Сага о резном посохе

Глава 1 Космос

— Дорогой, ты уверен, что наш медовый месяц необходимо провести именно на этой планете? — в который раз спросила Джанет, ласково обвивая шею мужа рукой.

Арни перехватил ее руку и стянул жену с плеча к себе на колени.

— Неужели моя жена перестала доверять своему мужу чуть ли не на третий день супружеской жизни? — прошептал он ей на ухо.

— Нет, но все же... — Джанет потянулась, как кошка, подставляя лицо под лампы, имитирующие земной солнечный свет. — Существует множество планет, где наш медовый месяц прошел бы с впечатляющим комфортом. Но, видимо, мой муж — воплощение скупердяйства.

— Ты кое-что забываешь, Джанет. За путешествие сюда заплатил не твой отец, а я!

— Правильно! Потому что ты сам сюда хотел!

Ссора набухала, готовая вот-вот перерасти в скандал. Но в каюту постучали.

— Да? — все еще гневно отозвалась Джанет. — Кто там еще?

— Розы, шампанское и шоколадные конфеты для мисс Орли, — произнесли за дверью.

— От кого? — в голосе Арни появилась нарочитая подозрительность.

Джанет обернулась к нему с отчаянными глазами, заранее отрицая свою причастность.

— Не знаю, мистер. Анонимный заказ. Но здесь есть записка...

— Заносите! — разрешил Арни, открывая дверь.

В каюту вкатилась огромная тележка, сплошь заставленная букетами роз. Следом шел тщедушный посыльный — его широкую улыбку не могли скрыть даже десять пластиковых сердец с конфетами, которые он нес в руках.

По указанию Арни коробки сложили на стол, розы выгрузили прямо на пол.

— Вы говорили что-то про шампанское? — с нажимом поинтересовался мужчина.

Посыльный улыбнулся еще шире и торжественно ответил:

— Шампанское скоро будет!

Вскоре в дверях показалась вторая тележка, доверху груженая ящиками с шампанским. Посыльный удалился. Арни подошел к тележке и принялся придирчиво осматривать ящики, словно что-то искал. Найдя, победоносно вскрикнул и выхватил крошечную карточку.

Джанет замерла. Еще до свадьбы Арни показал ей, что не слишком ценит забывчивость ее бывших ухажеров, по ошибке продолжавших присылать цветы. А здесь столько всего! Она закрыла глаза, готовясь к самому худшему.

— «Дорогой милой Джанет...» — молодая женщина приготовилась умереть. — «...от не менее дорогого, милого, надеюсь... мужа», — закончил Арни.

Она открыла глаза. Муж улыбался, помахивая перед ее носом визиткой.

— Это розыгрыш? — спросила она все еще дрожащим голосом.

— Смотря с какой стороны! — ответил Арни.

Пока она переваривала его слова, он отнес ящик с шампанским в ванную. Оттуда вскоре послышалось бодрое пение под аккомпанемент открываемых бутылок.

Джанет откинулась на подушки, приходя в себя. Всего лишь шутка. Она услышала шаги — Арни уносил очередную порцию шампанского в ванную. Снова довольное мурлыканье и хлопки пробок. Наконец все стихло.

— Джанет, дорогая, — позвал тихий голос совсем рядом.

Она встала с постели и пошла в ванную. Возле открытой двери громоздились ящики с пустыми бутылками. Сама ванна была до краев наполнена все еще пенящимся шампанским. Но Арни не было. На полу остались только отпечатки его босых ног...

***

Арни вылил последнюю бутылку в ванну, когда все вдруг исчезло. Он по-прежнему стоял на коленях, но теперь лбом упирался в холодный камень. Руки дрожали от невероятного напряжения, словно он только что сдвинул с места гору. Осознав свое незнакомое тело, Арни почувствовал холод ветра, дующего в спину.

Он встал. Что-то покатилось под ноги. В абсолютной темноте пришлось долго шарить по полу, чтобы найти это. На ощупь — футовая палка с утолщением на одном конце и сплющенным другим. Она густо покрыта рельефной резьбой, складывающейся в причудливые узоры.

Но его руки! Это были не его руки — нежные, чувствительные, женские. В ужасе Арни коснулся лица — пальцы увидели женские черты.

Он закричал. Пустота откликнулась жутким хохотом — воздух заходил ходуном. Арни упал на пол, сжавшись, пытаясь избавиться от наваждения.

Что-то коснулось плеча и потащило на себя. Парализованный ужасом, он не сопротивлялся. Яркая вспышка света под ним — и он провалился в образовавшуюся дыру.

***

Всплеск шампанского напоминал волну цунами. Пузырьки воздуха щекотали онемевшее от холода тело. Что-то происходило вокруг, но Арни не воспринимал этого. Ему казалось, что он все еще там, в полной темноте, наедине с жутким хохотом...

— Арни, дорогой, тебе приснился дурной сон, — тихо успокаивала его Джанет, когда он снова проснулся ночью с криком ужаса. — Успокойся!

Уже несколько дней они находились на Ретамсе, и каждую ночь Арни мучили кошмары, пришедшие после загадочного исчезновения на корабле. Психолог, которого они нашли на планете, развел руками — помочь не взялся. Джанет собралась увезти Арни, но он умолял, плакал, просил не увозить, и она не смогла отказать. Прошло еще несколько дней, и Арни почти пришел в себя.

Арни только сейчас начинал понимать: его желание прилететь на эту планету не случайно. Исчезновение на корабле было лишь стартовой точкой. Следуя за настойчивым звоном колокольчика в голове, он приехал на раскопки. Оставалось только ждать, чем все закончится.

Глава 2. Ретамс

Тревожное состояние Арни исчезло. Почти каждый день они проводили на берегу океана, начинавшегося в нескольких милях от основных раскопок. Частные раскопки велись и здесь, но не портили пейзаж — даже наоборот, вписывались в него своей хаотичностью.

— Смотри-ка, к нам гости, — удивленно сказал Арни, приподнимаясь на локте.

К ним действительно подходил один из археологов. Еще издали он приветственно помахал рукой.

— Добрый день, — он слегка поклонился Джанет. — Пришли известия с основных раскопок. Там нашли кое-что интересное. Мы решили пригласить вас. Столько дней на планете без цивилизации — наверное, будете не прочь развлечься?

Арни согласился сразу. Он ждал этого с первых слов приглашения. Но оставалась Джанет. К счастью, она тоже без колебаний приняла идею.

В лагерь приехали затемно, но осмотр находки отложили до утра. Археологи обещали, что при свете утреннего солнца это будет выглядеть куда лучше.

Все легли спать, но Арни не смог уснуть. Оставив жену в палатке, он всю ночь бродил среди откопанных зданий, вдыхая морской воздух и вспоминая то, чего никогда с ним не было, но что могло произойти с этим городом. Когда первые лучи солнца осветили раскопки, он вернулся в лагерь, не желая будить Джанет.

При дневном свете откопанный город выглядел иначе — словно люди покинули его совсем недавно, но природа уже приложила все силы, чтобы стереть его с лица земли. Находка археологов — большой земляной курган прямо в центре города.

— Странно выглядит, — прошептала Джанет, прижимаясь к мужу. — Словно его специально полировали...

Арни не заметил ее слов. Когда заскрипела, открываясь единственная во всем кургане дверь, он весь напрягся, ожидая, что из проема что-то вылетит. Ничего не произошло. Никто не заходил внутрь.

— А мы будем заходить? — нетерпеливо спросил Арни.

— Да! — кивнула Зайшан, единственная женщина среди археологов. — Вчера проверяли курган локаторами. Там внизу пустота, похожая на помещение. К нему ведет лестница. Только очень темно. Сейчас принесут фонари — и зайдем.

