не спешил.

Игнорируя Максима, полистал бумаги, содержание которых уже знал, бросил взгляд на наручные часы… а потом встал и направился к выходу.

— Эй! — не выдержал пленник. — Что происходит? Мы будем вести переговоры?

Не изменившись в лице, я обернулся.

— Переговоры? — моя бровь удивлённо изогнулась. — С побеждёнными не ведут переговоров.

— Ты нас ещё не победил, — прошипел юный герцог. — Мой Род ударит в самый неподходящий момент, и ты не узнаешь…

— Тоже мне, секрет Полишинеля, — хмыкнул я. — Наши люди давно наблюдают за вами в Тифлисе.

Лицо юноши помрачнело.

Удар достиг цели.

— Незаметно вы напасть не сможете, — добавил я. — И, в любом случае, ты не увидишь результата сражения. Потому что будешь мёртв.

— Что это? — парень, наконец, соизволил обратить внимание на бумаги, которые я принёс.

— Ах, это, — небрежно произнёс я. — Акт о капитуляции вашего Рода и всех его вассалов. Распоряжение об отмене заключённого с Гамовыми соглашения. Мирный договор с Ивановыми и их союзниками плюс перечень всего, что вы нам передаёте в качестве контрибуции. У тебя есть минут тридцать-сорок, чтобы ознакомиться. Потом подписываешь — и делу конец.

— Эй! — возмутился аристо. — Так нельзя! Я должен провести экспертную оценку в присутствии…

— Ничего ты не должен, — резко перебил я. — Мне уже надоело с вами возиться. Сегодня всё просто. Подписываешь или умираешь.

Развернувшись, я вышел из комнаты.

— Бродяга, выведи изображение в мой кабинет.

— Готово, хозяин.

В кабинете меня ждали остальные.

Мастер Багус, Хасан, Николай Филиппович Аркус, Герман Кучера и Джан. Все, кроме Демона, отправившегося с тремя дирижаблями на северо-восток — к Никополю. Мы уже предупредили Волков о своём прибытии и начале войны с Гамовыми. Честь по чести. С официальной просьбой о неразглашении. И знаете что? Непохоже, чтобы Волконский сильно страдал. Выходка Гамовых настроила лидера клана против Альбранда и всех, кто с ним заодно.

— Думаешь, разведётся? — весело поинтересовался Николай Филиппович.

Я пожал плечами:

— Скоро узнаем.

На большом экране Максим Раевский читал документы, сидя за

Хуже всего было то, что Альбранд ускользнул.

Я понятия не имел, как ему удалось провернуть этот фокус. Достал какой-то шарик, что-то крутанул — и исчез. В момент телепортации князя произошла вспышка, сопровождаемая энергетическим выбросом. Древний артефакт? У меня ещё будет время с этим разобраться. Сейчас очевидно, что Гамовы в курсе происходящего и готовятся к решающему сражению. Все попытки перебросить войска на юг потерпели неудачу — на Урале каменной стеной встал Мещерский. Десятки продуманных диверсий — в точках сбора, на дорогах, в воздухе. Альбранд не понимал, что происходит, но, судя по докладам рептилоидов, концентрировал силы вокруг своей усадьбы. На острове, где я побывал прошлой зимой.

В принципе, грамотное решение.

Раз уж пошла такая пьянка, силы лучше не разделять. А превентивный удар доверить союзникам из Подмосковья… рассчитывая, что они справятся.

Но Раевские не справятся.

Они уже проиграли.

— Ему точно не понравится, ваше благородие, — заявил Герман Кучера, лучший из юристов моего холдинга. — Мы же их обдерём до нитки.

Информацию о благосостоянии Раевских мы собирали давно. По крупицам. Имущество, земли, счета, активы, доли в совместных предприятиях. Оставалось лишь грамотно составить акт о капитуляции и мирный договор. Этим занимался Кучера, а Джан, мастер Багус и Аркусы давали подсказки по материальной части. За два часа были грамотно составлены бумаги, на согласование и утверждение которых порой уходят недели.

То, что мы сейчас делаем — это по грани.

Не полное нарушение регламента войны, но очень жёсткое попрание традиций.

Если взят заложник, то переговоры ведутся с представителями его семьи. Если взят глава Рода — он имеет законное право на вызов стряпчего и обдумывание условий, которые ему навязывают. А кроме того, я не должен содержать пленника в условиях, близких к понятию «карцер». Но уж больно взбесила меня позиция этого юнца в клубе. Перебить обычных жителей Красной Поляны… за что? Просто потому, что они здесь живут и находятся в моей зоне ответственности? Нет, этот кусок дерьма будет страдать. И я считаю, он ещё легко отделался.

— По закону, мы должны поделиться с союзниками, — напомнил Кучера.

— Поделимся, — согласился я, наблюдая за действиями Раевского на экране. Больше всего меня интересовало выражение его лица. — Они и так вечно страдают из-за моих разборок. Это верные нам люди, порядочные и честные. Должны и они получать какие-то выгоды.

Джан одобрительно кивнула.

Максим перелистывал страницы, и с каждой минутой его лицо становилось мрачнее. Сопляк, а с пониманием. Что ж, выбора у него нет. Съест.

— Что с войском в Тифлисе? — нарушил я затянувшуюся паузу.

— Стоят на месте, — ответил Багус. — Но готовы к выдвижению.

— Ну-ну, — я уселся в кресло. — Пусть постоят.

Мы на всякий случай следили за портом и аэровокзалом — мало ли, что откуда прибудет. Прилетит или приплывёт. А ещё выставили дозорных на дороге, ведущей к посёлку. Ахмет дежурил на РЛС, так что я не переживал и за воздух. Демон каждый час докладывал о ситуации. В этот рейд мы отправили «Пилигрима» — Лютый выбрал этот дирижабль в качестве флагмана. При необходимости можно было в любой момент отключить циркуляцию ки на борту, что серьёзно сузило бы возможности диверсантов. Но я и не верил, что на нас нападут. Гамовы больше не имели доступа к радарам Волков.

— Хлебни кофе, брат, — Хасан с жужжанием подкатил ко мне на своей коляске и протянул колпачок с ароматным напитком. — Имбирный.

Только сейчас я понял, насколько хочу спать.

Грёбаные сибирские аристо!

Приняв их рук старика подношение, я с благодарностью кивнул. Живительный глоток сразу улучшил настроение. Демон будет лететь к своей цели ещё девятнадцать часов. Вот такие у нас расстояния. И это при крейсерской скорости в двести кэмэ, которую развивали местные продвинутые дирижабли. Так что в теории я могу ещё выспаться, а потом присоединиться к мясорубке. Но это в теории. В реальности могло произойти что угодно. Если новый мир чему-то меня и научил, то лишь одному: здесь законы Мёрфи работают. Если хороший план может полететь в жопу, он с большой долей вероятности туда и улетит. А всё потому, что карты нередко смешиваются одарёнными, каббалистикой и артефактами.

— Смотрите-ка, — Джан указала на нашего пленника.

Раевский дочитал всё, что я ему оставил. Отложил бумаги, посидел несколько минут с обречённым видом. Снова начал перебирать, но уже было понятно, что изучает по диагонали.

Парень намертво увяз в расставленной ловушке.

Если читает — значит, готов играть по нашим правилам.

— Пусть дозреет, — заметил Хасан.

Я выждал ещё двадцать минут.

Пленник встал, начал нервно расхаживать по комнате. Посидел немного на стуле. Опять поднялся. Было видно, что герцог не находит себе места и толком не понимает, чем закончится эта история. А закончится она моим обогащением, хо-хо-хо!

Когда я вернулся в круглую камеру, Максим Раевский стоял возле стены и смотрел на дверь. Руки парня были скрещены на груди.

— Ивановы нарушают правила содержания высокородных, — процедил пленник.

Я не ответил.

Занял место возле стола, выложил продолговатый чёрный футляр. Щёлкнул замками, откинул крышечку. Внутри, на чёрной подкладке, лежали две перьевых ручки. Эксклюзивная работа, специально для таких случаев.

— У меня возникли… — начал герцог.

— Мне плевать, — жёстко перебил я. — Вообще пофиг, читал ты или нет. Предложение остаётся в силе. Подписывай или умрёшь.

Парень стрельнул в меня глазами.

Внутри него ещё были колебания. Всё же, он не полный придурок, а условия капитуляции там зверские. Но и матёрым хищником этот ушлёпок не был. Максим Раевский, повеса и дуэлянт, возглавил свой Род по недоразумению. И сейчас он… просто боялся. Потому что видел, на что я способен. И знал о судьбе своих родственников, которые недооценивали меня в прошлом.

Я придвинул футляр к противоположному краю столешницы.

По моему мысленному распоряжению из протоматерии сформировался второй стул.

Сжав челюсти, Раевский шагнул вперёд и сел. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Герцог первым отвёл глаза. Медленно взял ручку.

— На каждой странице, — спокойно произнёс я. — И скрепи родовой печатью.

Тяжело вздохнув,

Какое-то время в камере слышался лишь звук стержня, размашисто скользящего по листам, да шорох страниц. Справившись с задачей, парень сжал кулак и выдвинул костяшку пальца с родовым перстнем.

— Смелее, — подбодрил я. — Вас, герцог, ждёт сытный завтрак, душ и мягкая постель.

Я уж молчу про туалет.

Герб Раевских на перстне засветился зелёным. Как и у многих влиятельных фамилий, печатка старинного герцогского дома имела каббалистическую вставку, позволяющую оставлять оттиск на документах без штемпельной подушки.

— Каждый лист, — напомнил я.

В этом мире отсутствовало одно из ключевых понятий юриспруденции — подпись под давлением. Наверняка родовичи смогут ознакомиться со слепками воспоминаний Максима, но это им ничего не даст. Кроме познавательного урока о вреде противостояния с Ивановыми.

Когда сломленный враг отдал мне бумаги, я повторил процедуру, но уже со своей ручкой. И своим кольцом. После этого разделил стопку по экземплярам.

— С вами приятно иметь дело, герцог.

Поднявшись, я отдал приказ в воздух:

— Бродяга, обеспечь нашего гостя всем необходимым для комфортного проживания в течение суток.

— Что? — опешил Максим. — Суток? Я остаюсь твоим пленником?

— Разумеется, — я холодно улыбнулся. И пояснил возмущённому юнцу: — Сейчас я передам копии наших соглашений в Дворянское Собрание. Мой представитель свяжется с твоим Родом и объяснит положение вещей. После этого ты сможешь позвонить по телефону домой, предупредить семью о том, что война окончена и распорядиться об отводе войск из Тифлиса. Мне потребуется время, чтобы понаблюдать за процессом отвода вашей гвардии. Если техника и бойцы поедут в правильную сторону, прочь из нашего чудесного края, я разрешу тебе выехать из Красной Поляны. В сопровождении моих людей, естественно. Они проследят, чтобы с тобой ничего не случилось по дороге, и передадут из рук в руки представителям вашей семьи. Надеюсь, вопросов больше нет.

Комнату я покинул в гробовом молчании.

— Сергей, я тебя обожаю! — рассмеялась Джан, когда я вернулся в кабинет.

— Ты его напугал до усрачки, брат, — присоединился к поздравлениям Хасан.

Мои помощники загалдели, наперебой обсуждая мирный договор и всё, что мы сумели отжать. А отжали мы… нехило. Хватит поживиться и нам, и нашим союзникам, которые честно привели свои гвардии в состояние боевой готовности. Этой ночью никто в Красной Поляне не спал, так что все, кто в меня верит, заслужили бонусы.

— Древние! — восклицал Николай Филиппович. — Там же усадьбы по всему Подмосковью! Виллы во Франции, Италии, Греции! Заводы, фабрики, охотничьи угодья!

— Хм, — смутился я.

— Вы забыли про вклады в крупнейших банках России и Европы, — добавил Герман Кучера. — Ценные бумаги, связанные с Домом Медведя. У них даже в Небесном Краю депозиты обнаружились.

— Боевая техника, — резонно заметил мастер Багус. — И очень хорошая.

— А как же доли в гостиничных сетях? — встряла Джан. — Очень прибыльные доли, между прочим!

— Уверен, Медведи захотят что-то из этого выкупить, — Герман Кучера был реалистом.

— Пусть выкупают, — отмахнулся я. — Мы не сможем всё это контролировать и защищать. Потом займитесь учётом и прикиньте, что нам нужно, а что можно продать.

— Войско в Тифлисе, — напомнил Багус.

Я передал документы Джан.

И устало произнёс:

— Мальчишка должен всех отозвать. Передайте копии в Дворянское Собрание. Уведомите Раевских о капитуляции. И проследите, чтобы их вассалы выплатили нам всё, что причитается.

— Надо с союзниками переговорить, — напомнила Джан.

— Вот и займитесь, — я направился к выходу. — Бродяга, проведи телефон в апартаменты герцога.

— Исполнено, — раздался невозмутимый голос домоморфа.

Камера Раевского реально превратилась в апартаменты. Оформились углы, окно с видом на посёлок, мебель и дверь в санузел, за которой наш гость незамедлительно скрылся.

— Убедитесь, что Раевские отвели свою гвардию из Тифлиса, — моя последняя реплика была обращена к Багусу.

— А ты куда? — нахмурилась Джан.

— Спать, — отрезал я. — Дайте мне четыре часа.

Глава 15

Спал я в защищённом конструкте Чёрного Ока.

Раз уж Джан занята выбиванием денег из проигравших, а Ярик обеспечивает безопасные сны мастеру Багусу и Демону, лучше перестраховаться. Во время войны может произойти что угодно.

Рептилоиды сотворили стабильный многоуровневый конструкт, чем-то смахивающий на дистанционные школы. Только сложнее. Гораздо сложнее. Там есть ядро в виде бескрайнего полигона, к которому можно присоединять вымышленные копии известных городов. И не только городов. Любые фрагменты реальности, основанные на слепках из коллективного бессознательного. Я отправился на один из карибских курортов Наска, где развалился в гамаке между двумя пальмами и вырубился под шум волн. Сон внутри сна — это очень круто. Для полноценного отдыха лучше не придумаешь.

Четыре часа пролетели как один миг.

Пробуждение было жёстким — сначала у меня над самым ухом что-то проорали, а чуть позже я услышал мерзкую трель будильника.

Кричала Джан.

— Ты чего? — я поморщился.

— Бродяга сообщил, что ты не просыпаешься.

Я приподнялся на локте и хлопнул свободной рукой по будильнику.

На циферблате стрелки показывали без четверти восемь. Уже рассвело, но солнце так и не показалось над краем горного хребта. Из-за этого возникло ощущение нескончаемых сумерек.

Без четверти восемь.

Чуть не проспал.

Опустив ступни на ковёр, я перевёл взгляд на морфистку.

— Какие новости?

— Демон продвигается на северо-восток, — с готовностью сообщила девушка. — Пока их никто не пытался остановить.

— А что говорит разведка?

— К острову стягиваются значительные силы, — Джан помрачнела. — Сергей, я не знаю, что ты задумал… но мастер Багус утверждает, что… в общем, их гораздо больше, чем нас. ГОРАЗДО больше.

— Раз в десять? — лениво уточнил я, протягивая руку к одежде, висящей на стуле.

— Минимум.

— Ну, чего-то подобного я и ожидал, — первым делом натягиваю штаны, прикрывшись одеялом. Я не стеснительный, но мы с Джан ещё не в тех отношениях. — Там же куча вассалов. Да и сам Альбранд готовился все эти месяцы.

— Без тебя Демон точно не справится, — уверенно заявила Джан.

— А кто сказал, что эта заварушка обойдётся без меня? — весело подмигиваю турчанке. — Пропустить падение Гамовых… нет, так я не играю. На этом спектакле ваш покорный слуга будет в первых рядах.

Джан укоризненно покачала головой.

К моим шуточкам, она уже привыкла… но не

— Мещерский не звонил?

— Час назад, — девушка явно не понимала, что происходит.

— Прекрасно. А как наши юридические дела?

— Дворянское Собрание зарегистрировало отправленные документы. Капитуляция и мирное соглашение утверждены на самом высоком уровне.

— А что Раевские?

— Они в курсе. Мастер Багус говорит, что их войска пришли в движение.

— Как наш пленник?

— Спит.

Надо же.

Поспал четыре часа — и ничего катастрофичного не произошло. То ли этот мир сходит с ума, то ли я чего-то не знаю. Уж точно это не связать с моим неимоверным везением.

— Пошла я, — спохватилась Джан. — Через полчаса явятся наши союзники, будем распределять трофеи. Есть особые пожелания?

— Я тебе доверяю в этих вопросах, — футболка выглядела помятой, но пофиг. — Только Хасана возьми на встречу, он в военной технике разбирается.

— Да он уже внизу, — улыбнулась турчанка. — Кофе пьёт.

— И мне сделайте.

— Сейчас распоряжусь!

Джан выпорхнула из комнаты.

Я наспех принял душ, потратил пять минут на восстанавливающую медитацию и спустился на кухню, где пахло кофе, бутербродами и сытным завтраком. Мне тут же подали чашечку с бодрящим напитком. Я поблагодарил Ию и присел к столу, рядом с которым уже пристроился Хасан.

— Завтракать будешь? — Джан сидела на подоконнике, углубившись в свои записи.

Небо над посёлком стремительно голубело. Сегодня намечалась ясная и солнечная погода. Разгар бархатного сезона… Валяться бы на пляже, слушать чаек, ощущать лопатками нагретую гальку… и ни о чём не думать. А главное — ничего не делать.

— От парочки бутербродов не откажусь, — я сделал бодрящий глоток из чашки, зажмурившись от удовольствия. — Скоро гости подойдут?

— Минут через пятнадцать, — ответил Хасан.

— Тогда не буду мешать, — я поднялся со стула.

Тут же ко мне подбежала горничная и сунула в одну руку бутерброд с сыром и ветчиной.

— Поговори с Ахметом, — бросил мне в спину Хасан. — У него новости.

Дежурство Чемира заканчивалось через два часа, на смену ему заступала Илона. Первый ясновидец отправлялся на боковую… вот такой у нас теперь суровый режим.

— Что там? — поинтересовался я, набрав зал управления РЛС. — Привет.

— Доброе утро, — устало поздоровался одарённый. — Гвардия Раевских отходит.

— Серьёзно? — я до конца не верил, что всё будет так просто.

— Ну, я же полагаюсь на радары Эфы, — пояснил ясновидец. — Объекты, за которыми они следили, смещаются на север. Отступление подтверждают наши эсбэшники.

— Добро, — хмыкнул я.

И положил трубку.

Багус подтвердил начало передислокации. По большому счёту, речи об отступлении не шло, поскольку не начиналось само наступление. Войско не успело развернуться.

Следующий звонок — Мещерскому.

— Твой Демон вышел со мной на связь, — без предисловий начал глава Вольного Союза. — Скоро они пролетят над моими землями в сторону Никополя.

— Хм, — я не сразу дорубил, к чему эта информация. Мы ведь и так получаем регулярные донесения от Лютого. — И? Ты же их пропустишь?

В последнее время мы вновь перешли с Мещерским на «ты».

— Да я не о том, — хмыкнул князь. — У нас же с тобой договорённость, помнишь? А у тебя всего три дирижабля против… да ты и сам знаешь, какую они там орду собрали.

— Орда, не орда, — пожимаю плечами, — но иду со двора.

— Сам прибудешь? — заинтересовался Мещерский.

— Без вариантов.

— Кошерно. Тогда прими под крыло моих людей. Выделяю ради великой идеи пять дирижаблей. С мехами, одарёнными бойцами и закалённой в боях пехотой.

— А как же официальное объявление войны?

— Я вас умоляю, барон! — в трубке расхохотались. — Снимем гербы, и вся недолга. Бойцов отдаю под командование твоего Демона. Официально меня там не будет. Считай, укрепился легионерами.

— Спасибо, — я был удивлён, но не очень сильно. Князь почуял скорую развязку и захотел поживиться имуществом Гамовых. — Уладите там всё?

— Конечно. Бывай.

Что ж, расклад меняется.

И не в пользу Гамовых.

* * *

Люк открылся, впуская меня на борт «Пилигрима».

Следом воспарила Хорвен, а за ней бесшумно выскользнул мой лучший и самый эффективный диверсант — Байт Мусаев. Гончая ещё не включила иллюзион, ведь на борту дирижабля все свои. Последней в проёме показалась Ольга, которую я брал с собой на любые операции в качестве штатного телепата.

Впрочем, вру.

Замыкала нашу бравую команду Алеся Новацкая — девушка-электрик, которая занимает важное место в моей стратегии. Алесе уже приходилось участвовать в моих авантюрах, и она зарекомендовала себя с наилучшей стороны.

Когда люк вернулся на прежнее место, Бродяга отчалил в Красную Поляну.

Всё.

Мосты сожжены.

— Третья палуба, — отдал я короткий приказ. — Девочки, обустраивайтесь в гостевых каютах, потом спускайтесь в кубрик, пообедаем.

— А мне куда? — поинтересовался Мусаев.

— Про тебя инструкций не было. Но можешь окопаться у меня.

— В барских апартаментах?

— Я не жадный. Хорвен, за мной.

Зона отдыха на носу была забита сильнейшими одарёнными гвардии. Кинетиками, криосами, огневиками. Даже был геомант, но этот козырь я решил приберечь на крайний случай. И то, действовать аккуратно, чтобы усадьбу не зацепить.

— Всем привет! — весело поздоровался я, приближаясь к трапу.

Бойцы повскакивали со своих мест.

— Ваше благородие!

— Да сидите, отдыхайте. Тоже мне событие.

Гвардейцы начали переглядываться.

На лицах расцветали улыбки. Похоже, эти люди не особенно верили в успех миссии, но с моим появлением расклад изменился.

— Паша, накрывай поляну! — такими были мои первые слова.

Демон сидел рядом с пилотом и навигатором, изучал разложенные на отдельном столе карты.

За обзорными окнами сгущалась тьма.

Расчётное время полёта составляло двадцать один час, и к месту битвы мы, по старой доброй традиции, прибудем ночью. Не привыкать.

Лютый развернулся в кресле с широкой улыбкой во все тридцать два.

— Сергей, подгон шикарный!

— Ты о чём?

Демон молча указал на экран радара, где на зелёном поле были рассыпаны точки наших дирижаблей. Точек было много — к эскадрилье уже присоединились бойцы Мещерского.

— Сам в шоке, — признался я. — Но Мещерские и Гамовы давно ненавидят друг

— Значит, нам повезло, — пожал плечами Демон.

Мы уже проплывали над Уралом. С высоты птичьего полёта осенние горы выглядели эпично. Рыжий и насыщенно-медовый цвета уступали место тёмно-коричневым тонам. Ветер гнал по небу клочья облаков.

— Когда будем на месте? — уточнил я.

— Через семь часов, ваше благородие, — ответил командир экипажа. — Если будем двигаться с прежней скоростью.

— Уверен, что они отправят кого-нибудь на перехват, — заявил Демон. — Мы постоянно следим за радаром. Ты знал, что у этих упырей есть лёгкие стратосферные цеппелины? Два штуки.

— Не знал, — честно признался я. — Чем это грозит?

— Они разработаны не для десантирования, — объяснил Лютый. — Там другие задачи. Перехват и быстрая доставка к месту сражения сильных одарённых.

— Я всегда думал, что за перехват отвечают прыгуны и левитаторы. Они же диверсанты.

— В целом, правильно думал, — согласился Демон. — Но есть нюансы.

— Не томи уже.

— Цеппелины класса «стратус» могут зайти сверху, выдерживая дистанцию. Атакуют огнём, холодом, электричеством. Или кинетическими ударами. Разрывают баллоны, выворачивают винты, крушат палубы. Если мощный кинетик, может что-нибудьсмять.

— А прыгунов мы уже не боимся?

— Ты же здесь, — хмыкнул Демон.

— Я серьёзно.

— У меня на каждый борт посажены свои диверсанты., но если к нам подберутся незаметно и ударят кинетикой…

— Хорошо, я понял. Следите за радарами, и если что — сообщайте мне.

Выдав это, я отправился вместе с Мусаевым в кубрик. Там уже начали собираться другие пассажиры «Пилигрима». Из камбуза, расположенного палубой ниже, доносились запахи еды.

— Плов, — безошибочно определил Мусаев.

Заняв места за общим столом, мы включились в общую беседу. Вскоре появились Ольга с Алесей и ещё две девушки из моей гвардии, которых Демон набрал в начале лета. Хорвен патрулировала коридор средней палубы и была готова выполнить любой мысленный приказ. Рубильник блокады ки Лютый пока не опускал — мы нуждались в телепатической связи, а явной угрозы аппарату не было.

Что ж, в этом мире существуют различные классы дирижаблей, и они не зависят от производителя. Пассажирские, грузовые, военные, частные. Среди военных выделяются штурмовые и десантные. «Стратусы» могли быть военными, исследовательскими и частными. Я слышал об этом типе летательных аппаратов. Да какое слышал! «Джон Уик» вполне способен подняться в верхние слои атмосферы, несмотря на габариты. И всё же, он не подходил под категорию «стратусов» — из-за низких скоростных характеристик и большого размера.

Среди гвардейцев обнаружилось много ветеранов, которые были со мной чуть ли не с основания Рода. Лука Чхартишвили, он же Чёрт — наше секретное супероружие. Лука был мощным геомантом, приближающимся к третьему рангу. И, в случае чего, мы применим его Дар. Если потребуется — снесём весь остров Альбранда к чертям собачьим…

Армен Айвазян тоже был на месте. До того, как Мусаев научился ходить по многомерности, он выполнял самые сложные задачи по устранению сильных врагов. И сейчас между двумя бойцами установилось некое подобие соперничества… хотя, как мне рассказывал Демон, парни сдружились и частенько проводили вместе время в увольнительных.

Кашеварил сегодня Зураб, а разносить миски с пловом ему помогали залётные гвардейцы.

— Зураб, ты без своего меха? — удивился Мусаев, когда в кубрике под радостные вопли собравшихся появился бородатый пилот. — Что-то в море сдохло.

— Да он его в грузовой отсек протащил, — рассмеялся Айвазян. — Вместе с обвесом.

— А так можно? — удивилась Алеся. — Это же яхта.

— Можно, — заверил Чёрт. — Трюм здесь вместительный.

— Ничего и не протащил, — недовольно пробурчал Зураб. — Мне Паша отдал приказ. И, чтоб вы знали, там влезло четыре меха.

Грянул дружный хохот.

Посыпались шутки, что одного меха Зурабу не хватает, завёл себе гарем…

Не знаю, чем бы это всё закончилось для шутников, но по кубрику прокатился сигнал тревоги. Галдёж и отдельные смешки быстро свернулись.

Мы услышали голос Демона:

— Полная боеготовность! К нам приближаются перехватчики.

Глава 16

— Далеко, — проворчал Демон. — Не достать.

— Так и они нас не достанут, — хмыкнул я.

Мы летели низко, на двухкилометровой высоте. И постепенно снижались. Уральский хребет позади, и карабкаться за облака смысла ноль. Что же касается наших противников… Нижняя границы стратосферы простирается километрах в пятнадцати над нашими головами. Очень большая дистанция для кинетиков, им нужно спускаться. Для пиромантов и криосов — тоже не вариант.

Безусловно, прыгун смог бы телепортироваться даже в стратосферу, но… Это неоправданный риск. Малейший промах — и человек не выживает. Там просто нечем дышать и холод собачий. Я уж молчу про низкое давление, из-за чего в жилах буквально закипает кровь.

Лютый не хотел рисковать своими людьми.

И я его прекрасно понимал.

— Когда они ударят? — спросил я.

— Зависит от ранга тех, кто там сидит, — неохотно признал командир гвардии.

— Давай по худшему сценарию.

— Когда мы сблизимся на пять-шесть километров. Ты же знаешь, Сергей, основа всего — визуальный контакт.

Все это знают.

Пассажирский самолёт в моей реальности можно рассмотреть с четырёхкилометровой дистанции, а при ясной погоде — и того больше. Десантные дирижабли гораздо крупнее стандартного авиалайнера. Так что Демон озвучил минимальную планку. Но тут в игру вступают и другие факторы. Чем больше расстояние, тем выше расход ки. И если спалить дирижабль можно без лишних выкрутасов, то у кинетиков работа посложнее.

— Что ты делаешь? — Демон бросил на меня подозрительный взгляд. — Идёшь молиться?

Я уже почти достиг двери капитанского мостика.

Бросил через плечо:

— Не дёргайся, ничего не предпринимай. Беру их на себя.

По пути вызвал через Ольгу Байта Мусаева.

Встретились уже в моих личных апартаментах.

Шикарную каюту, к слову, отгрохал покойный Самуил Раевский. Просторную, с продуманной и функциональной мебелью, санузлом и обшивкой из морёного дуба. Иллюминатор, опять же. Кровать одна, но кресло раскладывается.

— Над нами два вражеских дирижабля класса «стратус», — без предисловий начал я. — Один твой, на второй иду я.

— Задача? — подобрался диверсант.

— Убей всех, кого встретишь.

— Понял. Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Бери тот, что восточнее и выше на полкилометра.

Криво ухмыльнувшись, Мусаев подёрнулся помехами. Контуры моего диверсанта исказились, как это всегда бывает при переходе в многомерность.

Дождавшись полного исчезновения товарища, я потянулся к Расширителю.

И в этот момент по

Нервы у меня крепкие, но даже я непроизвольно дёрнулся. По логике вещей, мы с Мусаевым сейчас должны превратиться в неуловимых мстителей и всех нагнуть, что же могло пойти не так?

Ожил динамик интеркома:

— В коридорах вражеские прыгуны.

Других пояснений и не требовалось.

В отличие от нас, противник пошёл на оправданный риск — и спустил с большой высоты «подарки».

Резко развернувшись, я сделал переборки дирижабля прозрачными. Прямо за дверью каюты взорвался кровавый вихрь — это Хорвен атаковала одного из людей Гамова. Гончая всегда действует наверняка. Рывок, расплывчатые движения щупалец, и жертва украшает стены своей кровью. И не только кровью…

Я просочился в коридор, успев отметить местоположение ещё двух прыгунов.

Бесшумно извлёк меч из трости.

— Молодец, детка, — похвалил я гончую. — Так держать.

И в эту секунду Демон опустил рубильник.

Ки перестала циркулировать, стены утратили прозрачность. Откуда-то с нижней палубы послышался звон стали, сопровождаемый криком.

Я метнулся в сторону кормового трапа.

По моим прикидкам, один из диверсантов телепортировался к двигательному отсеку, войти в который можно, спустившись по ступенькам трапа.

Честно, я был уверен, что этот тип собирается испортить нам движки. Но упырь решил подняться на третью палубу. Видимо, командир поставил цель — захватить рубку.

Мой противник утратил возможность телепортироваться.

А я не мог манипулировать проницаемостью.

Поэтому, как только голова диверсанта показалась над линией пола, метнул меч.

Острый клинок со свистом рассёк воздух и вошёл в висок прыгуну. Лезвие у меня острое, так что меч пробил голову врага насквозь и застрял по самую рукоять. Ноги мужика подкосились, и он с грохотом скатился вниз.

Приблизившись к проёму, я заглянул в тамбур средней палубы.

Зрелище было жутковатое.

Череп диверсанта развалился, мой клинок валялся на полу в луже крови. Сам горе-боец лежал в неестественной позе с переломанными ногами.

— Хорвен! — рявкнул я. — Охраняй рубку!

Гончая не могла ответить, но я был уверен, что меня услышали.

Спустившись вниз, я поднял меч. По пальцам стекала чужая кровь, рукоять была липкой. И очистить оружие привычными техниками я не мог.

Тамбур был сквозным.

Отсюда можно было спуститься на нижнюю палубу, к грузовому отсеку, попасть к двигателям или выйти через вторую дверь в коридор второй палубы.

Вибрация и шум давили на нервы.

Открыв тяжёлую дверь машинного отделения, я заглянул внутрь. Оба механика, главный и его помощник, были на месте. Следили за индикаторами, переговаривались жестами. Из-за шума мужики носили здоровенные наушники, и то не факт, что это помогало. Да уж, работёнка… Надо будет им премию выписать после войны.

Прислушавшись к звукам первой палубы, я решил, что там всё чисто.

Плюс, когда я просвечивал стены, никакими диверсантами внизу и не пахло.

А вот на второй палубе царил переполох. Толпа из примерно десяти человек собралась на носу, рядом с обугленным трупом. В этих скрюченных останках сложно было узнать человека — прыгун наполовину развалился и осыпался пеплом. Над павшим врагом стояла Алеся Новацкая. Между растопыренными пальцами девушки всё ещё пробегали молнии.

— Ты его так? — я вывел стихийницу из боевого транса.

— Долбанула знатно, — прокомментировал Айвазян. — Я даже клинок достать не успел.

— Электричеством? — я прифигел от такого поворота. — А с проводкой что?

— Да ничего, — Алеся уже восстановила привычное самообладание. — Это кумулятивный заряд. Испепеляет человека изнутри.

— Родовая техника? — вырвалось у Чёрта.

— Нет у меня никакого Рода, — нахмурилась Алеся.

— Что вы к девчонке пристали? — к нам присоединилась Ольга. — Расходимся по своим местам.

И тут наступила внезапная тишина.

Звуки сирены стихли.

— Атака отражена, — послышался уверенный голос Демона. — Никому не расслабляться.

— Дуйте в кубрик, — приказал я.

А сам начал подниматься по трапу.

В рубке все выглядели напряжёнными.

— У тебя что, камеры в коридорах? — с порога уточнил я.

— Есть такое, — бросил через плечо Лютый. — Что, врубаем ки?

— Само собой. Мне нужно включить Расширитель.

Демон, не вступая в излишнюю полемику, вернул рубильник на прежнее место.

