Семь звёзд

Глава 1

Сергей Матюшенко

Семь звёзд

1

Что за жизнь пошла! Нормальному человеку, особенно из глубинки, невозможно реализоваться, если не сечёшь в маркетинге и ещё всякой хреновине, захлестнувшей мир середины двадцать первого века.

Вот я, например, всю жизнь шоферил на большегрузах, исколесил всю Сибирь-матушку и не только, все категории водительские имею, короче, специалист первого класса. Любую технику не только водить, но и чинить могу.

Сейчас мне за сороковник перевалило, спина что-то побаливать стала, да и жена ворчит, мол, сколько можно по миру шататься, нашёл бы другую работу. А что я умею: водить да чинить.

Подумал я и решил своё дело открыть. Деньжат подкопил, прикупил гаражный бокс на окраине Барнаула и стал машинки ремонтировать. Технику я знаю, делаю на совесть, как себе. Стали постоянные клиенты появляться. Но и конкуренты как грибы вокруг выросли. Они ребята молодые, ушлые, языком работают лучше, чем руками, – рекламными эсэмэсками прохожих цепляют. И клиенты к ним перебегать начали.

Подумал я ещё и придумал. Дружок у меня есть, художник, позвонил ему.

– Привет, Юрок, – говорю, – узнал?

– Привет! Чего узнавать-то, телефон все номера высвечивает.

– Да, конечно, согласен.

– Ты никак стереопортрет решил заказать? А то ведь обычно я тебе звоню, если что-нибудь починить требуется.

– Ну, не совсем портрет, но дело к тебе имеется. Рекламу мне надо, чтобы не то что стерео, а суперстерео была. Такую, чтоб покупателей за руки хватала.

– Ты же знаешь, я не пишу рекламу.

– А по дружбе?

– Ну, если по дружбе… куда деваться…

Через пару дней над моим боксом висел огромный баннер: на тёмно-синем фоне горят семь звёзд, слева направо звёздное небо раз в пять минут пересекает суперкар, а снизу бегущая строка: «Ремонт любой сложности – от примуса до космической техники». И эта реклама транслируется во все гаджеты в радиусе полутора километров.

И вот сижу я под вывеской, двери настежь, а клиентов всё равно нет!

Вечереет…

И вдруг подкатывает к моим воротам автомобиль. Не автомобиль, а прямо космический аппарат: серебристый, стреловидной формы, огромный, как мой бокс. И ни дверей, ни окон у него не видно.

Открывается у этого аппарата с правой стороны амбразура, куда съехала шторка – непонятно, и выходит из неё высоченный тип, худой, как моя жизнь.

Одет он в тёмно-фиолетовый балахон до пят, из-под которого видны носки ярко-оранжевых ботинок. Лицо незнакомца прикрыто чёрной повязкой, как у прокажённого, видны только раскосые глаза без ресниц и бровей.

Я привстал с табуретки, но всё равно едва достал головой бляху на поясе незнакомца.

Неожиданно эта бляха проскрежетала:

– «Халбайдер 8 пи» чините?

Ну, думаю, разыграли меня конкуренты! Увидели мою космическую рекламу и подстроили.

Я гордо задрал подбородок повыше и с достоинством ответил:

– Чиним! В чём проблема?

– Не летает, – кратко ответил незнакомец.

– А он должен летать? – неуверенно говорю я, поглядывая на автомобиль, и тут же поправляюсь: – Ну да, конечно, такой аппарат должен передвигаться с космической скоростью. Тягу не развивает?

– Не развивает, – проскрежетала бляха на пузе незнакомца, хотя какое там пузо у такого худосочного.

– Разберёмся, сделаем, по цене договоримся, – говорю я, стараясь придать голосу уверенность.

В ответ из прорези балахона показывается рука в белой перчатке и протягивает мне блестящий круглый предмет, похожий на монету, размером с мою ладонь.

– Это плата?

– Платина, – поправляет меня голос из бляхи.

– В смысле платина за работу? – пытаюсь разобраться.

– Платиновый пульт управления, – слышу в ответ.

Беру в руки предмет и едва не роняю его, настолько он тяжёл.

– А… понятно, – отвечаю, хотя ничего не понимаю. – Я дам вам свой телефон…

– Я его сканировал, – отвечает незнакомец, поворачивается, делает несколько огромных шагов и растворяется в сумраке вечернего города.

Пока мы с ним беседовали, совсем стемнело. Пора бы уже и домой, но меня распирало любопытство, я никогда не имел дело с такой техникой. Позвонил жене и сказал, что задержусь, много работы. Она и огорчилась, и обрадовалась одновременно, что появилась возможность заработать.

