Шла Саша по шоссе

Глава 1

— Не знаешь, что за тип в кухне трётся? — спросил Костик, заходя в комнату и бросая полотенце на спинку стула.

Олег оторвался от тетрадки, машинально почесал затылок авторучкой:

— Так там постоянно кто-то трётся.

— Да знаю. Тут другой, не студент. Лет сорок.

— Может, строитель?

Строители, в основном турки, размещались в соседнем крыле общаги — впрочем, уже давно поговаривали, что и это крыло, где сейчас жили ребята, тоже собираются отдать им — в аренду. Ну конечно, зачем комнаты студентам, если есть те, кто за них платит? Правда, студентов при этом обещали разместить в новом корпусе, а потому никто особо не возмущался.

Строители обычно появлялись лишь к вечеру — то ли возводили, то ли отделывали гостиницу на набережной по соседству: огромное здание, выглядывающее из-за забора, на вид было почти готово, но вот уже почти три года там велись какие-то работы. А может, и больше — Олег и Костик учились всего лишь на третьем курсе. Рабочие жили тихо, не шумели, иногда забредали в «студенческое» крыло, в основном чтобы что-то попросить — охрана была лишь внизу, на вахте, и охранники на этажи никогда не поднимались, Олег и коменданта-то ни разу с момента оформления в общаге не видел.

Стала почти легендарной история месячной давности, когда турок-строитель пришёл и на ломаном русском попросил на полчасика чайник. Вернул он его ровно через полчаса — и до блеска отмытым. Костик тогда, не удержавшись, заявил: «Заходите ещё! У нас и кастрюли есть, и сковородки!»

Понял ли турок тонкий студенческий юмор — неизвестно, но больше в комнату ребят не заходил.

— Не, не строитель. На вид не турок.

— Ну и ладно. Пусть стоит. Есть-пить не просит... Ты воду-то поставил?

— Поставил, макарошки с тебя.

— Да помню, помню...

Олег дочитал страницу, поставил на полях пару пометок, захлопнул тетрадь. Открыл расхлябанную дверцу видавшего виды шкафчика, вытащил пакет с макаронами, взвесил в руке — нормально, хватит.

Макароны и картошка были, пожалуй, самой ходовой едой. Да и то, цена на картошку кусалась — бывало, брали ее поштучно в ларьке на углу. Четыре штуки — как раз на ужин на двоих... Банку тушенки обычно растягивали на три-четыре раза — можно бы и больше, но холодильник был роскошью, разве что меж оконными рамами хранить вскрытую банку. хоть ребята и говорили, что в общажном прокате холодильник можно взять буквально за копейки, но всегда уточняли — предварительно ремонт за свой счёт.

Ну и ладно — ранняя весна, ещё холодно, так что и окно пока сойдёт. Олег задумчиво посмотрел на жестянку тушёнки в шкафу, купленную в магазинчике при общаге буквально накануне:

— Костя! Может, с тушёнкой?

Одногруппник махнул рукой — дескать, решай сам.

Вода в кастрюле — сильно обгоревшей снаружи, но чистой внутри — уже кипела. на плите была занята всего одна конфорка — ну ещё бы, десятый час вечера, кто из студентов в такую рань готовит! — так что по остальной части плиты деловито шныряли тараканы.

Олег к этому зрелищу давно привык, но хмыкнул. Вспомнилось, как к Саше Бочкарёвой из соседней комнаты приехали какие-то ребята из Дании — Саша говорила на немецком ничуть не хуже, чем по-русски, и рядом с ней периодически появлялись какие-нибудь студенты из Европы — причём не из Финляндии, привычной с детства, а из Германии или вот, к примеру, Дании. А что вы хотите, девяносто третий год на дворе.

Так вот, к тому визиту Саша навертела пельменей — при непосредственной помощи Олега и Костика, которому она приходилась какой-то дальней родственницей. Собственно, и комнаты по соседству обеспечил общий знакомый из деканата — считай, что по блату, а то б Олег ещё долго куковал бы в дикой комнатке из четырёх человек с разных курсов, а не с одногруппником Костиком... Пельмени для иностранных гостей были настоящие, самодельные, а не та разваливающаяся дрянь, которая продавалась в магазинчике по соседству. Только вот варить их пришлось на этой самой кухне с почерневшей крышкой плиты, по которой разгуливают тараканы. Глаза датчан, наблюдавших процесс приготовления пельменей, надо было видеть...

