[ Серый берег. Пусть снег скроет наши следы ]

Ч. 1. Холод, пыль и серый берег

Наблюдение первое – пол обжигающе холодный. Лаковое покрытие прилипло к лицу и, когда я попытался подняться, кожа неприятно натянулась.

Второе – пол помимо прочего ещё и пыльный. Залежавшийся запах щекотал ноздри, пока я пытался привести в порядок спутанные мысли. Несколько люминесцентных ламп неприятно потрескивали где-то над головой. Подташнивало, словно с похмелья, однако соответствующего привкуса я не ощущал.

Третье наблюдение – лежащая метрах в трёх девушка. Коротко остриженные волосы растрепались, скрывая её лицо. Хрупкая фигура в белом халате недвижно застыла на полу в полумраке, ни вдоха, ни выдоха. Инстинктивно я почему-то потянулся рукой к своей груди, затем – проверил что-то на поясе. Ничего не было.

– Эй, вы там живы? – голос прозвучал так хрипло, будто я не разговаривал несколько дней.

Фигура не откликнулась.

Преодолевая боль в мышцах, я подполз и без особых усилий перевернул тело. Девушка казалась мертвенно бледной, сквозь кожу просвечивали венки. У неё были несколько азиатские черты лица – отсутствовала складка над веком, округлая форма щёк при общей худобе. Прямые чёрные волосы, жёсткие на вид. Я поднёс свою руку к её рту и ощутил слабый поток тëплого воздуха.

«Хорошо».

Меня начинало трясти. Тело вдруг вспомнило, что вокруг чертовски холодно, и попыталось себя согреть. Помимо воли начали содрогаться руки и ноги, уже начинающие неметь. Зубы пришлось сцепить, но даже так их стук был отчётливо слышен в тишине помещения. Невыносимо хотелось спать, закрыть глаза и лечь обратно. Возможно, я бы так и поступил – но присутствие кого-то ещё не давало мне расслабиться. Преодолевая боль, я резко выдохнул и вскочил на ноги, пошатнувшись. Как если бы брал особо тяжёлый подход на тренажёре.

Мебель в помещении представляла собой беспорядочно раскиданные столы, стулья, дверцы шкафов и прочий хлам. Единственное, что осталось на месте – барная стойка, окружëнная битым бутылочным стеклом.

«Это чудо, что мы упали здесь, а не там. Иначе долго пришлось бы вытаскивать осколки».

За единственным окном можно было рассмотреть, как снег заметает окрестности. Метель такой силы, что снежные хлопья сливались меж собой в бесконечное подобие белого шума, заслоняющего собой окружающий мир. К сожалению, мне нечем было развести даже обычный огонь. Батарей или хоть какого-то подобия системы обогрева тоже не оказалось. Меня это удивило, но не оставалось времени размышлять о том, почему в общественном месте нет отопления.

Я вернул в вертикальное положение несколько столов и поставил их рядом друг с другом. Пыльное дерево обжигало руки холодом, поэтому я натянул поглубже рукава своей не к месту белой рубашки. Аккуратно подняв девушку, я положил её на импровизированную лежанку из столов, постаравшись разместить её как можно компактнее, чтобы места хватило обоим. Затем несколько раз осторожно обошёл комнату, не переставая растирать немеющие руки.

Помимо предполагаемого выхода наружу, к которому я старался не приближаться по очевидным причинам, за стойкой оказалась небольшая каморка. Осторожно раздвигая ногами осколки, я подошёл ближе. В ней не было ничего, кроме трёх стеллажей. На средней полке одного из них я обнаружил два серых шерстяных то ли тонких одеяла, то ли толстых пледа в клетку, оставленных там так, что невозможно было пропустить. Взяв их, я поспешил обратно к девушке.

Осторожно, стараясь не расшатывать столы, я свернулся вокруг неё, укрыв нас с головой кусками ткани. Медленно, словно утекающий песок, холод начал отступать. Сквозь онемение и озноб я почувствовал неприятное, даже болезненное жжение прибывающей обратно к коже крови. Халат девушки немного шевельнулся. Затем ещё раз. Она попыталась освободиться от моей хватки, но я держал крепко. Столы под нами угрожающе закачались.

– Подождите немного, пожалуйста. Сначала нам нужно хоть немного отогреться.

Она не остановила свою молчаливую борьбу, поэтому я резким движением приподнял оба пледа. Ледяной воздух заставил её замереть на месте, после чего я быстро вернул их на место.

– Понимаете теперь? Там чертовски холодно.

– И что нам теперь вечность так лежать? – со сквозящей в голосе желчью спросила девушка.

– Вовсе нет. Но нужно, чтобы тело немного восстановилось. Неизвестно, сколько мы пролежали на ледяном полу.

– Где я? И ты кто вообще такой?! – резко спросила она.

– Хотел бы я знать, – пробормотал я в её затылок.

К огромному сожалению я не мог вспомнить бóльшую часть своей жизни. Я был уверен, что мне чуть меньше тридцати. Но что происходило со мной после лет шестнадцати казалось туманным. Вспоминался только металлический привкус крови и запах пороха. И какой-то неприятно сладковатый запах химии пополам с хлоркой.

– Предполагаю, что меня контузило. Не считаю это нашей главной проблемой, но всё же ситуация довольно неприятная. Если мы здесь замёрзнем до смерти, то всё же хотелось бы знать, что именно привело к такому исходу.

– Едва ли это были приятные события, – хмыкнула собеседница.

– А что насчёт вас?

– Тоже пустота, – я почувствовал, как она слабо качнула головой. – Расскажи хотя бы, что ты успел увидеть.

– Мы в пустом баре. Судя по слою пыли – им уже давно не пользуются. Света нет, электричества нет, воды не наблюдалось. За окном метель. Я бы хотел развести огонь, но у меня нет зажигалки.

– А где ты взял одеяло?

– Вы, наверное, имеете в виду пледы? Я нашёл их в каморке за барной стойкой.

– Там точно ничего больше не было?

– К сожалению, света там недостаточно, чтобы рассмотреть каждый угол. Но крупных предметов точно не было. Попробую ощупать полки позже, как оклемаюсь.

– Вернись и попробуй нащупать что-нибудь уже сейчас. Не может быть, чтобы в баре, где нет отопления, не нашлось хотя бы спичек для разведения огня.

– А вы?..

– А я останусь тут и сохраню тепло, – твёрдо сказала девушка.

– Звучит разумно.

Я быстро выбрался из-под пледов, подоткнув их поближе к её телу. Холод ощущался гораздо сильнее, чем до этого, но выхода особо не было. Прыгая и стараясь побольше шевелиться, я вернулся в каморку. Первое, что я заметил – лежавшие на том же месте, где раньше были пледы, коробок спичек, пожарный топорик и небольшая канистра. Пахло керосином.

«Я не мог этого НЕ заметить».

Это было всё, что мне нужно. Ни больше, ни меньше. И вот уже в который раз с самого момента пробуждения я начал понимать, что ситуация явно ненормальна. Даже сюрреалистична.

– Тут кто-нибудь есть? – повысив голос, спросил я.

Голос гулко отразился, будто бы стены были сделаны не из дерева. Покачав головой, я вернулся обратно. Разумеется, мне никто не ответил.

Пол в основном помещении был деревянным, так что разводить на лаковом покрытии костёр могло стать моей последней ошибкой. Я вернулся в каморку.

– Эй!

Голос вновь слегка отразился. Я постучал по полу и стенам. Затем размахнулся и небольшим топориком стал ломать доски под ногами.

– У тебя там всё в порядке? – раздалось из зала.

– Просто подождите немного.

Отпихивая щепки, я смог пробить небольшую дыру. Под полом оказались пластины неизвестного мне металла тëмного оттенка. Хотя – в темноте каморки в принципе сложно было что-то различить. Разводить на пластинах огонь было в любом случае лучше, чем на деревянном полу. На всякий случай я бросил спичку, но никакой реакции не последовало – она спокойно потухла, соприкоснувшись с поверхностью. Пробив дыру пошире, я вернулся в зал и разрубил один из деревянных столов. К счастью, его поверхность не была покрыта лаком – чуть меньше вероятность надышаться химией.

Я сложил деревяшки в дыру, слегка сбрызнул керосином и довольно быстро поджёг всё это дело. Дым щипал глаза, но это было в любом случае лучше, чем замëрзнуть насмерть. Вытянув руки, я с наслаждением присел на корточки у огня. Казалось странным то, насколько спокойным я себя чувствовал. Ни паники, ни страха. Просто механическое выполнение действий.

«Кем я в итоге вырос?»

Моё детство прошло в бедном квартале, это точно. Свою мать я в те годы практически не видел – она либо спала, либо была на одной из двух работ. А свободное время предпочитала проводить за дешёвым вином с подругами или очередным ухажёром. Готовить приходилось самому, но даже так основной нашей пищей была еда быстрого приготовления. Замороженные овощи с истекающим сроком годности, сухая лапша, сухари и баранки на десерт, по праздникам – торт "Сказка". Тошнотворно кремовый, с привкусом маргарина. Прогресс лишил нас голода, еда была доступнее некуда – это правда. Но её качество явно оставляло желать лучшего.

Но на сигареты и ежедневные два стакана вина перед сном денег у матери хватало всегда. Что хорошо – без этих "мелочей жизни" её настроение становилось хуже некуда.

«И что было потом?»

Сутками я пропадал на улице, школу посещал редко. С другими парнями мы предпочитали зайцами доехать до районов получше. Люди там редко ходили пешком – все основные маршруты были оборудованы перевозными пешеходными лентами. Встал, прикрыл глаза, активируя в мозгу встроенный чип – и сëрфи себе интернет сколько влезет. Мы называли таких людей "тюленями", так забавно они смотрелись со стороны. Если подбежать и слегка толкнуть кого-то из них на ленте, то они долго потом не могли прийти в себя, растерянно смотря на тебя широко раскрытыми глазами.

– Доброе утро, соня! – кричали мы на бегу, с хохотом уносясь прочь от очередного несчастного.

«Беззаботная юность, хах... »

– Кхах-кхах, да тут же дышать нечем! – дверь каморки открылась шире.

Девушка в лабораторном халате тут же присела, позволяя дыму проходить над её головой.

«Молодец, умная».

– Зато тепло, – сказал я.

– Зато тепло, – согласилась она, отодвигая меня чуть в сторону.

Она завернулась в пледы на подобие большой серой гусеницы, так что за её состояние можно было уже не переживать.

– Нашлись, я полагаю, спички?

– Даже лучше, – я кивнул в сторону канистры, которую задвинул в угол.

Девушка тут же прищурилась, внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Как можно было не заметить что-то подобное? У тебя проблемы со зрением?

– Она стояла ровно на той полке, где я нашёл ту ткань. Её невозможно было не заметить – тут либо какой-то хитрый механизм, либо...

– Либо?..

– Я не знаю. Но тут точно никого кроме нас быть не может. Я бы заметил.

– То есть этот стеллаж исполняет желания? – девушка хмыкнула, убирая прядь с глаз. – Так может загадаешь парочку обогревателей?

Я посмотрел на полку. Ничего нового не появилось.

– Выйдите, пожалуйста.

– Что?! Ты сейчас серьëзно?

– Мы должны убедиться.

– Это бред. Предметы не могут появляться сами по себе, даже если очень этого захотеть или попросить, я не знаю, великий космос о милости. Ты просто надышался дымом. А канистра... Эм...

– Именно поэтому мы и должны это проверить.

Я встал и приподнял девушку за плечи. На вид она была чуть младше меня, очень хрупкой комплекции, говорящей о том, что ей за всю жизнь не пришлось работать руками. Белый халат мог, впрочем, относить её к любой категории. Химик? Врач? Технолог? Просто странный вкус в одежде? Мне еще предстояло это выяснить, раз уж мы застряли здесь вдвоём.

Вместе мы вышли за дверь, после чего я тут же вернулся, щурясь от не выветрившегося дыма.

– Надо же.

– Что там, что там? – девушка выглядывала из-за моего плеча, немного подпрыгивая.

Два новеньких электрических обогревателя заняли две полки стеллажа. Дыра в полу исчезла, а скопившийся дым довольно быстро рассеивался. Я тут же нашёл в основном зале розетки и без проблем включил оба устройства.

– Электричество, значит, есть. Занятно.

В помещении постепенно становилось теплее, каждый из нас грелся у отдельного "островка", обозначенного подсветкой. Свесив ноги, девушка сидела на столе, пока я отогревал руки за барной стойкой.

– Эй, бармен, плесни-ка мне кофе, – крикнула вдруг девушка, болтая ногами.

– Это скорее работа баристы. Да и из чего же я вам его сделаю? – я приподнял бровь.

– Ну не знаю, пусть тебе твоя волшебная кладовка поможет!

Её голос, не смотря на расслабленную улыбку, звучал с надрывом. В нём явственно прослеживались нотки грядущей истерики, так что было разумнее предупредить проблему до её возникновения. Я попытался представить, что такой особе, как она, может понравится. Через пару минут я поставил перед ней чашку с, судя по запаху, тыквенным капучино. Незнакомка удивлённо посмотрела на меня.

– Надо же. Пахнет вкусно. Но откуда ты знаешь, что мне может понравиться? Даже я не знала, чего именно хочу.

– Просто угадал.

Я вернулся к обогревателю за барной стойкой, где меня поджидало эспрессо из чудо-каморки. Девушка тем временем, что-то проверяя, вошла в каморку. Вернулась от туда с пустыми руками и вновь уселась за стол. Отхлебнув, заговорила со мной, как будто и не отходила никуда:

– Как тебя зовут, к слову? Прости, если грубый вопрос, конечно, но я сейчас в принципе мало что помню. Хотя твоё лицо вроде бы знакомое.

– Я сам не знаю, – я покачал головой. – Могу вспомнить себя ребёнком и подростком, но имя или более поздние года – нет. Будто их и не было.

– Так я и думала, – девушка кивнула. – Если происходит что-то странное, то со всеми сразу, как и положено. Мы же не останемся в этот паршивом месте, да?

– Конечно. Передохнём – и попробуем осмотреться на улице. Насколько получится.

Мы оба машинально обернулись к окну. Летящий снег всё так же скрывал за собой обзор. Глядя на него, мне безумно хотелось спать. Даже не из-за усталости и переохлаждения. Какой-то внутренний порыв внушал мне, что я должен сейчас спать, несмотря ни на что.

– Меня клонит в сон, – сказал я девушке, чтобы обозначить своё состояние.

– Меня тоже. Будто я не спала как минимум неделю.

Она усердно пила свой кофе, явно обжигаясь в процессе. Мой же эспрессо был именно таким, каким я его мог бы любить – ароматным и невероятно горьким. Это помогало, в какой-то степени. Но тяжесть в теле не отступала насовсем – просто отходила чуть вглубь.

По ощущениям прошло полчаса, когда мы облачились в "заказанную" зимнюю одежду и подошли к невзрачной входной двери.

– Тяни, – кивнула она мне.

За дверью оказалась пошарпанная стена. Точно такая же, как и в остальном зале. Услышав тяжёлый вздох где-то за моей спиной, я закрыл дверь, шурша курткой. Открыл снова.

– О да, это, конечно, поможет. Гений.

Помня о волшебной полке, я подумал:

«Хочу на улицу», – и попытался ещё раз.

Стена осталась на месте.