Я стоял перед неизвестным аппаратом, как перед божеством, представшим моему взору. В мерцающем свете огней ночного города он смотрелся настоящим инопланетным аппаратом.

«Кто ж его изготовил, – думал я, – японцы? Китайцы?»

Подойдя поближе с тяжёлым платиновым пультом в руке, я попытался найти дверь или окно, но аппарат был совершенно гладким.

«Надо бы его открыть», – подумал я, и неожиданно в сторону съехала шторка, открывающая мне путь внутрь.

Салон автомобиля был огромен. Посередине стояло одно-единственное кресло. Как только я сел в него, невидимая шторка бесшумно закрылась, и я оказался в замкнутом пространстве. Хорошо хоть, свет не выключился, но сидеть в автомобиле и видеть перед собой стены, вместо пейзажа за окном было дискомфортно.

Стоило мне об этом подумать, как стены стали прозрачными и появилась возможность видеть мой бокс, открытые ворота – впереди дорога, ведущая в город, а левее огни ночного Барнаула.

Успокоившись, я стал осматривать салон автомобиля. Прямо передо мной из пола торчал джойстик вместо руля. Дотянуться до него оказалось нелегко, здесь всё было рассчитано на людей огромного роста, как тот незнакомец. Но я сообразил и с помощью кнопок на подлокотнике пододвинул кресло максимально вперёд.

На полу я нашёл аж семь педалей! Зачем столько? Дотянувшись с трудом до левой, я нажал на неё. Послышалось сначала шипение, потом лёгкий гул, и автомобиль слегка качнулся.

Я потянулся к правой педали и попробовал нажать на неё. Педаль подалась лишь немного, двигаться дальше что-то мешало. Действовал я, надо сказать, чисто интуитивно, методом научного тыка. Ничего похожего до этого мне видеть не приходилось.

После попытки нажать правую педаль передо мной неожиданно загорелся экран, по нему побежали непонятные значки, забулькали в динамике звуки.

– Ёхарный бабай! – выругался я. – А нельзя ли по-русски?

Экран на секунду потемнел, а я вдруг почувствовал жар в затылке, затем в висках.

Потрогал лоб, он был как лёд, по нему стекали капли холодного пота. Я уже хотел было бежать без оглядки из злополучного автомобиля, но неприятные ощущения в голове прошли.

Голос из динамика сказал по-русски:

– Сканирование окончено. Астронавт Ё-харный Ба-Бай, подтвердите свои права, приложив пульт к джойстику.

Я достал платиновый круг из кармана комбинезона и приложил к джойстику. Голос продолжил:

– Права подтверждены. Запускается диагностика двигателей.

По экрану побежали инопланетные символы. По крайней мере, стало понятно, что диагностика идёт. Голос бортового компьютера пояснил:

– Левый двигатель в норме, правый двигатель не запускается, неисправна педаль.

Услышав это, я слез с кресла и наклонился к неработающей педали. И обнаружил под ней женскую туфельку на высокой шпильке.

Увидеть изящное произведение тридцать седьмого размера под огромной педалью с высоты кресла было невозможно. Требовалось оторвать пятую точку и пошарить под педалью, о чём хозяин этого суперсовременного аппарата не догадался.

Я извлёк туфельку, тут же нажал педаль руками и услышал голос бортового компьютера:

– Запускается правый двигатель, займите своё место.

Я вскочил и запрыгнул в кресло. Меня тут же обхватили автоматические ремни. Гул усилился, и начался такой разгон, что меня вдавило в спинку. «Вот это мощь!» – подумал я.

В следующее мгновение я с ужасом увидел, что лечу над городом и поднимаюсь всё выше и выше.

«Так, значит, этот аппарат на самом деле летает! – наконец дошло до меня. – Вот починил, так починил!»

Пока звездолёт выходил на околоземную орбиту, думать о чём-то было невозможно, мышцы налились свинцом, кровь била в висках, и только одна мысль теплилась в глубинах сознания: «Не отдать бы концы!»

Я не выдержал и на какое-то время потерял сознание.

Когда очнулся, корабль вращался на околоземной орбите. За бортом с одной стороны было глубокое чёрное небо, усыпанное звёздами, с другой – родная планета, такая близкая и недоступная.

У меня из глаз потекли слёзы. Я всмотрелся в иллюминатор и узнал очертания Америки. Она быстро уплывала из-под меня, её сменяли воды Атлантики. От горя я запел:

– Гуд-бай, Америка, о-о-о, где я не буду никогда.

Моё пение прервал неожиданный удар в лоб. Я отшатнулся: в воздухе плыла туфелька тридцать седьмого размера.

