Серый в черно-белом царстве

Глава 1

Как-то пасмурным осенним днем Серый пинал погнутые качели на старой детской площадке и злился на все подряд. На Стасьвитальну, которая влепила всему классу двойки. Это Саня Шпалин разлил на ее столе какую-то гадость из кабинета химии. Остальные-то в чем виноваты? Серый вот вообще даже не видел, что Шпалин что-то разлил. Ему ребята рассказали, уже после урока. На Шпалина он тоже злился. Ему смешно, а всем двойки. Серый бы вмазал Шпалину от души, да тот был на полголовы выше и шире в плечах. Поэтому Серый лишний раз вмазал ногой по несчастным качелям.

Злился Серый и на родителей, авансом. Во-первых, когда они узнают про двойку, они хором начнут на него орать. Во-вторых, потом они обязательно будут орать друг на друга. Батя будет замахиваться на маму, а мама — швырять в него кружками и кричать, что они с Сережей немедленно уезжают, вот прямо сейчас. Что давно надо было уехать. Тогда батя стукнет кулаком по столу и заревет, что Серега его сын и никуда от него не поедет. И будет требовать от Серого согласиться. А Серый не хочет никуда ехать с мамой, но и оставаться вдвоем с батей не хочет. Он хочет, чтобы они прекратили орать. Почему нельзя жить просто: плохих наказывать, хороших хвалить, и никого не заставлять выбирать между мамой и батей?

Злился Серый и на качели. Старая металлическая конструкция, хоть и облезла и проржавела местами до дыр, все равно была достаточно твердой, чтобы пинать ее было больно. Но оттого что он злился, Серый только еще сильнее пинал бессловесную железяку.

— Злишься? — послышалось сзади.

Серый обернулся. На скамейке, единственной на всю заброшенную площадку, сидел мужчина в сером пальто и шпионской шляпе. На носу его сидели толстые очки, как из старого кино, а под носом топорщились щеткой усы. Под мышкой незнакомец держал деревянную шахматную коробку.

— Вы кто? — ответил Серый, от неожиданности растеряв половину своей злости.

— Я? — Переспросил незнакомец. — Волшебник.

— Дядя, вы совсем тупой? — вновь обозлился Серый, — волшебники — это чушь для малолетних.

— Может быть, я и тупой, — пожал плечами усатый, — но спорим, ты не сможешь обыграть меня? — Он достал доску и махнул ею в сторону Серого.

— Ну спорим, — Серый ходил в кружок по шахматам и даже участвовал в городских соревнованиях, поэтому был уверен в своих силах. — На что спорим?

— Если ты выиграешь, я заберу у тебя злость, а если я — заберу тебя целиком. Идет?

Предложение звучало странно, даже страшновато, но Серый уже втянулся в спор и не хотел идти на попятную.

— Ну идет. — Потом, подумав, все же добавил:

— Злость заберешь — психолог значит? Или маньяк?

Мужчина не ответил, только поманил Серого к себе и открыл доску. Серый подошел, склонился над доской, моргнул... и оказался в чистом поле. Солнце ярко светило над головой, кругом колосилось и золотилось что-то злаковое — Серый плохо различал виды растений. Где-то далеко в поле суетились люди в белых одеждах. В другой стороне, всего в паре шагов, он увидел широкую, укатанную проселочную дорогу, по которой сонная белая лошадь медленно тащила телегу со светловолосым мужичком, тоже в белом. Серый решил пойти навстречу лошади.

— Эй, дядя! — Крикнул он, когда решил, что телега уже достаточно близко. — Куда я попал?

Мужичок поднял голову и встрепенулся, как будто он дремал и Серый его разбудил. Заметил Серого, и вдруг весь ощетинился и выставил вперед вилы:

— Ты кто таков будешь?

— Я? Я Серый... — честно ответил Серый, но мужичку совсем не понравился ответ.

— Врешь. Серых не бывает. Признавайся, ты из черных, да? Лазутчиком пытался заделаться, да? Вон, и одежды чудные, и волосы, небось специально на солнце выжигал?

