Шар, Пар, Новый Год

Глава 1. Голова болит

— Фёдор Михайлович! Не соизволите ли вы встать, сударь?!

В этой вежливой просьбе Иванов явно услышал скрытый подтекст. Так обычно говорят люди, которые чувствуют себя выше собеседника. Выше и важнее. Голос был не то, чтобы неприятным, но раздражал. Кто это? Новая экономка? Гостья? Голова болела так, что хотелось сквозь землю провалиться.

— Фёдор Михайлович! — не унимался голос. — Быть может, вы хотя бы глаза раскроете, когда я к вам обращаюсь?! Вы точно живы?

Деваться было некуда — дремать при таком звуковом сопровождении всё равно бы не получилось. Нехотя Иванов открыл глаза… и был немало удивлён увиденному. Он находился не в собственной кровати, да и вообще не у себя в особняке. Не в своём кабинете. Создавалось ощущение, что он перенёсся в Красный Квартал, в одну из его крайне тематических локаций. А там имелись разные.

— Прошу прощения… — произнёс Фёдор, морщась от головной боли. — С кем имею честь?

— Федор Михайлович! — повысила голос женщина, и тот отозвался в висках. — С кем вы там имеете честь в свободное от работы время — ваше личное дело. А когда к вам обращается начальник, будьте так любезны: пробудитесь и поднимитесь!

Иванов улыбнулся. Нет, это действительно было смешно. Должно быть, вчера Соколов затащил его в какой-то новый ресторан. Отчего бы и не затащить, ежели Фёдор всегда платил по счетам — за всю компанию? А затем — напоил до беспамятства. Пусть это было и трудно, но выполнимо. Нанял актёров. Организовал декорации. Иванов оглядел кабинет ещё раз: ну что ж, на розыгрыше явно экономили.

Понять, какое время изображает локация, было невозможно. То ли восемнадцатый век, то ли начало двадцатого… Женщина, конечно, отыгрывала свою роль на все сто процентов. Она так правдоподобно изображала злобу, что ей хотелось верить! Должно быть, актриса Российского Императорского театра… Её Величества театра, разумеется.

«Надобно ей доплатить за старания, — подумал Иванов. — Такой талант!»

Он решил подыграть актрисе, а потому — поднялся с кресла и поклонился.

— Прошу прощения, госпожа, — произнёс он. — Вот, что с людьми делает возраст. Я и забыл, что моя начальница — мадам. Разумеется, в присутствии дамы надобно стоять столбом.

— Вы точно достойны звания офицера? — насупилась женщина. — Ибо вместо выполнения обязанностей предпочитаете паясничать. А меж тем, многоуважаемый Фёдор Михайлович, мы теряем время.

От внезапного оскорбления Иванов широко раскрыл рот. Он не просто считал себя офицером — он был им. Сперва — военная академия. После — двухлетняя служба в Крымском корпусе, сложнейшая и по форме, и по содержанию. Там, где через подзорную трубу за ним могли наблюдать османы! И эта актрисулька смеет ставить под сомнение его офицерское происхождение.

— Мадам, — произнёс следователь. — Вы задеваете моё аристократическое достоинство. Сие является неприемлемым, кем бы вы ни были.

— В таком случае прекращайте паясничать, — потребовала женщина, ничуть не смутившись.

Иванов прищурился и внимательно посмотрел на нее. Нет, люди не могут так играть. Она верила в происходящее. Скорее всего, дамочка просто была больна. Фёдор сделал шаг назад и поднёс руку к кителю. Туда, где он обычно носил свой револьвер. Нет, следователь не собирался пускать оружие в ход. Просто нужно быть готовым к любому развитию ситуации. И тут он заметил, что крой формы несколько странный.

— Фёдор Михайлович, — незнакомка обдала его холодным взглядом, — ежели вы уразумели мои слова, отчего двигаетесь в другую сторону от выхода из кабинета? На носу новый год! Весь Парогорск на ушах стоит. Если вы хотите остаться на службе — немедленно следуйте за мной.