***

Тьма в кургане была необыкновенно ощутимой — казалось, она обнимает со всех сторон мокрыми, холодными, липкими руками, исчезающими, как только на них падал свет фонарей. Но для Арни это не имело значения. Все вокруг он воспринимал как родное, близкое, с чем когда-то очень давно расстался.

Проход больше походил на расщелину — настолько узкую, что плечи едва проходили между стен. Потолок терялся в головокружительной высоте, которую мог высветить только фонарь. Тишина — до боли в ушах. Хотя порой казалось, что где-то плещется вода и шумят деревья.

— Думаю, нам следует назвать это Ущельем Шепота, — проговорила Зайшан.

Ее слова разрушили опасную паутину чар. Вскоре проход расширился, и они оказались в помещении. Археолог, шедший первым, поднял фонарь вверх, желая рассмотреть потолок. Яркий свет выхватил из темноты...

Все увидели то, что не видели бы, проживи они еще тысячу жизней — грандиозную сводчатую пещеру под древним городом, вырубленную в скале не рукой человека, а силами природы. Кристаллы, иглы и завитушки известняка — плод тысячелетней работы подземных вод — украшали стены. Мерцающая крыша превращала пещеру в сверкающий, нежный, замысловатый дворец алмазов, дом аметистов и хрусталя, из которого вечная тьма была временно изгнана неярким светом фонарей.

Видение длилось несколько мгновений. Потом свет моргнул и исчез. Арни видел, как незадачливый археолог трясет погасший фонарь. Еще ему показалось, что какая-то непроницаемая тень склонилась над растерявшимся мужчиной. Черная, осязаемая, как тьма в проходе.

— Смотрите, там что-то есть! — крикнула вдруг Джанет, указывая вглубь пещеры.

Там слабым зеленоватым свечением разгорался огромный предмет, похожий на кекс.

— Если бы я был геологом, сказал бы, что это невероятной величины кристалл алмаза, — проговорил кто-то. — Подойдем поближе? Интересно, почему он светится...

— А узнать, кто его владелец, не хочешь? — сострили в ответ.

Арни от этих слов стало зябко. Джанет, горячая, прижавшаяся к нему, согрела и ненадолго отогнала тьму.

Камень действительно походил на алмаз. Кто-то предположил, что он покрыт тонкой пленкой фосфора и, долго пробыв в темноте, впитал свет, а теперь излучает его обратно.

Захваченный зрелищем, Арни вдруг восхищенно прошептал:

— Эмени...

И лишь когда мир вокруг восстал, он успел подумать, что не знает значения этого слова.

Все вокруг ярко вспыхнуло — даже свет фонарей показался черными линиями. Потом на головы посыпались камни. Земля взгорбилась, уходя из-под ног. Арни упал на трясущийся пол, прикрывая собой жену, потерявшую сознание от удара камнем. Он догадался об этом по прерывистому дыханию.

*«Оглянись».*

— Что?

Арни поднял голову, рискуя получить удар. Рядом с кристаллом стояла фигура в пурпурных одеяниях, манящая рукой.

*«Иди сюда».*

— Я не могу оставить Джанет. Она ранена.

*«Оставь. Ей уже не помочь. Иди ко мне...»* — голос успокаивал, уговаривал, усыплял...

Зайшан с мужем спрятались за сумками со снаряжением. Подняв голову на странный звук, она вдруг увидела мистера Орли, шагающего через камни. Он даже не пытался увернуться от летящих сверху обломков. Рядом просвистел камень. Зайшан пригнулась. Когда она снова поднялась, мужчины уже не было.

***

Последнее, что видел Арни, была черная тень над кристаллом. Мир погас. Но тьма длилась недолго — она сменилась ярким, ослепительным солнцем, соленым ветром и чужим, незнакомым телом.

Глава 3. Фестлия

— Одалиска, вина!

Яркое утреннее солнце заливало светом улицы города. Фестлия стояла на полуострове, далеко вдающемся в океан и соединенном с материком тонкой полоской песка в фут шириной и милю длиной. Полоска лежала на вершинах подводных скал, обнажавшихся лишь во время отлива на несколько часов. Да и сама она скрывалась под водой в осенние месяцы.

Сейчас стояло лето с невиданной жарой. Даже самые сильные морские ветры не могли принести в город прохлады. Мельхиор, как богатый человек, отдыхал на собственной вилле, жалея тех, кому такое недоступно, но не делая попыток помочь. Прохлада на тенистом балконе располагала к размышлениям, а не к действиям.

— Одалиска, вина! — снова крикнул он, любуясь лазоревым океаном.

В гавани среди маленьких рыбачьих баркасов гордо вздымал мачты красавец «Афраэль» — прекрасный фрегат, купленный им всего несколько дней назад.

Наконец подошла девушка с кувшином вина. Высокая, гибкая, одетая лишь облаком каштановых волос, она походила на статую, украшающую портик виллы. Только красноватый оттенок кожи выдавал в ней человека.

— Кажется, к вам гости, — тихо сказала рабыня, склоняясь, чтобы налить вина. — Я бы не советовала их пускать. Они несут дурные новости — и для вас, и для города. Если они войдут, вы уйдете из дома надолго...

Мельхиор задумался. Кто же эти гости? Не пустить их — сохранить покой. Пусть весь город накроет тревога.

— Румата, прибыл совет кесаря, — сообщил вошедший раб.

Мельхиор содрогнулся. Прикажи он закрыть ворота сейчас — казнят за неповиновение. Одалиска предупреждала верно. Пока мысли несли хвалу богам, отвратившим его от дурного шага, гости вошли.

Совет кесаря состоял из девяти богатейших горожан Фестлии. Каждые четыре года его избирал сам кесарь. Прошлые выборы Мельхиор был слишком молод, но на новые надеялся. К сожалению, совет пришел не для того, чтобы объявить об избрании.

— Солнца и неба вам! — поприветствовал он гостей и поклонился.

Его глаза в панике искали причину на лицах пришедших, но видели лишь усталость и обеспокоенность. Это передалось хозяину дома.

— Мельхиор... — начал Рассул, главный член совета после кесаря.

Обычно внимательный, Рассул забыл ответить на приветствие — и никто его не поправил. То ли старость, то ли тревога стерла память.

— Мельхиор, к тебе нас привела не простая просьба, — голос человека с глубокой морщиной на лбу (много лет назад в море пропала его единственная дочь, и это оставило печать) заставил взрослого мужчину вздрогнуть. — Давно не было такой жары. Солнце прокаливает даже песок под водой. Если продолжится — рыба уйдет в океан, в городе наступит голод. А если пересохнут источники — они уже начали — то и жажда. Совет вместе с кесарем постановил: как будущий член совета, ты должен доказать желание служить городу. Тебе нужно побывать на материке, узнать, как там, и по возможности найти помощь.

Мельхиор молча склонил голову. Отказ — суд горожан. Поездка не лишала его всего. Оставалось только согласиться.

В тот же день он отбыл на материк на рыбачьей шхуне, совершенно не представляя, как сможет найти помощь.

***

Волны океана успокаивали. Несколько лет назад его самого нашли в океане, в лодке, наполненной золотыми монетами. Он ничего не помнил — ни имени, ни откуда он. Знал только язык Фестлии. Совет кесаря присудил найденные деньги его имуществом и разрешил поселиться в городе. Он прижился. Особенно прикипел к нему сердцем Рассул — словно Мельхиор должен был заменить ему пропавшую дочь.

Всего день потребовался шхуне, чтобы достичь материка. Ранним утром Мельхиор вступил на берег. Треть дела сделана — он прибыл. Оставалось узнать положение дел и найти помощь. Можно пошататься по городу до полудня, чтобы все разузнать самому. Но это означало не отдохнуть с дороги. Мельхиор, недолго думая, отправился во дворец кесаря, рассчитывая на гостеприимство.