– Всё верно, – я кивнул.

– Что тебе "верно"-то?

– В действительности – я не хочу на улицу.

– Может, ты домой хочешь?

Скрип двери, повторение эксперимента.

– Нет, кажется домой я тоже не хочу.

– Ладно, отойди.

Девушка начала методично открывать и закрывать дверь. Я тем временем проверил окно. На нём не было каких-либо ручек, стекло было надёжно впаяно чуть ли не в саму стену. Конечно, можно было попытаться его разбить – но тогда могли бы возникнуть проблемы с обогревом в будущем. Дым из каморки исчезал, едва касаясь потолка зала – тоже странность, но едва ли она бы нам помогла.

– Я кое-что придумал. Можно мне попробовать ещё раз?

Девушка, до этого не прекращавшая измывания над дверью, насмешливо поклонилась и отошла в сторону.

– Она вся в твоём распоряжении.

«Я хочу выбраться от сюда».

Скрип двери. Солëный запах морского берега.

– Ну и ну, – девушка покачала головой.

Мы осторожно и без лишних сомнений вышли на припорошенном снегом берегу. Дверь за нами испарилась, стоило шагнуть за порог.

– Камни, – девушка сощурилась и пнула несколько из них. – Не люблю пляжи из камней.

Если до этого происходящее мне казалось дурацким сном, то теперь оно начинало слегка пугать. Всё, вплоть до горизонта, было сплошным каменистым пляжем. Сероватые и круглые, камушки неприятно шевелились при каждом шаге. Мне почему-то хотелось держаться от них как можно дальше. Но, разумеется, пугали меня не они.

Чëрные клубы то ли слизи, то ли плотного дыма вздымались повсюду, образуя своеобразные овалы.

– Может, потрогаешь их? – шëпотом предложила девушка.

– Нет, – так же шëпотом ответил я. – У меня чувство, что нам нельзя здесь находится. Буквально нельзя.

– Да ладно? Думаешь? – девушка издала нервный смешок. – Ты, видимо, не только бармен, но и великий мыслитель. А почему бы нам не находиться зимой посреди ничего на каком-то всеми забытом берегу со странными субстанциями вокруг?!

Она почти перешла на крик, и я резким движением закрыл ей рот. Что бы вокруг не происходило, почти всегда шуметь – это не самая лучшая идея.

– От! Пус! Ти!

Она укусила меня, но хватку я не ослабил. Вскорости я понял, что её хрупкость была обманчивой – когда того требовали обстоятельства, эта девушка проявляла чудеса силы и изворотливости.

«Как хорëк».

Да, она вполне могла бы быть хорьком. Юркий и милый на вид, но смертоносный для своих жертв и врагов хищник. Структура волоса тоже подходила под описание - прямые, блестящие и жëсткие волосы, образующие косое каре. Ну точно чёрный хорёк. Или ласка.

Когда она успокоилась, я убрал руку, за что тут же получил кулаком в рëбра. Острые костяшки сделали всë возможное, чтобы позже на этом месте возник синяк.

– Грубиян, хам, урод, – отчеканила она ледяным тоном.

По крайней мере невольная спутница перестала паниковать, так что я даже обрадовался её словам. По итогу мы разделились, она – налево, я – направо.

– Встречаемся тут же, если ничего не найдём, – она выковыряла ботинком небольшую ямку среди камней.

– Это нам не особо поможет, – я покачал головой. – Издалека углубление не увидеть, а на вид тут всё совершенно одинаковое.

– Разве? Вон та штука кажется чуть больше. Та – чуть тоньше. А эта и вовсе какая-то слишком бугристая.

Я посмотрел на указанные сгустки чëрной субстанции, но различий не заметил. Вместе с её вздохом облегчения вышло облачко пара.

– Теперь увидел, да? Вот и славно.

Сил переубедить незнакомку у меня не было, поэтому я молча направился в свою сторону. Снег исчезал, касаясь странных образований, но в отличие от того, что мы видели за окном представлял собой не метель, а большие мягкие хлопья, с тихим шелестом опадающие на берег. Цель прогулки была мне ясна с самого начала – я шёл на отдалённый шум волн и солёный запах моря. По ощущениям прогулка в одну сторону у меня заняла около часа, когда позади послышался чей-то сбивчивый бег.

– Стой! Придурок! Сколько можно звать?!

Возможно, субстанция поблизости поглощала звук, ибо услышал я девушку лишь в последний момент.

– Вы что-то обнаружили?

– Нет, просто разделяться в такой ситуации – отвратительная идея, – проговорила она, пытаясь отдышаться. – Пойдём вместе.

Возможно, она просто испугалась. А может действительно посчитала это плохой идеей – у меня порой были проблемы с тем, чтобы угадывать её мысли.

– Хорошо.

Ещё через час, когда даже сквозь перчатки в карманах мои пальцы начали околевать, мы всё же вышли к морскому берегу. Местность резко уходила вниз, образуя резкий обрыв, тянущийся в обе стороны. Волны разбивались о скалы где-то внизу.

– Мы... на острове? – девушка поджала губы.

– Не факт. Возможно, это полуостров. Или вовсе просто конец материка.

– Никаких зданий, даже маяка не видно.

Она присела на корточки, и от её движения несколько камней укатились вниз. Когда они соприкоснулись с водой, мне почудилось, будто они на мгновение заискрились – хотя это скорее всего игра местного тусклого света. Солнца, впрочем, не было – небо застилали тяжёлые серые тучи. «Такие, что хоть куличи строй», – проворчала бы чья-нибудь бабушка.

Так что камни точно не могли "блестеть" или "искриться". Я поднял один, чтобы посмотреть ещё раз, но меня прервали.

– И что теп..? – договорить она не успела.

За нашими спинами прозвучал треск камней, и что-то длинное ударило нам по ногам. Машинально я успел отпрыгнуть, едва заслышав шорох, но девушка с вскриком упала, едва не рухнув в обрыв. Резко обернувшись, я замер.

Длинный, извивающийся, покрытый иссиня-чëрной шерстью дракон. Нижний ряд его клыков доходил ему чуть ли не до глаз, опасно оканчиваясь у их основания. Тяжелые рога были будто бы отлиты серебром, как и когти на длинных лапах. Существо безотрывно смотрело на меня глазами множества оттенков фиолетового цвета. Они переливались и сияли изнутри, словно драгоценные камни. Существо вновь замахивалось длинным хвостом, усеянным серебряными шипами. Это чудо, что они не задели нас во время первой атаки.

Подпрыгнув к девушке, я рывком поднял её с земли и следующим прыжком очутился под брюхом дракона. Тот даже не пошевелился, когда мы перекатились под ним и бросились бежать в обратную сторону. Зимняя одежда сковывала движения, поэтому я на ходу сбросил куртку. Девушка повторила за мной, не снижая темп бега. Обернувшись, я почувствовал укол истинного страха. Существо безусловно шло за нами. Практически бесшумно, извиваясь, дракон следовал позади, будто издеваясь. Он ни приближался и не отдалялся, все его движения говорили о том, что он не спешит.

– Почему он нас ещё не догнал? – крикнула девушка, тоже обернувшись.

– Просто бежим.

Я слегка сбавил темп. Усталость постепенно сказывалась, да и разгорячённое тело перестало справляться с холодом. Но тут один из куполов справа от нас пришёл в движение. Выставив руки вперёд, из него вышел мужчина, явно удивлëнный встрече с нами. Заметив существо, он тут же замахал нам рукой.

– Сюда! Сюда!

Он явно давал понять, что прятаться надо в этой чёрной слизи, похожей на мазут. Наблюдение номер четыре – мужчина вышел из неё абсолютно чистым.

Мы, не сговариваясь, ринулись к нему. Дракон тут же прогремел:

– Только посмейте, и все трое окажетесь на дне. Стойте. С вас достаточно.

Мужчина у слизи неуверенно смотрел то на нас, то на существо. Его тонкие круглые очки немного сползли на нос. Растрëпанные серебристые волосы немного вились, будто от сырости.

– У него рога, – выдохнула девушка и остановилась.

Да, голову мужчины венчала пара тёмных прямых рогов, длиной с ладонь.

– Идти к чëрту тоже не хочется, что будем делать? – издав нервный смешок, спросила она

Существо, мужчина и девушка, не моргая, посмотрели на меня. Странно.

«Почему вдруг я должен принимать это решение?»

– Давайте все останемся на своих местах, и по возможности цивилизованно обсудим сложившуюся ситуацию, – я поднял руки на уровень груди в знак мира. – Раз уж, как мы выяснили, все присутствующие умеют говорить – это не составит труда, верно?

Слева от меня послышался обречённый шëпот девушки.

– Ой дурааааааак...

Однако это сработало. Существо действительно остановилось. Мужчина, воспользовавшись этим, крикнул нам:

– Ну, если что, заходите!

И скрылся в странной субстанции. Она поглотила его медленно, как желе, слегка колеблясь от каждого движения. Мы проводили его взглядом.

– Возвращайтесь в свои купола, больше я предупреждать не буду.

Существо фыркнуло и развернулось, чтобы удалиться.

– Постойте, уважаемый и очень грозный дракон! – девушка тут же его окликнула. – Мы бы с радостью сделали, как вы велите, но что это за купола и как нам собственно в них вернуться?

– Как вас зовут? – прорычал он в ответ.

– Эм. Не думаю, что сейчас время для вежливости.

– Как вас зовут?

– Мы не знаем, – сказал я.

– Понятно, – пробормотало существо. – Память подводит меня всё чаще. Я был уверен, что уже видел эту девушку. Но раз вы только-только появились – это всё объясняет.

– Что именно объясняет? – спросила она, нахмурившись.

– Я – Цернунн. С этого момента запомните – вам нельзя покидать то место, где вы проснулись. Мне следовало бы сказать об этом раньше, но не так много людей решаются покинуть свои купола. Что до ваших имён – придумайте их сами, раз вас двое. Или я могу дать вам новые.

– Нет-нет, спасибо, сами справимся, – заверила его девушка. – Тут чертовски холодно, может вы нам покажете дорогу обратно?

Цернунн смотрел на нас чуть дольше обычного. Возможно, даже слишком долго.

– Ваш купол буквально слева от вас.

Его когтистая лапа была направлена в нужную сторону – видимо, чтобы даже такие тупицы, как мы, верно его поняли. Нужный "купол" был в действительности буквально в десяти метрах от "купола" ушедшего мужчины.

– О, спасибо большое, дракон. А мы, пожалуй, пойдем к себе!

Девушка расплылась в милейшей и широчайшей улыбке из возможных. Подталкивая меня в спину, она чуть ли не силой заставила меня прикоснуться к странной штуке, именуемой куполом. Тёплое чувство пронеслось по телу, когда кончики пальцев соприкоснулись с ним. И тревога возникла в груди.

«Меня не должно быть здесь» – кричало всё во мне. Осталось только выяснить, что за место это "здесь".

С этими мыслями, я сделал шаг, позволив субстанции поглотить меня с головой.

Ч. 2. Снежное поле и огненный виски

Удивительно, но чем сильнее мне хотелось спать, тем темнее становилось в помещении бара. Тот немногий поток света, что продирался сквозь метель, медленно убывал, как и остатки моих сил. Мы с девушкой решили готовиться к ночлегу. Достав из "волшебной" кладовки метлу и совок, я усердно собирал с пола осколки, опилки да и в целом пытался привести это запущенное место в человеческий вид.

– Так как мне к тебе обращаться? – спросила девушка.

Она сидела на одном из столов в своём лабораторном халате, уже привычно болтая ногами. Тот стол, к слову, я только-только оттëр от пыли.

– Было бы здорово, помоги вы мне с уборкой.

– Инициатива наказывает инициатора. Сам начал – сам и заканчивай, – фыркнула она, не сдвинувшись с места.

– Ладно, а вас-то мне как называть?

«Мне же лучше, если она не будет мешаться под ногами».

Задумавшись, девушка залезла рукой в нагрудный карман халата. На свет явился помятый бейджик, какие обычно можно увидеть на важных людях с очень важных конференций. Люди в таких бейджиках на разноцветных ленточках как правило собираются вместе, чтобы обсуждать проблемы. Выступая по очереди, они не особо слушают других, в основном ожидая своей очереди. Иногда ожидание выступления может занять несколько часов, и тогда важные люди на важных собраниях могут ненадолго задремать. Непосредственно решать проблемы в такой обстановке практически невозможно.

На том бейджике не было имени, только обозначение химического элемента. Ti²². К счастью, в моей голове остались какие-никакие базовые знания химии. Titanium. Титан, атомный номер 22. При взгляде на него меня начало мутить. Без какого-либо логического объяснения, я почувствовал, что мне тошно от одного взгляда на этот странный бейджик.

Помимо воли возникла и злость. Кровь прилила к лицу, сердце бешено забилось. Кулаки самопроизвольно сжались.

– Уберите это, – я едва-едва расцепил сжатую в припадке челюсть.

– Ладно? – девушка растерянно моргнула.

– И халат снимите.

– Что?..

– Спрячьте это всё куда подальше, я вас прошу, – с трудом процедил я.

Девушка недовольно покосилась на меня, но всё же послушалась. Она бережно сложила свои вещи и убрала в тумбочку возле стены. Стоило раздражителю пропасть из поля зрения, как я сразу почувствовал облегчение. Но всё же для того, чтобы окончательно успокоиться, разбил об пол табурет. Грохот и отдача приятно расслабили сжавшиеся лицевые мышцы.

«Чем дальше это от меня, тем лучше».

– Может, объяснишь причины?

Под халатом она была в простой плотной чëрной рубашке, пуговицы серебристого цвета блестели в лучах люминисцентных ламп. В кулаке она что-то сжала, осторожно заводя руку за спину.

– Что у вас там?

– Ты бы себя сейчас видел. Взгляд такой, будто меня на месте убьёшь, хах, – она слегка улыбнулась. – Наверное, не стоит тебя лишний раз провоцировать моими вещами. А то ещё "загадаешь" у кладовки дробовик.

– Показывайте.

Пожав, плечами, она разжала руку. Там была маленькая фетровая куколка в виде ведьмы. Фиолетовый плащ и остроконечную широкополую шляпу куколки украшали серебристые звëзды.

Никаких негативных эмоций игрушка во мне не вызвала.

– Оставьте при себе.

– Вот уж спасибо, – хмыкнула она, бережно убирая вещицу в карман рубашки.

Теперь выходило так, что ведьма будто бы выглядывала из её нагрудного кармана.

«Что угодно, лишь бы не тот бейдж».

– Тита. Можешь называть меня так, – сказала она, возвращаясь к столу.

– Тита?

– Слишком сложное имя? Как насчëт Ти?

– Это уже чересчур. Тита вам вполне подходит.

– Надо же. Значит, ты способен запомнить четыре буквы? Потрясающе! – она изобразила удивление, прикрыв рот рукой.

– Вы будете судить уровень моего интеллекта по количеству букв в вашем имени? – я приподнял бровь.

– Их всего восемь, так что ты на верном пути!

Вздохнув, я вернулся к уборке. Убрав все осколки в кладовку и пожелав их исчезновения, как я и догадывался, они исчезли. Но носить туда мусор было бы слишком хлопотно.

«Мусорная корзина, в которой бы исчезало всё, что в неё бросили».