* * *

Восхождение в стратосферу через многомерное пространство…

Такого опыта у меня ещё не было.

Пришлось поднимать зону ограниченной многомерности, но делать это постепенно — мало ли, какие физические законы я нарушаю.

Бесконечный фрактальный лабиринт прокладывал мне дорогу всё выше и выше.

И да, когда я сказал «медленно», то недооценил силу Расширителя. Подъём занял всего несколько минут, при этом я не ощущал проблем с дыханием, гравитацией, давлением или температурой. Как я подозреваю, эти проблемы возникнут, если выйти из теневого состояния, но я не для этого вливал прорву энергии в артефакт.

Дирижабль, на который я поднимался, предстал в виде навороченного переплетения граней, то накладывающихся, то врастающих друг в друга под самыми немыслимыми углами. Уверен, что сейчас на «стратусе» начнётся паника, ведь я окружил аппарат непроницаемым серым туманом. Который снесёт воздушными течениями, ага.

Заточенный под верхние слои аппарат сильно отличался от прочих воздушных судов, на которых мне доводилось летать в этой жизни. Во-первых, я не смог различить, где в этой конструкции гондола, а где — баллон с газом. В разреженном воздухе парило нечто яйцеобразное с крохотными иллюминаторами в нижней части. О наличии капитанского мостика свидетельствовало круглое окошко в носу. Винты здесь тоже были, но их упрятали в специальные кожухи и сделали поворотными. А ещё я не сразу понял, где тут входные люки или хоть какое-то подобие двери.

Но мне и не нужны люки.

Я способен проникнуть в любой дирижабль через пространственные щели, которых никто не видит.

Телепатическую связь с Мусаевым я сейчас держать не могу, но надеюсь, что мой гвардеец наведёт шороху на втором «стратусе».

Оказавшись внутри, я первым делом снёс голову мужику, всматривающемуся в экран радара. Цеппелин был настолько крохотным в сравнении с нашими десантниками, что рубка и салон тут составляли единое целое. Трюма, камбуза и прочих примет цивилизации тут, естественно, не было. Машинный отсек располагался не в кормовой части, а под полом, и спуститься туда можно было по скобам через узкий люк.

Я не стал заморачиваться техническими деталями.

Разделавшись со штурманом, проткнул насквозь командира в форменной фуражке и тут же распластался по полу, пропуская верхом замораживающую технику.

Попасть ледяным сгустком в двумерную тень — непростая задача.

А вот я могу искажаться, вытягиваться, удлинять себя и своё оружие.

Один из идиотов не выдерживает и швыряет в меня огненную технику, но это не поможет. Я ускользаю в потолок, вытягиваюсь из щели в кормовой части цеппелина и нежно провожу лезвием меча по горлу пироманта. Мужик булькает, пытается зажать рану, и оседает на ребристый пол.

Криос превращает в промороженный насквозь кошмар участок переборки, где я находился ещё секунду назад. Вот только я уже прилип к потолку. Протягиваю руку и пробиваю череп незадачливому воину. Даже хруста не слышно — настолько у меня острый клинок. Спасибо вьетнамцам, не только костюмы умеют делать.

В двух шагах от меня материализуется прыгун.

Меч вспарывает тень, которой я сейчас представляюсь своим жертвам. Естественно, ничего не происходит. Потому что лезвие не может поразить измерения, в которых я сейчас пребываю. А вот я прекрасно дотягиваюсь до своего врага, и новый фонтан крови заливает потолок.

Огненная техника вспарывает пространство.

Я вижу, как пламя раскладывается на десятки фрактальных составляющих. Без особых проблем смещаюсь в многомерности на безопасную дистанцию. Просто не хочу проверять, причинит мне вред пирокинетик или просто даст погреться у костерка. А затем протягиваю руку через половину дирижабля и вырываю у своего противника сердце. Врагом оказывается женщина лет сорока — светловолосая, похожая на северянку. Не удивлюсь, если Гамовы подтянули наёмников из Евроблока.

Женщина опускается на колени.

Она уже мертва.

Метнувшийся ко мне мета в обычной реальности расплылся бы в шустрое пятно, но многомерность превращает его в черепаху. Я делаю два шага в переплетение граней, взмахиваю мечом и отступаю к иллюминатору. Разрубленное надвое тело с хлюпающим звуком оседает, врастая в новые грани реальности.

На борту «стратуса» не осталось живых людей.

Почти.

Я уплотнил себя настолько, чтобы поговорить с трясущимся от страха радистом. Это был молодой парнишка со слабеньким телепатическим Даром. Его функция сводилась к тому, чтобы поддерживать контакт с базой в любых условиях. Мы находились в стабильной зоне с практически полным отсутствием водяного пара, так что радиосвязь на всех частотах должна быть качественной. По моим прикидкам.

— Не… не… убивайте… — выдавил из себя телепат.

Мне на секунду стало его жаль.

Но лишь на секунду.

Потому что этот молокосос ничем не отличался от остальных гвардейцев и наёмников. Он прекрасно знал, отправляясь в полёт, чем будут заниматься его соратники. Жечь и рвать на части вражеские цеппелины вместе с живыми людьми внутри. Впрочем, я понимал, что на такой высоте, без командира экипажа и борт-навигатора, пацан не выживет. Не справится с управлением.

— Свяжись с телепатом второго «стратуса», — приказал я. — Выясни, как у них дела.

— Хорошо, — дрожащими губами пролепетал парнишка.

Я сейчас был трёхмерным для этого среза реальности, но конфигурацию в любой момент легко изменить.

Взгляд радиста на несколько секунд сделался отстранённым.

Потом я увидел на молодом лице панику.

— Никто не отвечает! — выдал паренёк.

Довольно ухмыльнувшись, я очистил меч от крови через проницаемость и вложил в трость. Удивительно, но мой Дар и в многомерности продолжает работать.

Хлопаю парнишку по плечу.

Тот нервно дёргается.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я, но от этой улыбки радисту не по себе. — Унасвсё хорошо. Передавай привет Альбранду.

Развернувшись, я углубился во фрактальные лабиринты и через несколько минут добрался до «Пилигрима». Конечно, я рисковал. Если бы на флагман напали какие-нибудь левитаторы или прыгуны, Демон мог бы сгоряча дёрнуть рубильник… И тогда — прощай, Расширитель. А вместе с ним и моя бренная жизнь.

Но нападать на нас было некому.

Стоило мне материализоваться в собственной каюте, в голове раздался голос Ольги. Байт Мусаев передал, что на втором «стратусе» всё чисто, и он возвращается.

Я включил интерком.

— Паша, у вас всё норм?

— Шикарно всё, — голос у начальника гвардии был довольный. — Порезвились наверху, а?

— Как же без этого, — хмыкнул я. — Разогревайте плов. Я так и не поел по-человечески.

Глава 17

Воевать на территории чужого клана, да ещё с официальным запросом — это удивительный опыт. Где ещё такое встретишь, как не в РИ?

На подлёте к Никопольской губернии с нами связалось министерство обороны Волков и потребовало обозначить себя. Мы, разумеется, представились и назвали код зарегистрированного в Дворянском Собрании уведомления о войне. После сверки нам ещё приятного пути пожелали.

— Вот это сервис, — оценил Демон.

Гамовы укрепились на острове посреди Обского водохранилища, которое в этой реальности называлось Волчьим морем. Реально здоровенный водоём, глубина которого местами достигает двадцати пяти метров. Зимой можно пройти или проехать по льду, а вот осенью…

Когда мы разрабатывали план штурма, сразу отказались от трёх идей: форсирования по отмелям, высадки на сам остров с воздуха без подготовки и заброски прыгунов в усадьбу. Первый и второй вариант защитники наверняка предусмотрели. Бредущих по пояс в воде мехов можно морозить, бить электричеством, а огненные техники всё вокруг превратят в кипяток. При этом скорость машин будет замедлена и они ничем не смогут ответить, а пехота так и вовсе по воде не пройдёт… Уверен, что и нашим дирижаблям при снижении достанется. Что касается прыгунов-диверсантов… я ещё зимой был в курсе фортификационных работ, проделанных Гамовыми. Эти упыри оснастили остров отклоняющими линиями, что делает телепортацию невозможной.

Дольше всего мы обсуждали стихийный удар с воздуха.

Идея казалась правильной, хотя нас и могла замучить ответка. Но если тот же Чёрт устроит на островке локальный Армагеддон, то что нам достанется в качестве трофеев? Ладно, на мехи никто в здравом уме не рассчитывает. Но сама княжеская усадьба стоит немалых денег. А земля посреди водохранилища так и вовсе бесценна.

В общем, мы разбили операцию на этапы.

План предусматривал активное участие всей гвардии, включая пехоту, мехов, сильных стихийников и диверсантов. Просто в бой они кинутся не одновременно.

Уже на подлёте к Никополю Демон знал полный состав наших союзников. План был скорректирован с учётом новых данных.

Остров, естественно, нуждался в электричестве.

А электричество было необходимо Альбранду в ночное время, чтобы питать прожекторы

Так, во всяком случае, думают Гамовы.

Мы начали издалека.

У наших вражин имелся подводный кабель, проложенный по дну водохранилища. Наверняка были и генераторы, но их не хватит для потребностей всего острова.

Мы подплыли к распределительной подстанции на берегу водохранилища — именно отсюда кабель тянулся в сторону усадьбы Гамовых. Алеся применила свой Дар и спалила эту подстанцию к хренам собачьим. Вспышка была знатная, у меня ещё полминуты круги бегали перед глазами.

Проследить за результатом наших трудом было невозможно — остров раскинулся в ночи за горизонтом. Но вот снующие по небу лучи прожекторов погасли. Спустя четверть часа на берег телепортировался прыгун — его без лишнего шума завалил Мусаев.

Я ничуть не сомневался, что расположение всех наших бортов отображается на экране радара. Поэтому действовать надо было оперативно. Основная флотилия, состоявшая из семи дирижаблей, распределилась по разным точкам побережья. На каждом транспортнике летели сильные одарённые — кинетики, пироманты, криосы. Если бы к нам отправили вражеский цеппелин, мы бы его засекли своими радарами, но ведь какого-нибудь огневика могут забросить и с помощью левитатора. Именно по этой причине мы отправили на патрулирование неба своих летунов — все они были облачены в комбинезоны Матвеича.

— Ваш выход, господа, — Демон развернулся вместе с креслом. — Дайте жару.

Мы с Мусаевым переглянулись.

— По плану, — бросил я.

И, усевшись на пол, выложил перед собой Расширитель.

Мы, естественно, уже разведали где, что и как. И примерно понимали, где сконцентрированы самые мощные ребята, способные уничтожить наши дирижабли на подлёте. Вот их-то и предстояло вырезать. Поголовно.

— Рубильник не трожь, — погрозил я Демону пальцем.

И провалился в иные измерения.

* * *

— Вперёд, — сказал я, материализовавшись в рубке «Пилигрима». — Полным ходом.

В дом мы с Мусаевым не заходили, а вот всех, кто нёс вахту на крышах и рядом с берегом, зачистили. Конечно, моё появление сопровождалось серым туманом, в котором слышались вопли, мат и летали стихийные техники, но вот никто на своих двоих оттуда выйти не сумел. Там же полегли наследники Пашковых и Кудрявцевых, возглавляющие эти знатные фамилии после смерти своих отцов. Как говорится, скатертью хлеб-соль. Мусаев действовал более незаметно, ведь ему никакой туман не требовался. Ударив, мы тотчас отступили.

Убрав руку от артефакта, я тяжело вздохнул.

Непрерывная циркуляция восстанавливала баланс ки в организме.

Начиналось самое интересное.

В рубку по очереди начали заходить мои гвардейцы. Алеся Новацкая, самый мощный электрик из всех, кого я знал. Вахтанг Двали по прозвищу Ваха, пирокинетик второго ранга. Шамиль Аскеров, опытный боевой криос с довольно своеобразными техниками. И эти техники нам были позарез нужны в условиях, где место решающей битвы окружено водой. Руслан Темников, простой кинетик. Уверенный второй ранг с претензией на третий… годика через три-четыре. Но мне и текущих способностей Руслана вполне хватит.

Бойцы обступили меня полукругом.

— Я вас забрасываю и выключаю артефакт, — напомнил я то, что мы уже обсудили в кубрике. — Уничтожайте в первую очередь мехов. Постарайтесь продержаться до нашего прибытия.

— Чёрта бы к нам, — вздохнул Темников.

— Отставить панику, — жёстко произнёс я. — Справитесь без него. Я в вас верю.

Прикол в том, что Расширитель можно использовать в качестве аналога телепорта. Создал туман, переместил туда людей и тут же отключился. Многомерность отступает, воины остаются на позициях. Как по мне — очень удобно.

Я двинулся вперёд, указывая дорогу.

Прикольно было ходить по воде, проскальзывая во фрактальные воронки и одним махом преодолевая многие километры. Чтобы достичь острова, мы потратили секунд десять. Максимум пятнадцать. Думаю, это была самая необычная высадка десанта в истории. Убедившись, что мои кинетики в безопасности, я вернул себя в рубку «Пилигрима» и перестал накачивать Расширитель энергией. Далеко в ночи туман растаял.

— Что там по скорости? — уточнил я.

— Разгоняемся, ваше благородие.

Это был командир экипажа.

Волчье море… оно здоровенное. Водохранилище занимает больше тысячи квадратных километров и частично заходит в Алтайскую губернию. Если бы мы пилили вдоль берега, то потратили бы около часа, чтобы добраться до врага. Но кабель, сами понимаете, был проложен в узком проливе со стороны Никополя. Так что вместо часа — десять минут на полных оборотах.

Дирижабли выстроились клином.

Мы шли во главе ударной группировки.

Левитаторы неотступно следовали за нами.

Демон посматривал на экран с хаотично движущимися точками и заметно нервничал. Я же был абсолютно спокоен — пока события разворачивались в границах допустимого.

— Ты чего? — спросил я начальника гвардии. — Не поверю, что нервничаешь перед битвой.

— Да так… — Лютый помедлил, подбирая слова. — Парни сейчас в мехах, готовятся к высадке… А я в этой кабине… Как штабная крыса, чесслово.

Я хмыкнул:

— Хочешь вражин покромсать?

— Ну… люблю я это дело, — признал командир гвардии.

— Сегодня ты мне нужен здесь, — покачал я головой. — Больше некому всё это координировать.

Демон вздохнул:

— Понятно. Я ж не спорю.

Ага, приказы не обсуждаются.

Но Лютый, полностью оправдывая свою фамилию, не привык отсиживаться за спинами товарищей. Ему просто не доводилось ещё командовать крупными воинскими соединениями.

Как я и предполагал, на перехват нашей эскадрилье двинулись вражеские дирижабли. Разведку внутри гондол мы не проводили, но я ни секунды не сомневался, что там нет серьёзных группировок. Альбранд использовал эти машины не для десантирования, а для патрулирования. По логике вещей, внутри должны быть вражеские гвардейцы, способные атаковать на расстоянии. И это нифига не прыгуны.

— Бинокль, — приказал я и, не глядя, протянул руку ладонью вверх.

Демон передал мне мощный полевой бинокль с десятикратным увеличением. Приложив окуляры к глазам, я переключился в ночной режим и почти сразу увидел группу из шести дирижаблей, плывущих в нашу сторону. Аппараты рассыпались полукольцом, выдерживая приличную дистанцию друг с другом. Что лишь подтверждало мои подозрения — нас будут жечь или морозить. Тем хуже для них. Потому что прыгуны сумели

— Зачистить? — уточнил практичный Мусаев.

— Не спеши, — я начал планомерно осматривать вражеские гондолы, делая их прозрачными. — У нас ещё несколько минут.

Четыре цеппелина.

Остальные продолжают кружить над островом и водохранилищем.

Правда, голубые и оранжевые вспышки, а также зигзагообразные молнии давали понять, что в тылу противника творится неладное. Наши стихийники устроили там адский замес.

— Левитаторы — на сближение, — отдал я короткий приказ.

— Есть на сближение, — отозвался Демон.

Наши летуны-невидимки, подчиняясь мысленному распоряжению, помчались к чужим цеппелинам. А я, врубив непрерывную циркуляцию, начал по очереди делать гондолы бесплотными. Не целиком, только дно и палубные перекрытия. Удовлетворённо кивая, наблюдал за тем, как крохотные человеческие фигурки, размахивая руками, летят в чёрные воды Волчьего моря. Я попросту вытряхивал наших врагов из дирижаблей. Как муравьёв или какой-нибудь мусор.

— Добить, — приказал я.

— Кого? — не понял Демон.

Гадство. Я и забыл, что он не видит на большом расстоянии.

Пришлось пояснить:

— Всех, кто выпал из дирижаблей и барахтается в воде.

— Принято, — Демон тут же передал телепатическое распоряжение с помощью Ольги.

Ни в бинокль, ни каким-либо иным образом, я не мог рассмотреть левитаторов, отправившихся на зачистку. У меня их было не так много, человек пять-шесть, зато все — в чудо-комбинезонах Михалыча. Идеальная маскировка. Смерть, несущаяся на крыльях ночи.

Дирижабли продолжали плыть в нашу сторону по инерции, но внутри уже никого не было. Ради интереса я опустил бинокль ниже, чтобы рассмотреть происходящее на воде. И мы, и они двигались на высоте около пятидесяти метров, продолжая снижаться. А всё потому, что моя гвардия готовилась к высадке. Прямо сейчас пилоты сидели в мехах, запуская движки на холостой ход, проверяли бортовые системы и надёжность фиксации обвесов. Я знал, что опасной для человека при падении в воду считается высота свыше двенадцати метров. Пятьдесят — это уже без шансов на выживание. Но мы имеем дело с одарёнными, и рисковать я не хотел. Вот, пожалуйста. Двое или трое выпавших ухитрились сгруппироваться и нырнуть под правильным углом. Вот только я не заметил, чтобы кто-нибудь из этих ушлёпков ухитрился выплыть.

— Никто не выжил, — последовал логичный доклад Демона.

Я положил бинокль в нишу под приборную панель.

— Пусть покружат там ещё несколько минут и возвращаются к нашим бортам.

— Так точно, — кивнул Лютый.

— Никого не режем? — расстроился Мусаев.

— Всё будет, — заверил я.

Энергетические вспышки на острове уже были заметны невооружённым глазом. Очередной электрический разряд ударил в наблюдательную вышку, которая накренилась и начала медленно заваливаться на бок. Кто-то выпал и грохнулся о землю, по опорам побежали молнии…

Ещё одна вышка вспыхнула ярким пламенем и сгорела дотла буквально за несколько секунд. Рядом образовался выжженный чёрный круг.

Я вновь поднёс бинокль к глазам.

Берег острова стремительно приближался. А вместе с тем приближалось начало эпичной зарубы. К нам на всех парах стягивались дирижабли со всего водохранилища — я насчитал семь бортов. Раньше они патрулировали окрестности, а сейчас экипажи получили новый приказ. Любой ценой помешать десантированию врага.

На земле тоже шла подготовка.

Ближайшая к нам часть побережья представляла собой ощетинившуюся сталью и моторами орду, готовящуюся к схватке не на жизнь, а насмерть. Альбранд выдвинул вперёд дюжину мехов, в которых я безошибочно узнал выпускаемых Ганзой «Тигров» четвёртого поколения.

А вот это не есть хорошо.

Потому что «Тигры» данной модификации — амфибиии, способные функционировать даже под водой. И они перекрывают подступы к месту высадки. Я ведь планировал осуществить сброс прямо на мелководье…

За «Тиграми» нерушимой стеной встали «Хтоны».

Это ещё хуже, потому что они оснащены гарпунными пушками — единственным торсионным оружием, не запрещённым Кодексом инквизиторов.

Ладно.

Сами напросились…

Глава 18

Я начал раздавать приказы.

И одновременно случилось несколько очень неприятных для Альбранда вещей.

Прежде всего я отправил диверсантов на вражеские дирижабли. Мусаева, Айвазяна, других прыгунов. Все они, как и левитаторы, использовали маскировочные комбинезоны. Поэтому могли убивать кого вздумается без малейших последствий для себя.

Вторым сюрпризом был криогенный удар по амфибиям Гамовых.

Ибо нефиг.

Волна холода прилетела такая, что проморозила насквозь прибрежную линию, часть берега, воду на несколько десятков метров в ширину и хрен знает сколько в глубину. Атаку провели криосы Мещерского — трое очень мощных ребят, привыкших работать в связке. Вот именно по этой причине я не хотел шлёпать к острову по мелководью — с нами могли проделать тот же фокус.

Стужа наступила такая, что даже я в рубке почуял дыхание зимы.

Внизу потянуло ледяным ветром и трескучим морозом.

Стоявших в воде «Тигров» накрыло моментально — они не успели ни отступить, ни даже дёрнуться. Прямо сад ледяных скульптур. Кого-то вморозило по пояс вместе с руками, бензопилами и коловратами. Кого-то — по грудь. Корпуса машин покрылись изморозью, их припорошило тонким слоем снега.

И — никакого движения.

Никаких ревущих моторов.

Досталось и «Хтонам». Вторую линию обороны пригвоздило к земле, а сами шагатели застыли в причудливых позах. Цепи и диски больше не вращались, пилоты в кабинах не подавали признаков жизни. Рядовые пехотинцы, державшие строй в третьей линии, истошно орали, их ряды смешались. Кому отморозило руки, кому ноги, пальцы или половину туловища. Остальные выжили, но были вынуждены сместиться на безопасное расстояние.

Потому что стужа продолжила наступление.

Всё, как я и просил.

Ледяной плацдарм, растянувшийся в ширину метров на сорок-пятьдесят. Я даже не сомневался, что вода в этой зоне промёрзла до самого дна.

На заднем плане что-то горело, полыхали молнии.

Когда парни Мещерского угомонились, я тихо произнёс:

— Высаживаемся.

Демон участвовал в разработке плана, но до самого конца не верил в его успех. У нас бы и не прокатило, случись схватка с сильными одарёнными вражеской армии. Но я позаботился, чтобы эти фигуры были выведены из строя.

Лютый начал раздавать телепатические приказы.

Радиопереговоры могли перехватить, как и мысленные потоки, но сейчас в имении князя царит такой хаос, что менталисты Гамовых и сами не рады. Прибавьте сюда телепатов вассальных Родов — и вы получите в эфире шум, от которого голова вспухнет. Так что переговаривались без заморочек — нагло и не скрываясь.

Мы продолжали наблюдать за происходящим с пятидесятиметровой высоты. А вот шесть десантных цеппелинов, набитых под завязку пехотой и мехами, пошли на снижение. Прижавшись к ледяной кромке, командиры воздушных судов откинули аппарели, и я

В стане врага поняли наш замысел.

Я увидел, что с юго-восточного направления к нам движется вполне организованный отряд, состоящий преимущественно из мехов. Из очень крутых мехов — «Хтонов», «Борисфенов» и даже туровских «Бастионов». Последних было всего четыре, но выглядели они как бронированные мастодонты на фоне своих недоношенных товарищей.

Наши ребята разворачивались оперативно. Строились клиньями по пять машин и топали к берегу прямо по льду. Криосы настолько суровую температурку организовали, что корка даже не трескалась.

Вот только боевых пятёрок, полностью готовых к сражению, было немного. Надвигающаяся волна вражеских мехов вполне могла оттеснить их к воде и сбросить с края ледяной толщи. Пилоты там были серьёзные, я это видел по построению и манере двигаться.

И тогда в игру вступили наши кинетики.

Правый фланг атакующих смяло незримой деформацией. Я наблюдал за картиной боя через бинокль и видел всё в мельчайших подробностях. Уверенно топающий «Бастион» вдруг споткнулся, на пару секунд оторвался от земли и завис в воздухе. А потом его начало корёжить и проминать, словно работали пальцы тёмного бога. Всё это с хрустом, скрежетом и отчаянным воем турбированного движка. Внезапно мотор захлебнулся, а то, что осталось от шагателя, метнулось в толпу вражеских мехов, сбивая их, словно кегли. Тут же в эту свалку ударила молния — в бой вступила Алеся.

Наши бойцы продолжали выгружаться и оккупировать берег. Достигнув твёрдой поверхности, строились подковой, ощерившись на остров зубцами боевых клиньев. Под прикрытие мехов тут же выбегали пехотинцы. Выбегали, формировали группы, смахивающие на древнеримские когорты и выставляли стену щитов. По мере добавления новых пятёрок мехов «подкова» расширялась, освобождая пространство для новых бойцов.

Смешавшийся вражеский отряд попробовал восстановить строй, но тут подоспел я. Прямо с дирижабля оформил проницаемость для большого участка земли, и вся эта механизированная красота рухнула в преисподнюю. Сердце обливалось кровью от такого расточительства, но иначе нельзя. Я поставил в приоритет сохранность своего войска.

Атака выглядело жутко.

Грохочущие и лязгающие механизмы, ощетинившиеся бензопилами да коловратами без видимой причины ушли под землю. Провалились, словно их и не было. Я вкачал прорву ки, так что ребята занырнули глубоко. Сразу после этого восстановил плотность грунта. Всё. Похороны заживо.

— Байт справился, — доложил Демон.

— Отлично, — кивнул я. — Пусть возвращается на «Пилигрим». Остальные?

— Работают.

Я кивнул.

То, что прыгуны работают, означало непростую схватку внутри коридоров вражеских дирижаблей. Вполне возможно, что там есть артефакты, позволяющие видеть или сдерживать парней в каббалистической одежде.

— Чёрта в рубку, — продолжил я распоряжаться. — Снижайся и готовь аппарель к сбросу.

— Какому ещё сбросу? — очумел Лютый.

— У нас же четыре меха, — улыбнулся я. — А вообще, мне пора прогуляться в гости к хозяину имения. Вдруг он самовар поставил, кренделя зарядил. Некрасиво заставлять ждать важного аристократа.

Демон криво ухмыльнулся.

А мне пришло в голову, что вряд ли в этом мире много людей поймёт истинное значение слова «зарядил».

Дверь на капитанский мостик распахнулась, и к нам ввалился геомант Чхартишвили.

— По вашему приказу прибыл, командир.

Демон бросил на меня красноречивый взгляд.

— Будешь сидеть тут и ждать инструкций, — пояснил я. — Никакой самодеятельности. Возможно, нам твой Дар и не понадобится. Это так, на всякий пожарный.

— Не вопрос, ваше благородие, — Чёрт направился к нам.

Я уступил ему место:

— Отдыхай с комфортом, брат. На вот тебе… бинокль.

Рядом соткалась подёргивающаяся помехами фигура Мусаева.

Пара секунд — и прыгун стабилизировался в привычных измерениях.

— Как оно? — я отстегнул от пояса трость и перебросил в левую руку.

— Ребятам помогал, — Мусаев бросил косой взгляд на остров. — Там на одном борту попались упыри в очках, эти нас видели.

— Ты идёшь со мной, — распорядился я, уже достигнув двери. — Повоюем немного.

— Задайте точку, ваше благородие.

— Прогуляйся пешком, — хмыкнул я. — Для разнообразия.

И мысленно призвал Хорвен.

«Пилигрим» не был десантным транспортником, поэтому никаких откидывающихся аппарелей в нижней части. Выгружались через боковой люк с выдвижным пандусом. Вперёд пропустили Зураба и ещё троих пилотов, а уж потом спрыгнули на лёд сами.

— Дубак, — пожаловался Мусаев.

— А ты что хотел, — бросил я через плечо. — Сибирь.

Осень в Никополе ничем не отличалась от осени в средней полосе. Разницу надо искать зимой, когда тут рубанёт минус пятьдесят. Но после ударного труда наших криокинетиков ощущения были не самые приятные. Я поспешил на берег, где под прикрытием стихийников разворачивались наши войска.

А неплохой себе островок Гамовы прикупили. Насколько я помню, в моей реальности близ Новосибирска ничего подобного не наблюдалось. Просторно, с холмами и сосенками, воздушным и «морским» причалами.

Но сейчас мне было не до созерцания.

В воздухе носились молнии, сгустки пламени, замораживающие техники.

Объединённая гвардия под командованием Демона заняла две пологих возвышенности и небольшой овраг между ними. Поднявшись на один из ближайших холмов, я увидел перестраивающиеся вражеские отряды.

— Да сколько их там? — возмутился Мусаев.

Мы находились чуть в стороне от потенциального театра боевых действий. Я специально занял такую позицию, чтобы видеть силы противника и усадьбу, которую вся эта орда защищала. Похоже, Альбранд стянул всё, что только можно, в тщетной попытке сформировать ударный кулак для решающего сражения.

С небольшого пригорка, на который мы взобрались, я видел только левый фланг нашего войска и механизированный авангард, выдвинувшийся на передний край. Вражеских сил, кажется, было втрое больше. И это несмотря на все наши предыдущие действия. Между линиями противоборствующих гвардий навскидку было шагов триста. Для мехов — плёвая дистанция.

Я не мог определить, кто там у них командир.

Память подсказала, что Альбранд имел несколько иной Дар, чем остальные Гамовы. Сдаётся мне, он мета, но это не точно. Дело в том, что ветка Альбрандов свои сверхспособности тщательно скрывала из поколения в поколение, и даже мои рептилоиды не сумели пронюхать, чем этот упырь владеет. Известно лишь, что он привык сам командовать родовыми подразделениями и не прятаться за спины своих бойцов.

Вот за что я люблю аристократов.

Иногда можно и не заходить в усадьбы, чтобы поставить точку в давнем споре.

— Что мы ищем? — поинтересовался Мусаев.

— Кого, — поправил я, максимально накачивая силой зрение. — Константина Альбранда.

— А, тут ничего сложно, ваше благородие. Видите «Борисфена» с гербом на

— Есть такое, — кивнул я.

В темноте не особо рассмотришь герб, но повсюду вспыхивают огненные шары и летают молнии, так что изредка поле битвы освещается как днём.

— Это машина князя, — подтвердил мои подозрения прыгун.

Я уже почти восстановил растраченный запас ки.

Неужели так просто?

Закатываешь всех этих красавчиков под землю — и битве конец. Потом заходишь в дом, захватываешь заложников и диктуешь условия…

Вот только мне не даёт покоя мысль, что в арсенале Гамовых есть какие-то хитрые артефакты, позволяющие телепортироваться неизвестно куда, если запахло жареным. А это означает, что Альбранд при всей своей доблести таки обзавёлся «катапультируемым креслом».

За поблёскивающими сталью рядами людей и машин виднелся кусок благоустроенной территории. Сосны, извилистые дорожки, разные площадки да беседки… Хозяева усадьбы вовсе не стремились превратить свой дом в крепость. Никаких высоких заборов, угловых башен, рвов и всего такого. Понятия не имею, где у них проложены отклоняющие линии. Вероятно, под землёй. Да и пофиг.

— Перемещайся к дому, — приказал я. — Жди меня у парадного входа.

— В бой вступать, если нападут?

— Нападут — убивай.

— Так точно.

Диверсант растворился во мраке.

На самом деле, ночь была достаточно светлой. В небе светила луна, всюду были рассыпаны по-осеннему яркие звёзды. По небу проносились рваные клочья облаков — пронизывающий ветер нёс их куда-то в направлении Урала.

Ольга пересылала мне отчёты прыгунов.

Дирижабли зачищены, никого не потеряли. Там ещё левитаторы свою лепту внесли, высадившись на открытые верхние палубы и перебив всех, кто попался под руку.

Я отдал приказ.

И наши колонны двинулись на врага, словно саранча, решившая спуститься с прибрежных холмов. Жутковатые силуэты мехов с рёвом шагали по земле, поднимая пыль и вращая дисковые пилы. Вслед за ними, лязгая доспехами, щитами и копьями, топали пехотинцы. По моему распоряжению, все наши стихийники и кинетики переместились в тыл, под надёжную защиту передовых отрядов. Я же терпеливо дожидался момента, когда вражеские мехи спустятся со своих лесистых возвышенностей в низину, где я смогу организовать им достойные похороны.

Когда между первыми рядами двух гвардий оставалось метров пятьдесят, я применил свой Дар.

Добрая треть низины стала бесплотной, и армия Гамовых провалилась под землю.

Пробив брешь на глубину двадцати или тридцати метров, я выждал несколько секунд, а потом вернул низине исходное состояние.

И тут же рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Хорошо, что никто не видит мою слабость.

Не успев толком восстановить каналы и перенапрягая узлы, я снова затащил больше, чем мог унести. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров земли, да ещё в глубину метров тридцать, да ещё всё это удерживать…

Перед глазами всё поплыло.

Почти целую минуту я боролся с потерей сознания, а непрерывная циркуляция заново напитывала энергией мои узлы. До слуха доносились радостные крики наших бойцов.

Выпрямившись, я окинул взором поле боя.

Результат впечатлял.

От некогда устрашающего войска Гамовых не осталось почти ничего. Жалкие группировки уцелевших мехов и рядовых пехотинцев, находившихся в арьергарде, отступали к усадьбе, пытаясь сформировать хоть какую-то оборону. Княжеский «Борисфен» исчез. А наши ребята асфальтовым катком пёрли на врага, разделывая всех, кто попадался на пути.

Начался хаос истребления.

— Что ж, Хорвен, — тихо произнёс я. — Посмотрим, как жил-поживал господин Альбранд.

Повинуясь мысленному распоряжению, гончая включила иллюзион.

Я влил немного ки в комбез Михалыча.

И зашагал в сторону усадьбы.

Глава 19

С каждым шагом мне становилось лучше.

Циркуляция работала, наши побеждали не наших.

Как говорится, во имя добра!

Сложно передать словами, что ощущает человек с Даром, едва не опустошивший свои запасы ки. Раньше меня тошнило, я мог вырубиться и долго восстанавливался. Запас прочности вырос. Но это не мешает мне чувствовать неприятные спазмы, сопровождающие перегрузку узлов. Тянущая боль, но не физическая, а… ментальная, что ли. В общем, хрен проведёшь корректную аналогию.