По дороге ему никто не встретился, если не считать сумасшедшего старика...

Лучи поднимающегося солнца уже пекли затылок. Мельхиор мечтал о прохладном бокале воды.

— Ты хочешь пить, — сказал кто-то сбоку.

Мельхиор оглянулся. Сзади стоял старик. Лицо в пятнах шелушащейся кожи, глаза не закрывались от гнойных сгустков, голова представляла собой сплошной лишай. Мельхиора передернуло от отвращения.

— Ты хочешь воды... — утверждающе протянул старик. — Но не найдешь воды в нашем городе. Думаешь, почему никого нет на улицах? Все скрываются от солнца. Солнце убивает. Темные силы взялись за него. Убив всех людей, они станут управлять миром... — он попытался взять Мельхиора за руку, но тот не дался. — Не уходи! Во дворце тебе не помогут. Пойдем со мной — и ты сможешь помочь всем!

Мельхиору надоел бред старика. Он развернулся и быстро пошел к видневшемуся дворцу.

— Если передумаешь, приходи в городскую гавань! — крикнул старик вслед, но Мельхиор уже не слышал.

***

Двор дворца кесаря был до странности пуст. Ни криков животных, ни слуг. Все покинуто. Мельхиор вошел внутрь.

— Солнца и неба вам! — громко сказал он, надеясь, что кто-нибудь услышит.

— Друг, ты бы лучше пожелал дождя и холодного ветра, — ответил сухой надломленный голос. — Вот что нужно городу сейчас. А не это проклятое солнце... — Мельхиор оглянулся, но никого не увидел. Голос продолжал: — Интересно, откуда ты приехал? Не спрашивай, откуда я знаю, что ты приезжий. Давно в городе не было таких франтов. Богатые сейчас выглядят не лучше нищих. Никакое богатство не спасло их. Если источники иссякли, за деньги воды не купишь. Все умирают от жажды.

— Простите, я вас не вижу... — не выдержал Мельхиор монотонного монолога.

— А хочешь увидеть? — в голосе мелькнули удивление и сарказм.

— Да. Может, я смогу вам помочь.

— У тебя есть вода?!

— Нет, — сознался Мельхиор. — Я надеялся найти ее здесь.

— Что ж, — устало протянул голос, оживление пропало. — Тебе здесь делать нечего. Во дворце воды нет уже давно.

— Давайте я все-таки помогу вам.

— Умереть?! — съехидничал голос. — Даже слуги забыли меня, а ты хочешь помочь? Иди своей дорогой, идиот!

Мельхиор уже по голосу определил, где находится собеседник. Далеко от окна, в непроглядной темени — что хорошо при такой жаре. Человек скрывался там долго: подойдя ближе, Мельхиор почувствовал запах потного, прелого тела и вонь испражнений.

— Выследил все же! — пробурчал голос.

Мельхиор увидел старуху, лежащую на куче тряпья. Она явно была богата — на ней висели драгоценное ожерелье и серьги. Разорванное платье когда-то принадлежало богатому дому.

— Да, я богата, — проговорила старуха, отвернувшись. — Жила гостьей при дворце кесаря. Потом началась засуха. Сначала ушли слуги кесаря, а за ними сбежали мои. Оставили меня...

— Но как? — Мельхиор не успел спросить — старуха оборвала его жестом.

— Я не могу ходить! Когда слуги ушли, я ползла, сколько могла, чтобы выбраться из этой громадины. Устала. Осталась здесь. Какая разница, где подыхать как собаке? А ты иди, насмотрелся — и хватит! Если у тебя есть дом с водой, иди туда и не дай тебе боги умереть так же, как мне...

Старуха улеглась на своем ложе и закрыла глаза.

Мельхиор осторожно пошел дальше. Он искал людей, но больше — чем можно помочь бедной женщине. Подбирал брошенную одежду, сдирал скатерти, искал еду. С последним не везло — найденное не годилось в пищу.

Он зашел в спальню с кроватью, рассчитанной на гиганта. Странно было видеть прибранную постель среди всеобщего запустения. Повинуясь внутреннему голосу, Мельхиор заглянул под кровать.

Там лежал труп мужчины, почти разложившийся, но совсем не пахнущий. Рядом стоял высокий узкогорлый сосуд — кувшин для воды или вина. Кувшин был наполовину пуст, но оставшуюся половину занимало вино. Мельхиор осторожно освободил кувшин из объятий мертвеца, вытащил и отхлебнул.

Хотел выпить все, но вспомнил о старухе. Все найденное он отнес ей. Несмотря на сопротивление, помог переодеться, заменил ложе, напоил и, оставив остатки вина, ушел.

Он не видел, как, укрытая тьмой, старуха сделала жест руками в его сторону, и глаза ее благодарно блестели.

***

Выйдя на улицу, Мельхиор остановился. Искать помощь в этом городе — дело бесполезное. Оставалось вернуться домой. Но шхуна уже уплыла обратно, а найти другую лодку в мертвом городе казалось невозможным. И все же он пошел в гавань.

Гавань не была пустынна, как улицы, но оживления, обычного для морских причалов, не было. Люди, густо облепленные мухами, с трудом передвигались по дощатым настилам между лодок. Живые трупы. Мельхиор поморщился. Черные слои мух, копошащихся на людях, жуткая вонь от разложившихся трупов кошек, собак, крыс. Волны зловония поднимал горячий ветер от баркасов с нераспроданной рыбой. Какая уж тут рыба, когда единственное желание — пить.

Мельхиор стоял, не зная, что предпринять. Надо вернуться домой, предупредить всех. Но как?

— Господин Румата Мельхиор? — спросил подошедший здоровенный мужик.

Мельхиор заметил его раньше — на нем не было слоя мух.

— Да, — ответил он, прикидывая, чем обойдется согласие.

Мужик, казалось, не замечал творящегося вокруг.

— Ну наконец-то я вас нашел! — воскликнул он и схватил молодого человека за руку. Мельхиор брезгливо отодвинулся.

Матрос — а одежда его была характерной для морских людей — принял это за разность положения между ними и слегка склонил голову в поклоне. Спокойно, без подобострастия.

— Капитан грозился оторвать мне голову, если не найду вас побыстрее... — объяснил он, уже отвернувшись и уходя по пирсу. Похоже, он считал, что Румата последует за ним.

Подумав мгновение, Мельхиор пошел следом.

— Хоть капитан и жаден до денег, — продолжал матрос, не глядя на несчастных, пытавшихся спрятаться от мух под сетями, — он может уплыть не только без вас, но и без меня. Ему не нравится все это. — Странная манера говорить, не оборачиваясь. — Где вы только пропадали? Еще утром ваш слуга принес на корабль ваши вещи, заплатил и сообщил, что вы придете в два часа и будете ждать на причале. Только вы что-то припозднились.

Мельхиор слушал и молчал, стараясь не выдать непонимания. Ясно одно: его ведут на корабль, зафрахтованный его слугой. Хотя никаких слуг здесь у него нет.

Наконец показались мачты торгового баркаса.

— Синего неба и жаркого... — начал матрос и сплюнул, взглянув на солнце. — Поздравляю! У вас крестные какие-то боги, если капитан решил вас дождаться.

Через несколько минут Мельхиор стоял перед грозного вида капитаном.

— Где вы шлялись все это время, Румата Мельхиор? — вежливо прорычал тот.

Мельхиор мысленно выдохнул: капитан не знает, как выглядит тот, кого они ждали. Ведь спрашивали человека с таким же именем. Все сходится. Осталось узнать, кто назвался его слугой.

— Меня задержали дела в городе, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

Капитан оглянулся на пустынный город. Взгляд его не был добрым.

— Только магу там найдется дело! — с чувством сказал он и покачивающейся походкой направился к рулю.

Переговорив с рулевым, капитан указал рукой на восток, вместо юга, куда по идее должен был идти корабль, везущий Мельхиора домой.