Я отстегнул ремни, выплыл из кресла и неуклюже полетел вслед за туфелькой. Поймал её и сунул в левый карман комбинезона, чтобы она опять куда-нибудь не залетела.

Оттолкнувшись от стенки, я ухватился за спинку кресла и завис над ним в раздумьях, что мне делать дальше, как вернуться на Землю. Тут в динамике раздался гудок, затем голос, но не бортового компьютера. Это был незнакомец, который подсунул мне чинить злосчастный аппарат. Хотя… я ведь сам напросился.

– Я вижу, вы справились с задачей, – без приветствия начал он.

– Как мне вернуть вам ваш этот авто… машину, – заговорил я, заикаясь.

– А мне он больше не нужен, – неожиданно ответил незнакомец.

– Как не нужен? – опешил я. – А как же я? Я обязан его вернуть!

– Вот и хорошо. Раз так: вы исполните мой долг. Это я обязан вернуть корабль в Управление космических исследований моей планеты. Только не ошибитесь, верните корабль в Управление звёздной системы Альфа Центавра А, а не Альфа Центавра В! Возможно, вас даже наградят.

– Не надо мне никаких наград, я хочу домой, к жене, к детям.

– Ну а потом можете вернуться к жене. Через пару миллионов световых лет.

– Да вы что, охренели совсем! – взбеленился я. – Это ваш корабль, забирайте его и летите ко всем чертям на эту вашу Альфу Центавра.

– А я не хочу туда возвращаться. Мне понравилась ваша планета Земля.

– Ага! А больше тебе ничего не понравилось? – негодовал я.

– А ещё мне понравились земляне, и особенно землянки.

– А в тесной печурке огонь тебе не понравился! – всё больше закипал я.

– Печурка? Что это? Я не знаю, – спокойно ответил незнакомец и продолжил: – Послушайте, скоро вы окажетесь вне зоны видимости, а я должен вам объяснить. Через некоторое время включится автопилот, и корабль возьмёт курс на Альфа Центавра. Вам нужно перейти в заднюю часть корабля, лечь в специальную кровать, где автомат сделает вам укол. Вы войдёте в анабиоз и проспите два миллиона световых лет, иначе вам не перенести полёт.

Мозг мой закипел от негодования, я готов был убить этого долговязого доходягу, попадись мне он в тот момент, но я взял себя в руки, и это спасло меня.

– Хорошо, я сделаю всё, как вы говорите, но у меня остались вопросы.

– Спрашивайте, покороче, у нас немного времени.

– Вы прилетели на Землю по заданию?

– Нет, я случайно натолкнулся на вашу планету, её даже нет на наших звёздных картах.

– И сели на Землю из любопытства?

– Ну да.

– Трудно было приземлиться?

– Я достаточно опытный пилот, но определённые трудности имелись. А почему вы спрашиваете?

– Я механик, и мне интересно, как здесь всё устроено.

– А, понимаю. Вы даже смогли починить правый двигатель. Поясню кратко, сажать мне пришлось в ручном режиме, для этого я отключил автопилот центральной кнопкой на джойстике. Затем, потянул джойстик максимально на себя и одновременно снижал мощность двигателей, нажимая на правую и левую большие педали.

– А зачем между ними ещё пять маленьких педалей? – спросил я.

– О, это многофункциональные переназначаемые педали для решения различных за…

Но тут связь оборвалась, корабль вышел из зоны действия радиосигнала. И тут же включился бортовой компьютер:

– Подключаю автопилот, ложимся на обратный курс, перейдите в анабиозный отсек.

– Хрен тебе с редькой в печень, многоядерное отродье неземное, – выругался я и вскочил в кресло.

Хорошо, ремни пристегнулись автоматически, отметил этот момент на подсознании, а сам вцепился в джойстик, нажал на центральную кнопку, отключив автопилот, и потянул джойстик на себя.

– Отключено автоматическое управление. Отключено автоматическое управление, – заверещал компьютер.

«Это хорошо», – подумал я и попытался дотянуться до педалей.

До каждой в отдельности с трудом, но дотягиваюсь, а нужно их нажать одновременно.

«Чёрт побери, это ж как надо раскорячиться! – говорит мне один внутренний голос, а другой возражает: – Жить захочешь, не так раскорячишься».

И я подчинился второму голосу. Не знаю, как мне это удалось, но я нажал одновременно на обе педали, оттягивая при этом джойстик на себя.

Когда я впоследствии рассказывал жене о своих приключениях, то, сколько ни пробовал повторить эти действия, сидя на диване, у меня даже близко ничего не получалось.

Главное, что получилось в тот раз и корабль начал сходить с орбиты.

Земля стала увеличиваться и наплывать на меня. Теперь передо мной стояла задача посадить корабль, а я никогда этого не делал. Включить автопилот я не мог, вдруг бортовой компьютер развернёт корабль обратно к звёздам.