Серый ничего не понял, но спросить объяснения не успел. Мужичок глубоко вдохнул и заорал, что есть мочи — громче, чем мама с батей вместе взятые:

— На помощь! Враги! Враги!

Серого так напугал этот крик, что он было сам начал озираться и искать врагов, но никого вокруг не было. Только невидимая птица затрещала где-то в поле. А потом со всех сторон появились светловолосые люди в белом — кто с вилами, кто с косой, кто с веревкой — и все смотрят на него недобрым взглядом. Серый поднял руки ладонями вперед:

— Эй, погодите! Я не враг. Если честно, я вообще не понимаю, как я сюда попал...

Но люди в белом как будто не услышали его. Они набросились на него все разом, схватили за руки и за ноги, обмотали веревкой и бросили на телегу. Двое мужичков покрепче запрыгнули туда вслед за ним, и возница хлестнул свою лошадь:

— Ну, пошла, пошла. Нужно теперь в город дотемна успеть.

***

В городе — таком же ослепительно-белом, как и одежды этих людей, — Серого бросили в темницу — тесное сырое помещение с каменными стенами, разбросанной по полу соломой и маленьким зарешеченным окошком под потолком. Он был не первым, кого туда притащили: по углам лежали три черноволосых человека в черных робах. Двое спали, третий жевал соломину, очевидно, добытую с пола. Спиной к Соломине стоял еще один человек в черном — его одежды выглядели богаче, чем у остальных, а профиль выражал смесь омерзения и негодования.

Когда белые стражники заперли темницу, нарядный медленно повернулся и смерил Серого презрительным взглядом:

— Ишь, чего удумали, — процедил он сквозь зубы, — решили своего подсадить, чтобы узнать наши комбинации. И думать забудь, я тебе ничего не скажу. А своим передай, что они даже разодеть тебя нормально не смогли.

— Каким своим? Те люди назвали меня врагом, — обиделся Серый, — вы теперь тоже называете. Нет тут у меня своих.

— И притворяешься ты плохо, — констатировал нарядный. — Очевидно, что ты не из черных — значит из белых.

— А вот и нет, я Серый, — ядовито буркнул Серый. — И оказался тут случайно, точнее, понятия не имею, как.

— Врешь. Не бывает серых. — сказал нарядный, точь-в-точь как мужичок в поле.

— Да-да, — включился в беседу тот, что с соломинкой. — Всем известно, что если ты не черный, то белый, а если ты не белый, то черный.

— А если не белый и не черный?

— Тогда врешь.

Однозначность суждений местных начала раздражать Серого. Мало того, что и так паршивый день был, так теперь он еще в темнице, черт знает где, и никто с ним толком говорить не хочет, потому что его, якобы, не бывает.

— Ну допустим, я вру, — злобно сказал он, — и зачем?

— Как зачем? Чтобы выведать наши комбинации. Чтобы ваши нас перехитрили и победили.

— Какие, к черту, комбинации? Сказать мне хотя бы толком, где я, — это что, великая комбинация?

— Нет, это нет. Ты в темнице у белых. — Соломина поднялся и отряхнул свой зад.

— Очень помогло, — буркнул Серый, — а выбраться как отсюда?

— Как-как. Тебя либо свои обменяют на белых пленных, либо не обменяют. Так всегда бывает. Обычно обменивают. Но бывали и случаи, когда пленников казнили.

— Только этого не хватало. А что, бежать отсюда никто никогда не пробовал?

— Бежать — не по правилам. — Нарядный встал лицом в угол. — Так никто не делает.

Разговор затух. Серый потоптался на месте, потом нашел незанятую кучу соломы у стены и уселся на нее. Надо было как-то выбираться отсюда, но никто не хотел ему помогать. У этих людей, судя по всему, жизнь была настолько схематичной, что никто из них даже подумать не мог, что существуют вещи, не укладывающиеся в эту схему. Значит, надо действовать в одиночку. Но как действовать, если он ничего не понимает? Наброситься на стражу, когда притащат нового пленника? А если не притащат? Или их тупо будет больше? Попытаться выкопать подкоп? Но чем? И куда должен вести этот подкоп?

