Руса. Расширяя пределы

Глава 1

Руса. Расширяя пределы

«Не время успокаиваться!»

— Поздравляю вас всех с окончанием года! — поднял заздравную чашу мой дедушка, и шум быстро стих. Все присутствующие, будь то мои родичи, сподвижники или гости издалека, прекрасно знали, как сильно любит Руса Еркат сын Ломоносов старого Тиграна. А сердить меня дураков не было. И вовсе не потому, что я — страшный тиран и деспот, а из-за прекрасной Дрипетиды, настоящей персидской принцессы, которую Александр Македонский выдал за меня почти два с половиной года назад.

Я когда впервые её имя услыхал, струхнул немного, подумал, что мне младшую дочь Дария, последнего из династии Ахеменидов, в жёны отдают. А оно мне надо? И так женили, не спрашивая согласия. Но, к моему счастью, обошлось, принцессу мне выдали рангом пониже, всего лишь дочь сводного брата Дария III, причём от третьей, самой младшей и не знатной из жён. Но нам и этого хватило, ох и намучались мы с ней поначалу, и я, и Софочка с Розочкой. А вот дед, тот сразу сумел ей вбить, что лучше «спина к спине против всего мира», чем свары в семье устраивать.

Так в результате и сложилось, что я — главный по вопросам стратегии, Софочка отвечает за планирование и контроль, Розочка — за финансы, торговлю и образование, а наша принцесса — за поддержание дисциплины.

Кто там фыркнул пренебрежительно? Вот вы попробуйте сначала выстроить вертикаль в городке, население которого составляют не только выходцы из Армении, но и эллины, уроженцы Иудею, египтяне и нубийцы. И это только основные группы, а так у нас хватает ливийцев, есть выходцы из Пунта и из царства Даамат[1], а теперь ещё и из Аравии народ потянется… А ведь надо не только мужиков «строить». Но и их жён, наложниц и детишек. Сам я не представляю даже, как к этому подступиться, да и мои умницы раньше таким не занимались, для этого имелись старшие родичи. А наша принцесса не просто справилась, ей это оставляло огромное удовольствие.

Хотя как она находила для этого время, не понимаю, ведь и кучей слуг руководила, и двух детишек мне родить успела… Впрочем, с этим делом проволочек не было, остальные тоже по одному добавили к уже имеющимся.

Так что стал я в свои двадцать три года отцом семи детей, кто бы мог подумать?

— А больше всех этому рад я сам, дорогие мои. Девять лет назад меня захватили в плен во время набега. Тогда я не рассчитывал даже года протянуть, поэтому каждый новый год я встречаю с огромной благодарностью к богам.

Учитывая пёстрый состав гостей, дед говорил на койне, который понимали все присутствующие, включая даже гостя из далёкого Китая, добравшегося сюда, «чтобы лично познакомиться с великим мудрецом». Это он про меня, если вдруг кто не понял. Флотилия Волка добралась уже и до тех земель, а Деметрос сумел не просто наладить общение с тамошними мудрецами, но и поразить их рассказами обо мне.

— Но не только мне, но и всем присутствующим стоит благодарить богов за то, что орудием спасения не только меня, но и всего нашего Рода они избрали моего внука Русу. Именно тогда они даровали ему необычайную мудрость…

А вот тут гости молчать не стали и громкими криками восславили богов. Оно и понятно, каждый из них благодаря моим знаниям уже занял высокое положение, за этим столом сидели избранные, те, кто уже преуспел, выдвинулся и надеялся на дальнейшее процветание.

— Даже великий царь Александр высоко оценил вклад Русы Ерката в свои победы. Бактрия, Индия, царства Аравии — всюду заметен вклад Русы, нашего рода, а теперь — и нашего города! За нас, дорогие, за процветание!

Все охотно мы присоединились к тосту, но, допив до дна, я впал в задумчивость. Память подсказывала, что в реальной истории великий завоеватель умер прошлым летом, так и не добравшись до аравийских царств. И Птолемей не становился правителем Пенджаба и Наместником царств Инда. А Клит Черный, друг Александра, в известном мне варианте истории и вовсе был убит в самом начале индийского похода, а не стал наместником в одном из царств долины Ганга.

Да и канал от Нила до Красного моря, насколько я помнил, должен был восстановить лишь сын Птолемея несколькими десятилетиями позже. В общем, покорёжил я историю знатно. Но… Что дальше?

— О чём думаешь, Руса? — тихо спросил дед на наречии айков.

— О будущем думаю, деда, — так же негромко ответил я. — Дети Македонского еще даже говорить не могут, случись с ним что — и его соратники, порвут державу на части. Что тогда станет с нами со всеми?

Он вздохнул.

— Не даёте вы мне, старику, помереть спокойно! Мой тебе совет: не порть людям веселье. Ешь, пей, тосты говори… А завтра поутру сядем и всё обсудим.

[1] Даамат — царство, находившееся на территории современной Эритреи и северной Эфиопии. Сведения о нём обрывочны и противоречивы, автор принял гипотезу, что оно образовалось в VIII в. до н.э., а распалось незадолго до описываемых событий. Собственно, поэтому, согласно авторской версии, Русе и удалось уговорить переселиться к себе часть тамошних мастеров и мудрецов.

Людей мы собирали из самых разных мест, поэтому даже системы счёта они использовали разные, не говоря про такие «мелочи», как языки, письменность или календарь. В административных делах мы говорили и писали на койне, для расчётов использовали десятичную систему, а вот с календарём всё было сложнее.

Александр принёс в Египет вавилонский календарь, только названия месяцев были на македонском. Теперь же он распространял его по всей империи. Официально я, как нубийский наместник, это начинание поддерживал, но праздники мы продолжали отмечать, как это было принято у Еркатов в Хураздане. Первый день года приходился на весеннее равноденствие, затем шло двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом, после чего наступало «междугодие», продолжительность которого менялась.

В теории полагается отдыхать и пировать все эти дни, провожая истекший год и встречая наступающий, но никому из нас такой долгий отдых, разумеется, не светил. Тем не менее, посидели мы от души и расходились гости уже часа через три после заката, благо в нашем «элитном районе» имелось уличное электрическое освещение. Не сказать, что особо яркое, да и дорого это, всё же лампочка обходилась в пару шекелей, а менять их приходилось по два-три раза в год, но я на это пошёл.

— Красота какая! — вздохнула наша Принцесса. — Свет ровный и яркий, масло подливать не нужно. И сад… Никогда бы не поверила, что всего три года назад тут были голые скалы!

Вот именно создание впечатления и было главной причиной, по которой я не жалел не только денег, но и времени редких специалистов. Сами понимаете, электролампы в этом времени мало кто умел делать, причём всех их я и выучил. Да и сад за такое короткое время не вырастить, пришлось пересаживать сюда уже взрослые деревья.

А куда деваться? Мои люди не спаяны родством или религией, говорят на разных языках и поклоняются разным богам, и единственное, что их объединяет — это власть Наместника, то есть, в данный момент — моя. Однако понимание этого наполняло меня не гордостью, а тревогой и мыслями об основах совей власти, о её природе.

— Мы что-то напутали, дедушка! Погоди, не перебивай, дай я выговорюсь! Так вот, три года назад всё казалось простым и ясным: товары рода Еркатов продаются от Геркулесовых столпов[2] до самого Китая… Что? Ты прав, наши купцы тогда не бывали в этих местах, а вот товары — доходили! Больше скажу, их покупали севернее Ранхополиса и Южнее Пунта. Мы сумели объединить несколько самых богатых родов айков в Деловой Дом и почти на равных войти в Вавилон, новую столицу великой державы, создаваемой Александром Великим! — тут я захлебнулся длинной речью, просто воздуха не хватило, и чуть не зарыдал.

[2] На всякий случай напоминаю некоторые термины: Геркулесовы столпы — пролив Гибралтар, Ранхополис — присвоенное автором название реально существовавшему селению савроматов на излучине реки Ранха, т.е. Волга, примерно на месте сегодняшнего Волгограда. Волею автора в предыдущей книге Цикла ему придан статус города. Айки — один из народов, являющихся предками современных армян, часть населения реально существовавшего в те времена Армянского Царства.

Дедушка не стал напоминать мне, что взрослые мужчины так себя не ведут. Он просто улыбнулся, встал, обошёл столик между нами и крепко меня обнял. И тут меня прорвало. Я прижался к нему, обхватил обеими руками, и слёзы потоком хлынули наружу. Только рыдания старался сдерживать, чтобы снаружи не услышали.

— Не всё так просто, внучек. Ты забыл про основанное с твоей подачи Аспириновое братство, объединяющее медиков всей Ойкумены. Про то, что навигаторы научились напрямую ходить через море и точно наносить на карты место любого города, залива или острова. Тебя, Руса Еркат, сын Ломоносов, знают и чтут почти вровень с Александром IIIВеликим[3]. Ты — гордость не только нашего рода, но и каждого айка!

[3] Александр III Великий — полное и точное титулование Александра Македонского. Но современники часто звали его просто Александром Великим.

Он отстранился, лукаво улыбнулся и подмигнув, притворно пожаловался:

— Ты бы знал, как нам приходилось изворачиваться, чтобы, не нанеся смертельную обиду, отказывать всем родам, желающим выдать за тебя своих дочерей.

Я содрогнулся, зато сразу пропало желание плакать дальше.

— Кстати, многие были согласны даже на то, чтобы ты взял их дочерей в наложницы. Вот те же Корабелы.

— А им как получилось отказать? — снова удивился я. Нет, роль владельца гарема меня по-прежнему не прельщала, но я уже достаточно обтёрся, чтобы понимать, что не всё определятся моими желаниями. — Всё же один из трёх самых могучих родов в Армении, да и от их кораблей мы сильно зависим.

— Вот потому и получилось. Предложили им почётную замену. Вместо тебя одного — куча браков с Арцатами, Еркатами Долинными и Эребунскими, с нашими людьми в Айгиптосе, Трапезунде, Астрахани и других греческих полисах. Разумеется, и своих девчонок за их парней просватали. А ты и не заметил, да?

— Да когда мне? — слегка смущённо ответил я. — Мотался же по всему свету, головы не поднимая, вечно в делах по самые брови…

— Да ладно, — улыбнулся он. — Это я так, ворчу по-стариковски. Сам знаю, как ты занят. Тут удивительно, как ты на жён с детьми время находишь!

И не только на них. Несмотря на загруженность, я не бросал преподавание в Школе, просто последние годы ученикам приходилось самим ехать сюда, на Первый порог. Ну и переписка с учёными, эксперименты… Хотя всё больше и больше отнимали заботы управленца. Вспомнив о них, я снова помрачнел.

— Ладно, поболтали о пустом и будет! — заметив очередную перемену моего настроения, он вернулся на своё место и предложил: — Рассказывай, что тебя гнетёт. Так, как хотел, со всеми подробностями.

— Всё началось с никеля. Его тут намного больше, чем мы получали раньше. А ведь никель — это не только нержавеющая сталь для медицинских инструментов и мельхиор для украшений и монет, нет, это — катализатор, без него нам ни резины не получить, ни других интересных вещей. К тому же тут можно поставить огромное количество водяных колёс и получать кучу электричества… — тут я посмотрел на старшего родича, пытаясь определить, не слишком ли я ударяюсь в подробности.

— А для производства каучука и лучших сталей тоже нужно электричество! И для многих других видов химии. Я помню, почему мы так настойчиво просили у Великого царя это право. Дальше говори!

— Понимаешь, дедушка, когда царь вызвал нас в Вавилон, я времени понапрасну не терял. Мастерам нашим помог с наладкой дворцовых часов и с подсветкой, дела у них не ладились. В Аспириновом братстве показал настойку йода, которую наконец-то сумел получить из водорослей Эритрейского моря…

— Поучаствовал в турнире по чатурангу, — продолжил дед. — И поразил местных геометров, показав им доказательства нескольких теорем. Слухи об этом дошли до Александра, и он пригласил тебя побеседовать с глазу на глаз. Потом ещё раз, и ещё… В итоге он и решил сделать тебя Наместником Нубии. Это я не забыл, продолжай.

— Я не говорил никому раньше, но, мне кажется, я его понял. Долг заставляет его строить новую державу. Устанавливать по мере сил единые законы, вводить одинаковые деньги, способствовать торговле и обмену знаниями… Но это ему скучно, душа его жаждет войны, а вернее — военных побед.

Бровь моего собеседника изогнулась, но от фразы о том, что это и так всем известно он удержался.

— Я умаю, он потому и ударился по возвращению из Индии в загулы и пиры, что не знал, кого бы ещё победить. Конницу кочевников его фалангами не одолеть, путь в далёкий Китай не проверен, и к тому же лежит через горы и пустыни, если идти от Бактрии. Или через джунгли и горы, если добираться из Индии. Первым путём не ходят даже торговые караваны, а вторым — лишь самые смелые из купцов.

— Поэтому он и вернулся! — улыбнулся дед. — Дать отдых армии, навести порядок в державе, подождать пока не разведают путь и не узнают больше про последнего великого соперника. Если выяснится, что нельзя дойти по суше, то увеличить флот Неарха и добраться до Китая по морю. А тем временем для развлечения захватил Аравию.

— Ты прав, но главное не в этом. Он нашёл себе новые игрушки. Наши ружья и пушки. Он не просто так требует их улучшить, а ищет новых способов побеждать врагов. Стать грозой морей, гор, джунглей и степей. Александр — великий полководец, и ему нравится воевать и побеждать. Это — его главная страсть!

— И что с того? Почему это стало твоей заботой? Ты вдруг пожалел людей, которые при этом погибнут?

Я усмехнулся. Нет, разумеется, меня ничуть не радовали многочисленные жертвы предстоящих войн, но… В этом время войны и набеги были обыденностью. Не Александр, так другие найдут повод побряцать мечами.

— Чтобы выполнить его запросы, у нас слишком мало правильно мастеров и грамотных людей. Не хватит станков, медников, кузнецов и сталеваров, нужно учить новыххимиков.

— Так мы и учим! — возмутился дед. — Здесь Школа, в Хураздане есть и в Трапезунде, в Эребуни и в Армавире тоже открыли. Возле канала — тоже Школа. И у родни Исаака в Газе.

— А ещё в куче греческих полисов есть наши общины, а при каждой из них — хотя бы один учитель, — согласился я. — Учит читать, писать, рассказывает, как устроен мир… В общем, даёт программу первого класса. А потом уговаривает родичей самых лучших учеников послать их продолжать обучение к нам. Или хотя бы в Трапезунд. А самых толковых, в конце концов, собираем здесь. И с мастерами то же самое. Всё верно, вот только… Скажи, ты слышал о Зеноне Элейском?

— Это ещё кто такой?

— Знаменитый греческий философ, умер больше века назад. Так вот, он обожал смущать умы людей своими апориями[4]. Например, он объяснял, почему быстроногий герой Ахиллес никак не может обогнать черепаху.

— Что за глупость? — возмутился дед. — Любой дурак знает, что черепаха — зверь медленный, её кто угодно обгонит.

— Да, но ошибку в его суждениях найти никто не смог. Ни при его жизни, ни до сих пор. А его я вспомнил лишь для примера. Я испугался, что в нашем, таком логичном плане, есть ошибка. Просто мы её до сих пор не замечали.

[4] Зенон Элейский (около 490 до н.э. — около 430 до н.э.) — древнегреческий философ, ученик Парменида, знаменит своими апори́ями, т.е. внешне парадоксальными рассуждениями на тему о движении и множестве. Научные дискуссии, вызванные этими парадоксальными рассуждениями, существенно углубили понимание таких фундаментальных понятий, как роль дискретного и непрерывного в природе, адекватность физического движения и его математической модели и т.п. Эти дискуссии продолжаются и в настоящее время.

Выслушав меня, дедушка задумался, а потом предложил обсудить то же самое расширенным составом. Пригласили троицу моих красавиц, Микаэля и Маугли. Поскольку мы с ним пропустили завтрак, дед заказал разбавленное вино, лепёшки, сыр, сласти и фрукты. Разумеется, я возражать не стал, поэтому говорил, время от времени закидывая что-то в рот и запивая.

— Понимаете, в результате наш город становится очень соблазнительной целью. Именно тут создаётся непобедимое оружие, здесь чеканят мельхиоровые оболы[5]. Да. Монетка мелкая, но когда их много… Короче, даже один сундук оболов — уже богатство. А ведь мы делаем ещё немало товаров.

— У тебя, как у наместника, есть немалое войско, — резонно заметила Дрипетида. — К тому же здесь стоит древняя крепость, которую мы сильно укрепили. Даже самая сильная шайка ливийцев или нубийцев ничего не сможет с этим поделать.

[5] Обол — древнегреческая монета, ⅙ драхмы. В разные периоды чеканилась из серебра, меди или бронзы, поэтому Александр Македонский вполне мог разрешить чеканить её из мельхиора.

— Захватить нас действительно непросто! — согласился я. — Но мы слишком зависим от поставок. Нам пока не хватает зерна, овощей, фруктов и другой еды, нужно много топлива и папируса для наших производств, мы зависим от поставок руд, соды, соли, поташа…

— Поэтому мы и создали запас всего, дорогой! — ответила Софочка. — Чтобы доставить нам существенные неприятности, пути подвоза надо перекрыть не меньше, чем на полгода. Кто на такое решится?

— Да хотя бы Клеомен! — фыркнул я. — Ему очень не понравилось, что из его управления забрали Нубию и отдали Еркатам. Да и Каналом управляем тоже мы.

— Нет! — подумав несколько секунд, возразил Микаэль. — Конечно, власти у него стало поменьше, но вот возможностей — куда больше. Сам знаешь, наши мастера просто не успевают выдувать стекло, делать бумагу варить мыло или ковать оружие и доспехи. Поэтому часть работ делают другие мастерские. Где-то — совместные, а где-то — и его собственные. В деньгах он только выиграл, а это для него главное!

— К тому же, он просто не рискнёт пойти против явно выраженной воли царя! — дополнила Розочка.

— А когда царь поменяется?

Вот от этого вопроса все, кроме деда, замерли.

Статы за истекшие три года дополнились значительно, но в этой главе из нового упомянута только настойка йода.

Глава 2

«Оружие! Мне нужно оружие!!!»[1]

Двор Печатного Дома был наполнен привычным шумом и суетой: нубийцы, разгружавшие стебли папируса, привезенные в бумагоделательный участок, переругивались с возчиком, привезшим туда же груз щелока, в углу двора рубили древовидные корни всё того же папируса, используемые в качестве топлива, со второго этажа доносились звуки разноса, устроенного наборщикам за срыв сроков, печатники, вышедшие во двор перекусить, слушали очередную байку местного балагура, время от времени взрываясь хохотом, под дальним навесом азартно спорили о чём-то рабыни-ливийки…

И вдруг на двор опустилась необычная тишина. Нет, при появлении начальства работники и в обычное время обычно вдруг вспоминали о делах, но обычно это сказывалось только в том, что спорить начинали потише, а откровенные бездельники возвращались к работе или прятались. Но сегодня Маугли одним только своим видом почему-то заставил пространство вокруг себя опустеть, а тех, кто никак не мог сбежать, — замолчать и сосредоточиться на работе.

Парень с полминуты смотрел на то, как рабы-ливийцы молча продолжали разгрузку, явно стремясь побыстрее закончить и убраться прочь, на возчика, присевшего, чтобы спрятаться за своей лошадкой, потом со всей дури пнул стену, взвыл от боли, развернулся и, прихрамывая, вынесся со двора.

[1] Вопль Джона Полака, главного героя фильма «Дежа-вю». Кстати, обращенный тоже к армянам.

— Нет, Маугли, здесь мы с тобой говорить не будем! Тебя же прямо трясёт. А теперь и меня начинает. Так что пойдём-ка мы с тобой на задний двор. Присядем в беседке, винца выпьем, сыром с лепёшками закусим и поговорим по душам.

Маугли ничуть не удивился тому, что Настоятель городского Храма предков «прочёл» его, как развёрнутый свиток. Ашот Проникающий-в-Суть-вещей в прошлом был храмовым дознавателем и раскрыл множество тайн, а пара лет в новой должности не могла лишить его способностей. Вот только почему теперь и он разволновался?

— Значит, спрашиваешь, что будет, если царь Александр умрёт? Во-первых, не «если», а когда, все мы смертны, даже наш божественный правитель.

Тут Ашот помолчал, отхлебнул немного сам и задумчиво сказал:

— И почему ты об этом переживаешь, я догадываюсь. Ты ведь с утра у Тиграна-старшего и Русы был, то есть, задали его именно там.

Тут жрец улыбнулся и, горько усмехнувшись, озвучил вывод:

— Сказать кому — не поверят! Русу все считают гением, Тигран-старший тоже известен своей мудростью, да и меня дураком до сих пор никто не считал. И надо же, трёх лет не прошло, как мы задумались над этим вопросом!

Маугли нахмурился, он-то до сих пор не понимал, в чём проблема.

— Сыновья у Александра есть. Старшего зовут Гераклом, но он — незаконный, так что и наследником быть не может. Есть ещё сын Роксаны, бактрийской принцессы, да и индийская[2] принцесса, как там её… тоже пару месяцев назад мальчика родила. В общем, с наследниками проблем нет, но все они ещё дети. Получается, если царь оставит наш мир в ближайшую дюжину лет, править будет Роксана.

— И что в этом плохого? — не понял молодой человек.

— Соратники царя могут эту власть не признать. В обычной ситуации это привело бы к перевороту, — неторопливо продолжал настоятель. — Но только, кто бы из них не попытался взять власть, остальные его не признают. И тогда державу разорвут на кусочки, и при этом будет много затяжных войн. Они не только друг с другом станут сражаться, но и с покорёнными Александром царями.

[2] В реальной истории индийская кампания закончилась иначе, поэтому и женитьба на дочери раджи не случилась. Аналогично в реальной истории не было и быть не могло бунта царя Абисара, который упомянут чуть дальше.

Маугли аж воздухом подавился от такой перспективы. Судорожно долил неразбавленного вина, несколькими жадными глотками выхлебал чашу и спросил:

— А если признают?

— Тогда начнутся мятежи покорённых царей. Ты пойми, сейчас они боятся божественного Александра. А вот его жён или детей они не испугаются.

— Их и царь не особо пугает. То в Македонии мятеж был, а недавно — царь Абисар в Индии бунтовал. В чём разница?

— В том, парень, что Александра они опасаются, потому и бунтуют редко. С массовыми бунтами даже он не справится! — тут хозяин кельи тяжело вздохнул и продолжил: — Так что ждёт нас в скором времени развал державы.

Маугли молчал, подавленный обрисованной перспективой.

— Теперь идём дальше. Помнишь, восемь лет назад Дарий войну проиграл? Хотя куда тебе, ты отроком ещё был. В общем, около года от грабителей не протолкнуться было. Повезло нам тогда, что Александр быстро порядок навёл. А теперь некому будет, так что не только войны нам всем грозят, но и засилье грабителей.

— Ох, мама!

— Вот именно! Ты выпей и слушай дальше! Раз кругом грабят, то купцам с товаром ходить опасно будет, они цены и задерут. А покупатели, наоборот, обеднеют. В итоге что? А то, что продаваться наша продукция хуже будет, намного хуже! И твои книги, и открытки, и сласти со стеклом… Только на оружие спрос вырастет.

— М-да-а, проблема! — пробормотал парень.

— Не-е-ет, парень, это всё — ещё только начало. И даже сложности с поставками сырья и оборудования — не самое страшное.

— А что тогда? — осипшим голосом спросил парень.

— Так я же уже сказал. Спрос на оружие только вырастет. А где у нас делают самое лучшее в мире оружие? Правильно, здесь!