Я углубился в небольшой лесопарк, обступивший со всех сторон усадьбу Гамовых. Вокруг творилась невообразимая хрень. Лязг стали, рёв двигателей, отчаянный визг бензопил и коловратов, вскрывающих вражескую броню… Кое-где даже деревья ухитрились повалить.

Неподалёку горел человек.

Бедняга уже не кричал и вообще не шевелился.

Воняло палёным мясом…

Через несколько метров я наткнулся на сцепившихся мехов — они полосовали друг друга дисковыми пилами, расшвыривая снопы искр. Безошибочно определив вражескую машину, я сделал её проницаемой и отправил в топку. То есть, под землю.

Битва превратилась в зачистку.

Наши войска не просто доминировали на острове, они фактически захватили этот самый остров. Мне оставалось лишь поставить финальные точки над «ё».

Деревья расступились, и я вышел к усадьбе.

Купленный Гамовыми особняк никогда не был их родовым гнездом. Приобрели его в ту пору, когда нужно было защищаться от разгневанной верхушки Дома Эфы, против которой родственники Альбранда выступили, рассчитывая на удачный клановый переворот. Опасались и меня, поэтому не нашли ничего лучше, кроме как вступить в один из сильнейших российских Домов. На тот момент Гамовым казалось, что можно начать всё с нуля в Сибири, подняться там, восстановить политическое влияние и даже претендовать на принятие решений в правящем ядре Волков. Практика показала, что Волконские всё видят в… несколько ином свете.

В общем, усадьба была старинная, добротная и просторная.

Я бы сказал — основательная.

Ворота, через которые я вошёл на придомовую территорию, были чистой условностью. Просто арка, без створок, каббалистики и всего такого. Чугунная ограда несла сугубо декоративную функцию.

Звуки боя долетали и сюда, но противоборствующие стороны имели чёткие инструкции. Никаких разрушений. Всячески избегать соприкосновения в пределах усадьбы.

Прыгуны сюда телепортироваться не могли.

А вот Мусаев — вполне.

Он ведь перемещался в многомерности, обходил привычные местным одарённым законы.

Я вышагивал по подъездной дорожке, внимательно посматривая по сторонам. Дорожка вливалась в большую парковочную площадку у ворот, вымощенную тротуарной плиткой. Дальше шло извилистое шоссе, разделяющееся в лесу на две ветки. Первая ветка связывала усадьбу с небольшим аэродромом, на котором также садились дирижабли. Вторая дорога вела к пристани.

С каждым шагом мне становилось легче.

Да, перенапряжение в узлах давало о себе знать, но масштабных вмешательств больше и не требовалось. Я вполне мог биться с отдельными противниками и проходить сквозь стены — это не требовало больших объёмов ки.

Циркуляция наполняла меня свежестью.

Деревья расступились, открывая моему взору усадьбу во всём своём старинном величии. Кажется, дом построили ещё в прошлом столетии, и с

Хорвен метнулась вправо, к размытой тени среди деревьев и за считанные секунды превратила вражеского мету в кровавый фарш.

Рядом проступили неясные контуры человека.

— Я здесь, господин.

Мусаев носил артефактные очки, позволяющие ему не только видеть в темноте, но и фиксировать перемещения за пределами наведённых иллюзий.

— В дом проникнуть сумеешь?

— Попробую. Зачистка?

— Членов семьи Альбранда не трогать, они нам потребуются живыми. Двигай в холл. Убей всех, кто держит в руках оружие и похож на гвардейца.

— Принято.

Мусаев шагнул в многомерность, окутавшись искажениями.

Я, продолжая оставаться невидимым для камер и обычных людей, направился к парадному крыльцу. Налетевший порыв ветра забрался под капюшон. Вот же… У нас в Фазисе, люди ещё на пляжах загорают, а здесь тянет холодком, распадом и сыростью.

Глаз зафиксировал странное движение.

Действуя на инстинктах, я остановился и плавно скользнул в сторону, одновременно выхватывая меч из трости. Рядом на бешеной скорости что-то просвистело.

Даже не меч, а размазанный теневой веер.

Рассмотреть противника в тусклом свете фонарей было практически невозможно. Даже прибор ночного видения у меня на глазах, усиленный каббалистическими цепочками, не мог полностью развеять морок. Я понял, что передо мной — мета в очень непростой одежде. Вот только времени на осмысление этого факта мне никто не предоставил.

Став проницаемым, я скользнул к своему противнику, местоположение которого определил по смутным очертаниям. Запредельная скорость мешала одежде врага подстроиться под окружающий ландшафт. Знаки, начертанные каббалистом, тупо запаздывали.

Молниеносный выпад.

Противник словно растворяется в ночном воздухе, его клинок вычерчивает стремительную дугу…

И я вынужден уклоняться.

Потому что меч моего оппонента буквально источает силу. При смене позиций я замечаю, что преградивший мне дорогу боец пользуется классическим «бастардом», удерживая его двумя руками. И орудует мечом этот тип на диво ловко, как пушинкой.

Быстро смекаю, что у моего врага преимущество.

Его меч длиннее.

Мета не давал мне ни секунды на передышку. Бастард, казалось, жил своей жизнью — тяжёлая стальная змея, которая нарезала в воздухе широкие, неумолимые восьмёрки. Каждый удар, даже парированный, отдавался леденящей судорогой в предплечьях. Этот тип не просто рубил. Ондавил. Физической силой, весом клинка, агрессией.

И да, сражаться против меты с каббалистическим клинком — это на грани выживания.

Дважды меня спасало лишь то, что я делал своего противника бесплотным. При этом он ухитрялся не проваливаться сквозь землю, что указывало на наличие ещё как минимум одного артефакта.

Я отскакивал, чувствуя под ногами скользкую плитку.

Похоже, несколько часов назад здесь прошёл дождь.

Мой сикомидзуэ был слишком лёгок, чтобы блокировать в лоб. Я работал на отвод, на уклон, используя боковые плоскости клинка, чтобы сбивать чудовищные удары с траектории. Звук был противный — не звон, а короткий, сухойчвяк, будто рубят мокрое дерево. С каждой секундой вражеский морок сгущался, делая контуры бойца ещё более расплывчатыми. Видна была только сталь — холодная, яростная вспышка в полутьме.

Противник пошёл в атаку, пытаясь загнать меня к стене особняка. Диагональный рубящий удар сверху, я отпрыгнул, и клинок, сорвавшись, вгрызся в плитку, высекая сноп искр. Пока враг выдёргивал меч, я сделал выпад, целясь в шею. Но одарённый, не теряя темпа, развернул эфес и принял удар на крестовину. Моё лезвие скользнуло по стали с пронзительным визгом. Враг былбыстрее, чем я ожидал от человека с таким оружием. А ещё у него был отменный клинок, который не могло разрубить даже каббалистическое оружие.

Мета использовал инерцию, переведя блок в короткий, сокрушительный удар эфесом в голову. Я едва успел отклониться, почувствовав, как ветер от навершия свистит у виска. В следующий миг он, не меняя хватки, перешёл на горизонтальные резы на уровне пояса, заставляя меня отступать, уклоняться, терять равновесие.

Мозг работал на пределе, анализируя каждое движение. У меты была мощь, дистанция, давящий стиль. У меня — опыт, мастерское владение оружием и… проницаемость. Но включать её приходилось аккуратно. Вражеский меч буквальнонасыщалпространство вокруг себя чужеродной ки, рвал любые попытки тонкого воздействия. Оппонент был не просто метой. Он был хорошим воином, заточившим свою силу в сталь.

Пока я уворачивался от очередного сметающего удара, нога на мгновение попала в выбоину. Этого хватило. Противник, почуяв слабину, сделал шаг вперёд с ревущим выдохом и обрушил меч вертикально вниз, со всей своей чудовищной силой и скоростью.Симэн-учи— удар в темя. Парировать его было бы самоубийством.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не стал уворачиваться. Вместо этого резконырнулвнутрь, под удар, одновременно поднимая чужой меч не клинком, а крепкими деревянными ножнами, которые всё ещё держал в левой руке.

Лязг!

Удар пришёлся точно в цель — не в лезвие, а в ножны, в точку ближе к моей руке, где рычаг был слабее. Я принял всю силу удара, погасив её в сгибе локтя и развороте корпуса. Дерево ножен треснуло со звуком разорванного каната. Но клинок бастарда, отражённый, ушёл вбок, на мгновение открыв противника.

И этого мгновения хватило. Мой правый локоть, согнутый, оказался в сантиметрах от его солнечного сплетения. Я не стал выпрямлять руку для удара. Я вложил всю мощь корпуса в короткий, взрывной толчок локтем прямо в цель.

Раздался глухой, мясистый звук. Воздух с силой вырвался из лёгких врага. Его морок дрогнул, и на долю секунды я увидел лицо.

Константин Альбранд отшатнулся, его меч опустился. Не время для благородства. Я не дал ему опомниться. Клинок в моей руке описал короткую, беспощадную дугу. Не рубящий удар, а точный, хлёсткий тычок остриём в правое предплечье, туда, где сходятся мышцы.

Клинок встретил сопротивление кожи, ткани, мышц — и прошёл насквозь.

Князь выронил меч. Тяжёлый клинок с оглушительным звоном упал на плитку. Морок рассеялся окончательно. Передо мной стоял боец, хватающийся за пробитую руку, из которой хлестала тёмная в свете фонарей кровь. Его глаза, широко открытые, смотрели на меня не со страхом, а с холодным, безупречным пониманием поражения.

И всё же, мой противник был одарённым.

Сильным и не привыкшим сдаваться.

Я увидел, что рана, нанесённая моим клинком, начинает затягиваться. Почувствовал всплеск ки. И понял, что добивать врага нужно сейчас.

Мы атаковали одновременно.

Альбранд ускорился максимально, но этот бросок я предвидел. Как и возникший, словно из ниоткуда танто. Став бесплотным, скользнул вперёд, прошёл сквозь своего противника и тут же ткнул назад остриём меча. Который уже держал обратным хватом.

Ощутил, как лезвие вошло в

Рывок, разворот.

Князь пошатнулся, упал на одно колено. Я больше не стал медлить — просто снёс ему голову одним ударом. Отступил, глядя, как из обрубка хлещет фонтан крови.

Вот и всё.

С главой Рода Гамовых покончено.

Поискав глазами обломки деревянных ножен, некогда бывших моей тростью, я расстроился. Надо будет отыскать хорошего мастера и починить. Почему-то мне не хочется заказывать новую трость…

На крыльце сгустился Мусаев.

— Ваше благородие.

Я отвлёкся от тягостных мыслей.

— В холле чисто.

Мысленно подозвав Хорвен, которая разделалась с очередным шустриком из службы безопасности, я направился к ступенькам парадного крыльца.

Дверь, естественно, была каббалистической.

Меня это не смутило — я просто сделал все плашки бесплотными.

Хорвен влетела в дом, я последовал за ней. Мусаев материализовался в нескольких метрах справа, вновь воспользовавшись многомерностью.

Мы стояли в необъятном холле, типичном для знати всех стран. Мрамор, лепнина, роскошная люстра, изгибающаяся двумя дугами лестница. Двустворчатые двери на уровне второго этажа. Потолок — метрах в шести над моей головой. Камин, добротная старинная мебель. Полный фарш, как говорится.

И трупы.

Два трупа у подножья лестницы, один — возле входа.

Я осмотрелся, сделав стены и перекрытия прозрачными. Ки в пределах усадьбы циркулировала нормально, проблем с блокирующими линиями пока не предвиделось.

Тот, кто меня интересовал, находился на третьем этаже западного крыла. И, похоже, его пытались вытащить левитаторы, которые в эту секунду парили над родовым гнездом Гамовых.

Своих летунов я подтянуть не успевал.

Зато у меня была Хорвен.

Повинуясь мысленному распоряжению, гончая рванулась вперёд, набирая высоту. Прямо сквозь потолки, стены, лестницы и проёмы. Я расчистил путь биомеха, проложив своеобразную нематериальную «трубу». Паренька, регентом которого был Константин Альбранд, уже подвели к балконной двери. Один из левитаторов чёрной тенью спикировал на террасу под навесом крыши. Второй кружил неподалёку, обеспечивая прикрытие.

Хорвен начала с того, что был выше.

Выглядело это так, словно человек взорвался без видимых причин. Гончая ведь была под иллюзионом… Она пронеслась сквозь крышу и сразу заработала щупальцами. Кровь, ошмётки и обрывки одежды разлетелись по сторонам. Издалека рассмотреть детали было проблематично, но я усилил зрение.

Второй левитатор начал подниматься над террасой, вытаскивая меч, но Хорвен сбила его шипом. Точное попадание, снимаю шляпу. Костяной шип, смазанный нейротоксином, не оставил одарённому ни единого шанса.

Левитатор рухнул вниз.

И да, гончая полностью сливалась с окружающим миром. Даже я воспринимал последствия её действий, но сам биомех оставался в тени.

Паренька утащили в комнату.

Окно и балконная дверь затянулись бронированными заслонами.

Хмыкнув, я начал подниматься по лестнице.

— Байт, мы идём в западное крыло. Убивай всех, кроме Виталия Гамова.

— Мелкий дрищ, фото которого мне показывали?

— Он самый.

Парнишку охраняли лучшие люди Гамовых, но все они, судя по моим ощущениям, были прыгунами и метами. Оптимально в доме, который ты не хочешь сжечь или проморозить насквозь.

На пути нашего следования было не меньше десяти крепких бойцов.

Я не стал изобретать велосипед.

Хорвен просочилась сквозь крышу усадьбы и начала кровавую жатву. К ней присоединился Мусаев, а я просто шёл вперёд прогулочным шагом, весело насвистывая популярный шлягер.

Глава 20

Со стороны может показаться, что я утратил контроль за ходом битвы. На самом деде, это не так. Ольга периодически отчитывалась по ключевым моментам, а Демон продолжал всё координировать. Отчёты поступали в виде коротких, но ёмких фраз. Например: «Берег наш», «Взяли пристань», «Зачистили юго-восток». Или: «Электрик на позиции».

По нашему плану, сразу после зачистки усадьба должна быть оцеплена. Чтобы никто не проскочил. Ни по земле, ни по воздуху. Отклоняющие линии помешают телепортации, но остаются артефакты. Вот закатал я Альбранда под землю вместе с мехом, а Константин мистическим образом переместился к своей усадьбе. Будучи метой. Значит, активировал очередной хитрый шарик. Интересно, что это за устройства такие? Одноразовый телепорт? Или что почище?

Ладно, разберёмся.

Переступив через конвульсивно дёргающееся тело, я просочился сквозь дверь в личные апартаменты Виталия Гамова. Меч в правой руке, комбез по инерции мимикрирует. Должно быть, с точки зрения пацана я выглядел призраком, отделившимся от стены и поплывшим к нему.

Оба телохранителя юного княжича были мертвы.

Хорвен незримо парила у окна, запечатанного бронированными заслонами.

В целом, обычная мальчишеская комната. Постеры популярных героев на стене, куча игрушек, рассованных по системам хранения, комиксы, книги, тренировочное оружие, боксёрские перчатки, мяч…

И сам хозяин комнаты.

Парень был старше Феди на год или два. Ещё не подросток, но на пороге взросления. Тело крепкое, тренированное. Решительный взгляд. Выставил перед собой танто. Что интересно, руки не дрожат. Готов к бою. Чувствуется закалка…

— Ты мне ничего не сделаешь, — сбрасываю капюшон и прекращаю напитывать комбез энергией. — Наверняка ты знаешь, кто я такой.

Формальный глава Рода кивает.

— Барон Иванов. Наш враг.

— Победивший враг, — предпочитаю сразу вносить ясность. — Усадьба окружена моими людьми. Бросай оружие, если хочешь жить.

— Хочешь использовать меня как заложника, — догадался Гамов.

— По правде говоря, ты мог бы и сам подписать акт о капитуляции, — заметил я, бросив раздражённый взгляд на меч. Отсутствие ножен напрягало. — Но есть подозрение, что не станешь этого делать без указания своей мамочки.

— Что с регентом?

— Потерял голову от происходящей несправедливости.

— В смысле?

— В прямом. Можешь спуститься и собрать его по частям.

Гамов швырнул танто мне под ноги.

— Правильное решение, — одобрил я.

Мальчишка бросил красноречивый взгляд на трупы своих телохранителей.

— Что их убило?

— Это тебя не касается, — отрезал я. — Будем считать происходящее божественным промыслом. Древние на моей стороне, и они дали знак.

Княжич фыркнул:

— Какой-то артефакт. Запрещённый, да?

— Считай, как тебе удобно.

— Мне надо связаться с матерью.

— Я предоставлю тебе такую возможность. Но сейчас ты выйдешь из дома с моим человеком и отправишься на наш флагманский дирижабль. Не пытайся ничего выкинуть.

— С каким человеком? — Гамов непонимающе начал озираться.

— Вот с этим, — я указал на проявившегося посреди комнаты Мусаева. И добавил, обращаясь к диверсанту: — Отвечаешь за парня головой. Это наш пленник. Отведи его на «Пилигрим», передай лично в руки Демону. Пусть поселит его в гостевой каюте.

— Надо бы обыскать, — заметил практичный гвардеец. — Вдруг протащит что-нибудь.

— Займись, — одобрил я.

И направился к выходу из комнаты.

* * *

Знаете,

Демон тоже не остался без работы. Командиру гвардии пришлось связываться с министерством обороны Волков, а потом ещё — с аналогичным ведомством у Медведей. Кроме того, я телепатировал Мещерскому и обрадовал приятными новостями о падении его заклятых врагов. В свою очередь, Радомир Васильевич пообещал выслать Джан отчёт финансовой разведки, где детально расписывалось, что имеют Гамовы, где и в каких количествах. Надо полагать, столь ценной информацией со мной делились из ярко выраженных корыстных интересов.

Обломки деревянных ножен своего меча я подобрал, чтобы починить любым способом. Уверен, эту штуку можно склеить и укрепить каббалистикой. Отдам какому-нибудь мастеру, а Михалыч пущай Знаками шлифанёт.

Вообще, бескомпромиссная получилась сеча.

Жестокая в край.

Из моих врагов, вассалов Гамовых, только Зарецкие ухитрились сбежать в Туров, остальные положили свои головы на островке в Волчьем море. Не знаю, кого они там поставят во главе своих хиреющих Родов, но мне и плевать. Проигравшей стороной считаются все, кто воевал против меня на стороне Альбранда. А это означает, что в мирном соглашении будут прописаны пункты о ненападении в будущем. Уж Кучера и Аркусы постараются составить документ таким образом, чтобы вырвать клыки моим оппонентам окончательно.

Пока бойцы Мещерского грузились на дирижабли, часть моих людей следила, чтобы усадьбу не разграбили, а часть, подкованная технически, занималась подгоном дрейфующих в небе цеппелинов.

Близился рассвет.

Я сразу договорился с командиром Мещерского, что половина трофейных дирижаблей отходит его хозяину. За это получил нескольких левитаторов и прыгунов, дополнительной специализацией которых было пилотирование. За пару часов мы пригнали к острову всё, что бесконтрольно парило с трупами на борту. Два штурмовых аппарата загнали в ангары, остальное честно поделили между собой. Демон показал мне крутой способ перегона воздушных судов — сцепку. Сразу несколько дирижаблей закреплялись в воздухе при помощи тросов и буксировались ведущим аппаратом. Скорость такой цепочки, естественно, падала, а расход топлива возрастал. Но мне спешить некуда — я ведь могу свалить с «Пилигрима» в любой момент, просто вызвав Бродягу.

А вот что меня беспокоило по-настоящему, так это «стратусы».

Два скоростных и очень хорошо защищённых от внешней среды аппарата сейчас бесконтрольно плавали в стратосфере. А я понимал, что дирижабли этого класса очень дорогие и редкие. Одним надо будет поделиться с Мещерским, но второй-то я заберу себе! В общем, я опять переговорил с командиром дружественного войска, и мы решили спустить эти штуки с небес на землю. Пристроив к себе в сцепку, ага. Только один человек мог справиться с подобной задачей — Байт Мусаев.

Солнце уже взошло над необъятными сибирскими лесами, когда мы достигли точки, над которой предположительно должны были находиться «корабли-призраки». Мусаев нырнул в многомерность и довольно быстро отыскал «свой» цеппелин. Тем временем, я активировал Расширитель и отправился «наверх», ко второму «стратусу». У меня был один нерешённый вопрос.

Паренёк-радист, как и несколько часов назад, сидел в кресле., а на его лице явственно читалось отчаяние. Рядом обнаружился ещё один персонаж — пожилой бритоголовый дядька с усами, как у Тараса Бульбы. Лысину дядьки венчала кепка и в целом он смахивал на одного из Разрушителей Легенд.

При моём появлении никто даже не дёрнулся.

Оба понимали, с кем имеют дело.

— Вот что, — я не стал тянуть кота за причиндалы. — Есть подозрение, что без моего вмешательства, ребята, вы сдохнете.

— Яков мог бы справиться с пилотированием, — вздохнул паренёк. — Но мы боимся возвращаться на остров.

— Правильно делаете, — хмыкнул я. И переспросил: — Яков?

— Ага, — буркнул мужик в кепке. — Яков Хайнеманович, таки механик этого борта.

— Главный механик, — уточнил радист-телепат.

Увидев, что я не собираюсь их резать прямо сейчас, мужики чуточку осмелели.

Я бросил взгляд на люк в полу. Значит, пока я устраивал здесь мясорубку, Яков Хайнеманович находился в моторном отсеке. Или машинном отделении, не суть. Я в этих тонкостях один хрен не разбираюсь.

— Не убивайте нас, — взмолился паренёк. — Мы простые наёмники. Даже не из гвардии княжеской! Нас наняли на один прогон, а тут такое началось… Мы вообще ничего против вас не имеем, господин барон! Честное слово! Выпустите нас — и мы исчезнем… и больше никогда не встретимся!

— Исчезнуть вы можете десятками разных способов, — хмыкнул я. От это реплики щека усатого «Разрушителя» дёрнулась. — Но у меня к вам есть предложение получше.

Механик расплылся в благодушной улыбке:

— А вы таки умеете интриговать, ваше благородие!

— Никакой интриги тут нет, — отрезал я. — Работаете на меня, я забываю про это недоразумение. Дирижаблей у меня куры не клюют, а экипажи составлять не из кого. Оклады и премиальные позже обсудим, но не обижу, не сцыте.

— Мы и не… — начал радист, но осёкся, бросив взгляд на более старшего и опытного товарища.

Я понял, что у бедолаги это один из первых рейдов.

— Редкостное, по нынешним временам, отношение к побеждённым, — заметил механик. — Где предлагаете обсудить условия, господин барон?

— А вот прямо у меня в имении, — глазом не моргнув, ответил я. — Пришлю своего человека, вы ему поможете «стратус» ниже опустить. И в сцепку вогнать.

— То есть, вы нас отпускать не собираетесь? — на всякий случай уточнил Хайнеманович.

— Могу и отпустить, — равнодушно ответил я. — Да только всё сводится к вопросу: уверены, что не хотите узнать детали контракта?

— Хотим! — вырвалось у радиста.

Механик задумчиво посмотрел на меня.

И кивнул:

— Шурик прав. Мы готовы лететь с вами, господин барон. Всё равно вторую часть сдельных нам никто не вернёт. Господин Альбранд, как я понимаю, уже на пути в Чертоги Древних?

Князя мы похоронили по-человечески. Сожгли

— На пути, — хмыкнул я. — Ждите, никуда не уходите.

Да, у меня своеобразное чувство юмора.

Федя и Джан не дадут соврать.

Несколько часов спустя, когда трофейный «стратус» присоединился к веренице законно добытых воздушных судов, я распорядился перевести механика и радиста на «Пилигрим». Места у нас хватало, а ребята были голодны и хотели спать. Я же не изверг. Да и не было особого смысла в их присутствии на борту старого дирижабля. Буксировкой люди в этой реальности занимались давно, технология была отработана уже двумя поколениями пилотов.

Тратить драгоценные часы на унылое путешествие я не собирался. Передав командование нашими силами Демону, вызвал Бродягу и мгновенно перенёс свою бренную тушку в Красную Поляну. К этому моменту я уже знал, что среди наших бойцов не обошлось без потерь. Были как убитые, так и раненые. Но пострадавших могло быть гораздо больше, если бы я не присоединился к операции. И если бы в войне не поучаствовали гвардейцы Мещерских. Поэтому я твёрдо решил, что поделю добычу по справедливости.

Впрочем, до дележа ещё как до Луны.

Оказавшись дома, я сразу позвонил мастеру Багусу и попытался выяснить, что там с поисками герцогини Грессер-Гамовой. Понятно, что парнишка без влиятельной маменьки ничего подписывать не станет. Он, конечно, напуган, но не до полной усрачки. Можно и надавить, да только я чувствовал: у пацана есть стержень. Хоть и молодой, но воспитан в духе уважающих себя аристо. А тратить на всё это дерьмо время и пожинать сомнительные последствия я не собирался. Хотя и не исключал, что Аркус может достичь определённых успехов. Мне ещё свои активы и депозиты размораживать… Что, кстати, не будет входить в сделку, потому что герцогиня сделает круглые глаза и заявит, что она, конечно же, не имеет к этой гнусности никакого отношения.

— Вот что, — я побарабанил пальцами по столешнице. — У вас же есть контакты родственников Грессер-Гамовой в Европе?

— Предлагаете взять ещё одного заложника, — в голосе индонезийца не было и тени сомнений.

— Это уже перебор, — возразил я. — У нас её сын.

— Хотите передать сообщение? — предположил Багус.

— В точку, — на моём лице появилась довольная ухмылка. — Пусть эта тварь от нас и прячется, но факты — упрямая вещь. Записывайте, мастер…

Глава 21

Грессер-Гамова не стала менять внешность для сонного конструкта. Да и я — тоже. Всё это не имело смысла, поскольку нам нужно как-то взаимодействовать. В глазах герцогини полыхало ледяное бешенство, но она прекрасно умела себя контролировать.

Мы встретились на террасе кафе.

Терраса была врезана в скальный уступ и нависала над безупречно лазурным морем. Вокруг громоздились старинные домики, выкрашенные в жизнерадостные голубые, розовые и жёлтые цвета. По-моему, я бывал в этом греческом городке, но название уже не вспомнить.

Конструкт создали Джан и морфист Грессеров. Тут предполагалась защита от боевых мороков — так герцогиня перестраховалась на случай атаки с моей стороны. Ещё одна разумная предосторожность — официальный статус переговоров. Я не мог напасть, это противоречило бы законам империи…

У меня, собственно, и не было таких планов.

Сейчас.

— Значит, у вас мой сын, — без предисловий начала женщина, присаживаясь напротив.

— Доказательства вы получили, — пожимаю плечами.

Столик был круглым, скатерть — белой. Официант, естественно, иллюзорным. Фрагмент тщательно проработанной иллюзии. До нашего слуха доносился мерный гул прибоя. Волны сплетались со звуками пианино — тихими, ненавязчивыми. Как ни крути, а у Джан есть вкус. В её сновидениях всегда приятно находиться.

Герцогиня явилась на встречу в стильном брючном костюме. Волосы зачёсаны назад и скреплены заколкой. Ни одной морщинки и признаков старения, но веяло от этой стервы многолетним опытом интриг, закулисных игр и грамотно просчитываемых шагов по усилению своего положения. Супруга покойного русского князя происходила из старинного германского Рода, откуда-то из Вестфалии. Вряд ли вас удивит, что её предки в той или иной степени были связаны с Ганзой. Речь как о совместных предприятиях, так и об активной торговле. Родовое гнездо Грессеров находилось в Мюнстере, а это традиционно ганзейский город. Вот, собственно, оттуда и полезные связи.

— Всё получено, — поджала губы собеседница. — Я хочу удостовериться, что с ним всё в порядке.

Я щёлкнул пальцами.

Прямо в небосклон вмонтировалось трёхмерное изображение. Виталий Гамов обедал в гостевой комнате. Еду пленнику приносили слуги, никто не позволял княжичу свободно разгуливать по дому. Апартаменты Бродяга сотворил довольно приличные, со всем необходимым, включая телевизор, санузел и компактную столовую. Имелась застеклённая терраса с видом на озеро. Никто не осмелится упрекнуть меня в бесчеловечных условиях содержания.

— Хотелось бы переговорить с ним лично.

— Дайте номер, — последовал логичный ответ с моей стороны. — Господин Гамов позвонит вам в любую точку планеты.

— А ваш домоморф отследит звонок, — скривилась герцогиня. — Думаете, я не понимаю, что вы, барон, вознамерились перебить всех нас?

— Мы здесь не для взаимных упрёков, — жёстко возразил я. — Пора прекращать это безобразие.

И я снова щёлкнул пальцами.

На террасу вышел сын герцогини.

— Присоединяйтесь к нам, Виталий, — любезно предложил я.

Миг — и княжич за нашим столом.

Джан сразу переместила его сюда, чтобы мы не тратили время понапрасну.

— Как видите, герцогиня, ваш сын жив и здоров. Сейчас он подключён к конструкту и может с нами разговаривать.

— Здравствуй, мама, — сдержанно поздоровался княжич.

Никаких соплей, это я люблю.

— Откуда мне знать, что он — не иллюзия? — вскинулась герцогиня.

— Пусть это проверит ваш морфист.

Из пустоты раздался голос неизвестного мужчины:

— Ваша Милость, этот человек говорит правду. Перед нами — Виталий Гамов.

Грессер-Гамова бросила мимолётный взгляд на сына. Взгляд, преисполненной нежности. И тут же повернулась ко мне, надев маску привычного высокомерия.

— Что ж, полагаю, вам можно верить, барон.

— Рад это слышать, — холодно улыбаюсь в ответ. — А теперь к сути. Войска Гамовых в Никополе полностью разбиты. Повержены и ваши вассалы. Многие из них полегли на острове в Волчьем море, но для меня это не принципиально. Пора заключать мирное соглашение.

Скулы Грессер-Гамовой заострились.

— Ваши требования, — процедила немка.

— Стандартная контрибуция, — ответил я. И начал перечислять остальные условия: — Акт о капитуляции с вашей стороны. Возмещение наших издержек. И да, раз уж вы заручились поддержкой вассалов, то их фамилии тоже будут фигурировать в документе. Каждый, кто воевал против меня, лишится своей доли имущества, активов и сбережений. Как говорится, никто не уйдёт обиженным.

— Это всё? — уточнила собеседница.

— Нет, не всё, — покачал я головой. — В документ будут внесены пункты, согласно которым, ни Гамовы, ни их вассалы не нападут на Род Ивановых в будущем. А также на моих союзников. То есть, вы снимаете все свои претензии, прячете подальше все свои обидки и хотелки. Обязательство бессрочное, его должны соблюдать все потомки договаривающихся сторон.

Герцогиня фыркнула:

— Ну, это уж слишком, не находите?

— Не нахожу, — спокойно возразил я. — Если честно, уже надоело возиться с вашей шайкой. У меня есть дела и поважнее. И да, герцогиня, если вы вдруг ещё не поняли, здесь я диктую условия мира. Не вы.

— Думаете, получится достать меня в Европе?

— Всё проще. Ваш сын не выйдет из моего имения, пока документ не будет подписан всеми заинтересованными сторонами. Вассалам отдадите приказ — на это у вас имеются все законные права.

Глаза женщины полыхнули яростью.

— Наша честь, господин Иванов…

— Не говорите мне о чести, — в моём голосе лязгнул металл. — Ваш Род за короткий промежуток времени предал два Великих Дома. Своеобразное достижение. Так что засунете вы свою честь в одно место, если захотите вызволить своего сынка из плена и спасти хоть какие-то остатки было величия. И уж поверьте, я прослежу, чтобы все счета и активы были заморожены, и вы ничего не успели вывести до передачи мне и моим союзникам. Хотите покажу список того, чем владеет княжич, а вы управляете?

— Думаю, в этом нет необходимости.

— Правильно думаете, — я откинулся на спинку стула. За всё время беседы никто из нас не притронулся к еде, хотя стол ломился от разнообразных угощений средиземноморской кухни. — Этими вопросами займутся мои представители.

— Я не планирую встречаться с вами лично, — процедила герцогиня.

Она всё ещё меня боялась.

Очень сильно боялась.

— Этого и не требуется, — улыбнулся я. — Детали мы обсудим и согласуем здесь, в конструкте. А бумагами можно обменяться по почте или курьерами.

— Предпочитаю почтовые боксы, — прошипела Грессер-Гамова.

— Как вам угодно, Гизела, — я впервые назвал собеседницу по имени. Чтобы продемонстрировать свою осведомлённость, ведь в России эта тварь всем представлялась Татьяной. — Всё обсуждаемо.

— Прекрасно, — герцогиня взяла себя в руки. — Разумеется, сроки подписания будут зависеть от реакции наших вассалов, срока отправки пакетов…

— Не вешайте мне лапшу на уши, — перебил я. — Существует курьерская служба доставки. Прыгуны за день посетят всех ваших прихвостней. Ослушаться своего сюзерена они не могут. Это раз. И два — я прекрасно понимаю, сколько времени уходит на доставку конверта из Европы в Россию через почтовые боксы. Поэтому акт о капитуляции вы подписываете сразу, отправляете копию в Дворянское Собрание, а оригинал — мне. Курьером, это принципиальный момент.

— Хотите счета заморозить, — хмыкнула герцогиня.

— Удивительная проницательность. Мы оба понимаем, что я вам не доверяю. От слова «совсем».

— Хорошо, — сдалась герцогиня. — Сделаю.