Впрочем, вечер в тот раз удался — правда, Олег в очередной раз убедился, что его собственный английский никуда не годится. Особенно после дружного ржача датчан на сказанную на автомате фразу «ай лив ин Сент-Питерсберг, зе файнест сити он ривэ Нива». Саша-то сгладила ощущение, пояснив иностранцам, что фраза из заученных, но Олег после того случая опасался что-то говорить при иностранцах.

Парень бросил в воду соль, высыпал макароны, помешал ложкой, чтобы сразу не слиплись. Вот и он, тот тип — стоит, прислонившись в замызганному подоконнику, что-то читает. Книга в тёмной обложке из кожзама — не видно, что именно.

— Добрый вечер, — на всякий случай поздоровался Олег.

— Добрый, — в тон ему отозвался мужчина. Поднял на Олега глаза: — Не знаешь, Саша из триста пятой когда обычно приходит?

Ах, вот оно что. К Саше, значит. Ну понятно.

— Когда как, — пожал плечами Олег.

На самом деле, Саша в это время обычно уже была у себя, но сегодня почему-то задержалась.

— Угу, — буркнул мужчина и потерял к Олегу интерес.

Парень стоял у плиты, помешивая макароны. Не уследишь — и получится слипшийся комок... Мельком поглядывал на Сашиного знакомого.

Не исключено, что иностранец, хотя по лицу — чисто русский, и даже выглядит знакомо. Но вот всё остальное...

Камуфлированные штаны и высокие ботинки-берцы на шнуровке. Военный? Да вряд ли, у военных сапоги, и пятна на штанах у этого какие-то странные, незнакомые. Серая рубашка навыпуск, стрижка короткая, не наголо, но и не модный «ёжик» — ни разу такой не встречал. На вид за сорок — да, пожалуй, помладше Олегова отца, в волосах обильная седина, чуток полноват, на подбородке наискосок еле заметный шрам, ладони широкие, но пальцы аккуратные и костяшки не сбиты — вряд ли военный, да, руки не натружены. На пресловутого бандита тоже не похож, те вроде как носят кожаные куртки или бордовые пиджаки... да и что делать бандиту в этом общежитии? Но подтянутый. Иностранец или фирмач, понтующийся нетипичным внешним видом. Сзади на подоконник брошена куртка-джинсовка — прохладно для ранней весны.

Макароны закипели — Олег снял ложкой пену, сбросил в раковину, над которой почему-то торчало два крана — холодный и горячий. Такая композиция неизменно вызывала смех у тех, кто впервые входил сюда, и была лишь на этой кухне — в тех, что на других этажах, стояли нормальные смесители.

Парень вернулся в комнату, взял сковороду, достал из шкафа ту самую банку тушёнки, повертел... А, ладно — гулять так гулять! В конце концов, сегодня сдали курсовик Гуляеву — а это было нелёгкое дело... Исключительно вежливый дядюшка был дотошен как чёрт, и исправление буквально одной цифирки после запятой влекло за собой пересчёт почти всех таблиц. Причём частенько на следующий день доцент решал, что студент был всё же прав, и всё приходилось менять обратно.

Олег вернулся на кухню, прихватив полотенцем, сдвинул кастрюлю на свободную конфорку, поставил греться сковороду. Масла нет, но жир с тушёнки сойдёт. Придерживая крышку, слил в раковину воду.

Незнакомец так и продолжал читать. При таком-то освещении... наверное, в этом возрасте глаза уже не боится испортить.

Так, тушёнка.

Вытащив из кармана домашних треников консервный ключ, парень вскрыл банку... и с досады чуть не плюнул. Сверху тушёнка была покрыта слоем плесени. Отогнул крышку — нет, всё верно, срок годности истекает через два года.

Обидно было — хоть плачь. Конечно, можно спуститься вниз, в магазинчик, и потребовать деньги... и заодно ощутить издёвку продавщицы, такой же бывшей студентки. Хотя, кто знает, может, и вернут? Куплена эта банка была на последние — конечно, в пятницу Олег собирался домой, в райцентр, родители денег дадут — но ещё два дня впереди!

— Что-то не так? — поинтересовались за спиной. А, ну да, незнакомец — захлопнул книгу, смотрит вопросительно.

— Тушёнка испорчена, — сказал Олег, как ему казалось зло, но тут же понял, что получилось жалобно, и оттого разозлился ещё больше — и на себя, и на этого мужика, и на Сашу заодно... — Вам-то что?