— И в Хураздане ещё… — шепотом уточнил Маугли.

— Верно! А значит эти города — ценный приз, который захотят захватить все окружающие. Вообще все, понимаешь!

— А-а-а… Как же мы отобьёмся? От всего мира-то?

— Вот и я, парень, теперь гадаю — как⁈

Во всех официальных документах говорилось про Александрию Нубийскую, город у Первого Порога. Однако на самом деле это была целая россыпь отдельных городков. Самым новым был Асуан, названный так с моей подачи, он строился вокруг гидроузла. Каналы, отводящие воды Нила в период разлива в специальное водохранилище для полива наших садов, полей и огородов. Система верхнебойных водяных колёс, связанная с электрическими генераторами. Производства, потребляющие много электричества. И посёлок при них.

Были ещё Верхний Порт и Нижний Порт, и род основных занятий тамошнего населения очевиден. Но основным был самый древний из них под названием Диб, что на языке нубийцев означает и «крепость», и «дворец». Военная крепость, административный центр, склады и, разумеется, дворец Наместника. Бывать там — часть моих обязанностей, но я этого не любил, а в нынешнем настроении это было просто опасно. Ещё вспылю на пустом месте, обижу важного гостя… Кому это нужно?

Вот я и отправился на Литейный двор. Формально — с очередной инспекцией, а на самом деле — чтобы душу потешить. Литейный двор был предметом моей вполне оправданной гордости. А почему нет? Это химические процессы я отлаживал и запоминал, а в области металлургии я имел только теоретические знания, причём отрывками — составы некоторых сплавов, диаграмма состояния железа да перечень основных легирующих элементов.

И вот на этом скудном основании мы с местными мастерами научились выпускать больше десятка сплавов. Про «германское золото», «небесный металл» и мельхиор я не раз упоминал, но лили их не здесь, а в тщательно охраняемом закутке Нового Диба — крепости, охраняющей наш Асуан со стороны ливийской пустыни. Запад в Египте издавна считался частью света, с которой приходит сама Смерть, никто не удивился, что именно там я расположил не только новую крепость, но и самое современное оружие, которое, кстати, ковалось именно здесь. Ха, «ковалось»!

Нет, братцы, наши новые пушки мы не точим из дерева и не куём, мы ихотливаем! Нет, и чугун можно сделать ковким, в теории я даже знаю как именно. Обычная добавка магния. И магний я тоже знаю, как получить, ничуть не сложнее, чем алюминий. Но ради всех здешних богов, объясните мне, зачем? С какой целью мне это делать? Серый чугун отлично льётся. Правда, последующая механическая обработка требует осторожности, но для стрельбы крупным дробом и картечью вполне годится.

О! А вот, кстати и пушечка. Нет, не чугунная, корабельные мы льём из бронзы, кораблики-то здесь — смех один, на них ставят вертлюжные пушки, причём невеликого калибра, не более одной восьмой локтя, то есть 62.5 мм — это максимальный калибр. Тут я в очередной раз усмехнулся. В ХХ веке, во времена моего детства этот калибр вовсе не казался маленьким, знаменитые «трёхдюймовки» прекрасно провоевали всю Великую Отечественную войну, а с танками поначалу и вовсе «сорокапятки» воевали.

Здешним корабликам до танков далеко, так чего же мне не хватает? А всего! Чугунное ядро в такой пушке по массе даже до килограмма не дотягивает. Дыру-то во вражеском борту оно пробьёт, кто спорит? Только её и заткнуть недолго, мала она. Артиллерийские гранаты? Эти были эффективнее, вот только людей, которым я мог доверить их изготовление, отчаянно не хватало. А Неарх[3], знаменитый флотоводец Александра требовал с меня всё больше пушек, артиллерийских гранат и пороха. Рожу я ему их, что ли⁈ У него, по слухам, кораблей почти две тысячи, вот и считайте — по две пушки на каждый, по дюжине гранат на пушку… Так, Руса, спокойно! Ты сюда пришёл за душевным покоем, вот и переключайся.

[3] Неарх — военачальник, мореплаватель и сподвижник Александра Великого. Родился на Крите. Отец перевёз мальчика в Македонию, где тот стал одним из ближайших друзей детства царевича Александра. Во время Индийского похода македоняне построили флот, командующим которого стал Неарх. По утверждениям историка Арриана, этот флот насчитывал около двух тысяч кораблей. В реальной истории в 326—324 годах до н.э. Неарх возглавлял экспедицию из Гидаспа один из притоков Инда) к устью Евфрата в Персидском заливе и блестяще справился с поставленной задачей. В альтернативной истории Цикла в исследовании не было смысла, его ранее выполнила флотилия Савлака Мгели по прозвищу Волк.

Так что пойду-ка я налево. Нет, не в том смысле, новых невест мне, наложниц и хотя бы «девушек на ночь» мне и так постоянно пытаются подложить, причём, как ни странно, наиболее настойчиво этим занимается наша Принцесса. Согласно её убеждениям, человеку моего положения без полудюжины наложниц неприлично даже!

Ой, что-то я отвлёкся. Поворот налево и вот он — участок подшипников. Нужный состав баббита нам удалось получить не сразу, ведь оптимальный состав зависит от скорости вращения, нагрузки и рабочей температуры. Но зато теперь наши генераторы уверенно работали при 500–600 оборотах в минуту. Мелочь, скажете? Да что бы вы понимали! Чем быстрее мы крутим генератор, тем больше его удельная мощность, так что я смог сделать наши генераторы почти вчетверо легче.

Меньше расход проводов, меньше затрат квалифицированного труда на один генератор, да и КПД вырос. И всё это за счёт — вот этого маленького участка. На моё лицо снова наползла довольная улыбка. И сразу же потускнела, когда я вспомнил, с каким трудом нам достаётся сурьма для этого сплава.

Та-а-к, а теперь — самое сладкое. В этом сарае в прямом смысле слова приближали будущее.

— Трипидавр! — зарычал я, едва войдя. — Сколько раз тебе говорить, что свинец — смертельный яд⁈ Почему литейщики без респираторов работают? А этот почему без перчаток?

— Не шуми, большой начальник! — широко улыбнулся в ответ угольно-чёрный начальник участка. Происхождения своего он не знал, в Египет его он попал ещё ребёнком да так и прижился, вырос, стал помощником мастера свинцового литья, у которого я его и выкупил. Только имя сменил, прежнее прозвище было слишком уж ругательным. Что означало его новое имя, и откуда я его взял[4], вспомнить не удалось, но это слово тут же всплывало в памяти при взгляде на этого здоровяка. — Всё они знают, всё помнят. Но намордник носить свободному человеку не пристало. А перчатки… в толстых со шрифтом работать неудобно. А тонкие он надевал, но об заусеницу порвал полчаса назад.

— За заменой пошли! — прорычал я, успокаиваясь. Этих обормотов выучить было непросто, не хотелось их быстро потерять.

— Так сразу и послали. Но Печатный двор не только у нас стоит, и всем шрифты требуются, постоянно не хватает!

— Ладно, оставим это. Молоко пьёте? И окна пусть шире откроют! — проворчал я.

Нет, не получилось у меня успокоиться, надеюсь только, что на общении с дорогими гостями это не скажется.

[4] Трипидавр — неведомый зверь, упомянутый в книге Михаила Ахманова «Скифы пируют на закате».

— Пали! — сам себе скомандовал наводчик и сдвинул рычажок. Сдвинулся бронзовый колпачок и тлеющий фитиль коснулся конца запальной трубки. Пушка коротко рявкнула, и девяносто крупных свинцовых шариков устремилась к плещущемуся на расстоянии навигационной стадии плоту.

— Есть попадание! –подтвердил наблюдатель, но Неарх и сам видел, как полетели лохмотья от тростниковых чучел, поставленных на плоту.

— Заряжай! — скомандовал флотоводец. — Начать отсчёт!

— Два! Четыре! Шесть! — тут же начал отчётливо, хоть и негромко выговаривать матрос, прошедший специальное обучение на берегу, чтобы в любых обстоятельствах при счёте до сотни не отличаться от показаний хуразданского метронома более, чем на секунду.

Расчёт пушки тем временем приступил к отработанной процедуре. Специальным крюком извлекли из ствола остатки картонной оболочки предыдущего заряда. Влажным банником прочистили ствол, очищая его от несгоревших частиц и одновременно охлаждая, Быстро проделали то же самое сухим банником, чтобы даже случайно не подмочить следующий заряд. Утрамбовали картуз с порохом. Специальным пробойником прокололи его через запальное отверстие. Вложили в ствол новый заряд свинцовых шаров и засыпали порох в запальную трубку.

— Заряжено! — доложил старший расчёта.

— Остановить счёт! — распорядился Неарх и уточнил: — Сколько получилось?

— Сто восемьдесят шесть!

— Чуть дольше трёх минут! — подвёл итог Неарх. — Гранатомёты за это время по восемь выстрелов успевают сделать… Нет, надо на Русу давить, пусть не отнекивается, а придумает, как больше гранат делать!

— Ашот! Леонид! Дорогие мои, как же вы выросли!

— Здравствуй, Учитель! — ответил принц, приветствуя меня кивком. А потом, не сдержавшись, подошёл и крепко обнял. Подойдя сбоку, его действия повторил сын первого министра царя Михрана.

— Мальчики мои! — смахнул я неожиданно появившуюся слезу. — Как же вы выросли, как возмужали!

Да, восемнадцатилетнего принца никто уже не принял бы за «ботаника». Он окреп физически, но главное — было заметно, что ему уже довелось и повоевать, и покомандовать, причём за спиной у него далеко не одно сражение. Это были взгляд и поведение человека, которому довелось убивать, рисковать своей жизнью и подвергать риску чужие.

— Как там наследный принц поживает? — вежливо спросил я.

— Геворг-то? Да всё как положено! — рассмеялся Ашот. — Женили его на колхской принцессе, съездил к соседям с парой посольств, повоевал… Точнее, мы все втроём в Аравии бились. Ух, там и жара, Учитель, словами не передать!

— Ничего! — улыбнувшись, ответил я, здесь точно такую же несложно найти всего в дне пути. А я по рудникам уже поездил, и даже к Четвёртому порогу поднимался. Можете и вы подняться, хотя выше Второго — не рекомендую.

— Почему? — тут же уточнил второй юноша.

— Ниже Второго порога — Нижняя Нубия, тут относительно спокойно. А выше можно наткнуться на крупный отряд разбойников.

— О! — поднял палец Леонид. — Так мы за этим и приехали. Помочь вам с наведением порядка, разбойников погонять…

— А вам это зачем? — поразился я.

— Ответ выйдет долгим! — посерьёзнев, ответил Ашот. — Но если коротко, то отец послал нас у вас еще немного поучиться. И набраться опыта войны в этих краях. А затем…

— Ашот решил завоевать себе своё царство, Армения-то Геворгу достанется, как старшему сыну! — просто сказал Леонид. — А я подумал, что неплохо бы и мне ему компанию составить. Глядишь, со временем до первого министра дорасту, как мой отец.

Я молчал, просто слов не находилось.

— Учитель, вы же дадите нам оружие? — пытливо взглянув мне в глаза, спросил Ашот. — Воинов я и сам найду, отец собирает отряд, да и на наёмников денег обещал отсыпать. Но мне нужно оружие!

С прошлой главы статы пополнились чугунными и бронзовыми литые пушками.

Глава 3

«А вы не думали заняться работорговлей?»

— Не оружие побеждает, а дух воина и его навыки! — на ломанном персидском гордо заявил Ли, тот самый приезжий китаец, взыскующий приобщиться к моей мудрости.

— Не спорю, дух важен! — согласился Панкрат, начальник моей охраны. Вообще-то, его имя Левон, но большинство обращается к нему по прозвищу, он не возражает, а скорее даже гордится, ведь оно — сокращённый вариант изначального варианта «Панкратионист», т.е. мастер панкратиона, олимпийского вида единоборств, включающего в себя удары руками и ногами, а также технику борьбы. Здесь и сейчас получить прозвище Панкрат — всё равно, что во времена моей молодости заработать кличку Каратист, весьма почётно. — И умение тоже важно. Но разве одолеет безоружный воина в доспехе?

— Я могу показать. С один только посох для дорога! — койне давался китайцу куда хуже наречия персов.

— Хорошо! — легко согласился Левон. — Если наместник разрешит, я готов завтра…

— Нет завтра! — китаец почему-то разгорячился, вскочил со скамьи, повернулся ко мне, уважительно поклонился и попросил: — Позя-а-а-лу-ста, разрешить прямо сейчас!

Хм, а почему бы и нет?

— С одним условием! — не убивать и не калечить противника. Судить буду я сам. Как только скомандую «стоп», бой останавливается. Понятно? Ну, тогда идите готовьтесь, бой будет через полчаса, на площадке нашей Школы.

— Почему ты им разрешил, Учитель? — негромко спросил Ашот.

— Чудеса объединяют собравшихся здесь людей. Схватка с китайским бойцом — редкость, о ней в любом случае будут говорить. К тому же, я слышал, что китайцы любят биться зрелищно…

— Но это ещё не всё?

— Если Ли сумеет удивить Панкрата, это пойдёт на пользу моим воинам, они освоят новые ухватки и приёмы. Но я не сомневаюсь, что и Панкрат щёлкнет по носу китайца. Это полезно, тот захочет остаться подольше, а значит, мы успеем побольше узнать про Китай.

Я оказался прав, наш гость из Китая устроил перед схваткой целый танец[1], сначала совершенно без оружия, потом — с дорожным посохом. Судя по отполированной ладонями рукояти, занимался он с ним долго и упорно. Я даже слегка заволновался за нашего Панкрата.

Часть зрителей при виде этой пляски начали шумно ободрять китайца, в ответ на это другие начали громко прославлять местного бойца, как раз вышедшего к площадке. Я напомнил правила, предостерёг от опасности увлечься и ударом в небольшой гонг дал сигнал к началу.

После чего испытал острое чувство дежа-вю. Левон, вооружившийся малым щитом и хуразданской махайрой, наступал на китайца в точности так, как я делал это во время боя с копейщиком[2], с каждым шагом делая то короткий выпад левой рукой, держащей щит, то рубящий удар правой, в которой был меч.

[1]Во времена династии Чжоу (1045 — 221 г. до н.э.) обучение единоборствам включало в себя специальные танцы, состоящие из формализованной последовательности движений, связанных принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников.

[2] Схватка Русы с копейщиком описана в главе 11 романа «Война, торговля и пиратство», кто забыл, может посмотреть там.

Правда, Ли, прекрасно понимающий, что у него в руке не копьё, а простая палка, не попёр вперёд, а начал кружить вокруг соперника, дожидаясь, когда тот приоткроется.

Наконец, он решился и попытался ткнуть соперника в горло. Левон, в точности как я когда-то, рубящим ударом отвёл палку вправо от себя, после чего сблизился с противником и попытался осторожно уколоть того в бедро.

Но гость с Востока сумел заблокировать удар концом посоха и отскочить.

«Прыткий, однако!» — уважительно подумал я.

Ли стремительно ушёл вбок, разорвав дистанцию, задумался на долю мгновения и изменил стиль боя. Он закрутил свою палку, как это частенько делали герои кинобоевиков, и бросился в атаку.

Вот теперь Панкрату пришлось нелегко. Китаец кружил по площадке, обрушивал град ударов, напирая теперь не на точность, а на силу и скорость ударов — по щиту, по шлему, по наручам. Дважды ему удавалось заставить моего воина опуститься на колено, и многие уже ожидали, что скоро Левон выронит меч или упадёт навзничь, но… То самое «хлещущее» движение, которому меня так долго обучали и посох при очередном ударе прошёл мимо, а Панкрат, сблизившись, нанёс укол в левое бедро, после чего тут же разорвал дистанцию.

— Стоп! — тут же скомандовал я.

Недоумевающий Ли что-то возмущенно прокричал по-китайски, попытался повернуться ко мне лицом, но раненная нога подвернулась, и он упал. Осмотрев себя, он всё же встал, отбросил посох, поклонился мне, а затем и Панкрату, после чего громко и уважительно произнёс:

— Ты — мастер!

— Ну что ты, Учитель, никакого риска не было, Панкрат знал, куда и как бить. Вот китаец — тот завёлся, колотил, как сумасшедший, — успокаивал меня принц Ашот. И тут же переключился на свою проблему: — Но оба они показали, что без хорошего оружия воину нельзя. Ты дашь мне оружие? Я заплачу!

— В умелых руках — и палка оружие! — лукаво подмигнул я. — Хочешь, я прикажу тебе палок выдать? Нет? Пушки и ружья нужны? А как я тебе их выдам, если с меня требуют, чтобы я флот Неарха первым делом вооружил? Даже Птолемею в Индию — и то запретили поставлять. А как я его вооружу, если у него одни кораблей две тысячи? Да по две пушки на каждый…

Леонид весело рассмеялся, а чуть позже к нему присоединился и Ашот.

— Учитель, ты те две тысячи видел? Там подавляющее большинство — просто крупные лодки, даже до миопарона не дотягивают. А крупных кораблей, на которые можно пушки ставить, хорошо, если сотни две-три наберётся. Да и то, на половину из них пушки совсем маленькие нужны, одна двадцатая локтя, не больше.

Хм, 25 мм? Это уже не пушка, а мушкет, скорее. Помнится, наши оружейники хвастались, что Левша для них новую конструкцию придумал, а то у «переломок» такого калибра приходится сильно ослаблять заряд.

— Это попроще, конечно. Но всё равно, не один год уйдёт, пока я заказ выполню. А в очереди и другие стоят. И на гранатомёты. И на «громовые стрелы». Так что ружья и пистолеты я тебе дам. Холодного оружия — сколько хочешь. И с боеприпасами не пожадничаю. А с остальным — думать надо!

— Да простит меня великий царь, но сейчас время не думать, а действовать! — горячо воскликнул Ильдар Экбатани[3], много раз «бывший»: бывший тысяцкий державы Ахеменидов, бывшему главный разведчик Спитамена, бывший руководитель разведывательной сети царя Пора в Персии, Египте и Элладе.

* * *

[3] См. роман «Руса. Покоритель Вавилона». Этот герой появляется в 24 главе.

— Объясни! — коротко распорядился Арджуна, недавно сменивший на троне княжества Абисар своего старшего брата.

— Птолемей слишком силён сейчас. Не численностью войска, а особым оружием. Мало им было, что у них есть пушки, ружья, пистолеты, «громовые стрелы» и «огненные змеи»! Нет, они заставили отдать им мастеров и мудрецов, которые делали огненные стрелы для царя Пора.

— Не испытывай моё терпение! — начиная гневаться, сказал Арджуна. — Я помню наш проигрыш, помню и его последствия. И то, что мятеж моего брата был подавлен, а сам он убит, я тоже помню. Но разве это не повод, чтобы затаиться и выжидать?

— Великий царь абсолютно прав! — льстиво поддержал владыку придворный мудрец.

— Царь Александр не может без войны, — начал объяснять перс. — И ждать он не привык, ему становится скучно. Сейчас у него есть два возможных противника — Карфаген и Китай. Первый находится под боком, так что начнут, наверняка, с него. Однако эта страна отделена от владений Александра пустынями и морем. Царь несколько раз уже вёл войско через пустыни, и ему не понравилось.

— А морем? У него же есть большой флот?

— У Карфагена тоже большой флот, владыка. И, если поделиться с ними секретом огненных стрел, он станет ещё мощнее. Нападение завязнет, и Александр начнёт бросать основные силы туда. Это, в свою очередь, приведёт к ослаблению Птолемея. И у вас получится его одолеть.

Арджуна только скривился и промолчал.

— Пойми, владыка, этот грек находится в двойном кольце врагов. Даже владыка Таксила, бывший союзник Александра, мечтает свергнуть наместника. Я уже не говорю про тебя, Мусикана и Портикана[4].

[4] Все эти владыки индийских княжеств — реально существовавшие личности и упоминаются романе «Руса. Покоритель Вавилона» Напоминаю, что в АИ романа Александр покорил и княжества на реке Ганг, посадив там наместником.

— Дело не в самом Птолемее, — скривился царь. — Я уважаю его, как достойного полководца, нашим брахманам любопытно обмениваться знаниями с его придворными мудрецами, через эллинов и персов в нашу страну приходят интересные товары… Нет, всё дело в налогах, которыми Александр обложил нас. Поэтому мятеж против своего наместника он будет считать мятежом против себя. И двинет против нас наместников с Ганга и из Бактрии.

— Поэтому я и предлагаю поделиться секретом с Карфагеном. Чем дольше Александр будет биться там, там меньше шансов, что потом он придёт сюда.

— Зачем ему сюда идти⁈ — вскричал придворный мудрец.

— Так на Китай проще отсюда идти, — пожал плечами Ильдар. — Сюда приплывут на кораблях, примут пополнение из воинов-индов и двинутся на Китай.

— Посуху или морем? — сглотнув, уточнил Арджуна.

— То мне неведомо, великий царь. Не потому, что у меня плохие шпионы, просто они и сами ещё не знают. Но земля индов — удобный пункт на этом пути.

Раджа вздохнул и признался:

— Мы не владеем этим секретом. Птолемей забрал себе всех посвящённых в него.

— Я знаю! — улыбнулся Экбатани. — Но у вас есть мастера, которые делают «пенджабское огниво», это хвостовая часть тех стрел. Если владыка прикажет им поделиться секретом, мы узнаем то, с чего нужно начинать: как делать «огниво» и где брать селитру.

— А стрелы?

— И образцы стрел нужны, желательно побольше! — кивнул шпион. — Думаю, тогда мы найдём мудрецов, способных их повторить.

Придворный мудрец скептически скривился, всем своим видом показывая своё неверие в то, что какие-то варвары смогут повторить достижение индийских мудрецов. Арджуна заметил это и вопросительно уставился на просителя.

— В земле Кем, именуемой эллинами Айгиптосом, есть мудрецы, владеющие такой наукой! — твёрдо ответил бывший тысяцкий. — Знаменитый Руса Еркат учился у их учеников. Поэтому я верю, что они справятся. И это даст вам лишние годы.

— Быть посему! — решился царь. — Мы дадим тебе всё, что ты просишь. И даже больше, мои люди помогут Карфагену с покупками селитры, им будет проще договориться с нашими соседями. Но с одним условием: если в Карфагене сумеют повторить этот секрет, они поделятся с нами!

— Разумеется, великий царь! — поклонился перс. — Они не смогут обмануть, ведь ты прозорливо решил, что селитру они будут получать через тебя.

— У меня интересные новости, Непоседа. В окружении Александра Великого раздрай. Одни хотят толкнуть его против Карфагена. За это выступают Неарх, наместник Македонии и большинство его полководцев. А другие хотят, чтобы он двинулся на Китай.

— Но как? — удивился Бел-шар-уцур. — Путь посуху труден и почти не изучен. Пытаться провести там войско — значит угробить его. Морской путь тоже опасен. Там легко провести десятки кораблей, но не тысячи, необходимые, чтобы за один раз перевести большое войско. А с малым китайцы легко справятся.

— Я это понимаю, и ты понимаешь. Но Клеомену, наместнику Айгиптоса, не хочется терять потоки карфагенских товаров. Наместник Ганга хочет завоевать земли к северо-востоку от себя. Клит Чёрный грезит землямиКашгара, богатыми железом. А Птолемей Сотер просто хочет новых войск и оружия.

— Это понятно! — отмахнулся «внук» Энкиду. — Он в кольце врагов, снаружи которого — кольцо недоброжелателей. А есть ли «партия мира»?