Серый встал и принялся пинать ногой стену, попутно вспоминая, кто успел разозлить его за сегодня. За прошедшее время список изрядно пополнился:

Стасьвитальна — пинок — поставила двойки всему классу.

Саня Шпалин — пинок — устроил дебильную шуточку, из-за которой всем влепили двойки.

Батя с мамой — еще пинок — все время орут, на него и друг на друга. Это из-за них он не пошел домой с двойкой.

Сломанные качели на заброшенной площадке — из-за них у него болит правая нога.

Мужик с шахматами, который чем-то его вырубил и притащил в это странное место. Стоп. Мужик с шахматами. Комбинации. Шахматы. Он, что, внутри шахматной доски?

Мысль была абсолютно абсурдная, но таковым было и все происходящее вокруг. Поэтому Серый решил попытать счастья. Они с нарядным заговорили одновременно:

— Перестань уже стучать, раздражает!

— Постойте, а что если я расскажу вам комбинации?

Тут проснулась вся честная компания:

— Как это расскажешь? Серьезно расскажешь? Что белые готовят?

— Нуу... — Серый замешкался. — За белых ваших не скажу, но кое-чего подсказать могу. А потом они вас обменяют и вы, того... передадите своим стратегам. Или там королю...

Черные молча переглянулись. Предложение их явно заинтересовало. Поэтому Серый не стал ждать ответа и принялся вспоминать, что проходили на кружке по шахматам. Он расчистил небольшой участок глиняного пола, взял соломину покрепче и начертил шахматную доску:

— Допустим, это ваше поле боя. — Серый принялся чертить в клетках фигурки. — Если белые стоят вот так, то вы можете сдать вот эту пешку...

— Это любой дурак додумается, — отмахнулся нарядный. — Ты лучше что похитрее раскрой, раз уж взялся.

Серый снова задумался, потом стер фигурки и нарисовал другие.

— Вот тут можно заманить их ладью вот сюда...

— Это уже интереснее.

Серый снова стер и перерисовал фигуры:

— Вот тут, если противник купится, возможна многоходовочка... Сначала надо отдать коня...

***

Наутро двери темницы открылись, и в помещение затолкали черного жеребца. Стало совсем тесно, животное пахло потом, жевало солому, а спустя некоторое время нагадило прямо на одного из пленников в робах (вероятно, пешек). Серого затошнило от запаха, но время шло, а деваться было некуда, и нюх, приспосабливаясь к ситуации, притупился. В какой-то момент Серый даже задремал, позабыв, что, опускаясь на пол возле лошадиной задницы, он рискует стать следующей жертвой.

Впрочем, терпеть тесноту и вонь пришлось только до вечера. Когда за окошком начало темнеть, вошли белые стражники и объявили, что сейчас будет обмен пленными. Всех присутствующих, включая коня, связали по рукам и ногам и повели на улицу, где по стенам домов уже горели факелы — видимо, местное ночное освещение. Серый наконец-то вдохнул полной грудью, и даже закашлялся от чистого воздуха.

Обмен пленными проходил на центральной площади, посреди которой возвели деревянный помост. Вокруг уже собралась толпа: с одной стороны все в черном, с другой — все в белом. Два человека — один белый и один черный — поднялись на помост и торжественно объявили, что война закончилась победой белых. Нарядный пленник (видимо, офицер, а может, и ферзь) слева от Серого выругался и сплюнул.

— Ничего, — прошептал Серый, — в следующий раз отыграемся.

Потом белые стражники повели их к помосту, а с другой стороны площади черные стражники вывели им навстречу белых пленных. У помоста две процессии встретились, и охрана встала, а пленные продолжали семенить вперед, насколько им позволяли веревки. Когда они добрались до своих стражей, те принялись снимать с них путы, чтобы затем, свободные и уставшие, они повернувшись спиной к врагу и пошли прочь друг от друга.