Некоторое время я смотрел то на появившееся ведро, то на лабораторный халат в углу кладовки. Он в итоге и стал моим объектом эксперимента. Небрежно приподняв вещи девушки, я занëс их над корзиной.

Как оказалось, волшебная кладовка способна сотворить волшебные вещи. Халат исчез, едва коснувшись дна корзины.

– О, новая мебель? – сказала Тита, когда я вышел обратно.

– Что-то в этом роде.

Мусорная корзина заняла почëтное место возле барной стойки.

– Бармен, а не сделаешь ли мне "Маргариту"?

– Это вы... Мне?

– Ну, мы в баре. Ты за стойкой. Тебе барменом и быть.

– Сейчас я предпочту поспать, спасибо.

Мы оба посмотрели на диван у окна. На нëм вполне могли уместиться двое.

– Чур – ты на полу.

– Вы на полу.

– Ты.

– Вы.

– Я так-то девушка.

– Кладовка слушается только меня, да и убирался я в одиночку. К тому же – я тут бармен, вы сами сказали.

Девушка забегала глазами, пытаясь понять, чем это можно было бы побить. Но все карты были на моих руках. Если не "фулл хаус", то что-то близкое к нему. Разумеется, я не хотел оставлять её на пустом полу – заранее загадал ей спальный мешок. Всё-таки я джентльмен, да и пол всё ещё достаточно прохладный.

«Если не будет спорить, то получит даже подушку».

– Спим вместе, – наконец твëрдо сказала Тита.

На мой удивлённый взгляд она добавила:

– Так теплее. К тому же – вдруг у нас будут ночные гости? Мы же ничего о местных не знаем. А так – они явно первым делом попытаются убить тебя, а не хрупкую девушку вроде меня. Я в таком случае обещаю отомстить за твою смерть самым коварным образом из возможных.

– Это каким же?

– Они будут ждать этой мести всю жизни, а я так и не приду, – она ехидно улыбнулась. – Что может быть хуже напрасного ожидания?

– Вы спите на полу, – глубоко вздохнув, сказал я.

«И без подушки».

Когда её место было обустроено, я расстелил и застелил диван. В разобранном виде он был даже чуть больше, чем нужно двум людям. Два обогревателя были с помощью удлинителя установлены по обе стороны от него. Мягкость "призванных" подушек поражала. Возможно так казалось от моей общей усталости, но они будто держали мою голову в приятной воздушной невесомости. Одеяло тоже оказалось идеальным – той степени тяжести, какая и должна быть у всякого уважающего себя одеяла. Глаза закрылись сами собой, но на грани сна я почувствовал движение под своим боком.

– Нет, нельзя. Идите обратно.

Тита проигнорировала меня и молча продолжила обустраиваться, перетягивая на себя половину одеяла. И это при наличии своего собственного. Резко потянув его обратно, я почувствовал её холодную спину.

«Странно. Один из обогревателей был прямо возле неё. Неужели пол настолько холодный?»

– Тита?..

Ответа не было. Замерев, словно зверёк в норке, она пыталась сделать вид, что уснула. Конечно, спихнуть её обратно на спальный мешок было бы невероятно легко. Но подушки были такими мягкими, что не смотря на всю её язвительную натуру, я испытал приступ благодушия.

– Ладно, только не ëрзайте.

Услышав это, Тита тут же начала ëрзать, устраиваясь поудобнее. Вздохнув, я вновь закрыл глаза. Сон пришëл ко мне в ту же минуту. Но не едкий и тяжëлый, как в начале дня. Я уснул так, будто бы во мне просто кто-то выключил свет.

Утро пришло неожиданно быстро.

– Проснись! Проснись! Что здесь творится?! – Тита со всех сил расталкивала меня.

Я подскочил и быстро обвëл взглядом комнату.

– Где? Кто?

– Здесь было так темно – ты не представляешь! Будто всё, кроме дивана, исчезло! – драматически прошептала Тита, прижимаясь к моему плечу.

– Потрясающе. Но сейчас всë выглядит нормальным.

– Но оно не было таким минуту назад!..

– Как хотите, а я ещё посплю, если не возраж...

– Возражаю, возражаю, возражаю! – Тита завертела головой. – Хватит спать, мы не на курорте. Я не смогу расслабиться, не поняв, что вокруг происходит.

Еë трясло, бледные тонкие губы были поджаты. Вздохнув, я поплотнее замотал её в одеяло.

– Подождите немного, я достану вам кофе.

Не смотря на работу обогревателей, в баре было пусть и терпимо, но всë ещë довольно прохладно. Большой тыквенный капучино и эспрессо. Подумав немного, я прикрыл глаза.

«Какой же это бар, если здесь нигде нет алкоголя?»

Я представил полки, заставленные разнообразными бутылками. Виски, джин, ликëры на любой вкус, водка, коньяк, ром. Колокольчик над входной дверью. Тëплый приглушëнный свет, но не от люминесцентных ламп, а от светильников в строгих абажурах. Камин напротив барной стойки, где потрескивают дрова.

– А-а-а-а-а!.. Тут точно призраки, иди сюда! Быстрей!

«Неужели получилось?» – подумал я, открывая глаза обратно.

Кладовка никак не изменилась, поэтому я взял два стакана, проявившихся на полке, и поспешил обратно. Девушка сидела, поджав ноги на диване. Трясущейся рукой она показывала то на барную стойку, то на возникший в стене камин.

– Где мы, чëрт возьми?! – она сжала голову руками – Это ненормально! Я ничего не понимаю. Как мне это вообще понимать?!

Странно, но во мне всё происходящее не вызвало даже толики удивления. Будто всë так, как и должно было быть. Будто я на своëм месте.

– Держите, – я протянул ей стакан, – и не переживайте. Это я... "попросил" об этих изменениях. Кажется это место повинуется всем моим желаниям.

Девушка посмотрела на меня. Слëзы, едва проступившие на еë глазах, уже потихоньку пропадали. Шмыгнув, она осторожно выпуталась из одеяла и взяла свой кофе. Открыла пластиковую крышку, наполняя пространство приятным ароматом.

– Подождите-ка. У меня есть ещë одна идея.

Я вновь забрал у неё напиток и пошёл к стойке. Ликëры, ликëры... Какой мог бы ей понравиться? Недолго думая, я отбросил все варианты и просто добавил совсем немного виски. Фантазия на тему кофе по-ирландски, но с тыквенным привкусом. Возможно, не самый идеальный напиток, но чтобы взбодриться - вполне сойдёт. С сомнением взяв его из моих рук, Тита аккуратно отпила.

– И как тебе удаëтся каждый раз угадывать, что именно мне понравится? Это какая-то барменская интуиция?

– Мне просто везёт, – я слегка улыбнулся.

«Кажется, теперь ей получше».

Пока она возвращалась в норму, я продолжил исследование. После моего выхода из кладовки появилась ещё одна дверь, но оказалось, что она просто ведёт в уборную. Причëм - квартирного типа, что, не смотря на сохраняющийся общий дизайн, всё же выделяло её в концепции этого бара. Чëрная душевая соседствовала с пузырьками геля для душа, шампунями и прочими уходовыми средствами.

«Это пригодится, если мы застрянем здесь надолго», – я удовлетворенно кивнул сам себе.

Впрочем, желания сходить в туалет или банально поесть во мне за всё прошедшее время не возникало. Даже кофе я пил скорее ради вкуса, а не насыщения. Особого приступа бодрости он тоже не вызывал - мне всё так же постоянно хотелось спать. Но это можно было объяснить зимой и малым количеством дневного света. Не смотря на то, что по ощущениям уже должно было быть утро, солнце и не думало пока что подниматься.

Тита тем временем допила кофе и принялась складывать диван. Впервые я увидел, как она делает что-то полезное.

– Вам помочь?

– Лучше доставай нам куртки, – сказала она через плечо, – мы идём на разведку.

Собравшись и одевшись, мы вновь оказались перед дверью.

– Я хочу, чтобы ты захотел оказаться на улице, – она кивнула головой в сторону окна, – На том странном пляже гуляет дракон, но наверное в местном снеге особо не попрыгаешь, верно?

Я сосредоточился.

«Мы хотим исследовать местность вокруг бара. Я хочу исследовать местность вокруг бара. Не смотря на холод. Не смотря на сугробы. Нам нужно выяснить, что именно вокруг происходит».

Уговаривать себя пришлось долго. Да и кто в здравом уме захочет выйти в такую метель?.. Дверь всё продолжала показывать нам стену, пока во мне не возникло раздражение.

«Да, я не хочу туда. Но мне туда надо. Надо».

Пустота.

Тита всё это время молча стояла рядом. Как и мне, ей уже становилось жарко в зимней одежде. Но под руку она не лезла, и за это я ей был безумно благодарен. С каждой попыткой дверь скрипела всё сильнее, будто издеваясь надо мной. Колокольчик, висящий над ней, звенел практически не переставая.

– Эй, – подала вдруг голос Тита.

– Не сейчас, – я продолжал ментальное сражение с дверью.

– Думаю, я буду называть тебя Бел.

– М? Почему?

– Потому что звон этого колокольчика, кажется, навечно застрял в моей голове.

Вздохнув, я остановился. Тита тут же развернулась и отошла.

– Не переживай. Мы всегда можем попробовать выбить окно, верно? Раз уж ты тут вроде как джин, то оно потом вернётся на место, если ты этого пожелаешь.

Окно было достаточного размера, чтобы выпустить нас на улицу. Впрочем, если следовать этому пути, то нам следовало взять с собой фонарики. Желательно – налобные, чтобы не сковывать руки.

– Хорошо, давайте попробуем. Отойдите.

Так как механизма для открытия мы так и не нашли, а что-либо загадывать у меня настроения уже не было, я отвëл душу, кинув в окно очередной табурет. Стекло к моему счастью выдержало, поэтому я повторил своё действие, но уже со всей возможной силой. Пусть мои глаза и были прикрыты, я почувствовал, как пара осколков оцарапала кожу в опасной близости от них. Отдача от удара отозвалась болью в плече. Стекло рассыпалось с треском, тут же утонув в снегу за окном, пуская внутрь ветер и хлопья снега, почти мгновенно погасившие огонь в камине. Той же табуреткой я выбил остатки стекла по бокам и укрыл раму одеялом. Тита, стоявшая в углу комнаты, похлопала в ладоши с глухим от перчаток звуком.

– А теперь – в путь!

Мороз почти мгновенно обжëг мне лицо, даже не смотря на наличие шарфа. Этот холод не шёл ни в какой сравнение с береговым – там мы его почти и не ощущали. Натянув шапку и капюшон поглубже, я спрыгнул в снег. Он доходил примерно до колен, что было не самым худшим исходом. Подав Тите руку, я помог спуститься и ей. Фонарики, надетые поверх шапок, не слишком спасали – видимость была всего лишь в пару метров.

– Пошли скорее! – крикнула сквозь метель Тита.

Но это было проще сказать, чем сделать. Помимо сугробов, каждый наш шаг сдерживал ветер. Мы шли друг за другом, медленно протаптывая себе путь в темноте. Ни веточки. Ни деревца. Всё, что было перед глазами – идеальное снежное полотно всë прибывающего снега, блестящего в свете фонарей.

Обернувшись, я увидел, что Тита старается наступать ровно в мои следы, экономя энергию. Низко опустив голову, она вся сосредоточилась именно на этом, молчаливо доверив мне выбор маршрута. Но куда идти в снежной тьме?..

Возможно, мы шли так около часа, когда я вновь обернулся, чувствуя, что постепенно теряю силы. Свет окна здания, из которого мы вышли, пропал, как и часть наших следов.

– Не останавливайся! – крикнула Тита, – Назад идти поздно, просто прокладывай нам дорогу!

Сцепив зубы, я продолжил путь. Холод уже давно сквозь перчатки стиснул мои пальцы, но выше, к счастью, пока не поднимался.

Ни зданий. Ни дороги. Только метель, закладывающая уши. Ещё спустя время, показавшееся вечностью, направление ветра вдруг сменилось. Хлëсткими потоками он будто бы начал подгонять нас в спину.

– Я больше... Не могу.. – я едва расслышал голос Титы.

Она едва-едва шла, покачиваясь от каждого шага.

«Если так и дальше пойдёт, остаток пути придётся её тащить».

– Держитесь! Мы наверняка уже скоро что-то найдём!

Это была ложь, и мы оба это понимали. Солнце едва-едва вышло, сквозь тяжëлые облака подсветив местность – и его вердикт был неутешителен. Здесь не было ничего. Никого. Возможно - никогда.

Я попытался выставить девушку вперëд, но еë сил было недостаточно, чтобы самостоятельно протаптывать путь. Она упала уже на втором шаге.

– Чëрт, – процедил я сквозь зубы, взваливая еë на спину.

Вся эта вылазка была отвратительной идеей с самого начала. Глупая надежда, тлеющая в нас, лишь привела к ледяной могиле. Но я собирался оттягивать её столько, сколько физически было возможно.

Шаг.

Другой.

Третий.

Я иду.

Мне нужно идти.

У меня нет выбора, кроме как идти.

Я не чувствовал свои пальцы, я не чувствовал движения вперёд. Только вес девушки, становившийся с каждой минутой всë неподъëмнее.

«Оставь еë», – твердил остаток моего разума.

Поднять левую ногу, раздвинуть снег, наступить.

«Либо ты, либо никто из вас».

Поднять правую ногу, раздвинуть снег, наступить.

«Ты даже не знаешь, кто это».

Поднять левую...

Особо сильный порыв ветра заставил меня покачнуться и упасть на колени. Некоторое время я просто сидел, прежде чем, отдышавшись, приподнять голову. Где-то на горизонте маячило что-то. Что-то тëмное. Возможно, квадратное. Желательно – тëплое. Сдаваться было некогда.

– Тита? Сможешь идти?

Мне приходилось со всех сил напрягать слух, чтобы расслышать еë, пусть её лицо и было буквально на моей щеке.

– Нет

– У тебя нет выбора. Дальше я нести тебя не смогу.

Девушка мягко сползла с моей спины, стоило ослабить хватку. Она лежала, молча смотря перед собой сквозь покрытые инеем ресницы.

– Ну так иди. Дойди без меня.

Судя по виду, даже подняться сил у неё не было. Здесь бы очень выручили санки. Или лыжи. Даже на простой картонке дотащить её было бы возможно.

– Ладно.

Глубоко вздохнув, я вновь закинул её на спину. Мышцы сводило судорогой, начинало трясти.

– Только не умрите по дороге.

Я не расслышал ответа, но по интонации это могло быть старое-доброе "идиот".

Момент, когда я упал, выветрился из моей памяти. Просто в один момент я понял, что нахожусь уже не в вертикальном положении. Глаза закрывались сами собой, мне вдруг стало всё равно, что происходит вокруг. Тихо и спокойно. С одной стороны моë ухо прикрывает капюшон, придавленный снегом, с другой – голова девушки.

«Пожалуй, в этот раз я точно высплюсь».

– Проснись! Проснись, чëрт тебя дери!!

Я подскочил с дивана и быстро обвёл взглядом комнату. Всё было в порядке. То же пыльное место, как и когда мы легли спать. Тита сидела рядом, схватив меня за плечи. Еë трясло, бледные тонкие губы были поджаты. Вздохнув, я поплотнее замотал её в одеяло.

– Вам приснился кошмар? Не волнуйтесь, мы в безопасности. По крайней мере – здесь.