— Разумеется, такие имеются. Те же Еркаты просто мечтают, чтобы мирно торговать. Деловые Дома Вавилона тоже хотят торговли, но при этом не могут без рабов. Получается, где-то война всё равно должна идти.

— Это верно, нас устроит, если армянский принц будет сражаться в Нубии и ещё южнее за новое царство. Или сарматы нападут на савроматов и киммерийцев. Ладно, я понял тебя. Надо будет подумать, как извлечь из всего этого выгоду.

— Не о выгоде сейчас надо думать, дорогие мои!

Микаэль и Розочка запальчиво вскинулись. Дескать, как это не о выгоде?

— Руса прав! — поддержала меня Софочка. — Хороший купец не поплывёт на гнилом корабле и плохой командой и никудышной охраной. Иначе он утонет вместе с товаром или будет ограблен и убит.

— Это — просто способ сохранить прибыль! — огрызнулся Микаэль. — Настоящий купец не станет тратить на корабли и охрану столько, чтобы уйти в убыток. Он вмешивает на весах — вот затраты, вот прибыль, вот риски…

— Хорошо! — согласился я. — Прибыли у нас большие, теперь надо больше тратить на безопасность. Все согласны?

Дождавшись утвердительных кивков, я продолжил:

— Нам нужна своя еда, свой папирус как сырьё и топливо, своя разведка и своё войско. Какие есть идеи?

— Урожаи с наших полей постепенно растут, — осторожно начала Софочка. Если найти удобрения, как ты делал в Хураздане, года через два-три мы сможем обеспечивать едой не только себя, но и своих людей на рудниках, воинов и скот. В принципе, если прямо сейчас увеличить закупки зерна, то уже через год можно будет не беспокоиться, пусть и не очень сытно, но мы себя прокормим.

— С папирусом сложнее, — задумчиво сказал Маугли. — Он растёт медленно, и нужно нам его много. Может, тоже запас сделать?

— Не получится, — тут же отозвался Микаэль. — Я и так с наместниками Клеомена регулярно скандалю. Плохо в этой стране с топливом, самим не хватает.

— А если вверх по реке посмотреть? — спросил я.

— Реку мы плотно контролируем только между Первым и Вторым порогами, и оттуда и так берём всё, что они могут дать, — тут же отозвался Маугли. — Между Вторым и Четвёртым наш контроль слаб, так что на поставки оттуда рассчитывать не стоит. Да и не спасут они нас. А выше уже — не наша земля. Известно о ней мало, торговцы ходят туда нечасто и хранят свои секреты.

— Нужно их как-то убедить! — решил я. — Микаэль, Маугли и Роза, это — ваша задача. Сами думайте, как и чем этих торговцев соблазнить. Но нам нужен папирус или его замена. Дрова, тростник…

Они переглянулись и кивнули.

— Насчёт разведки я напишу Исааку, — негромко сказал дед. — Деньги всегда связаны со знанием секретов. Вот пусть делится. Не секретами, а мастерами по их добыче. Но вот войско… Тут проблема.

— Да в чём проблема-то, уважаемый Тигран⁈ — возмутился Микаэль. — С нашими деньгами мы можем нанять сколько угодно воинов.

— Можем! — согласился тот. — Но наёмники исправно служат в хорошие времена. А во время смуты они так и ищут, чего бы урвать. Мы их наймём, конечно. Но сердцем нашей обороны должны быть наши земляки. Нет, не обязательно хуразданцы, в такой дали любой айк будет нам роднее брата.

— Дедушка, но Ашоту и так пришлют воинов, — мягко напомнил я.

— Этого не хватит, внучек. Пусть шлют не только воинов, но и крестьян, лодочников, гончаров и кузнецов. И юношей, которые могут ими стать. Да, они годятся только в ополчение. Но как по мне, то лучше верный ополченец, чем наёмник, который может предать.

— Хм… Армяне нужны, говоришь? Думаю, мне стоит поговорить с принцем. Ему нужно оружие, а нам нужны люди. Попробуем договориться.

— Кажется, Ашот, я нашёл для твоего будущего царства источник дохода.

Оба юноши с интересом посмотрел на меня. Я рассказал про нашу нужду в поставках тростника и дров.

— В качестве дров годятся и корни папируса, если их высушить.

— Получается, нам надо будет наладить добычу и безопасную транспортировку? — уточнил Леонид. — Из мест, откуда даже торговцы не всегда возвращаются?

— Именно так! — улыбнувшись, ответил ему принц, опередив меня. — А ты что, дружище, думал, царство будет просто завоевать? Но я не понял, Учитель, оружие у нас будет?

— Будет. Ружья, пистолеты, боеприпасы к ним, зажигательные стрелы…

— А гранаты?

— Тоже дам! — со вздохом ответил я. — Но не к гранатомётам, а ручные.

Пришлось объяснять, что это и как будет работать.

— Надо попробовать! — решил Ашот. — На словах выглядит хорошо, а как оно получится на деле — посмотрим.

— Но всё это не просто так! — криво улыбнулся я. — Я помогу тебе завоевать царство, а ты поделишься со мной людьми.

— В смысле?

— Не говори мне, что ты собирался править жителями Африки, не имея под рукой тысяч соотечественников. Вот ими я и прошу поделиться.

— Это будет непросто! — посмурнев лицом, признался он.

А Леонид пояснил:

— Учитель, отец Ашота не просто так направил завоёвывать царство. Война — это рабы и доходы от работорговли. Царю Михрану нужно и то, и другое, ему не хватает рабочих рук и денег. Так что на каждого отправленного сюда подданного, будь то воин, чиновник, мастер или крестьянин, он ждёт в ответ хотя бы трёх рабов. Но чем больше, тем лучше. Кстати, а вы сами не думали заняться работорговлей?

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 4

«О благородстве и железе»

— Самому мне торговать невместно, Ашот! — спокойно ответил я. — А вот мои приказчики этим регулярно занимаются.

Цинично? Да, я вырос в убеждении, что рабство — уродливое явление. Более того, я продолжаю так считать. Вот только… Здесь и сейчас купить пленника часто означает спасти ему жизнь. Нубийцы воюют часто и много, хватает и межплеменных набегов, и схваток с соседями. При этом уклад жизни просто не позволяет прокормить пленников, так что их либо убивали, либо просто бросали в разорённых селениях, где их быстро добивали голод, соседние племена и хищники, это уж кому как выпадет.

А кроме того, у нас много работ, которыми свободный человек заниматься просто не станет. — добыча руды, её «обогащение» методом ручного отделения руды от пустой породы, разные грязные работы…

К тому же, людей мне отчаянно не хватает, так что многих рабов мы потихоньку приспосабливали для более респектабельного труда — грузчиками, подсобными рабочими, ткачами и прядильщицами… Причём им наглядно показывали, что добросовестным трудом можно получить свободу и стать уважаемым мастером. Тот же Трипидавр — яркий пример, даже в среднее начальство выбился.

И это не говоря уже о том, что у меня был маленький секрет: краски, получаемые от одного «донора мочи», даже оптом стоили в десятки раз дороже, чем прокорм раба.

— Проспорил! — радостно засмеялся Ашот и дурашливо толкнул Леонида, после чего пояснил: — Было заметно, Учитель, что вы рабство не одобряете. Вот мы и поспорили. Я утверждал, что вы осознали долг правителя и, хоть вам это и не нравится, рабов покупаете и используете. А как их при этом держать в узде, если не наказывать? Они должны знать, что в крайнем случае их отправят ломать камень или продадут другим, более суровым хозяевам.

Я криво усмехнулся. Да, приходилось и продавать иногда, хоть это и царапало мою совесть. Впрочем, обычно этот вопрос решала Дрипетида. Ответил же я о другом:

— Каменоломни у нас — не такие, как в других местах. Ломают камень взрывами, а таскают… Впрочем, это лучше увидеть. Пошли, тут недалеко!

Когда Ашот решил добывать себе царство и предложил ему место будущего первого министра, Леонид, разумеется, согласился, причём постарался выглядеть радостно. Но внутри его раздирали противоречивые чувства. Юношеский задор твердил, что посмотреть на диковинные места и людей — это прекрасно, что их ждут великие приключения. А разум, старательно вколачиваемый отцом и отшлифованный Русой, говорил, что первым министром можно стать и на месте, в уже состоявшемся царстве.

И лишь сообщение, что отправляются они к Учителю, успокоило его. Руса, хоть и не сильно их старше, с мелочёвкой не связывается. Так что у них есть все шансы и приключения получить, и новыми знаниями обогатиться, и царство построить даже более великое, чем Армянское.

«А на худой конец, при Русе устроюсь!» — тогда эта мысль окончательно его успокоила.

И вот сейчас он видел очередное чудо. Большая самоходная повозка, целиком собранная из железа, подъехала к каменной глыбе весом талантов в тридцать, упёрлась в неё здоровенной стальной двузубой вилкой, торчавшей спереди, и, натужно завывая, заставила перевернуться на другой бок.

— Это наш погрузчик! — небрежно пояснил Руса. — Работает по тому же принципу, что и боевые трициклы. Только он больше и прочнее.

Погрузчик тем временем подцепил камень своей «вилкой» и, снова взвыв двигателем, приподнял локтя на полтора.

— На распиловку повёз! — снова пояснил Руса. — Там специальные пилы, вращаемые двигателями, каждый из которых мощнее дюжины лошадей. Вот и получается, что рабам надрываться незачем. А теперь идём, я покажу ещё одно чудо.

Небольшая комнатушка, куда я их привёл, не впечатляла. Простой деревянный стол, две скамьи, одно окно, выходящее на север и невзрачный паренёк, к тому же лишённый левой руки.

— От Диба, под стенами которого мы сейчас находимся, до Асуана больше дюжины стадий по прямой. А дорога с изгибами — полтора десятка.

— Каких именно стадий, Учитель? — тут же уточнил Леонид.

— Навигационных, разумеется! — улыбнулся я. — Обобщая наблюдения сотен навигаторов, мы смогли определить длину, которая соответствует одной минуте долготы. Вот одну десятую этой длины я и назвал навигационной стадией.

— А в такой стадии — сто навигационных саженей, а в сажени — сто дактилей! — радостно подхватил Леонид. Он и в детстве любил показать знания по обсуждаемому предмету.

— А десять навигационных стадии вы назвали «навигационный милле пас». Или морская миля[1]! — дополнил Ашот.

— Молодцы! Вы оба! — рассмеялся я. — Так вот, даже голубю потребуется несколько минут, чтобы туда лететь. Но мы сделаем чуть иначе. Давай, Телемах, связывайся.

Паренёк замкнул один из контакт и в комнате прозвучал длинный звонок.

— Одновременно такой же звонок раздаётся в Асуане, — пояснил я. — Электричество доносит сигнал почти мгновенно.

Тут прозвучали два коротких звонка.

— А это нам из Асуана ответили, — продолжал объяснять я. — Подтвердили, что готовы к приёму.

[1]Морская миля — единица измерения расстояния, используемая в мореплавании, сейчас приравнена 1852 метрам. Изобретённая автором «навигационная стадия» примерно равна эллинистическому стадию того времени, как и дактиль, т.е.«палец» реально составлял 1,85 см. «Навигационная сажень» и «навигационный милле пасс» — предложены ГГ, реального прообраза не имели.

Дальше наш телеграфист начал отстукивать сообщение. Классические точки и тире. Правда, азбуку Морзе я никогда не знал, помнил только, что сигнал SOS состоит из наборов трёх точек и трёх тире, но даже тут не был уверен, что из них чему соответствует. Так что пришлось изобретать её заново, благо принцип я помнил.

— Короткий сигнал записывается точкой, длинный — тире. Для наиболее часто употребляемых букв выбраны самые простые комбинации, которые трудно спутать. Отсюда можно послать сообщения не только в Асуан, но и в Нижний Порт, и в Верхний, и в Новую крепость, имеется такая станция и в Школе! — деловито объяснял я.

— А что он передаёт, Учитель? — поинтересовался Леонид.

— Ваш вопрос стоит обсудить с моим дедом, настоятелем Храма предков и начальником Патруля, поддерживающего порядок вдоль реки и на наших рудниках. Может быть, дедушка ещё кого-нибудь позовёт. Вот мы и договариваемся.

Тут аппарат начал отстукивать ответ. К моему сожалению, принять его «на слух» я не сумел, пришлось уточнить у Телемаха.

— Уважаемый Тигран ответил, что соберёт всех на ужин у себя дома. Ждёт тебя с гостями за час до заката.

— Учитель, а можно такой механизм для дальней связи в Армавире поставить? И в Вавилоне? И… — вот теперь в Ашоте легко было узнать того самого «ботаника»-заучку.

— Можно, но не сейчас, а когда-нибудь потом! — ответил я и улыбнулся, глядя на его погрустневшее лицо. Поэтому пояснил: — Пока что у нас не получается передать сигнал дальше, чем на день пешего пути.

— Так можно там посадить другого человека, он передаст ещё на день пути! — горячась, сказал принц.

— Можно, конечно. Но, во-первых, при этом множатся ошибки. Помнишь, мы играли в «передай дальше»? После десятка пересказов фраза может измениться до неузнаваемости. А до Армавира не десятки, а сотни дней пути.

Он замолк, явно не желая соглашаться. Но и не находя разумных возражений.

— И это — не единственная причина. Над увеличением дальности я работаю, как и над способами устранения ошибок. Но дело в том, что мало поставить аппараты, их нужно связать между собой медными проводами, а это — дорого! А главное, куча народу так и норовит эти провода обрезать и украсть.

— Жа-аль! — шмыгнул носом юноша. — Представляете, как здорово было бы прямо сейчас связаться с Птолемеем и Аристотелем?

— И всё же, господин наместник, я считаю, что ваш Аристотель ошибается! — втолковывал Птолемею Арджуна, солидно огладив бороду. — Люди были созданы из разных частей бога Брахмы. Брахманов он создал из своей головы, поэтому только они могут знать волю Брахмы и правильно молиться богам. К этой варне[2] относятся все мудрецы и служители богов. Кшатриев он создал из своих сильных рук, нам дано воевать и править.

[2] Варна — в переводе с санскрита — «качество, цвет, категория» — термин, обозначающий четыре основных сословия древнеиндийского общества. Иногда варны ошибочно называют кастами. Деление на варны не всегда было наследственным, но к указанному периоду это было почти обязательным.

Птолемей Сотер улыбнулся, признавая, что теперь совмещает обе эти ипостаси.

— Из бёдер его были созданы вайшья. Это ремесленники, торговцы и земледельцы, — продолжал гость. — Они упорны и старательны, им даны многие умения, но не их дело забивать голову лишними мудрствованиями.

При этих словах эллин о чём-то задумался, и Арджуна, ставший не так давно правителем Абисара и принявший согласно традиции это имя, поспешил завершить свою мысль:

— Шудры же были созданы из ступней Брахмы. Это варна слуг, они часто не имеют ни своего дома, ни имущества. Согласись, глупо надеяться, что слуга может воспитать воина, мудреца или властителя.

— Я согласен, что правителю и истинному воину нужно благородство. Но Аристотель, у которого учился не то только я, но и божественный Александр, говорит, что его можно приобрести путём воспитания и обучения. Важно, чтобы наставник был достойным, а ученик — старательным. Тогда боги могут наделить его нужным благородством. Согласись, царь, что все царские роды когда-то начинались когда-то простыми воинами?

— И ты, уважаемый — блистательный тому пример! Да даруют боги твоему роду длительное правление! — склонил голову царь Абисара.

Грек был готов голову заложить, что это было сделано, чтобы не выдать истинного отношения к нему. Но чего ещё мог ожидать он, человек, получивший трон и титул наместника по праву завоевателя?

— Кстати, у меня есть блестящий пример человека, получившего благородство. Руса Еркат, сын Ломоносов. Он из рода мастеров, но сами боги вложили в него великую мудрость, и в результате теперь он правит огромной Нубией.

— Так было угодно богам, — улыбнулся один из брахманов, сопровождавших Арджуну. — И не нам спорить с их волей. Но как было справедливо отмечено, Руса ни у кого не учился. Этот пример не подтверждает мнение твоего учителя.

— Этот не подтверждает! — улыбнулся Птолемей. — Но был у меня в войске тысяцкий Жирайр, сейчас он в Вавилоне служит. Когда-то Руса взял этого крестьянского парня и выучил ремеслу. А потом, используя его науку, этот человек стал не просто воином, а военачальником. Он внёс очень большой вклад в разгром Спитамена, а потом и царя Пора.

Брахман не нашёл, что возразить, но промолчать не захотел.

— Славен и обласкан богами наставник, ученики которого достигают столь многого! — начал славословить он, а потом поинтересовался: — А почему Русе Еркату пришлось учить ремеслу крестьян? Неужели у них не хватало детей ремесленников?

— Род Еркатов издревле занимался железом и славился своими клинками, но Руса придумал, как делать его намного больше, — рассеянно пояснил Птолемей. — Поэтому мастеров стало не хватать. А потом он придумал множество других вещей, вот и пришлось ему брать в учение десятки, а потом и сотни обычных крестьянских детей, часто даже не из их рода. Многие из них стали мастерами, а некоторые — воинами и мудрецами, имеющими уже своих учеников.

— Вот видишь, наместник, — обрадовался Арджуна. — Лишь немногим обучение дало благородство, большинство же так и осталось вайшьями. Получается, не каждый на это способен.

— Ты прав, не каждый! — согласился Сотер.

— Но я бы не отказал от того, чтобы боги послали в моё царство такого вот Русу, — мечтательно пробормотал Арджуна. — Много железа мне бы совсем не помешало!

— Нам нужно больше железа, мальчики! — добродушно сказал нам дедушка.

— Конечно, уважаемый! — поспешил согласиться Ашот-царевич. — Нам нужно воевать, а для этого требуется много железа. Ой! Прости, старший, неразумного, что перебил.

— Да уж прощу, куда денусь! — улыбнулся Тигран-старший. — Но ты ошибаешься, царевич. Я говорил не об оружии.

На этот раз царевич промолчал, но всем своим видом показывал, что ему интересно, о чём же говорил глава рода Еркатов-Речных. Честно говоря, я и сам не очень его понял.

— Нас слишком мало, даже для того, чтобы усмирить племена, живущие в Верхней Нубии, не говоря уже о том, чтобы покорить их южных соседей. Это даже царям Египта не удавалось.

Следак и начальник Патрульной службы при этих словах одобрительно кивнули.

— Поэтому наш путь — это договориться с ними. Не только грозить им мечом, но и манить медовой лепёшкой. Торговля — вот наш путь! Если эти племена получат от нас вещи, очень нужные им, то их вожди сами призовут к порядку смутьянов и бузотёров. Или хотя бы не будут мешать нам в усмирении таковых.

При словах о торговле одобрительно заулыбался Микаэль.

— Дедушка, но мы и сейчас торгуем с ними. И египтяне торговали. А мира как не было так и нет! — не сдержался я.

— Ты прав. И тому я вижу две причины. Первая — мы продаём им забавные вещи. Цветные ткани, украшения, сласти… Это всё приятно, но без этого можно прожить. А вторая — те племена очень бедны. Им просто не на что покупать много. Поэтому торговля с ними чахлая. Это всё равно, как если вместо большой и свежей лепёшки, обильно политой мёдом, мы даём им лишь малую чёрствую крошку.

Ненадолго комната погрузилась в молчание, все обдумывали новый взгляд на ситуацию.

— А при чём тут железо? — спросил я секунд через тридцать, припомнив, с какого утверждения он начал.

— Я тоже не сразу сообразил, внучек. А между тем, всё просто. Мы точно знаем, что на месяцы пути к югу от нас нет никакого крупного царства. Больше того, египтяне говорят, что на их памяти там всегда жили племена, воюющие друг с другом. Такое бывает, когда жизнь скудна, и люди с трудом находят пропитание. Что мы слышали от рабов и торговцев про земли Юга?

— Они — разные! — ответил Микаэль. — Там есть засушливые пустыни и горы, есть леса, полные хищников…

— Верно! А ещё там не делают и никогда не делали своего металла. Ни бронзы, ни железа[3], всё им приходится покупать у торговцев с севера. А металл им нужен не только для войны, но и для охоты, защиты от хищников, чтобы копать колодцы, рубить дрова, ломать камень и строить дома, возделывать поля… Им очень нужен металл, но его мало, и он дорог. Если снизить цену, они купят много. А там, глядишь, станут богаче и смогут покупать всё остальное. Что мы предлагаем.

«А дед у меня растёт над собой!» — поразился я. — «Раньше он просто не задумывался о таких вещах!»

[3]Тигран-старший ошибается. В VIII веке до н.э. на эфиопских землях возникла крупная сабейскаяколония, быстро ставшая независимой. Согласно легенде, этим црством правили потомки царя Соломона и царицы Савской. Найдены остатки железоделательных печей. Да и племена Нубии до покорения Египтом изготавливали медные и бронзовые орудия.

— Мы не можем снижать цену! — горячо выпалил Микаэль. — Это разрушит всю торговлю! Об этом узнают другие покупатели и тоже захотят больших скидок.

— Я не предлагаю снижать цену на нашу сталь! — улыбнулся дед. — Все знают, что Еркаты делают лучшее оружие и броню. Но что, если Руса знает способ делать другое железо, похуже качеством, но зато много и дёшево?

Взгляды всех, присутствующих в комнате тут же устремились на меня.

— Что вы на меня так смотрите? — проворчал я. — Если б я знал, давно уже родичам рассказал бы. А так мне известно только, в каком направлении искать. И как быстро получится найти — не знаю. Тут лучше моего дедушку спросить, готов ли он испортить плавку железа?

— Да что ж ты за человек такой. Руса⁈ — от души возмутился он. — Всё бы тебе плавки портить! То Гайка, брата моего заставлял, теперь от меня того же хочешь?

— Это не я хочу, жизнь заставляет! — улыбнулся я. — Ты же сам говоришь, нужно много железа, дешёвого, пусть и хуже качеством. Для этого нужно получить много чугуна, иначе называемого «свинским железом». В идеале — чтобы вообще вся руда в чугун превратилась.

А куда деваться? Вся история металлургии показывает, что проще всего сначала получить чугун, а потом переделать его в сталь. По крайней мере, ещё долго будет проще, прямое восстановление железа сделали технологичным только в ХХ — ХХI веках.

— Смогу, конечно! — проворчал дед. — Надеюсь, предки простят меня за такое непотребство!

— Я их очень об этом попрошу! — на полном серьёзе ответил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Думаю, если правильно объяснить, они ещё и благословят!

Дедушке при этих словах явно полегчало на душе, похоже, он реально опасался неодобрения предков. Ну, вот и ладушки. Дед наладит производство чугуна, а там посмотрим! Может быть, конвертер сделаю, а то и пудлинговкой можно обойтись.

— Но я не понял, чем они будут нам за железо платить? — уточнил я.

— Как чем? Ты же сам говорил, что нам нужны соль, дрова, тростник и поташ. Вот пусть всё это и продают! — ответил Микаэль.

А принц добавил, как само собой разумеющееся:

— А как только они на этой торговле хоть немного разбогатеют, соседи захотят их ограбить. Тогда у них и рабы на продажу появятся!

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 5

«Огненная феерия»

Ильдар Экбатани не знал анекдота про челночную дипломатию[1], но действовал в полном соответствии с ним. Убеждая правителя Абисара поделиться секретами «огненных стрел» с Карфагеном, он имел только намётки плана дальнейших действий.

[1] Анекдот слишком длинный, чтобы давать его в сноска, так что поищите сами в Сети. Ключевые слова «анекдот», «челночная дипломатия», «Генри Киссинджер».