Тут Мельхиор вспомнил фразу капитана. Что он имел в виду, говоря, что в городе дело может найтись только для мага?

Сначала нужно попасть в каюту. Мельхиор поймал за куртку пробегавшего юнгу.

— Погоди, малыш. Покажи, где моя каюта.

— Конечно, Румата маг, — спокойно отозвался тот и быстрым шагом пошел вперед.

Каюта — шесть на шесть футов — вмещала кровать, стол со стулом, умывальник.

— Вам здесь должно понравиться, — сказал парнишка. — Только в умывальнике нет воды. Может, дождь будет или на острове найдем...

— Подожди, — остановил его Мельхиор. — Куда мы плывем?

— Туда, куда заказывали. Остров Реткасам. — Мальчишка подмигнул. — Если, конечно, сделаете нам попутный ветер. Хороший ветер!

Парнишка умчался, а Мельхиор опустился на кровать, пораженный известиями. Кто-то глупо подшутил над ним. Капитан принимает его за волшебника, везет на какой-то Реткасам. И слуга наверняка принадлежит этому шутнику.

Воспоминание о слуге и багаже заставило его оглядеться. Рядом со столом лежал большой кожаный мешок, обвязанный цветным шнуром с красными символами. То, что он валялся, позволяло предположить: принесший его дико боялся и мага, и его вещей. Мельхиор не испытывал таких предрассудков, поэтому без труда взял мешок и положил на стол.

Запустив руку внутрь, он первым делом вытащил... зеркало. Обыкновенное женское зеркальце. Мельхиор выругался, проклиная день, когда ради сохранения имущества ввязался в эту авантюру. Со злостью, которой не подозревал в себе, он вывалил содержимое на стол.

Половину занимали женские вещи: платье для совсем юной девушки, пара браслетов без монограмм, ожерелье, расческа, заколки. Все необходимое девушке в путешествии — или почти все.

Другая половина больше подходила магу: шкатулка с мешочками пахучих трав, свитки на неизвестных языках, книга, несколько палочек разной длины и цвета, огненные камни, череп маленького существа — то ли птицы, то ли мыши.

Мельхиор снова вспомнил слова капитана и понял, что до сих пор не знает, где его «слуга». В тот же миг дверь открылась.

— Я принес вам еду, хозяин, — сказал знакомый голос.

Мельхиор обернулся. В проходе стоял тот самый плешивый старик, встретившийся ему по дороге во дворец. Крик застрял в горле — за спиной старика Мельхиор увидел матроса, который бесцеремонно втолкнул «слугу» в каюту и закрыл дверь.

Мельхиор обернулся, чтобы потребовать объяснений, но был остановлен переменой. Подобострастная согбенность исчезла. Из старческой фигуры ушло все болезненное. Перед ним стоял не молодой, но крепкий человек с маниакальным выражением на морщинистом лице. Орлиный нос, бешеные маленькие глазки, хищные брови — картина, которой пугали детей побережий.

Перед Мельхиором стоял величайший маг зла всех околоокеанских государств — Ксанфий.

Скрестив руки на груди, он смотрел на Мельхиора, как человек, выбирающий раба.

— Так вот ты какой, Мельхиор... — тихо пророкотал он. — Я даже не представлял тебя другим. Именно таким ты и должен быть. Не так ли, Эсмиральда?

Кого он спросил, Мельхиор не понял, но присутствие мага его не радовало.

— Ты молчишь! — голос мага стал торжествующим. — Ладно, еще успеем поговорить. А пока...

— Простите, — прервал его Мельхиор. — Я не знаю, к кому вы обращаетесь. Но если ко мне — дайте возможность ответить.

Глаза мага, прежде смотревшие сквозь него, воткнулись в лицо Мельхиора. Он представил себя раздавленным, как букашка. Отступая назад на негнущихся ногах, он уперся в стол. Мысли заметались, руки в панике шарили по столу в поисках, чем запустить в противника.

Заметив в воздухе одну из палочек, запущенную в полет, великий маг сначала грубо расхохотался, но, словно разглядев ее поближе, вдруг исчез с воплем.

Мельхиор рухнул на пол. Мысли разбежались, оставив лишь одну: он, ничего не знающий о магии, смог запугать величайшего мага.

Легкий стук и крики за дверью привели его в себя. Опасаясь возвращения волшебника, он поднял палочку-спасительницу и отложил отдельно.

Так началось — хотел он того или нет — его путешествие. Топот морских сапог напомнил: его взяли на борт не только пассажиром, но и магом-проводником. За это обещали довезти до острова... Мельхиор уже забыл его название. Но это было ничто по сравнению с тем, что все его знания магии заключались в палочке, бросив которую он прогнал Ксанфия.

Нужно найти заклинание попутного ветра. Не ровен час — капитан спустится сам. Если узнает об обмане, бешеный буйвол просто выкинет его за борт акулам.

Единственный способ — найти заклинание в книге. Мельхиор успел пролистать ее — это был дневник, куда заклинания записывали по мере узнавания, а не по сложности. Читать сложновато, но возможно.

К счастью, помощь пока не требовалась. Углубившись в тексты, Мельхиор отметил, что почерк женский. Заклинание он искал долго, отчаявшись — и нашел. В самом конце дневника.

В дверь постучали. Мельхиор в ужасе схватился за палочку.

— Кто там? — спросил он, но голос подвел, прозвучал слабо, с повизгиванием.

— Вас капитан зовет, Румата маг! — выпалил ломающийся голос юнги.

Сердце ухнуло в пропасть. Сейчас придется идти к капитану и признаваться, что он не маг. Мальчишка не стал ждать ответа — послышался удаляющийся топот.

Надо идти. Мельхиору уже чудились акульи морды. Медленно собравшись, взяв палочку и книгу, он поднялся наверх.

Поднимаясь по скрипучим ступеням, он вспомнил сказку о парне, который обдурил целый город, прикинувшись магом. Он брал книги под мышку, важно вышагивал и выкрикивал волшебные слова. Ничего не случалось, но ему верили.

Свежий ветер ударил в лицо. Мельхиор принял решение: не хочешь быть съеденным — делай вид, что ты маг.

Капитан встретил радушно — похоже, ветер и вода действовали на него благотворно.

— Что ж, Румата маг, сегодня вам не придется работать. Природа все сделает сама. Если ветер не изменится, через пару дней будем на вашем острове.

Мельхиор обвел океан романтическим взглядом.

— Надеюсь, вы правы, — спокойно ответил он. — Я давно не был в открытом океане и не практиковался в управлении ветрами. Думаю, это путешествие поможет вспомнить ремесло. Я всегда к вашим услугам, но прошу не беспокоить меня без нужды. Мне нужно закончить трактат «Магия мужского и женского пола».

Закончив, он слегка поклонился и пошел к корме — любоваться волнами. На самом деле — просто глотнуть воздуха после удачной лжи. Впервые в жизни.

Все прошло нормально. Капитан ничего не заподозрил и, кажется, проникся уважением к занятому молодому магу.

«Откуда взялся этот трактат? Чушь какая-то... Хотя читал об этом в дневнике. Спер мысль у соседки. Думаю, простит. Мне ведь нужно выкручиваться. И как она сейчас обходится без платья и побрякушек?»

Ветер бросил горсть пены в лицо. Мельхиор зажмурился, стер холодные капли и вспомнил, что неплохо бы прочитать заклинание попутного ветра. Он открыл книгу на нужной странице, палочку сунул за пазуху и начал читать.

Дочитав до конца, он сотню раз поблагодарил богов, что помощь пока не нужна. Заклинание состояло из десятка слов, но чтобы их выговорить, нужно было сломать язык. Некоторые слова отличались написанием.

Увлекшись, Мельхиор прочитал заклинание вслух.