Девушка продолжала смотреть на меня широко раскрытыми глазами, будто не веря тому, что я здесь нахожусь.

– Давайте-ка я сделаю вам кофе, – я покачал головой. – Видимо, вчерашняя погоня всё ещё вас тревожит.

– П-погоди... Просто посиди тут минутку.

Девушка тяжело дышала и выглядела даже бледнее обычного. Сквозь кожу явно прослеживалась неестественная синева. Впрочем, она постепенно проходила, возвращая ей относительно здоровый вид.

– Так. Будь добр, принеси мне кофе.

«С чего вдруг такая вежливость?» – про себя подумал я, но всё же пошёл в кладовку. Вид обветшалых стен нагонял тоску, поэтому я решил попробовать провернуть довольно бессмысленный фокус. Прикрыв глаза, я представил себе, что это место – уютный бар с камином и уютной отделкой. Шкаф с книгами, всё равно какими. Чистая барная стойка, за которой – вереница бутылок.

Я даже почти не удивился тому, что, когда я вышел, всё стало именно таким, каким я это представлял. Даже уборная вышла прямо как в воображении. Впрочем, Тита не выглядела удивлëнной. Смотря мне прямо в глаза, будто желая что-то сказать, она взяла из моих рук стакан тыквенного капучино.

– Ах, точно. Я вспомнил.

Брови девушки приподнялись.

– Мы же в баре, – я ободряюще ей улыбнулся. – Наверное, вы хотите чего-то покрепче?

Забрав у неё стакан, я добавил в него немного виски и вернул ей. Впрочем, пить напиток она не стала, молча наблюдая, как я, сев за один из столов, пью свой эспрессо. Застилать диван, видимо, она даже не планировала.

– Может, поделитесь, что именно вам приснилось?

Она покачала головой. Не смотря на шумное пробуждение, в этот новый день она вела себя на удивление тихо. Выглянув в окно, я заметил, что солнце ещё не встало, хотя по ощущениям я готов был поклясться, что уже утро.

– Нам нужны лыжи, – вдруг сказала Тита, глядя куда-то в район пола, – Тëплая одежда. Фонари. Рюкзак с термосом.

– А зачем, позвольте спросить? – удивлённо спросил я.

Тита резко подняла голову и проговорил ледяным тоном:

– Мы узнаем, что скрывается на улице.

Уже через полчаса всё было готово. Девушка предложила не трогать дверь, а сразу разбить окно – так мы и поступили. Пусть ветер снаружи и мешал передвижению, но благодаря гладкому снегу лыжня прокладывалась вполне удобно. Девушка довольно быстро ехала впереди, прокладывая удобный след.

– Может, поменяемся? – примерно через час предложил я ей, перекрикивая метель.

– Нет, – отрезала она, не оборачиваясь.

Спустя ещё какое-то время, когда солнце уже слегка осветило местность, мы увидели на горизонте тëмную точку. Ветер стал дуть нам в спину, что облегчало дорогу, и мы с хорошим темпом приближались к объекту. Не смотря на усталость, к тому времени мои пальцы только-только начали замерзать сквозь плотные перчатки.

Но в один момент девушка резко остановилась, отчего я случайно наехал на её лыжи.

– Что там? – я оторвал глаза от следа и застыл на месте.

Мы вернулись обратно. Пусть следы уже и замело, но это было точно то же здание, из которого мы выехали несколько часов назад. Я не видел лица Титы, но услышал скрежет её зубов.

– И ради этого мы?.. – процедила она.

Я испытывал схожие чувства. Такой долгий путь – и только ради того, чтобы вернуться обратно. Но почему-то в глубине души, осознав, что из этого места нет выхода, я почувствовал облегчение. Девушка резкими движениями сбросила лыжи, оставив их лежать в снегу, и распахнула дверь в бар. На ходу сбрасывая куртку, шапку, перчатки, шарф, она с грохотом села, судя по звукам, за барную стойку.

– Бел! – донеслось до меня на улицу. – Тащи столько виски, сколько найдëшь. И поживее! Что это за бар, с таким-то обслуживанием?! И почини уже это окно!

«Ну, кажется, что теперь она вновь в порядке», – подумал я, заходя внутрь и закрывая за собой дверь.

Откуда, впрочем, взялось это странное имя "Бел", я тогда так и не понял.

Ч. 3. Первый посетитель

Впервые за то время, как мы очутились в этом странном баре, мне приснился сон. Каждую его секунду я чувствовал себя будто бы облитым патокой, медленно передвигаясь по сцене, на которой разворачивалось действие.

Вот они – мои ребята, но уже постарше. В возрасте "золотой поры" студенчества. Мы сидим за университетом, передавая по кругу купленную на общие деньги бутылку самого дешëвого пива.

– Да какой в этом всём смысл, эти предметы даже не относятся к нашей профессии! – сказал мой товарищ, махом опрокидывая в себе напиток. – Давайте не будем ходить на эти пары. Только время терять, серьëзно.

Все пятеро человек в кругу одобрительно закивали, и бутылка передалась следующему.

– Это просто бюрократия или как там еë. Растягивают бесполезные предметы, лишь бы набить себе часы. Зачем мне литература, вот скажите, а? И спрашивает преподша так, будто это самый важный предмет, а матан нам так, для прикола. Бесит.

– Действительно, бесит, – все вновь закивали, следя глазами за бутылкой.

Следующий говорящий, кажется, сделал не один глоток, а два. Но он считался у нас непосредственно лидером, душой компании. Спокойный, с неприкословным авторитетом, он был главной причиной, почему мы вообще собрались все вместе. Было чувство, что потеряй он интерес – и маленький кружок прогульщиков тут же распадëтся. Поэтому мы все деликатно промолчали о количестве выпитого. Он же изрёк, поправляя тёмные кудри:

– Вся система давно прогнила изнутри. Сама суть этого университета утеряна, теперь здесь просто очередной крысятник. Знай я об этом – поступил бы в другое место. Это цирк, а не обучение.

В отличие от нас, его оценки всегда были на высоте. Даже удивительно, что он выбрал тусоваться именно рядом. Быть может ему нравилось чувствовать свой авторитет. А может быть ему просто было веселее в компании людей попроще. Его волосы убраны за уши, но всё равно нет-нет да какая-то прядь топорщилась. Кожа при этом практически лишена какой-либо текстуры, хотя у большинства из нас всё ещё оставались проблемы с акне или угревой сыпью. Лишь небольшой шрамик, по всей видимости, после ветрянки, делал его вытянутое лицо хоть немного похожим на человеческое. Ростом я всегда выделялся среди сверстников, но этот парень был ещё на полголовы выше, что вкупе с тощим телом делало его похожим на высушенное, но ухоженное пугало. Очки, впрочем, выглядели неплохо.

Очередь говорить дошла до меня, но как только я попытался что-то сказать – тут же проснулся. Последнее, что запомнило моë сознание – пронзительный взгляд холодных серых глаз нашего лидера. Тот, от которого обычно всё съёживается внутри.

– О, ты наконец-то проснулся!

Тита, сидевшая на краю разложенного дивана, тут же подскочила. Прошлой ночью перед сном она "заказала" у меня несколько комплектов одежды и вешалку. По еë словам, это было жизненно необходимо, чтобы поддерживать еë моральный дух. В основном она попросила типичные наряды делового человека. Рубашки, юбка-карандаш, жилеты, пиджаки и тому подобное. Все - либо белые, либо чëрные. Теперь они мирно висели, занимая место рядом с книжным шкафом. Стоило мне проснуться, Тита пошла переодеваться в один из них.

– Я изначально сомневалась, но теперь точно уверена, – донеслось из уборной. – Когда ты засыпаешь – этот бар переходит в режим энергосбережения. Свет вокруг практически полностью пропадает. Я даже не уверена, продолжает ли существовать пол в тех неосвещëнных местах. Боюсь представить, что было бы, усни я в другом месте.

Сегодня на завтрак мне захотелось ей принести ореховый капучино. Никакой причины – просто оно наиболее соответствовало моему настроению.

– Так что ты думаешь? – спросила она, заходя в зал.

Хлопковая белая рубашка, растегнутая сверху на пару пуговиц. Рукава-фонарики смотрелись несколько странно – мне привычнее были обычные прямые. Строгий чëрный жилет, сшитый будто бы прямо на ней. Завершали образ довольно облегающие штаны того же цвета.

– Вам идëт, – подумав ещё немного, я кивнул. – Теперь вы выглядите как работница этого места.

– Спасибо, но я спрашивала про освещение.

Я пожал плечами.

– Информация полезная. Если всё именно так, как вы описали, то есть вероятность, что мы в неком павильоне. Или что бар неким волшебным образом связан со мной.

– Нет магии сильнее, чем наука. Наверняка всему есть логичное объяснение. – отрезала она, забирая у меня свою чашку. – К тебе ведь тоже вернулась часть воспоминаний?

– Да. Но к сожалению это был просто эпизод из студенчества. Ничего, что дало бы нам хоть каплю понимания.

Тита мрачно смотрела в окно.

– Со мной то же самое. Мне приснился мой первый день в институте и какой-то молодой человек. Наверняка я начала с ним встречаться или что-то в этом роде. Все предпосылки, по крайней мере, были.

– Значит, вам есть, к кому возвращаться?

– Скорее всего. Не уверена. Оставим это, – она громко отхлебнула, давая понять, что тема закрыта.

День, если в этом месте и существовала концепция "дня", протекал спокойно. Тита скучающе листала книжки, я потихоньку украшал бар. Несколько потëртых виниловых пластинок заняли место на стене. Под потолком я повесил гирлянду из лампочек желтоватого цвета, ведь за электричество всë равно платил не я. Мы оба вздрогнули, когда в середине дня над дверью звякнул колокольчик. В дверь кто-то осторожно протискивался, послышался низкий мужской голос:

– З-здравствуйте? Есть тут кто? Ало? Хэллоу?

Мы с Титой, не сговариваясь, спрятались. Она – за столом, я – присел за барной стойкой. В дверях, оглядываясь, показался суховатый мужчина в круглых очках. Морщины под его глазами множились, когда он прищуривался, пытаясь всё рассмотреть. Лет сорок на вид. Шатен, ниже ушей волосы были местами тронуты белоснежной сединой. А голову венчала пара рогов примерно с ладонь размером.

Тита взглядом спрашивала меня, что мы будем делать. Не отвечая, я бесшумно достал припасëнный за стойкой как раз на этот случай дробовик. Он был с расчётом на дракона, но дробь вполне неплохо могла сработать и на человека. Резко выпрямившись, я нацелил его на гостя.

– Стойте на месте, сэр. Или мне придëтся стрелять.

Приклад удобно лëг в руку. Его век успокаивал и давал чувство комфорта.

«Теперь всë будет хорошо», – будто бы говорило мне оружие.

– Воу, воу, добрый сэр! Я просто заблудился!

Незнакомец вскинул руки в знак мира. Он был скорее удивлëн, чем испуган. Прищурившись посильнее, он вгляделся в моё лицо и облегчëнно выдохнул.

– Хааах. То-то мне почудился знакомый голос. Вы ведь один из тех новеньких, за которыми бегал Цернунн?

Я быстро взглянул в сторону Титы. Та, всë ещё прячась за столом, лишь пожала плечами. Что делать с пришельцем не знали мы оба.

– Не волнуйтесь и, будьте добры – опустите этот прекрасный дробовик. Я не дам вам повода пустить его в дело, уверяю, – мужчина суховато рассмеялся. – Хотя, если в ваших правилах встречать гостей именно так – то, конечно, я попробую привыкнуть.

Я кивком головы указал ему на стол напротив барной стойки, и он, озираясь, сел за него. Огромный серый свитер крупной вязки тут же набух, сделав его похожим на тучу, из которой комично торчали тонкие руки.

– У вас тут бар, да? А что наливают? – деловито спросил он, напрочь игнорируя дуло, направленное в его сторону.

Я временно опустил дробовик, но далеко его убирать не стал. Каким бы дружелюбным этот человек не казался – мы совершенно ничего о нëм не знали. Да и окружающий мир не казался сахарным местом, где можно было бы окончательно расслабиться.

– Могу налить вам разве что кофе.

– Ирландский, я полагаю?

– Мексиканский. С чили и табаско.

Мужчина гулко рассмеялся.

– Ну хорошо. Тогда мне сразу порцию с собой – моя жена обожает острое. Хотя, конечно, по её виду так не скажешь.

– О, так вы женаты, – деланно расстроенным тоном сказала Тита, поднимаясь из укрытия. – Жаль. А я уже положила на вас глаз. Обожаю безрассудных мужчин в мешковатых одеждах.

– Здравствуйте. Рад, что вы, милая леди, в порядке. Раз уж вы оба показались – то я, пожалуй, представлюсь, – мужчина встал и приложил руку к сердцу. – Меня зовут Энгус. Приятно с вами познакомиться, пусть и в таких странных условиях.

– Так... Вы просто зашли в наш "купол", верно? Ту чëрную субстанцию, возле которой мы встретились.

– О, нет-нет. Подобное просто недопустимо. Если бы Цернунн поймал меня за таким действом – я бы в ту же минуту лишился головы. Выходить из своих куполов запрещено, а ходить по чужим – тем более.

– Так как вы тут оказались? – Тита, не спрашивая, присела за его столик и щëлкнула пальцами над головой. – Бел, мне, пожалуйста, то же самое, что и джентльмену.

Я прикрыл глаза. Идти в кладовку было не с руки, так что я попытался прощупать границу дозволенного мне в этом баре. Не хотелось пропускать ни слова – этот мужчина мог рассказать что-то важное. Запах ароматного американо тут же рассеялся по воздуху. Открыв глаза, я увидел, что всë заказанное уже передо мной, и поставил кружки гостю и нахлебнице.

– Прошу.

Вернувшись за своё место, я принялся протирать от невидимой пыли дробовик идеально белой тряпкой. С золотистой вышивкой по краям – чисто для эстетики.

– Странное дело, но я просто подумал о вас, ребята. А затем появилась дверь, прямо как ваша, но застывшая в воздухе. Мне стало так любопытно, что я вошёл сюда, даже не предупредив жену, хах.

Его улыбка казалась натянутой. Он явно говорил в разы меньше, чем знал, и я никак не мог отделаться от чувства, что меня водят за нос.

– Так получается, что в куполах могут быть несколько человек?

– О, это большая редкость! Мы с женой скорее исключение. Пришли вместе, так сказать.

– "Пришли" – это куда именно "пришли"? – спросил я, смотря ему в глаза.

Тот не отвëл взгляда, опуская подбородок на руки, сложенные домиком.

– А вы разве не знаете, где вы находитесь?

– Ну наверное мы бы не спрашивали, если бы знали? – слегка раздражëнно сказала Тита. – Просто проснулись здесь, вымерзая, как два куцых хорька. Если вы можете что-то прояснить – то, пожалуйста, не тяните.

– Тогда я даже не знаю, с чего начать, – Энгус со смешком развëл руками. – Вы, ей богу, ставите меня в очень неловкое положение подобными просьбами. Если хотите что-то спросить – спрашивайте. Но я не уверен, что прямо сейчас смогу сформулировать вам ответ.

– Сойдёт и просто ваша компания. – тут же вставила Тита, увидев, что он посмотрел в сторону выхода. – Простите, что так давим, Энгус. Прошедшие дни были... не самыми приятными для нас.