Но в одном он был убеждён: продать готовый секрет можно дороже, чем подсказки о том, в каком направлении его искать. Для этого нужен химик? Прекрасно, у него такой есть! Откуда? О, это любопытная история! Вспоминая её, бывший тысяцкий невольно улыбнулся.

Несколько лет назад он сумел украсть способ производства льда и наладить своё небольшое, но весьма прибыльное дело. Однако чуть позже на рынке расплодились конкуренты, цены на лёд упали, а на нашатырь, наоборот, поднялись. Проклятый Руса, сын Ломоносов загребал на этом кучи серебра, а им оставались крохи. Вот тогда он и начал искать выход нахимиковЕгипта, единственных, кто не был связан с родом Еркатов. И вынужден был отступиться. Искусство превращений в стране Кем оказалосьтайным! Больше того, оновсегда таким было! Учениками становились только храмовые служители, и за пределы храмов эти знания не должны были выходить.

«Стоп!» — подумал он тогда. — «Но ведь предок Русы этому искусству обучался! Как же так?»

И начал разбираться. Оказалось, что Кир Великий, завоевав Египет, вывез в свою столицу немало трофеев. Среди них оказались и знатоки искусства превращений, которым приказали взять учеников и поделиться с ними знаниями. Однако постепенно знания постепенно терялись, и к настоящему времени знатоков в столице не осталось.

Другой на его месте опустил бы руки, но Ильдар не отчаивался и попытался разыскать хотя бы записи тех учеников. И что же? Оказалось, что в хранилищах пусто. Небольшой нажим на хранителя архивов, и удалось узнать имя — некий Хирам из Тира выкупил их года за три до завоевания города Александром Великим.

Уже почти ни на что не надеясь, Экбатани прошёл и по этому следу и, к своему удивлению, нашёл в Тире молодого Пигмалиона, сына того самого Хирама, представлявшегося всем «знатоком тайного искусства страны Кем» и умеренно процветавщего в этом разорённом городе. Именно к нему он сейчас и заявился.

— Здравствуй, партнёр! — улыбнувшись, приветствовал его дородный сын Хирама. — Давненько тебя не было видно. Угощайся, пиво холодное, только недавно со льда.

— Дела закрутили! — улыбнулся шпион и ухватил налитую хозяином дома кружку. Пиво было хорошим, ароматно пахло и даже слегка пенилось.

— М-м-м! И вкусно! — признал он.

— Сам варил! — гордо заявил химик. — Пытаюсь повторить секрет Еркатов.

— Ну, секреты мы с тобой оба любим! — засмеялся Ильдар.

— Хоть и добываем по-разному! — присоединился толстяк. — Я выпытываю у природы и вычитываю в древних записях, а ты — воруешь у людей.

Именно это и сделало их партнёрство на диво эффективным. Пигмалион тоже пытался найти способ получения аммиака, но лишь подсказка перса, что ученики Русы делают это из мочевины и негашеной извести, позволила быстро разгадать секрет. Они оказались нужны и полезны друг другу.

— Кстати, партнёр, скоро мы станем чуть-чуть богаче! — похвастался химик. — Оказалось, что если остаток от сплавления мочевины и извести разбавить воде и прокипятить, можно получить половину исходной мочевины[2].

— И это значит?

— Что теперь мы будем получать вдвое больше нашатыря с таланта мочевины, чем раньше!

— За успех! — подняв кружку повыше, провозгласил тост Экбатани.

— За наш успех! — поддержал его сын Хирама. — Чтобы разгадать побольше тайн!

[2] Реакция: CaCN2 + 3 H2O = Ca (OH)2 + (NH2)2CO

— Понимаешь, дедушка, наши тайны разгадывают и воруют. В Вавилоне нашли способ получения ацетона и изготовления лака, в Египте переняли секреты бумаги и прозрачного стекла, в Тире получают нашатырь, в Адене научились делать настойку йода.

— Так всегда было, — пробурчал он. — Но не каждый секрет можно украсть. Многие века «добрые клинки» Еркатов никто не мог повторить. Почему? Потому что хороший «чёрный камень» только у нас в Хураздане есть! Ну и в Иберии ещё…

— Согласен, — улыбнулся я. — Но здешняя руда — довольно обычная, а уголь из корней папируса[3] — не самый лучший из возможных. Поэтому наш способ производства железа рано или поздно повторят другие. И я опасаюсь этого.

— Почему?

— Ты сам объяснял, как железо делает народыбогаче. Я добавлю, что оно делает их сильнее. Нас здесь слишком мало, и сильные соседи станут опасны, едва только держава, собранная Александром начнёт распадаться.

Дед горько усмехнулся.

— Они уже сейчас слишком опасны для нас. И большое количество дешевого железа как раз нам и поможет стать сильнее! И не только за счёт торговли. Больше железа — больше нужно и кузнецов. А для любого в Царстве Армянском кузнецы — это «железные», то есть Еркаты. Сильный род, богатый и уважаемый. Вот увидишь, если только намекнуть, что здесь можно стать кузнецом, тысячи айков бросят всё и отправятся к нам. Железо, внучек — это основа силы рода Еркатов, оно нас никогда не подводило!

[3] Плиний Старший в своей «Естественной истории» пишет об использовании в Египте корней папируса для замены угля при кузнечной обработке железа.

Железо часто подводит людей. Клинки ломаются или гнутся, лезвия тупятся и выщербливаются, малейшая небрежность в уходе — и клинок покрывается ржавчиной! Бронза ничуть не лучше, разве что вместо рыжей ржавчины она покрывается зеленью или чернеет. Дерево гниёт, ломается с треском в самый ответственный момент или целиком сгорает. Стекло бьётся, давая кучу ни на что не годных и опасных осколков. Даже вечный, казалось бы, камень может лопнуть.

Что уж говорить о людях? Они лгут, завидуют, нарушают слово, данное врагам и партнёрам, предают друзей и близких… О! Про недостатки рода людского Ильдар Экбатани, лично завербовавший десятки агентов и научивший лучших из них, как вербовать других, мог написать целую библиотеку!

Разумеется, он не собирался этого делать, но именно поэтому он прекрасно знал, что торговать секретами «под обещание оплаты» — дело почти безнадёжное. Заплатят только в том случае, если будут надеяться на то, что ты принесёшь много пользы в будущем.

Опасными же секретами, а рецепт «огненных стрел», безусловно, относился именно к таким, торговать ещё сложнее. Грядущая польза для покупателей в этом случае сомнительна, а вот опасность дальнейшей утечки — высока, поэтому тут легко не только остаться без награды, но и лишиться, как минимум, свободы. Но это еслиоченьповезёт, и тот, с кем ты торговался, осмотрительно пожелает сохранить возможность задавать тебе уточняющие вопросы. Однако мир переполнен любителями простых решений, поэтому куда более вероятно сразу лишиться жизни.

В том числе и поэтому Ильдар собирался продавать не технологию, а сами «огненные стрелы». Но и тут имелось препятствие. Люди по природе своей консервативны и недоверчивы. «Ежели оно при дедах-прадедах так делалось, так и нам негоже отступать. Предки мудрее, они жизнь прожили!»

Поэтому для потенциальных покупателей у него был заготовлен яркий показ товара. Можно сказать,зажигательный!

«Твоя главная задача — продать им эти стрелы, и продать дорого!» — говорил Титу тот человек. — «Но они не купят, если не поразить их до глубины души. Ты же в Афинах был? Театр видел? Так вот, им нужно устроить яркое зрелище. Буквальнозажечьих!»

Разумеется, Тит Синопский не раз бывал в Афинах, не преминул он посетить театр, чьё новое мраморное здание с колоннами было предметом тщеславия афинян[4], и прекрасно осознавал, что хорошее зрелище требует тщательной подготовки.

Он и расстарался. Перед плаванием они тщательно очистили корпус корабля от наросших раковин, просмолили и законопатили корпус, а затем — выкрасили свинцовым суриком, купленным у Еркатов. Хоть и не очень велика от этого прибавка в скорости, но в его затее нет мелочей. Команду усилили двумя десятками ребят, ловко обращающихся с составными луками, способных стрелять часто, далеко и метко.

— Не могу я тебя постигнуть, Тит! — раздался вдруг со спины голос их кормчего Идоменея Критянина. — Ты боишься моря. И каждый раз, приставая к берегу, возносишь хвалу Посейдону, что он отпустил тебя, всех нас и наш корабль. Но при этом не просто торгуешь в самых опасных водах, но и будто специально дразнишь богов дополнительным риском. Как в тебе это уживается?

Вопрос был по существу, ведь их «Дельфинёнок», названный так в память «Чёрного дельфина», его прежнего корабля, погибшего в сражении пиратов с флотом Еркатов, сначала специально уклонился к югу, где был большой риск нарваться на пиратов, а после этого несколько часов тащил их за собой к Панормосу[5]. Правда, карфагеняне, захватившие его лет за тридцать-сорок до этого, иногда называют его Зизом, как было заведено при финикийцах, но особо на этом не настаивают.

[4]Строительство мраморного театра с колоннами было начато в 338 и завершено в 326 г. до н.э., это был исторически первое здание отвечающее сложившемуся образцу.Сиденья были каменные, в первом ряду стояли кресла художественной работы для почётных зрителей, передняя стена «сцены» была украшена колонами. Перед этим зданием для каждого представления возводилась временная деревянная стена — просцений.

[5] Панормос — город на территории современного Палермо. Первое поселение на этом месте основали финикийцы в VIII веке до н.э., оно называлось Зиз, т.е. «Цветок». К моменту, описываемому в романе, город был захвачен Карфагеном, но тем не менее название Панормос продолжало использоваться.

— Море — это смерть! И поэтому я каждый раз радуюсь, что остался жив и не лишился корабля, — серьёзно объяснил Тит Синопский. — Но оно же — жизнь! Посмотри на эти волны, они то поднимают наш корабль, то опускают. Так же бывает и в жизни, причём без разницы, бороздишь ли ты опасные воды или спокойно живёшь на берегу.

Он знал, о чём говорил. Партнёрство с Савлаком Мгелисделало Тита намного богаче, но затем пиратская флотилия попала в ловушку Еркатов, что лишило его сразу двух прекрасных кораблей, включая любимого «Чёрного дельфина»[6].

[6] Тит Синопский и упомянутые события описаны в романе «Война, торговля и пиратство…»

Затем Волк договорился с Русой. А там и замолвил за него словечко Вардану Рыжему, бывшему пирату, пошедшему на службу к Еркатам. И его снова «подняло» — Еркаты освободили из плена выживших моряков с его кораблей, дали бирему новой постройки, с парусным вооружением «трапезундского образца» и взяли к себе на службу. Тогда, кстати, Идоменей и появился в команде.

Но через несколько лет, как это всегда и бывает, «волна пошла вниз». Корабли Еркатов и сами стали ходить на север, менять там свои товары на янтарь, так что доходы от рейсов «Дельфинёнка» упали. А ведь Тит и так был младшим партнёром Еркатов, и отдавал им две трети прибыли. Команда начала ворчать и смотреть на сторону, и тут как раз и появилсятот человек. Помог выкупить корабль, подсказал новые направления торговли, а взамен требовал сущую малость — внимательно слушать сплетни, смотреть по сторонам, делать выводы и делиться с ним всем, что узнал.

Тит правила игры принял и не остался в накладе. Среди его товаров появились «холодильники», причём на очень интересных условиях, а потом — и нашатырь для них. Да и партнёр, надо сказать, не жадничал, делилсяв ответ сведениями, очень полезными для торговца.

Поэтому уроженца Синопа, а ныне — гражданина Херсонеса всё устраивало. Он потихоньку рассчитывался с долгами и выкупал корабль, не забывая откладывать на «чёрный день», щедро вознаграждал команду и хорошо ухаживал за кораблём. А что ходить приходилось по самым опасным местам — то в страну Пунт, то в Аден накануне захвата его войсками Македонского, то в далёкую Индию или, как сейчас, на Сицилию, где уже три четверти века то затихала, то возобновлялась война Карфагена с эллинами — так это просто издержки их профессии. Корабль у них быстрый и надёжный, команда — проверенная, а плавать по морям — опасно по определению!

— Не стоит ли нам немного прибавить? — уточнил он у кормчего. — Вон та пентеконтера слишком уж близко.

— Иначе нельзя! — с напускным равнодушием ответил тот. — До порта час хода остался, если увеличим дистанцию, пираты не рискнут нас преследовать и повернут домой.

— Эх-х! — вздохнул судовладелец. — А на словах всё было так просто.

На словах всё было просто: «Дедушка, испорти плавку!»

Ага, «вот прямщаз!», как любили говорить мои ученики в прошлой жизни. Да у нас тут даже железоделательных печей не было! Железо высокой чистоты получали электролизом по уже отлаженной на Хураздане технологии, а потом плавили в электропечах под флюсом, добавляя углерод и, при необходимости, легирующие добавки.

Для легендарной стали Еркатов ничего лучше и не придумаешь, но для выделки чугуна пришлось для начала возвести печь. А точнее — немного доработать самую продвинутую из версий блауофена[7], что у нас имелись.

Пришлось дополнительно выпускать огнеупорный кирпич и плиты искусственного динаса, отливать и шлифовать цилиндры и поршни воздушных насосов и коленца для системы предварительного подогрева воздуха, пересчитывать систему подачи сырья в печь в ходе плавки и — «вишенка на торте» — эту печь строить.

Но вот, наконец, к летнему солнцестоянию у нас всё готово к первой плавке.

[7] В ранних произведениях Цикла упоминалось, что Еркаты прошли по технологической цепочке сыродутная железоделательная печь — штукофен — блауофен. Следующей в этой цепочке идёт Вестфальская домна. Что-то похожее на неё Тигран старший, дед Русы Ерката, и собирается поставить в Асуане.

— Руса, скажи людям речь! — тихо сказал мне дедушка. Увидев, что я впал в ступор, прошипел: — Не спорь! Я — глава рода Еркатов-Речных. Но запуск этой печи — дело не только города, а всего твоего наместничества. Так что вдохновлять их — твоя обязанность!

Он был прав, но… В душе появилась растерянность. Я уже привык, что по вопросам металлургии авторитет деда не подвергался даже тени сомнения. Все мысли вылетели, в голове крутилось только сказанное Чебурашкой: «Строили мы, строили, и наконец, построили!»

Конечно, изобретателю, мудрецу и чудаку Русе Еркату простят и не такое, посмеются, как удачной шутке. Вот только дед уступил трибуну не ему, а Наместнику. Да и принц Ашот ждёт совсем другого.

— Дорогие гости и жители Александрии Нубийской! Долгие века считалось, что за Первым порогом лежит окраина цивилизации, что здесь начинается дикая пустыня. Сегодня мы делаем гигантский шаг к тому, чтобы это мнение изменилось. Опыт говорит, что у нас не всё получится сразу. Но это не беда, тот же опыт говорит, что рано или поздно своего мы добьёмся! И тогда все станут говорить, что этот день перевернул мир! — тут я вдохнул поглубже, поднёс ко рту рупор и как можно громче скомандовал: «Зажигай!»

— За-а-ажи-и-и-га-а-а-ай! Каждому подготовить к стрельбе по дюжине «огненных стрел»! — проревел команду Тит Синопский. Выждав некоторое время и убедившись, что команда выполнена, продолжил: — Стрелять по центральному кораблю пиратов! Каждому отправить шесть стрел в корпус, три — уронить на палубу, и ещё три — отправить в парус! Приготовились… На-а-а-ча-а-ли-и-и!!!

До заката оставалось около часа, солнце клонилось к закату, но было достаточно светло. «Дельфинёнок» вполне успевал войти в порт и пристать к берегу засветло, благо до берега оставалось чуть больше четырёх стадий, а вот пиратам придётся возвращаться в темноте, что в этих водах непросто. Впрочем, никто и не сомневался в их мастерстве вождения кораблей и знании этих вод.

Но на корабль преследователей обрушился ливень «огненных стрел», впечатляющий даже в вечернем свете. К полутора десяткам специально нанятых стрелков судовладелец добавил ещё восемь человек из команды, наиболее ловких с луком. И каждый из них дисциплинированно отправил в цель по дюжине пылающих снарядов, так что со стороны казалось, что два корабля на некоторое время соединила пылающая дуга.

Первым загорелся парус, затем заполыхали просмоленные канаты, уложенные на палубу, а некоторое время спустя язычки пламени то тут, то там стали появляться и на просмоленных бортах пиратского корабля.

Миопарон был обречен, его экипаж быстро понял бесполезность борьбы и попрыгал в море.

— Приготовить вторую дюжину стрел, но пока не поджигать! — скомандовал Тит. Выждал некоторое время и распорядился: — От-ста-а-ави-ить! Не стоит тратить дорогие припасы, они убегают.

И вправду, на двух оставшихся кораблях прекратили погоню, затем подобрали уцелевших моряков с утопленного корабля и повернули восвояси.

— В порт! Надо успеть пристать до заката. Каждому велю к ужину подать по трети конгия[8] неразбавленного вина и выдать дополнительно по два обола! Стрелкам — по динарию. И клянусь принести быка в жертву богу Посейдону, не оставившему нас!

Эти слова Тита были встречены таким оглушительным рёвом команды, что даже стоявший рядом Идоменей не расслышал, как он негромко пробормотал:

— Главные сложности для меня ещё впереди!

[8] Конгий («кувшин») — мера объёма жидкостей в Древней Греции, ~ 3,28 литра.

В прошлой жизни я не раз объяснял своим ученикам химические процессы в доменной печи и конвертере и поэтому твёрдо знал, что главные сложности ещё впереди!

Но поверьте, мне за глаза хватило их и на начальном этапе. Печь мы останавливали и переделывали трижды. То ей воздуха почему-то не хватало, то вдруг жар в печи оказался слишком сильным. Странно, правда? Во всех учебниках и даже в популярных статьях не раз подчёркивалось, что именно повышение температуры процесса приводило к увеличению выхода чугуна. И на прошлых печах так и было, при переходе от штукофенов к блауоффенам доля чугуна с 10–15% выросла до 25–30%.

Однако теперь мы достигли точки, при которой шлак не просто размягчался, он быстро «стекал» вниз, к выпускным отверстиям. Оказалось, что по пути он жадно реагирует с рудой, образуя силикат железа и унося его из зоны реакции.

Этот момент поставил меня в тупик. Пришлось экспериментировать, добиваясь увеличения температур размягчения и плавления шлака и подбирая состав шихты так, чтобы шлак не застрял в печи колом, но стекал бы медленно, давая большей части железа восстановиться.

Вообще, назвать нашу печь домной ещё не совсем верно, как мне кажется. Там чугун и шлак выпускали через разные отверстия, у нас же стекает быстро застывающая смесь, от которой приходится отбивать крупные куски и тащить их потом на переплавку в отражательных печах. Но всё же…

Чёрт, накаркал! Похоже, где-то внутри печи возник небольшой затор, и жидкий чугун копился некоторое время, пока его возросший напор не вышиб эту пробку.

Ручеёк расплавленного чугуна, нагретый до белого каления, хлынул из отверстия, выбрасывая снопы искр.

— А-а-а! — заорали мастера, вместо положенного чинного «поберегись», разбегаясь во подальше от этого огненного дождя.

Уфф, пронесло! Судя по тому, как они ругаются, никто серьёзно не пострадал, все стояли достаточно далеко. Придётся мне восславить богов и принести жертву Ваагну. Богу пламени и предкам, что уберегли, иначе люди не поймут.

Но я, и правда, был благодарен судьбе, что всё обошлось. Эти люди, которых едва хватало для обслуживания одной-единственной печи, пока что единственные в мире, кто умеет вести непрерывные доменные плавки. Да, судя по тому, что уже двенадцатый день печь исправно выдаёт под тонну чугуна, перемешанного со шлаком, плавку можно считать непрерывной.

Конечно, скоро мы её остановим, ведь нужно осмотреть печь изнутри, учесть ошибки… Да и запасов древесного угля хватит ещё недели на две, не больше. Но это, братцы, прорыв. И я даже не берусь угадать, как именно он поменяет историю.

С прошлой главы статы пополнились доменной печь, способной осуществлять непрерывную плавку чугуна.

Глава 6

«Дела оружейные»

— Начальник порта отправил меня к вам, господин… — нерешительно сказал Тит, пытаясь рассмотреть собеседника, сидящего в кресле в самом тёмном углу комнаты. За окном сияло полуденное солнце летней Сицилии, а ему велели остановиться как раз напротив окна, поэтому получалось плохо. Бросалось в глаза только то, что голова мужчины полностью покрыта сединой. Старик? Но этому противоречил молодой, исполненный силы и власти голос.

— Моё имя — Диомед Фиванец, купец. Я — здешний таксиарх[1].

[1] Таксиарх — в Древних Афинах второй после стратегов военный чин.

Таксиарх? Впрочем, обращается он к Титу на койне, сам, судя по имени, из эллинов, как и почти половина здешних жителей, так что ничего удивительного.

— Я понял вас, господин таксиарх.

— Вижу, ты устал? Там рядом стоит скамья, присаживайся! — ровным голосом распорядился военачальник.

Торговец не то, чтобы устал, скорее, егоштормилопосле вчерашнего. Долгая погоня, затем морской бой, причаливали уже в сумерках, так что обещанной третью конгия вина на брата они не ограничились. Для начала он удвоил порцию пьянящего напитка, а для оставшихся после этого на ногах — и утроил. Было несколько драк в припортовой капелее, горы свежих лепешек, сыра, оливок и оливкового масла прошлого урожая, жареная рыба для всех и баранина — для стрелков, вездесущие портовые девки и под самый конец — очередная огненная феерия, озарившая южную ночь, когда пятёрка его стрелков выпустила в чёрные ночные небеса по дюжине пылающих стрел.Кра-си-и-во-о было!

А с рассветом пришлось начать бегать и пристраивать привезённые товары. Герметично упакованные амфоры с нашатырём, необходимым для производства льда, посуда из прозрачного стекла и цветные пластинки из этого же материала для витражей, зеркала Еркатов и пластиковые браслеты, модная посуда из мельхиора и пуговицы из «небесного металла», специи из далёкой индии и шёлк из ещё более далекого Китая, окрашенный уже в Египте стойкими красками «от Русы Ерката», открытки и свитки с учеными трактатами, чистая бумага и твёрдое мыло, финики и сласти…

Проще было сказать, чего из даров Египта и продукции Еркатовне былов его трюмах. Железа и стали. И вовсе не из-за запретов, просто смысла не было. Карфагеняне везли сюда изделия иберийских кузнецов, не уступающие по качеству, но значительно более дешёвые. Здесь искусные резчики по дереву и кости делали стрелы, дротики и копья, которые потом продавались по всему Великому морю. Впрочем, не только их, здешняя земля была щедра на урожаи, поэтому корабли увозили мёд в Египет, зерно и оливковое масло — к эллинам, славились сицилийские мастера и тонкой керамикой.

Так что Тит занялся делом с самого восхода солнца, не позволяя шуму в голове и некоторой вялости взять верх над ним. К начальнику порта его вызвали за час до полудня, тот расспросил про вчерашний бой, выговорил за рискованные ночныен забавы, принял дары от торговца и направил его сюда, дав в сопровождающие пару стражников. Должно быть, чтобы торговый гость не заблудился. Так и получилось, что вместо вожделенного отдыха и обеда с кратером охлаждённого разбавленного винца он стоит тут.

Вернее, уже сидит, потому чтопожелания,высказанныетакимилюдьми, являются приказами, хоть иногда и выглядят заботой о твоём самочувствии.

— Я куплю у тебя все оставшиеся «огненные стрелы». Кстати, сколько именно у тебя уцелело после вчерашнего?