— Да ничё, бывает, — неожиданно миролюбиво сказал мужчина. — У самого такое бывало... Погодь, — он обернулся, пошарился в сумке — защитного цвета, конечно же, — и, вытащив жестяную банку, перекинул её Олегу: — Держи. Похоже, я Сашку всё равно не дождусь.

Олег держал в руке банку без маркировки и удивлённо смотрел на мужчину. Протянул банку обратно:

— Извините, у нас сейчас денег нет.

— Чудак человек, не надо денег, — стриженый отлип от подоконника и подошёл ближе. — Я всё понимаю, сам студентом был. Считай, что подарок, без отдачи. Ты меня если и увидишь, то нескоро. — Он взял у Олега банку, подошёл к столу: — Открывашку давай.

Олег не знал что и думать. Может, это вообще преступник? А в банке что-то с наркотиками? Трава-то по общаге гуляла вовсю, да и в совхозе на первом курсе многие баловались...

А мужчина напевал себе под нос, ловко орудуя открывашкой-ключом:

Шла Саша по шоссе — с Иваново в Оскол

По серой полосе, вдоль городов и сёл,

С Урала в Туапсе, во всей своей красе

В кроссовках и джинсе шла Саша по шоссе...

Не переставая петь, он вывалил тушёнку на сковороду — причём всю, отодвинув Олега, выгреб ложкой из кастрюли макароны, уверенно перемешал — видно было, что делает это далеко не в первый раз. Почти не целясь, зашвырнул пустую жестянку в мусорный бачок в углу, а за ней — и ту, что испорчена. Почти торжественно вручил Олегу ложку:

— Следи.

Парень машинально помешал на сковородке, хотя это явно было не нужно. Обернулся к мужчине — тот, улыбаясь краем рта, наблюдал за шествовавшими по краю плиты тараканами.

— Спасибо. Меня Олегом зовут.

— Я, ммм... Игорь. Будем знакомы, — мужчина протянул ладонь, Олег пожал её — рукопожатие было коротким и спокойным.

— Решили Сашу не дожидаться?

— В дорогу пора, — пожал плечами Игорь. — Поздно уже.

— Может, покушаете с нами? — неожиданно для самого себя предложил Олег. — А там, может, и Саша придёт?

Шла Саша по шоссе, да по таким местам,

Что впору окосеть, вглянув по сторонам -

Заброшены дома, разбиты трактора

Как будто бы война была ещё вчера...

— промурлыкал мужчина, и Олег с удивлением понял, что образ пойман один в один. Правда, связанный совсем не с Сашей — даже просто проезжая на электричке, он не раз видел и заброшенные дома в деревнях, и ржавые остовы забытых давным-давно тракторов, и голые стены когда-то стоящих один к одному, а теперь разрушенных коровников... А ведь, помнится, в школе ещё лет пять назад, в конце восьмидесятых, обсуждали, какие совхозы есть в родном районе и что они производят. Есть ли они сейчас?

— А знаешь, не откажусь, — вдруг сказал Игорь, оборвав песенку на полуслове. — Если приглашаете, конечно.

— Приглашаем, — почему-то смутился Олег. Ему вдруг показалось, что Игорь знает намного больше, чем говорит. Интересно, почему?

— Тогда принеси что-нибудь, на чем порезать можно, — вернувшись к подоконнику, мужчина выудил из своей сумки пару больших помидоров и крупный огурец.

— Костя, накрываем на троих, — сообщил Олег, вернувшись в комнату и беря нож и прорезанную почти на три слоя фанеры дощечку. — Я этого мужика, его Игорь зовут, в гости позвал.

— Что так? — приподняв бровь, поинтересовался Костик, хотя, похоже, его удивил не сам факт гостя — их периодически водил и он сам, — а то, что незнакомца пригласил Олег, который не особо хорошо сходится с людьми.

— Это знакомый Саши. Вроде нормальный. И, кстати, тушёнкой поделился — наша испорченной оказалась.

— А, ну да, — с философским видом согласился Костик, собирая со стола тетрадки и книги. — Давай, я накрою.

Олег мыл под краном кастрюлю, краем глаза наблюдая, как Игорь сноровисто режет помидоры и огурцы (в это время года — почти чудо, да еще такие красивые!), не забывая напевать:

Шла Саша по шоссе из Углича в Саров

Средь воинских частей и заводских цехов,

Где трудятся в дыму и производят дым,

Не нужный никому — ни мёртвым, ни живым...