– Понимаю, – он кивнул и наконец-то взял кружку в руку. – Мы сами были сбиты с толку, когда проснулись. Всë такое мирное, но незнакомое вокруг. Даже друг друга вспомнили не сразу. Как и то, зачем мы захотели сюда попасть. Но, честно говоря...

Он понизил голос, задумчиво прокатывая волны кофе по стенам кружки.

– ...я бы предпочёл подобного не вспоминать. У всех свои причины попасть на этот серый берег, но ни у кого они не радостные, это я вам точно скажу.

– То есть люди приходят сюда по доброй воле? – я приподнял бровь.

– Ну да. Насколько мне известно, насильно никто здесь не появляется, в этом просто не было бы смысла.

– А смысл в том, что?.. – вкрадчиво спросила Тита, стуча ноготочками по столу.

– Что вы сами всё со временем узнаете, в этом я могу вас заверить. – не менее вкрадчиво ответил Энгус, поправляя очки. – Впрочем, рад был с вами повидаться. Это первый раз, когда я вступил в контакт с кем-то кроме Цернунна.

– Погодите-ка, – я остановил его жестом руки.

Что-то не сходилось в его рассказе. Он не врал напрямую, но и ответы его были максимально обтекаемыми. Это... раздражало. Но давить на него и терять возможный источник информации не хотелось. Однако последняя фраза напрямую расходилась с тем, что мы слышали ранее. Это дало мне желанную зацепку.

– Дракон сказал, что выходить из своих куполов строго запрещено. Как так вышло, что вы решили выйти, когда мы в первый раз встретились? Ведь вы уже наверняка знали о запрете, раз находитесь здесь некоторое время.

Энгус, чуть было приподнявшийся, сел обратно и сложил руки на столе.

– В вашем заведении можно курить?

– Мне всё равно, – я ухмыльнулся, – проверяющих органов тут вроде как не наблюдается.

Достав спички и помятую пачку сигарет, мужчина закурил.

– Уже много лет ношу эту пачку с собой, но повода достать её как-то не наблюдалось, – пояснил он, чиркая спичкой. – Ваш кофе был ужасен настолько, что я пожалуй всё же должен рассказать вам хоть что-то. В благодарность за новое воспоминание.

Тита растерянно моргнула, явно не понимая его логику, но вмешиваться не стала.

– Видите ли, Цернунн пусть и грозный дракон, но и ему бывает нужно поговорить с кем-нибудь. Я даю ему повод появится передо мной, попугать, порычать. Он кто-то вроде местного надзирателя, насколько я могу судить, и работа эта не из самых весёлых. Поэтому у меня есть маленькая привилегия в виде коротких прогулок. Впрочем, они в любой момент могу закончиться тем, что ему надоест, и он просто перерубит меня пополам. Ну а пока – вовсю пользуюсь его снисходительностью. Видимо, я ему нравлюсь.

Энгус хмыкнул. Затем встал, разминая руки.

– Вы же не будете против, если я расскажу ему о вашей необычной двери? Думаю, ему было бы любопытно.

– Делайте как посчитаете нужным, – я пожал плечами. – Всё равно никакие правила мы ею не нарушаем. Она просто есть.

Энгус кивнул нам и удалился. Колокольчик два раза звякнул и затих.

– Думаю, было бы неплохо зазвать к нам и других людей, – протянула Тита, – этот мужчина не очень разговорчивый.

– Скорее мы просто не были готовы к его появлению. Если поточнее сформулируем вопросы – быть может и разберёмся во всём.

Тита встала со стула только для того, чтобы сесть прямо на стол. Чашки рядом с ней слегка качнулись, обе – недопитые.

– Если он к нам вообще ещё придёт. – фыркнула она наконец – Серьёзно, как давно у тебя есть дробовик?

– Не считаю наличие оружия чем-то плохим в нашей ситуации. Вы бы предпочли, чтобы вашу голову откусил дракон?

Подумав, Тита качнула головой.

– Пожалуй, что нет.

– Значит и наличие дробовика обсуждать не стоит.

– Но почему именно он... – тихо пробормотала она, отходя к шкафу с книгами.

Я тем временем взял бумагу с маркерами и на скорую руку нарисовал незамысловатый плакат. Художник из меня конечно никакущий, но думаю в данном случае неопытность лишь придала экспрессии моему шедевру. Он состоял всего из двух цветов – красного и чëрного, на большее меня не хватило.

– Тита, не поможете мне это повесить?

Та оторвала глаза от книги и с недоумением посмотрела на лист ватмана в моих руках. Затем потёрла глаза и посмотрела ещё раз.

– Что именно обозначает эта перечëркнутая чëрная клякса?..

Я взглянул на своё творение. Оно, как по мне, явно иллюстрировало то, что я хотел сказать.

– Подумайте хорошенько. Всё ведь очевидно. Если отгадаете – сможете занять сегодня весь диван.

Отложив книгу, Тита взяла у меня плакат и принялась вертеть его в руках.

– Это тест Роршаха, да?

– Нет.

– Запрет грязи?

– Нет.

– Запрет дыма?

– Пожалуйста, подумайте хоть немного, а не выпаливайте первые попавшиеся ответы.

Помолчав немного, она вздохнула.

– Нет. Тут даже криптограф бы не разобрался. Я сдаюсь.

– Этот плакат обозначает «Никаких драконов».

– А. Так это дракон! Ха-ха... Ха...

– Кажется, сегодня я сплю на диване один.

– Погоди-ка, такого условия не было!..

Так за лëгкой перебранкой мне в итоге пришлось вешать плакат самому. Не то чтобы это было сложно, но хотелось хоть немного помощи ради разнообразия.

– Нахлебница... – прошептал я себе под нос, прилепляя последний угол плаката к стене.

– Ты что-то сказал? – раздалось из противоположного угла бара.

– Да так. Ничего.

Почти незаметно прошёл очередной день в баре. Постепенно он становился чутка уютнее. Уже без моего ведома трещины в стенах потихоньку затягивались, да и тепло становилось во всём помещении, а не только у обогревателей. Желание вернуться "обратно" не исчезло совсем, но смена окружения расслабляла. По крайней мере пока что в баре было безопасно.

– Слушай, Бел.

– М?

– Может придумаешь название этому "бару"? Если сюда начнут приходить и другие люди, то стоит сразу показать, что они попали куда следует. Ну, чтобы они не разворачивались на пороге.

– Вы серьёзно думаете, что сюда кто-то придёт? – скептически спросил я.

– Почему бы и нет? Энгус скажет жене и дракону, те – кому-нибудь ещë. И так потихоньку уже все будут о нас знать. И тогда рано или поздно нам попадëтся кто-то, кто знает как отсюда выбраться.

– Если людей будет много, то едва ли я смогу и смешивать коктейли, и подносить их, и успевать расспрашивать клиентов.

– Оставь последнюю часть на меня, – Тита гордо приложила руку к груди. – Лучшего посредника ты просто не найдëшь!

– Посредника? Может, вы просто побудете официанткой?

– Я? Официанткой? Это будет пустая растрата моего таланта.

– Ладно. Но если уж будете допрашивать...

– Посредники не допрашивают, – перебила она меня, – они ведут переговоры!

– Если вы будете вести переговоры, то я хотел бы их слышать. Каждое слово.

– Твоей чудо-кладовке это не доставит проблем, не так ли? Придумаешь способ – и сделаем, без проблем.

– Нахлебница... – пробормотал я на автомате.

– Что, что?! – возмутилась Тита, – Да будто бы я виновата в том, что это место меня абсолютно не слушается! Ты думаешь, я не пыталась?

Хмыкнув, она пошла к дивану первая. Я быстрым взглядом окинул книги на шкафу. "Хэтчтонские сказки", "Король в жёлтом", несколько научно-практических романов и детективов. Я взял наугад, чтобы скрасить время – всё равно репертуар шкафа постоянно менялся. Тита тем временем с напускным обиженным видом заворачивалась в одеяло. Мы решили, что засыпать я буду после неё – так ей было спокойнее.

По крайней мере по итогам дня у нас появился план. Оставалось надеяться, что мы сможем его придерживаться.

Ч. 4. Звоночек

– ...это ещё что такое?

Тита указывала в направлении новёхонького дивана, располагающегося напротив предыдущего. Плотная чёрная обивка, жестковат на вид – вполне себе обычный раскладной диван.

– Это моё спальное место. Не буду же я каждый раз спать с едва знакомой женщиной. А так мы сможем приглядывать друг за другом, при этом находясь в рамках приличия.

Уже с самого утра меня опять тянуло спать. Снег тоже будто бы усилился, так что я заранее списал всё на непогоду. Две кружки эспрессо будто бы чуть-чуть отодвинули сонливость, но она осталась где-то на подкорке.

– Как ты вообще его вытащил из кладовки? Он же в дверной проём не пролезает.

– Он очень удачно был в разобранном виде, да ещё и с инструментами в комплекте. У меня отличные поставщики.

– Скажу сразу. Я не буду спать одна, – Тита нахмурилась и скрестила руки на груди. – Как ты вообще в этой темноте ходил, пока я спала?

– Темноте? – я несколько раз моргнул. – Когда я проснулся, было уже светло.

– Серьёзно?.. – Тита отвернулась, о чём-то задумавшись.

Не став её отвлекать, я продолжил вытаскивать из кладовки скатерти, новенькие барные стулья, входной коврик. Мне показалось, что раз уж мы застряли в баре на всю зиму, то стоит хотя бы попытаться придать ему приличный вид. Гирлянда из маленьких жёлтых лампочек теперь подсвечивала бутылки всех алкогольных напитков, что мне удалось вспомнить. Вдоль стены я развесил несколько декоративных виниловых пластинок, а их воспроизводитель поставил в угол возле диванов. Туда же положил и единственную пластинку – сборник классики джаза. Ничего больше в голову не пришло.

К счастью кладовка действительно предоставляла мне что угодно, и вот из динамика уже играет приятный слуху мотив. Последним нововведением стал огромный горшок фикуса, который я с трудом дотащил до окна, царапая и без того треснувшие половицы.

Тита окликнула меня, как только я остановился, чтобы перевести дух.

– Так вот, насчёт диванов, – она резко дёрнула чёлкой. – Я отказываюсь спать одна.

– А если я поставлю светильник?

– Исключено, с той темнотой едва ли что-то справится. Однажды я кинула в неё ручку – и она пропала. Ни звука, ни следа. Утром, когда ты проснулся, её на полу не оказалось. И я конечно не мастер логики, но мне кажется, что утро наступает... когда просыпаешься ты.

– Глупости какие, – отмахнулся было я, но Тита меня перебила.

– Тебя "слушается" эта чёртова кладовка. Только ты можешь открывать входную дверь. Так почему я видела ту темноту, а ты – нет? Если я усну где-то не рядом с тобой, то боюсь, что на утро ты останешься тут один.

Усталость после физической работы накатила на меня с новой силой. Я машинально повернулся к кофемашине, но вдруг понял, как нам следует поступить.

– Тогда давай проведём эксперимент. Я лягу спать прямо сейчас – мы же совсем недавно проснулись, верно? Значит ночь резко наступить не сможет, если только она не связана со мной.

Тита хмуро смотрела на меня, но я продолжил.

– А к твоему дивану я поставлю мощный светильник. Если всё, включая его свет, начнёт темнеть, то ты просто перепрыгнешь и разбудишь меня.

– Ладно. Но предупреждаю – это может закончится ужасно, и я надеюсь, что ты это понимаешь, – она тяжело вздохнула. – Мне тогда нужно, чтобы помимо торшера или что ты там собрался доставать, ты дал мне ещё и видеокамеру. Если светильник сработает, то я сниму тебе, как кидаю в черноту подушку. И вместе проверим, на месте ли она, когда ты проснёшься.

Всем этим я и занялся, чувствуя, как с каждой минутой слабеют руки. Зевая, я протянул Тите маленькую красную подушку и видеокамеру.

– Ложись скорее. А то и я спать захочу, ты слишком заразно зеваешь.

Так я и поступил. Новенький диван был идеально твёрдым – прямо как я люблю. Раскладывать его было в тягость, так что я просто улёгся вдоль, прикрыв глаза согнутой рукой, чтобы яркий свет не мешал. Монотонный гул обогревателя послужил отличным проводником в сон.

Мне приснилось, как мы с товарищами что-то громко обсуждали, рассматривая карту здания. Схема была разделена на множество листов, на каждом из которых оказался изображён отдельный этаж. Этими листами был забросан весь стол, они же покрывали почти все стены сырого помещения. Сверху каждого приклеили разноцветные бумажки с многочисленными пометками. По почерку было видно, что их писали разные люди. Вид помещения показался мне знакомым, пусть вспомнил я его и не сразу.

– Здесь. Эти суки сидят здесь. – сквозь зубы прошипел я, тыкая в один из листов.

Даже сквозь сон я успел удивиться собственной злости. Что-то яростно клокотало внутри, но источник я вспомнить на тот момент не сумел.

Судя по схеме, указанное помещение на вид представляло собой подобие склада. Десятки прямоугольников тянулись в два ряда вдоль стен. Несколько прямоугольников при этом были помечены крестом – возможно, это и были наши цели.

– И что мы сделаем, набросимся прямо во время обхода? – неуверенно сказал товарищ рядом.

Я машинально потянулся к кобуре на груди. Ощущение от прикосновения к ней дало мне немного остыть, хотя, как ни старался, я так и не смог вспомнить, на что вообще злился.

Мы все одновременно посмотрели на нашего негласного лидера, стоящего во главе стола. Он почти не изменился со времён юности, только лицо выглядело суше, да глаза выпали посильнее. А так – даже очки те же самые. Однако он по прежнему вызывал во мне лёгкий испуг одним фактом своего присутствия. Уж не знаю, почему так сложилось. Тимур был не из тех, кто любил покричать или помахать кулаками, но одной своей манерой держаться внушал уважение.

При одном взгляде на него возникало ощущение, что именно такие, как он, в нашем деле просто необходимы. Неизменные тонкие очки выделяли его на нашем довольно потрёпанном фоне. Мужчина, уперев палец в подбородок, сухо ухмыльнулся, глядя на карты.

– Нет, ребят. Есть идея получше.

И резко посмотрел мне прямо в глаза, после чего обернулись и остальные.

– Бел! Ау! Про-сы-пай-ся!

Мне даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто это.

– Ну и как оно? Ты там не исчезла?

– Хах. А что, хочешь сказать, что начал бы скучать?

Тита сидела на подлокотнике, раскачивая видеокамеру за ремешок. Я впервые увидел у неё эту хитрую улыбку.

«Нет, она не хорёк. Хорьки не такие. Наверное всё же чёрно-бурая лиса».

Тита задом отодвинула меня и тут же открыла отсек видеокамеры, показывая отснятый материал. Как она и говорила, вскоре после того, как я уснул, всё вокруг резко потемнело.

Даже не так, почернело. Будто бы кто-то просто отключил внешнее окружение. Абсолютно ничего вокруг. Моё спящее лицо показывалось в достаточно хорошем качестве, так что нельзя было списать черноту на недостаточную навороченность устройства. Мне было странно видеть себя спящим, но ещё страннее оказался тот факт, что в этой черноте пропали огоньки гирлянды и тусклая лампа. Скорее всего их света оказалось недостаточно, чтобы пробить темноту. Зато мощный светильник образовал вокруг Титы небольшой ореол света, где она могла спокойно ходить. На видео она кинула подушку примерно в угол комнаты. И там ожидаемо ничего не оказалось, стоило мне взглянуть.