Резкий толчок сбил его с ног. Упав, он с удивлением увидел, что многие тоже лежат на палубе. Все неотрывно смотрели на паруса. Мачты выгнулись в немыслимые дуги, паруса надулись сильнейшим ветром, дующим только в них. Корабль рванул вперед.

Еще одна горсть воды привела его в чувство. Подошел капитан.

— Что ж, Румата маг, вы неплохо владеете магией, — глаза его светились потаенной радостью. — До сих пор я знал только одного человека, кому под силу вызвать такой ветер.

Мельхиор в недоумении посмотрел на капитана. Похоже, от него ждали вопроса — задета профессиональная гордость.

— И как звали этого мужчину? Ксанфий?

— Нет! Это даже не мужчина. Совсем юная девушка. Много лет назад я перевозил ее, так же как вас, на Реткасам. Ее звали Эсмиральда.

— Девушка? Эсмиральда? — от жары у Мельхиора закружилась голова. Сознание раздвоилось. — Извините. Мне нужно просмотреть свои списки. Кажется, я что-то слышал о волшебнице Румате.

Он некультурно быстро бросился в каюту. Упав на кровать, попытался прислушаться к себе. Сумасшествие вроде прошло. Но что-то заставило его взять дневник и начать читать осознанно.

*«4 серебряника. Шторм больше не повторялся. Ксанфий отстал. Все получилось. Посох — мой спаситель. Ему я обязана жизнью. Капитан говорит, скоро будем на Реткасаме. Мне жаль покидать отца. Магический дар не выбирает. Я родилась с ним, и только моя нянька — старая ведунья — знала об этом. Она направила меня на Реткасам — остров, где волшебники познают свои силы. Она не учла одного: остров, сосредоточие магии, может дать полную власть над миром, если знать как. Я могу это сделать. Могу стать владычицей мира. Но я не хочу, а Ксанфий хочет. Забрав мой разум, он подчинит меня и завладеет миром. Пока ему не удалось. Я по-прежнему стремлюсь на Реткасам, но уже не знаю, что ждет меня там».*

Мельхиор опустил книгу. Мысли неслись к юной незнакомке, которой было тяжело, и которую тоже преследовал Ксанфий. Почему он следовал за ней — понятно. Но что ему нужно от Мельхиора?

Из записей Мельхиор узнал, что остров, куда его везут — школа магов. Что Ксанфий надеется там получить? Ведь он не маг, у него нет дара. Хотя... он слышал, что обычные люди не могут даже прочитать заклинание, не то что подчинить его. У него получилось. Надутые паруса видели все.

Значит, вся заварушка связана с магией. Сосредоточие магических сил — так девушка назвала остров.

Подтолкнутый внутренним чувством, Мельхиор перелистнул несколько страниц с конца.

*«7 серебряника. Ксанфий опять выследил меня. На острове никого, кроме меня и его.*

*2 золотника. Удалось ненадолго скрыться. Но он ищет.*

*4 золотника. Он почти нашел, но я ускользнула. В свитках прочла заклинание облика. Оно помогло превратиться в другого человека. Добралась до группы высадившихся и превратилась в... мужчину. Пишу это слово и сгораю со стыда. Быть женщиной и оказаться в теле мужчины — равносильно зайти в баню и увидеть их голышом. Не могу привыкнуть к этому телу. Постоянные недомогания. С ума сойти!*

*7 золотника. Боже, я не знала, что заклинание облика приносит еще одну беду. Я тупею с каждым днем. Этот мужик, в которого я превратилась, — редкостный дуболом. Он не в состоянии прочитать даже простого заклинания.*

*8 золотника. Боже! Я теряю память! Что делать? Стоп. Без паники. Я знаю. Запишу все, что помню. Меня зовут Эсмиральда. Мой отец входит в совет города Фестлии. Его имя...»*

Тут почерк изменился — имя вспоминали долго, но все же вспомнили: *«Рассул».*

Мельхиор остановился окончательно. Что получается? Мешок и вещи принадлежат пропавшей дочери Рассула, который последние годы не просто входит в совет, а остается его председателем.

Когда вспомнилось, что Ксанфий звал Эсмиральду, в голове мелькнула дикая мысль. Не осознав ее до конца, он снова потянулся к книге, но сильнейший толчок сбросил его с койки. Повторный удар вышиб сознание.

Глава 4. Остров

Мельхиора медленно прожаривали на ярком огне. Вокруг летали зажаренные цыплята и дразнили его. Он попытался снять себя с вертела — и очнулся.

Сухой песок забивался в рот и нос. Он попытался вдохнуть и едва не задохнулся. Тело, покрытое солевой коркой, страшно болело — словно его протащило по камням много миль.

С трудом поднявшись на колени, он осмотрелся. Вспомнил толчки, полет с койки, потерю сознания. Похоже, корабль потерпел крушение. Но как он оказался здесь, когда должен был погибнуть?

Песчаный пляж уходил к высоким скалам, полукругом окружавшим лагуну. Волны едва докатывались до места в футах от него. Вид воды разбудил жажду, убивая надежду ее утолить.

Горизонт чист — никаких следов крушения.

Абсолютно чистый океан, белый песок... и мешок на берегу.

Мельхиор не поверил глазам. Только что там ничего не было. Он бросился к мешку — это была единственная надежда. Несколько раз ноги отказывали, он падал на песок, длинные волосы, слипшиеся от соли, больно били по лицу.

Мешок почти не пострадал. Свитки и все остальное в порядке. Страшно болело лицо, Мельхиор перерыл мешок, чтобы найти зеркало. Нашел, едва взглянул в него... и отложил.

Но он точно знал, что в зеркало не смотрелся. Новые попытки ни к чему не привели. Тело словно противилось.

Намереваясь сломить чужой контроль, Мельхиор сел на песок и скрестил руки. Ждать пришлось недолго. Приказ, пришедший откуда-то изнутри, поднял его на ноги и заставил идти к скалам. Ему не оставили шанса сопротивляться. Все его «я» заперли в маленьком уголке мозга, откуда он мог наблюдать за действиями своего тела.

Они дошли до скал. Те нависали, как крепостные стены загадочного города. Оставаясь пленником, Мельхиор позлорадствовал захватчику: без подручных средств на гору не взобраться. А нужны если не приспособления, то другие люди. Ничего этого у захватчика нет.

Захватчик постоял, посмотрел на скалы, потом спокойно бросил мешок на землю и лег спать. Мельхиору ничего не оставалось — контроль не ослабевал. Отделенный от тела, он не чувствовал ночной прохлады и провел комфортную ночь.

Проснулся поздно. Захватчик уже ел. Мельхиор едва не взвыл — голод и жажда проснулись с огромной силой. Но мгновение спустя он почувствовал блаженное тепло еды во рту, в желудке и понял: он снова хозяин своего тела.

К сожалению, он так хотел есть, что на решение других проблем не хватило времени. Когда пришел в себя после пира, снова оказался узником собственного мозга.

Они все-таки поднялись на гору. С помощью магии — крошечного торнадо величиной около тридцати футов. Но если бы решение зависело от Мельхиора, он лучше остался бы в лагуне.

Оглядываясь, он с трудом понимал, что видит. Снова песчаная пустошь, и в ней, закопавшись резными килями, лежали старинные галеры.

— Боги, что со мной творится! — взмолился он с истерией.

Боги снизошли ответить.

*«Прекрати ныть. Ты мешаешь мне сосредоточиться!»* — ответил недовольный женский голос.

*«Что?!»*

*«Заткнись, ты мне мешаешь!»*

Мельхиор почувствовал себя обманутым. Боги есть, но когда отвечают в трудный момент, просят заткнуться, потому что мешаешь сосредоточиться! А как же он? Его выперли из собственного тела!