А ведь так и есть. Олег сразу вспомнил недавнюю «экскурсию» на один из питерских заводов. Визит был ориентирован по специальности — на станки с ЧПУ, но пустой, мёртвый, остановленный цех завода, по которому они тогда шли, навевал депрессняк. Конечно, станок с ЧПУ работал — ребятам показали и программу, и движение, но вот не покидало стойкое ощущение, что включили его полчаса назад специально для этой группы студентов. А уже потом, возвращаясь, они прошли мимо малюсенького цеха, где бригада из четырёх девушек штамповала замочки для почтовых ящиков — вот тут работа кипела вовсю. Какой-то кооператив, наверное...

Шла Саша по шоссе с Донбасса на Кузбасс,

Чрез угольный бассейн, где в каменную пасть

Людей уносит клеть к забоям и кайлам,

Где добывают смерть с углём напополам...

Песенка была нарочито простой и незатейливой, словно сочинялась на ходу, но что-то слишком уж метко била в цель.

Отец одного из друзей, родом как раз с Донбасса, совсем недавно получил травму именно на опасной и тяжёлой работе — из-за того, что коммерциализация пустила рабочий процесс вскачь и без оглядок на безопасность. В больницу увезли, но — не выжил...

Игорь ссыпал нарезанные овощи в подставленную тарелку, ополоснул под краном нож и доску:

— Веди, братец.

В комнату он сразу заходить не стал — дождался, пока подойдёт Костик, отдал ему тарелку, вытащил из кармана голубой комочек и раскатал его в пару тоненьких полиэтиленовых чехлов, которые натянул на обувь:

— Секунду, мужики, я без сменки, натопчу ещё у вас...

Интересный мужик, только и подумал Олег. Прямо ко всему готов. Откуда у него такие штуки? Как из иностранного кино про врачей. Точно с загранкой связан.

А Игорь, повесив куртку и сумку на вешалку, обошёл поставленный у входа шкаф, отгораживающий импровизированную «прихожую», и встал перед повешенной над одной из кроватей пустой книжной полкой, в которой за стеклом бегал Жужа — крупная чёрно-белая крыса, которая вообще-то считалась Сашиной, но жила «на две комнаты»:

— О, привет, Жужа! Сколько лет, сколько зим.

Костик, расставив тарелки, подошёл, открыл стекло, взял было Жужу в руки, но та заинтересованно потянулась к Игорю. Сноровисто перебралась на его протянутую руку и устроилась на плече, сверкая глазками-бусинками.

— Вот точно вы Сашин хороший друг, — рассудительно сказал Костик. — Теперь вижу. Жужа чужих не любит.

Игорь улыбнулся, снял крысу с плеча и аккуратно посадил обратно в полку, задвинув стекло почти до конца. Присел на скрипучий общажный стул, окинул взглядом комнату: три кровати с вывешенными над ними вместо ковров шерстяными одеялами, плакат с Терминатором, вырезанные из какого-то красочного иностранного календаря картинки с кораблями над кроватью Олега, растянутый на противоположной стороне красный флаг РСФСР, на котором кто-то мелом нарисовал знаки фунта и доллара...

— Втроём живёте?

— Лёха почти не появляется, он из Гатчины, — пояснил Олег, ставя на доску сковороду.

— Удачно, — кивнул Игорь. Помолчал, ожидая, пока Костик выкладывает исходящие паром макароны с тушенкой по разношёрстным тарелкам. — Судя по приподнятому настроению, что-то успешно сдали?

— Курсовик по токарным автоматам, — сказал Костик, изобразив взгляд в одну точку.

— Гуляев?

— Он самый.

— Сколько раз переделывали? Три или больше?

— Раза четыре, — хмыкнул Олег, вертя в руках вилку. — А вы его знаете?

— Кто ж Гуляева не знает!

Игорь влился в разговор очень быстро. Несмотря на разницу в возрасте, он, как оказалось, прекрасно знал все реалии — и институтские, и общажные. Упоминал и знакомых ребят, и преподов, и расположение кабинетов — так что через полчаса он воспринимался как старый знакомый. Правда, кто он и откуда — так и не сказал, да ребята особо и не расспрашивали. Не бандит, и ладно. Где ж Саша ходит?

Положили добавки, и Костик, хрустнув огурчиком, предложил:

— Товарищи, а может, по чуть-чуть — за сдачу курсовика? Завтра все равно к третьей паре.

