Шов времени

Глава 1 Начало

— Люси, да нечего там искать, - простонала подруга, пытаясь меня отговорить заходить в подвальную барахолку. — Видно же, что кроме вонючих сапог и, никому не нужных, синтетический кофт — там не найдёшь. А ты на ткань рассчитываешь. Бабушкину скатерть с дырами от моли это максимум, - она покрутила стаканчик с айс-латте, лёд зазвенел.

— Я быстренько пройдусь, гляну что есть и сразу выйду, - ответила я, передавая ей бабл-ти. — Одна нога здесь, другая там!

И побежала по ступеням вниз. Внутри пахло подвалом, старинными книгами вперемешку с пылью и старыми терпкими духами. Полки, завалены разным хламом, начиная от механический часов, заканчивая экзотическими статуэтками. Пройдя стеллажи с разноцветной одеждой, я дошла до полок, где удивительно ровными стопками лежали разные ткани. В основном действительно напоминающие «бабушкину скатерть», другие были эхом когда-то мягкого бархата, равный или со стрелками фатин, сатин с принтом роз. Ничего примечательного, того, что заставило бы мою голову придумывать во что можно было бы реализовать всё это.

Я оглянулась, в надежде, что где-то ещё есть пара полок с тканями, но встретилась лишь со скучающим взглядом старухи за прилавком. Иначе её не назовёшь: вся сгорбленная, очки огромннные, лицо суровое, морщинистое, такое, словно в ней и души уже давно нет, только одно тело да стеклянные глаза.

— Тебе чего? - гаркнула она, не поднимаясь. В руке она держала карандаш, его наконечник трясся от тремора.

— Просто смотрю ткани, - ответила я, снова посмотрев на стеллажи. — Это всё что есть?

— Да, - причмокнув, она хотела что-то сказать, но голос оказался неразборчиво хриплым, поэтому она кашлянула. — В той комнате стремянка, - указала за свою спину, — возьми её. Полки глубокие, овось что откопаешь, - она облизнула грифельный наконечник карандаша и продолжила выводить буквы на пожелтевшем сборнике кроссвордов.

Я метнулась в указанную комнату, не теряя время и не расшатывая нервы подруги, которая наверняка сейчас там, на улице, отстукивает нервно каблуком и сердито бурчит что-то под нос. Поставив стремянку напротив стеллажа, я взлетела вверх и стала шустро рыться в тканях. Пыли собралось там прилично, и старуха ничуть не наврала про глубину. Основная часть стеллажа уходила в стену, лишь маленькая часть вылезала за её пределы, поэтому сразу нельзя было прикинуть его размеры. Но это же дало такой азарт, что я продолжала скакать от полки к полке, переворачивая и изучая каждую из них, периодически прерываясь на чих. Пока не нашла большой свёрток крафтовой бумаги, в которой, судя по размеру и весу, лежал большой шматок ткани. С трудом я выхватила его с самых глубин, спустила и переложила на самую верхнюю ступень, раскрыв мятую бумагу.

Показалась плотная, качественная ткань, глубокого тёмно-серого оттенка в тонкую светло-серую полоску. Провела по ней ладонью, не шершавая, без каташек, дырок и зацепок. Пахло старостью, но на этом минусы закончились. В голове всплыл образ мужского костюма, потом женского, с приталенным жакетом, с каким-нибудь интересным асимметричным запахом. Затем платья самых разных фасонов, но остановилась на викторианском стиле. Это был костюм, состоящий из приталенного жакета и длинной юбки в пол, объёмные рукава-буфы, сужающимися к запястьям, где были бы видны белые манжеты рубашки, застёгивался асимметрично на пять больших пуговиц. По бокам юбки были бы расположены вертикальные декоративные планки, на каждой из которых было бы пришито по пять точно таких же пуговиц, как на жакете. А…

— Люси! Ты где там пропала? - послышался голос Эммы, моей подруги, у которой по всей видимости лопнуло терпение.

Я схватила ткань и понесла к старухе, положила её на прилавок прямо перед ней, пыль взлетела, ударив меня и её в нос. Старуха прижала мятый платок к лицу и смачно чихнула, высморкавшись ту да же.