— Конечно, сделаете. Иначе размер контрибуции вырастет на один процент за каждый день просрочки. — Я вбивал гвозди во вражеский гроб спокойно, неторопливо, не повышая голоса. — После этого мы обменяемся подписанными экземплярами окончательного соглашения через почтовые боксы. Всё, как вы хотели.

— Спасибо и на этом, — холодно произнесла немка.

— Не за что. Сейчас я исчезну, а на моём месте появится Николай Филиппович Аркус. С ним вы обсудите детали. Виталик, в твоём присутствии мы больше не нуждаемся.

Я щёлкнул пальцами — и княжич исчез.

Джан попросту вышвырнула его из конструкта.

— Вы — очень самоуверенный, наглый и недальновидный юноша, — произнесла Грессер-Гамова, глядя на меня в упор. — И это вам аукнется.

— Будущее туманно, — моё лицо стало непроницаемым. — Посмотрим, кто до него доживёт.

* * *

Конец сентября и первая половина октября ознаменовались беспрецедентным обогащением. Герцогиню и её вассалов мы нагнули по полной программе — все подписи были получены, и материальные ценности потекли рекой. Княжеский Род — это вам не хрен собачий. Там и заводы, и пароходы — и чего только не нашлось! Про пароходы — это не шутка. Мои загребущие ручки добрались даже до круизного лайнера, совершающего регулярные рейсы по Средиземноморью! После выхода Гамовых из клана Эфы, корабль переместился в один из портов Северной Африки, там его и обнаружила разведка Мещерского.

Из интересных приобретений также отмечу загородный дворянский клуб «Волга», некогда принадлежавший Плещеевым. Да-да, тот самый. Годовой оборот меня прям впечатлил, хотя и не сравнить с моим пансионатом…

Что касается земель и недвижки, принадлежавших Гамовым, то мы сумели отжать имущество, находящееся в России. Всё, что принадлежало моим врагам в Европе, было переписано на Грессеров и формально не подпадало под условия капитуляции.

Мы долго обсуждали с Джан и другими умными людьми раздел захваченной собственности. Половину всего пришлось переписать на Мещерского в виде многочисленных дарственных. В частности, я передал князю остров в Волчьем море, поскольку не собирался тратить силы на его оборону и реконструкцию. Слишком близко находилась эта усадьба от исконного противника южан — Дома Волка. И слишком лакомым кусочком выглядела. Не стоит забывать, что Волконские владели этим островом раньше и имели на него определённые виды. Как справедливо заметил Николай Филиппович, пусть бодаются с Мещерскими, а мы постоим в сторонке.

Разумеется, перед тем, как отписать островное имение Радомиру Васильевичу, я переместился туда на Бродяге вместе со своими каббалистами и ясновидцами. Провёл тщательный обыск. Отклоняющие линии меня не интересовали, а вот шарики-телепорты — очень даже. Один экземпляр такого устройства мне удалось обнаружить на втором этаже западного крыла усадьбы. Мы сразу прыгнули домой, и Михалыч с Пупкиным приступили к исследованию. Активировать эту штуку никто не сумел, поэтому было принято решение разобрать

Полученные результаты меня и разочаровали, и обрадовали.

Разочаровали тем, что я не сумел прикарманить полезный агрегат. А обрадовали в том плане, что и враги навряд ли владеют большим количеством этих штуковин. То есть, шнырять по Фазису толпами не будут. И, опять же, это не телепортация в классическом представлении. Не прыжок в любую точку, которую вообразил одарённый. Просто автовозврат без права выбора. Как катапультирование из горящего самолёта.

Обидно, досадно, но ладно.

Учту при планировании.

А вот изучение каббалистических линий, проложенных внутри «Пилигрима», хоть и затянулось на несколько недель, но принесло нам интересные знания. Пупкин уверенно заявил, что сможет восстановить всю цепочку, хоть и с дополнительными вложениями в виде покупки артефактов. Да-да, как и в случае с отклонением, мои очумельцы набросают перечень деталей, которые надо будет прикупить на чёрном рынке. Без этих элементов ничего не получится. Я так понял, ничего особенно редкого. Секрет успеха в конфигурации. То есть, Раевские наняли кого-то очень умного, и этот мастер сделал конфетку из говна и палок. Что в очередной раз послужило напоминанием о коллективе каббалистов, с которыми раньше сотрудничал Михалыч. Добрый Эх, или как там они себя называли.

Я согласился приобрести нужные компоненты, не раздумывая.

Эксперимент полезный во всех отношениях. В перспективе можно будет чуть ли не все свои здания оснастить подобными системами, что сведёт преимущества всяких-разных кинетиков к нулю. Задача-минимум — укрепить штаб-квартиру холдинга, откуда производится управление всеми финансовыми потоками Рода.

Когда мне принесли список всего, что мы отжали у Гамовых, я надолго залип в эти бумаги. Во-первых, куча бабла и ценных бумаг. Во-вторых, новые предприятия и объекты недвижимости. Огромный список, и всем этим нужно грамотно распорядиться. А если сопоставить с тем, что я получил от Раевских… Гадство, даже вникать во всё это нет желания. Слишком много всего. Пусть Джан, Аркусы и Кучера ломают свои головы над тем, как извлечь из всего этого прибыль и банально не просрать. Я же в очередной раз задумался над тем, кому можно доверять, а кому — нет. Я это к тому, что вот был надёжный банк Ганзы, неподвластный нашим кланам, и что? Всего лишь одна немецкая овечка подёргала за ниточки — и большая часть наших капиталов заморожена. А будешь хранить бабки в одном из клановых банков — тоже предоставишь потенциальным врагам рычаг давления.

Нет-нет.

Идея с собственной финансовой структурой — не такая уж и абсурдная, если взвесить все «за» и «против».

А ещё надо поставить точку в нашем споре с госпожой Грессер-Гамовой. И когда я говорю о «точке», подразумеваю смерть упомянутой особы.

Засиделась ты, дорогая, на этом свете.

Глава 22

Кенджи Такахаси с поклоном преподнёс мне меч.

Умеют японцы выказать уважение своему господину — этого у них не отнять. Я не стал ничего доказывать оружейнику, выстраивать с ним более дружеские отношения, поскольку всё это бесполезно. Такахаси служит моему Роду, и я для него — непререкаемый авторитет.

Приняв трость, я провёл рукой по полированному дереву.

Как новенькая.

В общем-то, и не скажешь, что сая призвана из мира идей, а не восстановлена после памятного сражения в Сибири. Такой вот он мастер, господин Такахаси. Предельно внимательный к деталям. Японцы вообще обожают доводить своё ремесло до совершенства, хотя и понимают, что в мире нет ничего абсолютного. К совершенству можно приблизиться, но его нельзя достичь. Вот вам и точка роста.

А ещё в призванный шедевр оружейного искусства были вшиты Знаки. Их, правда, не видно, но они есть. Михалыч расстарался. Если верить моему каббалисту, теперь эту деревяшку ничто не возьмёт.

Я одним плавным движением извлёк меч из трости.

Вложил обратно в койгути.

Ход идеальный. Всё, как раньше.

— Благодарю за работу, мастер, — тихо произнёс я. — Не сомневался, что вы справитесь.

— Рад служить своему господину.

Такахаси ради моего заказа отвлёкся от проектирования пилотного образца меха в конструкторском бюро. Дорогого стоит. И я бы, наверное, не стал злоупотреблять своим положением, но не представлял, кому ещё можно поручить эту задачу. Федя слишком загружен в своей Дальневосточной школе, плюс ещё другие мои заказы на нём висят.

— Приятно, что вы с нами, — улыбнулся я. — Не смею вас больше задерживать, господин Такахаси.

Японец с поклоном удалился.

А я остался в своём кабинете.

Редкие минуты тишины.

За последнюю неделю случилось много интересных событий, при этом я крутился как белка в колесе. Главная проблема была в том, чтобы аккуратно вывести все активы и сбережения Гамовых из банков, которым я не доверял. И разместить в банках, которым могу доверять относительно, с рядом оговорок. Как вы понимаете, «Транскапитал» подложил мне основательную свинью, и мне пришлось переводить все свои операции в другие финансовые структуры. Естественно, не европейские. Как временную меру я избрал «Азарот-Банк» — он был халифатским, а с правителем этой империи у меня были дружеские отношения. Что касается бабла, отжатого у моих врагов, то здесь я решил выйти из плоскости и обратить свой взор на восток.

Что я имею в виду?

Банки Небесного Края.

Политическая ситуация такова, что РИ сейчас дружит с китайцами против Наска. А раз так, ежедневно всплывают новости об упрощении визового режима, совместных проектах, расширении двусторонних связей и всего такого. Имперец может на щелчок открыть счёт в небесном банке, а также работать с их брокерами и биржами. Но вишенка на торте — это, конечно же, Гонконг. В этой реальности Гонконг тоже как бы автономная территория, вышедшая из-под протектората Великобритании давным-давно. Император Небесного Края что-то с ними обсудил, и вот, мы имеем вроде как провинцию, но с самоуправлением, отдельными законами, независимыми финансовыми структурами. Корпорации с акционерами из разных уголков планеты. Уникальные налоговые режимы. В общем, не хуже Ганзы.

Посовещавшись со своими спецами, я открыл депозиты в Восточно-Азиатском Банке. Перебросил часть денег туда, а часть — в филиал Мальтийского банка. Это ещё одна интересная

Добычу я защитил.

Финансовые потоки перенаправил.

Но большая часть наших родовых капиталов, как и прежде, оставалась недоступной по причине непомерной борзости Ганзы. И с этим надо завязывать.

Передо мной в полный рост встала проблема. Нет, не так. ПРОБЛЕМА. Через месяц-другой надо переводить круглую сумму подрядчикам, взявшимся за строительство уральского оружейного завода. А откуда взять эти деньги, если большую часть сбережений у меня украли?

К счастью, я никогда не паникую.

И постепенно расправляюсь со всеми, кто ставит моему Роду палки в колёса.

Пока Грессер-Гамова улаживала все формальности в связи с проигранной войной, мои люди занимались её поиском. Но это был не совсем обычный поиск. За дело взялись морфисты, в том числе приглашённые. Я не говорил, что в этом мире есть морфисты-наёмники, которых можно нанять для весьма разнообразных задач? Чего только они не делают. Обрабатывают людей во сне, навязывая им невыгодные сделки, вынюхивают компромат, убивают, склоняют к любовным связям, внедряют навязчивые идеи… Всё это, разумеется, запрещено. Но если вы в клане или правительстве, то можно. Двойные стандарты, ага. Есть целые группировки, продающие услуги по всей планете.

Мы наняли одну такую бригаду.

Вложиться пришлось серьёзно, жаба душила. Но что поделать. Затронуты интересы всех и каждого, так что скинулись на троих с Джан и Федей. Наёмники, Джан, Ярик и рептилоиды Чёрного Ока устроили в коллективном бессознательном настоящую охоту. Сначала отыскали людей, контактировавших с Грессерами. Слуг, деловых партнёров, случайных знакомых. Взломали сны тех, кто не умел защищаться. Сопоставили, проанализировали данные. Вышли на новые цепочки контактов, стали ломать новые сны. И так — несколько взаимосвязанных, тесно переплетающихся цепочек. Эдакая теория пяти рукопожатий, только во сне. Понятно, что мы и юного Виталика Гамова рассчитывали потрясти, но герцогиня прикрыла его слюнявые фантазии такими мощными конструктами, что туда и пробиваться было бесполезно. Ну, Ярик бы справился, но после этого княжич превратился бы в пускающего слюни овоща.

В итоге мы добрались до области обитания герцогини.

В коллективном бессознательном тоже есть определённые границы. Сферы, если угодно. Не территориальные, нет. Джан говорила, там действуют иные принципы. Что-то вроде ментальной общности, которую связывают общие культурные слои, взаимные пересечения, фантазии и ещё куча факторов. Мы ведь можем жить в Москве, грезить о сисястой блондинке из фильма, снятого в Италии, вспоминать отца, перебравшегося в Никополь… Но это не значит, что все эти люди думают о нас. Общность — это всегда вопрос двухсторонних отношений.

Так или иначе, потратив на поиски полторы недели, мы добились успеха. Сначала нашли людей, пересекавшихся с герцогиней, потом обнаружили конструкт, который она использует для защиты от ударов по ночам.

Я отдал приказ.

И сегодня ночью Ярик отправится за головой моего врага.

Забавно осознавать, что мы даже не понимаем, где умрёт Грессер-Гамова. То есть, мы в курсе, где пребывает её подсознание, но где её физическое тело… Это, как и прежде, загадка. Мы, разумеется, попытались проследить за Виталиком после того, как отпустили его на все четыре стороны. Наследник Рода, пользуясь неприкосновенностью, выехал из моей усадьбы на машине, которую прислали Гамовы. Машина доставила паренька к морскому порту, и аристо благополучно отплыл на частной яхте, зашедшей в акваторию Фазиса несколькими днями ранее. Яхта, как и следовало ожидать, направилась в Южную Европу, то бишь в Эгейское море. Всё логично, но в Афины никто не прибыл. Кораблик затерялся где-то на просторах Мирового океана. И это логично — Грессеры не доверяли мне от слова «совсем».

Впрочем, я не вижу практического смысла в искоренении этого Рода. У нас мирный договор на века, и это ничем не перебить. Понятно, что ко мне могут подсылать ассасинов, это в порядке вещей. Но в целом, единственный человек, меня напрягающий — это мать Виталика. Пока один из нас жив, второй не успокоится.

Точка будет поставлена.

Сегодня ночью.

* * *

Утро выдалось добрым.

Прежде всего потому, что Ярослав превзошёл самого себя и выдал настолько мощный финт, что меня накрыло восхищением.

Дело в том, что прямая атака боевого морфиста могла бы перечеркнуть все договорённости между примирившимися Родами. То есть, нельзя просто так взять и убить герцогиню во сне. Поэтому наши морфисты провели скоординированную атаку на конструкт, нейтрализовали защиту и выпустили Ярика. А этот виртуоз вместо того, чтобы останавливать сердце Гамовой через генерацию кошмаров, выстроил очень хитрый лабиринт у неё в голове. Ближайшая аналогия — программирование.

Подсознание герцогини уверовало в то, что нужно проснуться, выйти на балкон и спрыгнуть вниз. С высоты пятнадцатого этажа элитной гостиницы одного из прибрежных городов Наска. Да, проникновение в сон позволило нам вычислить, где находится объект. Нечто подобное Джан проворачивала с людьми, но смерть… В этом убедить крайне сложно. Всем нам присущ инстинкт самосохранения. И герцогиня — вовсе не самоубийца. Поэтому Ярик внедрил ей в мозг странную мысль. Гамова вдруг решила, что браслет на её левом запястье — это левитирующий артефакт, и его надо срочно испытать.

Бред же?

Ещё какой.

Но Ярослав превратил этот бред в навязчивую идею, которая вынудила герцогиню напитать силой обычный охранный артефакт против телепатического прослушивания и отправиться в фееричный полёт. Спасти её никто не успел. Да и не было среди личных охранников герцогини левитаторов. Кинетиков — и тех не было. Все полегли на безымянном островке в Сибири.

Чтобы удостовериться в смерти врага, мы отправили к той гостинице своего агента. Прыгуна. Телепортировавшись в заданную точку, эсбэшник имел честь наблюдать за тем, как местные полицаи отдирают госпожу Гамову от асфальта. Мне перекинули слепок. Зрелище не из приятных, но я и не на такое насмотрелся за свою жизнь.

— Что с Виталиком? — спросил я, набрав мастера Багуса.

— Пока

Поразмыслив, я ответил отрицательно:

— Нет. Сам по себе он опасности не представляет. Я даже не уверен, что Грессеры сообразят, что к чему в смерти герцогини.

— Из линии Гамовых погибли не все, — напомнил индонезиец.

— Ничего страшного. Установите за ними слежку. Мы поймём, если они будут что-то замышлять.

— Безусловно, — согласился Багус.

— Что мы имеем на данный момент?

— Все представители семейства покинули Россию, — ответил старик. — Большинство в Европе, кое-кто предпочёл переехать в Небесный Край. Один человек отправился в кругосветное путешествие на своей яхте. В цивилизованные порты практически не заходит.

— Ну, это не похоже на попытку организации нового конфликта, верно?

— Я тоже так думаю, господин.

— Продолжайте наблюдение. Информируйте меня только в случае крайней необходимости. Если произойдёт нечто… экстраординарное.

— Будет исполнено.

Положив трубку, я на несколько минут выпал из реальности. В очередной раз просчитал в голове план действий. И не нашёл изъяна. Всё выглядело логичным, последовательным.

Война вступала в решающую фазу.

За окном отчаянно выл ветер.

Октябрь принёс ночную прохладу, но днём по-прежнему можно было разгуливать в шортах и футболке. Дождей не было целую неделю, что не могло не радовать.

У меня на столе лежала папка с информацией по одному из директоров «Транскапитала». Фриц Кляйн, финансовый магнат из Магдебурга. В банковском правлении — очень важная шишка. С одной стороны, один их трёх крупнейших акционеров. С другой — заместитель Председателя, отвечающий за финансовый мониторинг всей структуры. То есть, этот ушлёпок реально может заблокировать любые счета по своему желанию, если начнёт подозревать «мошеннические схемы». Не сумеет доказать — разморозит, извинится, ещё и выдаст компенсацию за моральный ущерб. А сумеет — жди больших неприятностей.

Несложно догадаться, что Кляйны тесно повязаны с Грессерами.

Человеку, которому я решил нанести визит, было уже за пятьдесят. Возраст солидный, и пора бы уже осознать, что любые поступки чреваты последствиями. Необдуманные поступки. Сегодня ты решил нагнуть неизвестного аристократа — просто потому, что к тебе обратились «правильные» люди. А завтра…

Что будет завтра — одним Предтечам известно.

Я закрыл папку.

И вышел из кабинета, оставив за спиной окно с осенними горами.

Глава 23

— Привет, Кляйн, — мой голос был подобен шороху ветра. — Как поживаешь?

Вопрос был задан по-немецки.

Ответить мой собеседник, разумеется, не мог. Нейротоксин намертво приковал его к постели. Лежит себе человек, бревно бревном. Только расширенные от ужаса глаза смотрят на тёмный силуэт, которым я сейчас представлялся.

Яд, которым мои люди парализовали этого клоуна, действовал наверняка. Впитывался в кожу через любые ткани, поэтому мы поработали над рубашкой и костюмом финансиста. В первые часы тот испытывал слабость, потом решил вернуться домой пораньше, лёг в постель и… Понял, что дело дрянь. Заснуть нельзя, пошевелиться — тоже. Лежишь себе, смотришь в потолок вычурной спальни.

Герр Кляйн относился к той категории любителей старины, что с благоговением хранили допотопную мебель и другие вещи, доставшиеся в наследство от предков. Так что я поначалу решил, что попал не в спальню, а в какой-нибудь грёбаный музей. Массивный шкаф из полированного дерева, необъятная резная кровать с балдахином… Это я уж молчу про старинные напольные часы с боем. В спальне, Карл!

Делаю шаг вперёд.

Нависаю над кроватью.

Вообще не скрываюсь. Не считаю нужным. Сегодняшний визит — это демонстрация возможностей. По глазам вижу — финансист напуган до усрачки. Не так он представлял себе эту ночь.

А знаете, что самое смешное?

Кляйн даже не был одарённым.

Обычный потомок средневековых купцов, сколотивший капитал на банковских операциях. Кляйн был дьявольски богат, и люди со сверхспособностями, конечно же, были у него в охране. Вот только куда им до меня и моих подопечных? Мастер Багус настолько хорошо всё организовал, что я аж умилился. Растёт достойная смена. Больше не придётся бегать самому по разным особнякам и тыкать в людей железками. Приказал — получил результат.

Всех телохранителей Кляйна усыпили газом, закачав смесь в воздуховод. Когда газ развеялся, пришёл я. И да, эта штука не подействовала на Кляйна, у него иммунитет, вызванный нейротоксином. Мы всё так и задумали. Чтобы лежал, боялся и ждал своей участи. Чтобы прочувствовал.

— Барон Сергей Иванов, — представился я. — Ты меня сейчас плохо видишь, потому что я двумерный. Для тебя. Но это тонкие материи, дружище. Жаль, что ты даже моргать разучился. Монолог получается.

Делаю паузу.

Ну да, я проник в дом с помощью Расширителя. И я не заморачиваюсь по поводу провидцев от слова «совсем». Этот лысый упырь с жиденькой бородкой и такими же усиками не побежит меня сдавать. Не начнёт строчить заявления в полицию. Не обратится к спецслужбам. А всё потому, что заморозка моих счетов и активов нелегальна. Это противоречит уставу «Транскапитала». И здравому смыслу тоже противоречит.

— Смотри, — я склонился над своей жертвой. — Ты лежишь и не можешь пошевелиться. Сейчас с тобой можно сделать всё, что угодно. Абсолютно всё. Отрезать яйца, например. Как тебе такое? Удалить пару лишних органов. Или вколоть кубик вещества, после которого ты уж точно не встанешь. Ты почему такой тупой? Надо жить вместе со своими родственниками, они хоть бы попытались тебя вытащить. Искать бы начали. А вообще… если я захочу, ты просто провалишься под землю. Будешь там похоронен заживо.

Я резко выбросил вперёд руку и воткнул указательный палец в глаз немцу. Тот и опомниться не успел. Зрачки расширились от ужаса, но закричать или как-то среагировать немец не мог.

— Шутка, — достаю палец из чужой глазницы и показываю своему немому слушателю. — Всё в порядке, не сцы. Я сделал палец бесплотным.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Особняк Фрица находился в самом центре Магдебурга, а так и не скажешь. Прилегающие улочки — сплошь пешеходные, уютные, утопающие летом в зелени, а осенью в шорохе опавшей листвы. И да, тут целый квартал Ганзы, в который посторонним лучше не соваться.

Мне на правила начхать.

Куда хочу, туда хожу.

— Душевно тут у тебя, — я присел на краешек кровати и склонился к самому лицу банкира. Наши глаза встретились. — А теперь слушай внимательно и запоминай. Дважды повторять не буду. Утром тебя отпустит. Сможешь двигаться, ходить, разговаривать. Всё, как обычно. Но

Пауза.

— Утром ты отправишься в банк, — продолжил я. — И разморозишь все мои активы. Все счета. Не будешь препятствовать перекачке средств в другие банки. Потому что я с вами, уроды моральные, больше работать не собираюсь. Хватит.

Наклоняюсь ещё ближе.

— Ты, наверное, думаешь, что легко отделался. Что я уйду, и можно будет забыть всё это как страшный сон. Укрепить жильё артефактами, нанять более крутых охранников. А ещё лучше — направить ко мне убийц. Так вот, даже не начинай думать в этом направлении, Фриц. Мой тебе совет. Попробуешь дёрнуться или проигнорировать мой приказ — я приду снова. Но этот визит будет для тебя последним. Есть тысяча способов, чтобы тебя укокошить, дебил. Запомни это, как мантру. Как устав своего гребучего банка. Как курс талера к гульдену.

Хлопаю Кляйна по щеке.

— Знаю, ты не чувствуешь. Просто не удержался. В общем, у тебя есть срок — один день. Не справишься — и я приду. Попробуешь украсть мои деньги — и я приду. Попробуешь создать мне проблемы иным способом — и я приду. Такой вот расклад.

Исчез я тоже эффектно.

Скользнул в многомерность прямо на глазах Кляйна. Был человек, а стала тень, уходящая в туманную мглу. Чёрный силуэт из тумана.

На фоне звёздного неба в окне мой уход смотрелся эпично.

* * *

— Ты как это сделал?

Джан ворвалась на террасу подобно вихрю, её глаза пылали.

Я отставил чашечку с кофе и отогнул уголок газеты.

— А что случилось?

— Ну как, ты прикалываешься? Прямо сейчас Николай Филиппович все наши деньги перебрасывает на азиатские счета! Тебе уже из «Транскапитала» звонили раз десять, просили прощения, умоляли продолжить сотрудничество.

Знаю-знаю.

Бродяга получше любого автоответчика.

Я просто сегодня наслаждаюсь солнечным днём и прекрасной погодой. Не хочу заниматься серьёзными делами. И уж тем более выслушивать всю эту ересь от персональных управляющих. Второго шанса от меня хрен дождёшься.

— Что с ценными бумагами?

— Всё доступно, — Джан улеглась на соседний шезлонг. — А ты почему на звонки не отвечаешь?

— В топку, — я зевнул. — Надо хоть иногда брать пример с местных. За всеми этими делами… жизнь пролетает незаметно.

— Ты говоришь, как старик, — нахмурилась Джан. — У нас всё ещё впереди. Род нужно укреплять.

— Ага-ага, — я зевнул и отложил газету на журнальный столик. — И чем я по-твоему занимался этой ночью? Укреплял и ещё раз укреплял!

Джан посмотрела на меня с подозрением.

— Ты хоть в Магдебурге никого не убил?

— Что ты! — искренне возмутился я. — Разве что убил веру одного типа в своё финансовое могущество и безнаказанность. Он настолько проникся моими идеями, что дал заднюю. Так что выводи к хренам все наши бабки из «Транскапитала» — мы больше с ними не работаем.

— Правильно, — согласилась Джан. — А что с ценными бумагами? Акциями, облигациями?

— Придётся забирать лично, — вздохнул я. — Знаешь, мне кажется, часть этого добра, голубые фишки, например, надо хранить у нас. До сейфов Бродяги враги точно не дотянутся. Остальное перенаправим нашим брокерам в Гонконг.

— Я бы распределила, — внесла предложение Джан. — Николай Филиппович подыскал ещё одного интересного брокера, на Мальте. Давай диверсифицировать.

— Давай, — не раздумывая, согласился я.

— Вот и отлично! — обрадовалась девушка. — Сгоняем сегодня в банк?

Повеяло подвохом.

Так-то оно понятно — двадцатый век на дворе. Все ценные бумаги хранятся в виде бумажных сертификатов чуть ли не под подушкой. Ладно, шучу. Богатенькие аристо понаделали сейфов с кодовыми замками, каббалистическими вставками и прочими магическими прибамбасами. Кое-кто доверяет банкам и брокерским конторам. А я вот не доверяю никому после истории с Ганзой.

— Только в банк? — решил я уточнить на всякий пожарный.

— Не совсем, — уклончиво ответила девушка. — Надо будет ещё в одно место заскочить. Или в два.

— Может, в три?

— Серёженька, — мягко проворковала морфистка, коснувшись моей руки. — Ты ведь сказал, что надо отдыхать и проникаться южным духом.

— Не совсем так…

— Но смысл я уловила верно?

— Вернее не бывает, — обречённо вздохнул я.

— Вот и чудесно! — засияла турчанка. — Собирайся, мы едем тратить наши деньги!

* * *

Как вы уже догадались, в усадьбу я вернулся ближе к вечеру.

Мы предусмотрительно поехали на «Танке» — я подозревал, что все покупки в багажник «Ирбиса» не влезут. И правильно подозревал — сбылись мои худшие опасения. На обратном пути свёртками и пакетами был забит не только багажник, но и часть заднего сиденья, из-за чего Федя был зажат со всех сторон. Первым делом мы, естественно, забрали ценные бумаги, упаковали в кейс с наборным барабанчиком и хитрой каббалистикой, а уж затем вздохнули с облегчением. Кейс был увесистым. Руководство банка страдало, пыталось нас уговорить остаться, предлагало новые персональные условия и всевозможные ништяки, но мы проявили твёрдость. Банк, который по просьбе твоего врага, может всё у тебя забрать, не заслуживает доверия. И точка.

Покинув владения Ганзы, мы предсказуемо отправились в экспедицию по торговым рядам. Забрали в ювелирной лавке какое-то дико дорогущее колье, потом ещё были платья, костюм-тройка Феди, на который толстяк взирал с немым ужасом, сшитая на заказ сумочка… А ещё мы посетили дельфинарий — Федя давно просил. После дельфинария отправились в ресторан корейской кухни, там неплохо перекусили и, уставшие, но в целом довольные, отправились домой. Федя сжимал в руках новёхонького робота с каббалистической батареей, продававшегося в отделе для одарённых. Робот, естественно, был знаменит — персонаж очередного кинобоевика, снятого во Франции. Из-за отсутствия Голливуда, Франция и Италия доминировали в сфере кинематографа, и достойную конкуренцию им могла составить только Россия.

С роботами здесь прикол.

Фантасты додумались до концепции мыслящих механизмов, но почему-то все эти ребята смахивали на големов. Никакого огнестрела, как вы понимаете. Все герои боевиков пользовались исключительно холодным оружием, а их мыслительные контуры «создавались» на артефактных заводах. Оно и понятно — попробуй расскажи народу про кибернетику… Вмиг окажешься в застенках Супремы.

По возвращении распределили своё имущество по сейфам.

Я уж совсем было решил закончить день на чиле, но тут выяснилось, что в имение приехал гость. А пропустили этого

В общем, объявился Мамука Чемир.

И Ахмет, свободный от дежурства, попросил о встрече.

Я бы, наверное, принял старика у себя, но Ахмет сообщил, что они с батей ждут меня на набережной, в недавно открывшемся рестике. Вы же помните, что я задумался о туризме? Так вот, несколько гостевых домов уже принимали постояльцев, а ресторан их кормил, и очень неплохо по местным меркам. Управляющий, которого я назначил, головой отвечал за свежесть продуктов и качество приготовления.

Меня позвали на шашлыки.

Более того, Ахмет с гордостью заявил, что угощает.

— Сегодня без перчаток? — с хитринкой посмотрел на меня старый ясновидец. — Не боишься, что проникну в твои секретики?

— Не боюсь, — я придвинул к себе тарелку с мясом и соусницу с ткемали, куда заботливый повар нарубил свежую кинзу. — Во-первых, не думаю, что тебя остановят перчатки. Во-вторых, если ты проболтаешься о чем-нибудь моим врагам, сразу умрёшь.

Лицо Ахмета напряглось.

— Шутка! — я взял первый кусок, обмакнул в ткемали и начал есть. Вкуснотища. Прожевал и выдал: — Я вам обоим доверяю. И есть у меня мыслишка, что без разрешения ты, Мамука, в моё прошлое не полезешь.

— Не полезу, — признал старик. — Есть и у нас, ясновидцев, свой кодекс чести.

— Здорово, что приехал, — я искренне наслаждался вечером.

Мы сидели на открытой террасе, под тентом в бело-синюю полоску. Ветер трепал края тента, доносил умопомрачительные запахи от мангала. Кроме нас тут собралось ещё несколько человек — они были заняты собой, смеялись, пили вино, обсуждали завтрашнюю поездку к водопадам. Теперь, когда я разделался со своими врагами в РИ, можно было принимать туристов и особо не заморачиваться боевыми действиями. Внутри страны мне пока ничего не грозило. Наверное.

— Брат, я у тебя в неоплатном долгу, — тихо произнёс Мамука. — Сын у меня один, но балбес. А ты его вытащил из серьёзной переделки.

— Но-но, — я погрозил старику пальцем. — Ты мне ничего не должен. Сам знаешь, однажды меня здорово выручил. Теперь в расчёте.

— У отца есть небольшая просьба, — Ахмет бросил на Мамуку выразительный взгляд. — Если ты не против, конечно.

Над озером сгущались сумерки.

По периметру террасы вспыхнули гирлянды маленьких лампочек.

— Я слушаю.

— Знаешь, Серго, раньше я тебе говорил, что не готов связываться с аристо, — начал издалека ясновидец. — У меня были свои принципы, но они ни к чему хорошему не привели. Если не можешь защитить собственного сына… время пересматривать старые заморочки.

— Хоть убей, не пойму, к чему ты клонишь, — я потянулся за следующим куском шашлыка.

— Стар я мотаться по свету, — развил свою мысль ясновидец. — Хочу пожить с сыном. Внуков хочу увидеть. Большую семью. А жить в пустом доме, в который редко кто заглядывает…

— Приезжай и заселяйся, — просто ответил я. — Подберу вам что-нибудь.

— Серьёзно? — обрадовался Ахмет.

— Конечно, — я закинул в рот почерневшую помидорку, обжаренную на гриле. — Вы же семья. Живите, сколько хотите.

— Спасибо, брат, — проникновенно ответил Мамука. — И вот ещё что. Раз уж тебе нужны хорошие ясновидцы, я готов присягнуть на верность твоему Роду. Буду служить, пока жив. Ты этого стоишь.

Я замер с поднесённым ко рту мясом.

Прямо на моих глазах происходило нечто невероятное.

— Соглашайся, пока он не передумал, — шепнул Ахмет.

Расплывшись в широкой улыбке, я положил мясо на тарелку, вытер пальцы салфеткой и протянул ладонь старому ясновидцу.

— Ты принят, Чемир. Без вариантов.

Глава 24

Дождь, по своему обыкновению, заливал Фазис, когда я вернулся из Екатеринбурга. Нужно было проинспектировать строящийся завод, заглянуть в гости к Мещерскому и перекинуться парой слов с Антоном Плотниковым, который лично руководил строительством.

За три месяца подрядчики основательно продвинулись. Мы уже добрались до стадии возведения корпусов. Площадка обзавелась собственной инфраструктурой, автономным электропитанием, железной дорогой и шоссе, проложенными через земли Мещерских. Линии безопасности на уровне отклонения тоже протянули (по моему настоянию), и это встало моему Роду в копеечку. Но я не расстраивался. Есть старое выражение: инвестиции нужно защищать. А я вбухал в проект столько родовых сбережений, что не был готов всё потерять из-за диверсантов, подосланных конкурентами.

В Екат я полетел на «Джоне Уике».

С одной стороны, «Пилигрим» выглядел посовременнее, развивал большую скорость и был оснащён передовыми линиями энергетической блокировки. Опять же, Раевские настолько шикарно всё отделали, что одно только владение этим чудом инженерной мысли повышало мой статус… Но! «Джона Уика» я модернизировал, что называется, под себя, и этот дирижабль был мне… как родной. А ещё он мог подниматься в стратосферу. Так что… да кого я обманываю? Просто «Джон» нравился мне больше. И мне там уютно.