С этими словами дамочка развернулась и стремительно вышла из кабинета. Иванов, разумеется, спешить за нею не стал. Он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Его взору открылась удивительная картина. Нет, розыгрыш не был дешёвым. Шутка была невероятно дорогой! Перед ним будто раскинулся маленький Петербург. Его уменьшенная копия. Дома увенчанные башенками и украшенные лепниной, магазины с колоннами у входа и широкая мостовая по которой ехали странные повозки выдыхающие из труб пар. Выстроить целый квартал из дерева и камня — и всё ради того, чтобы посмеяться над ним. Тут уже чувствовалась рука Цискаридзе.

Хотя, зная его скуповатую натуру, Иванов бы никогда не поверил в его финансовое участие. Но оставался ещё один вариант. Фёдор бросился за женщиной и настиг её у парадного выхода из здания. Вместе они вышли на заснеженную улицу. Двое мужчин в поношенной одежде, кряхтя, разгребали снег. Один из них увидел дамочку, снял шапку и обратился к ней:

— Анна Витольдовна! — произнёс он. — Почто мы не искупили свой грех? Нельзя ли нас помиловать.

— Всему свое время Лаврентий, — отозвалась дамочка и прошествовала мимо нищего. Фёдор по привычке сунул руку в карман, чтобы найти там монету. Пусто. Что это за время такое? Очень странный мир. Шествуя по полицейскому зданию Фёдор заметил, что сооружение не имело разделения на аристократическую и разночинскую части.

— В паровик, Фёдор Михайлович, — произнесла дама, не оборачиваясь. — Ваш подъём потребовал непозволительно много времени.

Они запрыгнули в какую-то колымагу, которая передвигалась на паровой тяге и больше напоминала карету. Запахи, звуки, тряска оригинального транспорта — всё было слишком реалистично.

— Я прошу прощения за выходку, — произнёс Фёдор. — Просто… Видите ли, у меня такое ощущение, что я нахожусь не в своём времени и пространстве.

— Да вернётесь вы в свою Москву, — внезапно сказала дама, и губы её тронула лёгкая улыбка. — Или полагаете, вас сюда навсегда сослали? Вам надлежит провести серьёзнейшую работу над ошибками.

Вдруг она резко посерьёзнела и насупилась:

— Но ежели будете так себя вести с начальством, то…

— Я по-прежнему следователь? — спросил Иванов.

— Сыскарь, — поправила его женщина. — Некогда — лучший в своём роде. А нынче… Нынче даже и не знаю.

Повозка тронулась и постепенно набрала значительную скорость. Передвижение в этом допотопном транспорте было пыткой похлеще, чем езда на «Петре Первом». Карета подпрыгивала на каждой кочке, усиливая и без того непереносимую головную боль.

Пар, что валил из многочисленных труб, вызвал у Фёдора жгучее желание закурить. Он извлёк из внутреннего кармана кителя портсигар. С наслаждением открыл его, предвкушая ароматный дым. И…

— Ничего не понимаю! — вскричал Иванов. — Где же мои сигареты?!

— Фёдор Михайлович, — произнесла женщина. — Вы приняли на себя обязательство отказаться от табака ещё год тому назад. Потрудитесь хотя бы в моём присутствии соблюдать его неукоснительно.

В портсигаре лежали… Длинные и тонкие мятные леденцы. Форма их действительно напоминала папиросы. Фёдор разломал один на две части и швырнул половинку себе в рот. Потом вспомнил, что с ним едет дама. Галантно протянул ей портсигар.

— Мерси, — ответила Анна Витольдовна. — Вы сегодня совершенно не в своей тарелке.

— Соглашусь, — кивнул Иванов.