— Я брал их не для продажи, господин таксиарх! — хрипло ответил купец.

— Ну да, разумеется! — иронично ответил голос из тёмного угла. — Купец, не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть. Ты уже третий раз посещаешь Панормос, тут прекрасно знают и тебя самого, и твой корабль, и — что главное для нашей беседы — твоего кормчего. Я был в порту и собственными глазами видел, что днище твоего корабля недавно чистили от ракушек и красили красной краской, делающей корабли быстрее. И после этого ты будешь рассказывать, что четыре часа не мог оторваться от погони пиратов⁈ Полно, не гневи богов, каждому разуминому человеку ясно, что ты хотел показать свои стрелы Панормосу во всей красе. Что молчишь? В горле пересохло? На столе есть вино и лёд, налей себе и освежись, после вчерашнего загула это будет не лишним.

Судовладелец поспешил воспользоваться предложением, а из угла тем временем донеслось:

— Так что изображать загул, и устраивать огненный дождь в гавани было уже излишне, я и так всё прекрасно понял. Ты ввёл себя в напрасные траты, торговец. Да и рисковал, ведь если бы твои люди что-то подпалили, покрывать ущерб пришлось бы именно тебе. Так что я жду ответа, сколько у тебя осталось стрел, и как дорого ты за них запросишь?

Тит шумно выхлебал первую порцию и торопливо ответил:

— Господин, я не планировал продавать их. Эта партия «огненных стрел» привезена мне из Индии. Тамошние купцы сумели утаить часть из запасов царя Пора. Так что запросили они дорого, но… Сами понимаете, это всё равно обойдётся дешевле, чем лишиться корабля, груза и жизни.

Тут собеседник поднялся из своего кресла и вышел на свет. Да, голос не обманывал, ему ещё нет и сорока. Но при этом взгляд подчинял и, казалось, заглядывал в самые темные уголки души. Тит поёжился и подумал, что даже Савлак Мгели с его знаменитой «волчьей» ухмылкой не вгонял его в такой трепет.

— Хм… Похоже, ты и сам не всё понимаешь… — задумчиво, как будто говоря сам с собой, произнёс Фиванец. — Что ж, я поясню. Как я уже говорил, ты здесь третий раз. И в прошлые разы у тебя в трюмах была куча товаров из попутных портов. Ковры из Газы, бронза с Крита, шерстяные ткани украшения из портов Эллады. Сейчас же ты привёз только то, что купил в порту Александрии Египетской. Отсюда вывод — ты спешил. Спешил именно в этот порт, но потратил несколько часов, чтобы притащить на хвосте пиратов и похвастаться своим новым оружием. Мне очень любопытно, кто это такой сведущий? Кто знал, что меня, уроженца Стовратых Фив, очень заинтересует оружие, которым едва не победили войско Александра? И особенно — что я вскоре отправлюсь в Карфаген, так что нужно поспешить?

— Я не знаю его настоящего имени, господин! — шёпотом признался Тит. — У меня осталось сто двадцать дюжин таких стрел. И он велел мне запросить за них по три тетрадрахмы[2] за каждую.

— Что⁈ — изумился неслыханной цене Диомед. — Даже в Афинах за стрелу не дают больше драхмы. А уж здесь, где их делают и продают вдвое дешевле… Такая цена выглядит наглостью.

— Согласен, господин, но мне запрещено продавать их дешевле, чем по десять драхм за штуку. Через месяц я могу привезти ещё пятьсот дюжин таких стрел.

— Мне мало этого!

— Он был готов к такому ответу. Но производство приходится держать в тайне, поэтому мастеров у него мало. Он готов продавать начинку для таких стрел по две тетрадрахмы за штуку. Это цена без торга, господин. Но зато я смогу каждый месяц привозить начинку хоть на четыре тысячи дюжин.

— Ладно! — помолчав, решился таксиарх. — Но ты же понимаешь, что таких денег у меня нет?

— Само собой, — облегчённо выдохнул торговец, чувствуя, как по спине. Несмотря на жару, стекают струи ледяного пота. — Я готов взять обычными товарами. Оливками, маслом, серой[3], вином, стрелами и керамикой. Приму по обычной цене, продам и рассчитаюсь с поставщиком.

[2] Тетрадрахма — крупная серебряная монета достоинством в четыре драхмы. Впрочем, в реальности романа их уже чеканили и из «небесного металла», о чём будет упомянуто далее.

[3] Достоверно известно, что на Сицилии самородную серу добывали при владычестве римлян, которые в реальной истории пришли на остров чуть позже, изгнав карфагенян. Однако нет указаний, что добыча эта была начата при римлянах. Автор решил, что в пространстве Цикла она началась ещё до прихода Карфагена, продолжается и к описываемому моменту.

— Нет, уважаемый Архелай, на это я пойти не могу! — упёрся Капис из народа элимов[4]. Выпив немного, он любил рассказывать, что происходит из рода вождей, но кому было до этого дело? Здешние вожди редко способны выставить хотя бы сотню воинов, а вот Капис из Панормоса руководил несколькими сотнями искусных мастеров, которые делали прекрасные стрелы, дротики, малые копья и резную мебель, так что его знали даже далеко за пределами острова. — Хочет уважаемый таксиарх особые стрелы — нет проблем, мы готовы их сделать. Готов он платить за них втрое против обычного — просто отлично, я рад встретить понимающего заказчика. Ему ведь надо много, быстро и качественно, а это дёшево не бывает. Но зерном, вином, оливками и маслом я больше, чем треть стоимости принять не могу.

— Но почему⁈ — чуть не плача спросил городской интендант. — Всегда же три четверти едой брали!

— Было дело, не спорю, — согласился начальник мастеров. — Только тогда от нас не требовали сделать восемь тысяч дюжин стрел за пару месяцев. Мы покупали прутки доброго иберийского железа, но наконечники для стрел ковали, шлифовали и затачивали наши мастера. Наши женщины и дети присматривали подходящее сырьё на древки, сушили его без спешки, запасали материал для оперения… А сейчас нам всё это придётся покупать. И для этого нам нужны деньги.

[4] Элимы — один из трёх древнейших народов Сицилии. Они населяли западную часть острова в период бронзового века и классической античности. В VIII–VI веках до н.э. на Сицилии появилось около десяти крупных греческих и финикийских колоний. Элимы быстро эллинизировались, переняв у новых соседей культуру, язык и верования.

Архелай приуныл. Не выполнить распоряжение Диомеда Фиванца он просто не мог. Своего начальника он боялся до дрожи в коленках и ничуть этого не стеснялся. Но и найти где-то две тысячи дюжин тетрадрахм… Быстро такого не провернуть, да и шум поднимется, а таксиарх ясно сказал, что всё надо проделать тайно.

— Скажите, досточтимый Капис, — спросил он некоторое время спустя. — Способны ли ваши мастера переделать уже готовые стрелы, что лежат на наших складах? Тогда вам не придётся ничего искать, древки, наконечники и оперения уже будут в наличии.

Теперь задумался элим. Глубоко и основательно.

— Это возможно! — признал он, но тут же поверг интенданта в отчаяние, сказав: — Только добавить придётся.

— Как добавить⁈ — взревел поражённый до глубины души интендант. — Я ведь вам материалов на три обола[5] экономлю! Боги мне свидетели, справедливость требует снизить цену до одной драхмы! Ведь я вам же потом новые стрелы закажу, чтобы возместить недостачу на складах. И как раз по три половине драхмы за штуку.

— Поймите, труд уменьшится только у подмастерьев, кующих и обрабатывающих наконечники, у женщин и детей, заготавливающих материалы. А мастерам, труд которых наиболее ценен, наоборот, придётся трудиться ещё больше, сначала разбирая готовую стрелу, и лишь потом делая из неё новую. К тому же, как ни бережно они будут работать, часть материала повредится, и придётся возмещать недостачу.

— Как это повредится? Они что, наконечник сломают? — делано рассмеялся интендант.

— Нет, но древко или оперение повредить могут. Придётся заменять…

[5] Одна древнегреческая драхма равна шести оболам.

Торговались они яростно, в итоге сошлись на цене драхма с третью за стрелу. Из них целую драхму начальник над мастерами согласился взять провизией и вином, ещё на один обол — тканями, и лишь оставшийся обол — звонкой монетой.

Но ведь потом придётся ещё три обола за восстановление запаса стрел платить! Эта мысль угнетала интенданта, но в настоящее отчаяние его погружал другой вопрос. Чем рассчитываться с проклятым Титом? Нет, товары на складах были, всё же суммарная численность гарнизонов на Сицилии превышала пять тысяч воинов, и содержание каждого из них обходилось от пяти оболов до драхмы ежедневно, в зависимости от сезона.

Они съедали просто прорву зерна, мяса, рыбы, сыра и оливок, потребляли сотни кувшинов вина и масла. Одного только мёда, выдаваемого им по праздникам, уходило столько, что полдюжины собственных пасек едва справляется.

Были в подчинении интенданта и свои виноградники, оливковые рощи и рабы, которые на них трудились, имелись кузни и кузнецы при войске, а часть провизии и тканей собирались в качестве налогов, всё это так…

Но слишком уж сильно размахнулся таксиарх, недостачутакого размеразаметит любая ревизия, а кто тогда будет отвечать? Разумеется, Диомед, но ведь и Архелая не помилуют.

Немного утешала только мысль о том, что Фиванец не может этого не понимать. А значит, он планирует где-то эти деньги достать. Даже интересно, где именно?

Таксиарх Диомед не страдал излишней доверчивостью, поэтому озаботился тем, чтобы проследить путь Тита и его корабля. Конечно, в море множество путей, а в Великом море хватает островов и укромных мест.

Но он рассудил, что купец не может упускать прибыль. Весть о том, что сделка заключена, эллин отправил с почтовым голубем, который намного обгонит «Дельфинёнка», а изготовление начинки для «огненных стрел» потребует немало времени, так что спешить купцу некуда и незачем. А значит что? Значит, он будет по дороге заходить в крупные порты, продавать там часть имеющегося товара, закупаться новым… Вот там-то его и приметят агенты таксиарха и отправят весточку.

Так, порт за портом, есть шанс проследить его и до места, где он будет загружать начинку для стрел. А там уж…

Зачем дорого платить за то, что наверняка можно купить намного дешевле? А то и изготовить самому?

— Ну, хитроумный Паламед, чем ты хотел меня удивить? — добродушно спросил Птолемей Сотер, наместник Западной Индии и правитель Пенджаба. — Показывай!

— Благодарю за доверие и терпение, владыка! — склонился в поклоне один из доверенных управляющих, действительно ничуть не уступающий по хитроумию легендарному соратнику Одиссея[6]. — Мне запомнились твои рассказы о том, как организовано производство у Еркатов, поэтому, когда к нам из Адена сбежал мастер-стеклодув, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.

— Откуда в Адене искусный стеклодув? — поразился наместник.

— Клеомен пытался перехитрить Еркатов, — тонко улыбнулся управляющий. — Они многому научили его мастеров в Египте, но тамошние доходы приходилось делить пополам. Поэтому он переместил несколько мастеров в Аден, где ему оставалось уже три четверти.

— Думаю, сейчас он сожалеет об этом, поскольку лишился и мастеров, и их мастерских. Но я понимаю его резоны. Любой наместник и правитель нуждается в деньгах, а стекло приносит хороший доход.

— Владыка прав, как всегда, поэтому мы поставили здесь дюжину печей для плавки стекла, устроенных так, как нас научил беглый стеклодув, и теперь под его надзором тут трудится несколько дюжин мастеров и огромное количество подмастерий и рабов.

— Мастер не жалеет о своём решении?

— Нет, владыка. Мы отдаём ему пятнадцатую часть дохода, но это много больше, чем он мог получать самостоятельно.

— Прекрасно! Хвалю, ты превосходно управился. Но я догадываюсь, что это не всё?

— Ты снова прав! В этих печах удаётся добиться настолько сильного жара, что там плавится шлак от железоделательных печей и «свинское железо», получавшееся как отход. Всего в двух часах пути отсюда находится посёлок, в котором местные мастера уже десятки поколений делают вутц[7]. Я приказал от твоего имени дробить шлак от печей, накопившийся там, отделять куски «свинского железа» и перевозить сюда.

— Я внимательно тебя слушаю. Продолжай.

— Еркаты недавно начали продавать толстые листы, отлитые из чугуна. Так они называют «свинское железо». Ещё они отливают из него противни для приготовления пищи, гирьки и метательные снаряды для пращи. Да много чего делают и продают. Вот я и решил, что незачем нам покупать то, что мы можем делать сами.

[6] Паламед Эвбейский согласно мифам не только вынудил Одиссея отправиться на Троянскую войну, он знаменит, как изобретатель греческого алфавита (или его части), монет, игры в кости, создал один из календарей.

[7] Вутц — это тигельная сталь, для которой характерен узор из полос и высокое содержание углерода, был разработан в Индии в середине I тысячелетия до н.э., т.е. примерно за 200 лет до описываемых событий.

Птолемей улыбнулся, но промолчал, лишь показал жестом, что ожидает продолжения.

— Великий, я подумал, что надо дать мастерам время, пусть научатся для начала отливать простые вещи.

— А потом?

— А потом они начнут лить для нас пушки. Мы оба знаем, что сейчас всё стреляющее при помощи пороха, что изготавливают Еркаты, забирает себе Неарх. Великий Александр распорядился отдавать ему всю пригодную для этого бронзу, так что мы даже можем отливать бронзовое оружие. Но я подумал, что пушки нам всё равно нужны. А если отливать их из чугуна, мы не нарушим царское распоряжение.

— А порох ты откуда возьмёшь?

— Я подумал, великий, что этот вопрос лучше задать Русе. Селитра у нас имеется, пушки будут…

— Хи-тё-ор ты, однако! — засмеялся Наместник. — Недаром родители тебя так назвали. Ладно, твою идею я одобряю! Готовь пушки, закупай побольше селитры, а я доверенного гонца к Русе отправлю. Письму такое лучше не доверять.

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 7

«О тайне переписки»

— Случилось так, что Сайрата Ерката позвал на помощь владыка могучей страны. Ему нужен был выход к морю для торговли, но главная река его царства впадала в небольшое море, которое отделялась от большого засушливым полуостровом, удобным лишь для жизни враждебных кочевников. «Подскажи, как мне заселить эту землю своими крестьянами, мудрый Сайрат Еркат!» — попросил он. — «Своим трудом они смогут кормить войско и строителей, которые построят могучие крепости, а те — защитят порты и торговцев от врагов».

Да, сильно изменились обстоятельства за истекшие годы. Десятый год идёт, как я осознал себя попавшим в тело Русы. Тогда я придумал эти сказки, чтобы в простой форме доносить науку до сельских парней, не ведающих грамоты, почти не умеющих считать и не представляющих, как устроен мир.

Теперь же я читал эти сказки не только студентам, но и известным в своих землях мудрецам. А куда деваться? Получилось как в старом анекдоте, о том, как учёные оживили Ленина, а в толпе перепутали и скандируют «Лен-нон! Лен-нон!»

Согласно анекдоту Владимир Ильич, в конце концов, сдался и запел «Yesterday». А я не особенно и сопротивлялся давлению масс, мне эти сказки самому понравились.

— В той земле хватало полноводных рек, но подвести их воду на полуостров не давал горный хребет, который вздымался над рекой почти на две сотни локтей. Ли, ты хочешь что-то спросить?

Китаец, так и застрявший у нас, поднялся и, терзая уши своим акцентом, тем не менее, довольно грамотно произнёс на койне:

— Почему они не пробить тоннель в скала? Такое умеют даже дикари!

Пока что я свои лекции читаю в очень небольшой аудитории, здесь слушатели задают вопросы прямо по ходу лекции. Жду не дождусь, когда достроят большую аудиторию. Вернее, отстроить-то её уже отстроили — большой овальный зал, колоннада вокруг и каменные сидения. Чем-то это напоминает мне римский Колизей, которого тут пока нет, и я уже не знаю, будет ли он построен. Если Александр покорит карфагенян раньше, с него станется и по римлянам катком пройтись.

Хотя наш зал существенно меньше, да к тому же — крытый. Именно с куполом сейчас и возятся, он должен быть покрыт мозаикой, изображающей известную часть мира[1]. И с акустикой пока не всё получается. Но строители исполнены оптимизма и утверждают, что через год-другой… Ладно, заболтался я, пора давать ответ.

— Ты не прав, далеко не все цивилизованные народы это умеют, длина тоннеля составляла бы десятки стадий. Но в этом случае была ещё одна проблема. Дело в том, что долина по другую сторону хребта была выше уровня реки, а вода вверх сама по себе не течёт.

[1] Да, некоторые читатели угадали. ГГ изображён на обложке выступающим именно в этом зале.

Тут я улыбнулся, пережидая смешки слушателей.

— Поэтому Сайрат Еркат пошёл другим путём. Он построил множество норий, вырабатывающих электричество. А потом полученная энергия запитала множество двигателей, вращавших насосы. И вода пошла вверх. Потом она пошла вниз, по каналу, полностью преобразившему этот полуостров. Там появилось множество полей и виноградников. Кто скажет, какая при этом возникла проблема? Леонид, ответь ты!

Наши воители, едва вернувшись из очередного похода, тут же стали посещать занятия в Школе. Причём, что интересно, не только мои. Принц Ашот увлёкся панкратионом, а также очень активно изучал палочный бой у нашего гостя Ли. А вот Леонид не пропускал ни одного занятия, так или иначе касающегося экономики. Металлургия, торговля, сельское хозяйство, изготовление бумаги и стеклодувное дело — его интересовало всё.

— Засоление полей, Учитель, вот в чём главная проблема. В водах реки всегда есть соли. Сама вода испаряется, её выпивают растения и впитывает почва, но соли никуда не исчезают. Они накапливаются, и рано или поздно вместо поля у вас появится солончак, на котором ничего не растёт.

Так, понятно, это ему местные рассказали. Я, объясняя им про необходимость стока с полей и отведения этих вод вместо повторного использования для полива, чуть язык не стёр.

— Всё верно. Но эту более солёную воду всё же можно использовать. Сайрат Еркат пускал её на рисовые поля, а в конце — в специальные пруды, где разводил водоросли и рыбу.

— Всё в точности, как делают у вас в Асуане! — выкрикнул Ашот.

— Не совсем. В той стране уже достаточно солёную воду выпускали в море. Мы же пускаем её на специальные участки, где солнце окончательно отделяет соль от воды! — ответил я, показывая жестом, что сказка окончена. Благодарные слушатели наградили аплодисментами мою сказку.

Хотя почему сказку? Почти не искажённая история БКК — Большого Крымского канала. На участках выпаривания я повторяю то, с чего начинал в этом мире — получаю соль, известь, гипс, карбонат магния и немного соды. Водоросли тоже не пропадают: мы используем их для подкормки скота, как сырьё для получения целлюлозы и спирта, идут они и на топливо. Постепенно, по мере развития системы полей и каналов наша сырьевая и топливная зависимость от Египта уменьшается, но, боюсь, окончательно она не исчезнет.

— Вопросы есть?

— Учитель! — тут же вскочил Ашот. — А почему вы не повторите это на Втором пороге? И на других, выше по реке? Да, там тоже используют разливы Великой реки и поливают поля, сады и огороды. Но их площадь очень мала! Если построить нории и поставить насосы, её можно увеличить в дюжину раз, а то и больше!

— Причин тому несколько. Во-первых, мы ещё не установили нужное нам количество норий и двигателей здесь. Производство их — дело нелёгкое и медленное. Даже до Второго Порога пока руки не дошли. Во-вторых, там просто опасно, племена из Верхней Нубии могут налететь, сжечь поля и сломать оборудование. Сначала нужен мир, а потом уже — строительство. Ну и в-третьих, оборудование у нас стоит дорого, а служит не очень долго. Электричество выходит дорогим, дороже, чем получалось у Сайрата Ерката. Поэтому и полученное зерно выйдет тоже недешёвым.

— Учитель, простите, но я не согласен! — выпятил подбородок царевич. — Без зерна, прочей еды и травы там не поставить большого гарнизона. А без него не будет мира, о котором вы говорите. Мне кажется, тут нельзя всё измерить только деньгами.

— Хорошо, мы с тобой поговорим об этом отдельно! — кивнул я. — Ещё у кого-то вопросы есть? Да, Ли, говори.

— Такой канал — чудо света, наставник! Больше, чем Александрийский маяк на острове Фарос. Но даже про маяк я слышал ещё в Индии. Где же располагается этот канал?

История изменилась и в этом. Я точно помнил, что этот маяк, являющийся одним из чудес света, построили при правлении сына нашего Птолемея. Однако, как и в случае с каналом, течение событий слегка ускорилось, маяк уже достраивали, а в наших мастерских изготавливали для него большие карбидные лампы и зеркала-отражатели. Но что ответить китайцу?

— Я сам бы хотел это узнать, Ли. Но Ойкумена велика, а многие царства, когда-то великие, стёрты из памяти людей. Я точно знаю, что-то великое царство распалось на несколько, а в ходе войн между ними канал был разрушен, дальнейшая же их судьба мне неведома.

— Как моя родина! — кивнул он и сел на место, слегка опечаленный.

Да, к моему удивлению, Китай сейчас переживал не лучшие времена. Формально там правил некий Сянь-ван из династии Чжоу, но на самом деле ещё при его деде ванов[2] стало трое, сейчас же и сами китайцы путались в подсчётах. На сколько частей развалилось некогда единое царство? Пять? Семь? Ещё больше?

Разумеется, я поделился этими сведениями с Александром, но, судя по тому, что интереса они не вызвали, «китайская партия» и так уже об этом знала. И использовала как довод в спорах придворных и военных о том, куда именно нанести первый удар.

[2] Ван — титул правителя в странах «ханьского (китайского) культурного влияния» (кроме Японии), соответствующий примерно европейским лат. rex — царь или англ. King — король. Титул, судя по всему, является одним из древнейших и не входил в иерархию пяти степеней знатности (гун, хоу, бо, цзы, нань), а стоял над ними. В указанный период в Китае шла так называемая «эпоха воюющих Царств».

Пигмалион сын Хирама буквально сиял, ему явно не терпелось похвастаться своим успехом.

— Получилось? — с надеждой выдохнул свой вопрос Ильдар.

— Что получилось? — изумился толстяк. — А, ты про зажигательный состав? С ним самим особых сложностей и не предвиделось, Руса и его парни плохо хранят свои секреты. А твои идеи послать к нему несколько учеников и начать переписку с ним от имени ещё нескольких коллег-химиков— просто великолепны!

Экбатани хмыкнул. Руса до сих пор не знает, что три химика, якобы вскрывшие его секреты, — «пустышки». Нет, химией они занимаются, но сами по себе ничего особенного не представляют, обычные агенты в его шпионской сети. Мастера, делающие руками то, до чего додумался этот жирный любимец богов из Тира. Но как раз его заслуги они оба тщательно скрывают.

— В одном из писем звучали слова «карамельное топливо»[3]. Этого мне хватило, партнёр, я ведь знаю, как делают кармельные конфеты. Оставалось просто подобрать нужное соотношение сиропа с селитрой, и много времени это не отняло.

— Тогда почему же ты так сияешь именно сейчас? Ещё что-то открыл?

— Да! — жарко выдохнул химик. — Руса остался ещё без одного секрета, а мы заработаем неплохие денежки.