А почему бы и нет, кстати? Бутылка ликёра, купленная в «ларёчном центре» в квартале от института, лежала в шкафу уже с месяц — поводов не было.

— Давайте, — азартно согласился Олег. — Игорь, будете?

— Ликёр? — как показалось Олегу, с некоторой долей ехидности поинтересовался мужчина.

— Ага, грейпфрут-лимон.

— Очаровательно!

Костик выставил на стол узкую бутылку с чёрной этикеткой, и ликёр тягуче полился в купленные на Сенном рынке дешёвые стеклянные стопки. Крепкого спиртного ребята не пили, а вот этот недорогой ликёр отлично шёл на все праздники и закусывался чем угодно — хоть макаронами, хоть конфетами.

— За сдачу этого проклятого курсовика, — провозгласил Олег.

Игорь выпил жёлтую сладкую жидкость, улыбнулся, закусил макаронами.

— Классная штука, — резюмировал он. — Лет двадцать пять его не пил.

— Двадцать пять лет назад был этот ликёр? — подозрительно поинтересовался Олег. — В семидесятые годы?

— А ты знаешь, что было в семидесятые? — хитро прищурился Игорь.

— Нет, — честно признался парень. — Я только в семьдесят четвёртом родился.

— Строго говоря, конец семидесятых мы застали в сознательном возрасте, — вступился Костик.

— Шесть лет? Ну, в общем, да... — задумчиво пробормотал мужчина. — Сознательно... Хотя, конечно, ваше время — это восьмидесятые... Даже скорее их конец. Перестройка, гласность, хозрасчёт, всё такое, — его взгляд остановился на гитаре, стоящей в углу пустующей кровати. — Можно?

— Можно, — разрешил Костик, как-то не сразу сообразив, что Игорь спросил именно его, не поинтересовавшись, чья гитара. Гитара была именно Костика — Олег вообще играть не умел.

Игорь, встав, взял гитару, устроился с ней на стуле, провёл пальцами по струнам. Потренькал немного — видно было, что играть он умеет ненамного лучше Олега:

Шла Саша по шоссе сквозь дикие края,

Где разве что «газель» проедет раз в три дня.

На остановку ждать выходят стар и мал -

Эх, надо бы бежать, да транспорта нема...

Шла Саша по шоссе с наказом от родных,

С печалями за всех, пока ещё живых,

Шла к батюшке-царю, к боярам, в Белый Дом -

Уставясь на зарю, уже почти бегом...

— Ещё по одной? — предложил он, накрыв струны ладонью.

Костик молча налил, разобрали стопки.

— Давайте, ребята, за то, чтобы у вас всё было хорошо, — негромко сказал Игорь. — И у вас, и... у Саши.

Стукнувшись стопками, они выпили, заели приторную жидкость помидорками.

— Игорь, а вы откуда? — наконец-то спросил Олег, чувствуя, как отпускает недавний нервяк и по телу начинает растекаться тепло. — Саша про вас не рассказывала.

— А я из будущего, — просто сказал мужчина. — Появилась вот возможность, решил заглянуть сюда...

— Путешествия в прошлое невозможны, — заявил чуть-чуть захмелевший Костик, неплохо знакомый с классической фантастикой. Кивнул на висящий на стене плакат: — Вон, например — в своё время вернуться уже нельзя.

— Да можно, — пожал плечами Игорь, откинувшись в кресле. — Просто вернёшься в своё время, а если что-то изменил — прошлое пойдёт уже в новой реальности...

— А в будущем что, война? — поинтересовался Олег. Он не поверил сказанному ни на грош, но сама идея была красивой.

— Война? Война никогда не заканчивается, — сказал Игорь с таким выражением, словно цитировал что-то всем известное, вроде стихов Пушкина. — А, ты про шмотки? На самом деле, на меня попросту ничего другого не подобрать — джинсы сидят, как на корове седло.

— Ну и как там, в будущем? — начал было Костик.

— А зачем можно прийти из будущего? — одновременно с ним спросил Олег. Интересно, что Игорь ответит?

— Знаешь... — посмотрел на него Игорь. — Я хотел прийти к... одному человеку, научить его уму-разуму. Рассказать, что будет дальше. Про все подводные камни, узкие места... Как заработать уйму денег, к кому тянуться, кого опасаться. Как прожить идеальную жизнь.

— К Саше?

— Нет, даже не к ней. Это так... по пути заглянул.

— А у того человека что-то сложится не так?

— Да нет, всё так... Он вполне счастлив. Просто всегда принято хотеть большего, разве нет?