— Неужели вам даже не интересно, какое дело мы будем расследовать? — спросила дамочка. — Вы не поверите, но из Ратуши украли…

Глава 2. Прояснение

Изнурительная поездка на повозке заняла буквально пятнадцать минут. Иванов подумал, что возвращаться в управление будет пешком. Ратуша представляла собой красивое здание в готическом стиле. Аккуратные шпили, высокие окна, яркая входная группа. Создалось ощущение, что встречать полицейских собрались все работники этого заведения.

Отделаться от ощущения, что имеет место розыгрыш, было нелегко. Повод для расследования заставил измученные брови Фёдора взять новую высоту. Впрочем, раз уж он оказался здесь, в Парогорске 19-го века, требовалось отринуть удивление прочь.

— Итак, пропал ёлочный шар, — произнёс он, когда они следовали в кабинет мэра. — Кто видел его последним?

— Не просто шар, — причитал мэр. — Это символ. Это наш талисман. Видите ли, испокон веков он украшал главную ёлку Ратуши.

Впрочем, и в этом времени начальство не стеснялось демонстрировать окружающим своё превосходство. У входа в кабинет располагалась ёлка, да такая красивая, что Фёдор едва не замер перед нею. Шары разных цветов, красные, золотистые и серебряные, украшали ветки. Мишура блестяще имитировала снежные хлопья. А верхушку венчал золотой херувим: очень тонкая работа. От взгляда Иванова не ускользнул тот факт, что украшено древо было со всех сторон.

— Прошу вас, присаживайтесь, — произнёс мэр, когда они оказались в его кабинете. — Украден шар… Подозреваются все.

— Опишите его, — потребовал Фёдор.

— Как? Вы не знаете, как выглядит талисман? — удивился полноватый мужчина.

— Смею вам напомнить, что господин Иванов направлен к нам из Москвы относительно недавно, — сказала Анна Витольдовна. — Не будет лишним рассказать ему о наших традициях.

— Итак… — начал мэр Парогорска. — Давным-давно, в ныне уже легендарные времена, мы подхватили эту традицию — отмечать Новый год. Ставить ёлки и украшать их всяческими игрушками.

— Шар, — напомнил ему Фёдор.

— Во-первых, это красиво, — продолжал мэр, словно не замечая спешки следователя. — Во-вторых, нарядно. Кстати, не желаете ли выпить кофея? Такой день, такой день! У меня и имбирные пряники имеются.

— Я всё жду, когда вы до сути дойдёте, — вздохнул Иванов.

Конечно, чашечка кофе была ему жизненно необходима, но он решил отложить этот вопрос на некоторое время.

— Шар подарен городу царской семьёй, — произнёс мэр. — Он не имеет ценности. В том смысле, что эта игрушка — настоящая реликвия. Мы вешаем её каждый год на главную ёлку Ратуши…

— Кто же взял на себя эту почётную обязанность ныне? — осведомился Фёдор.

По лицу мэра пробежала тень. Он поднёс левую руку ко рту, но тут же одёрнул её. Глазки его забегали.

— О, блестящий специалист! — сказал он. — Юное дарование с магическим чувством вкуса. Знали бы вы, кто его определил к нам на службу… Из самого Петербурга! Прохор Ветров. Но я уверен, юноша к краже непричастен…

— Давайте осмотрим место преступления, — предложила Анна Витольдовна.

В главном зале Ратуши стояло праздничное древо. Первое, что бросалось в глаза — относительная бедность украшений. Тех было не то, чтобы мало, но недостаточно. Цвета — такие же, как и на ёлке мэра. Серебряные, красные, золотистые. Та же мишура, что идеально походило на настоящий снег. И — золотой ангелок сверху. Должно быть, и Анна, и мэр прекрасно знали, о каком шаре шла речь. Ибо они смотрели в одну и ту же точку — ближе к верхушке ёлки.