*«Может, ты все-таки заткнешься?»* — не миролюбиво поинтересовался голос.

*«Но мое тело?!»* — настаивал Мельхиор.

*«Если хочешь знать, — зловеще проговорила невидимая женщина, — это не я в твоем теле, а ты в моем. А потому заткнись! Пожалуйста!»*

Это было последней каплей. Мельхиор отлетел к стенке и сполз на пол.

***

Эсмиральда упрямо шла меж разрушенных кораблей. Когда мужик очнется, она попытается объяснить все нормально. Но пока он не должен мешать. Много лет прошло с тех пор, когда она была на его месте. Запертая его мужским сознанием, она все это время искала случай освободиться — и вдруг почувствовала выход. Удаляясь от дома, мужик все чаще забывал о себе, что позволило ей перехватить контроль. Как раз вовремя — еще чуть-чуть, и Ксанфий догнал бы его. И хватило бы сил избавиться от них обоих.

Идя, Эсмиральда спиной чувствовала дыхание Ксанфия. Все повторялось. Правда, теперь она не одна. И для борьбы с маньяком ей понадобится наладить с «сожителем» по разуму деловой симбиоз.

***

Мельхиору было мало потрясений. Сообщение Эсмиральды, что он — это она, то есть тот человек, в которого она превратилась, должно было добить его. Но, удивительно быстро справившись с чувствами, он первым делом спросил, можно ли их разделить.

— Не знаю... — вслух призналась девушка.

Теперь Мельхиор мог слышать происходящее вокруг, а не только свои мысли. Разделив тело пополам, они оба почувствовали себя неловко, но гораздо свободнее. Большим шоком для молодого человека стало то, что она теперь женщина. «Девушка», — строго поправила его Эсмиральда.

— Если бы не Ксанфий, я бы вышла замуж, — юная волшебница попыталась молитвенно сложить руки. — Это был бы прекрасный принц. Он носил бы меня на руках. Он бы любил меня!

Мельхиор вздохнул и аккуратно кашлянул, привлекая внимание. Девушка очнулась.

— Что тебе надо?

— Дорогая моя... Ты не могла бы заткнуться?

Они остановились. Мельхиор почувствовал себя дико несчастным, готовым расплакаться, но вовремя понял: эти эмоции идут от напарницы. А он-то считал ее мужественной! Мысли, как и тело, были общими, поэтому девушка сразу его услышала.

— Тебе легко говорить, — обиженно проговорила она и действительно расплакалась. А на его озадаченные мысли огрызнулась: — Дай мне хоть поплакать спокойно. Я столько времени была этого лишена...

Она собиралась наверстать норму. Мельхиору пришлось долго ждать, пока девушка успокоится. Но с каждой минутой вынужденной остановки росло чувство неприязни к этому месту. Чувство опасности, как снежный ком, нарастало. Вокруг темнело. В темноте, как ночной туман, разливалось зло.

Слабость Эсмиральды позволила Мельхиору принять полный контроль над телом. Женским. Чуть позже он сделал вывод: женское тело все-таки лучше мужского, особенно если оно натренировано, а управляет им такой боец, как он. Все это он понял потом, когда пришлось преодолевать завалы прогнивших остовов кораблей. Эсмиральда не беспокоила — словно заснула.

Мельхиор возблагодарил богов за передышку. Он все еще ощущал присутствие зла, хотя при ходьбе оно уже не было таким интенсивным.

Первые признаки изменения местности заметил поздней ночью, когда луна ушла. Высокие деревья с мягко пружинящей корой — он узнал это, когда в темноте налетел на одно лбом. Значит, почти добрались до центра острова. Высокие деревья не могут расти на побережье — ураганы не дадут.

— Ишь ты! — послышался восхищенный голос Эсмиральды. — А я думала, ты только ныть можешь!

— А я думал, ты спишь, — недружелюбно отозвался он.

— Спала. Пока ты не начал считать лбом деревья. Что собираешься делать дальше?

Мельхиор задумался.

— Тут есть хищники?

— Кажется, нет. А что?

— Залезем на дерево и переспим ночь.

Девушка согласилась сразу. Они полезли на дерево. Мельхиор согнул ветку, обхватил руками и, осторожно шагая по стволу, забрался наверх. В развилке тремя ветками выше нашли удобную подстилку из старых листьев. На ней и заснули.

***

Мельхиор проснулся от сильного щипка в руку. Кто-то добрался до них. Приглядевшись, он рассмотрел птицу мерзкого вида: большое серое тело с некрасивыми перьями, крылья-обрубки по бокам, маленькая голая головка на тонкой шее с вертикальными глазами и огромным кривым клювом. Именно этим клювом птица щипала его за руку.

— Браво! — проснулась Эсмиральда. — Никогда не могла представить, что буду ночевать в гнезде такой мерзости, да еще в компании мужчины.

Мельхиор обиделся. Когда птица снова ущипнула, он уже не почувствовал — зато почувствовала Эсмиральда. Романтическая идиллия исчезла. Нащупав за спиной палку, напарница отогнала птицу, приготовившуюся к новому выпаду. Со смешным кудахтаньем, похожим на кашель старика, та отскочила.

Мельхиор рассмеялся. Эсмиральда начала спуск.

— Не понимаю... — бурчала она. — Что смешного? И как ты ночью сюда забрался?

Мельхиор умирал от хохота, наблюдая неуклюжие движения девушки. Напарница не отвечала, пыхтя и злясь, продолжала слезать. Злость помогла — скоро они стояли на мягком дерне.

— Вот так-то! — гордо заявила она, осмотрелась и пошла вглубь леса.

— Прости, милая, — позвал Мельхиор.

— Да? — отозвалась «милая».

— Не скажешь, куда мы идем?

Не останавливаясь, Эсмиральда объяснила: глубоко в центре острова, на высоких скалах, находится Волшебное плоскогорье. Если на острове есть маги, искать их лучше там. Если никого нет — ждать приезжих там же. Это место защищено могучими силами и не терпит зла. Оно должно стать надежной защитой от Ксанфия.

Так думала Эсмиральда. Мельхиор пытался остаться при своем мнении: если место такое надежное, почему в прошлый раз она не воспользовалась им, а прибегла к заклинанию облика? Он пытался объяснить это, но в ответ слышал однообразное: «это место защищено». Пришлось молчать.

Эсмиральде надоело его нытье, и она решила отделить его, превратив в призрачное тело. Представить себе не мог, что еще живой станет призраком. Но иметь тело, даже призрачное, лучше, чем ничего.

Они шли еще полдня. Мельхиору было идти гораздо легче. Пока напарница продиралась сквозь буреломы и камнепады, он свободно парил над ней, усмехаясь ее усилиям. Но помня, что придется возвращаться, он все же пытался облегчить путь, подсказывая, как обойти препятствия.

Он первый увидел Волшебное плоскогорье. Красивое место: светящиеся пирамиды камней окружали небольшую площадку перед чернильным входом в пещеру.

— Я вижу вход в пещеру! — сообщил он. — Но ты ничего не говорила о пещере...

— Тебе об этом говорить нельзя, — отрезала Эсмиральда.

Но сообщение прибавило сил — она с удвоенной энергией начала продираться сквозь кустарник. Вскоре она забралась наверх и замерла в непонятном Мельхиору восторге.

Вечером, у костра на площадке, уже сквозь сон, она рассказала о пещере:

— Эта пещера — источник магии в наших землях. Он открыт маленькой щелочкой. Но где есть щелочка, всегда можно открыть большую дверь. Тогда тот, кто это сделает, станет самым могущественным человеком во всех мирах. Но открыть источник может лишь один человек. Люди с таким даром рождаются редко. В нашу эпоху с даром родилась я. Но я не хочу могущества. А Ксанфий хочет. Он надеется, что если сможет взять мой дар под контроль, то откроет источник и станет властелином мира...