— Тебя не переделать! — покачал головой шпион. — Ты вообще помнишь, что у нас была всего пара месяцев на то, чтобы поставить этот состав на Сицилию? Причём это — с учётом времени в пути? И какие деньги это должно принести? Ах, ты не забыл? Тогда почему ты отвлекаешься на свои научные забавы⁈

— Прошу тебя, оставь эти глупости! — махнул пухлой ручкой Пигмалион. — Я как раз этим делом и был занят. Для восьми тысяч дюжин стрел нам требовалось четыреста талантов селитры…

— И они у тебя имелись! — перебил его перс.

— Не спеши! Ещё потребовалось шестьсот талантов глюкозного сиропа. Как ты думаешь, такой заказ от скромного химика никого не удивил бы? Не привлёк бы к нам внимания? И потом, когда эти стрелы будут применены, никто не припомнит этого удивительного заказа?

Экбатани пробурчал нечто невразумительное, признавая правоту партнёра, а потом, как бы извиняясь, добавил:

— Когда я уезжал, мы не знали, что потребуется этот чёртов сироп.

— Но он потребовался, и срочно. Так что теперь мы знаем ещё один секрет Еркатов. Я наладил производство сиропа из ячменя и купоросного масла[4]. Ячмень я закупил якобы для производства пива, ведь многие знают, что я пытаюсь повторить рецепт Русы Ерката…

— Погоди! — насторожился Ильдар. — А купоросное масло ты откуда взял? Это не вызовет вопросов?

— А его я давно уже сам произвожу! — рассмеялся химик. — И делаю из него квасцы. Говорю же, Руса очень плохо хранит свои секреты. К своим установкам он никого не подпускает, зато на уроках и в письмах рассказывает очень многое.

[3]Карамельное топливо — твёрдое ракетное топливо, относящееся к смесевым топливам с органической связкой. Названо так из-за внешнего вида и использования в его составе калийной селитры (KNO3) в качестве окислителя и сахара, иногда сорбита в качестве восстановителя.

[4] Купоросное масло — одно из старых названий серной кислоты. Руса получал глюкозый сироп таким способом в романе «Ломоносов Бронзового века».

— Любишь ты учить, Руса! — констатировал настоятель городского Храма предков. — И ученики тебя любят. Вот только в результате секреты у тебя плохо держатся.

— Да, люблю! И не вижу в этом ничего плохого. Без учеников я так и остался бы мелким фокусником с дальней границы, которого и его родня едва знает! — с вызовом ответил я. — К тому же, помнится, несколько раз тыспециальнопросил меня проболтаться. Разве нет?

— Всё так, сам просил! — улыбнувшись, признал он. — И теперь, благодаря этому знаю, кто тут для кого шпионит.

— Их что, много? — неприятно удивился я.

— А ты как хотел? Клеомен спит и видит, как здешние секреты до конца перенять. И Дом Энкиду своего человека прислал, парочка есть от Быков. В свите принца Ашота — человечек от его папы, тоже ищет. Пара философов регулярно своему учителю Аристотелю писала, пока он жив был[5]. Правда, не знаю, считать ли их соглядатаями? Что может быть естественнее, чем написать учителю?

— То есть, у нас всё под контролем? — легкомысленно спросил я.

— Нет! — огорошил он меня. — Есть тут двое, один у тебя лично учится, другой пару классов окончил и на производство устроился. Они с доверенными купцами шифрованные сообщения отправляют. Те самые, которые с помощью доски для чатуранга текст прячут. И проследить, куда они уходят, я не смог. Их из Египта отправляют дальше с помощью голубей.

— Погоди! Помнится, были у нас уже такие шпионы, они на индусов, кажется, работали. И что, до сих пор?

Следак потупился. Похоже, ему было стыдно, что он так и не смог одержать победу в давней схватке.

— Там не инд, а перс всей сетью руководил. Сначала работал на Спитамена, потом — на царя Пора. А на кого он работает сейчас — понятия не имею[6]. Ты говорил, что такие сообщения можно «взломать». Сделаешь?

— Можно-то можно… — проворчал я. — Только это сноровки требует и времени. А я лишь общий принцип знаю.

— Очень нужно, Руса! — он посмотрел мне в глаза. — Таких сообщений множество, ведь и Деловые Дома скрывают секреты, и просто крупные купцы. Как выделить нужные сообщения, если не можешь прочесть? А я чувствую, что время утекает!

— Хорошо, я попробую! — проворчал я. — Неси свои тексты.

[5]Аристотель умер в 322 году до н.э., т.е. незадолго до описываемого момента.

[6] Упоминание об этом есть в главе 27 романа «Руса. Покоритель Вавилона».

Было дело, следили мы за шпионами. Я тогда самонадеянно решил, что легко вскрою их переписку, пройдя путём Шерлока Холмса. И сел в лужу. Метод шифрования оказался иным. Я читал о таком в детстве, в романе Жюля Верна «Матиас Шандор». Называется — «шифрование сеткой». В этом случае использовалось поле из восьми строк по восемь символов, как в игре чатуранг. Всего 64 клетки. В листе бумаги вырезают 16 дырочек, накладывают на лист и пишут сообщение. Потом поворачивают по часовой стрелке и продолжают писать. И так четыре раза, пока не оказываются заполнены все клетки.

Как такое расшифровать? Да проще простого! Составляешь все возможные варианты сеток и пробуешь каждую. Рано или поздно ты получишь понятный текст.

Вот только вариантов таких много, даже с учётом того, что клетки при вращении не должны накладываться друг на друга и полностью заполнить поле. У меня получилось, что 4 в 16-й степени. Больше четырёх миллиардов. Да тут от старости можно помереть, прежде, чем прочтёшь!

Вот если бы компьютер иметь, я бы программку написал, ввёл словарь основных слов, а он бы проверял варианты. Пустые мечты! Придётся обходиться тем, что у меня есть. А что, кстати?

Ну, судя по шрифту, пишут они греческим алфавитом. Ашот по моей просьбе посадил пару грамотных подчинённых, которые посчитали количество букв в сообщениях. Частотный анализ говорит, что пишут они, скорее всего, на койне. Уже легче, трудно «расшифровывать» сообщение на незнакомом языке. Ещё что? К сожалению, ни цифр, ни знаков препинания в тексте нет, пробелы только между восьмибуквенными «строками». А жаль, именно за такие мелочи удобно зацепиться.

Думай, Руса, думай! Посмотри на прежнюю сетку, которую удалось раздобыть у прежнего шпиона. Они ведь недаром доску для чатуранга для шифровки используют, тут вовсю процветает нумерология! Даже число двенадцать считается магическим, потому что строй из такого числа воинов можно выстроить и в две шеренги, и в три, и в четыре. И даже в шесть, хотя при этом получается, скорее. «колонна по два».

Вы спросите, и что с того? А то, что такие перестроения веками были «секретом» египетской тактики, залогом военных побед и могущества фараонов. В шахматах, то есть сейчас — в чатуранге, тоже видят что-то магическое. Итак, что я вижу? О-о-о! Точно! Есть!

В той «сетке» было ровно по два пробела в каждой строчке, не больше и не меньше! И, к тому же, нет ни одного случая, чтобы пробелы были рядом. Значит что? Сколько вариантов заполнения одной строки? Посчитаем… Если первый пробел в первой клетке, для размещения второго остаётся шесть вариантов. Если во второй — пять. Итого, получается, сумма от 1 до 6, всего 21 вариант. А шаблон для двух строк, получается, 441 вариант? Правда, и получу я сущие слёзы — всего четыре буквы.

Хотя-я-я? Кто мне мешает уже без перебора просмотреть строчки сверху и снизу, выбирая из них по паре букв, которые дадут читаемое сочетание? Таких вариантов, наверняка, будет немного.

Немного поработав с плотной бумагой и острым лезвием, и я изготовил 42 «строчных» шаблона и засел за работу. Час спустя я сделал перерыв. И чего это я так боялся? Даже работа с первым квадратом оставила всего три варианта «трёхстрочного» шаблона. А сверка с остальными квадратами оставила всего один.

Повернув его дважды по часовой стрелке, я прочёл и нижние три строки. Почти в каждом «квадрате» у меня получались приемлемые сочетания букв, кое-где — даже целые слова. Ну что же, осталось угадать две центральных строчки, всего 21 вариант. Почему не 441? Ну как же, ведь пятая строка — это четвёртая же, просто её нужно дважды повернуть.

Ита-а-ак… А неплохо получилось. Всего-то полтора часа потребовалось. И никакой магии. Я улыбнулся, подумав, что удачно получилось, что за расшифровку сел я сам. Мало кто другой узнавал бы часто мелькающие здесь химические термины. Сообщения одного агента я прочёл, осталось ещё одно. Займусь, пока есть азарт!

С прошлой главы статы пополнились методом вскрытия «шифрования сеткой».

Глава 8

«Война как бизнес»

Дрипетида в лёгком наряде из одних тонких красных верёвочек и такой же шапочке на голове смотрелась весьма эротично.

— Отнесла ли ты пирожки своей бабушке, Красная Шапочка? — сурово вопросил я её.

— Нет, дяденька, не отнесла. Лес тёмный, дремучий, и там меня поджидал жуткий Серый Волк. Простите, я сильно испугалась и сбежала, бросив свою корзинку с маслицем и пирожками! — пролепетала она.

— Ты — плохая девочка! И сейчас я тебя накажу! — негромко пригрозил я. Всё же охрана под дверью бдит круглосуточно, незачем парней лишней эротикой напрягать. Я перевернул жену на живот, завёл её руки за спину и, стараясь не причинить вреда, связал. После чего легонько шлёпнул её по заднице.

— А-а-а! — непритворно застонала она. Не подумайте, что у меня на третьем десятке жизни изменились сексуальные пристрастия, просто… Жене надо давать то, что ей нужно, особенно если жён у тебя больше одной, а ты хочешь жить долго и, по возможности, счастливо. Больше всего наша Принцесса обожала власть, на следующем месте в её жизни стояли сладкие и крепкие ликёры, а вот к сексу она долгое время оставалась почти равнодушной, пока я, почти случайно, не познакомил её с ролевыми играми.

От шлепков по заднице я перешёл непосредственно к делу, отчего она застонала ещё жарче.

«Простите, парни!» — мысленно повинился я перед охраной, после чего отбросил все посторонние мысли. В конце концов, желательно, чтобы удовольствие было обоюдным.

— Любимый, а ведь ты — лентяй! — нежно проворковала она, когда мы отдышались. — Да-да, и не смотри на меня так! Сколько раз тебе объясняли, что нам нужно дешёвое железо? Теперь выяснилось, что на следующих трёх порогах нам нужно увеличить поливные поля. А ты?

— Милая, это ведь не так просто. Чугун мы уже делаем, две печи построены. Только корней папируса не хватает. А про генераторы я и не говорю, очередь на пару лет вперёд расписана!

— Руса, не нервируй меня! — голос её опасно зазвенел. — Это ведь не дети у тебя игрушку просят. Если сделать то, о чём принц с Леонидом говорят, сюда люди приедут, много новых людей. Это новые кузнецы, ученики в школе, новые работники и воины. А главное — мы из них ополчение обучим. Понимаешь? Трудные времена начнутся, а у тебя под рукой будут лишние тысячи воинов. И не одна, не две, а не меньше пяти.

Так, раз пошли военные вопросы, надо становиться серьёзным. Война и власть в этом времени связаны теснейшим образом, а легкомыслия в вопросах власти наша Принцесса никому не прощает. Эх, как же не вовремя! Так тянуло расслабиться после хорошего секса…

— Хорошо, давай серьёзно. Чугуна мы делаем много, но он не годится ни на оружие, ни на инструменты. Его нужнопеределать. Понимаешь?

— Пока да, — легко кивнула она.

— Есть два способа переделки. Пудлинговка и выжигание лишнего углерода в конвертерах. Вот только первый требует много топлива, а его у нас и так не хватает. А второй требует множество хорошо обученных химиков. Такие у нас имеются, вот только почему-то их всегда не хватает, задач намного больше. И что прикажешь делать?

Она посмотрела на меня так, что мне стало неловко за свою интеллектуальную ограниченность.

— Ашот с Леонидом уже нашли, где взять корни папируса для угля. Если подняться вверх по Великой реке, а потом — по её притоку, попадёшь в огромное болото, оно называется Судд[1]. Там растёт много папируса и другого тростника. Леонид даже план предварительно разработал. Поставим крепость чуть ниже по реке, будем у местных покупать сырьё и перерабатывать на месте в спирт, ацетон и поташ. И сплавлять вниз на папирусных лодках вместе с корнями.

— Погоди, а почему они мне ничего не сказали? — пробормотал я.

— Они говорили! — припечатала она. — Объясняли, что туда не добраться без цепочки крепостей с сильными гарнизонами. И именно для их создания и укрепления нам и нужно много дешёвого железа и поливные поля у каждого из четырёх порогов. Иначе даже экспедицию не отправить. Однако у их обожаемого Учителя… — тут в её голосе добавилось сарказма. — Не нашлось для них ни времени, ни даже капельки внимания. Он просто пропустил их объяснения мимо ушей.

— Понял, всё осознал, мне уже стыдно! Зови сюда Сару с Розочкой, вместе думать будем. Нам нужен план действий.

[1] Судд — огромное болотов Южном Судане, располагается в долине Белого Нила. Судд вместе с бассейном реки Бахр-эль-Газальявляется одним из крупнейших водно-болотных угодий в мире и самым большим пресноводным — в бассейне Нила.

«Есть ли у нас план?» — мучительно размышлял Архелай. — «Точнее даже не так! Есть ли план у таксиарха?»

— А мне какое дело, что у вас цены на масло выросли? — шумел тем временем Тит. — Договаривались, что возьму по обычной цене, двадцать драхм за метрет[2], значит, так тому и быть!

И он, разумеется, был прав. Договор для того и заключался, чтобы зафиксировать цену. А что цены выросли, так в этом как раз виноват интендант, срочно скупавший остатки на складах, чтобы рассчитаться с купцом за первую половину заказа. Покупал он с отсрочкой оплаты на три месяца, на условиях одна десятая сверху для уплаты процентов. И сейчас мучительно гадал, есть ли у Диомеда план, как раздобыть необходимые деньги за столь короткий срок.

Он бы очень удивился, если бы узнал, что о том же самом мучительно размышляет сидящий напротив купец.Тот человексообщил Синопскому, что здешний военачальник приложил немало сил, чтобы выследить, к кому он отправился и где загрузил заказанный товар.

Отсюда следовало, что Диомед возможно, изначально и не собирался платить, рассчитывая самостоятельно выйти на поставщиков и отобрать у них необходимую ему смесь. У него не получилось, поэтому за первую половину товара он рассчитался сполна и в срок. Но что он будет делать дальше?

[2] Метрет — мера объёма жидкости ~ 39,5 л. К описываемому моменту в Афинах масло стоило ~ 41 драхму за метрет, т.е. примерно вдвое дороже.

«Что же делать дальше?» — думал Паламед, ощущая непривычное, но почти непреодолимое желание напиться и махнуть на всё рукой. — «План казался таким надёжным…»

Он сумел прийти к соглашению с местной общиной железных дел мастеров. Договор простой: железные крицы из большой новой печи, что построит им мастер из Вавилона, пойдут на изготовление вутца, а весь чугун — ему. Вавилонянин клялся всеми богами, что соотношение будет два к одному, так что каждые пять-шесть дней мастера будут иметь восемь талантов железа, а он — четыре таланта чугуна. Худо ли?

Вот только… То ли дрова тут оказались жарче, то ли мастер что-то напутал, но чугуна печь давала почти половину. И куда прикажете девать излишки? Уголь-то не бесплатный…

— А это ещё что такое⁈ — возмутился он, ознакомившись с отчётом. — Мошенники! Воры! Вам на прошлой неделе десять талантов чугуна привезли, почему продукции только на восемь отгрузили⁈ Где ещё два таланта⁈ Отвечай немедленно.

— Не гневайся, господин! — униженно кланяясь, начал оправдываться старший литейщик. — Чугун грязный очень, чтобы от шлака отделить, пришлось дважды переплавлять, помешивая.

— Ты мне зубы не заговаривай! — вскипел Паламед. — Двойная переплавка объяснила бы перерасход угля… За который я с тебя ещё отдельно спрошу! Литьё где?

— На кочергу, которой помешивали, железо налипало. Приходилось отбивать и в сторону откладывать. Потому вес и уменьшился… Не можем мы тут железо плавить, уж не взыщи, господин.

— Ещё как взыщу! Железо они плавить не умеют… — начал доверенный приказчик Птолемея и вдруг застыл в изумлении. Затребовал поджать разбавленного вина со льдом, выпил чашу и продолжил совсем другим тоном: — Так говоришь, два таланта чугуна из десяти в железо переделались? За это ругать не буду, на всё воля богов! А теперь слушай мою волю. Первое: немедленно отвезти всё переделанное железо на войсковую кузню. И второе. Велю со следующей партии чугуна в железо не меньше трети перевести! Надо — мешайте дольше, надо — третий раз плавьте, и даже четвёртый. За перерасход угля спрашивать не стану. Но мой наказ чтобы был выполнен!

— Спасибо тебе, Гефест-искусник! — от всей души возблагодарил он бога, который даже на чужбине не оставил, помог найти выход из тупика. Хорошее железо стоит дорого, раз в пятнадцать дороже чугуна. Теперь его печь точно окупится. — Жертву обильную тебе принесу! Пару баранов и пифос вина обещаю.

— Треньк! — жалобно взвизгнул наконечник копья, воткнувшегося в мишень.

Так я и знал! Пудлинговка позволяет получить из чугуна сталь с низким содержанием углерода, потому что большая его часть остаётся в расплаве. Но вот от серы и фосфора так не избавиться. Корни папируса содержат достаточно много фосфатов, вот и сталь получается с высоким содержанием фосфора. Неизбежный результат этого — хладноломкость.

Попросту говоря, уже откованные изделия ломаются гораздо легче, чем наша знаменитая хуразданская сталь.

— Это никуда не годится, Ашот! Нельзя с таким оружием воевать! — воззвал я. — Подождите немного, я придумаю способ…

— Сколько именно ждать, Учитель? Полгода? Год? Нет у нас этого времени! Сейчас наш проект живёт взаймы. Мы одолжили корни папируса у Клеомена, а людей — у моего отца. Но процент высок и возвращать надо быстро. Так что не переживайте, справимся и с вот этим…

«Ну да, героизм одних — всегда следствие недальновидности других!» — печально подумал я.

Справиться-то они справятся, но сколько лишней крови при этом прольют? И своей, и чужой? И всё — только из-за паршивой стали.

— Ты посмотри, какая у нас сталь получилась! — довольно кудахтал Пигмалион. — Такие резцы только Еркаты делали! А теперь и мы так умеем! Эх, и разбогатеем же мы, партнёр!

— Погоди! Да постой ты! — озадачился Ильдар. — При чём тут сталь? Ты же —химик, а не железных дел мастер?

— Па-аду-умаешь! — презрительно оттопырив губу, ответил толстяк. — Руса — тоже химик. Но начинал он как раз с того, что отладил для родни способ делать сталь высокого качества. Ничего сложного, на самом деле. Сироп у нас теперь есть, так? Из него получаем уксус, в котором растворяем плохую руду. А потом из раствора получаем руду высочайшего качества. Еркаты её называли «чёрным камнем». Дальше обычная плавка с чистым углем и получаешь железную крицу. Руса уже и не скрывает этот способ.

— Погоди. А почему тогда ты раньше так не делал? — снова не понял Экбатани.

— А-а-а! Так чистую железную крицу получить — даже не половина дела, это многие умеют. И как насытить её углеродом, тоже многим кузнецам известно. Но Руса много раз говорил, что качественная сталь — этоплавленаясталь. А там температуры такие, что… Ни одна обычная печь не достигает.

— Так ты что, новую печь придумал? Очень жаркую?

— Глупости! Я научился карбид получать. Ещё один секрет Русы раскрыл! — гордо выпятил куцую бороденку химик. — А в пламени карбида такой жар, что плавится даже чистое железо!

«Надо же!» — подивился шпион. — «А ведь этот неопрятный толстяк, похоже, и правда, настоящий гений. По крайней мере, секреты Русы он щёлкает один за другим, как белка орехи. Беречь его надо!»

Города бывают разные, и судьбы у них отличаются. Гела[3] была подобна упрямому деревцу, выросшему на отвесном каменистом склоне, и цеплялась за жизнь вопреки всем обстоятельствам. Даже название города, означавшее на языке аборигенов «зимний мороз», ясно говорило о суровом характере.

[3] Гела — греческая колония на Сицилии. Основана колонистами с Родоса и Крита в 688 году до н.э. Независимый город-колония, проводивший самостоятельную политику.

С первого дня колонисты вели ожесточенную борьбу с племенем сиканов, живших в этих местах до их прихода. Потом они бились с другими сицилийскими городами, вчерашние союзники при этом легко становились противниками, а враги — союзниками. Довелось отбиваться и от афинян, потом началась череда войн с Карфагеном, который ухитрился разрушить город и изгнать его жителей. Выжившие укрылись в соседних Сиракузах, но через несколько лет вернулись, отстроили город и добились признания своей независимости.

Шестнадцать лет прошло с тех пор, как закончили восстанавливать городские стены. Горожане вздохнули свободно, торговля, служившая основным источником богатств города, стала оживляться.

А потом Македонский сокрушил зазнаек из Тира и Газы, поверг в пыль Стовратые Фивы и покорил Персию. Потоки товаров с Востока хлынули в страны Великого моря полноводной рекой, резко прибавилось и золота с серебром, в результате аристократия Гелы разбогатела совершенно неприлично.

А в последние годы к этому добавили товары «от Еркатов», монеты «небесного металла» и многие приятные и удивительные вещи. Карфагенянам стало не до захватов новых территорий, своё бы сохранить, казалось бы — живи да радуйся? Но нет!

Стражник, размышлявший обо всём этом, зло сплюнул. Вечно богатеям неймётся! Спорят теперь о том, как быть, если Александр Великий решит собрать под своей рукой всю Великую Грецию[4]? Покориться, подобно сидонцам, или заключить союз с Карфагеном?

И добро бы они об этом просто спорили! Он снова зло сплюнул, вспомнив про «лучших людей города». Ведь доведут своими распрями до того, что город вымрет и без вражеского нападения[5].

[4] Великая Греция — историческая область с древнегреческими колониями, основанная в античный период (начиная с VIII века до н.э.). Великая Греция включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии. Важнейшими городами были Тарент, Партенопея (Неаполис), Сиракузы и Кумы.

[5] В реальной истории при правлении Агафокла (тиран Сиракуз с 317 г. до н.э., правитель большей части Сицилии с 304 г. до н.э.) начались распри между аристократией и простыми горожанами, приведшие, в частности к тому, что карфагеняне в 311 г. до н.э. захватили Гелу без особого сопротивления. Аристократы фактически сдали город захватчикам. В альтернативной реальности Цикла распри начались раньше, да и судьба города отличается.

Нет уж, пора отсюда в Сиракузы податься, благо недавно жалованье подняли, и удавалось раз в неделю отложить новенькую блестящую тетрадрахму из «небесного металла». На удивление удобную штуку ввёл в оборот Александр Великий. Весит немного, принимают её от Геркулесовых столпов до далёкой Индии, а говорят, что и в далёком Китае принимают, причём даже дороже, чем здесь. И при этом даже он, простой стражник имеет возможность по одной такой монетке в неделю откладывать.

Нет, решено! Ещё год прослужит, и переберётся в Сиракузы! Он кивнул сам себе и вслушался в тишину ночи. Он не ошибся, смена приближается. Значит, скоро можно будет и вздремнуть. Немного, конечно, до восхода солнца чуть больше часа осталось, но ведь в это время и сон — самый сладкий. Он мечтательно вздохнул, да так и замер, удивлённо таращась на небо.