— Вот это беру. Сколько стоит? - я полезла в сумку за кошельком, а входная дверь распахнулась, показалась сердитая подруга. — Прости-прости! Сейчас расплачусь и иду, - виновата защебетала я, пока в это время старуха поправляя очки, поднялась с кресла и стала осматривать ткань.

— Надо же, я и не знала что у меня такая есть, - всё тем же, облизанным и пожёванным её старыми зубами, наконечником, она поддела край ткани, прищурилась и назвала цену, явно ниже той, которой была достойна моя находка, но спорить я не стала, хватало мозгов. Я расплатилась, а она шлёпнувшись обратно в кресло, вернулась к оттягиванию деменции при помощи разгадывания кроссвордов.

— Ты только погляди что я отрыла! - на эмоциях вскрикнула я, когда мы вышли на улицу. — Ещё и так дёшево. А ты говорила что ничего там нет, - толкнув Эмму локтём, я расплылась в довольной победной улыбке. — Впрочем, теперь там действительно нет ничего занятного. Последнее сокровище я только что вынесла, а этот цербер даже ничего не понял.

— Ой, Люси… - вздохнула Эмма, закатив глаза. — Мы отдыхаем от закончившихся пар, а ты находишь сил и мотивацию снова что-то строчить. Вот скажи, тебе не хватает заданий? Попроси у своей любимой миссис Спринг добавки, она с радостью выпишет тебе смертный приговор.

— Не драматизируй, Эм, - фыркнула я, крепко держа свёрток и накренившись корпусом назад. — Сегодня я делать ничего не буду. Мы сядем, посмотрим фильм, как и планировали.

— Тейлор, я тебя знаю, - с обидкой цокнула она. — «Я смотрю. Смотрю». А сама уткнулась в планшет с набросками.

— Сегодня не буду. Всё, хватит дуться, - я толкнула подругу бедром, а она меня.

Но всё таки в чём-то Эмма была права. Я была погружена в фильм всего на одну четвёрту, все мои мысли были заняты фасоном нового издели, его кроем, деталями, линиями, пуговицами. Я взялась за планшет лишь только когда Эмма уснула под конец фильма, выводила линию за линией, одну схему сменяла другой, пометки, исправления, напоминания, референсы.

***

В пятницу после занятий я застряла в кладовке, куда все сгружали не нужные материалы: обрезки, нитки, пряжа, клубки шерсти, ленты, кружево. Но сейчас я искала пуговицы. Самым сложным было найти много одинаковых больших, которые подошли бы под задумку моего костюма. Роясь уже в третьей жестяной коробке, я услышала голос за спиной.

— Не помню чтобы я задавала сшить костюм, - по тону я сразу узнала миссис Спринг, она вошла внутрь и взяла мой планшет, на котором горел итоговый вариант костюма, уже разукрашенный, со всеми пометками и параметрами. — Или ты уже готовишься к дипломной работе?

— Это я для себя, - ответила я, продолжая поиски. — Вчера я нашла на барахолке хорошую, скорее даже качественную ткань, и захотела реализовать её потенциал, - я выпрямилась, достав пару больших чёрных пуговиц с мягкими волнами по её окружности. — Как вам?

Миссис Спринг внимательно рассмотрела мой скетч, взглянула на пуговицы и одобрительно кивнула.

— Галстук из какого материала? - уточнила она.

— Сначала хотела что-то матовое и жёсткое, но решила выбрать атлас. Всё же женский костюм, нужна лёгкость деталей.

— Правильно, - Миссис Спринг положила мой планшет обратно на стол и подошла к шкафу, где были коробки с пуговицами, встала на носочки и достала не примечательную из под кофе. Открыла крышку, порылась в ней двумя пальцами и выудила из неё неё пару больших круглых чёрных пуговиц, на поверхности которых был еле виден замудрёный орнамент. — Держи, - она вложила их мне в ладонь и стала дальше рыться, пока все они не закончились, в общем счёте я насчитала восемнадцать.

— Спасибо, миссис Спринг, - радостно поблагодарила я, аккуратно складывая их в свой тканевый мешочек, где лежала другая подобная мелочёвка. — Без вас бы я здесь целую вечность проторчала.

— В чужих мастерских всегда так. Для одних это бардак, для владельца абсолютный порядок, - убрав жестянку на полку, она вывела меня в коридор. — За сколько рассчитываешь сшить его?