— Так почему вместо того чтобы бежать от этого места как можно дальше, ты искала его с такой настойчивостью? — тут же спросил Мельхиор.

— Это защищенное место, — снова ответила Эсмиральда и уснула.

Мельхиору не спалось. Рассказ не успокоил, а растревожил мозги. Опасность подбиралась ближе. Будучи призраком, он существовал на уровне чувств и понимал: нужно нечто большее, чтобы защитить их. И не только от Ксанфия.

Ощущая опасность и не зная, к чему ее приписать, он воспарил над площадкой. Мысль удостовериться, что сейчас ничего не угрожает, была слабым утешением.

Луна, большая и яркая, освещала путь. Внизу светилось Волшебное плоскогорье, слегка голубоватыми контурами выделялась пещера. Мельхиор подумал, что живя на Фестлии, вряд ли увидел бы такую красоту. Но сквозь романтику аморфного тела он почувствовал подобную молнии вспышку страха за Эсмиральду.

Он лихо спустился на поляну — и вовремя. Девушка еще не проснулась, а на поляне уже стоял гость, появления которого он ждал. Ксанфий спрятался в тенях кустов, но иссиня-черная мантия, светившаяся в темноте, выдавала его. С жезла в его руках кроваво-красный свет стекал крупными каплями на траву — у ног мага скопилась целая лужа. Видимо, такую гадость не могла принять даже пропитанная магией земля.

Стараясь остаться незамеченным, Мельхиор пробрался к спящей. Легкое прикосновение к руке показало: она не спит, а так же, как и он, следит за мучителем. Почувствовав его присутствие, она оглянулась — и это их выдало.

— Я нашел вас! — закричал Ксанфий так, что зашумела буря.

Мельхиор ухмыльнулся.

— Надеешься запугать этим театральным балаганом?

— Ты глуп! — крикнул волшебник. — То, что создала эта паршивая девчонка, не может обладать могучим разумом человека. Ты лишь неудачная копия...

Эсмиральда не смогла удержать Мельхиора. Призрачное тело или нет, но стерпеть такие слова он не мог. Она только повернулась, а он, озверев от оскорбления, уже несся на Ксанфия со скоростью бешеного буйвола. Призрачные руки тянулись к горлу — но что-то остановило его в воздухе. Он беспомощно завис над землей.

— Что ты можешь сделать со мной, ничтожество? Ты никто!

Мельхиор рвался, но невидимые путы лишь сильнее сковывали движения. Ксанфий хохотал. Мельхиор молился всем богам, чтобы Эсмиральда не совершила ошибку. Дергаясь, он сумел развернуться, чтобы видеть и напарницу, и мага одновременно. Издевательский хохот смолк — Мельхиор чувствовал что-то еще более нехорошее.

С легкой усмешкой великий маг наблюдал, как девушка в спешке ищет что-то в мешке. Одну за другой она выкидывала вещи на землю. Наконец, когда Мельхиор уже изнывал от беспомощности, она нашла.

— Вот! — Эсмиральда наставила на Ксанфия ту самую резную палочку, которой Мельхиор отпугнул волшебника на корабле. Он ждал, что Ксанфий завопит и исчезнет. Но тот лишь снова расхохотался.

— А я-то думал, вы придумали нечто посущественнее, чем лишенный защиты Резной посох.

Мельхиор потерял дар речи. Не прошло и пары часов после рассказа об источнике, но то, что Резной посох — самое могучее оружие магии, знали все, даже дети. Правда, не все знали, как он выглядит. Сквозь поток мыслей пробилась странная мысль: что Ксанфий имел в виду, говоря о защите посоха? Что значит «лишенный»?

Эсмиральда, похоже, поняла раньше — стояла, опустив руки, и смотрела на них, словно пытаясь понять, почему они подвели.

— Я же говорил! — победоносно проговорил Ксанфий.

Мельхиора осенило: сейчас Ксанфий не пытался запугать или завлечь в ловушку. Он говорил правду. Посох действительно не защищал хозяйку.

— Чтобы вы поняли, что я имею в виду — расскажу. Только сначала... — он поднял руку, сделал пару пасов, и Эсмиральда беспомощно повисла в воздухе. — Вот так можно поговорить и заодно перебраться поближе к Источнику!

Они полетели.

— Резной посох — это ключ к двери, которую я собираюсь открыть с твоей помощью, дорогая, — Ксанфий «мило» улыбнулся девушке, которой, несмотря на все его старания, удалось отвернуться. — Он может и должен защищать и защищаться. Но при этом расходует много энергии. На накопление уходят годы. Если контролировать выбросы, посохом можно пользоваться долго.

Мельхиор мог бы покраснеть — Ксанфий намекал, как глупо он использовал энергию в прошлый раз.

— Точно, Мельхиор, — обратился к нему маг, уловив мысли. — Угадал. Могу кое-что пообещать... Когда стану самым могущественным, превращу тебя в попугая. Будешь жить во дворце. Ты только не думай, что это недостойно. Ты глуп, как эта птица, так что особых изменений не будет... Можно было бы дать тебе пару в виде этой, — он кивнул на Эсмиральду, — но она слишком строптива. Ее спасет только смерть.

Увидев отчаянные глаза девушки, «успокоил»:

— Не сейчас. Пока ты нам нужна...

Они были у пещеры. Ксанфий опустил их на землю.

— Дальше пойдете пешком. Слишком опасно применять магию в первоисточнике.

Беспокоясь, чтобы не сбежали, он связал веревкой ноги Эсмиральды, а Мельхиору повесил на шею медальон. Монограмма «Н» на обратной стороне деревянного кружка подсказывала: медальон не принадлежит Ксанфию.

*«Боится!»* — со злорадством думал Мельхиор. Если первоисточник почувствует магию, наказание падет на владельца медальона. Жаль его, но нам будет хуже — это точно. Понять это несложно, когда видишь трусость такого могущественного мага.

***

Прошли больше двадцати шагов внутрь пещеры — тьма окружила такая плотная, что перестали видеть друг друга. Ориентировались на звук шагов.

Мельхиор размышлял: почему они безропотно идут за Ксанфием, если есть возможность сбежать? Может, источник не так пассивен, как предполагают Эсмиральда и Ксанфий? Может, он не ждет, а манит к себе нужных людей? Для чего? Хочет открыться?

Занятый мыслями, Мельхиор не сразу понял, что видит. Коридор больше не терялся во тьме. Неяркое свечение, исходящее от стен или пола, освещало сосредоточенное лицо Эсмиральды и мелькающую впереди спину Ксанфия. Они приближались к чему-то, о чем непосвященный не мог даже слышать.

Эсмиральда глухо застонала. Мельхиор с удивлением заметил, что она окружена чуть светящимся голубым ореолом. Глаза оставались закрытыми, губы сжаты до белизны. С каждым шагом сияние набирало силу, а каменное выражение терпения превращалось в маску боли. На щеках выступили слезы.

Мельхиор почувствовал, как испаряются последние сомнения об обожествляемом Источнике. Он манил человека, способного его открыть. Манил, а Эсмиральда противилась. По крайней мере, пыталась.

— Эй, Ксанфий! — позвал Мельхиор.

Получилось с трудом — шнурок медальона передавливал горло. Вышел громкий хрип. Маг обернулся. Мельхиор увидел, как его глаза начали вылезать из орбит. Было от чего. Во-первых — сияние Эсмиральды и ее марш с закрытыми глазами. Во-вторых... Обернувшись, Ксанфий сам продолжал идти вперед, не останавливаясь. Если девушка, благодаря дару, еще могла сопротивляться, то он — захватчик — был обречен. Удивленный испуг в его глазах был последним проблеском разума. Теперь перед ними задом наперед шагал на смерть безвольный истукан.