— Что ж посмотрим, — пробормотала Анна Витольдовна, а затем к удивлению Федора опустилась на колени и звонко хлопнула в ладоши, после чего развела руки в сторону и ему на миг показалось что она удерживает гигантский мыльный пузырь. Начальница меж тем встряхнул руками видимо выпуская пузырь на волю и недовольно поморщилась, — следов магии нет, что ж ваш выход Федор Михайлович.

Впрочем Федор ничего сделать не успел ибо его прервали.

— Прохор Андреевич Ветров, по вашему приказанию прибыл! — отчеканил юный голос за их спиной.

Фёдор развернулся. Пожалуй, юноша заслуживал отдельного описания. Рубашка была накрахмалена до цвета первого снега, выпавшего на свежий лёд Байкала. Сапоги — поглощали свет, словно чёрные дыры. Брюки были выглажены с великолепными стрелками — и спрятаны в обувь. А сюртук, оттенка темного бутылочного стекла сидит так, будто на нем и шили. Сам юноша стоял смирно, как Железная колонна в Дели.

— Хм, — сказал Фёдор. — Имеете ли вы тут должность, Прохор?

— Так точно, — ответил тот. — Мэрский стажёр!

— Вы наряжали ёлку? — осведомился Иванов.

В этот момент мэр немного поднял руку и раскрыл рот — но так ничего и не сказал. Подозрительно.

— По указанию градоначальника торжественное наряжение ёлки произведено в ночь с девятнадцатого на двадцатое декабря, — отчеканил стажёр. — Для выполнения задачи использованы две стремянки, восемь коробок украшений, три отдельных ящичка, выстланных ватой…

Прохор педантично перечислял материалы и другие ресурсы, которые он использовал для выполнения поручения. Ну что ж, место для критики уже обнаружилось. Мало того, что столь ответственная задача была доверена новому сотруднику — так его ещё и заставили трудиться в ночное время. Не исключено, что злоумышленник воспользовался неопытностью специалиста. А может быть…

— Стажёр, — задумчиво сказал Иванов. — Как всякий молодой и педантичный специалист, вы должны были получить исчерпывающие инструкции.

— Да, — начал энергично кивать Прохор. — Получил — и всё сделал в полном соответствии с поставленной задачей.

— Быть может, имела место схема размещения игрушек, мишуры и светящихся лент? — продолжал Фёдор.

— Так точно, — ответил Прохор.

На его лице отразилось некое подобие мысли. Некая догадка…

— Подайте их сюда, — потребовал Иванов.

Глава 3. Пробуждение

— Это невероятно, — произнесла Анна Витольдовна без тени эмоций на лице.

— Отчего же? — осведомился Фёдор. — Вы наверняка знаете, госпожа: начинать расследование следует с наиболее простой версии. И после — двигаться вверх. Даже если речь идёт о ёлочном шаре.

— Был объявлен план «сыск», — продолжала она. — Организованы досмотры на вокзале и на выезде из города. А всё это время…

— Я сразу же понял, что имеет место ошибка, — сказал Иванов. — Ёлка, что находилась в кабинете мэра, выглядела явно богаче той, что расположилась в главном зале. К тому же, наш Прошка перевернул схему украшения не той стороной…

— Я рада, что вы по-прежнему в хорошей форме, — сказала начальница. — Однако, ваша утренняя выходка всё ещё заставляет меня сомневаться в вашей компетентности. Предлагаю немедленно проехать в управление и заняться серьёзными делами.

— Я пройдусь, — ответил Фёдор. — Новый год на носу, знаете ли… Хочется подышать свежим воздухом.

Не слушая возражений госпожи Анны, Иванов отправился вперёд, по каменной улице. Жители таинственного Парогорска готовились встречать Новый год. Яркие ленточки, блестящая мишура, картонные фигуры — всё это украшало магазины и дома, рюмочные и кафе, общественные пространства… На душе у Фёдора было легко. Он уже понимал, что произошедшее — сон. Просто сон. Но именно в этот момент просыпаться совсем не хотелось.