Я пожала плечами, снова включив планшет.

— На энтузиазме думаю справлюсь за выходные. Хотите посмотреть? - я взглянула на миссис Спринг, как всегда смотрел ученик, на своего обожаемого мастера.

У неё была благородная седина, каре всегда пышно уложено, у лица основная масса волос мягкой волной уходила к затылку, кожа белая, от того её цепкие голубо-серые глаза смотрелись как два ледника. Осанка, тон голоса, манера держать эмоции и лицо вне зависимости ситуации - я многому научилась от этой женщины. Впервые придя в это место, я была бесхребетной, вечно жалеющей себя сиротой, а к последним курсам она помогла мне найти внутри меня стержень.

Миссис Спринг поправила воротник своего безупречного серого жакета, она никогда не носила ничего, кроме серого, белого и черного, но каждый её наряд выглядел так, будто она только что сошла со страниц журнала о высокой моде пятидесятилетней давности.

— Разумеется, — произнесла она своим обычным суховатым тоном, но уголки её губ едва заметно дрогнули вверх. — Я столько сил вложила в твоё развитие и становление дизайнером, что будет просто преступлением не увидеть результат. Особенно если ты планируешь управиться за выходные. Это либо гениальная одержимость, либо глупость. Я надеюсь на первое.

Она достала из кармана жакета маленький блокнот в кожаном переплете, который всегда был при ней, и в него она записывала всё: от учебных заметок, до идей для собственных проектов.

Что-то чиркая тонкой ручкой, она добавила:

— И да, Люси. Если костюм окажется действительно хорош, а я подозреваю, что так и будет, потому что я не трачу своё время на бесталанных, мы обсудим твою дипломную работу. У меня есть одна идея, но она потребует от тебя полной самоотдачи.

Я уверенно кивнула ей, словно я солдат, а она мой капитан, отдавший приказ.

— Я постараюсь, миссис Спринг.

— Конечно постараешься, куда ты денешься, - хмыкнула она пряча блокнот обратно во внутренний карман жакета. — Но не доводи себя до грани, Люси. В нашем университете и так был уже случай комы от переутомления.

Я на секунду задумалась, вспоминая о таком случае, в голове всплыла смутная картинка из новостей, какой-то парень из инженерного направления, богатые родители…

— Хорошо, миссис Спринг.

— Отлично. Теперь иди домой.

— Ага, до свидания! - улыбнулась я ей и направилась к лестнице, где стала чуть ли не перепрыгивать ступени, лишь бы побыстрее спуститься, прийти домой, выслушать ворчливую Эмму и сесть за работу.

Глава 2 Всё изменилось

Проснулась я с привычно затёкшей спиной, видимо опять уснула за рабочим столом. И окно не закрыла, ветер так и гулял по комнате, наводя ещё больший беспорядок. Двое с половиной суток я работала , с короткими перерывами лишь на сон и еду. Бедная Эмма, она от постоянного стука машинки ушла на ночёвку к своей подруге, зато мне хотя больше не приходилось извиняться.

— Как это некультурно, - послышался чей-то женский тихий голос.

— Может она читала? Книги порой усыпляют, Дейзи, тебе ли не знать, - ответил другой.

Шаги были сначала очень близко, потом далеко.

Мавра что-то не слышно. Неужели тоже спит? Хотя под утро он всегда просит, как неугомонный, еды.

Я приоткрыла глаза, первое что я увидела — размытую картинку, в которой узнавалась та самая полосатая ткань, от которой за прошедшие часы уже рябило. Проморгалась, поняла, что она не просто лежит у меня на коленях и не на столе, его вообще здесь не было. Была сухая вытоптанная дорожка, высокие густые деревья, чьи листья шуршали от потоков ветра, была птица, противно пищащая на одной волне, была лавочка и я, сидящая на ней в платье, которое закончила шить то ли поздней ночью понедельника, то ли уже на рассвете. Не помню. Как и то, почему я была здесь, в сквере, к тому же совершенно одна.

Огляделась, нашла на запястье маленький мешочек, что-то вроде сумочки, в ней несколько купюр, пара монет и документы. Всё было незнакомо, точнее очень старо, а стоило мне открыть маленькую книжку, я с концами потерялась. В неё была вклеена моя маленькая фотография, чёрно-белая, волосы в пышном пучке с объёмном начёсом, рядом — Люси Тейлор и дата рождения 1868 год.