— Смотря какой ценой, — нравоучительным тоном сказал Костик. Ну да, он в своём репертуаре, подумал Олег.

— И не зашли? — полуутвердительно спросил он.

— Ничего не стал говорить, — подтвердил Игорь. — Просто понял, что свою жизнь каждый человек должен прожить сам. Без подсказок. Иначе... это уже не его жизнь.

— Правильно решили, — согласился парень. глянул на Костика — тот тоже кивнул. — Чай будете?

— Нет, ребята, пора бежать, — мужчина встал, глянул на стоящий на тумбочке будильник с круглым циферблатом. — Огромное вам спасибо за угощение.

— Жаль, Сашу не дождались, — сказал Костик.

— Как-нибудь в другой раз, — подмигнул Игорь, беря с вешалки куртку и сумку. — Спасибо вам! Пойду... по шоссе.

— Странный мужик, — сказал Олег, возвращаясь к столку и подцепляя вилкой почти остывшие макароны. — Как думаешь, откуда он на самом деле?

— Не знаю, но он философ. Суфий, — многозначительно поднял палец Костик. — Хорошо рассуждает.

— А ты бы хотел знать заранее, что будет?

— Ну а кто бы не хотел? Ты б тоже хотел, разве нет?

— Наверное, да...

Олег задумался. А в общем, если поразмыслить, Игорь верно сказал — тогда это будет уже чужая жизнь. Жизнь по какому-то заданному шаблону.

— Ребят, вы дома? — послышался за дверью Сашин голос.

— Дома, заходи! — громко сказал Костик. — Вот, Игорь чуть-чуть не дождался, — добавил он вполголоса.

Саша влетела в комнату, притормозила на границе «прихожей» — пухленькая, длинноволосая, шустрая, раскрасневшаяся с вечернего морозца:

— Привет! Меня никто не спрашивал?

— Заходил какой-то Игорь. В полувоенное одет, лет за сорок, седоватый, — Олег встал, обошёл стол: — Кушать будешь? Макарошки ещё есть.

— Давай, — улыбнулась Саша, расстёгивая полусапожки.

Хлопнула дверь, видимо, не притворённая Сашей — висящая полка-клетка просела, Жужа испуганно метнулся. Олег бросился вперёд, подхватил — что-то больно ударило в подбородок. Вон оно что — гвоздь вылетел от толчка. Штукатурка слабая, здание-то старое...

С другой стороны полку подхватил Костик, вдвоем они аккуратно поставили её на кровать.

— Потом разберёмся, — махнул рукой Олег, беря сковородку. — Пойду разогрею.

Поставив сковороду на плиту, он подошёл ко крану, пустил холодную воду — да, кровь есть, хорошо царапнуло. Хорошо, что не в глаз, а намного ниже. Точно нужно было вбивать гвозди посерьёзнее, чтоб не вылетели, или вообще раздобыть шурупов...

Макароны зашкворчали, Олег выключил газ и, морщась от горячего — прихватка совсем разлохматилась — понёс сковороду в комнату. Когда он ставил её на стол, Костя как раз описывал Саше Игоря, та качала головой:

— Нет, Костик, совсем не знаю. Ни на кого из знакомых не похож. А он точно ко мне приходил?

Олег сунул руку в карман висящих на стуле джинсов, достал носовой платок, подошёл к зеркалу, промокнул царапину на подбородке. Неприятно, след останется... проклятый гвоздь. Задержался на секунду... Подошёл к поставленной на кровать полке с крысой, приоткрыл стекло — Жужа сноровисто вскарабкался по руке на плечо.

Вернулся к столу, сел — и только потом понял, что Костик смотрит на него как на привидение.

— ...К тебе, Жужа его узнал как своего, — по инерции завершил фразу друг — и замолчал.

Саша удивлённо смотрела то на Олега, то на Костика:

— Не, ребят, я ничего не понимаю.

— Да он, мне кажется, к нам ко всем приходил, — тихо сказал Олег, чувствуя, как голос собирается задрожать. Лёгкий ликёрный хмель выветрился напрочь. — Просто так... о жизни поговорить.

— И что сказал?

— Что нужно жить своей жизнью, — улыбнулся Олег. — И тогда всё будет хорошо. Если сам будешь принимать решения.

— Так-таки хорошо? — не выдержал Костик.

— По крайней мере, правильно, — пожал плечами парень.

Жить своей жизнью... Да, тут и правда есть о чём подумать.