– Теперь-то ты понял?

– Да, понял. Нам нужна подсветка посильнее.

– Предлагаешь мне всё время спать со светом? Нет, спасибо. Я так вообще никогда не высплюсь. Самое безопасное и оптимальное решение – спать вместе, и точка.

Возразить после увиденного было нечего. Второй диван я отодвинул к одной из стен, в очередной раз царапая половицы. Теперь они выглядели как каток, но исправлять этого пока не хотелось.

Колокольчик над дверью зазвенел.

– Здравствуйте! – Тита слегка поклонилась кому-то. – Добро пожаловать в наш маленький бар. Располагайтесь, дорогой гость.

Вошедшим был пухлый лысеющий мужчина лет тридцати. Серый, скроенный по объёмной фигуре костюм, красный галстук. На руке – довольно объёмные часы, тяжёлые на вид. Растерянно почёсывая второй подбородок, незнакомец присел за один из столиков.

Как и у прошлого посетителя, у него были серебристые волосы. Пара маленьких, едва заметных рожек торчала из его макушки.

– Что хотите заказать? – учтиво, насколько это было для неё возможно, спросила Тита.

Я вернулся за барную стойку, чтобы не мешать ей.

– У меня нет денег, честно говоря, – мужчина развёл руками. – Но должен сказать, что у вас тут... Не так уж плохо. Я бывал в местах и похуже.

– Вот как, вот как, – её и без того узкие глаза стали почти щелями на бледном лице. – Тогда не будем вас задерживать. Можете возвращаться обратно.

Она взялась за спинку его стула, словно собираясь помочь ему встать.

– Погодите, я вовсе не в плохом смысле! Гм. У вас довольно уютно, просто я привык к некоторому блеску, понимаете? Лоску. Но вот тот фикус очень даже милый. Такой... зелёный.

– Благодарим вас за столь тёплые слова, – Тита отпустила стул. – Мы очень старались над планировкой.

Не удержавшись, я кашлянул, выражая протест слову "мы".

Она тоже кашлянула, выражая что-то. Но что именно – я так и не понял, пока не увидел, что она просто прикрыла рухой ехидную улыбку.

– Всё-таки ты не лиса, самый натуральный хорёк... – пробормотал я.

– Что-что, простите? – посетитель обернулся на меня.

– Бармен хотел спросить, чего бы вы хотели выпить, – тут же вмешалась Тита.

Может, с физической работой от неё помощи и не дождёшься, но разговор она и впрямь могла вести. Что было на хотя бы одну мороку меньше для меня.

– Наверное морковно-сельдерейный коктейль? Для пищеварения, – он робко опустил глаза. – Правда заплатить мне нечем.

– Ничего страшного, в первый раз мы вас угостим просто так. Как вас зовут, кстати?

– Партак.

Мы с Титой удивлённо переглянулись.

– Это правда ваше имя?

– Нет, но меня так назвал тот здоровенный дракон. И в принципе... меня устраивает. Если исключить смысл, то звучит даже приятно.

– Партак, Партак, – Тита несколько раз произнесла это имя, словно пробуя его на вкус. – Да, исключая, разумеется, негативное значение – оно вам вполне подходит. Господин бармен – господин Партак просит морковно-сельдерейный коктейль для бодрости сил. Сделайте его, пожалуйста.

Я посмотрел в глаза посетителя. Там не было ни малейшего желания пить морковно-сельдерейный коктейль. Более того, чем дольше я вглядывался, тем точнее слышал, как он говорит "шоколадный коктейль с ванильным мороженым". Но рот его при этом был наглухо закрыт. Партак собственной салфеткой протирал перед собой стол.

«Я же его вроде мыл?»

– Хорошо, сейчас сделаю.

В кладовке уже стояло всё необходимое. Конечно можно было просто вынести то, что я задумал. Но готовить своими руками, простой человеческий труд, казался мне более значимым, чем любая "кладовочная" магия.

В сотейнике я смешал плитку шоколада с молоком и подогрел на мини-плите, состоящей всего лишь из одной конфорки.

– Вы... И вправду готовите. Но это не похоже на то, что я... эм... просил, – робко раздалось со стороны зала.

– Разве? – я выразительно взглянул на него, и мужчина окончательно стушевался.

– Не волнуйтесь, он у нас профессионал, – Тита ободряюще похлопала Партака по плечу. – Даже если он творит что-то странное – обычно это работает.

Когда шоколад окончательно растаял, я добавил в него молока, чтобы остудить. А затем – взбил пару минут в блендере с мороженым. Вышел самый обычный шоколадный коктейль. Сверху я украсил его шариком мороженого, тёртым шоколадом, шоколадным сиропом и несколькими крупинками корицы. Для настроения.

– Заказ готов.

Тита подошла и забрала напиток с барной стойки.

– Странная нынче в полях зреет морковь, – протянула она, отвернувшись.

– Это вы ещё сельдерей не видели, – не отвлекаясь от чистки блендера ответил я.

– Вот, держите. Это.. Эм... Ваш заказ.

Партак несколько секунд смотрел на него. Потом задумчиво положил голову на руку.

– Бармен. Извините, если отвлекаю.

– Что-то не так?

– Это существенная мелочь, но позвольте мне выразить претензию. Вы кажется забыли положить трубочку.

Тита отошла в сторону, чтобы похихикать. Я тем временем принёс ему самую розовую пластмассовую трубочку из возможных. Такого оттенка розового, что носят либо маленькие дети, либо брутальнейшие из мужчин.

– Теперь вас всё устраивает? – учтиво поинтересовался я.

– Да. Теперь – идеально.

Когда Партак уже допивал свой коктейль, к нему плавно подплыла Тита. Мило улыбаясь, она наклонилась над столом.

– А теперь – время оплаты, дорогой гость.

– К-кха! Ч-что?! – поперхнувшись, бедолага мощно закашлялся.

"Официантка" сделала вид, что похлопала его по спине. Эти хлопки были такими лёгкими, что он едва ли их вообще ощутил. Покрасневший и со слезами на глазах, мужчина обернулся ко мне.

– Как это понимать? У меня правда нет денег!

– Ну-ну, зачем вы так опошляете? – ласково сказала Тита. – Мы же в баре. А вы не рассказали ни одной истории нашему дорогому бармену. Он, знаете ли, ими питается.

Мужчина, вытаращив глаза, посмотрел на меня.

– Правда что ли? – спросил он, понизив голос.

– Правда-правда, – точно таким же отчётливым шёпотом ответила Тита.

Грузно поднявшись, он неловко подошёл к барной стойке и со вздохом взобрался на высокий стул. Ростом Партак вышел примерно с Титу, поэтому смог даже свесить ноги.

– Ну, эм, и о чём бы вы хотели услышать, господин бармен?

Он быстро усвоил и перенял эту дурацкую манеру обращения от Титы. Я был готов смириться с любым прозвищем, но уж кем-кем, а "господином" никому не являлся.

– Называйте меня просто Бел.

– Это в смысле "белый"? Через "е"?

– Это в смысле "колокольчик". Через "э", – быстро поправила его Тита. – Как тот, что над входной дверью.

– Понятно, понятно.

Чтобы он не сидел с пустыми руками, я налил ему остатки шоколадного коктейля, которые не влезли в первую порцию. Почему-то мне показалось противоестественным оставлять его без хоть какого-то напитка.

– Я бы хотел узнать о вашем мире. Любая информация была бы полезна, честно говоря. Так что можете просто его описать.

– Мой мир? – Партак откинулся на миниатюрную спинку стула. – Ну это запросто, редко когда удаётся обсудить его. Обычно все спрашивают о том, зачем мне шоколадный фонтан в середине имения.

Из его слов выходило, что я плохо сформулировал вопрос. Меня интересовала береговая линия, но он начал вести речь о своём так называемом "куполе".

– У меня просторный особняк с сотнями гектаров плодородной земли. Крестьяне охотно ухаживают за садами и теплицами, поэтому и у меня, и у них на столах всегда всё самое свежее. Дома́ у моих работников – загляденье. Витые, крепкие, с красивыми колодцами.

Примерно раз в неделю выезжаю с прислугой на охоту. Борзые, я вам скажу, моя слабость. А как они бегут, как загоняют! Иногда я позволяю косуле бежать дальше, чисто чтобы подольше любоваться грацией гончих. В гости, конечно, не зову, но если вдруг правила поменяются – с радостью вам покажу свою коллекцию, хе-хе.

– И это у вас-то нет денег? – ехидно спросила Тита.

– А зачем мне они? – удивлённо спросил Партак. – Всё, чего я мог бы пожелать, у меня уже есть. Да и я в любом случае спустил все накопления на участие в этой программе. Видите ли, они отказывались меня принимать!

Он покачал головой.

– Ну ничего. Я вам скажу, оно того стоило. Лучшее вложение в моей жизни. Теперь – ни налогов, ни инвесторов, никакой бухгалтерии. Иногда я беру несколько листов бумаги, чтобы подсчитать, сколько яблок принесла одна из деревень. Но это скорее из привычки, до чисел мне дела нет. Они в любом случае всегда будут хорошие.

– Ну да, звучит разумно, – я осторожно кивнул. – Но всё же – зачем вам шоколадный фонтан?

– А чтобы был! – сказал Партак и расхохотался.

– Понятно. А что вы можете рассказать о том, что находится вне вашего купола? Там, где камни и другие купола?

Партак резко скривился и отодвинул стакан.

– Ну-с. Одна история за одно посещение, верно? В следующий раз расскажу вам о своей коллекции ружей. О, и заодно посчитаю, сколько их у меня, чтобы точно не соврать!

– Будем рады вашему следующему визиту, – я слегка поклонился. – Может, заодно захватите с собой ваш лучший экземпляр? Честно говоря, я не особо разбираюсь в ружьях, так что с удовольствием бы рассмотрел одно такое.

– А что, идея. Ну, до следующего раза, значит.

Партак с гулким стуком спрыгнул со стула. Помахав нам рукой, он торопливо вышел, не оборачиваясь. Мне удалось рассмотреть разве что холмистую местность со множеством невероятно зелёной растительности, прежде чем дверь за ним захлопнулась.

– Как думаешь, он вернётся? – спросила Тита.

– Точно нет, – я усмехнулся. – Мне кажется, что его пугает сама мысль о том, что находится за пределами его купола.

– Тоже так думаю, – Тита кивнула. – Да и не могу его за это осуждать. Будь наше место зелёными полями с кучей прислуги, то я бы тоже задумалась, стоит ли мне его покидать.

Я почувствовал себя странно после её слов. Словно кто-то постучал мне в голову, открыл её, и вложил туда знание, что она абсолютно точно лжёт. Это не были "предположение" или "уверенность". Я просто знал. Вкупе с тем, что мне удалось приготовить Партаку желаемый им напиток, было ясно, что во мне постепенно проклёвывались зачатки телепатии. Или странной формы ментального заболевания.

«Превосходно. Именно то, что нам сейчас нужно».

Однако мне пока не хотелось рассказывать о своих способностях Тите. Мало того, что они могли быть зачатками шизофрении, так ещё и обличать нового товарища в мелкой лжи – глупо. Но проверить свои способности мне было необходимо.

– Коровы, пасущиеся на лугу – довольно умиротворяющее зрелище, – сказал я, вытирая стакан за Партаком.

– Дааа, я бы с радостью их пасла. Отдыхать в тени дерева, пожёвывая тростинку и смотря на облака – чем не мечта? Всю жизнь бы так провела.

«Это ложь».

– А что насчёт морского берега? Нас же вполне спокойно могло закинуть не в эту снежную пустошь, а куда-нибудь на песок.

– Да, но ещё лучше было бы оказаться рядом с океаном. Крутые волны и собственная крепость, – она ненадолго задумалась. – О, и чтобы там были чайки!

«А вот это – правда».

– Тита, можно задать немного странный вопрос?

– Конечно, валяй, – она махнула рукой.

– А мы встречались до того, как оказаться здесь?

Она лениво обернулась.

– Нет, не думаю. Тебя я точно не помню.

«Это ложь». Сердце неприятно кольнуло.

– Понятно. Я тоже мало что могу вспомнить. Пока-что. Но надеюсь, со временем всё встанет на свои места.

Я повертел в руках стакан и убрал его в стойку.

– Тем не менее, Партак рассказал пару интересных вещей, не думаешь? – Тита рассматривала свои ногти. – Например, что мы находимся в некой "программе". И что он даже заплатил, чтобы в ней поучаствовать. То есть все, кто здесь находятся, точно пришли по собственному желанию.

– Думаешь, что прям все?

– Абсолютно точно.

Уже знакомое чувство вновь кольнуло меня. Это была наглая неприкрытая ложь. Чистая, сказанная с наивно раскрытыми глазами и лёгкой улыбкой. Внутри меня похолодело. Нужно было срочно разобраться со своими способностями и понять, кто же стоит передо мной.

Если мой "маяк" на правду был не самообманом, и работал по простой схеме "правда-неправда", то откуда Тите было знать, что среди всех местных людей кто-то пришёл не по своей воле? Особенно учитывая, что мы практически всегда находимся вместе, а уйти куда-то, пока я сплю, она физически не может из-за эффекта черноты и закрытой двери.

«Разве что...»

Партак спокойно смог сам войти и выйти. А темноту можно спокойно развеять достаточно мощным фонарём. Да и сама природа бара играла против меня. Судя по видеозаписи, он моментально выдавал, когда я сплю, а когда – просыпаюсь.

– О чём ты так задумался? – Тита подошла ближе и склонила голову.

– Да так. Просто радовался, что если уж и проснулся в таком странном месте, то хотя бы в компании красивой женщины.

Она улыбнулась, и я ответил ей тем же. Даже ни капли не кривя душой. Я действительно был рад, что она оказалась рядом.

Людей, которые что-то знают, в принципе лучше держать рядом. Особенно если постепенно начинаешь отличать их ложь.

Ч. 5. Плодородные земли

Я протирал стаканы, раздумывая, чем бы заняться.

Так называемый купол Энгуса располагался прямо напротив нашего. Один точный и быстрый забег по морозу – и мы бы моментально проскочили в него. Другое дело, что мы абсолютно не знаем, насколько на самом деле внимателен дракон. И что именно он с нами сделает, если поймает во второй раз.

Энгус показался мне гораздо более надёжным источником информации, чем Партак, но, к сожалению, он абсолютно не появлялся в нашем поле зрения. Поэтому бар временно перешёл в режим ожидания.

Тита что-то шила на общем диване. Обоих посетителей не было два дня, так что она развлекала себя созданием кукол. Пять аляповатый созданий размером менее ладони уже сидели рядом с ней, рассматривая мир через глазки-пуговки.

Первой была кукла с довольно тёмной кожей и красными волосами. Вторая кукла – по виду доктор с оранжевыми очками. Преимущественно из-за белого халата, но могла оказаться и учёным. Третья кукла вышла огромной, похожей на накачанного мужчину с очень грустными глазами.

Ну, насколько грустной может быть пара голубых пуговиц.

Четвёртая кукла имела крылья из прозрачной пластмассы и четыре руки. Мне при взгляде на неё показалось, что Тита просто решила не выбрасывать остатки бежевой ткани. А пятая поделка имела подозрительно длинный нос и спутанные волосы.