— Эмма?.. - огляделась, рядом ни души. Тогда я поднялась, чуть пошатнулась, потому что была на каблуках. — Эмма! - продолжила звать я, веря в то, что это её какая-то очень дурацкая, пусть и реалистичная, шутка.

Я прошла по дорожке пошатываясь, пытаясь найти равновесие, привыкнуть к каблуку, который благо не был очень большим, но на такой дороге я ощущала себя коровой на роликах, которую к тому же толкнули на лёд. Выйдя из сквера на шум, я с распахнутыми ртом и глазами уставилась на проезжающие мимо меня повозки, заправленными лошадьми, на мужчин в строгих костюма, сюртуках, цилиндрах, женщины в приталенный пышных и более скромных платьях, с рюшами, лентами, цветастые и монохромные. Все куда-то шли, о чём-то говорили, где-то неподалёку мальчишеский голосок выкрикивал новость, что-то про инженерию и какой-то мост, но главное я уловила дату. 3 августа 1890 год.

— Быть того не может… - пробормотала я, чувствуя, как тело словно погружают в бочку со льдом.

Я продолжаю идти и пытаюсь понять, как здесь всё устроено, всё казалось хаотичным: люди перебегающие прямо перед носами лошадей, кареты без конца проносящиеся мимо, кто-то всё время отвлекал, созывал подойти поближе, посмотреть на товар.

— Эмма! - крикнула я и часть толпы обернулась, а другая проигнорировала, как белый шум. — Это не смешно. Хватит, - Как попав под течение, я пошла с людьми в переулок, здесь не было карет, но появилось только больше криков. Это был пролёт с торговыми лавками, чего здесь только не было, перечислять язык устанет. — Эмма! - в последний раз крикнула я, прежде чем горло сдавил горьком ком, а я поджав губы остановилась, уставившись куда-то вперёд и одновременно в пустоту.

Что же это такое? Может сон? Почему тогда настолько настоящий? Таких не бывает. Слишком всё по настоящему: и звуки, и ощущения, и люди. Всё чётко, не размыто, логично, кроме самого времени.

Кто-то толкнул меня в плечо, до ушей донеслось что-то вроде «не стойте на дороге». А где тогда стоять? Где можно?

На ватных ногах я припала спиной к кирпичной стене, между двумя лавками, с тканевым навесом. Дышать было тяжело и от кома в горле, и от сдавливающего грудную клетку корсета. Я могла лишь упереться ладонями об бока, попытаться собраться, привести мысли в порядок, но всё снова и снова рассыпалось, как карточный домик.

— Мисс, вы в порядке? - спросил чей-то мужской голос, я увидела лишь лаковые туфли, блестящие под лучами уходящего летнего солнца. — Вы слегка бледны.

— Я… эм… - вышло глухо из моего рта, а голову словно ударило чем-то тяжёлым, секундное помутнение в глазах, после которого я сжала кулак. Кожаная перчатка скрипнула, спина выпрямилась и я подняла лицо, взглянув на незнакомцами . Это был высокий парень, русоволосый, весь в веснушках, как в золотой пыльце. Зелёные глаза смотрят с весёлым прищуром, но цепко. — Всё в порядке, благодарю.

Я всмотрелась в лицо парня, он был мне ровесником, незнакомцем, но тем, кому хотелось доверять.

— Полагаю, что вам лучше присесть, мисс.. - он сделал паузу, ожидая ответа.

— Люси Тейлор, - зачем-то честно ответила я.

Его губы дрогнули в доброжелательной улыбке.

— Я Оливер Браун, мисс Тейлор, студент и будущий доктор, - со словами, он ненастояйчиво протянул мне локоть и я сжала его, потому что сейчас мне действительно была необходима поддержка, хоть какая-то и неважно чья. — Мои извинения за любопытство, но вы выглядите растерянной, мисс Тейлор. Вас что-то беспокоит?

«Что-то»? Даже не знаю с чего начать. Может с того, что почему-то меня выбросило от настоящего в прошлое на сто тридцать шесть лет?

