
Шимпанзяка
Кто писал светские, греховные и вредоносные романы, песни, дурные басни и ночные оперы – эти сидят в таком зловонии, что если бы их привели в городской сортир, где тыщи людей оправляются, то они бы для себя сочли это место счастьем.
Воет Сёра, тычет в бывшие свои пуанты на своих бывших ногах: - Как это, что это?!
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1Невысоко сижу, недалеко гляжу, вижу – гребут художники. Не к чорту, а прямиком в Рай. Художников двое. Первый – Винс-Вилли ван Гог, второй – Жорж Сёра. Один – скомканный жизнью нищий, другой – потаённый монумент, и точка. Полдороги прошли, видят – посреди Виа Лакримозы нашей, сидит некая нечтость, по виду – хотей китайчатый, чудище обло, зло и, вероятно, лаяй. Над головой облачко, в облачке буквицы, церковнославянские: «Попадья». Баба!- Попали мы, вязать будут, – шепчет Сёра.- Рановато будет, – хмурится Гога, – мы на половине пути. Зря я, что ли, на обуви экономлю.Гляжу, и верно: сам-то бос, а пара тяжеленных крестьянских башмаков на суковатой палке шнурками взвязанною, висит за спиной, вроде чеховского ружьеца. А Сёра, против него, весь из себя, как денди лондонский одет (кроме пуантов вместо штиблет), и даже брегет золотой цепурой на слабой груди, но – молчком, не тикнет, потом…
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0