Домой я вернулся в конце декабря.

Причерноморье готовилось к традиционному празднованию Йоля. Город ещё не был парализован всеобщим нежеланием работать, шествиями, постом и безудержным весельем, но предвкушение праздника витало в воздухе. Несмотря на тропический ливень.

Вообще, пилотировать в шторм никто не любит.

Если бы современные дирижабли не оснащались мощными двигательными системами и навигационными устройствами, то воздушное сообщение между городами было бы парализовано. Дня на три-четыре. Или на неделю. К счастью, в этом мире технологии дирижаблестроения развились до невероятных высот.

«Джон Уик» совершил посадку у главного ангара. Ворота уже были распахнуты настежь, и с десяток големов мокли под дождём, готовясь заарканить дирижабль тросами и втащить внутрь. Командир экипажа удерживал гондолу в метре над землёй, маневровые движки работали вхолостую.

— Приступайте, — сказал радист.

Големы метнулись к нам и защёлкнули карабины на специальных скобах, утопленных в корпус цеппелина. Растяжки временно зафиксировали воздушное судно, атакуемое порывами ветра. Как только я со своей свитой сойду на землю, «Джонни» затащат в надёжное укрытие. Големы будут просто страховать махину с помощью тросов, пока командир экипажа маневрирует поворотными винтами. Раньше мне доводилось наблюдать за этим процессом. Ювелирная работа, доложу я вам. Почище выезда с забитой машинами парковки.

В Екатеринбург я летал не один, а с двумя спутниками.

Николай Филиппович Аркус отвечал за сметы и бухгалтерский учёт, Мамука Чемир — за выявление скрытых недостатков. Я ведь принимал работу на этапе, когда сложно что-либо исправить. Фундамент, железобетонная коробка, встроенная каббалистика и артефакторика… Всего и не перечислишь, но стоит уйму денег. Подпишешь акт

Что сказать.

Если бы не самовар в бревенчатой усадьбе Мещерского, не банька с сауной да прочие прелести загородного всесезонного жилища, я бежал бы от Уральских гор, как от чумы. Нет, не подумайте, что я изнежен южным климатом. В прошлых жизнях куда только меня не забрасывало колесо Сансары. Даже в тундру и в густые леса северной Канады. Но ведь адаптация — это не вопрос памяти. Это вопрос длительного нахождения в определённой среде. А мой нынешний организм испорчен Фазисом.

Быстро сбежав по пандусу на бетонные плиты, я направился к чёрному и блестящему «Танку». За рулём предсказуемо сидела Ольга в своей неизменной кепочке.

Никто из моих спутников не пользовался зонтом.

Только штормовки, только хардкор.

В Фазисе, под порывами шквалистого ветра, любой зонт превращается в вывернутую наизнанку хрень. Если не хочешь улететь в закат как Мэри Поппинс, лучше забыть про этот ненадёжный аксессуар. Летом — дождевики. Зимой — штормовки. И никак иначе.

Я занял пассажирское кресло справа от водителя, Аркус и Чемир устроились на заднем сиденье.

Машина тронулась с места, и я сходу спросил:

— Что у нас новенького, Оля?

Телохранительница пожала плечами:

— На долину никто не нападал. Тренировки на полигоне проходят в штатном режиме. Паша ещё человек десять бойцов нашёл в гвардию.

— А город как? Достроили новые торговые ряды на набережной?

Возведение здоровенного комплекса, смахивающего на цирковую арену или НЛО, кому что больше нравится, началось ещё прошлой осенью. Место выбрали удачное — аккурат между Портовым районом и Новым Городом. Там новостройки прут как грибы после дождя, а в пешей доступности — элитные пансионаты и санатории первой линии. Всё вместе будет называться ТР «Самарканд». Вот и попробуйте угадать на щелчок, кому этот модный объект принадлежит…

— Куда там, — усмехнулась девушка, выезжая на главную поселковую улицу. — Они там размахнулись на целый квартал. Ещё и прилегающую территорию благоустраивают.

— Правильно, — хмыкнул я.

Трубецкие вроде бы и отдали соратнику лакомый кусок, но не упустили возможность за его счёт улучшить родной город. Кто бы что ни говорил, а Великий Дом заботится о Фазисе. Я жил в разных курортных городах, и проблемы везде одинаковые. Но Эфа с этими проблемами более-менее справляется. Если не считать ливнёвку…

Из-под колёс «Танка» вырывались два водяных веера — настолько глубокими были лужи.

— А как Джан?

— Госпожа Курт успешно завершила сессию, — с теплотой в голосе откликнулась Ольга. — Теперь у неё каникулы.

— А Федя?

— Тоже каникулы.

— Оценки за полугодие известны?

— Передо мной никто не отчитывался, ваше благородие.

Мы развезли стариков по домам, которые я выделил своим приближённым. По сути, не дома, а таунхаусы. Каждый — на две семьи. С раздельными входами, гаражами и крохотными участками по четыре сотки. Серьёзно ничего не вырастишь, но организовать барбекю на свежем воздухе — это пожалуйста. Или в гамаке покачаться, книжку почитать… Опять же, внуки появятся — можно будет поставить надувной бассейн. До этих штуковин в РИ ещё не додумались. Запатентовать, что ли?

В общей сложности я отсутствовал неделю.

А всё потому, что решил ещё заглянуть в Екат, встретиться с деловыми партнёрами из Союза Вольных Родов и порешать вопросы, отложенные в долгий ящик.

— Госпожа Курт ещё что-то говорила по поводу встречи с её отцом, — вспомнила Ольга. — Кажется, там речь идёт о каком-то интересном проекте.

— Хм, — я задумчиво посмотрел на приближающиеся огни Бродяги. — Спасибо.

Дирижабль прибыл в Красную Поляну поздно вечером.

Не самое удачное время для серьёзных вопросов.

Но в глубине души поднималось любопытство. Отец Джан нарисовался со своим предложением именно в тот момент, когда я задумался над созданием собственного банка. Задумался, начал наводить кое-какие справки, поделился идеей с Джан и Николаем Филипповичем…

А между тем вся страна готовилась к важнейшему политическому событию за последние десять лет.

Великий Турнир.

Арена, на которой сойдутся лучшие бойцы Пяти Кланов, чтобы в кровавой мясорубке выяснить, кто из них лучший. И этот лучший принесёт победу Великому Дому, интересы которого представляет. А вместе с победой — десятилетие правления самой большой страной мира. Сменится номинальный правитель, столица, высшие руководящие органы. Появятся новые возможности. Будут продавлены решения, которые прежде блокировались конкурентами…

Маро, как и прежде, жила у нас.

За минувшие три месяца она несколько раз покидала Красную Поляну, но я доставлял её к закрытым аренам Эфы на домоморфе. Что исключало покушения в дороге. Быть может, по этой причине главная надежда Трубецких жила, прекрасно себя ощущала и становилась с каждым днём всё сильнее.

Обычному человеку сложно представить, каково это — иметь за плечами столетний боевой опыт. Но в этой реальности обитали бесы, которые оттачивали искусство владения мечом веками. В душе старики, внешне — олимпийские боги. Несокрушимые машины смерти. Как Мерген-оол, однажды принёсший победу Эфе. Люди до сих пор говорят, что именно благодаря его клинку Фазис из обычного приморского города разросся до уровня крупнейших мегаполисов империи. В те годы сюда стекался народ со всех южных губерний. Миграция была сумасшедшая.

За ужином Джан объявила новость:

— Я создала для тебя конструкт.

— В смысле? — от неожиданности я даже забыл прогнать Кефира, запрыгнувшего на колени, чтобы получить доступ к столу. — А я просил?

Федя гордо поглощал полезную кашу и заедал всё это полезным салатом.

Поводов гордиться собой у моего оружейника было целых два. Прежде всего, он поднял третий ранг одарённости и стал высшим. Официально, с сертификатом. Для мальчишки его возраста это был просто космос, но мы подозревали, что развитие объяснялось сверхсложными заказами, которые толстяк постоянно от меня получал. Второй повод — табель успеваемости в Дальневосточной сонной школе. Полугодие Федос окончил всего с двумя четвёрками, и это было не критично, потому что есть шанс исправить до мая.

— Не просил, — загадочно улыбнулась Джан. — Но мне, знаешь ли, не даёт покоя тот тип, что вторгся в наши сны как к себе домой. Я не знаю, кого он представляет, но он слишком силён даже по меркам Ярика.

— Мы разработали защитный сон. Ты будешь внутри него чувствовать себя… увереннее.

— Кто это — мы?

— Сон очень крутой, — пояснила Джан. — Поэтому его каркас и внешнюю защитную оболочку создал мой отец. А мы с Яриком доработали. Поговори с Бродягой, он будет подключать твой разум к конструкту на автомате.

— Даже не знаю, что сказать. Спасибо, что ли.

— Не за что, — улыбнулась Джан. — Спи спокойно, дорогой товарищ.

— Ого! Ты откуда нахваталась таких выражений?

— Да от тебя же и нахваталась.

— А что там с предложением твоего отца?

Кефира я в итоге согнал, и он отправился доставать своим нескончаемым мяуканьем Федю.

Сегодня нам прислуживали Гог и Магог. Джан отправила всех слуг отдыхать, рассчитывая на откровенную беседу. Значит, намечалось что-то интересное.

— Ну, ты мне все уши прожужжал, что ни одному банкиру не веришь, а деньги хранить где-то нужно. И что хочешь свой банк основать.

— Согласись, разумное решение.

— Дальновидное, — не стала спорить Джан. — Но подводных камней… да ты и сам не маленький, всё знаешь.

— Угу, — согласился я с набитым ртом. Прожевал и добавил: — Разрешение централизованного правительства, куча гарантий и согласований… Но это ещё полбеды. Банк придётся защищать от конкурентов.

— Поэтому они преимущественно клановые, — подхватила Джан.

— Ну, не совсем, — возразил я. — Не так страшен чёрт. Есть несколько банков, открытых частными лицами, не являющимися аристократами, не входящими в кланы и состоящими в купеческой гильдии.

— Там сложная система сдержек и противовесов, — покачала головой Джан. — Гильдии договариваются с Великими Домами. Каждый открытый в РИ банк — это компромисс. Клан, на территориях которого всё это работает, почти наверняка что-то получил. Очень серьёзное что-то. И почти наверняка подписано долгосрочное соглашение.

— Хочешь сказать, мне надо пресмыкаться перед Трубецкими?

Джан фыркнула:

— Пресмыкаться — нет. А вот вести переговоры и идти на уступки… У них, знаешь ли, имеется свой банк. И ты здесь со своими идеями не в масть.

— Хм. И что ты предлагаешь?

— Не я, а папа.

— И что он предлагает?

— Познакомить тебя кое с кем. Но для этого придётся вытащить свою задницу из Фазиса и исполнить давнее обещание. Не забыл, надеюсь?

— Свозить тебя на отдых в Халифат.

— Именно. А пока я греюсь на солнышке, хожу в спа-салоны и принимаю грязевые ванны, ты сведёшь полезные знакомства с очень интересными людьми.

— Банкиры, что ли?

— Увидишь.

— Прям интрига.

— А ты как думал. Разве интересно выкладывать все карты на стол?

Мне доложили, что Маро Кобалия сегодня тренируется на одной из арен Эфы с приезжими мастерами-мечниками. Ланистеры затащили бессмертную на сутки с ночёвкой. Дескать, там какие-то гуру клинка прибыли из Азии, чуть ли не боги холодного оружия. С уникальным стилем боя, к которому надо приспособиться. Воспоминание запустило цепочку размышлений. И я задал логичный вопрос:

— Когда запланирована встреча?

— Вообще, это что-то вроде экономического форума, — уклончиво ответила Джан. — Собираются банкиры, трейдеры, финансисты и прочие воротилы из разных уголков планеты. Доклады, семинары, круглые столы. За кулисами, понятно, ведут переговоры и сделки заключают. Проходит мероприятие на Кипре, с четвёртого по седьмое января. Но это закрытый клуб, туда ещё попробуй попади.

В этой реальности Кипр не разделён на две части, как у нас. Весь остров принадлежит Халифату. Несмотря на проживающую там греческую диаспору.

— И как я туда попаду?

— Через моего отца, естественно, — улыбнулась Джан. — Он достанет приглашение.

— А что с Маро? Она ведь у нас живёт и тренируется. А скоро Турнир…

Великий Турнир. Вся страна в предвкушении. По всем телеканалам, на радио и в газетах только об этом и говорят. Вовсю работают подпольные тотализаторы, делаются ставки. Не на бойцов даже, а на сборные кланов. В барах и на кухнях — самая популярная тема. А осталось всего-ничего. Каких-нибудь три-четыре недели.

— Она поедет с нами, — просияла Джан. — Мы уже поговорили обо всём. Непосредственно перед Турниром бойцы отдыхают, чтобы совсем не слететь с катушек. И уж на Кипре точно никто не ожидает её встретить. Поэтому и убийц не подошлют.

— С тобой сложно спорить, — я отпил немного чая из пиалы. — Решено. Звони отцу, я приеду.

— Ты лучший! — взвизгнула Джан.

Честно говоря, я был готов к тому, что она бросится мне на шею через стол.

Но до этого не дошло.

Глава 25

Покидая Красную Поляну, я оставил холдинг на Аркусов, им же поручил вести дела с Мещерским и следить за работой Плотниковых.

В Халифат я отправился на Бродяге.

Вместе со всеми своими слугами, Федей, Джан, Маро и одним из ясновидцев. Точнее с двумя ясновидцами — Мартой и Илоной. У этой парочки давно не было полноценного отпуска. Илона постоянно дежурила на радарах, её маленькая дочурка навёрстывала упущенное, усиленно занимаясь с репетиторами. Должен признать, что избавившись от своей проблемы, девочка оказалась смышлёной и любознательной. Так что ещё годик — и мы отправим её в Дальневосточную дистанционную школу. Скорее всего, я заведу разговор об этом с матерью в июле–августе. А пока… я решил организовать этим двоим четырёхдневные выходные на одном из лучших курортов Средиземноморья. Мамука с радостью согласился подменить женщину на пару деньков.

Форум должен был состояться в Пафосе.

Назар Курт, отец Джан, раздобыл пригласительные на две персоны, причём моя фамилия была вписана в бланк, а две другие — нет. То есть, я мог взять с собой кого угодно по собственному усмотрению. Изначально я думал, что заявлюсь на форум под ручку с Джан, но девушка меня вовремя отговорила. Дескать, пойдут неправильные толки, мы ведь даже ещё не помолвлены, а Курты — древний и уважаемый Род. И тогда меня посетила гениальная идея: взять с собой Маро Кобалию в качестве телохранительницы.

— Ты серьёзно? — изумилась бессмертная. — Кто кого будет охранять?

— Мысль ты уловила, — хмыкнул я. — Ты будешь числится моим охранником, а я смогу за тобой присматривать. И буду уверен, что никакие шиноби тебя не грохнут.

— В этом есть резон, — согласилась Джан.

Разговор состоялся третьего января, за ужином.

Тут же выяснилось, что у всех на Кипре свои планы.

В Пафосе Бродяга впервые за долгое время находился легально. С разрешением на материализацию от халифатских властей. С регистрацией и припиской к определённому адресу. То есть, нам выделили «парковочную площадку» где-то в горах, Бродяга переоборудовал себя в роскошную виллу, и я тут же позвонил в миграционную службу, чтобы уведомить чиновников о своём прибытии.

Вот почему, скажите, колесо Сансары не забросила меня на Кипр?

Мне тут всегда нравилось.

Укромные бухточки, лазурное море, куча солнечных дней… И гораздо теплее, чем у нас. С каменной террасы, где припарковался Бродяга, открывался шикарный вид на город и море с ползущими по его глади белоснежными яхтами. И да, воздух был гораздо чище, чем у нас. То есть, в Фазисе. В Красной Поляне с этим всё в порядке, а вот вблизи порта, на главных магистралях и в Промышленном Секторе…

В общем, я держался за каменную балюстраду, смотрел на эту красоту и пил чай. Солнце уже взошло над горизонтом, но город по-прежнему казался сонным и неповоротливым. Машин было раз в десять меньше, чем у нас.

— Нравится? — Джан подошла ко мне сзади, обняла и положила голову на плечо.

— Хороший городок, — признал я. — Напомни, если я не доберусь до бессмертия и стану дряхлым пенсом, чтобы перебрался сюда.

— Даже так?

— Но я могу и не дожить до пенсии. Тогда не напоминай.

— Дурак, — почему-то обиделась девушка.

Мероприятие было организовано в Муниципальном Конференц-Зале, неподалёку от гавани Пафоса. Подозреваю, что это сделали с умыслом — рядом множество хороших ресторанчиков, пятизвёздочных отелей с дорогими номерами, достопримечательностей и зон отдыха. А кроме того, многие гости, прибывающие на частных яхтах, могли попасть, что называется, с корабля на бал.

Я мог бы проехаться с Ольгой на «Танке», но зачем? Плюс семнадцать, безоблачное небо, приятный ветерок. Можно погонять на своём «Ирбисе» — спорткар хоть и не разовьёт запредельную скорость на этих кривых улочках, зато, хотя бы, в них влезет.

С собой я взял цилиндры Михалыча.

Единственное оружие в моём арсенале, которое не выглядит как оружие. Можно перепутать с детской игрушкой. Или с подзорной трубой. Вряд ли всех гостей, а их человек шестьсот, будут досматривать ясновидцы.

Маро традиционно прихватила катану.

— Заберут ведь, — предупредил я.

Девушка пожала плечами:

— Обычно телохранителям разрешают брать с собой клинки.

— Смотря куда. Там куча финансовых воротил, большинство не обладают Даром. И на дух не переносят аристократов с их культом холодного оружия.

Бессмертную я не переубедил.

Катана — её пунктик.

Солнце уже начало припекать камни Пафоса, когда я вывел «Ирбис» из скрытого гаража-грота на склоне виллы. Бродяга встроился в гору таким образом, чтобы использовать преимущества вертикального зонирования. Машина была не местной — выглядела круто, как и все коллекционные модели этой серии. Здесь, в Халифате, тачка напоминала космический корабль, приземлившийся в античном амфитеатре. Маро в элегантном тёмно-сером костюме-двойке безупречно вписалась в пассажирское кресло, прислонив саю катаны между сиденьем и дверью.

— Всё равно заберут, — пробормотал я, заводя двигатель. Гул был сдержанным, почти шёпот, но в нём чувствовалась стальная мощь, как в дыхании хищника.

— Пусть попробуют, — парировала Маро, глядя в окно. Её взгляд скользил по оливковым рощам и белым домикам, сбегавшим к морю.

Мы съехали с горного серпантина в город. Пафос встретил нас не суетой, а размеренной, достойной жизнью. Воздух был пропитан смесью запахов: морской солью, дымом кальяна, свежесваренным кофе и сладкой пахлавой из соседней пекарни. Улочки, мощёные светлым камнем, вились между зданиями, где византийская кладка соседствовала с изящными решётчатыми балконами в исламском стиле «мушрабия» и вывесками на арабском и греческом. Над крышами возвышались не только древние колокольни, но и стройные минареты с позолоченными полумесяцами, поблёскивавшими на солнце. Я невольно поискал глазами храм Древних, но ничего подобного мне не попалось.

И всё же это была не просто картинка. Это была атмосфера контролируемого спокойствия.

Первый слой: визуальный. Машин мало. Не те роскошные ретро-автомобили, что я ожидал увидеть, а солидные, обтекаемые седаны халифатского производства с каллиграфическими вензелями на радиаторных решётках. Пешеходы не спешили. Мужчины в лёгких льняных костюмах или длинныхкандурахиз тончайшей ткани, женщины в стильных, не закрывающих лицо хиджабах пастельных тонов — все двигались с непринуждённой грацией, без суеты. Никаких криков, громкой музыки. Только приглушённый гомон, скрип колёс редкой арбы с фруктами и далёкий крик чайки.

Второй слой: невидимый. Я ехал медленно, с открытым окном, и моя интуиция, которую я редко отпускал на волю, уловила подтекст. В этом спокойствии не было лени. Была уверенность. Уверенность, идущая от многовекового порядка. От знания, что каждый на своём месте. И ещё — лёгкая, едва уловимая тень настороженности. Это не был страх. Скорее, осознанное внимание к правилам игры, к личному пространству. Здесь на вас не наткнутся, не толкнут. Но и слишком пристальный взгляд мог считаться вызовом. Я видел, как двое мужчин, обменявшись кивками, чуть отвели руки от бёдер, где под складками одежды угадывались рукояти кинжалов. Ритуал безопасности. Потенциальная угроза была осязаемой, личной, а значит, и ответственность за неё — тоже личной.

Мы проехали мимо рынка, где под навесами продавали не только специи и ткани, но и современные бытовые приборы, каббалистические игрушки в кожаных чехлах, украшенных арабской вязью. Мимо кафе, где за низкими столиками сидели деловые люди, листая бумажные отчёты, что-то записывая в блокнотах и попивая кофе из крошечных чашечек. Их сопровождающие — не громилы, а худощавые, внимательные мужчины и женщины с пустыми, готовыми ко всему взглядами — стояли в тени, их руки лежали на поясах, где под пиджаками угадывались не пистолеты, а длинные рукояти или сложенные в компактные блоки метательные дротики.

Третий слой: для посвященных. Я заметил едва уловимые знаки. Над входом в один из банков висел герб с полумесяцем, но в его рога была вплетена едва заметная

— Смотри, — тихо сказала Маро, кивнув в сторону гавани.

Там, среди белоснежных яхт, стояло одно необычное судно. Его корпус был не из дерева или пластика, а словно вырезан из единого куска тёмного, матового камня. На палубе не было видно людей.Оно просто было. Как скала. Чувство от корабля шло тяжёлое, древнее. Возможно, владелец — один из тех бессмертных, для которых столетие — как сезон. А яхта собрана из материала, добытого в колониях Предтеч. Сумасшедшие деньги…

Муниципальный Конференц-Зал проступил на фоне извилистого лабиринта. Современное здание из стекла и светлого известняка, но его линии плавно повторяли арки соседней византийской базилики, превращённой ныне в музей. Перед входом уже кипела жизнь, но та же, тихая, упорядоченная. Шофёры в ливреях открывали двери автомобилей перед своими господами. Участники форума выходили. Мужчины в строгих костюмах, но с обязательными аксессуарами: перстнями-печатками, заколками для галстуков в форме стилизованных клинков, тростями с набалдашниками из полированной стали. Женщины — в деловых платьях или костюмах, их головы покрыты не просто платками, а произведениями текстильного искусства, подчёркивающими статус.

Подъезжая к кордону, я увидел охранников. Никаких рамок металлоискателей. Вместо них — несколько человек в одинаковых тёмно-синих мундирах без знаков различия. Они стояли расслабленно, но их глаза… методично сканировали подъезжающих. Один из агентов СБ, молодая женщина с бледным лицом, смотрела прямо на наш «Ирбис». Её взгляд казался расфокусированным, будто она читала не стенограмму, а саму суть машины. Ясновидец или слабый эмпат на разовой подработке. Она проверяла фон, намерения.

Я заглушил двигатель. Ко мне уже шёл один из охранников, учтивый, с безупречной улыбкой.

— Добро пожаловать, господин… — он заглянул в блокнот.

— Иванов, — сказал я, хлопнув дверцей. — Барон Иванов.

Маро вышла следом, держа катану в руке, но не агрессивно, а как часть своего образа.

Охранник кивнул, его глаза на мгновение встретились с глазами коллеги-эмпата. Та едва заметно качнула головой: «Чисто. Фон спокойный, деловой. Угрозы нет».

— Господин Иванов, ваше имя в списке. Ваша спутница…

— Маро Кобалия, мой бодигард, — отчеканил я.

Мы разговаривали по-арабски, но я не сомневался, что персонал свободно владеет основными мировыми языками — русским, китайским, кечуа. Немецким, естественно — ведь на нём общалась Ганза.

Взгляд охранника скользнул по катане. Мужчина не дрогнул. Здесь это было в порядке вещей. Телохранитель с клинком — признак серьёзности намерений и высокого статуса хозяина, достаточно важного, чтобы его охрана могла полагаться на личное мастерство, а не на запрещённые технологии.

— Проходите, пожалуйста. Персональный ассистент встретит вас в холле и проведёт к вашему месту.

Он сделал лёгкий, почти незаметный жест рукой, отводя её от скрытого под мундиром кинжала — жест «ваш путь чист».

Мы вошли в прохладную тень холла. Внутри царила та же удивительная смесь: встроенные телеэкраны с бегущей строкой котировок и финансовых новостей располагались рядом с огромными мозаичными панно, изображавшими не битвы или святых, а сцены торговли, подписания договоров и созидания. Воздух был наполнен низким гулком сотен голосов, звоном бокалов и чашек, лёгкими шагами по мрамору. И ещё чем-то… Напряжённой, острой интеллектуальной энергией. Здесь не просто обменивались визитками. Здесь, в этом зале, под незримым присмотром службы безопасности, рождались и умирали состояния, заключались союзы, способные изменить баланс сил в Халифате. И каждый здесь это понимал. Улыбки были безупречны, рукопожатия — тверды, но глаза оценивали, просчитывали, искали слабость или возможность.

Я взял два стакана с гранатовым соком со стойки и протянул один Маро.

— Ну что, телохранительница, — сказал я тихо, окидывая взглядом блистательную толпу. — Похоже, шоу только начинается.

Маро взяла сок.

Сая катаны уже была заткнута за широкий пояс на японский манер.

Перед нами уже плыл, улыбаясь, молодой человек с бейджем «Персональный ассистент» на трёх языках. Наш путь на форум только начинался, и воздух вокруг уже трещал от незримых разрядов власти, денег и сверхспособностей.

Я с грустью подумал о том, что хотел бы встретиться с отцом Джан, побыстрее узнать о потенциальном предложении его друзей и отправиться гулять по городу. Но, судя по программке в руке ассистента, не прокатит.

— Господин Иванов, — русский у ассистента был хорошим, но акцент ощущался. — Через двадцать минут состоится официальное открытие. Разрешите вас проводить.

Глава 26

Комната располагалась на третьем этаже комплекса, и была оснащена всей необходимой артефакторикой для подобных переговоров. Я уже понял, что статус муниципального учреждения ничего не значит. По факту Центр принадлежал халифу Махмуду Шестому, и за безопасностью следили правительственные спецслужбы.

Овальный стол, ничего лишнего. Дорогая, но минималистичная отделка. Окна в пол, вид на гавань. И стопроцентная гарантия телепатической блокады. Я проверил. Попытка связаться с Ольгой ничего не дала.

Телохранители остались в коридоре и примыкающей к нему рекреации.

Далеко не все заявились на форум со своими бодигардами. Параноики оказались в меньшинстве. Всё же, мероприятие проходило под эгидой правящей династии, и люди Махмуда Шестого очень серьёзно относились к своим обязанностям.

В переговорной комнате помимо меня собрались ещё четыре человека. Из присутствующих я знал только одного — Назара Курта, отца Джан. Трое других казались людьми серьёзными, но между ними не было практически ничего общего. Первый выглядел как типичный арабский шейх — смуглый, улыбчивый, в белой кандуре, таком же головном платке, который фиксировал чёрный эгаль. Аккуратная бородка, сытый и довольный вид.

Второй участник переговоров явно был европейцем — пожилым, седовласым, в лёгком сером костюме и начищенных до блеска штиблетах. А вот третий… его расовую принадлежность я не сразу определил. Но определил. Вне всяких сомнений, этот человек был индейцем, причём из тех, кто проживал ещё в доколумбовой Америке. Мне доводилось перерождаться у ацтеков, инков и майя. Так вот, передо мной был чистокровный инк. Не метис, породу я вычислил безошибочно.

Меньше всего я ожидал встретить инка на Кипре.

Понятное дело, в Наска было много обеспеченных людей. Возможно, больше всех в мире. Но я

— Коллеги, я хочу вам представить барона Сергея Дмитриевича Иванова, о котором мы говорили недавно в Александрии, — оживился Назар Курт при моём появлении. — Сергей, вот этот почтенный господин в сером костюме, никто иной как Отто фон Либерг, инвестор и финансист из Цюриха.

Я пожал протянутую руку.

Отсутствие титула означало, что передо мной простолюдин.

— Шейх Мохаммед бин Насер Аль Абдулла из Катарского эмирата, — господин Курт представил улыбчивого мужика в белом. — И, наконец, Уайна Апу из Хакихагуаны.

Я вспомнил, что Хакихагуана — это едва ли не крупнейший деловой центр Наска, расположившийся рядом с Куско. Не мегаполис в привычном понимании, но город с целыми кварталами финансовых учреждений, очень дорогим жильём и землёй. Наряду с Лондоном, Гамбургом, Неваполисом, Гонконгом и Стамбулом — один из ключевых бизнес-центров планеты.

Мы обменялись дежурными любезностями и расселись за столом.

Перед каждым участником встречи лежало по блокноту с ручкой, тут же были расставлены бутылки с минеральной и родниковой водой, простые стаканы.

— Так сложилось, — начал господин Курт на правах организатора, — что в недавнем времени господин барон имел проблемы с Ганзой. И, если я правильно понял ситуацию, больше не доверяет этой торговой структуре.

— Я не торговал с Ганзой, — пожимаю плечами. — Но в их банках точно не собираюсь держать деньги.

— Значит ли это, — мягко поинтересовался фон Либерг, — что Ганза, по вашему мнению, не является надёжным партнёром?

Я посмотрел на немца.

Мы общались на арабском, но Либерг владел этим языком лучше, чем гость из Наска. По понятным причинам. Европа находилась в более тесных отношениях с Халифатом.

— У меня возникли проблемы с банком «Транскапитал», — пояснил я. — Видите ли, господин Либерг, я живу в России. А у нас, как вам должно быть известно, клановая политическая система. Не только между кланами, но и между отдельными аристократическими Родами случаются конфликты. Поэтому люди дальновидные предпочитают хранить свои деньги в неподконтрольных Великим Домам финансовых учреждениях.

— Не только в России так мыслят, — кивнул Либерг.

— «Транскапитал» позиционирует себя как полностью нейтральный банк, которому можно доверять вне зависимости от места проживания, подданства или социального положения, — продолжил я. — Это международная финансовая организация. И Ганза якобы избегает политики, что прописано во многих правительственных соглашениях.

— На том они и стоят, — улыбнулся шейх. — Целые ганзейские кварталы внутри городов по всему миру. Никто не лезет в их бухгалтерию, потому что «Транскапитал» — идеальный офшор. Одинаково полезный всем.

— В раздробленном мире, — поддержал Курт. — Где никто друг другу не доверяет.

— Именно, — кивнул Абдулла.

— Однако, — возразил я. — Если кто-то из моих врагов породнится с семьёй, приближенной к верхушке Ганзы, «Транскапитал» может посчитать целесообразным заморозить мои активы и сбережения. А это… уже нельзя назвать нейтралитетом.

Никто из сидящих за столом не удивился.

Думаю, моя история уже стала достоянием общественности в узких кругах… и начала понемногу подтачивать репутацию Ганзы.

— Полностью с вами согласен, господин Иванов, — кивнул Либерг. — Как нам рассказывал почтенный господин Курт, вы задумались о создании собственного банка. Чтобы не зависеть от… политической неопределённости.

— Вроде того, — согласился я. — Пока это на уровне идеи. Но в будущем я займусь детальной проработкой. Речь идёт о финансовой безопасности.

Магнаты начали переглядываться.

Им только и не хватало моего подтверждения, чтобы приступить вплотную к сути разговора.

— Ситуация печальная, — грустно вздохнул инк. При этом лицо воротилы оставалось совершенно непроницаемым. Что интересно, одарёнными в этой комнате были только я и Курт. Остальные могли оперировать только деньгами. — Более того, коллеги, отмечу, что, по моему скромному мнению, планета входит в зону турбулентности. Моя страна выбирает путь конфронтации в погоне за глобальной гегемонией. Ухудшились отношения не только с Небесным Краем, но и с Россией. А это, в свою очередь, несёт риски для коммерческой деятельности.

— И Евроблок движется не туда, — поддержал коллегу Либерг. — Со стороны многие этого не замечают, но у нас назревает системный кризис. А вместе с этим кризисом крепнут милитаристские настроения. Многие считают, что открылось окно возможностей.

— О чём вы говорите? — вскинулся я.

— О том, что наши элиты склоняются к мысли о войне с Россией, — отчеканил финансист. — Это витает в воздухе, но пока не озвучивается во всеуслышание. Хотя… если вы посмотрите наше телевидение, почитаете наши газеты, послушаете радио… Станет понятно, что население готовится к войне. Как минимум, чужими руками.

— А что Ганза? — уточнил Курт.

— Тут всё сложно, — Либерг замялся, подбирая слова. — С одной стороны, это мощная организация, и онакажетсянезависимой. Есть шансы на то, что Ганза устоит и не позволит втянуть себя во всё это. По моим сведениям, мнения у ведущих купеческих династий разделились, но большинство склоняется к нейтралитету. А с другой… Люди живут в Европе, имеют европейское подданство, многие породнились со знатными аристократическими фамилиями. Или вложись в госпредприятия. Имеют доли не только в ганзейских компаниях, но и в национальных. А кое-кто и гособлигациями владеет. Можно ли тут говорить о полной автономии? Сомневаюсь.

— И какие прогнозы? — поинтересовался Абдулла.

— Никаких, — хмыкнул немец. — Почти никаких. Мы не можем предвидеть, на чью сторону встанет Ганза, если начнётся серьёзное противостояние. Но уже очевидно, что при таком раскладе на ганзейцев будет оказываться давление.