— Это новое для меня место, стараюсь привыкнуть.

— Вот оно что, вы приезжая! - вдруг расплылся юноша в улыбке, такой яркой и счастливой, словно мои слова были равносильны выигрышу в лотереи. — Не переживайте, мисс Тейлор, в Лондоне всё быстротечно, вы оглянуться не успеете, как и вас затянет в этот водоворот. Словом, вы быстро привыкните.

Уверена, он рассчитывал придать мне уверенности, но от этого мне только сильнее захотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и нервно раскачиваться там, в ожидании повторной магии и возвращения домой.

— Прошу, - он указал на лавочку, я села, затем он, достаточно далеко. Он глянул на меня и может увидел что мне не было весело, может ещё что, но тот вдруг стал серьёзнее. — Прошу прощения, если своей компание доставляю вам дискомфорт. Но как показывает практика, в наше время и моду у женщин на корсеты, увеличились случаи обмороков от недостатка воздуха, - он секунду помолчал, потом дрогнул, как от пощёчины. — Ох, вы только не подумайте! Я… Я ни на что такое не намекал! Я как будущий врач забочусь о состоянии окружающих меня людей и… - он нервно хохотнул, опустил глаза, проведя рукой по шее. А потом зацепился взглядом за мою юбку и жакет. — Позвольте предположить, работа мистера Харрингтона?

— Кого? - непонимающе переспросила я.

— Мистер Харрингтон, ателье на Риджент-стрит, - повторил мистер Браун, а заметив растерянность в моих глазах, добавил: — Ошибся, полагаю? Я не особый знаток в подобных делах, но заметил качество ткани вашего костюма, мисс Тейлор, такую тяжело найти где-то в Лондоне помимо как у мистера Харрингтона.

— Вот как… - мои слова словно упали в глубокую чёрную дыру, напротив которой я стояла и рисковала скользнуть туда же. — Это моя работа, мистер Браун.

— Ваша? - его лицо меняется за секунду из смущённого в любопытное и внимательное, словно коллекционер увидел новую фигурку. — Мисс Тейлор... я просто обязан представить вас своему другу. Или он меня убьет, если узнает, что я упустил создательницу такого кроя. Это не шутка. Он чокнутый на всю голову... в смысле, очень страстный инженер, когда дело касается механизмов или... - он встряхнул головой, посмотрев мне в лицо, с диким энтузиазмом. — Понимаете, мисс Тейлор, сейчас у него новый проект, он ищет человека, которому мог бы доверить определённую часть работы, затрагиваему дизайном, поэтому упустить вас с вашим уникальным кроем было бы настоящим поражением. Уделите нам пять минут?

Я чуть заметно отстранилась от Брауна, всматриваясь в его горящие глаза и веснушки. Где-то в далеке заорал мужик, ругаясь на кого-то благим матом.

— Мистер Браун, вы что… маньяк?

Браун моргнул так медленно, словно пытается переварить нечто совершенно несъедобное. Затем из его груди вырывается смех, искренний, громкий и абсолютно не соответствующий чопорной викторианской улице. Проходящая мимо дама с зонтиком одаривает его уничтожающим взглядом и поджимает губы.

— О боже, мисс Тейлор, — он вытирает уголок глаза пальцем в перчатке и качает головой. — Вы первая девушка, которая задала этот вопрос после моего самого вежливого приглашения. Обычно барышни краснеют и строят глазки, но вы сразу спросили, не утащу ли я вас в подвал для препарирования. Это... гениально, - он прижимает ладонь к сердцу, всё ещё улыбаясь, но взгляд становится серьезнее. — Нет, мисс. Я не маньяк. Я — студент-медик, помешанный на анатомии, но у меня есть строгий кодекс: резать только тех, кто уже мёртв и подписал на это согласие. А ещё у меня есть друг, который, если честно, гораздо страшнее любого маньяка, потому что он — инженер и перфекционист.

Я отвернулась к дороге, к людям, что проходили мимо нас и глубоко задумалась. Я не знала есть ли у меня здесь работа или семья, в документе значилось только место проживания. Предположим, что у меня здесь нет работы, тогда логичным будет пойти в то направление, где я хороша — шитьё. А значит, если я пойду с этим парнем, то могу заполучить одного, а то и двух заказчиков, которые явно при деньгах, учитывая что один медик, а другой инженер.