Из-за городской стены к Дровяным складам, где, вопреки названию, хранились не только дрова, но и лес для постройки и починки кораблей, брёвна на продажу заезжим купцам и для разных хозяйственных нужд, протянулась огненная дуга.

Множество стрел, каждая из которых, казалось, извергала огонь, устремились к этой цели. Он глухо вякнул, представив, что будет твориться в том месте через считанные минуты, как огненная река изменила направление, накрывая корабли, стоящие в порту и склады с оливковым маслом.

— Враги! На нас напали!!! — заполошно завопил он.

— Вот видишь, Архелай, и беспокоиться теперь не о чём! Хоть Гела и сильно пострадала от огня, но зерно в город ещё не свезли, так что урожай нам удалось сохранить. Я уж не говорю про оливки, сбор которых только начинается! — довольно улыбаясь, говорил интенданту Диомед Фиванец. — И половина кораблей уцелела. Рабов несколько тысяч взяли. По соглашению, заключенному мной с властями Карфагена, четверть добычи идёт войску, вот с этой доли мы и рассчитаемся по всем долгам. И воинам останется достаточно.

— Да, господин! — покорно согласился интендант. Добыча была неожиданно велика. Помимо упомянутой таксиархом добычи, захватили несколько ювелирных лавок и касс трапезитов[6], оказавшихся на удивление богатыми. Не Деловые Дома Вавилона, конечно, но… Звонкой монеты там было много, война окупала себя.

[6] Трапезиты (др.-греч.τραπεζῖται от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 9

«Игрушки для больших мальчиков»

— Как же мне надоели желтые бабы! — вздохнул Боцман, затем почесал в затылке, захотел плюнуть со зла, но не стал злить Колебателя Земли[1], дошёл до носа и сплюнул на берег.

— Так других-то нет! — простодушно вздохнул один из новеньких членов команды.

— А чем тебя жёлтенькие не устраивают? — добродушно хохотнув, похлопал приятеля по плечу Йохан Длинный. — У нас каких только не бывало! И чёрненькие, и смугленькие, в Индии и коричневыми пробавлялись.

— Чёр-рные! Кр-расавицы! — тут же поддержал хозяина попугай, усевшийся на рее.

— Не прав ты, птиц! — встрял в разговор Гоплит. — Лично мне больше всего эти нравятся, половинчатые. У которых один родитель черный, а другой — белый.

— Дур-рак! — припечатал его Пират.

— Да что вы ржёте, как жеребцы? — даже обиделся Боцман. — Не в цвете дело, а в размере! Они ростом не вышли, так ещё и худые, как щепки. У меня ощущение, что я с ребёнком это самое… А я — не такой! Мне бабу подавай, да не простую, а чтобы на ощупь ни с мужиком, ни с ребенком спутать нельзя было! А в этом их Че-Муль-По[2] и выбирать не из кого, я за две недели всех доступных баб, считай и перепробовал! Тоже мне, одно название, что порт!

— Зато до Виресона, столицы здешнего царства Пэкче[3], просто рукой подать! — возразил Полуперс. — А столица — это всегда интересно. Мы ведь теперь торгуем, понимаешь ли. Серебра отсюда увезём, красок разных, провизией свежей закупимся…

[1]Колебатель Земли — один из титулов Посейдона, бога моря, особо почитаемого древнегреческими моряками.

[2] Чемульпо (ныне — Имчхон) — один из крупнейших портов Кореи. Крупным портом и торговым центром он стал только в IV веке н.э., но поселения на его месте существовали со времён неолита. То, что посёлок носит такое же название, как город впоследствии — авторский произвол.

[3] Виресон — такое название с 370 г. до н.э. носил Сеул. В описываемое время он был столицей Пэкче, одного из трёх древних корейских государств, наряду с Силла и Когурё.

— А ты опять простофиль местных обыграешь! — поддакнул Гоплит и все заржали.

— Ой, было бы у них, что брать! — возмутился Полуперс. — Так, мелочь, пару пригоршней меди за вечер.

— Это тебе мелочь! — раздался суровый голос Волка. — А для местной нищеты — на месяц жизни хватит. Так что заканчивай с этим, Рустам, пока тебя не подрезали или бунт не случился. Лучше постарайся, да сам им понемногу проигрывай. А как выиграешь — угощай всех жареной рыбой, вареным рисом и рисовым вином. Пусть лучше они тебя за щедрость хвалят и побольше болтают.

— Но как же я им проиграю⁈ — взвыл Полуперс. — Они же совсем играть не умеют. Никто и не поверит, что…

— А ты постарайся! — включил знаменитую «волчью» улыбку Савлак Мгели. — Тогда я тебе и затраты компенсирую, и по две драхмы сверху добавлю. Кстати, остальных это тоже касается! Всё, что вечером на еду и выпивку потратите, я вам верну. А за интересные сведения награжу особо.

— А что нам интересно, командир?

— Всё! Их законы, история, налоги, бунты, сведения о соседях на севере, востоке и западе. И про металлы расспросите. Не пойму я никак, есть у них своё железо и бронза, или всё привозное.

— А последнее нам зачем? — спросил всё тот же молоденький матрос.

— Дур-рак! Ой, дур-рак! — донеслось с мачты.

— Затем, что воевать без бронзы и железа сложно. А мы должны знать, насколько они готовы к войне, — пояснил юнцу Полуперс.

— Ты смелый человек, купец Тит! — произнёс таксиарх тоном, в котором уважения совершенно не ощущалось. Скорее, интонация говорила о том, что уважаемого судовладельца считают редким глупцом.

— Почему, господин? — спросил торговец, всем видом и тоном своим показывая, что как раз он-то собеседника очень уважает и хочет понять до конца.

— У меня есть несколько причин так считать, — размеренно и неторопливо ответил Диомед. — Во-первых, после падения Гелы эллинские купцы избегают наших портов.

— Тем больше поводов приплыть сюда, господин! — ответил Синопский, уловив паузу в речи собеседника.

— Во-вторых, ты привёз резцы и прочие инструменты туда, где уже есть иберийские. Они не сильно уступают качеством, но в полтора раза дороже, чем Еркаты продают там, где ты закупался. Ты что, не боишься разориться?

— Именно так, не боюсь. Я готов продать свои инструменты по тем же ценам, что и иберийские. Но мои — лучше!

— Вот даже как? Любопытное утверждение. И где же ты их раздобыл, интересно? Нет, я не рассчитываю, что ты поделишься своим торговым секретом, Тит. Но дело в том, что я знаю твой маршрут. А ты знаешь, что мои люди за тобой следили. И, наверняка, сделал правильные выводы. Но, тем не менее, ты снова тут. Почему?

— У вас теперь есть, чем заплатить, господин таксиарх! — улыбнулся торговец. — А главное, теперь вы ещё больше заинтересованы в моём товаре. Так что вы заплатите!

— Дерзко! — тихо отметил Фиванец. — Но ты прав, я нуждаюсь в твоём товаре даже больше, чем раньше. И потому я сильно удивлён тем, что на твоём корабле нет нужных мне смесей. Нужна большая смелость, чтобы так играть со мной. Объяснись!

— Сейчас все пытаются найти того, кто поставил вам «огненные стрелы», — тихо ответил купец. — И поэтому я больше не буду привозить их сюда. Вам придётся забирать их в других портах, не связанных с Карфагеном. Ваша война изменила всё!

— Да ничего эта война не изменила! — отмахнулся Арам, племянник Левши и один из лучших его учеников. — Тебе давно запретили продавать дробовики, пушки и прочие стрелялки кому бы то ни было, кроме Неарха. Так? Так! Но при этом ты льёшь пушки для своих крепостей и вооружаешь ополченцев и войско наместника.

— Так я и есть Наместник! — захлопал я глазами. — Ты не понимаешь, это совсем другое! Это не поставки, я просто оставляю себе!

— Ну, так и найми отряд Ашота! — фыркнул он. — И станут они твоими наёмниками, а значит, ты снова не будешь никому отпускать, но вооружишь его лучше всех!

— Почему лучше? Так же, как всех!

— Нет уж, именно что лучше. Подожди, завтра на полигон пойдём, я вам свои новые «игрушки» покажу!

— До чего же хитрым этот перс оказался! — со странной смесью восхищения и негодования делился с нами Ашот-Следак. — Все ниточки к себе пока обрывает. Только и удалось, что имя его узнать. Ильдар Экбатани его зовут. Бывший тысячник Дария III, потом Спитамену служил, затем — царю Пору. А сейчас, похоже, на себя решил поработать.

— Почему ты так думаешь? — немного помолчав и подумав, поинтересовался дед. — Скорее всего, это именно он раздобыл для карфагенян «огненные стрелы». Получается, он на них работает?

— Это вряд ли! — тут же ответил я, опередив нашего главного контрразведчика. — Мне Птолемей присылал на исследование стрелы, применённые Пором в битве на реке Гидасп. А недавно удалось получить и парочку карфагенских. Даже не спрашиваю, чего это нашим людям стоило. Так вот, рецепты похожие, в основе лежит индийская селитра, да и «зажигалка» в конце стрелы точно такая же. А вот сам горючий состав довольно заметно отличается.

— Погоди! — тут же встрепенулся Ашот. — Ты хочешь сказать, что….

— Что нашёлся химик, который сам прошёл часть пути. Ему дали индийскую селитру, с того же самого месторождения, поделились секретом хвостовой «зажигалки», но остальное он сделал сам. И скажу вам, талантливо сделал, не хуже меня!

Все помолчали.

— А теперь ещё одно. Руса, три химика, переписывающихся с тобой, как оказалось письма не сами пишут. Они пересылали всё тому же Экбатани твои письма, а в ответ получали то, что надо отправить тебе.

— Тогда, скорее всего, они не сами и рецепты подобрали! — уверенно сказал я. — Значит, на этого Ильдара работает не только созданная им шпионская сеть, но и, как минимум, один очень талантливый химик. Знаете, дорогие мои, яоченьхочу с ним познакомиться.

— Ты даже не представляешь, насколько страстно я желаю того же самого! — проворчал Проникающий-в-суть-вещей. — Правда, мне интереснее сам Экбатани. Но и его мастера мы найдём. Очень ужзажигательныеигрушки у него получаются!

— Ба-бах! — глухо бахнула бронзовая пушка.

— Два… Четыре… Шесть… — тут же начал отсчитывать время специальный человек. Ну вот, опять чуть больше трёх минут. Народ жадно следил за действиями расчёта, а я всё никак не мог понять, зачем меня сюда позвали. Всё это я видел уже много раз.

— А теперь нечто новенькое! — загадочно сказал Арам. — Смотри внимательно!

И что тут новенького? Всё выглядело точно так же. А-а-а! Нет, разница есть. Теперь пушка смотрела на мишени, располагающиеся не на двух третях стадии, а примерно в полутора.

— Ба-бах! — судя по тому, как покрошило строй чучел, стреляли не дробом.

— Что это? Картечь? Настоящая?

— Ты помнишь⁈ — с восторгом спросил оружейник. — Да, мы научились делать специальный заряд, сначала он летит целый, потом подрывается и тяжелые пули накрывают строй. Или корабль.

— А дальность как регулируете? — поинтересовался я.

— Ты же сам говорил, что трубкой надо! — поразился он. — Вот мы их и отработали.

Ну да, было дело. Я ведь поначалу картечью назвал стрельбу крупным дробом. А потом уже вспомнил… Нет, не устройство картечной гранаты, откуда его знать мне, глубоко штатскому человеку? Так, обрывки сведений, разбросанных то тут, то там. И надо же, даже этих крох хватило.

— Я три года пытался! — похвастался он. — Получалось плохо. Левша даже рукой махнул. Но видишь, сумели мы.

— Молодец! — не удержался я и обнял его. При нынешней скорострельности важно было уметь работать по строю издалека.

— Погоди, это ещё не всё! — загадочно усмехнулся он.

Опаньки! А это уже не вертлюжные пушки Неарха. Упряжка из четырёх крупных лошадей вывезла бронзовую пушку на больших колёсах. И калибр у неё серьёзный, около ста миллиметров.

— Одна пятая локтя! — тут же подтвердил мою догадку он. — Но главное — не калибр, смотри внимательно!

Пушку вывезли на позицию, отцепили упряжку и споро начали готовить к ведению огня. Первый выстрел прозвучал неожиданно быстро.

— Два… Четыре… — снова начал отсчёт паренёк. — Двадцать два… Двадцать четыре!

— Ба-бах! — неожиданно прогремел следующий выстрел. Что-о-о?

На подготовку к третьему выстрелу ушло двадцать две секунды. К четвертому — примерно двадцать пять. Но как⁈ Я присмотрелся. Снаряды заряжались с казенной части орудия, оттуда же специальным приспособлением извлекали стреляные гильзы. А выстрел производился не поджиганием запальной трубки, а рывком за какую-то верёвку.

— Объясняй! — потребовал я.

— Сейчас, только они отстреляются…

— С казенной части мы давно оружие заряжаем! — довольно пояснял Арам. — И дробовики твои, и пистолеты-переломки, и даже гранатомёты. Вот только на том пути мы упёрлись в предел мощности выстрела.

— Ну да… Я Левше объяснял про затвор, — пробормотал я. — Но он сказал, что такое сейчас не потянуть.

Единственная конструкция затвора, которую я хоть немного знал — это продольно-скользящий, как в автомате Калашникова. Воспроизвели мы его легко, вот только запирать, как оказалось, нужно без малейшей щелочки. Тупик!

— Наставник объяснял мне. Но тут другая конструкция. Толстая стальная пластина опускается и поднимается, запирая канал ствола. Она его как бы заклинивает, поэтому мы так и назвали — клиновым затвором[4].

— Погоди, а как же вы через пластину удар по капсюлю обеспечиваете? — озадачился я. — Разумеется, можно оставить небольшое отверстие, но тогда через него вырвутся пороховые газы.

— Никакого отверстия! Мы встроили специальный механизм в саму запирающую пластину. Когда кто-то из расчёта дёргает за веревку, стопор освобождается и этот механизм ударяет по капсюлю.

— Ишь ты! — восхитился я, хоть ничего и не понял. — А ведь теперь мы скорострельность сильно поднимем. Так не только по пехотный строй перемолоть можно, но и кавалерию остановить.

— Можно! — скривившись, согласился он. — Проблема в том, что пока что такие затворы только три человека делать умеет — Наставник, сын его да я. Но для себя и царя таких пушек мы наделаем!

[4] Клиновый затвор — механизм огнестрельного оружия, обеспечивающий открывание и закрывание канала ствола путём поступательного движения затвора перпендикулярно оси ствола (вертикально или горизонтально).

— Ох, Паламед, ох, хитроумец! Из ничего, считай, пушек наделал. И ведь даже денег дополнительных не попросил! — шептал себе под нос Птолемей Сотер. Потом повысил голос, обращаясь к ловкому управляющему: — Двадцать три пушки, свинцовые пули и порох к ним. И всё это, не затратив ни обола лишнего. Как это у тебя получилось?

— Великий, никакого секрета тут нет, наши мастера научилисьпеределыватьчугун в сталь. Она хуже вутца здешних мастеров, но годится на кирки, мотыги, ножи, косы и лопаты. Так что новая печь быстро окупила себя, строим две новых, ещё больше.

— Ты это… Аккуратнее, а то мастера, делающие вутц, взбунтуются. Нам такого не надо, их оружие и инструменты чудо как хороши!

— Ты прав, но сейчас они довольны, как только что искупавшиеся слоны. Мы снизили им цену на уголь и на хорошее железо, забрали себе самую трудоёмкую часть работы. Так что цены на вутц они сами понизили, чтобы больше продавать в долину Ганга и в Китай. Там хорошей стали делать не умеют, а оружия нужно мно-о-ого!

Тут он попытался руками показать, насколько велики потребности восточных соседей в хорошей стали и чуть не упал, поскользнувшись.

— Осторожнее, Паламед! Тут всё же поле боя, а не дворцовые покои! — пробурчал наместник. — Со свинцом мне всё ясно, если есть деньги, достать его не проблема! Но ты так и не ответил, откуда порох достал?

— Великий, ты помнишь, что отправлял гонца к Русе, чтобы поговорить на тему пороха? Этот парень оказался хитрецом, не меньшим, чем я. Ответил, что не может нарушить запрет царя Александра, и потому весь произведённый у него порох отдаст Неарху. Но! У него как раз несколько мастеров едут к родне в недавно построенный полис на берегу Эритрейского моря. Тот полис в державу Александра не входит, а потому…

— Его мастера могут приготовить для нас порох? — догадался Птолемей и, получив подтверждающий кивок, от всей души рассмеялся. — И много с нас содрали за этот хитрый способ?

— Нет, всего на треть дороже, чем были обычные поставки. Но оплату Еркаты взяли не деньгами, а селитрой и алмазами.

— Плевать! — отмахнулся наместник.

— Ты снова прав, правитель, селитры у нас скоро будет столько, сколько потребуется. Напрасно наш южный сосед взбунтовался.

— У него выхода не было! — пояснил Птолемей. — Я, как наместник, направил на его рудники проверяющих. И потребовал дать отчётов о всех продажах за предыдущие три года.

— И что?

— Ты что, новостей не слышал? Карфагеняне сначала спалили Гелу «огненными стрелами», а потом захватили ещё пару городов. А Руса утверждает, что начинка для тех стрел делалась из индийской селитры.

— Да уж, такого царь Александр не простит.

— Именно. Но нам теперь осталась сущая мелочь — Выиграть эту битву!

— Пушки — это хорошо! — шумно радовался принц Ашот. — А то нам раньше только дробовики да пистолеты давали, а ими сражения не выигрываются! Дробовик на шестьдесят шагов бьёт, а пистолет — и вовсе на пятнадцать-двадцать. На большем расстоянии пуля летит, куда хочет, а не туда, куда ты целишься. А хорошие луки и на сотне шагов по строю эффективны.

— А гранаты? — спросил я.

— Ручные? — скривился Леонид. — Вещь страшная, не спорю, но мало кто кинет их дальше семидесяти шагов. Ещё два десятка — и осколки уже не пробивают хорошего щита. Нет, Руса, даже здешние кочевники уже выучились, что от оружия патрульных надо держаться вдалеке и закидывать нас стрелами. Я так трёх хороших ребят потерял.

Надо же, а мне об этом не докладывали. Интересно, почему?

— А вот тут у меня есть ещё пара новых игрушек! — улыбнулся Арам. Извлёк из кармана[5] маленький цилиндрик и показал. — Знаешь, что это?

— Пистолетный патрон, калибр — одна сороковая локтя, — недоумённо ответил тот. — У Русы такой пистолет есть, и у нас с Леонидом. Стоит раз в двадцать дороже обычного. За счёт нарезов в стволе хороший стрелок может из такого попасть в противника даже на сорока шагах. Но патрон слабоват, хороший доспех не пробивает.

— А если пистолет сделать не переломный, а с затвором, и патрон усилить? — лукаво прищурился оружейник.

— Тогда даже гетайру не поздоровится! — уверенно ответил Леонид. — Но гоплон[6] уже не пробьёт, я думаю. Да и дорог такой пистолет, мало их!

— А почему дорог? — продолжал допытываться ученик Левши.

— Трудно прямой канал ствола просверлить! — ответил я. — Чем меньше калибр, тем труднее.

[5]Автор в курсе, что в те времена в реальной истории карманов не знали. Но напоминает, что Руса и Розочка уже много лет назад познакомили мир и с карманами, и с рубашками, и даже с аналогом джинсов.

[6]Гоплон — круглый или овальный выпуклый щит, в боковой вырезке которого покоилось копьё. Изготавливался из нескольких слоев бычьей кожи, покрытых снаружи металлической пластинкой. Был основной защитой тяжелой греческой пехоты, получивших из-за этого щита название гоплиты.

Это особенность нынешнего станкостроения. Одну тридцатую локтя, то есть 16,7 мм удаётся нормально просверлить три раза из четырёх, процент брака приемлем. А вот на 12,5 — хорошо, если один из десяти нормально получается.

Нет, сварной ствол, навивкой полосы на оправку, наши мастера даже калибром 10,0 мм легко изготавливают, вот только швы по прочности существенно уступают стволу, полученному из хорошо прокованной цельнолитой заготовки. А это неизбежно ведёт к ослаблению заряда, то есть, к снижению начальной скорости. И уменьшение калибра лишается смысла, как и нарезы в стволе. Ослабленный заряд не всегда способен протолкнуть пулю по нарезам.

— Во-от! — торжествующе сказал Арам. — А теперь смотрите сюда!

Ну, смотрим. И что видим? Ствол у пистолета толстый, наружный диаметр больше двадцати миллиметров. Не «переломка», клиновый затвор стоит. Значит, патрон мощный, пороха не пожалели. Опаньки, а это что?

В этого монстра наш оружейник зарядил тот самый патрон «одна сороковая». С заметным усилием нажал на какой-то выступ, при этом затвор закрылся и сто-то щелкнуло.

— Это ударный механизм взвёлся! — пояснил он. — Гоплон говорите? У нашего патруля щиты получше! Геворг, ну-ка, закрепи свой щит на мишени! Да не бойся ты, ремонт я оплачу.

— Ба-бах! — щелкнул выстрел. Даже я уловил, что звук отличается от обычного выстрела из здешних пистолетов. Не просто громче, но будто тоном выше, с присвистом.

— Ну, что я говорил! — обрадовался оружейник, убедившись в наличии сквозной дыры в щите. — Пробило! И щит, и мишень за ним. А всё почему? Мы просверлили ствол большого калибра, а потом в него вложили сварной, калибром поменьше. Тяжеловато, конечно, но работает!

А ведь точно, припомнил я. Что-то такое про нарезные вкладыши в гладкоствольные ружья мне кто-то из учеников рассказывал. Да вот только сам бы я и не вспомнил. А тут получается, хроноаборигены додумались?

— И толку? Пусть он и мощнее, но всё равно, дальше сорока-пятидесяти шагов из такого пистолета не попасть! — попытался охладить его восторги принц.

— Нет, Ашот! — ответил я. — Таким же способом можно и нарезное ружьё мощное сделать. Тяжёлое, но недорогое. И с мощным патроном. Из такого наши патрульные смогут уверенно поражать противников даже на трёхстах шагах. Так что… Пусть твоя проблема и не решена пока, но мы знаем, в каком направлении двигаться!

С прошлой главы статы пополнились клиновым затвором и нарезным оружием малого (12.5 мм) калибра с мощным патроном.

Глава 10

«Новые способы ведения войны»

Архимеда я ограбил безбожно, даже неудобно как-то перед ещё не родившимся жителем Сиракуз. И винт его себе присвоил, и правила рычага, и даже закон про «тело, погружённое в жидкость…»

И ведь, теоретически, у меня есть шансы дожить до его рождения[1], хотя и не очень большие. Впрочем, я уже так изменил историю, что он может и не родиться. Карфагеняне как с цепи сорвались, уже три греческих полиса на Сицилии захватили и осадили ещё парочку. С такими темпами скоро все города под себя подомнут, причём не только на острове, но и на юге Итальянского «сапога».

[1]Архимед Сиракузский — древнегреческий учёный, инженер и математик. Родился в 287 г. до н.э. в городе Сиракузы на Сицилии. Как уже отмечалось ранее, на Сицилии и на территории будущей материковой Италии было множество греческих колоний. В указанный период шла война, карфаген постепенно подминал эти колонии под себя.