За воротами города их ждало несколько повозок, запряженных черными лошадьми. Коня пристроили в упряжь, и процессия двинулась по тонущей во тьме дороге в сторону черного города. Стены его и впрямь оказались настолько черными, что в ночи их не было видно, пока путники не уперлись в самые ворота. Кто-то в первой повозке крикнул.

— Открывайте, свои прибыли!

— Открывай! — раздалось со стены, и ворота тяжело и медленно поползли в стороны.

По пустынным улицам они заехали в самый центр, где все принялись выгружаться из повозок и, не прощаясь, расходиться. Серый не успел подумать, куда дальше, как рядом возник нарядный:

— Ты идешь со мной, — и крепко взял его за запястье.

«Ну нет, только не еще одна темница», — подумал Серый.

***

В этот раз ему повезло: вместо темницы его привели в королевский дворец. Несмотря на глубокую ночь, местные обитатели не спали. Пройдя через отделанные черным мрамором галереи и переходы, Серый оказался в просторной трапезной, где пировали самые богато одетые из черных людей. Во главе стола на троне восседал король в обсидиановой короне.

— Сегодня я вынужден был сдать наше знамя, — обратился он к вошедшим, и замолк, рассматривая Серого. — А это кто?

Офицер — оценив костюмы сидящих в зале, Серый решил, что это все-таки просто офицер, — низко поклонился:

— Ваше величество! Этот юнец знает комбинации. Позвольте рекомендовать его в советники главнокомандующего.

Король сощурился. Теперь на Серого уставились все присутствующие. Офицер наклонился к его уху и прошептал:

— Покажи им то, что показывал мне.

Серый растерянно заозирался:

— Можно мне карандаш и бумагу?

Повисла тишина, потом господин, сидящий по правую руку от короля, — ферзь? — повелел:

— Подайте юнцу перо и бумагу!

Откуда ни возьмись появились слуги, несущие необходимый инвентарь, листы бумаги постелили прямо на пол у ног Серого. Тот опустился на колени и принялся рисовать клетчатое поле и фигуры.

***

Поле боя было зеленым и радостным. День был ясным — ни единого облачка. Серый вместе с главнокомандующим стоял на холме, а внизу выстроились два войска — черное и белое. Соперник зашевелился, и главнокомандующий склонился к Серому:

— Каков твой ход?

Серый сощурился и осмотрел поле:

— Е7-е5.

Главнокомандующий зычным голосом отдал приказ.

***

Когда белый король сложил свой флаг, в глазах у Серого потемнело. Очнулся он на заброшенной детской площадке, возле единственной скамейки, на которой никого не было. Только деревянная коробка с шахматами сиротливо лежала на облезлых досках. Начал накрапывать дождик, и Серый машинально сунул коробку себе под куртку. День был противный, и все же он был счастлив, что вернулся. Даже двойка от Стасьвитальны лучше, чем сидение в темнице в обнимку с конем в мире, где не происходит ничего, кроме бесконечной войны черных с белыми. Нет, кружок он, конечно не бросит. Наоборот. Но шахматам место на доске, а не повсюду.

Дома пахло гороховым супом. Когда Серый открыл дверь, мама в переднике и с поварешкой в руках вышла в прихожую:

— Ну и где ты шлялся?

— Мам, ты такая красивая сегодня, — ответил Серый, потому что она и правда показалась ему необыкновенно красивой.

— Ты что это ласковый такой? — удивилась мама, — влюбился, что ли? Или двойку получил?

— Если честно, двойку. Но не за себя, за Шпалина.

— Это еще как? — нахмурилась мама.

— А вот так. Он хулиганит, а Стасьвитальна всему классу двойки лепит. Но это ничего, мама. Главное, что я дома.

— Что-то ты какой-то блажной сегодня, — покачала головой мама, и даже не стала на него орать, просто глянула строго. — Ладно, садись делать уроки, а то поздно уже.

И Серый пошел в свою комнату и послушно достал тетрадки. Потому что черт его разберет, какие еще знания помогут ему спасти свою шкуру.