Я выпрямилась, расправила плечи, набрав полную грудь воздуха, посмотрела в зелёные глаза Оливера Брауна.

— Хорошо. Познакомьте меня со своим «сумасшедшим» другом инженером.

Я вижу, как в его взгляде мерцает откровенный восторг от моих слов.

— Браво, мисс Тейлор! Вот это я понимаю деловая хватка. Вы мне нравитесь, - он вскакивает со скамейки и снова предлагает мне локоть, но делает это так, словно протягивает руку дикой кошке, медленно и с готовностью отдернуть, если та зашипит. — Джеймс Маккей, — говорит он, когда мы начинаем идти вдоль по улице. — Ему двадцать три, он высокий, шатен, глаза голубые и вечно прищуренные, будто он уже знает твой следующий ход и находит его забавным. Гений. Реально гений. Может собрать паровой двигатель с закрытыми глазами и разобрать вашу психику за десертом. Острый на язык, как бритва. Местные барышни за ним стаей ходят, но он на них рычит. Говорит, что не создан для брака, - тараторил он.

Вскоре мы пришли к небольшому кафе с уличными столиками, над которыми нависает полосатый тент. За одним из них сидит молодой человек, зарывшийся носом в какие-то чертежи. Рядом с чашкой остывшего кофе лежат карандаши, линейка и пара странных металлических деталей, похожих на внутренности часов, только сложнее. Его волосы, темно-каштановые и волнистые, чуть растрепаны, словно он забыл причесаться после того, как в сотый раз запустил в них пальцы. Рубашка дорогая, рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья.

— Маккей! — окликает его Оливер. — Отвлекись от своих железок. Я тут столкнулся с чудом в юбке, и, клянусь, тебе стоит на это посмотреть.

Джеймс поднимает голову, и я ловлю на себе взгляд ярко-голубых глаз. Холодных, как ледниковая вода, но с искрой, которая вспыхивает мгновенно, когда он скользит взглядом по моему платью. У него на щеке, чуть ниже скулы, дёрнулась от ухмылки маленькая темная родинка. А потом откладывает карандаш и откидывается на спинку стула.

— Оливер, если ты снова привел очередную девицу, которая хочет выйти за меня замуж, я запущу в тебя вот этой шестеренкой, — его голос низкий, с ленивой хрипотцой.

Я не спускаю с Маккея глаз, он кажется мне до боли знакомым, но как бы я не пыталась перевернуть все ящики своей памяти, ответ так и не вылетел.

— Маккей, вспомни про манеры и перестань быть таким сухарём. Мисс Тейлор портниха, - он приподнимает брови, всем видом показывая, чтобы он принял мою компанию, когда мне самой хотелось развернуться и убежать куда глаза глядят. И как я здесь оказалась? Может стоило притвориться немой и правда забиться в угол? — Ты же сейчас как раз ищешь достойного претендента. А мисс Тейлор мастерица на все руки.

Я посмотрела на Брауна, стараясь не показывать что своими словами он сделал только хуже, опустив меня ещё ниже в глазах Маккея своей чрезвременной похвалой.

Парень за столом вздыхает, лениво указывая ладонью на место напротив себя:

— Садитесь, мисс. Оливер, закажи нам нормальный кофе, этот уже превратился в грязь.

Оливер исчез, а я сидя напротив Маккея хотела то ли плюнуть ему в чашку, за его заносчивость и явно раздутое эго, то ли сорваться в неизвестность, в надежде что так я смогу вернуться в реальность.

— Мистер Браун много о вас говорил, - начала я, сжав руки под столом, а глаза зацепились за серебряную блестящую цепочку и механические часы на его жилетке. — Как я узнала вы инженер. Так молоды… - взгляд упал ниже, на бумаги и железки. — Каков ваш вклад?

Кончик его карандаша стучит по столу три раза, глаза сужаются с подозрением.

— Надо же. Обычно после хвалебных речей Оливера девушки пытаются коснуться моего рукава и спросить, не холодно ли моему сердцу, — он подпирает щёку рукой, сверля меня взглядом. Удивительно сильно захотелось в этот момент скривить лицо в отвращении, не смотря на то что парень был красив. — А вы сразу спрашиваете о деле. Это комплимент или вы просто хотите убедиться, что я не сижу на шее у папеньки?