Тита, напевая, пришивала к ней чёрный жилет бармена.

Я провёл рукой по волосам. Они действительно оставляли желать лучшего – пальцы запутались в ту же секунду. Взяв простую расчёску из пластмассы, я начал довольно агрессивно приводить их в порядок.

– Ой! Подожди-подожди, я помогу! – тут же радостно откликнулась Тита, вскакивая со своего места.

Было необычно, что её хоть что-то заинтересовало настолько, что она предложила помощь, так что я не стал спорить. Под её чутким надзором я принёс ей разглаживающую волосы сыворотку и массажную расчёску. Оказалось, что есть какая-то разница между их видами, Тита даже набросала мне на бумаге, какая именно нужна.

Отдав мне команду сесть на стул, она довольно быстро соорудила у меня на голове высокий хвост. Волосы неприятно тянуло, но теперь абсолютно ничего не мешало обзору.

Дверь под конец прихорашивания наконец-то открылась. Партак, покряхтывая и переливаясь с ноги на ногу, вальяжно вошёл в бар.

– Мне бы морковного соку, господа. Есть у вас такое в закромах?

Он позволил Тите отодвинуть ему стул и сел на него с важным видом, слегка задрав нос. Я был рад его появлению, ведь это давало отличную возможность выудить хоть немного информации. Но его ново приобретённая высокомерная манера держаться, выражающаяся в каждом его движении, в каждой из двух его приподнятых бровей, слегка раздражала.

«Морковь... То есть оранжевый цвет?»

Ещё раз взглянув на приосанившегося мужчину, я решил приготовить ему что-нибудь классическое. На ум первым делом пришёл Сазерак – преимущественно из-за его цвета. Не совсем оранжевый, конечно, но на просвете определённые оттенки могли бы проявиться.

Я тут же принялся за приготовление под любопытствующим взглядом Титы. Виски, биттер, коньяк и сахарный сироп я смешал в большом стеклянном стакане, уже заранее наполовину заполненном льдом. Затем запросил у кладовки небольшой охлаждённый стакан, который слегка ополоснул абсентом. Перелив в него коктейль без льда, я сбрызнул его лимоном и положил внутрь кусочек цедры – для красоты.

– Это... морковный сок на твоём языке? – прошептала мне наклонившаяся над стойкой Тита.

– Мы же бар. Так что было бы странно снова делать ему молочный коктейль, – спокойно ответил ей я.

Тита поставила стакан перед Партаком.

– Бармен, вы, кажется, вновь забыли трубочку, – сказал мужчина с недовольным видом.

– Нет, подача абсолютно правильная. Но если хотите, – я сделал Тите знак рукой, – то вам сейчас её принесут.

Жизнерадостно зелёная трубочка увенчала моё творение, сделав его ещё на шаг ближе к званию моркови. Щурясь и принюхиваясь, Партак сделал осторожный глоток из трубочки и тут же закашлялся.

– Ч-что это?!

– Морковный сок. Просто в интерпретации нашего заведения.

Лицо Партака моментально приобрело розовый оттенок. Цвет усилился, когда он сделал вторую пробу. И третью. Четвёртый раз он взял стакан уже без трубочки.

– Нет, ну если так подумать, то ничего лучше водки быть не может, ик! – сказал он громче необходимого. – Но стоит признать – урожай моркови у вас выдался не самый плохой.

Он залпом допил остаток и прищурился.

– А огуречный сок тогда какой?..

Я призадумался. Горящий абсент, определённо, мог сойти за него.

– Утолю ваше любопытство после оплаты, уважаемый гость.

– Да-да, конечно, – Партак расстегнул пару верхних пуговиц и оттянул галстук. – Так вот, на чём мы там остановились?.. Ах, да! Моя оружейная коллекция насчитывает двести тридцать три экземпляра! Мушкеты в основном. Мне с детства нравились узоры на их прикладах в исторических книгах.

– Ого. Неужели у вас были иллюстрированные энциклопедии? – поинтересовалась Тита, присаживаясь за соседний столик.

– Разумеется, – Партак кивнул, даже не оглянувшись на неё. – Наша семья выкупала их за бесценок через сайт по продаже подержанных вещей. Люди порой выставляют свои сокровища за такие смешные цены, что диву даёшься.

Лицо Титы едва заметно дёрнулось. С её лица так и не пропала вежливая улыбка, но прищур глаз стал гораздо более выразительным.

Говорят, что при искренней улыбке уголки глаз приподнимаются. Мы, люди, удивительно чутки к малейшим колебаниям в мимике друг-друга. Поэтому заметить напряжение в её лице мне удалось даже без прилегания к так называемой "телепатии".

– Быть может, они и знали им цену. Просто им вдруг срочно понадобились деньги или не было времени выяснять истинную стоимость своих вещей, – сказала она, закидывая ногу на ногу.

Застывшая маска на её лице наводила жутковатое впечатление, которое раньше я за ней не замечал. Однако, Партак всё также смотрел в основном на меня, будто бы это я вёл беседу. На Титу он так и не обернулся.

– Глупцы, что я могу сказать, – хохотнул мужчина. – Всем известно, что не стоит разбрасываться своими вложениями ради сиюминутной выгоды. Такой подход приведёт лишь к упадку, а в их случае – потере ценностей. Подожди они ещё лет пят, и их хлам для кого-то стал бы желанным сокровищем. Впрочем, не мне жаловаться и учить их. В рамках хобби я держал антикварный магазин, где выставлял лучшие находки своей семьи. Доходность не слишком высокая, зато почти каждый день туда забегали студентки, поглазеть на мои сокровища.

В его голосе явственно чувствовалась сальность. Настолько ощутимая, что даже мне стало не слишком приятно.

– А вы, тем временем, рассматривали их? – вежливо уточнил я.

– Ну разумеется! Ими наслаждаться именно в цветущем возрасте, пока они юны, легки на подъём и веселы. Тогда девчушки – одно загляденье. Особенно по весне, когда наконец-то начнут снимать свои пуховики и надевать короткие юбочки.

Я откашлялся, стараясь не смотреть на Титу.

– Простите, но, кажется, наш разговор свернул не в то русло.

– Ах да, оружейная коллекция! Так вот, у меня есть образцы, инкрустированные драгоценными камнями. Образцы с позолотой. В некоторых из них даже до сих пор есть следы пороха многовековой давности.

– Это замечательно, но...

Партак не дал мне себя перебить, полностью погрузившись в свои перечисления.

– ...Приклад из орехового дерева, полированная сталь, тончайшие узоры. Ювелирная работа, скажу я вам. У меня есть даже милейший маузер, такой изящный, словно рождённый для дамской сумочки.

– А как выглядит маузер? – громко спросила меня Тита через весь зал.

– Если я правильно понял о чём речь, то у него очень тонкое и довольно длинное дуло. Квадратный выступ перед спусковым крючком, а рукоять овальной формы. Как немного вытянутая груша.

– Какое грубое описание! – фыркнул Партак, прикладываясь к последней капле в стакане. – Но, думаю, ей сойдёт, для общего понимания.

Партак, покряхтывая, откинулся на стуле. Устав от диалога, я наконец отложил протираемый мной бокал в сторону.

– И всё же рассказы о вашей коллекции – совершенно не то что я ожидал услышать в качестве оплаты.

– Что же вы хотели узнать, любезный? – рассмеялся Партак. – Сегодня, я смотрю, цена на напитки возросла, хах? Ну, допустим. Может, рассказать вам про моих гончих? Про яблоневый сад? Про то, на какую славную охоту я выезжаю каждый третий день?

– Нет. Я бы хотел спросить, как и при каких условиях вы очутились здесь. Непосредственно в своём куполе. Из определённо нормального мира.

– Ик!

Партак начал пытаться неловко подняться, но Сазерак сделал своё коварное дело. Мужчина неловко пошатнулся, и Тита одним лёгким движением усадила его обратно, крепко держа за плечо.

– Ну, будет вам, не волнуйтесь, – ужасающе ласково произнесла она. – Наш бармен просто пошутил. Разумеется, мы с радостью послушаем о ваших гончих – в уплату за второй коктейль.

Она выразительным взглядом посмотрела на меня, и я принялся за вторую порцию. Пока Партак перечислял своих псов, она ни на шаг не отходила от него, следя, чтобы он оставался на месте. Однако это было лишним, погрузившись в новый монолог, мужчина совершенно передумал уходить.

– Ох, мои славные суки и кобели! Как быстры их лапы! Как хороша их стать! Лучшие представители своей породы. Быстрые, чуткие, повинуются любой моей мысли. Только я просыпаюсь – и они тут как тут, надевают мне тапки, умывают моё заспанное лицо. А как они загоняют дичь – любо дорого поглядеть.

После второго коктейля он начал нести какой-то бред. Собаки, подающие тапочки – допустим. Но давать облизывать себя по утрам я бы не стал. Я, разумеется, собак люблю, но не настолько, чтобы ощущать их слюни на своём лице.

Поболтав ещё немного, Партак не слишком уверенно, но смог подняться, крепко держась за край стола.

– Ладненько, вы и так меня разорите скоро. У меня историй, конечно, много, но две за раз – это просто напросто вымогательство!

– Их было бы на одну меньше, соизволь вы рассказать нам именно то, что мы хотели услышать.

Партак отмахнулся от меня и не слишком твёрдым шагом направился к двери.

– Н-не понимаю о чём вы, – буркнул он. – Ну-с, я пошёл. Приятно было посидеть. Но всё же, облагородьте своё место как-нибудь. Оно выглядит не слишком подходящим к посещению высокородных господ. Просто мой совет. Фонтан по центру, растения вдоль стен, светлый мрамор вместо дерева – и посетителей у вас было бы не в пример больше.

Пока он открывал дверь, я обернулся к Тите и головой качнул в его сторону. Кивнув, она быстрым движением сняла каблуки и проследовала за его спину. Достав дробовик, я направился туда же.

Партак, чертыхаясь, с третьей попытки нашёл ручку двери. Потянув её на себя, он открыл проход всё в тот же зеленеющий простор, что мы наблюдали ранее. Но, прежде чем он успел войти, Тита быстрым рывком прыгнула ему на спину, ловко захватив за шею сгибом локтя.

– Ч-что?! – только и успел прохрипеть он, пытаясь сбросить девушку.

Не смотря на то, что он был раза в три крупнее её, Тита смогла вцепиться практически мёртвой хваткой – сил взрослого мужчины хватило лишь на то, чтобы немного разжать ей одну из рук. Правая же вцепилась с какой-то нечеловеческой силой, и, даже спустя несколько секунд борьбы, не сдвинулась со своего места.

– Тихо, тихо, – я выразительно провёл дулом перед его носом.

Держа оружие наготове, я первым вошёл в проход. Тита спрыгнула со спины Партака и толкнула его внутрь, после чего вбежала и сама. Дверь быстро захлопнулась секундой позже и растворилась в воздухе прямо на наших глазах.

Мы оказались в прохладном летнем дне. Куда ни посмотри – поля да сады, чередующиеся вплоть до горизонта. Поразительно зелёный цвет листьев, словно сошедший с лучших полотен художников древности. Вдалеке виднелось оживлённое поселение, по центру которого даже с такого расстояния можно было рассмотреть белоснежный фонтан.

Быстро обернувшись, я оторопел. Девушка с пышными формами, которой секунду назад здесь не было, уже подавала запыхавшемуся Партаку трость. На ней было платье, по размерам скорее напоминавшее одеяние из дешёвого секс-шопа со средневековым уклоном. Даже светлая ажурная косынка на голове выглядела как-то провокационно, неправильно. Партак отпихнул девушку от себя, и та, склонив голову, сделала несколько шагов назад. Пышные ресницы отбрасывали тень на её круглом лице.

– Эм... – я откашлялся и перевёл взгляд на мужчину. – Раз уж вы были у нас целых два раза, то вполне закономерно, что и мы наведаемся в гости, верно?

– Грубияны! Грабители! Да как вы..! – Партак, раскрасневшись, топнул ногой.

Но вид поднятого дробовика его немного успокоил.

Тита тем временем подошла к крестьянке и задумчиво сбоку надавила ей пальцем на грудь. Крестьянка не шелохнулась, продолжив спокойно рассматривать землю под своими ногами.

– Настоящие... – задумчиво пробормотала она и зачем-то кивнула сама себе.

– Что вы вообще удумали? Так врываться к честным людям ни с того, ни с сего! – продолжал тем временем Партак.

– Ваша оплата не прошла. Так что я решил побеседовать с вами в более привычной для вас обстановке.

Он резко тряхнул головой.

– Некоторые люди просто не понимают слова "нет". Это возмутительный сервис!

– Не поймите нас неправильно. Мы очень воспитанные. Просто когда ты просыпаешься в хибаре посреди зимы, – я издал смешок, – не имея при этом ни капли понимания о том, что вокруг происходит, то волей-неволей станешь несколько более... практичным, чем тактичным.

– Разве вы... не помните, что именно вас сюда привело? – Партак удивлённо заморгал.

Услышав причину моего поведения, он окончательно успокоился. Его лицо быстро перестало напоминать помидор, пятнами вернувшись к более человеческому оттенку. Сделав знак рукой, он подозвал девушку, и та быстро взяла его под руку, одновременно платочком смахивая с его лба выступившие капли пота. Её грудь, лишённая поддержки под лёгким слоем хлопка, плавно обволокла предплечье мужчины, словно мягкая подушка.

– Лично я всё вспомнил к концу первого же дня. Дракон, что объявился позднее, сказал, что временная потеря памяти – норма из-за сложностей подключения. Но она довольно быстро и безболезненно проходит.

– Подключения?..

Из подлеска к нам выкатилась карета, запряжённая белыми лошадьми. Ею управляла фигуристая смуглая красавица в одеждах кучера, но с тем нюансом, что наряд был таким обтягивающим, что начинал походить на вторую кожу. Следом за каретой вышла пара стройных женщин на пегих лошадях – абсолютно одинаковые на свои утончённые лица с выразительными глазами. В руках каждая держала по мушкету. Их округлые бёдра покачивались при каждом шаге фыркающих лошадей. Они все молча склонили головы, приветствуя Партака.

– Пойдёмте, друг мой. Вижу, что вы в смятении. Видимо, от того не можете хорошо обустроить ваш бар и жить спокойно и достойно. Но ничего. Ради того, чтобы ваши напитки стали лучше, а официантки... – он бегло взглянул на Титу. – А официантки – дружелюбнее, я так уж и быть немного поведаю вам о пробелах в вашей памяти.

– А эти женщины, они?..

– А, мои девочки. Вижу, что вы всё не можете от них взгляда отвести, – Партак довольно хохотнул. – Они предоставлены мне куполом. Гончие, безусловно, хороши. Но вы только подождите – истинные жемчужины моей коллекции обычно ожидают в опочивальне.

Наличие двух женщин с оружием поубавило мой пыл. Ответив на вопросительный взгляд Титы пожатием плеч, я помог ей забраться внутрь кареты вслед за Партаком. Мы, покачиваясь, двинулись в путь. Уже через сотню-другую метров тропинка, огибая раскатистые вишни, плавно перетекла в идеально уложенный асфальт, контрастирующий с нарядами женщин. Как будто мы оказались в туристическом месте на платном представлении. Я на таких, правда, не бывал, но пару раз видел по телевизору в новостях, что такие места есть.