— Какого рода давление? — уточнил Курт.

— Участие в торговой войне, — ответил Либерг. — Сами знаете, через «Транскапитал» перекачивается много русских денег. Ваши кланы держат там баснословные состояния. При заморозке Европа получит рычаги.

— И мы уже наблюдаем, — подхватил гость из Наска, — что усиливаются прямые конкуренты ганзейцев. Мальта и Гонконг. Случай барона может стать прецедентом, держатели акций и владельцы крупных депозитов задумаются о сохранности своих сбережений.

— Восточно-Азиатский Банк при кажущейся независимости вынужден соблюдать законы Небесного Края, — напомнил Курт. — А как отнесётся Пекин к инвесторам из Наска? Или из Халифата? Где политика начинает доминировать, там национальные интересы трактуются не в пользу людей, вроде нас. Не в пользу космополитов, считающих себя гражданами мира.

— И в чём суть вашего предложения? — я обвёл денежных мешков взглядом. — Только

Инк сохранил непроницаемое выражение на лице, шейх из Катара продолжил улыбаться, а вот немец, судя по всему, взял на себя миссию разъяснить общую позицию:

— Вы, в некотором роде, правы, господин Иванов. Однако, хочу отметить, что речь не идёт о создании принципиально нового банка. Мы рассчитываем на слияние.

— Слияние? — моя бровь приподнялась.

— Именно так, — вмешался Уайна Апу. — Я здесь представляю интересы инвестиционного консорциума «Уркагуари», многоуважаемый шейх Абдулла — один из совладельцев «Азарот-Банка», герр Либерг владеет немецким «Дойче Кредит Банк». Досточтимый Назар Курт, если вы не в курсе, один из пайщиков «Азарота».

— Мы уже практически подготовили сделку, — добавил отец Джан, — в результате которой образуется новая финансовая структура. Не только банковская, мы будем активно участвовать в биржевых торгах.

— Хм, — я стал понимать ещё меньше. — «Азарот-Банк» уже представлен в России. Да что говорить, в Красной Поляне, где я живу, стоит его отделение. У меня там открыт депозит.

— Мы в курсе, — мягко произнёс Либерг. — Но есть нюансы. Видите ли, господин Иванов, первая неприятность состоит в невозможности объединения «Азарот-Банка» с предприятиями других участников сделки и сохранении себя в российской юрисдикции.

— Почему? — удивился я. — Махмуд Шестой в прекрасных отношениях с Трубецкими. Как и с другими лидерами Великих Домов.

— Совершенно верно, — не стал спорить Либерг. — И при этом расширяется санкционное противостояние между Россией, Наска и Евроблоком. Пока это отдельные законы, но мы получили достоверную информацию о грядущем ужесточении. «Азарот-Банк» не сможет переводить деньги русских клиентов в Наска и Евроблок. Мы предполагаем, что соответствующие решения примут в течение года.

— А я тут причём?

Разговор приобретал сюрреалистический оттенок.

— Вы заинтересовали присутствующих по ряду причин, — вступил в разговор Абдулла. — Первая, но не главная, заключается в том, что существует способ обойти грядущие законодательные… эээ… недоразумения. Предположим, штаб-квартира новой организации будет зарегистрирована в Халифате. Или в одном из отколовшихся эмиратов, которые проводят самостоятельную политику.

— Катар, — догадался я.

— Это одна из версий, — признал Абдулла. — Пусть будет Катар. При этом «Азарот-Банк» продолжает существовать в неизменном виде, но… в границах Халифата. А вот на просторах вашей империи появляется… допустим, «Новый Азарот». Мы ещё не придумали название торговой марки, но это не принципиально.

— Угу, — я начал улавливать нить рассуждений. — «Новый Азарот» — это «дочка». Я приношу деньги туда, они перемещаются в материнский банк, а оттуда, через ваш объединённый консорциум, в любую точку планеты?

— Примерно так, — согласно кивнул Абдулла. — Только не совсем в любую. В вихре… ммм… надвигающихся изменений «Новый Азарот» превратится в ключевой шлюз между Россией и цивилизованным миром.

Последняя фраза мне не понравилась.

От слова «совсем».

Тоже мне — цивилизация. В Халифате до сих пор нет централизованного отопления, и пару месяцев в году люди мёрзнут в своих квартирах или отапливаются всевозможными колонками. В Европе засилье чиновников, ни одно решение нельзя принять быстро, на каждом углу ограничения, к целителю стоишь в очереди по полгода. А в Наска… тоже всего хватает. Взять, например, уровень преступности. Наши синдикаты и близко не стояли с картелями, развернувшимися в Центральной Америке.

— Схема ясна, — мысли, пронёсшиеся в голове, я не озвучил. — Но, опять же, что вам мешает прислать своего управляющего, провести реорганизацию, сменить вывеску? Ведь уже всё налажено. Филиалы работают, сотрудники на своих местах, есть устойчивое ядро клиентов.

Сказал — и почувствовал себя Капитаном Очевидность.

Мужики, сидевшие за столом, всё это прекрасно понимали.

И не питали иллюзий по поводу моего вклада в общее дело. По меркам обычных внеклановых аристо я был человеком обеспеченным и даже преуспевающим. А вот по меркам этих нуворишей — грязью под ногами. Нищебродом, которого можно вообще не учитывать в уравнении.

— Здесь мы подходим к главной причине нашего интереса, — выразил общее мнение Либерг. — Как только мы создадим то, что хотим создать, к нам обратятся многие взоры. Будут попытки регулирования со стороны кланов. Будут жёсткие ине всегдаэкономические действия со стороны Ганзы.

— Но есть человек, которого многие боятся, — завершил общую мысль отец Джан. — Этот человек — ты, Сергей.

Глава 27

Мне стало смешно.

Нет, я ожидал чего-то подобного, но… Вот чтобы прямо в лоб?

Взяв себя в руки, я приступил к серьёзному разговору:

— Итак, вы решили, что банк никто не тронет, потому что он будет принадлежать мне?

— Не то чтобы будет, — поспешил внести ясность Либерг. — Вы станете номинальным директором, а мы — бенефициарами.

— То есть, — произнёс я, растягивая слова. — На мне будут все собаки? Я подписываю бумажки и несу юридическую ответственность за ваши махинации, правильно? Даже не являясь собственником?

Бросаю гневный взгляд на Курта.

А ещё будущий тесть, называется.

Морфист не отводит глаза. Более того, он спокоен, уверен в себе и мне того же желает.

— Сергей, не спеши с выводами, — перехватил инициативу отец Джан. — Я понимаю, как это выглядит. Но давай будем откровенны до конца: в России юридическая ответственность…

Пальцы будущего тестя щёлкнули, а сам он попытался подобрать удачную формулировку.

Помог Либерг:

— … Эфемерна.

— Благодарю, — улыбнулся Курт. — В самую точку. Так вот, Сергей, я что хочу сказать. У вас же там прав тот, у кого гвардия. Или сила, как у тебя. А подтянуть любой закон можно под любую ситуацию, если есть желание и возможности. И мы это понимаем, вступая в столь серьёзную игру. Понимаем национальные особенности…

— Вот только не надо, — перебил я. — Про национальные особенности. Тем более, в Халифате. При всём уважении, но вы здесь такое кумовство развели, что и кланы не нужны. Я могу сходу перечислить династии, которые по полвека управляют одними и теми же важными для государства отраслями. Хотите расскажу про строительные подряды? Вот, например…

— Ладно, ты прав, — сдался Назар Курт. — Извини. Я не имел в виду ничего такого.

— Резон в ваших словах есть, — кивнул я. — И мне понятна логика происходящего. Надеюсь, все присутствующие понимают, что подставлять меня не

Повисла гробовая тишина.

— Но это в том случае, если мы достигнем соглашения, — я наслаждался произведённым эффектом. — А теперь я хочу услышать две вещи. Какие гарантии я получу, если переведу в «Новый Азарот» все свои ценные бумаги и накопления — это раз. Два — какие выгоды я получу, являясь по факту вашим силовым щитом в Российской империи.

А вот дальше было интересно наблюдать за их реакцией.

Инк в упор уставился на Назара Курта. Шейх выглядел внешне спокойным, но улыбочка сползла с его холёного лица. Либерг забарабанил пальцами по столу и ощутимо напрягся.

Воздух словно сгустился от напряжения.

— Нас предупреждали, — Уайна Апу первым нарушил тишину. — Барон, несмотря на юный возраст, умеет вести агрессивные переговоры.

— Что касается гарантий, — Назар Курт шевельнулся, налил себе воды в стакан и осушил его чуть ли не одним глотком, — то я хочу обсудить этот вопрос с Сергеем наедине.

— Поэтому мы на вас и рассчитывали, — к шейху вернулось привычное самообладание.

— Что касается выгод, — переглянувшись с коллегами, заговорил Либерг, — то с позволения моих партнёров я озвучу… хмм… главные из них. Пункт первый: вы, господин Иванов, получите в своё распоряжение уникальный инструмент для хранения и перевода средств, инвестиций и всевозможных вложений. Вы получите доступ к конфиденциальной банковской информации, оптимальные условия сотрудничества, гарантию безопасности. На вас будут работать лучшие управляющие и аналитики Халифата. А если кто-то не оправдает ожиданий — он будет попросту уволен.

— Сомнительно, но окей, — хмыкнул я. — К вопросу гарантий мы вернёмся позже. Что ещё?

Уверен, эти хитрые жуки будут выкладывать козыри по очереди, наблюдая за моей реакцией. Вдруг получится обойтись малой кровью…

— Обычно мы платим номинальному директору высокую зарплату, — неуверенно начал шейх, но осёкся под взглядом Либерга.

Немец повернул в другую сторону:

— Ваш случай особый, господин Иванов. Поэтому вы будете владеть акциями и облигациями банка, которым управляете. В ходе обсуждения мы определим размер вашей доли. Кроме того, вы получите возможность приобрести дополнительные акции «Нового Азарота» до их первого публичного размещения на биржах.

Либерг умолк, дав мне возможность оценить всю глубину щедрот.

Я уже немного разбирался в биржевых премудростях и знал, что Pre-IPO (здесь этот термин звучал несколько иначе) позволяет выкупать акции по низкой цене, а потом продавать втридорога. Обычно риски заключаются в том, что акции могут и не выбросить на биржу. При отсутствии публичного размещения возрадуйтесь: вы превратили деньги в мусор. Кроме того, инвестиции будут заморожены на месяцы или годы. Вход в такую сделку сложный, требуются внушительные суммы и статус квалифицированного инвестора. Понятия не имею, где эти статусы раздают, но у меня ни одного не завалялось. И да, через брокера всё это провернуть не получится.

Но!

Я буду железобетонно знать, что ценные бумаги опубликуют, поскольку приобщусь к банковскому руководству. И никаких проблем со входом. Знание, выгода, возможность. Стопроцентный результат.

Всё это выглядело заманчиво.

— Кроме того, — добавил Абдулла, — на этот банк можно будет завязать все операции, связанные с вашими предприятиями, господин Иванов. Служба доставки, а в будущем — оружейный завод. Банковская тайна соблюдается не только Ганзой. «Азарот» — пожалуй, единственный банк на юге России, не имеющий клановой принадлежности.

— Существуют запросы, если вы о налогах, — пожал я плечами.

Налоги я вообще-то вынужден платить. В империи очень своеобразная система налогообложения, я рассказывал? Великие Дома поделили эту поляну между собой. Если вы входите, например, в зону влияния Эфы, платите им. Или Медведям, или ещё кому — зависит от региона проживания. Если вам посчастливилось родиться в экономической вольнице наподобие Екатеринбурга, отчисления надо делать в имперский бюджет. Это типа такой общак, который переходит из рук в руки каждое десятилетие после Турнира. Правящий Дом распоряжается средствами, но другие кланы обладают рычагами контроля и в случае откровенного беспредела могут наложить вето на ту или иную статью расходов.

Размеры налогов зависят от кучи факторов. Простолюдин вы или аристократ, клановый или вольный, нижнее, среднее или высшее звено иерархии, сфера деятельности, место регистрации бизнеса, объёмы получаемой прибыли… Я уж молчу про личные договорняки аристо из правящих ядер. А, чуть не забыл про купеческие гильдии. С них тоже идут отчисления по особым режимам. И, как несложно догадаться, обычный торговец платит больше гильдейского.

Самая муть начинается, когда речь заходит о непризнанных кланах — таких, как Тигры. Не принимая политических решений и не участвуя в Турнире, эти ребята, тем не менее, выстроили свою систему налогообложения, с которой что-то отстёгивают в имперскую казну. Чёрт ногу сломит.

Я плачу тем кланам, на территории которых работает служба доставки.

И я прекрасно понимаю, что мог бы уклоняться от налогов и что-то оптимизировать, но Дома, с которыми у меня договорённости, это поймут. Я ведь стал уже довольно заметной фигурой. А когда поймут… нет, прямой конфронтации не будет. Но никто из них не обязан мне помогать и пускать в свои города. Начнутся разные неприятности, недоразумения, бюрократические проволочки. Давление на поставщиков и партнёров… Всё это мы уже проходили. И воевать со всей имперской клановой системой у меня нет ни малейшего желания.

А самое интересное что?

Лидеры кланов — не такие уж и сволочи, какими их видят нищие простолюдины. У многих есть понятие чести и желание править не сборищем оборванцев, а довольным и сытым народом. Кто бы мог подумать, но в том же Фазисе меняются износившиеся трубы, регулярно укладывается новый асфальт, реконструируются площади и набережная, держится в порядке общественный транспорт. А ещё тут неплохой уровень медицины и школьного муниципального образования. Те же ПСП хоть как-то, но существуют. К полиции вопросы — это да. Но всё могло быть гораздо хуже при номинальном отсутствии централизованной власти.

К чему это я?

А к тому, что надо и сознательность проявлять.

Не исключено, что мои налоги спасли кому-то жизнь. Или здоровье. Дали кров над головой. Позволили доехать по льготному билету на автобусе из Нового Города в Атлер. А может быть, благодаря мне заменили тротуарную плитку. Или поставили фонари на тёмной улице, чтобы какая-нибудь бабушка ногу не сломала, возвращаясь от подруги…

Эх, понесло меня.

— Мы о тотальном мониторинге финансовых потоков, — сказал Абдулла. — О движении средств крупных вкладчиков, за которыми следят

Я был вынужден согласиться:

— Тут вы правы.

Пауза.

— Коллеги, — перехватил инициативу Назар Курт. — Предлагаю сделать небольшой перерыв. Вы прогуляйтесь, послушайте докладчиков или перекусите в ресторане на первом этаже. А я перекинусь парой слов с господином Ивановым наедине.

— Мудрое решение, — благодушный Абдулла поднялся из-за стола первым. — Часа вам хватит?

— Хватит и десяти-пятнадцати минут, — ответил морфист. — Но давайте разбежимся на час. Развеемся, отдохнём. Обдумаем точки соприкосновения.

— Присоединяюсь, — выпрямился владелец консорциума из Наска.

— Через час в этой комнате, — Либерг взглянул на часы. Удачи, герр Курт.

Когда закрылась дверь за последним из финансистов, турок посмотрел мне в глаза:

— Сергей, это хорошее предложение. Ты знаешь, я желаю тебе исключительно добра. Все, кто здесь собрался… мои давние деловые партнёры. А Мохаммед — ещё и старинный друг семьи.

В прошлых жизнях я очень часто получал заказы от людей, которые решили устранить своего друга детства. А всё почему? Не надо путать дружбу с бизнесом. Пересечение интересов хоронит любые чувства, даже самые светлые. Особенно, когда на кон поставлены большие деньги.

— Это всё очень мило, — кивнул я. — Но когда речь идёт о гарантиях, я подразумеваю не только слова. Как я могу этим вашим друзьям доверять? Без контрольного пакета, без реальной власти в создающейся сети?

— Я буду обладать реальной властью, — прямо ответил Курт. — А ты можешь стать частью нашей семьи. Мы ведь оба понимаем, к чему ведут ваши отношения с Джан. Кстати, ещё не думал о помолвке?

Наверное, стоило ждать чего-то подобного.

И всё же, морфисту удалось застать меня врасплох.

— Господин Курт… — начал я.

— Понимаю-понимаю, — поспешно перебил аристократ. — Слишком давлю. Я не хочу ничего навязывать, это ваши дела. Когда я в последний раз попытался продавить своё решение, моя девочка сбежала. И мы… только начали заново выстраивать нормальное общение. И эту свою ошибку я повторять не собираюсь.

— Очень взвешенная позиция, — похвалил я.

— В общем, я что хочу сказать, Сергей. Чисто гипотетически. Все, кого ты здесь видел, мои давние деловые партнёры. Завязанные в разных сферах. И лучшая страховка — это, конечно же, быть частью семьи Куртов. Но даже если… вы примете иное решение с Джан… поверь, я проработаю документы таким образом, чтобы твои интересы были учтены. Как бы в мире всё не обернулось, но «Азарот» мне видится гораздо более надёжной гаванью, чем «Транскапитал».

— Назар-бей, — мягко произнёс я. — Поверьте, если мы с Джан объявим о помолвке, вы первым узнаете. Я не хочу делать это слишком рано. Мы подростки. А что касается вашего предложения, я должен подумать. Посоветоваться со своими юристами, аналитиками. Проверить будущих партнёров через службу безопасности. Без этих предварительных мер я не подпишу ни одну бумагу. При всём уважении.

Вот честно, я был уверен, что он обидится.

Но морфист расплылся в довольной усмешке:

— Джан достанется хороший муж. У тебя основательный подход ко всему, Сергей, и это правильно. Только прошу, не затягивай долго с принятием решения. У нас есть окно возможностей, это два-три месяца. Потом события могут закрутиться… в неудобном направлении.

— Я услышал.

После перерыва мы объявили о том, что я беру паузу. Было заметно, что мужикам это не понравилось — они рассчитывали уладить всё гораздо быстрее. Ну, ещё бы. Перед ними — просто неопытный мальчишка, научившийся убивать. Это читалось в глазах, как бы хорошо магнаты не скрывали свои мысли.

Встретившись в коридоре с Маро, я поинтересовался:

— Ну как, не скучала?

— Сергей, я научилась с этим бороться ещё в конце прошлого века, — улыбнулась бессмертная. — Что, куда теперь? Фуршет, второй завтрак? Семинар, круглый стол? Или порубим кого-нибудь?

— Порубить было бы интересно, — я двинулся в сторону лестницы. — Но мне уже порядком всё это надоело. Пойдём уже искать наших. И наслаждаться Кипром!

— Слова не юноши, но мужа, — одобрила мечница.

И мне в очередной раз показалось, что она догадывается о моём происхождении.

Глава 28

Я остановился на перекрёстке, и мой взгляд невольно оказался прикованным к билборду. Скрещенные мечи, герб Эфы и надпись аршинными буквами:

БОЛЕЙ ЗА СВОИХ!

Вздохнув, я покрутил ручку настройки радио.

Хотелось бы отвлечься от этого сумасшествия, но о Турнире говорят везде. Включишь телевизор — там политологи спорят, делают ставки, бросают версии по кандидатурам бойцов от Великих Домов. В новостях — бесконечные репортажи из Екатеринбурга. Улицы ремонтируют, железнодорожный вокзал модернизируют, в гостиницах чуть ли не все номера забронированы на недели вперёд.

— … А я хочу напомнить жителям Фазиса, — прозвучал из радиоприёмника нежный голосок дикторши, — что уже завтра, накануне судьбоносного для всей страны события, Великого Турнира, станут известны имена бойцов, представляющих Эфу на арене. И не только Эфу, а все Пять Кланов. Лучшие воины империи сойдутся в Екатеринбурге, чтобы выяснить между собой отношения. Право эксклюзивной съёмки у пяти телекомпаний, в том числе у «Фазис-ТВ». Трансляция будет вестись на всю страну. Безусловно, кто-то получит уникальную возможность попасть на саму арену, но количество мест ограничено, и все счастливчики будут принадлежать к тому или иному клану…

Утопив педаль газа, я тронулся с места.

Ночью выпал снег и завалил весь город, а также предгорья. Белоснежные шапки на пальмах — то ещё зрелище. Сегодня, правда, опять потеплело, и вся эта история начала таять. Всё в лужах, забиты ливнёвки, классика жанра.

Свернув с проспекта Дарвина на одну из тихих улочек Старого Города, я покрутил ручку приёмника, рассчитывая сменить станцию и избавиться от надоедливого трёпа ведущих. Боги, я просто хотел музычку послушать!

Мы прекрасно отдохнули на Кипре, причём каждый нашёл то, что искал. Я даже ухитрился в море искупаться, хотя вода была достаточно прохладная. Джан провела время с отцом и матерью, которая тоже прибыла на остров по случаю форума. И дождей там почти не было, как и снега.

И вот я снова в Причерноморье.

Маро покинула наш дом со всеми вещами и перебралась в Екатеринбург. У неё там охрана такая, что мама не горюй. Завтра по всем телеканалам озвучат имена участников Турнира. Всех, а не

Насколько мне известно, клановые лидеры ещё вчера вылетели в столицу Урала, оставив вместо себя заместителей из правящих ядер. То есть, все пятеро князей, вершащих судьбы огромной империи, будут сидеть на трибунах и наблюдать за ходом поединков. Там же будут присутствовать независимые арбитры из других стран, причём количество этих арбитров сделали нечётным. Все члены Соборного Трибунала — без них тоже никак. Любые протесты и апелляции рассматриваются на месте. Я уж молчу про объединённые силы Великих Домов, обеспечивающие безопасность в самом городе и на подступах к нему.

Джан предлагала поехать и поддержать подругу, но я не вижу в этом особого смысла. И дело не в том, что я плохо отношусь к бессмертной. Я к ней отношусь… очень даже хорошо! Но ехать всем вместе — такое. Во-первых, придётся присматривать за Джан и Федей, чтобы никто не взял в заложники и не прибил с подачи каких-нибудь британцев или Грессеров. Во-вторых, я не вхожу в ближний круг Трубецкого, а посему никто меня на арену не пустит. И даже в комплекс, где эта арена расположена. И что мне, сидеть дома и смотреть прямую трансляцию? Так я и в Фазисе могу это делать.

А в-третьих, навалились дела.

Так оно всегда и бывает — когда сограждане веселятся и расслабляются, тебе прилетает по полной программе. И не какие-нибудь тайные операции мирового масштаба, а банальные встречи с поставщиками, внедрение в новые города, инспекция недавно приобщившихся к холдингу предприятий.

Я уж молчу про новый проект, над которым в поте лица корпят мои стряпчие. Видите ли, на Кипре со мной встретился ещё один друг Куртов и обозначил свой интерес к службе доставки. То есть, захотел развернуть эту систему в Халифате под моим кураторством. В моей прежней реальности существовал термин «франшиза», а здесь ещё такого не придумали. И вот, приехав домой, я изложил суть идеи Аркусам. Подключили Кучеру и ещё нескольких толковых ребят из юридического отдела. Идея всем понравилась, и закипела работа по подготовке документов. До нас ведь никто не делал ничего подобного. А над зарубежными рынками я и вовсе не задумывался…

Салон «Ирбиса» затопило джазом.

На моих губах появилась довольная усмешка.

Релакс — это когда ты едешь по городу, через оттепель и тающие снега, столбик термометра на подъёме, а приятная музыка радует слух. И никакой политики. Хоть иногда.

На сегодня мои дела были завершены, и я решил изрядно сэкономить время, не поднимаясь по горным серпантинам. Остановившись у ближайшего таксофона, позвонил Бродяге и вызвал его к заброшенной пятиэтажке, подлежащей сносу. Въехал на огороженную ленточками территорию прямо сквозь деревянный забор, подкатил к образовавшимся в стене гаражным воротам и через минуту оказался дома.

Перемещение из города в долину, как всегда, прошло незаметно.

Выбравшись из гаража в холл, я уже находился в Красной Поляне. Расстояние ведь смехотворное. В долине тоже всё таяло, в окна светило ласковое январское солнышко, и я вспомнил четвёртую причину, по которой у меня не было желания лететь в Екат.

Грёбаный уральский климат.

Минус тридцать пять.

Здесь не существовало понятия «крещенские морозы», потому что единицы праздновали Крещение. Но я понимал, что в сердце России сейчас творится настоящий хардкор. И пусть он творится без моего участия, хе-хе!

До обеда оставалось ещё часа полтора и я, переодевшись, завалился в додзё. Как же прекрасно работать в большом зале по собственной программе, без вездесущих ланистеров и поднадоевшего мастера Мергена! Я могу заняться скрытыми клинками, шипами, сюрикенами и всем, что на аренах не используется от слова «совсем». А в центре моего внимания, конечно же, цилиндры Михалыча. Надо адаптировать под эти штуки старые связки, проработать стойки, переходы, быстрое извлечение…

И, должен признать, мне в последнее время не хватало вот этого всего.

Так что я истязал манекены, бился с тенями, оттачивал удары и повышал скорость. Упор — на выпады без замаха. Извлечь, ударить, скрыться. Метнуть, сменить оружие, прогнать связку. Никаких танцев с бубнами, только разящие удары на молниеносное поражение.

Через сорок минут сказка закончилась.

— Сергей, нам звонят, — сообщил Бродяга.

Я втянул лезвие в цилиндр усилием воли.

Клинок выдрал себя из головы манекена, пролетел через половину зала и с шелестом нырнул в цилиндр. Манекен, созданный из протоматерии, автоматически восстановился. Порезы, вмятины и прочие повреждения исчезли.

Между прочим, я придумал название для своего боевого артефакта.

Кромсатель.

С маленькой буквы. Меня так называют с большой, а вот моё оружие — оно ведь продолжение руки, правильно? Вот пускай и будет кромсателем. Со своими обязанностями эта штука справляется прекрасно, не подкопаешься.

— Перекинь на Никанора, — я вложил кромсатель в специальный держатель на оружейной стойке, вытер вспотевшее лицо полотенцем и уже начал выбирать следующий клинок, когда…

— На проводе князь Трубецкой, — уточнил Бродяга. — Он настаивает на незамедлительном разговоре. Что-то срочное.

Выругавшись, я приказал домоморфу создать телефонный автомат.

Прямо на ближайшей колонне, имитирующей древесный ствол.

— Сергей, прости за внезапное вторжение, — голос лидера Эфы звучал сконфуженно. — Бродяга сказал, ты сильно занят…

— Ваше Сиятельство, — вздохнул я. — Давайте без прелюдий.

Князь хмыкнул:

— Узнаю дерзкого мальчишку. Видишь ли… у нас проблемы.

В груди похолодело.

Трубецкой улетел в Екатеринбург. И единственная проблема, из-за которой он мне мог позвонить, почти наверняка была связана с моей лучшей подругой.

— Что случилось с Маро? — вырвалось у меня.

Даже сам удивился своей импульсивности.

— Госпожа Кобалия больше не участвует в Турнире, — ощущалось, что слова даются князю с трудом.

— ЧТО? С НЕЙ? СЛУЧИЛОСЬ⁈ — рявкнул я в трубку.

— Остынь, — голос у Трубецкого был усталым, но в нём не прозвучало ни капли злости или раздражения. — Она жива. С ней всё в порядке.

Я выдохнул.

— Тогда что?

— Сняла свою кандидатуру.

На несколько секунд повисла гробовая тишина.

Переварив услышанное, я понял, что этому нет объяснения. Представитель клана, который готовился больше года в усиленном режиме, пережил кучу покушений и не сломался… Так просто не бывает. Что-то здесь нечисто.

— А Предтечи случаем не вернулись на Землю? — уточнил я.

— Понимаю твой скептицизм, — заявил князь. — Но факт остаётся фактом. Мы лишились главного претендента на чемпионский титул. Все, кто дублирует госпожу Кобалию, не стоят и её мизинца.

— Она объяснила свой поступок?

На том

— Да.

— И в чём причина?

— Не уверен, что хочу это озвучивать.

— Да вы издеваетесь, — я испытал лёгкий укол раздражения. — Звоните мне, сообщаете эту дичь и даже не планируете вводить в курс дела. А что вообще от меня требуется?

Меньше всего я рассчитываю на приглашение поучаствовать в Турнире. Да и не выйдет такое провернуть судя по регламенту, имеющемуся в анналах Бродяги. Как минимум потому не удастся, что я не являюсь представителем клана. Я начал перебирать в памяти остальные пункты. Списки участников предоставляются арбитрам за неделю до соревнования. Завтра — всего лишь официальное вскрытие карт.

— Поговори с ней.

Я фыркнул:

— Так просто? Ваша Светлость, Маро — взрослая девочка. Если она приняла решение…

— Поговори с ней, — перебил князь. — Это не моя тайна, я не могу сейчас ничего объяснить. Но существуют… внешние факторы, влияющие на ситуацию.

— Внешние факторы, — повторил я. — Спецслужбы других стран? Кланы-конкуренты? Её что, подкупили?

— Сергей, просто сделай как я прошу, — мягко произнёс Трубецкой. — Наверное, я мог бы тебе что-то пообещать, но… Это не та ситуация. Выслушай её, а потом прими решение, надо ли нам помогать.

Я хотел возразить, но не стал.

Уж больно дико это звучало.

— Решение окончательное? — уточнил я. — Она снимается официально?

— Пока об этом знают всего три человека, — сказал князь. — Ты, я и главный ланистер. Если ничего не изменится к завтрашнему утру, мы будем вынуждены объявить о снятии своего бойца во всеуслышание.

— Где она?

— В частном пансионате «Космос». В Екатеринбурге. Это наши владения. Не думаю, что Маро захочет обсуждать этот вопрос по телефону. Ты сможешь прибыть сегодня на домоморфе?

— Я сделаю это сейчас.

По тону князя я начал догадываться, что проблемы именно у Маро, и это как-то повлияло на её выбор. А раз так, я могу захотеть прийти на помощь другу. Вот и незачем предлагать мне всякие-разные ништяки.

— Говорят, самые высокие шансы на победу у Волков, — как бы невзначай обронил князь. — У них там какой-то секретный мастер, на которого делаются большие ставки.

— Даже не у Медведей?

— Ничего нельзя сказать наверняка, — уклончиво ответил Трубецкой. — Даже то, что ты услышал… не подтверждено данными нашей разведки. Слухи из третьих рук. Возможно, дезинформация.

— И вы думаете, что мне не всё равно, — хмыкнул я. — Ну, перенесут столицу в Никополь. Что с того? Москва не очень-то влияет на мою жизнь. А Гамовых больше нет.

— Так-то оно так, — согласился лидер. — Но, поверь, доминирование Эфы поспособствует и продвижению твоего холдинга. Сам понимаешь, в долгу не останемся, ведь кое-кто из нас плотно с тобой сотрудничает.

Намёк на Саманидов.

В чём-то хитрый лис прав. Процветание Фазиса и процветание моего Рода связаны неразрывно. А за десять лет правления в масштабах империи тут можно ого-го сколько всего наворотить! Увеличить население, поднять цены на недвижимость, добиться торговых преференций, модернизировать порт и авиасообщение… Клиентов у моей службы доставки точно станет больше.

Правда, статистика не на стороне южного клана. Боец Эфы становился чемпионом лишь однажды. А лучшими из лучших за всё время существования Турнира были москвичи. Общеизвестный факт.

— Ждите, — сказал я.

— Я предупрежу службу безопасности о твоём прибытии, — с некоторым облегчением произнёс князь. — Только не встраивайся в пансионат. Барский не поймёт.

Я хмыкнул:

— Ладно. Найду по соседству что-нибудь.

Федя отправился к друзьям на чей-то день рождения. Кажется, Васи. Предполагалось, что он вернётся ближе к вечеру. Джан была в городе, ездила за покупками. И я решил сгонять в Екат по быстрому. Чтобы выяснить, как там сейчас с погодой, пришлось создать навороченный радиоприёмник, попутешествовать по волнам эфира и выяснить, что минус тридцать пять — это не миф.

— Грести-колотить, — выругался я.

Пришлось рыться в гардеробе, облачаться в четыре слоя одежды, причём финальным штрихом был дутый пуховик модного оранжевого цвета. Не убийца, а морковка.

Добавим шапку-ушанку.

И раз уж пошла такая тема — ботинки с мехом. Настоящим мехом, ибо в этой реальности ещё не научились делать однодневное говно, расползающееся после двух недель носки.

В качестве оружия выбрал цилиндры Михалыча.

То есть, кромсатель.

— Бродяга. Нам надо прошвырнуться в одно место.

Я назвал адрес.

Глава 29

Пока я шёл пешком через половину квартала от закрытого на реконструкцию доходного дома, успел вспомнить много выражений на десяти языках, включая мёртвые.

Холод стоял собачий.

А ещё этот пронизывающий ледяной ветер, который постоянно дует в лицо, словно следит за мной. Я десять раз пожалел, что не приобщил к своему новому луку балаклаву и горнолыжную маску. Собирался ведь покататься этой зимой…

Впрочем, кого я обманываю?

Лыжи — это не моё.

Я люблю погонять на «Ирбисе» по ночным проспектам.

Пансионат «Космос» предсказуемо скрывался за высоченными соснами и чугунной оградой, а вход на территорию был жёстко ограничен. Назвав себя, я продемонстрировал жетон самостоятельности. Меня тут же пропустили, не пытаясь считывать мысли и досматривать с помощью ясновидца, хотя один из них и скрывался в будке КПП.

Калитка отворилась с тихим щелчком.

Визуально — обычный пансионат.

Модернистское здание в глубине, представляющее собой хаотичное нагромождение корпусов. Сосны, дорожки, спортивные площадки. Всё в снегу, но регулярно чистится.