— Это проявление интереса из уважения, мистер Маккей, - ровно отвечаю я, хотя верхняя губа всё же дрогнула.

Одна его бровь изогнулась в лёгком удивлении, а вскоре натянулся один уголок губы, после чего он пододвинул ко мне один из чертежей. На бумаге была вырисованна сложнейшая конструкция подвесного моста с какими-то невероятно дерзкими для этой эпохи арочными решениями. Края чертежа испещрены формулами, написанными острым, летящим почерком.

— Я переделываю Лондон, мисс Тейлор. Я тот, кто говорит лордам в парламенте, что их тоннели обвалятся через месяц после постройки. Вчера, например, я доказал совету, что новая дренажная система в Южном Кенсингтоне не выдержит осенних ливней. Они назвали меня выскочкой и наглецом. А сегодня утром, после жалких недельных дождей, прислали цветы и чек, чтобы я это исправил, - Маккей внезапно наклоняется вперёд, кладёт локти на стол, игнорируя правила этикета. — А теперь моя очередь. Оливер сказал, что это ваша работа, вы умеете управляться с машинкой? - он бросил на меня оценивающий и одноврем унижающий взгляд.

— Умею ли? - фыркнула я, его вопрос был ударом по достоинству и плевком во все мои вымученные годы тренировок и работ. — Мистер Маккей, это прозвучало оскорбительно.

— Действительно? Уж извините, я не преследовал таких целей, - с ленцой ответил юноша, продолжая смотреть на меня, как на цирковую мышь, которая пытается доказать, что имеет вес больше, чем её коллега слон.

Скользнув языком по зубам, словно сметая раздражение, я чуть наклонилась вперёд, голос стал прямым и серьёзным, похожим на тот, когда миссис Спринг дословно показывал заносчивому студенту его место.

— Мистер Маккей, я пришла сюда не доказывать свою значимость, ни вам, ни кому-либо ещё. Я здесь лишь по слёзной просьбе вашего друга мистера Брауна. Я потратила своё время, придя сюда, одурманенная мыслью, что в этом городе есть умные люди, нуждающиеся в таких же решениях, касаемо совместной работы. Но оказалась за столом допросов, - ткнула указательным пальцем в ровную поверхность стола, на которую была постелена белая нежная скатерть с рюшами по краям. — И всё же я вижу, что вы в критическом положении — вам не нравятся кандидаты, которые к вам приходят, ведь вы дорожите своей работой и результатом. А будь это не так, вы бы уже давно вывернули деньги из своих гладко выглаженных, но криво пошитых, брюк и наняли команду всеми известного мистера Харрингтона, - я выпремляюсь, чуть задрав подбородок. — Но вы сидите здесь и предвзято оцениваете человека, который потенциально может безупречно выполнить поставленную задачу.

К концу моего диалога к нам вместе с официантом вернулся мистер Браун, он сел между нами с лицом излучающим искрящийся позитив, который в свою очередь врезался в образовавшееся плотное облако напряжения и раздражения. Мистер Маккей смотрел на меня, как на врага народа, как на человека, который только что, явно впервые за его последние пять лет, втоптал в землю его самоуверенность. Я же в свою очередь кипела от гнева, ни только из-за засранца, сидящего напротив меня, но и потому что кто-то или что-то вынудило меня быть здесь. Ни только за этим столом, но и в этом мире в целом . Вместе с тем я понимала, что быть может стоило прогнуться, поюлить перед мистером Маккеем и тогда он бы рассказал мне о своём проекте, а я бы его выслушала. Но сейчас ни он не хочет говорить, ни я не хочу слушать.

Когда чашки стояли перед каждым из нас, а воздух наполнился ароматом крепкого кофе, мистер Браун подал голос:

— Полагаю вы уже познакомились? Приступим к обсуждению проекта? - он широко улыбнулся, смотря то на меня, то на своего друга, явно не понимая что происходит.

Двумя пальцами я выудила из мешочка, висящего на моей кисти, монетку и поднялась изо стола, положив её рядом со своим кофе.