– Не сильно люблю тряску, – пояснил Партак, заметив, как я рассматриваю асфальт.

Судя по скорости, ехать нам предстояло не менее часа. Карета плавно, практически убаюкивающе, катилась вперёд. Идеальное место для расспросов.

– Так вот. Вы упомянули некое "подключение". Я правильно предполагаю, что мы сейчас в подобии виртуальной реальности?

– Хах, берите выше, друг мой.

Партак качнул подбородком в район своего живота, и крестьянка тут же расстегнула ему пуговицы на пиджаке.

– Мы в уникальном и потрясающем проекте. Фактически наши тела скопированы и перенесены на другую планету! Клетка за клеткой, атом за атомом, нас переправили за тысячи световых лет от родной матушки Земли.

– А что тогда с нашими телами... оставшимися на ней? Или мы прямо телепортировалась?

Его слова звучали дико, но спорить я пока что не собирался. В такой ситуации годилась любая прикормка для мозга.

– За телами присмотрят, не переживайте.

Партак хлопнул в ладоши, и у каждого из нас в руке оказалось по бокалу искристого шампанского. Золотистая жидкость приятно охлаждала руку. Тита, принюхавшись, осторожно отпила маленький глоток.

– Сладкое, – удовлетворённо кивнула она и выплеснула содержимое в окно.

– Простите, я не пью, – уточнил я.

– Бармен, который не пьёт? – лицо Партака вытянулось. – Ну, вы меня обижаете, господин бармен.

– Просто Бел.

– Хорошо, Бел. Но не суть. Разве же вы не уважите нового приятеля символическим бокалом?

– Откажусь. Можете налить мне грушевый сок, если вас это успокоит. По цвету должно быть вполне схоже. О, или даже лучше – дюшес.

Губы Партака на несколько секунд сложились в тонкую линию, но он по итогу смирился. Передав свой бокал крестьянке, он хлопнул в ладоши ещё раз, и наши наполнились дюшесом. Тита тут же снова вылила содержимое в окно.

– Простите, я сейчас не хочу пить.

Следом улетел и сам бокал. Не желая накалять обстановку, я таки выпил предложенное. Сладкий и прохладный дюшес, немного колящий пузырьками язык, словно только-только из холодильника. Помнится, это был один из моих любимых видов газировок – наравне с легендарными колокольчиком и тархуном, разумеется.

Партак чокнулся со мной и снова наполнил бокалы.

– Так вот, про подключение. Они обычно набирают в программу всяких бесхребетных отбросов, которым ой как не нравится на нашей планете. Настолько, что они готовы буквально отдать жизнь, чтобы свалить с неё подальше. Их тела странным образом вырабатывают как раз таки нужную энергию, так что таких дезертиров планетного масштаба с радостью отправляют сюда. Предоставляют им маленький мирок, где они могут спокойно доживать свои последние года, а потом – они превращаются в камни.

– Я не совсем понимаю. О каких камнях вы говорите?

– Вы разве не бывали за пределами своего купола? Там весь пляж ими усыпан. Если такой камень расколоть – энергии выплеснется, как с хорошей взрывчатки. И эта энергия нужна местным инопланетянам. Что-то там про угасание ядра планеты и цикл перерождений, я не особо вдавался в подробности.

– Если мы сейчас на их планете, – задумчиво сказала Тита, – то инопланетяне это как раз таки мы.

Она сидела и смотрела в окно так усердно, что мне поначалу казалось, будто наш разговор не представляет для неё интереса. Оказалось, что она таки нас слушала.

Я повернулся обратно к Партаку.

– И как же называется эта планета?

– А чёрт её знает, – мужчина развёл руками. – Мне так никто и не сказал. Дракон называет наш остров "Лир". Но почему именно, я так и не понял.

– То есть я правильно понимаю, что вы добровольно напросились сюда, даже не смотря на то, что вашей энергии для проекта было недостаточно?

– Всё верно, друг мой.

Наши бокалы наполнились в третий раз. Я начал было переживать за его здоровье, но заметил, что со времени нашего входа на его территорию все признаки опьянения с него моментально сошли. Возможно оно действовало только в пределах моего бара. Не самая приятная новость.

– Я отдал все свои акции, все права на заводы в обмен на спокойный и, если повезёт, вечный сон. Согласно договору, пока они приносят их компании прибыль, я могу здесь прибывать в полном здравии. А там денег на поколения вперёд, я вам скажу. Смотрите, они даже расщедрились на дополнительное отопление чисто для меня. Сейчас зима на всём острове, а у меня – лето!

– То есть, зима нужна для экономии энергии?

– Да, как и наша с вами потребность спать. Это экономит ресурсы компании в не самые прибыльные месяца. Это как-то связано с природным циклом планеты и огромными птицами, населяющими её. Но вы можете не задумываться об этом слишком сильно – вероятность встретить нечто подобное равна нулю. Птиц оберегают драконы. У них какие-то свои отношения.

Я окончательно запутался. Он говорил всё с таким уверенным видом, но при этом каждое его слово звучало бессвязным бредом. Какие ещё птицы? Драконы? Инопланетяне?

«Во что я впутался?!»

Чтобы дать мозгу хоть немного расслабиться, я взял паузу на питьё дюшеса. Партак понимающе улыбнулся, словно ожидал подобной реакции.

– Тита... Вы что-нибудь поняли? – наконец, спросил я её.

– Да. Всё же просто, ты чего?

Она прислонила обратную сторону ладони к моему лбу, словно проверяя температуру. По выражению её лица казалось, что она искренне волнуется.

– Я думала твои умственные способности будут повыше. Хочешь, я повторю то, что он сказал?

– Я не про то, чёрт возьми! – огрызнулся я. – Что вы несёте? Какие такие планеты? Перекачка энергии? Ядра?! Да вы меня вдвоём разыгрываете!

Эти двое смотрели на меня почти с жалостью.

– Слушайте, вы, – я резким движением схватил Партака за воротник. – Довольно над нами издеваться, пошутили и хватит. Либо говорите, что вокруг происходит, либо мне придётся выбивать это из вас.

Знакомое чувство. Как будто я уже делал нечто подобное раньше, и не один раз. В голове мелькнула картинка. Быстро, но красочно.

Я допрашивал своего бывшего товарища. Привязанный к стулу, он мало что мне мог противопоставить. Окровавленное лицо опущено на грудь, мои костяшки порядком истёрты. Но я снова и снова задавал один и тот же вопрос.

– Где?

Ответа нет. Удар. Мой голос звучит спокойно. В нём нет ни угрозы, ни враждебности. Просто вопрос.

– Где она?..

Моргнув несколько раз, я вернулся в сюрреалистичную реальность. Партак что-то верещал, кровь на его лице быстро приливала к месту удара, щека вздулась. Тита повисла на моей руке, и лишь её странная сила хвата оттянула момент второго удара.

– О ком вы говорите, бешеный?! – вопил Партак, вжавшись в кресло.

Я заметил, что он пытается хлопнуть в ладоши, поэтому быстро извернулся и схватил одну из его рук. Тита, может, и была сильна, но сноровки и опыта ей не доставало. Я практически не встретил сопротивления. Отдышавшись, я обернулся к ней.

– Я его ударил, да?

Она спокойно кивнула.

– Я не хотел. Извините. Просто вдруг что-то вспомнилось, а тело двигалось уже само по себе.

Удивительно, но Партак кивнул на это, будто подобное оправдание было самим собой разумеющимся.

– Мы все тут в одной лодке, друг мой. Бывает. Просто отпустите мою руку!

Подумав секунду-другую, я разжал кулак. Партак тут же хлопнул в ладоши, и его лицо вновь засияло свежестью, будто он только что вышел из душа.

– Вы, – он отряхнулся и поправил пиджак, – явно нуждаетесь в отдыхе. Видимо, действие предыдущей жизни на вас слишком сильно. Но ничего, месяц в покое, и будете как новенький. Подлечите нервы, со временем и наваждения пройдут.

Он хлопнул в ладоши, и по другую руку от меня оказалась красавица. Именно что красавица, а не красотка – изящное, лишённое порока лицо, тонкие плечи, простое белое платье. Она ласково приобняла меня за плечи, возвращая в сидячее положение.

– Это лишнее, – сказал я, пытаясь осторожно убрать её тонкие руки.

– Думаю, щенки бы лучше подошли, – кивнула Тита. – Щенок лабрадора, например.

Партак пожал плечами. Девушка исчезла, и на моих коленях очутился золотистого окраса щенок. Виляя хвостом, он тут же принялся игриво грызть меня за руку и забавно тявкать.

Выдохнув, я откинулся и прикрыл глаза. Остаток пути мы проделали в тишине, пока я на автомате гладил щенка. Хороший пёсик послушно лежал, не переставая шумно дышать с высунутым языком. Готов поклясться, от него пахло чем-то сладким.

Карета прибыла в посёлок. Ухоженные деревянные избушки, изобилующие узорами на окнах и дверях. Их огораживали разноцветные декоративные заборчики длиной в пару ладоней – явно не предназначенные для охраны. И, разумеется, первое, что бросилось мне в глаза – отсутствие мужчин среди крестьян. Или старух. Или кого-то кроме женщин. Стирали, убирали, косили сорную траву одни лишь женщины. На любой вкус. Высокие, низкие, тощие, пухлые. Неизменными оставались лишь их провокационный вид и несравненная красота симметричных лиц. Это казалось даже противоестественным.

Не единой расширенной поры, покраснения, следа от ветрянки или рубца после подросткового акне. Лица выглядели отталкивающе симметрично и идеально, вызывая во мне приступ синдрома зловещей долины. Но Партак расценил мой избегающий взгляд по своему. Подхватив под локоть, он наклонил меня к себе и прошептал:

– Не волнуйтесь, немного ревности никому не повредит. Любуйтесь на здоровье, друг мой. Это полезно для здоровой мужской психики.

Кажется, он неправильно расценил наши с Титой взаимоотношения. Я не стал его переубеждать, так как объяснение моего поведения могло лишь усугубить наш шаткий мир. Да и мне было всё ещё капельку совестно за свою вспыльчивость.

Хотя об ударе я при этом ни капли не жалел.

В главном здании, возвышающимся над остальными, нам накрыли воистину царский ужин. Девушки всё так же молча подавали то перепёлок, то картошку, то запечённого поросёнка. Тита ела без особого аппетита и явно хотела поскорее покончить с нашей прогулкой, периодически подпинывая меня под столом краем туфли и кивая в сторону дверей.

Но у меня всё ещё оставались вопросы. Когда после ужина мы сели в богато обставленной гостиной, изобилующей пуфиками и подушками, я решил возобновить беседу.

– Партак. Восполните пробелы в моём знании мира. Как так вышло, что мы... Эм... Сотрудничаем с инопланетянами?

– Они победили нас заочно, – Партак пожал плечами без тени сожаления на лице. – С первого их появления всем стало очевидно, что полномасштабная война лишь приведёт к потере планеты и всего человечества. Поэтому те города, что пережили первую волну атак, с радостью согласились на плодотворное сотрудничество.

– Мы... проиграли? Я не помню ни одного сражения, честно говоря. Или хоть какого-либо признака боевых действий.

– Судя по вашему виду, вы родились уже много после падения штырей, верно?

Штыри. Да, я догадывался, о чём он. Именно вокруг них стояло большинство городов. Буквально вся инфраструктура моего города была завязана на странной Башне, построенной вокруг одного из них. Она стояла на окраине и была такой высокой, что её было видно с любой точки города. Район вокруг неё считался худшим для проживания. Аренда квартир там стоила сущие копейки, но даже так очень немногие осмеливались снимать местное жильё. Большинство помещений оставались пустыми. Но что именно происходит в том районе или самой Башне, я точно сказать не мог. Явно ничего хорошего.

Партак поджёг и раскурил комически огромную сигару, выпуская в помещение клубы сизого дыма.

– Историю пишут победители, мой дорогой друг. А побеждённые тешат себя воспоминаниями о предыдущих свершениях. Мы проиграли как вид в ту секунду, когда первый их штырь стал пробиваться к центру земной коры, а всё произошедшее следом это просто наши попытки потрепыхаться чутка подольше. Как по мне, то я лучше доживу остаток своего времени в персональном раю, чем в постоянных попытках что-то исправить или доказать. Пока жива моя компания, пока в почёте мои акции, я в полной безопасности. Не зря же копил.

Он подмигнул мне и вальяжно положил руки на талии грудастых крестьянок. Те улыбались, явно довольные его вниманием.

– Но... Как же именно я тут оказался? – я устало потёр переносицу.

Тита сидела с другого краю кожаного дивана и болтала ногами.

– Разве это важно? – спросила она. – Я думала, что твоя цель выбраться, а не задавать миллионы вопросов каждому встречному.

Что-то не сходилось. Почему она вдруг сменила вектор своих мыслей? До этого мне казалось, что наши цели сходятся, однако теперь ей перестали быть интересы расспросы.

– Тита, вы вспомнили что-то, верно?

– Да, – спокойно призналась она. – Но к поиску выхода мои воспоминания не имеют ни малейшего отношения. Думаю, с тобой будет тот же случай.

Она отвернулась к единственному в комнате окну, где тем быстрее садилось солнце, чем сильнее слипались глаза у Партака.

– Я бы даже сказала, что твои воспоминания могут помешать твоему желанию выбраться. Тут что-то одно. Либо правда, либо выход.

Из её слов явно следовало, что выбираться из этого странного места она передумала.

– Но... Почему?

Вопрос остался без ответа. Потягиваясь, она отодвинула почти нетронутые тарелки и встала.

– Нам пора. Не хочу застрять здесь на всю ночь.

Подойдя к уже начинающему дремать Партаку, она крепко встряхнула его за плечи.

– А? Что?! – он испуганно подскочил.

– Проводите своих гостей к выходу, будьте добры, – сказала она с мягкой улыбкой.

Партак отвёз нас назад в той же карете, в которой и привёз. Тита периодически щипала его, не давая уснуть, и тогда он забавно покряхтывал.

На уже знакомой опушке Партак лениво встал, протянул руку, и тут же перед ним появилась дверь. Так быстро, будто она была там всегда. Не удержавшись, я пробормотал себе под нос:

– Как это вообще работает?..

– Не знаю, – тут же ответил он. – Просто подумал, что хочу пойти к вам – и вот оно. В первый раз, когда я здесь проходил, то вообще-то желал чутка расслабиться. И – бам! – дверь посреди леса. Забавно, верно? Жаль, что мои дамы пройти туда не могут. Я бы предложил вам парочку.

Он сально подмигнул.

– Ну, знаете. Для крепкого сна.

– У меня уже есть компаньон, спасибо.

Понимающе хмыкнув, Партак махнул нам рукой и пошёл в обратном направлении. Ручка поддалась без каких-либо проблем, открывая знакомое и уже почти что родное помещение. Тита тут же с разбегу пересекла бар и прыгнула на диван помягче, расстягиваясь на нём, словно кошка.

– Бел! Я хочу кофе! И виноград! – воскликнула она, вальяжно разваливаясь и явно подражая Партаку.

Даже хлопнула в ладоши. Наглость, достойная восхищения.

– Сию минуту будет исполнено, – безуспешно пытаясь скрыть усмешку, ответил я.