Обычному человеку могло показаться, что он попал в санаторий советского типа. Прогуливающиеся по дорожкам одинокие постояльцы, тишина и спокойствие. Даже городской шум сюда не долетал. Хотя это и не самый центр, конечно. Но у меня глаз намётан. Никакие это не постояльцы. Все как один — агенты Барского.

Я направился прямиком к главному корпусу.

Здание в форме цилиндра, обрезанного сверху, встретило меня величественным безмолвием холла. По дороге моё присутствие отметили камеры. Несколько раз я ощутил к себе внимание со стороны эмпатов. На входе меня просветила арка явно артефакторного происхождения. А в глубине холла из воздуха соткался прыгун.

Приблизившись к стойке регистрации, я хлопнул по звонку.

Мужчина средних лет отвлёкся от газеты и придавил меня тяжёлым взглядом. От этого человека веяло силой. Я бы определил его как мощного кинетика.

— Барон Иванов, — представился я. — Назначена встреча с Маро Кобалией.

Портье не стал сверяться с записями. У него вообще не было книги регистрации. А вот глаза,

— Статус гостя подтверждён, — сухо произнёс мужик. — Личное приглашение Его Светлости.

— Куда мне идти?

— Вас проводят.

Рядом материализовался тот самый тип, что минутой ранее прыгнул в холл. Типичный эсбэшник. Чёрный костюм, скрытые клинки, экономные движения.

— Прошу следовать за мной, господин Иванов.

Наши шаги гулко отдавались под мраморными сводами.

Цилиндр поднимался вверх всего на пять этажей, но без лифта тут не обошлось. Роскошная кабина, обшитая дубовыми панелями. С медными кнопочками, зеркальной стеной и ковролином.

Мы вышли на четвёртом этаже.

— Господин Иванов, сдайте подозрительный артефакт.

Дорогу мне заступил невзрачный лысый мужичок в костюме-тройке. Этот персонаж держал в руке неведомый прибор, который тревожно попискивал.

— Это личное, — нахмурился я.

— Не переживайте, всё вернём, — лысый общался доброжелательно. — Я подожду вас в коридоре.

— Спасибо, но нет, — отрезал я. — Согласуйте это с Барским.

Агенты переглянулись.

Лысый на несколько секунд «подвис», затем кивнул и убрал свой приборчик в кожаный чехол.

— Можете проходить, ваше благородие. Комната 415.

— Благодарю.

Я пересёк рекреационную зону, на ходу расстёгивая пуховик, стягивая шапку и варежки. При себе я имел рюкзак. чтобы всё это не носить в руках. Никто не захотел обыскивать мою сумку, что подтверждало высокий уровень доверия со стороны клана. Опять же, если я не смогу уболтать Маро, цена её жизни в глазах Трубецкого равна нулю. И это я прекрасно понимал.

Пансионат «Космос» ничем не напоминал старую советскую здравницу, хотя стоило ожидать чего-то подобного. Скорее, элитный бизнес-центр и гостиница в одном флаконе. Место, где останавливаются делегации. Тишина, покой, надёжная охрана. Дорогие, но не пафосные интерьеры. Продуманная планировка. В голове вдруг всплыло интересное словечко: форпост. Эфа прикупила себе недвижку, в которой можно окопаться и наблюдать за событиями. Или работать, но без страха, что тебя подслушают или организуют ловушку в одном из номеров.

Коридор был совершенно пуст.

Агент, сопровождавший меня в лифте, куда-то телепортировался. Лысый эсбэшник, пытавшийся отнять кромсатель, скрылся на лестничной площадке. Несколько секунд я слышал его удаляющиеся шаги.

Всё.

Я остался в гордом одиночестве.

Остановившись у двери с номером «415», постучал.

Поначалу ничего не происходило. Ни звуков, ни ответа с той стороны. Наверное, я мог бы сделать полотно прозрачным, но это было бы невежливо. В конце концов, Маро имела полное право на уединение. Если у неё нет желания общаться — я развернусь и уйду.

Дверь открылась.

— Так и знала, что пришлют именно тебя, — хмыкнула девушка.

Бессмертная выглядела немного растрёпанной. В спортивном костюме, босиком, но за её спиной я увидел кучу разбросанных вещей и чемоданы на кровати.

— Пакуешься, — констатировал я очевидное.

— Пакуюсь, — грустно улыбнулась мечница.

— Ну-ну. Помочь? Я, если что, могу на Бродяге сразу до Красной Поляны подбросить.

— Как мило с твоей стороны, — бессмертная уставилась на меня с подозрением. — И что, даже не начнёшь вынюхивать, почему я взбрыкнула? Убеждать, увещевать?

— Не начну, — пообещал я. — А ты меня в гости приглашать не собираешься?

— У меня тут… малость не прибрано.

— Я живу с Федей. Поверь, ты ничего не знаешь об истинном значении слова «срач».

Девушка фыркнула.

Впервые за всё время нашего диалога, на её лице появилась улыбка.

— Хорошо, заходи. Можешь не разуваться.

— У меня ботинки мокрые. Снег тает.

— Забудь, — отмахнулась Маро. — Я тут жить не собираюсь.

И она посторонилась, пропуская меня внутрь.

Закрыв за собой дверь, я осмотрелся. Полноценная квартира-студия, а не комната в пансионате. С обеденной зоной, застеклённой лоджией, санузлом и неким подобием кухни. Проектировщики не заморачивались возможностью полноценной готовки, но разогреть что-нибудь или там чай заварить — не вопрос.

Меч висел на стене.

В специальных держателях.

— Чай будешь? — предложила Маро, шагнув к шкафчикам обеденной зоны. — Я там обнаружила неплохую заварку, какие-то местные травки.

— Нет, спасибо, — отказался я.

Прошёл к окну сквозь кровать, сделав её проницаемой, и устроился в угловом кресле, откуда открывался вид на всю комнату.

Снял куртку.

В номере хорошо топили.

— Я потрачу ещё полчаса на сборы, — Маро присела на краешек кровати и бросила в мою сторону непонятный взгляд. Словно извинялась. — Или чуть больше. Душ ещё принять не помешает.

— Что случилось? — прямо спросил я.

Девушка вскинулась:

— Сергей, ты ничего не изменишь. Сразу предупреждаю. Проблемы клана больше меня не касаются. Я выхожу из игры, понятно? И это не обсуждается.

— Князь сказал, проблемы у тебя. Не у них.

— Ага, конечно, — горько усмехнулась мечница. — Они даже мастера Мергена не могут сейчас ввести в турнирную таблицу. Иначе никто бы не стал тебе звонить.

— Давай сразу определимся, — я забросил ногу на ногу. — Мне, по большому счёту, плевать на Эфу. Твоя победа в Турнире пошла бы на пользу Фазису, но это не принципиально. Свои деньги я и так заработаю. А вот погибнуть на арене — вполне реалистичный сценарий. Ты мой друг, и я предпочёл бы… ну, чтобы ты не лезла в эту мясорубку.

— Правда? — мои слова приятно удивили девушку. — Тогда зачем ты приехал?

— Я хочу знать, во что вляпалась ТЫ. Конкретно ты. И если у меня будет возможность, я намерен тебе помочь. Таково моё добрососедское желание.

— Ничем ты не поможешь, — угрюмо произнесла бессмертная.

— А я, пожалуй, послушаю. Как минимум, ты выговоришься. Посмотри на себя. На взводе, места себе не находишь. Складываешь одну и ту же футболку по десять раз. Ты вообще в этой реальности?

— Отстань, — Маро всё ещё выглядела напряжённой. Но ей было приятно, что нашёлся друг, заинтересовавшийся её делами. — Футболка ничего не доказывает.

— Угу, — хмыкнул я. — Не доказывает, но иллюстрирует.

Повисло тягостное молчание.

— Вот что я думаю, — бросил я наугад. — Ты не перевариваешь Эфу, но вступила в клан. Не просто вступила, а позволила ланистерам завербовать себя для Турнира. Смертельно опасного Турнира, прошу заметить. При этом деньги тебя не очень-то интересуют, как и влияние. Значит, тебя не купили. Я бы предположил, что шантажируют, и это как-то связано с твоим прошлым. Или Трубецкой заинтересовал чем-то нематериальным, но имеющим для тебя символическую ценность. Память о родителях? Месть давним врагам? Не знаю, да только

Бессмертная наградила меня пристальным взглядом.

— А знаешь… Ты местами угадал. Но по большей части ошибаешься.

— Самое время меня просветить. А то, знаешь ли, я Бродягу отпустил в Фазис, и сейчас тут один, без транспортного средства. Чтобы нам с тобой выбраться, придётся заказывать межгород и вызванивать домоморф. А это всё — лишние задержки.

Маро несколько секунд колебалась.

А потом приняла решение:

— Помнишь, мы с тобой как-то говорили о моём прошлом? Об отце, матери? О том, что у меня были мужья, дети? Я прожила долгую жизнь, хотя мне и далеко до некоторых бесов из других кланов.

Конечно, далеко.

А ещё тебе далеко до меня, девочка.

Ты даже не представляешь насколько.

— Что-то припоминаю, — неуверенно сказал я. — Клан тебя слил.

— Мы с Хасаном их люто ненавидели, — добавила мечница. — И не только мы, все ребята. Ты не представляешь, каково это — за что-то сражаться, а потом… быть выброшенным. Как мусор.

На самом деле, представляю.

За две тысячи лет я пережил и не такое.

— Что они тебе предложили? — надавил я. — Почему ты вернулась?

— Спасение сына, — тихо промолвила бессмертная.

Вот это было неожиданно.

— А говорила, все твои дети умерли.

— Не все.

— И что с ним? Сколько ему лет вообще?

— Давай, я начну сначала. И чай всё-таки заварю.

— Хорошо, — сдался я. — Но нас наверняка сейчас слушают телепаты. Да и микрофоны могут быть…

— Без разницы, — отмахнулась Маро и пошла заваривать чай. — Всё, что ты сейчас услышишь, они знают. И Трубецкой, и Барский.

Через несколько минут мы сидели, потягивали ароматный травяной напиток и неспешно беседовали. Говорила, в основном, Маро. Я слушал, иногда задавал уточняющие вопросы.

Картина вырисовывалась интересная.

У Маро был сын, которому сейчас что-то в районе пятидесяти. То есть, он выглядит гораздо старше своей матери. Наверное, если их поставить рядом, можно подумать, что это дед с внучкой. Правда, рядом они уже давно не стояли. Мужику бессмертие не передалось по наследству, и он медленно, но верно старел. Мать искала решение, но что она могла? Изменить ситуацию способен только Абсолют, которым я до сих пор не научился пользоваться. Ирония судьбы в том, что сын Маро, будучи талантливым артефактором и каббалистом, начал странствовать по миру в поисках скарабея, лежащего сейчас у меня в сейфе. Это тот случай, когда путь оказался интереснее конечного результата. Развиваясь и совершенствуясь, Лука пересекался с разными тайными обществами, выполнял правительственные заказы в Японии и Наска и даже ухитрился стать одним из основателей группировки, известной как Добрый Эх. Земля, как говорится, круглая.

А потом Лука осел в тайных лабораториях Эфы.

— Хочешь сказать, вы состояли в одном клане? — удивился я.

— Только я об этом понятия не имела, — с горечью произнесла Маро. — Всё, над чем он работал, было жутко засекречено.

— И вы не общались?

— Общались, почему же. Только он не имел права ничего разглашать. Я несколько лет думала, что Лука продолжает оказывать каббалистические услуги в частном порядке.

— Уверен, это было выгоднее. Странный выбор.

— Не странный, если учесть характер его работы, — покачала головой бессмертная. — Артефакты, вносящие изменения в организм.

— И он достиг успеха?

— Кто ж признается.

— Ладно, — я поставил на подоконник пустую чашку. — Связь всё ещё от меня ускользает. Когда тебя вычеркнули из кланового реестра, Лука всё ещё работал на Эфу?

— Да.

— Что дальше?

— Я не могла вернуться в страну.

— Но ты приехала и вступила в клан.

— Именно тогда мастер Мерген заявил, что не примет участия в следующем Турнире. Его никто не слушал, но он поставил окончательную точку. И добавил… что с задачей могу справиться я.

— Вы давно знакомы с Мергеном?

— Как тебе сказать… Лет семьдесят.

Я чуть не выпал в осадок.

— Он — твой наставник?

— В некотором роде. Один из.

— Хорошо, им был нужен перспективный боец, — продолжил я рассуждения. — И у них был твой сын. Мы упираемся в банальный шантаж. Ты на крючке, можно манипулировать.

— Не совсем так, — покачала головой Маро. — Тут всё гораздо сложнее. Видишь ли… Трубецкой договорился с одним из тайных обществ о совместном проекте. Это устраивало всех. Лука хотел докопаться до секрета бессмертия. Трубецкие мечтали модифицировать отдельных бойцов, превращая их в совершенных убийц. А тайное общество… у них тоже были свои цели. Целый сектор НИИ передали этим фанатикам, Лука уехал из Фазиса. Я до сих пор не знаю — куда.

— Всё равно не понимаю расклад.

— По договору Лука должен был временно выйти из клана, что он и сделал. Трубецкой пообещал сократить контракт и организовать для меня встречу с сыном, если я соглашусь представлять Эфу на Турнире. Более того, Луке обещали новые документы и новую личность, чтобы на его след не вышли инквизиторы. В случае победы на Турнире мы вдвоём могли покинуть Фазис и уехать из России. Нас бы никто не искал.

— Ты хоть сама в это веришь? — не выдержал я.

Вся эта история не выдерживала критики. Эфа никогда бы не отпустила человека, способного ей предоставить уникальную биотехнологию.

— Не важно, — вздохнула бессмертная. — Князь больше не контролирует ситуацию. Тайное общество, на которое работал Лука, бесследно исчезло. А мой сын оказался в заложниках у Дома Рыси.

Глава 30

— Погоди, — я наклонился вперёд, опершись на подлокотник кресла. — Рыси? Они здесь каким боком?

— Сергей, у нас пять кланов, — напомнила Маро. — А если смотреть правде в глаза, то шесть.

— Ты про Тигров?

— Да. Это полноценный клан, объединивший два Великих Дома. Просто Чингисы и Старки не могут пробить стену, воздвигнутую их предшественниками. Добиться политического признания.

— И не добьются, — уверенно заявил я. — В этом правящие Дома будут солидарны.

— Лишний конкурент ни к чему, — согласилась Маро. — Но мы с тобой упустили важную деталь. Все Пять Кланов одинаково сильны. И если Дом Рыси меньше мелькает в новостях, это не значит, что у него слабее позиции или хуже разведка работает. Сапеги очень хитры. Всегда такими были.

— То есть, они разобрались с тайным обществом, на которое работал твой сын? Перебили там всех, захватили материалы и ключевых сотрудников…

— Возможно, — поправила Маро. — Никто не знает.

— И что, они сделали свой ход?

— Да. Передали Барскому сообщение. По неофициальным каналам.

— Хотят, чтобы ты снялась.

— Нет, — бессмертная хмыкнула. — Просто озвучили сам факт. Дескать, Лука у них, передайте госпоже Кобалии.

— Барский мог и не передавать, — задумчиво произнёс я.

— Он бы так и сделал, — не стала спорить мечница. — Но в письме было маааленькое уточнение. Если сведения от меня скроют, и я выйду на арену, Луку сдадут инквизиторам.

— Вот это вряд ли, — я покачал головой. — Уверен, они хотят заполучить его разработки. И чтобы продолжал пахать, как проклятый.

— Так уже заполучили, по всей видимости. А дальше человека можно использовать в качестве оружия. Даже если я выиграю, по Эфе нанесут удар. Начнётся расследование против верхушки. Что-то пересмотрят. Или ослабят клан, наказав лидера.

— Этот удар можно нанести в любом случае.

— Но при любых раскладах Луку не отпустят! — воскликнула Маро. — Как бы всё не обернулось!

Девушка тяжело вздохнула.

И продолжила укладывать вещи в чемодан.

— Пойми, Сергей… Я уже никому ничего не обязана. Трубецкой и вся его кодла — редкостные сволочи. Но у меня был шанс вернуть Луке его жизнь, хотя он и не просил об этом. Вот чего, спрашивается, было искать? Я уже смирилась с тем, что он умрёт. Как и другие мои дети до него. Я больше не хочу иметь детей. Я… это так больно.

Последние слова бессмертная прошептала.

Её губы дрогнули.

— Он бы ничего не нашёл… Всё это бесполезно… Абсолют и прочее наследие Предтеч… Чушь собачья, — со злостью добавила мечница. — Лучше бы… больше времени проводили вместе.

— Ты не права, — возразил я.

— Что? — руки Маро перестали двигаться.

— Я говорю, ты не совсем права в некоторых суждениях. Но скажи, твоего сына удерживают насильно? Или он по доброй воле переключился на сотрудничество с Сапегами?

Девушка пожала плечами:

— Без понятия. Я ведь с ним не связывалась уже несколько месяцев. Но я не вижу в этом переходе практического смысла. Понимаешь, Трубецкие и те фанатики… они снабжали его всем необходимым для исследований. Вряд ли его могли переманить.

— Он мог измениться.

— Не настолько, — девушка впихнула в чемодан вязаный свитер, свёрнутый рулетом. — Общество, с которым он сотрудничал… То были крутые ребята. Они, в основном, морфисты. Перемещались по чужим снам и искали данные, которые запрашивал мой сын. Никто не мог предложить больше.

— Хм. Уверена, что никто?

— Да ни в чём я не уверена, — зло бросила Маро. — Почём мне знать? В таком мире живём, что нет ничего постоянного.

— Призрачно всё, — кивнул я.

— Ты о чём?

— О своём, о женском.

— Всё шуточки свои шутишь.

— А что мне ещё делать? Один из лучших мечей империи раскис, сдался и не видит ничего иного, кроме как зашиться в свою норку в горах. Почему сразу ко мне не обратилась?

— Сообщение пришло утром.

— У тебя было несколько часов.

— Сергей, ты хоть понимаешь, что разведка Эфы не справилась с задачей? Я не знаю, чем всё это закончится для Барского, но ходят слухи, что он написал заявление об отставке. СБ клана не может отыскать Луку и вытащить его из Турова. А ты сможешь?

— А он в Турове? — ответил я вопросом на вопрос.

Маро вздохнула.

— Понятно, — молчание оказалось красноречивее слов. — Предположим, кто-нибудь вытащит твоего сына и предоставит ему убежище. Что ты будешь делать?

Бессмертная от неожиданности опустилась на кровать.

Её пальцы рассеянно погладили ткань очередного спортивного костюма. Жёлтого с чёрными полосками. Я усмотрел в этом скрытую иронию, но подозреваю, что здесь никто не слышал и никогда не услышит о фильмах Тарантино.

— Ну… — я внимательно наблюдал за бессмертной. Она боялась верить во что-то хорошее. Слишком часто за минувшие полтора века жизнь проезжалась по ней асфальтовым катком. — Честно, не знаю. В любом случае, Эфа ничего хорошего мне не сделала. Я не хочу за них биться.

— Правильно, — кивнул я. — Ты не должна.

— Но… — Маро на секунду задумалась.

— Что — но?

— Сложно подобрать слова.

— Здесь все свои.

— Я бы… боги, ты подумаешь, что я дура.

— Ты бы вышла на арену? Несмотря ни на что?

— Да.

— Почему?

— Теперь это дело чести. Не ради Трубецкого. Мне вообще плевать, кто будет править империей в следующую десятилетку. Просто… Моего сына держат в заложниках. Меня много раз пытались убить. Тебя хотели подкупить, чтобы меня сдал. И все эти князья уверены, что им сойдёт с рук. Двигают людей как… шахматные фигуры на доске. Сидят в своих дворцах, а за душой ничего человеческого.

— Хочешь надрать им задницы, — догадался я.

— Фу, как грубо.

— Я — простой парень из ПСП.

— Ой, всё.

— Значит, ты будешь биться. Хотя можешь погибнуть на арене и никогда больше не увидеть своего сына. Оно того стоит?

— О, ты не прав, — в глазах бессмертной появился злой огонёк. — Если я выйду на арену, в конце только я и останусь там стоять.

Моё лицо озарила широкая улыбка.

Человек, поверивший в себя — страшная сила.

— Мне нужен образ.

Натыкаюсь на непонимающий взгляд Маро.

— Девочка, да приди уже в норму. Встряхнись! — не выдержал я, поднимаясь из кресла. — Образ Луки. Всё, что ты о нём знаешь. Голос, привычки, манеры. Без телепата не обойтись.

— И… тыпопробуешьего найти?

— Нет. Я егонайду. А ты посидишь здесь, в этом чудесном пансионате. Без глупостей и спонтанных женских штучек. Просто сидишь здесь и ждёшь меня. Получится?

— Думаю, да.

— Вот и хорошо. Когда подтверждаются окончательные списки участников Турнира?

— Завтра в полдень.

— Прекрасно. С тобой свяжется Ольга, скинешь через неё нужную информацию. Если до завтрашнего полудня не вернусь — снимай кандидатуру официально. А если вернусь… то приду не один.

Сказав это, я начал одеваться.

Не май-месяц.

Открыв глаза, я несколько минут сидел в тишине.

Трансляция завершилась.

Всё, что мне передала Маро, я поспешил перекинуть мастеру Багусу. Теперь, когда я не отвлекался на войну, высвободились ресурсы. В моём распоряжении были не только рептилоиды Чёрного Ока, но и шустрые индонезийцы из Панджаитана. Проблема в том, что дедлайн есть дедлайн. На поиски у меня оставалось чуть меньше семнадцати часов. И это с учётом, что я не буду спать.

Даже не верится.

Я ищу Доброго Эха!

Ну, самого первого.

Михалыч тоже работал под этим брендом до того, как поступил ко мне на службу. Но это фриланс. Концепцию породил другой человек. Живая легенда с трагической судьбой.

Лука носил фамилию отца — Каримов.

И да, никаких воспоминаний по Батыру Каримову мне не передали. Маро считала, это меня не касается. Правильно считала. На поиски такие данные не повлияют, при этом… Не люблю я глубоко вникать в чужие отношения. Известно лишь, что Батыр Каримов был метой, очень хорошим бойцом, и умер своей смертью, дожив до старости. Предварительно расставшись с Маро.

Я тщательно просмотрел последние воспоминания Маро о сыне. Встречи, разговоры, изменения внешности с течением времени. Внешность у каббалиста была своеобразная. Смуглая кожа, азиатский тип внешности. Почти ничего от колхов, ближе к узбекам и таджикам. Склонность к каббалистике — это от матери Маро, передалось по линии Кобалия. Как и тяга к артефакторике, надо полагать. Интересно, а мастер Мерген тоже как-то связан с Каримовыми? Слишком часто в этой истории фигурируют мастера восточных единоборств из среднеазиатских губерний…

Так вот, сейчас Лука, он же Добрый Эх, здорово напоминал какого-нибудь узбекского шахматиста или писателя. Узкий разрез глаз, очки в чёрной роговой оправе, неизменный твидовый костюм в клетку, волосы тронуты первой сединой. Морщин меньше, чем стоило бы ожидать в таком возрасте.

Вместе с данными о Луке мне поступило ещё кое-что интересное. Упоминание тайного общества, с которым наладили контакт Трубецкие. Эти ребята называли себя Сонными Мастерами и обладали определённой репутацией. В библиотеке домоморфа о них практически ничего не было, но я получил предварительный отчёт от мастера Багуса. Телепатический, поскольку время катастрофически поджимало.

От Сонных Мастеров веяло чем-то нехорошим.

Из отчёта следовало, что речь идёт о сообществе очень сильных морфистов, перешагнувших за пределы третьего ранга. У них, как водится, имелась собственная философия. И великая миссия, куда ж без неё. Мастера, если верить городским легендам, взламывали любые конструкты, проникали за любые барьеры, и диктовали свои условия, если того требовали обстоятельства. Но, повторюсь, от полного беспредела их удерживала некая доктрина.

Почему-то вспомнился морфист, однажды вмешавшийся в мои планы.

Совпадение?

Не думаю.

Так или иначе, Мастера перестали существовать. Исчезли, растворились, свернули активность. Морфисты Эфы продолжают их искать, но тщетно. Как сквозь землю.

Итак, у меня семнадцать часов.

Я не верю в волшебные таблетки. Луку должны хорошо укрыть, здесь сомневаться не приходится. Не факт, что в Турове. Под подозрением все западные губернии, на которые распространяется влияние Дома Рыси. Привислинский край, известный в моей реальности под названием «Польша». Вся Прибалтика и земли, составляющие в моём мире Республику Беларусь. А это огромная территория. Та же Беловежская пуща — в ней что угодно можно спрятать. Я уж молчу про дремучие леса Брянщины. Чернигов, опять же. Всё это — зона ответственности Сапег. К Европе близко, достать можно что угодно. При этом хватает локаций, где можно бесследно затеряться. У меня не хватит людей, чтобы всё это проверить.

Нужна помощь.

Или нестандартное решение.

Я встал с кресла, прошёлся из угла в угол. Сдвинул сегмент панорамного окна, выбрался на террасу. Осенний ветер шелестел в деревьях, приятно обдувал лицо, гудел в водостоках. Такие звуки можно услышать исключительно в курортных городах. Мягкие, тоскливые. Не злые.

Вдохнув грудью этот горный воздух, я немного расслабился.

Что я уже знаю про НИИ Дома Рыси? Эти исследовательские учреждения хоть и разбросаны по десятку губерний, но есть в их концентрации единая система. Большие города. Нет, я понимаю, что пара-тройка в лесах затеряется. Но подавляющее большинство Сапеги понастроили в Турове, Вильно, Кракове, Львове. Самые ценные, естественно, расположились в Турове. Собрать информацию и отсеять те места, в которых сын Маро точно не будет работать? Уверен, подобным «мозговым штурмом» сотрудники Барского уже занимались.

Есть и более простой путь.

Найти человека, который знает, где спрятали каббалиста.

Или группу людей.

А кто может знать? Правильно — начальник службы безопасности. А также чиновник, отвечающий за научные разработки. В РИ у каждого есть свои министерства-ведомства. Вот только сдаётся мне, что министр просвещения занимается общими вопросами, а какой-нибудь специальный отдел — секретными передовыми разработками.

Ладно.

Допустим, я выяснил, что нужный мне чиновник сидит в клановом квартале. Как он у них там называется? Прайд. И вот я проникаю в Прайд, заваливаюсь в какое-нибудь жутко охраняемое здание… Не, ребята, это целая операция, её надо планировать. Чтобы следов не осталось, чтобы никто не связал проникновение и захват с моим Родом…

Сны?

Пожалуй, я мог бы спустить с цепи морфистов.

Но ведь и там не дураки сидят. Стопудово нагородили кластер защищённых конструктов, в которые с наскока не влезть. Ерунда получается. И у Барского вышла такая же фигня. Сапеги подловили нас всех в нужный момент. Есть дедлайн, его не обойти. А потом будет поздно. Маро, как фигура на доске, утратит актуальность. Эфа перестанет быть переменной в уравнении. Битва развернётся между четырьмя кланами. А это повышает вероятность победы Рысей.

Мои пальцы сжали деревянные перила террасы.

Я ощутил фактуру прогретой солнцем древесины.

И в этот момент за спиной прозвучал ровный голос Бродяги:

— Сергей, международный звонок.

— Кто это? — я даже не пытался скрыть своего раздражения.

— Не знаю, — ответ домоморфа был совершенно неожиданным. Невозможным. — Я не могу отследить абонента.

Глава 31

Домоморфы подключаются к любым коммуникационным системам. Создают выделенные линии, могут организовать телеграф и отправить телеграмму. Защищают каналы от прослушивания. И они всегда, ВСЕГДА, могут определить, кто позвонил их хозяину. Разумеется, при условии, что этот «кто-то» позвонил не из таксофона, а с домашнего номера, внесённого в справочник.

Вообще, я до конца не понимаю, как это у Бродяги работает.

Номера могут меняться, справочники переиздают и дополняют. Это никак не отражается на осведомлённости домоморфа. Есть подозрение, что он «видит» всю сеть, все линии, все подключённые аппараты и неким непостижимым образом связывает это с реальными

В теории, если дом или таксофон не отразился в этой схеме, его и не определишь. Но как можно подключиться к сети, не отразившись в ней?

Поразмышляю над этим парадоксом позже.

А сейчас надо ответить на звонок.

— Барон Иванов на проводе, — подношу к уху трубку материализовавшегося телефона. — С кем имею честь разговаривать?

Пока я не пойму, кто на другом конце линии, я всегда вежливый и добродушный.

Дальше — по обстоятельствам.

— Господин Иванов, моя личность не имеет решительно никакого значения, — произнесла трубка весёлым мужским голосом. — Но важно другое.

— Это что же? — поддержал я игру.

— То, что я знаю о проблеме, которую вы пытаетесь решить. И могу помочь в этом.

— Будьте добры, — осторожно уточнил я, — пояснить, о какой именно проблеме вы говорите.

— Маро Кобалия, — прямо ответил собеседник. — И её сын.

— Вы за мной следили.

— Не важно, какие у меня источники информации. Не важно, какие методы. Я знаю — и это факт. Более того, данный факт может натолкнуть вас на мысль, что я не бросаю слов на ветер и обладаю обширными возможностями. Понимая это, смею надеяться, вы не бросите трубку и выслушаете то, что я собираюсь сказать.

— У вас безупречная логика, — признал я.

— Спасибо, — голос незнакомца даже не изменился. — Итак, мы определились с предметом разговора. Вы ведь хотите быть уверенным, что я вас не подставляю, верно? Поэтому я опишу свои выгоды от этого звонка. Мой интерес заключается в том, чтобы спутать карты Сапегам. И не допустить победы на Турнире тех, кто мне не нравится в роли фактического правителя страны.

— А вы можете делать прогнозы на итог схватки?

— С определённой погрешностью. По моим сведениям, если Маро Кобалия снимется с участия, основными претендентами на десятилетнее владычество будут Медведи и Волки. Рыси тоже подготовились на должном уровне, но они предпочитают делать ставку не на победу, а на смену политической парадигмы.

— То есть? — не понял я.

— О, здесь всё просто, господин Иванов. С Европой торгуют преимущественно Туров, Фазис и Неваполис. Москва ориентирована на Северный морской путь и Ближний Восток. Волки усиленно развивают отношения с Небесным Краем. Поэтому, мешая Эфе победить, Сапеги устраняют одного из ключевых конкурентов на европейском рынке. В собственное доминирование на арене они практически не верят.

Грёбаная политика.

Не можешь победить — утопи ближнего.

— Значит, это торговая война, — сделал я логичный вывод из услышанного. — Эфа может принять законы и постановления, нарушающие интересы Дома Рыси. Усложнить им жизнь.

— Не сомневайтесь, Трубецкие именно так и поступят, если придут к власти, — заверил незнакомец. — У них есть десять лет. И за эти десять лет ядро Эфы постарается максимально укрепить позиции клана. Как это до них сделали Медведи.

Вот он, главный минус децентрализации. Нет единой и долгосрочной стратегии. Великие Дома — союзники по случаю. И конкуренты по жизни. Увидят общую выгоду — примут согласованное решение. Не увидят — станут тянуть одеяло каждый на себя. Примерно такая же фигня и в Европе происходит. И если ничего не изменится в ближайшие десятилетия, нас обойдут те, кто смог навести порядок внутри государства. Наска и Небесный Край.

— Хорошо, я понял ваши мотивы, — задумчиво произнёс я. — Думаю, вы представляете одну из торговых гильдий. Или Ганзу. Или Дом Тигра…

— Не пытайтесь угадывать, — мягко прервал говоривший. — Не получится. Быть может, правильный ответ прозвучал. А, может, и нет. Давайте не будем тратить время понапрасну. Я хочу, чтобы Маро Кобалия осталась в турнирной сетке и попыталась выиграть. Гипотетическое правление Эфы меня устраивает. А посему я готов предоставить ценную информацию. Помочь с поисками Луки Каримова.

— Я с удовольствием вас выслушаю.

— Сын госпожи Кобалии работает в филиале оружейного НИИ, принадлежащего Роду Гинденбургов. Насколько мне известно, там разрабатывается летательный аппарат авиационного типа, предназначенный для разведывательных целей.

— Разве Лука не занимался модификациями одарённых? — удивился я.

— Эти исследования зашли в тупик, — ответил незнакомец. — Их официально свернули. То есть, на уровне руководства НИИ. Теперь они хотят какие-то наработки Каримова впихнуть в свои самолёты.

— Гинденбурги, — я уцепился за знакомую фамилию. — Они дирижабли строят.

— И не только их, — подтвердил незнакомец. — Филиалы НИИ разбросаны преимущественно по западным городам, но самые секретные разработки ведутся вдали от цивилизации. Чтобы попасть на комплекс, отыщите человека по имени Каспер Шимановский. Это снабженец, он отвечает за поставки в филиал разнообразного оборудования, расходных материалов и артефактов. Комплекс, о котором идёт речь, фигурирует в отчётах и сметах под названием «Стах». Мы предполагаем, что филиал находится в Могилёвской губернии, но утверждать точно нельзя.

— Как мне найти этого… Шимановского?

— Он живёт в Кракове. Часто ездит в Евроблок, откуда доставляет оборудование. В кланах не состоит, как и в торговых гильдиях. Простолюдин, но с обширными связами. Не одарённый.

— Краков большой, — с сомнением в голосе произнёс я.

— Разумеется. Но это всё, что у меня есть. Барон, у вас очень серьёзная служба безопасности. Поручите им этот вопрос. Уверен, вы уложитесь в отведённый срок.

— Благодарю, — сказал я вполне искренне. — Вы очень помогли.

— Рассчитываю на результат, — ответил собеседник. — Всего доброго, господин Иванов.

Короткие гудки.

Повесив трубку, я обратился к домоморфу:

— Бродяга, почему мы не можем отследить звонок?