— Разговор окончен, мистер Браун. Мне хватает уважения к себе, чтобы не терпеть такое отношение, - перевожу взгляд на веснушчатое лицо, которое сейчас было таким же потерянным, как у ребёнка, которому обещали за углом показать пони, но там оказалось пусто. — Всего доброго, мистер Браун.

— Ч-что?.. Мисс Тейлор! - он подлетел ко мне, пусть я и показала всем своим видом, что не намереваюсь оставаться. — Приношу глубочайшие извинения, если мой узколобый друг задел ваши чувства, уверен он не со зла. Давайте присядем, успокоимся и начнём всё с начала. Прошу? - он сложил брови домиком, но стоило мне снова взглянуть на недовольную физиономию Маккея, как пропало какое-либо желание хоть когда-нибудь с ним контактировать.

— Прощайте, - сухо и гордо отбила я, быстрыми и уверенными шагами покидая их компанию.

Теперь может в самом деле попробовать убежать? Куда? Хоть куда-нибудь, может к чему и приведёт… Разве что к тому, что я споткнусь и вскопаю носом одну из улиц Лондона.

***

Поиск адреса дома из документов был похож на сплошной калейдоскоп разочарований, страхов и усталости. Один джентльмен с бакенбардами махнул рукой куда-то в сторону реки, торговка рыбой говорит, что это «там, за пекарней, но лучше обойти через дворы, потому что там собаки». Какой-то мальчишка-газетчик просто посмеялся и убежал, крича, что я «не местная».

Так или иначе, я нашла его, к огромному счастью не сарай. Это было узкое трехэтажное здание из красного кирпича, зажатое между аптекой и шляпной мастерской. Дверь темно-зеленая, с облупившейся краской, но медный молоточек начищен до блеска. На окнах первого этажа аккуратные кружевные занавески. Табличка у двери гласит: «Квартиры внаём».

Я поднялась по скрипучей лестнице на третий этаж, в руке теплеет маленький латунный ключ из сумки с выгравированной цифрой «3». Провернула его в замке и вошла внутрь, это была небольшая, но уютная мансарда. Потолок высокий, с деревянными балками, окна во всю стену выходят на крыши соседних домов и кусочек парка вдалеке. Там же стоит массивный деревянный стол с лампой и новенькая машинка «Зингер» с педалью, рядом коробка, в которой аккуратно сложены катушки ниток, несколько отрезков ткани и ножницы. Железная кровать с белоснежным постельным бельем по центру в конце комнаты. Маленький камин напротив двери справа, рядом стопка дров. Комод и зеркало в овальной раме.

На столе лежит конверт, внутри короткая записка, написанная аккуратным женским почерком:

«Мисс Тейлор,

Добро пожаловать! Первый месяц оплачен. Машинку доставили вчера. Если нужны ткани — мистер Грин, лавка за углом, у него хороший хлопок.

Миссис Хиггинс, квартирная хозяйка.

P.S. Вы задолжали три шиллинга за молоко».

— Надо же, только появилась, а уже есть какие-то задолженности. Счастье то какое… - вздыхаю я, бросив бумажку обратно на стол и подойдя к овальному зеркалу. Каштановые волосы, бледное лицо, карий цвет глаз — всё было моим родным. Пальцы аккуратно коснулись причёски, высокого пышного пучка, с зачёсом у корней. — А мне идёт.

Всего полминуты я красовалась у зеркала, забыв о заботах, а потом мой воспалённый ум, решил придумать ещё одну проблему. Я же не умею так укладывать волосы, мой максимум это кривой, перетянутый пучок, хвост или коса и то самая простая, не колосок и не от самой макушки. А это значит, что нужно будет научиться, наверняка здесь достаточно журналов или книг об этом. Может я даже найду человека, который обучил бы меня этому. Экспресс обучение.

Я сняла с себя всю одежду, оставшись в майке и трусах, рухнула в кровать и уставилась в потолок.

А может никто и не понадобиться. Может сейчас я усну и проснусь в своём времени, может всё это был галлюциногенный сон. Где-то по квартире шастает Эмма, ругается на меня, на кота, который без умолку орёт, прося еды. Сейчас она войдёт в мою комнату, потрясёт меня за плечо, оповещая о том, что я опять уснула за рабочим столом, что такой кривой и практически косой пора идти на учёбу. И всё будет как прежде.