***

Пришли. Они стояли в огромной пещере. Яркий свет излучал гигантский алмаз, стоящий на каменном постаменте в два человеческих роста. Процессия остановилась. Мельхиор понимал: это не конец.

Едва он успел подумать об этом, Эсмиральда качнулась и медленно пошла к алмазу. Ее посох указывал на камень. Когда волшебное дерево коснулось его, девушка остановилась и произнесла одно-единственное слово:

— Эмени!

Резной посох вспыхнул. Тонкий луч яркого света ударил в алмаз. Фонтан вспышек откололся от камня, заметался среди сверкающих сводов. Мельхиор прикрыл глаза рукой, понимая, что можно ослепнуть, но не хотел пропустить интересное. Многократно отразившись в гранях потолочных камней, вспышки вернулись и взяли алмаз в плен. Он медленно начал подниматься. Когда камень оторвался от постамента, последний раскололся, и из трещины полился свет такой силы, что яркие вспышки теперь походили на фонтаны мрака.

Мельхиор отшатнулся. Впервые ему стало по-настоящему страшно. Не просто страшно — дико, по-звериному. Чего ждать от самовольно раскрывшегося источника магии? Лично он ожидал оборотней, вампиров, злых духов. Ждал — но ничего не слышал и не видел. Свет, лившийся из трещины, делал зрение ненужным — куда ни посмотри, везде всполохи. И все это в абсолютной тишине мира, тонущего в магии.

Мельхиор увидел Эсмиральду. Она стояла, как ледяная статуя, прозрачная, всем видом выражая покорность. Что-то толкнуло его. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, он ринулся к ней. По дороге зацепился шнурком медальона — и тут же потерял его. Почувствовав себя свободным, он полетел. Мгновение — и тело Эсмиральды стало его телом.

Дрожащими от напряжения руками Мельхиор поднял посох и направил на камень. Тишину разорвал крик. Камень кричал — громко и тонко, как человек от сильной боли.

Руки дрогнули — лишь на мгновение. И снова, что было силы, вцепились в резное дерево.

Потом он долго будет думать, почему Источник не уничтожил его, как Ксанфия? Почему подчинился? Но тогда он просто держал посох и молил богов послать силы выдержать.

Он выдержал. Камень, сопротивляясь, начал опускаться. Вместе с этим в трещину возвращался вытекший свет. А потом — оглушительный злобный рев — и все погрузилось во мрак.

***

— Мельхиор, очнись! — кто-то умолял плачущим голосом.

Нежные руки держали его голову. Он открыл глаза. Темнота. Но постепенно из нее выплыло лицо Эсмиральды. Склонившись, она вглядывалась в него. С удивлением он заметил следы слез на ее щеках.

— Ты плакала?

— Да...

— Почему? Зачем плакать по привидению?

Эсмиральда улыбнулась и покачала головой.

— Ты больше не призрак...

— А-а-а! Нашла способ разъединить нас по-нормальному? — предположил он.

Девушка снова покачала головой.

— Значит, я покойник? Опять нет... Так что же?

— Нас разъединил Источник, — шепотом объяснила бывшая напарница. — Пойдем отсюда...

Мельхиор согласился. Больше всего сейчас он хотел бы оказаться на балконе своей виллы, отдыхать и пить вино, приносимое Одалиской. Они уже шли к выходу, когда он вспомнил о посохе.

— А посох? Где он?

— Я оставила его здесь, — призналась девушка. — Пока он у меня, я могу снова попасть в ловушку. Если останется здесь — меньше шансов, что повторится.

Мельхиор подумал и согласился. Они вышли из пещеры. На острове провели пару дней, после чего их забрал корабль, привезший молодых магов для обучения. Но и этих двух дней хватило, чтобы они с Эсмиральдой начали жить как первые в мире люди.

А дальше?

Дальше он привез на родную Фестлию дочь председателя совета и вскоре женился на ней. Порой, сидя на балконе и выпив много вина, он начинал хвастаться перед Одалиской, что закрыл Источник магии.

— Что вы, Румата?! Разве можно врать? — неизменно отвечала она. — Всем известно, источник закрыла женщина, а вы мужчина... Нехорошо.

Она укоризненно качала головой. Разъяренный, Мельхиор пытался доказать правоту, рассказывая дикую историю про превращение и призывая в свидетели жену. Но Эсмиральда ничего не говорила — лишь ласково улыбалась. Единственным утешением в такие моменты был корабль «Афраэль», а чуть позже — сын...

Эпилог. Возвращение

— Арни, дорогой, с тобой все в порядке?

Джанет никак не могла прийти в себя. Она ругала себя за то, что поддалась на уговоры мужа прилететь на эту археологическую планету. Словно чувствовала — это грозит неприятностями. И вот пожалуйста: спустились в подземелье, начался камнепад. Больше всех пострадал Арни. Его едва откопали из-под завала.

Негромкий стон отвлек от нерадостных мыслей.

— Где я? — шепотом спросил мужчина, поворачивая голову по подушке.

— Дорогой, ты жив! — от избытка радости Джанет разрыдалась.

Арни прикрыл глаза. Но, вспомнив о чем-то, снова очнулся.

— Джанет? — он попытался приподняться. — Где мы?

Ему ответила не жена.

— Мы в космосе, — сказала вошедшая в каюту Зайшан.

— В космосе? — повторил пораженный Арни. — Господи, почему?

— Я была бы рада дать реальное объяснение, но его нет...

— И все же?

— Вы не поверите... — Зайшан посмотрела на Джанет. Та одобряюще кивнула. — После камнепада мы потеряли вас. Перетащили в пещеру кучу фонарей, детекторов. Вас там не было. Вы просто исчезли. Спустя неделю вас нашли на берегу океана с разбитой головой. При этом вы не переставали шептать: «Фестлия». Но это не все. Несколько часов назад планета ожила. Ожила в том смысле, что из ничего стали возникать новые острова, континенты, появились города и... люди. — Зайшан остановилась, все еще не веря происходящему. — Понимаете, мистер Орли? Из ничего вдруг возникла целая цивилизация...

Арни молчал. Он думал о том, что ему приснилось или, может быть, восстановилось в памяти.

— Было ли что-то взято из пещеры? — неожиданно спросил он.

Зайшан удивленно кивнула.

— Да. Нашли жезл, украшенный резным орнаментом. Забрали для музея.

— Его необходимо вернуть на планету, — твердо сказал Арни, поднимаясь с постели с такой силой, словно был абсолютно здоров.

Пораженные происходящим на планете, которую захлестнули дикие сотрясения и катастрофы, группа археологов и экипаж даже не сопротивлялись неожиданному желанию Арни Орли. Беспрепятственно он забрал Резной посох из музея, взял катер и спустился на планету.

Он приземлился прямо на площадку перед знакомой пещерой. Мощное сотрясение земли не позволило долго стоять, поэтому он посчитал достаточным просто кинуть посох поближе к чернильному входу.

Уже взлетая, он посмотрел на пещеру. Ему почудилась женская фигурка, стоящая там и прижимающая к груди Резной посох. Показалось даже, что она плачет.

Он вернулся на корабль.

— Зачем ты это сделал? — спросили его.

— Не знаю, — устало ответил Арни. — Что-то подсказало мне, что так будет правильно...

— Смотрите! — вдруг закричал молодой пилот, случайно глянув на мониторы.

Все подошли ближе.

Планета исчезала. Медленно, словно рисунок на запотевшем стекле, когда оно высыхает. Еще мгновение назад на звездном фоне висел красно-желтый шар — и вот уже ничего нет.

— Что же теперь? — прошептала Зайшан.

Арни оглянулся на жену.

— Не знаю, как вы... А я собираюсь с комфортом закончить наше свадебное путешествие.

Он обнял за плечи дрожащую Джанет и, тихо напевая французскую песенку, повел ее в каюту.