Вспомнилось, как однажды у моей фуры на спуске отказали тормоза, однако я сумел не улететь в кювет и отделаться испорченной коробкой передач да смятым крылом. Но тогда я хоть летел по земле и знал, что делать.

А теперь я лечу в самом прямом смысле и не только не знаю, как управлять, но ещё должен сориентироваться в пространстве!

Помог мой водительский опыт, недаром я всю страну объездил и пару раз водил фуру в Европу. Правда, задачу усложняло то, что летел я ночью.

Пролетая над Европой, я сориентировался по «итальянскому сапогу» и взял немного левее и выше. Затем в свете утренней зари я узнал Одер и Вислу и потянул джойстик на себя. Корабль пошёл на снижение.

Волгу я несколько раз проезжал в районе Самары, поэтому тоже узнал эти места, несмотря на облачность.

Я опасался снизиться слишком рано, ведь впереди были Уральские горы. Они хоть и невысокие, но влететь на перевал Дятлова желания не было.

Когда горы остались позади, сердце моё заколотилось с утроенной силой, ведь скоро я встречусь с родными местами. Вот промелькнул Иртыш, и я с нетерпением стал ждать, когда покажется родная Обь, а на крутом берегу – вышка телебашни высотой одна тысяча семьсот тридцать метров, построенная к трёхсотлетию города. Уж по ней я сориентируюсь!

Я понемногу тянул джойстик на себя, постепенно снижаясь, но как приземляться, не знал. Стал поочерёдно осторожно нажимать средние пять педалей, которыми до этого не пользовался.

Коснувшись левой маленькой педали, я заставил корабль вращаться вокруг оси по часовой стрелке. Закружилась голова, я отпустил педаль и продолжил полёт вверх ногами. Хорошо хоть, ремни держали меня в кресле, но кровь стала приливать к голове и неприятно поплыл к горлу желудок.

Я кое-как дотянулся правой ногой до другой педали, чуть коснулся её – теперь корабль летел на правом боку. Коснулся ещё и привёл корабль в нормальное положение.

Облегчённо вздохнул и тут же заорал от страха: прямо передо мной был Новый мост.

Пока я кувыркался, упражняясь с педалями, корабль вплотную приблизился к Барнаулу. Я мог оставить родной город без его гордости – красавца моста.

Потянув джойстик на себя, я направил корабль под мост, бормоча сам себе:

– Ну, Чкалов, держись!

Теперь корабль шёл близко к поверхности воды и прямо на опору моста! Я потянул джойстик влево, проскочил между опор и, облегчённо вздохнув, откинулся в кресле, не выпуская джойстик из рук.

Всё дальнейшее произошло чисто случайно. Так как я потянул джойстик больше, чем следовало, корабль стукнулся брюхом об песок острова Помазкин и заскользил по нему, резко теряя скорость.

От неожиданности я отпустил джойстик и взмахнул руками. Ремни расстегнулись, и я полетел с кресла. Между ног торчал злосчастный джойстик, рискуя лишить меня мужских достоинств. Я едва успел подставить руки, завалив джойстик вперёд, при этом ноги мои упёрлись в центральную педаль.

Корабль резко дернулся, выпустив тормозной парашют. Пропахав весь остров, уткнулся носом в воду реки и стал постепенно тонуть.

Сработала аварийная сигнализация, и бортовой компьютер затараторил:

– Опасное погружение, эвакуация через задний выход.

Я слышал эту фразу несколько раз, пока пробирался через анабиозный отсек.

Мельком взглянул на ложе, где меня хотели ввести в анабиоз на миллионы световых лет, на непонятную аппаратуру и выскочил через открытый люк, оказавшись по пояс в воде.

Когда я добрался до Нового моста, было раннее утро. Поднявшись на мост, повернулся, чтобы взглянуть на корабль в последний раз. Он постепенно тонул, ещё торчала хвостовая часть, но и она вскоре скрылась под водой.

Редкие попутные машины не хотели меня брать, так как я весь был в песке и водорослях. Домой я добрался на попутном грузовике, забравшись в кузов. Водителю сказал, что рыбачил на резиновой лодке и наткнулся на корягу. Лодка затонула, я едва спасся.

P. S. Жена до сих пор не верит в мою историю, так как нашла в кармане моего комбинезона женскую туфельку.

P. P. S. Платиновую пластину я продал знакомому ювелиру и на вырученные деньги купил жене шубу. (Но она всё равно не может простить мне туфельку.)

P. P. P. S. Вывеску на гаражном боксе я поменял, опасаясь встречи с инопланетянином, но он больше не появился.