— Сергей, ты хочешь подробное описание технической проблемы?

— Краткого мне хватит.

— Если кратко, я отслеживаю звонок по линии, выхожу на телефонный аппарат и получаю адрес. После этого сверяю адрес с записями в телефонных книгах. Если нет записи — я не могу определить абонента.

— Но ты можешь вычислить аппарат и назвать адрес?

— Тоже нет.

— Они что, из космоса звонят? — в глубине души начало подниматься раздражение.

— Судя по моим ощущениям — из нескольких телефонных будок одновременно.

— Это как?

— За время вашего разговора, Сергей, поменялось несколько абонентов. Таксофон в торговом пассаже «Демидовский», что в Минске. Приёмная школы номер двадцать четыре в Дербенте. Заправочная станция на шоссе № 66 между Вологдой и Неваполисом. Таксофон на пересечении…

— Достаточно, — прервал

— Аналитика голоса показывает, что да.

— И как ему удалось это провернуть?

— Каббалистика. Неизвестные устройства. Тайный сговор с телефонистками по всей стране. Революция в коммутационной сфере. Версий хватает. Прости, Сергей, но у меня нет ответа.

Захотелось выругаться.

Но я сдержался.

— Соедини меня с мастером Багусом.

Поручив начальнику СБ поиски снабженца из Кракова, я отправился в додзё. Если уж надо убить время, пока мои парни работают, сделаю это с пользой.

* * *

Через два часа я получил исчерпывающие сведения по Шимановскому, но легче не стало. Этот тип не имел регистрации, не проживал по адресам принадлежащих ему квартир и вообще казался призраком, а не человеком. Да и какая регистрация, о чём я? В РИ такого понятия не существовало. Можно быть владельцем недвижимости и не появляться в своём доме годами.

И всё же, шустрые рептилоиды напали на след Неуловимого Джо.

Каспер Шимановский предпочитал отели. То есть, он кочевал из одной гостиницы в другую, нигде подолгу не задерживаясь. Минус в том, что при таком образе жизни сохраняются записи в регистрационных книгах. Фамилии постояльцев записывают, как и серии паспортов — на случай неуплаты или нанесения ущерба имуществу отеля. Так вот, прыгуны из Чёрного Ока не поленились и, телепортнувшись в Краков, устроили рейд по стойкам ресепшена. Фотографии у них не было, просто называли фамилию. Тем, кто не хотел сливать инфу о клиенте, подбрасывали немного монеток. В итоге получилась интересная картина: Шимановский успел за минувшие полгода сменить дюжину отелей. Преимущественно гостевых домов семейного типа. Любил, подлец, тишину и спокойствие. А в одном из этих мест он числился до сих пор.

— Бродяга, предупредил всех, что мы отправляемся в Краков.

У меня оставалось пятнадцать часов.

На сборы я потратил минут десять.

Главной деталью моего гардероба, естественно, был иллюзион. Я не собирался прятаться, сливаясь с интерьерами, ведь я не иду убивать. Но и запомнить меня не должны. А посему пришлось сменить образ, представ молодым человеком лет восемнадцати. Одетым по европейской моде, респектабельным и совершенно не похожим на барона Иванова. Вместо трости я вооружился кромсателем, а в роли моей спутницы выступила Хорвен. Невидимой спутницы, я же не стану её всем подряд показывать.

В Кракове лежал снег.

Градусник показывал минус десять.

Бродяга вмонтировался в участок заброшенных городских катакомб, о которых слышал далеко не каждый местный житель. Но домоморфы видят всё, что им надо, через многомерность. Развернувшись под землёй в некое подобие сферы, артефакт подключился к трубам канализации, теплотрассе, электричеству, водопроводу и телефонной линии. Весь фарш, как говорится. И пробил мне наверх лифтовую шахту, оснастив её бесшумной кабиной.

Двери лифта раздвинулись, и я осмотрел тускло освещённую прачечную.

Круглосуточные прачечные, работающие без праздников и выходных, очень популярны в России. Удобно, легко совмещается с другими опциями. Например, с платным душем. С камерами хранения. И даже с дешёвой закусочной, где можно выпить кофе и перекусить чего-нибудь непритязательного. «Дошираки» и прочую лапшу в этом мире ещё не изобрели, а вот яичницу пожарить или бутерброды нарезать — это вообще не вопрос.

Прачечная располагалась в подвале того самого здания, на верхних этажах которого сдавались гостиничные номера. Когда двери лифта сомкнулись, Бродяга поспешил зарастить проём кирпичной кладкой.

Натужно гудела парочка стиральных машин.

Судя по всему, эти штуки готовили к старту и набору первой космической скорости.

И ни единой живой души. Если не считать девушку в наушниках с кассетным плеером в руке. Глаза у девушки были закрыты, она покачивалась в такт музыке, развалившись на потрёпанном диванчике.

Хорвен послала запрос на уничтожение.

Я отказал.

Поднялся по крутым ступенькам, осматривая весь комплекс через прозрачные стены и потолки. Похоже, гостиница принадлежала одной семье, которая жила здесь же, на верхнем этаже. Второй ярус — это всего четыре номера.

По дороге мне встретился заспанный мужик, возвращавшийся с бумажными пакетами из магазина. Мужик приветливо кивнул и скрылся за дверью под номером «2». Мне ничего не оставалось, кроме как просочиться в четвёртый номер. Хорвен последовала за мной.

Шимановский слушал радио и делал записи в блокноте.

Я мягко приблизился к снабженцу со спины. Когда мне нужно, я двигаюсь беззвучно. Словно тень или призрак. Тренировки, ага. Долгие и упорные.

В последний момент снабженец заметил моё отражение в окне, но ничего сделать не успел. Одним броском я достиг письменного стола и нанёс три чётких удара в правильные точки. Даже не удары, а тычки. Как кнопки нажимаешь. Только после нажатий человек выключается. Полностью или частично.

Шимановский лишился возможности двигаться. У него отказали руки и ноги. Кричать он тоже не мог. Зато мог слушать и воспринимать окружающий мир.

Развернув кресло спинкой к окну, я посмотрел на свою жертву. Ничего особенного. Лет тридцать пять, немного избыточного веса, рыхлые мышцы. Дурацкая стрижка, как у молодого Траволты. С этими осточертевшими бакенбардами.

— Каспер, — сказал я, проверяя частоту пульса у него на запястье. — Надо поговорить.

Снабженец не мог бы ответить при всём желании.

— Мы с тобой отправимся в одно место, — продолжил я, — которое ты посещаешь один раз в месяц. Боюсь, ты не сможешь отказаться от внеочередного визита.

Шимановский смотрел на меня в упор.

Он всё понимал.

— У нас тут небольшая перепланировка, — хмыкнул я. — В твоём номере появился лифт. Надеюсь, ты не против. Это удобно. Прямо элитное обслуживание.

За моим плечом что-то тихо звякнуло.

Бродяга не мог обойтись без спецэффектов.

Глава 32

Хотите порадовать человека?

Заберите у него что-нибудь, а потом верните.

Я, например, забрал у пана Шимановского способность двигать мышцами, а потом открутил всё назад. Частично. То есть, он мог шевелить руками, ушами и носом, разговаривать и кивать головой. А вот ноги у снабженца по-прежнему не работали. Вот такой я затейник. Забыл нажать на одно из нервных окончаний.

И вот мы сидим в специально созданной комнате.

Друг напротив друга.

В креслах, выращенных Бродягой.

Единственное конструкционное отличие этих предметов мебели заключается в том, что при попытке пана Шимановского что-нибудь выкинуть, его кресло немедленно среагирует. Под реакцией я подразумеваю жгуты из протоматерии, которые скуют моего пленника почище наручников.

— Ты кто такой вообще? — Шимановский говорил по-русски с выраженным польским акцентом. — И что, мать твою, происходит?

— А на кого я похож по-твоему? — забрасываю ногу на ногу.

Иллюзию я

— На малолетнего самоубийцу, — сидевший передо мной человек всё ещё был на панике, но пытался вести себя уверенно. — Ты хоть знаешь, с кем связался?

— Знаю, — невозмутимо ответил я. — Потому и связался.

— Меня уже ищут, — решил соврать снабженец.

— Разумеется, — хмыкнул я. — Но вряд ли найдут.

— Ты…

— Я. А теперь послушай, не перебивая. Ты тратишь моё время. И если будешь действовать в таком же духе, придётся сделать тебе больно.

— На твоём месте… — начал Шимановский.

Договорить он не успел.

Наклонившись вперёд, я ткнул пальцем в точку, расположенную рядом с подмышечной впадиной поляка. Ткнул именно с такой силой, чтобы человек продолжал функционировать, но скорчился от боли.

Шимановского перекосило.

Из распахнутого рта вырвался беззвучный крик.

Секунд десять он сидел, выгнувшись дугой, покраснев от натуги и вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Лоб снабженца покрылся бисеринками пота.

Пленник сидел, обжигаясь о мою улыбку.

— Сейчас отпустит, — заверил я. — Но правой рукой лучше не двигать какое-то время. Минут пять-шесть.

Шимановский откинулся на спинку кресла.

Ему стало заметно легче.

— Почему я не чувствую ног?

О, первый вопрос по существу.

— Я так захотел, Каспер. Будешь вести диалог правильно — и всё вернётся на свои места. Ну, а если попробуешь накосячить — не обессудь. Ты просто умрёшь.

— Что тебе нужно?

— Проект «Стах».

— О чём ты?

— Сейчас у тебя откажет левая половина туловища.

— Эй, хватит! — не выдержал мужик. — Ты вообще псих?

— На мой вопрос может быть только один ответ, Каспер. Точные координаты места, которое я ищу. Всё, что ты знаешь об их системе безопасности. Ментальные слепки твоих приездов. Я хочу видеть твоими глазами конфигурацию помещений, посты охраны и людей, с которыми ты пересекался.

— Ментальные слепки? Это же телепатическая передача.

— Я мог бы вытянуть всё через морфиста, — поделился я своими соображениями, — но у меня мало времени. А ещё я подозреваю, что при взломе твоего разума могут сработать специфические блоки или команды на самоуничтожение.

— Нет у меня такого!

— Ты просто об этом не знаешь, — мягко возразил я.

Ольга уже просканировала этого типа — ненавязчиво, с предельной осторожностью. И отчиталась о своих наблюдениях. Почти наверняка над Шимановским поработали боевые морфисты, уровень которых сопоставим с возможностями Ярика. Нейропрограммирование, ага.

Шимановский был полезным идиотом.

Гинденбурги завербовали его через какую-то левую фирму, оказывающую посреднические услуги. Постепенно ввели в курс дела. Втянули в игру через пробные заказы. Платили, естественно, по высшему разряду. Но и требования были высокими. Достать то, что не всегда легально, да ещё в сжатые сроки. Так случилось, что этот товарищ имел обширные связи среди чёрных копателей, подпольных каббалистов, артефакторщиков-любителей и преступных синдикатов. Многие добытчики работали на него — сновали по всему миру, выискивая редкие устройства, инопланетные материалы и фрагменты механизмов, украденных в колониях Предтеч.

— У меня есть защитный конструкт, — неожиданно сообщил пленник.

— Собранный теми, на кого ты работаешь?

Молчание.

— Ладно, проехали, — я уселся в кресле поудобнее. — Для начала опиши мне, как ты получаешь заказы. И как доставляешь их в Могилёвскую губернию.

— Я бы хотел иметь гарантии! — вскинулся снабженец. — Ты узнаешь всё, а что потом? Убьёшь меня?

— Нет у тебя никаких гарантий, — лениво ответил я. — Будешь артачиться, вкачу дозу снотворного через инъекцию. Ляжешь в глубокий сон. Морфисты всё добудут. Но я потрачу время. А если я не успею… то буду очень злым. И поверь, лучше тебе не испытывать моё терпение на своей шкуре.

— Тогда что?

— Описываешь, что надо. Разрешаешь телепатическую передачу данных и скидываешь мне образы посещений. А потом перемещаешься вместе со мной.

— Это ещё зачем? — насторожился поляк.

— На тот случай, — моя улыбка стала зловещей, — если ты умеешь хорошо врать или создавать ложные слепки. Тонкое искусство, но говорят, что отдельные мастера его освоили. Так вот, если я увижу объект, тебя отпустят. А попаду в ловушку — ты останешься в лесу. Под землёй.

Даю собеседнику возможность осмыслить вводные.

— А теперь погнали.

* * *

Зимний лес в сердце Минской губернии — сказочное зрелище.

Нет, я серьёзно.

Высоченные сосны, снежные шапки, нетронутые цивилизацией сугробы. Из минусов — очень холодно. Не Урал, но минус пятнадцать. После слякотного околонулевого Фазиса — достаточно суровые места. Зато белки по деревьям прыгают. Что-то скрипит, щёлкает. Лепота, как сказал бы известный киноперсонаж.

Я натянул кучу тёплых вязаных шмоток, а сверху — комбинезон Михалыча.

Шимановский стоял в дублёнке и шапке-ушанке по колено в сугробе. Естественно, никто здесь ничего не будет расчищать, места дикие.

Бродяга высился за нашей спиной.

Вот только рассмотреть трёхэтажный коттедж из круглого бруса никто бы не смог по причине работы стационарного иллюзиона. Даже Шимановский ни черта не дорубал. Мы вышли из двери, сделали несколько шагов и завязли в снегу. Обернувшись, снабженец увидел всё те же нескончаемые ряды деревьев. Будто мы вышли из пустоты.

— Ты что, артефактный мастер? — спросил поляк.

— Не твоего ума дело. Почему я не вижу объект?

Лес выглядел так, словно здесь не ступала нога человека. Ни следов от проехавшего вездехода, ни каких-либо намёков на охраняемую территорию. Шоссе, просека — не, не слышали. Как и о посадочной площадке для дирижаблей. Но, если верить моему спутнику, где-то здесь раскинулся здоровенный исследовательский комплекс — с подземными ярусами, обширными лабораториями, складами и собственным испытательным полигоном.

— А ты и не увидишь, — с издёвкой ответил Шимановский. — Здесь столько «иликов» напихано, что не в каждой княжеской усадьбе встретишь.

«Иликами» некоторые барыги называли иллюзионы.

Профессиональный жаргон.

Я отдал мысленный приказ Хорвен, и гончая устремилась вперёд. Увидеть её не представлялось возможным, да и следов на снегу тварь не оставляла. Зато транслировала мне всё, что попадалось ей на пути.

Точку перехода между реальностью и мороком я чуть не пропустил.

Гончая пересекла незримую черту, и всё изменилось. Резко. Словно отрезали ножом кусок зимнего леса и вставили в реальность комплекс приземистых зданий, огороженных высоким забором. Периметр был расчищен от снега, через равные промежутки из бетонной стены вырастали наблюдательные вышки. Камеры тоже присутствовали, и не только на вышках. Среди деревьев видеонаблюдение тоже велось. А ещё, сдаётся мне, тут затаились и другие сюрпризы.

Девять

А светло, как днём.

Потому что прожекторы и целые световые линии, вмонтированные в стены. Здесь, у меня над головой, звёздное небо и полная луна. Призрачный свет отражается белоснежной массой, и кажется, что сосновый бор подсвечен какой-то хитроумной магией.

Проникнув внутрь иллюзии, Хорвен зависла над расчищенным от снега участком. Камеры на гончую не реагировали. Если тут и присутствовали артефакторные датчики, тревогу они не поднимали.

— Что будем делать? — спросил Шимановский.

Поднимаю руку:

— Тихо. Не мешай.

По моему приказу Хорвен набирает высоту.

Трансляция создаёт полное ощущение присутствия. Очень необычно, пока не привыкнешь. Вроде, стоишь на месте и одновременно паришь, рассматривая комплекс с прилегающей территорией. Ворота находились с противоположной стороны периметра, от них в лес тянулась чёрная асфальтовая лента. Расчищено идеально. Не удивлюсь, если они к этому вопросу пирокинетика подключили…

Лес подступал к «Стаху» очень плотно. Сплошная стена, ощетинившаяся острыми верхушками сосен. Деревья покачивались и скрипели на ветру — всё это фиксировали датчики биомеха.

Вообще, в меня вливался плотный поток данных, недоступных простому человеку. Хорвен видела в разных спектрах, могла переключаться на тепловое зрение. Звуки тоже усиливались многократно. А ещё гончая ощущала давление ветра на свой корпус, точную температуру воздуха, влажность и даже состав атмосферы! Таким органам чувств можно лишь позавидовать.

Комплекс выглядел как приземистый склад. Два уровня, плоская крыша, огромные окна и отдельно стоящие ангары. Большое заснеженное пространство, которое давно не использовалось. Несколько припаркованных вездеходов. И совершенно неуместная здесь труба… из которой шёл очень странный дым. Почему странный? Да потому, что анализ Хорвен показывал: этот дым могут зафиксировать только её сверхчувствительные датчики. Сторонний наблюдатель-человек решит…

А что он решит?

Дым очень основательно фильтровался какими-то навороченными устройствами. Позавидуют даже европейцы с их тягой ко всему экологичному…

Хорвен поднялась ещё на несколько десятков метров, и комплекс скрылся под иллюзией. Секунда — и все здания со стеной и ангарами растворились в зимней панораме. Дикий лес — и ничего кроме.

Гончая ныряет вниз и начинает спускаться по размашистой спирали.

Я получаю возможность взглянуть на затерянный центр под разными углами. Ни гербов, ни флагов, ни надписей. Вездеходы с обычными номерами, не клановыми. Мехов и броневиков нет, но я уже знаю, что охрану осуществляет отряд хорошо подготовленных одарённых. И да, тут везде понатыканы ловушки.

Прервав трансляцию, я шагнул к своему спутнику, выбросил руку и вогнал ему в сонную артерию иглу.

Игла, как вы понимаете, была смазана нейротоксином.

Шимановский выпучил глаза, попытался закричать, но из его глотки вырвалось только невразумительное сипение. Ноги моего проводника подкосились, и Шимановский повалился мордой в снег. Тут же, словно ожидая моего знака, проявили себя белые фигуры, сливавшиеся до этого с ночью и угрюмыми деревьями. Поляка подхватили под руки и уволокли в сторону домоморфа. Троицу поглотила иллюзия.

Следующий приказ приводит в движение больше фигур.

Подчинённые мастера Багуса в мимикрирующих комбинезонах направились к раскинувшемуся впереди «Стаху».

Чтобы не вязнуть в снегу, я сделал сугробы прямо по курсу проницаемыми. Около сотни шагов потребовалось, чтобы пересечь незримую черту. Морок отступил, распределился по периферии зрения. Перед нами выросла трёхметровая бетонная стена. Прожектор с вышки бил прямо в глаза, и я поспешил выйти из круга света. Никто бы не смог нас увидеть при всём желании, но следовало проявлять осторожность.

Бесшумно ступая по промороженному насту, я приблизился к монолитной тёмно-серой поверхности и сделал её проницаемой. В целях безопасности я прервал телепатическое общение с другими агентами — они просто знали, что надо делать.

Шесть неприметных фигур скользнули в стену.

Просочились через бетон и в полнейшем безмолвии рассредоточились по заранее намеченным участкам. Я уже знал, что на объекте нет телепатов — Гинденбурги не хотели привлекать конкурентов подозрительной активностью. Но передачи, в теории, могли засечь артефакторные датчики. Поэтому я сбросил всем нужные образы заранее, дополнив выборкой из трансляций Хорвен. И больше не связывался с Ольгой.

Пересекаю ограждение.

Несколько сотен метров во все стороны — ровное поле, укрытое снегом. Чтобы не оставлять следов, я становлюсь бесплотным и шагаю к приземистой группе строений. Если верить Шимановскому, здесь расположено самое ценное. Лаборатории, административный блок, испытательные стенды, закрытые боксы, в которые вообще непонятно как попасть. Где находится жилой сектор, снабженец, естественно, был не в курсе. Но мне пофиг, у меня лапки. Точнее — зенки.

Приблизившись к мрачному зданию, смахивающему на гибрид автосалона и логистического центра, я остановился. Справа упал в снег патрульный, занимавшийся обходом территории. Судя по всему, мужика привалил один из моих парней. Индонезийцы — страшная сила!

Делаю здание прозрачным.

От фундамента до крыши.

И в эту секунду срабатывают какие-то хитроумные датчики.

На всей территории комплекса начинает выть сирена.

Глава 33

Я замер.

Хорвен парила в десяти метрах надо мной, ничем не обозначая своего присутствия. Индонезийцы Багуса, распределившиеся по всей огороженной территории комплекса, методично вырезали патрульных и охранников на КПП. Какой именно датчик сумел нас засечь — понятия не имею.

И всё же, сирена оглашала окрестности истошным воем.

Первым порывом было выставить ментальные блоки. Но я знал, что в «Стахе» нет телепатов. Сообщения доставляются с помощью прыгунов-курьеров. А ещё у них есть радиопередатчик, но обмен данными шифруется и запускается лишь в самых крайних случаях.

Решение я принял молниеносно.

Стоять и бездействовать нельзя.

Если тревога продолжится, сюда пришлют больше прыгунов. Вероятно, активируют неприятные устройства, и это помешает мне выполнить задачу.

Выводить Луку из здания нужно сейчас.

Я направился к полностью прозрачной конструкции, постепенно ускоряя шаг. Сейчас исследовательский комплекс напоминал муравейник, внутри которого носились растревоженные насекомые. Запирались каббалистические двери, блокировались шахты грузовых лифтов и лестничные площадки. Сотрудники НИИ занимали позиции, предусмотренные экстренным протоколом. Кто-то запирался в лабораториях, кто-то — в своих комнатах.

Теперь я мог рассмотреть всю многоуровневую громаду комплекса. Первый этаж отведён под склады, сборочные цеха и лаборатории с испытательными стендами. В одном из цехов распростёр крылья металлический скелет самолёта, больше напоминающего конвертоплан, нежели продукт современной авиации. Второй ярус, насколько я понял, был отведён под конструкторское бюро — здоровенные комнаты, разделённые на клетушки, как офисное пространство. Здесь же, судя по всему, расположилось некое подобие администрации. Труба с чудо-фильтрами находилась чуть дальше и примыкала к обширному цеху, заполненному неведомыми агрегатами и конвейерными линиями. Похоже, у них тут имелось мини-производство. Не только сборочные процессы, но и выплавка каких-то запчастей! Охренеть.

Имелись и подземные ярусы.

Целых три.

Жилой блок я обнаружил не

Идея пришла внезапно.

В любой непонятной ситуации — выпускай гончую.

Забив болт на ментальную конспирацию, я вышел в эфир через Ольгу и начал раздавать приказы. Байта Мусаева — внутрь комплекса через многомерность. Ликвидировать вон тех упырей, которые наблюдают за маленькими экранчиками и двигают подозрительные тумблеры на пульте. Индонезийцев — к ангарам и КПП, чтобы добили последних эсбэшников. Ещё одного на крышу, снести к хренам собачьим антенну, используемую для радиопередач.

Хорвен — внутрь здания.

Через проницаемую стену.

Скидываю образ Луки Каримова и отдаю команду искать. Не трогать, просто обозначить пребывание. Если попытаются вывести — сопроводить, транслируя мне картинку.

Шестерёнки закрутились.

Продолжая игнорировать вой сирены, я просочился внутрь нижнего надземного яруса. И оказался в том самом необъятном цеху, где на специальных подпорках распласталось крылатое чудо инженерной мысли Гинденбургов. По всему цеху носились люди, держа в руках папки с документами. Всё это убиралось в скрытые сейфы, контуры которых были подсвечены. Мимо меня промчалась запыхавшаяся девушка, её волосы растрепались.

Разумеется, никто не видел человека в мимикрирующем комбезе, да ещё под иллюзией.

Хорвен уже просканировала весь цех и доложила, что объект не найден. Я сделал бесплотной дальнюю стену, и гончая устремилась в прилегающие коридоры. Сам я последовал за ней.

Сирена действовала на нервы.

А потом мерзкие звуки прекратились.

Задрав голову, я увидел Байта Мусаева. Охранники из контрольного бокса превратились в трупы, лежащие на полу или сидящие в креслах. Сам Мусаев что-то переключал на пульте, но с большого расстояния я не мог понять, что именно он делает.

И тут началось веселье.

Заглушки, которыми автоматика запечатывала лестницы и тамбуры, стали распадаться на отдельные плашки и втягиваться в стены. Мигающие лампы прекратили мигать. Вырубилась большая часть камер наблюдения. А Мусаев — молодец! Надо будет ему премию выписать…

Просачиваюсь в коридор.

Высокий потолок, ничего лишнего. Бетонные стены ничем не обшиты. Краска, все коммуникации наружу. То есть, под потолком тянутся провода, какие-то трубы и квадратный в сечении воздуховод.

Хорвен сбрасывает картинки.

Но пока ничего.

Мусаев открыл наружные двери, и мои эсбэшники проникли внутрь. Некоторые из них обладали Даром телепортации, но отчитывались о невозможности прыжка. Значит, комплекс оснастили отклоняющими линиями, что логично.

Ориентируясь по указателям и номерам блоков, я двинулся вглубь здания.

По пути мне попался вооружённый охранник. Я не стал его убивать, просто сделал себя бесплотным. Мужик прошёл сквозь меня и даже не понял, что происходит.

Заглушка в тамбур, разделяющий сборочные цеха и лаборатории, больше не преграждала путь. Я осторожно переступил порог и оказался в круглом помещении с дверями грузовых лифтов и выходом на лестничную площадку. Камера под потолком была мертва. Движение ки в пределах нормы, отметил я про себя.

Куда теперь?

Хорвен рыскала по лабораториям.

У меня внутри шевельнулось беспокойство. Сейчас поздний вечер, и если предположить, что Каримов готовится ко сну, он должен быть в жилом блоке на нижнем ярусе. Спустившись на минус первый этаж, я отступил в угол и начал осматривать помещения. Тут хватало работников, отдыхающих после дневной смены. Кто-то завалился спать, но были и такие, что предпочитали проводить время в общей гостиной. Трое или четверо учёных. Кто журнал листает, кто играет в шахматы. Есть телевизор, но его никто не смотрит.

Продолжаю осмотр.

Каримова нигде нет, и это плохо.

Я делаю перекрытия проницаемыми по запросу Хорвен, и гончая продолжает носиться по верхним ярусам. Но и там — никого. То есть, людей хватает, но нужный нам человек как сквозь землю провалился…

Почему-то я решаю заглянуть ещё глубже.

Смотрю вниз, и перекрытия обретают прозрачность. Два самых глубоких яруса — это фантастические агрегаты со светящимися каббалистическими линиями, полутёмные шахты и обширная полость, в которой громоздится нечто невообразимое.

Стоп.

Какие ещё нахрен ярусы?

Я ведь на минус третьем, глубже ничего не должно быть…

А оно есть. Присмотревшись, я понял, что в недрах комплекса много чего интересного. Целый технический лабиринт. Не исследовательский центр, а грёбаная корпорация «Амбрелла».

Как же туда пробраться?

Хорвен сигнализирует, что все надземные уровни просканированы, объект не найден. Чутьё подсказывает — Каримова надо искать внизу.

Призываю гончую к себе, прокладывая по её маршруту тоннель из проницаемых частей здания. Биомех тратит меньше минуты, чтобы достичь моего яруса. Тем временем, индонезийцы зачищают комплекс от охраны. Рядовых сотрудников не трогают, вырезают тех, кто имеет при себе оружие.

Рядом материализуется Мусаев.

Я перехожу на телепатическое общение, чтобы не оставлять слепков для ясновидящих:

Каримова нет.

Жду ваших распоряжений, шеф.

Оставайся наверху, следи за подступами к заданию. Не хочу, чтобы мне ударили в спину. Поставь индонезийцев на ключевые позиции.

Зачистка ещё не закончена.

Пусть работают. Но потом распредели их грамотно. Чтобы никто снаружи к нам не пролез. Отклоняющие линии функционируют?

Уверен, что да. Наших прыгунов выбрасывает наружу при попытках перемещения.

Они успели послать радиосигнал Гинденбургам?

Шеф, не знаю. Но антенна выведена из строя.

На всякий случай ждите гостей.

Я быстро зашагал по коридору, связывающему тамбур жилого блока с очередной заглушкой. Похоже, Мусаев не смог убрать все препятствия на нашем пути. Ну, или нижние заглушки были автономными и не подчинялись командам сверху.

Едва массивный с виду люк стал бесплотным, туда устремилась Хорвен.

А в следующую секунду я получил от гончей предупреждение. Внутри стен что-то вибрировало. Словно активировались скрытые механизмы.

Назад!

Хорвен среагировала в последний момент. Резко притормозив, ушла вправо, закладывая вираж. Из потолка, стен и пола выдвинулись неприметные чёрные трубки. Пламя ударило в условный центр перед заглушкой, превращая целую секцию коридора в пылающий ад.

Я отступил на несколько шагов.

Волна жара была настолько мощной, что на лбу выступил пот, а дыхание перехватило. Дополнительную тягу создавали забранные решётками вентиляционные шахты.

На краткий миг у меня вырубилось зрение. Перед глазами поплыли чёрные пятна, да и сами глаза начали слезиться.

А потом я додумался убрать материальность стен.

Огонь распространился за пределы коридора, ворвавшись в какие-то технические помещения. Вновь сработала каббалистическая автоматика, и подача энергии прекратилась. А быть может, кончился заряд. Гудение стихло, языки

И — всё.

Словно ничего и не было.

Хорвен парила в воздухе на уровне моего плеча, её щупальца нервно извивались. Только что я чуть не лишился гончей. Концентрация выхлопов была очень мощной. Почище, чем в огнемётах. А ведь это не напалм, просто кумулятивный заряд, заложенный пирокинетиком.

Кто сказал, что в этом комплексе будет скучно?

Веселье только начинается.

По моему сигналу Хорвен снова устремляется к заглушке. Резко выбрасывает когтистый отросток и точным ударом выводит из строя вмурованный в свод коридора датчик. Проводит щупальцем вдоль условной зоны поражения.

Ничего не происходит.

Делаю дверь проницаемой и спокойно пересекаю воздвигнутую преграду. Хорвен следует за мной, а через пару секунд вырывается вперёд.

Мы в тамбуре.

Здесь всего две двери. Лифт и лестничная площадка. Всё это освещено тусклыми потолочными лампами.

Хорвен мчится вперёд, на разведку. Я непрерывно получаю образы — тянущиеся вниз пролёты, несколько запертых металлических дверей, отключённые камеры. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Всплесков ки, вроде бы, не происходит. А ведь именно такие всплески — верный признак активирующихся ловушек.

Спускаюсь.

Прозрачные перекрытия позволяют мне видеть очень многое, но смысл этой локации от меня ускользает. Здесь всего несколько человек, они отираются возле непонятного агрегата, в смежной комнате. Вероятно, операторская. Но чем тут можно оперировать?

Направляю Хорвен в сторону этой комнаты.

Стены и двери на пути гончей обретают бесплотность.

Приказ — сверить параметры. Убедиться, что среди этих детей подземелья есть нужный мне человек. Или получить доказательство, что меня провели, и никаким Добрым Эхом тут и не пахнет.

Лестница упирается в очередной тамбур.

Вот только мне туда не нужно. Я не хочу в большой зал с непонятной штуковиной, смахивающей на центрифугу. Меня интересуют люди. А чтобы пробраться к ним, надо свернуть в узкий коридор на два пролёта выше.

Коридор заперт.

Бронированная дверь.

Если присмотреться, можно различить тонкую сеть каббалистических плашек. Охренеть, сколько сюда бабла вбухали! Перекрыто и заблокировано абсолютно всё. Ловушек понаставили, хотя некоторые я, вероятно, обошёл на проницаемости. Стены напичканы артефакторикой. Они тут самолёты разрабатывают или готовятся к межзвёздным путешествиям и завоеванию Галактики?

Не успел я переступить порог, как со мной вышла на связь Ольга.

Ваше благородие, мы получили послание от Луки Каримова.

В смысле? Мы же не в Фазисе, как он мог прислать нам что-либо?

Курьерская доставка. Прыгун телепортировался к воротам КПП, оставил для вас запечатанный конверт и исчез. Конверт адресован Сергею Иванову, отправитель — Лука Каримов.

Его не вскрывали?

Ребята ждут вашего возвращения.

Понял. Отбой.

Как только Ольга свернула мысленный диалог, со мной связалась Хорвен. Скинула образы людей внутри операторской. Мои предположения оправдались: комната была вытянута, примыкала к большому залу, в ней имелось окно с односторонней поляризацией. Три человека, один из которых — Лука Каримов.

Что за бред?

Почему этот мужик, находясь глубоко под землёй, в охраняемом исследовательском комплексе, отправляет мне запечатанные конверты? И как он ухитрился это провернуть?

Остановившись у входа в операторскую, достаю из чехла кромсатель.

Через дверь видно всю троицу. Никто из них не сидит за пультом, не наблюдает за центрифугой и вообще ничем важным не занимается. Лука Каримов, развернувшись в крутящемся кресле, смотрит на дверь, за которой нахожусь я. Двое других стоят за его спиной в расслабленных позах. Один скрестил руки на груди, второй держит их за спиной. И это не военные, не какие-то мощные бойцы. Парень лет двадцати пяти с волосами, собранными в хвост. Девчонка моего возраста со стрижкой-каре. Смахивает на японскую школьницу, которую героиня Умы Турман разделала в первой части «Убить Билла». Никто из этой троицы не был похож на учёного.

Я не понимал, что происходит.

Хорвен парила в метре от поляризованного стекла, по ту сторону комнаты. Ожидала моих распоряжений. А тем временем цилиндры в моей ладони раскладывались, обретая удлинённую конфигурацию.

Превращаясь в меч.

— Входите, барон! — нарочито громким голосом произнёс Каримов. — Мы вас уже заждались.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Шторм в сердце империи