После этого Неарху трудновато станет десант высаживать. Но он с войной не торопится почему-то. Хотя… я как раз знаю причину, вот она, прямо передо мной. Новый тип корабля. За основу взяли пузатого финикийского «купца». Длина такая же, как у триремы, осадка и ширина палубы лишь самую малость больше, но по Каналу Фараонов должен пройти. А вот водоизмещение — существенно больше. Насколько? А вот мы сейчас и измерим!

Задачка-то непростая! Рассчитать математически? А как? Взвесить отдельно пустой кораблик, балласт и груз, заставляющий опуститься по самую ватерлинию и да просуммировать? Так нет у меня таких весов! В Трапезунде-то мы корабль по частям взвешивали, а тут Неарх уже готовый показал!

Вот мы и выкручиваемся. Завели корабль в слегка переделанный шлюз Канала и откачали всю воду, аккуратно посадив корабль на дно. К счастью, здешние корабли к такому обращению привычны, их регулярно вытаскивают на берег, чтобы почистить днище от ракушек, заново его осмолить и покрасить. Так что корпус выдержал, хоть и потрескивал.

Затем снова наполнили шлюз, замеряя специальным водомером количество поданной воды. Дальше что? Вывели корабль, довели уровень воды до прежней метки, а затем снова откачали воду. Получили разность 220 тонн. Или, если в мерках, установленных Александром, 5 500 метретов.

Точность, конечно, так себе, на пять-шесть тонн легко могли обмануться, но всё равно, получается, эта пузатая калоша способна перевезти сотен пять пехотинцев. Или больше сотни тонн снаряжения. Отличная штука для перевозки войска через море.

Экипаж — всего тридцать человек, да и гребных вёсел всего десяток. Для того, чтобы зайти в порт или выйти из него этого достаточно. Две мачты, косые паруса и усиленный судовой набор, управляются двумя рулевыми вёслами, а по морю планируют ходить только под парусами. Правда, из-за пузатой формы корпуса скорость сильно уступает пиратским миопаронам и биремам.

Разумеется, при наличии на борту хотя бы полусотни пехотинцев это не критично, но и без них кораблик способен огрызнуться — по три вертлюжных пушки по каждому борту и по одной — на носу и корме. Пушки казнозарядные, скорострельность у них — до трёх выстрелов в минуту, так что я лично не завидую «мышиной ладье», которая испытает свою удачу даже с единичным таким корабликом. А Неарх собирается строить их десятками.

Вот только займёт это ещё месяцев восемь, а то и десять, за это время таксиарх Диомед Фиванец способен захватить все порты Сицилии. И где он собирается высаживать десант? И, главное, как нам успеть снабдить его пушками? Заготовки под стволы даже отлить непросто, проковать — ещё сложнее, а уж стволы сверлить… У-у-у… У меня даже зубы заболели, как представил. Нужных станков у нас мало, мастеров, способных их строить и ремонтировать — по пальцам пересчитать можно, да и занимаются они не только этими станками…

Так что, наверное, и к лучшему, что Неарх тянет время!

— Эти сволочи опять тянут время! — возмутился Птолемей. — Снова отступили без боя. И как же мне их разбить?

— В первый раз сражение состоялось, наместник! — возразил ему таксиарх. — И поле боя осталось за нами!

Сотер только скривился. Подумаешь, попыталась конница южан атаковать левый фланг, получила пару залпов картечи и откатилась. Потом-то что было? Позорище сплошное получилось!

Нет, начиналось всё прекрасно, пехота противника просто сбежала, бросив обоз. Победа? Наверное. Вот только преследовать противника не получилось. Брошенные без лошадей повозки были перевернуты и подожжены, забив всю дорогу.

А затем… уже трижды противник ускользал от сражения, изредка оставляя отряд прикрытия.

— Они тянут время, — задумчиво пробормотал Птолемей. — Но зачем? Чего они добиваются?

— Я думаю, они договариваются с соседями, — осторожно предположил таксиарх. — Нас здесь никто не любит. Ни Арджуна, ставший царём Абисара, ни Таксил, обиженный на то, что Александр Великий не дал ему новых земель, ни цари Мусикана и Портикана. Если наше войско увязнет в этих землях, утомится в долгой погоне, а потом — и в осаде их столицы, соблазн ударить нам в спину станет настолько сильным, что может преодолеть их страх перед наказанием.

— Значит, надо обойтись без осады! — решительно сказал наместник и царь Пенджаба. — Будем брать город с ходу.

— Говорят, бог троицу любит! Только как мне быть, если я ни в каких богов не верю? У кого удачи просить? Ладно, третья попытка…– задумчиво пробормотал я себе под нос и замкнул контакт. Двигатель зажужжал, разгоняясь по мере того, как я сдвигал ползунок реостата.

— Тук-тук! Тук-тук! — всё чаще стучали поршни насоса. Кислород нагнетался, давление в ресивере постепенно повышалось.

— Только бы получилось! — тихо заклинал я судьбу, но…

— Бам-м-м! — рвануло что-то внутри насоса, и он загорелся.

С горестным и невнятным звуком я отключил питание, пока ассистенты храбро тушили пожар углекислым газом.

— Брось, Руса, не получится ничего! — сказал дедушка, до того тихо сидевший в углу лаборатории. — Два насоса сгорело, ещё один вообще взорвался, лаборанта ранило, двигатель сгорел… А это же штучная продукция, её мастера из мастеров делают. И всё зачем?

— Как это, зачем⁈ — раненным медведем взревел я. — Ты видел, как инструмент из нашего железа ломается? Это от того, что фосфора в нём много! И при ковке ломается потому что много серы. Корни папируса плохой уголь дают, он металл загрязняет!

— И что с того? Ты сообщения Волка читал? В Китае инструменты вообще из чугуна делают! А у их северных соседей, которых ты корейцами зовёшь, и такой инструмент — за счастье! Я уже приказал, чтобы и у нас самый простой инструмент тоже из чугуна лили. Дешевле продадим, а покупатели и такому рады будут.

— Нельзя, дедушка, как ты не понимаешь, нельзя нам этим путём идти! Внуки Энкиду поделились сведениями, что у Птолемея в Индии свои умельцы нашлись. Стекло делают своё, чугун льют, а недавно научились его в железопеределывать. Понимаешь⁈ Уголь у них лучше, руда хорошая, так что их сталь лучше нашей будет. Нельзя нам такого допустить!

— Поэтому ты себя и изводишь? — понимающе улыбнулся он. — Понимаю. Звание лучшего дорогого стоит. Но неужели ты не видишь, что перед нами тупик? Не получается нашими средствами кислород сжимать!

— Тупик, говоришь… — задумчиво проговорил я, пробуя каждое слово на вкус. — А ты прав, дед. Совсем я поглупел. Зайдя в тупик, незачем стену лбом крушить. Проще выйти назад и поискать обходной путь!

— Хитрец этот Диомед Фиванец! — уважительно пробормотал Библиофил. — Посмотреть со стороны, так он осадил Катанию[2] с суши и с моря, и только. Запасов у горожан много, гарнизон крепкий, стены высокие, тушить пожары они готовы. Так что осада явно затянется. Вот только Тавромений карфагеняне недавно захватили, а теперь и Регию с Мессеной торговлю перекрыли. А эти города не сами по себе, они Сиракузам подчиняются.

— И что из этого следует, наварх[3]? — спросил его Арам Арцат, навигатор их новенькой биремы.

— Провокация это! — уверенно заявил тот. — Карфагеняне ждут-не дождутся, чтобы Сиракузы сюда свой флот прислали. Тогда люди Диомеда его и сожгут!

— А нас?

— А нас-то за что⁈ — удивлённо посмотрел на него флотоводец, потом не выдержал и заржал. — Не волнуйся, я и сам погибать не собираюсь, и парней своих понапрасну класть — тоже. Прорвёмся!

[2]Катания (на карте почему-то обозначена как Катана) была основана в 729 году до н.э. греческими колонистами, прибывшими сюда из эвбейского города Халкида. К моменту, описываемому в романе подчинялся Сиракузам, как и Мессена (ныне — Мессина), и лежащий по другую сторону Мессинского пролива Регий (ныне — Реджо-ди-Калабрия).

[3] Наварх — иногда командир корабля, но в данном случае — командир флотилии.

— Не дрейфь, лекарь, прорвёмся! — хлопнул Никомеда по плечу десятник по прозвищу Синий Слон.

Тот слегка сморщился, отвык от панибратства за последние годы. Как-никак полноправный член Аспиринового Братства, один из учеников самого Ангела, дважды удостоился чести посетить лекции Русы Ерката. А тут… Но развивать эту тему не стал, а спросил о том, что его действительно волновало:

— Как же прорвёмся? Смотри, какие у южан стены высокие! У нас и лестниц таких нет, чтобы влезть. И тараном их не взять, построены из крепкого камня, а в толщину — десяток локтей.

— Вот ты скажи мне, ученик Эскулапа! — лениво начал Синий. — Я тебя разве учу, как людей лечить? Нет, я тебя в этих вопросах слушаюсь, как папку в детстве. Кого скажешь, того на стол и тащу. А потом — обратно оттаскиваю. Отметь — делаю это молча и без комментариев!

— Ага! — хохотнул лекарь. — Если ругань опустить, то вообще ни слова не произносишь!

— Не без того, — улыбнулся Слон, получивший это прозвище за габариты, огромный нос и пару слегка выпирающих верхних клыков. — Без крепкого словца и служба — не служба. Но я тебе не о том говорил. Вот скажи мне, с каких пор ты решил, что в военных вопросах лучше нашего Птолемея понимаешь?

— А что, у меня глаз нет? Сам вижу, что к стенам и не подойти — рвы глубокие и широкие, земляной вал высокий. Не подтащить сюда ни тарана, ни лестниц. И к воротам нынче не подойти, мост перед ними подняли.

— А если и подойдёшь… Крепостные башни тут не простые, — кивнул десятник. — Это только кажется, что ворота вышиб — и ты уже в городе. Нет, там дальше коридор налево ведёт, между двух стен, а в них бойницы, из которых вторгшегося противника и стрелами потчуют, и кипятком, и смолой расплавленной, и свинцом жидким.

— Ох! — только и выдал впечатленный лекарь.

— И это ещё не всё! Там вторые ворота, которые никак не выбить, изгиб коридора не даст таран подвести. А за ними — ещё один «коридор смерти» и новые ворота, И лишь за ними — Нижний город начинается.

— Но как же тогда?.. Наместник сказал, что осады не будет, город сходу брать будем. И как?

— А этого, братец, я и сам не знаю. Но мы с тобой сейчас всё своими глазами увидим!

— Правильно говорят, лучше один раз увидеть, чем дюжину раз услышать! А один раз сделать самому — лучше, чем пять раз посмотреть, как делают другие! — приговаривал Леонид, снаряжая патроны.

Непростая это наука оказалась. Сначала берешь донце патрона, специальные щипцы и впрессовываешь в гнездо капсюль. И так раз за разом, пока тридцать штук не наберётся. Потом эти донца аккуратно покрываешь с двух сторон лаком. Состав лака Руса в секрете держит и правильно делает! Никто пока такого не повторит, на то он и Руса Еркат, второго такого во всём мире нет! Любого в Армянском Царстве спроси, нет такого, чтобы Русой не гордился.

Так, все обработаны, теперь влага внутрь не попадёт. Ацетон высыхает быстро, пока последнее донце обрабатывал, первое уже высохло. Теперь берём цилиндрики, смазываем низ всё тем же лаком и, слегка поворачивая по резьбе, ввинчиваем в них донца. Готово! Первая гильза собрана!

Говорят, Руса ворчал, что надо целиком гильзу делать, а не свинчивать. Может, и надо, ему виднее. Вот только вытягивать или вытачивать цельную — долго и дорого. И такие, «склеенные-свинченные», хоть и служат недолго, всего три-пять выстрелов, но и делать их намного проще.

Та-ак… Теперь в каждую гильзу навеску пороха поместить, утрамбовать пыжом из нитрованной бумаги и-и-и… Аккуратно «посадить» в гнездо свинцовую пулю. Делать это приходится с усилием, иначе вывалится. Теперь последний штрих — нанести лак по невидимой щели, защищая содержимое патрона от влаги. Есть! Красавчики!

Жаль, что патроны калибра «одна сороковая» пока только под пистолет сделаны. Но ничего, Учитель и Арам-оружейник обнадёжили патрульных, что скоро и ружья такие появятся.

«Тогда-то мы грабителям и покажем!» — с надеждой подумал Леонид.

— Правее на два румба! — скомандовал Библиофил. — Так держать! Сейчас мы им покажем!

И улыбнулся, представляя, какой сумбур сейчас творится в головах у противника. Понять поведения его флотилии они точно не могут. С одной стороны, «купцами» его биремы не выглядят — быстрые, вёсел много, а значит, и экипаж не маленький. Да и не суются в последнее время купцы в эти воды.

А с другой стороны, их флотилия идёт вперёд под всеми парусами, а их принято перед боем снимать. Да и атаковать пятёркой не самых больших кораблей целую дюжину? Странно это, а всё непонятное вызывает опаску.

Ничего-ничего, ещё немного и они сократят дистанцию до одной навигационной стадии. И вот тогда…

— Носовое орудие! О-гонь!!! — проорал он. Несколько мгновений ничего не происходило, ведь стрельба с палубы — дело непростое. Корабли качаются на волнах, палуба кренится то на один борт, то на другой, да и нос то опускается, то задирается. Опять же и сам корабль то приподнимается на волне, то проваливается. Всё это требует от канонира немалого мастерства и чутья, приходится подгадывать момент для удачного выстрела.

— Ба-бах! — не так уж и громко кашлянула вертлюжная пушка на носу. Артиллерийская граната улетела и впилась в борт вражеского флагмана чуть выше ватерлинии. Взрыв заряда отсюда казался совсем не страшным, но в борту возник пролом.

— Кормовое! О-ого-о-онь!

В этот раз взрыв произошёл, едва граната коснулась вражеского борта. Хватит и двух проломов, чтобы утопить этот корабль? Нет, конечно! Но за ним следом, «в линию» идут ещё четыре биремы, и все они будут «клевать» повреждённый корабль, пока не добьют. А затем развернутся, и повторят обстрел.

Та-ак, а это ещё что такое? По третьему кораблю его флотилии открыли ответный огонь. Да, с качающейся палубы и с расстояния в целую стадию большая часть «огненных стрел» бесполезно падала в море, но почти треть застревала в палубе или парусах. И вот эти, последние, были особенно опасны. У них уже не хватало силы, чтобы пробить паруса насквозь, они застревали в них и поджигали.

— Команда по флотилии! Принять правее! Увеличить дистанцию до двух стадий! Огонь по противнику не прекращать! Включить насосы!

Насосы на военных кораблях стоят мощные, они способны и и с большой течью бороться, и пожал сбить за доли минуты, вот только никто и не думал тушить из них паруса. Направить струю вверх никак не получалось, так что на третьей биреме парусов не осталось, да и на четвертой лишись одного.

— Нич-чего! — зло оскалившись, прорычал наварх. — Мы и на вёслах повоюем! И с двух стадий! А вот что вы станете делать?

Флагман противника уже затонул, а его флотилия развернулась и атаковала следующий корабль. Да, с такого расстояния больше половины гранат падало в море, но зато и «огненные стрелы» противника вообще не доставали до его кораблей.

Похоже, это дошло и до командования противника, и их флот потянулся на север.

— Приказываю преследовать противника! Обстрел не прекращать! Следить за дистанцией, ближе двух стадий не приближаться! — продолжал командовать Библиофил. А потом тихо добавил: — И не надейтесь, легко вам не будет!

— Легко никому не будет! — прогудел Слон. — Но особенно я не завидую парням во-о-он в тех «черепахах». Едва они на стадию приблизятся, баллисты начнут по ним горшки с зажигательной смесью и камни пускать. А потом и лучники подключатся. Рано или поздно щиты проломят или подожгут. И спастись никому не удастся, лучники всех нашпигуют.

— А если они крепче, чем ты думаешь?

— Может, я и ошибаюсь! — неожиданно легко согласился десятник. — Но это им не поможет, всё равно они передо рвом застрянут. Так что времени у южан будет достаточно.

Однако вскоре ему пришлось удивиться. Первая из «черепах» вдруг резко увеличила скорость, разогналась до скорости бегуна на длинные дистанции и…

Никомед отказывался верить своим глазам, но передняя часть «черепахи» спокойно продолжала движение даже после того, как передняя пара колёс оторвалась от земли. Затем и вторая, но «черепаха» всё равно продолжала идти ровно. Нет, она всё же провалилась в ров, но не абы как, а перекрыв его своей верхней частью, будто восстановив потерянный мост.

А лекарь припомнил игрушку, которую им показывал Руса. Игрушечная птица, будто бы вопреки всем законам природы неподвижно висящая на кончике клюва. Разум отказывался поверить глазам, но Руса всё объяснил. Показал, что сама птица сделана из очень лёгкого материала, а в кончиках крыльев, чуть вынесенных вперёд, находятся тяжёлые свинцовые грузила.

Похоже, и у этой черепахи в корме собрали тяжелые аккумуляторы и движок, а остальную часть максимально облегчили. И тщательно рассчитали размеры, чтобы она закрыла брешь в дороге.

Тем временем вторая «черепаха» проехалась по первой и ударила по воротам, пробив их с одного удара.

— Лихо! — уважительно пробормотал Синий Слон. — А дальше что?

«Черепаха», взревев с такой натугой, что слышно было даже здесь, вырвала «клюв» тарана из городских ворот, отползла немного, снова разогналась и повторила удар. Затем снова. И снова. С седьмого удара удалось въехать внутрь всей «головой» «черепахи».

— Быстро они! — признал десятник, а потом с сожалением продолжил: — Но всё равно, застряли они!

Тут воины стали выбегать из второй «черепахи» и бросаться в ров.

— Это что ещё такое? — удивился Никомед, но через несколько мгновений всё разъяснилось. Ахнуло так, что лекарь ненадолго оглох. Башня треснула и развалилась, а воздух наполнился её обломками самого разного размера.

«Надеюсь, вода во рву спасла храбрых воинов!» — подумал лекарь[5].

[5] Разумеется, не спасла. Именно из-за несжимаемости воды взрыв в ней действует намного сильнее. Но Птолемею и Никомеду неоткуда было об этом знать.

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 11

«Много химии»

Идея насчёт обходного пути мне понравилась, так что я не стал откладывать в долгий ящик. Первым делом испробовал электрорафинирование, благо опыт имелся — я таким методом и серебро из свинца добывал, и платину из меди. А заодно получал немного никеля и цинка.

Вот и решил я попробовать почистить таким же путём и железо от фосфора и серы. Однако первый блин вышел комом. Я так и не смог понять, каким образом сульфат-анион превращался в примесь серы в железе. С ацетатом железа тоже возникли проблемы. Шла конкурентная реакция. Процесс Кольбе приводил к выделению на аноде углекислого газа и этана.

В итоге я остановился на хлориде двухвалентного железа. Да, и в этом случае есть «подводный камень» — выделяется немного свободного хлора на аноде и водорода на катоде. Пришлось ставить поглотители хлора и создавать сильную вентиляцию участка.

Кто-то может спросить, на фига тогда возиться, если можно электричеством из руды восстанавливать, но у меня на это готов ответ. Электричество у нас выходило непомерно дорогим, а при таком способе его удельный расход вдвое ниже.

Новым способом одно-единственное верхнебойное колесо с генератором даст нам более пятисот тонн стали высокого качества в год.

— Что тебя не устраивает, Руса? — меня не могла понять даже Софочка. — Отличная сталь, самого высшего качества. И делать её мы теперь будем почти вдвое дешевле, чем раньше. Почему ты не хочешь остановиться? Зачем искать дальше?

И что мне на такое ответить? Признаться, что просто-напросто очень хочется найти способ конвертерной переделки чугуна? Несерьёзно как-то, недостойно «господина Наместника Верхней и Нижней Нубии». Пришлось говорить о другом.

— Помнишь, родная, я говорил, что близятся плохие времена? Разумеется, помнишь. В такие времена важно иметь обученных воинов, а для них — деньги, оружие и еду. Это основа всего остального. Наша качественная сталь всё равно получается слишком дорогой, из неё не сделаешь доспех и оружие для каждого ополченца. А наша дешёвая сталь слишком плоха. Нужно найти промежуточное решение.

И ведь я знал решение, вот что обидно. Ключевые слова — «томасовский процесс». Один из видовпеределачугуна, конкурент бессемеровского процесса. Позволяет получать качественную сталь даже из чугуна, содержащего 2% фосфора. В нашем чугуне его меньше, так что…

— Карбоната магния у меня много, а именно из него и получают футеровку для томасовского конвертера. Извести тоже хватает, а именно она и связывает окисляющийся фосфор, — начал рассуждать я сам с собой. — Проблема в том, что большой конвертер нам не осилить. Ни чугуна мы столько не выплавим, ни угля не добудем. Да и столько стали нам девать будет некуда… А маленький… Уменьшение линейного размера вдвое приводит к тому, что объём уменьшается в восемь раз, а площадь поверхности — всего в четыре.

— И что с того? — услышал я недоумённый вопрос Софочки. Оказывается, моя умница-разумница никуда не ушла и внимательно вслушивалась в лившийся из меня поток сознания.

— Количество выделяемого тепла пропорционально объему. А потери — поверхности. Вот и получается, что конвертер, если его уменьшить в восемь раз, остывает вдвое быстрее.

— И ничего нельзя поделать?

— Можно! — вздохнул я. — Если увеличить количество вдуваемого кислорода, тепла выделяется больше. В Хураздане бригады твоих девочек как раз подачу кислорода и организовывали. Нам надо здесь проделать примерно то же самое, только чтобы одна единственная девочка выполняла работу целой сотни.

Гречанка только вздохнула на это.

— Вот и я не знаю, как этого добиться! — признался я. — Насосы возложенных на них надежд не оправдали.

— Не знаю я, как Руса этого добивается! — признался Пигмалион партнёру. — Как сироп сладкий сделать — я догадался. Спирт и уксус делать и без меня умели. Ацетон — тоже делаем. И мыло. Порошок зубной. Аммиак. Недавно вот придумал, как карбид получать.

— Ты придумал? — саркастически переспросил Ильдар.

— Так не ты же! — отбрил его толстяк. — Твои шпионы только намёки дали, а способ я сам нашёл! И заметь, благодаря этому теперь мы можем отличную сталь без ограничений получать. Лучшие в мире инструменты и оружие! Не хуже, чем у Еркатов.

— Так в том-то и дело! — горячо заговорил Экбатани. — Пойми, скоро мы уже не сможем прятаться! Но, чтобы жить и работать открыто, нам нужны большие деньги. Потому я и прошу — взломай действительно стоящий секрет. Краски. Аспирин. «Небесный металл». Или хотя бы зеркала.

— Да что ты говоришь! А то я сам не понимаю, на чём можно много заработать! Я пытаюсь… Тут Руса свои секреты хранит, как кремень! Так что на, выпей лучше пива. Наконец-то у меня получилось, как у Еркатов.

Несколько минут отставной шпион посвятил дегустации. По его мнению, в Хураздане всё равно было вкуснее, но расстраивать партнёра он не стал, а наоборот, жестами и мимикой показал полный восторг.

— Ты слышал, что под Катанией случилось?

— Да тут даже глухим на пальцах растолковали! — криво усмехнулсяхимик. — Пятёрка кораблей из Трапезунда утопила целую дюжину карфагенских, потеряв лишь один из своих. Не помогли тем «огненные стрелы».

— Не помогли! — согласился Ильдар. — Поэтому новых заказов они делать не стали.

— Жаль! — протянул толстяк. — Мы на смеси для них неплохо зарабатывали.

— Не грусти, всё равно Птолемей месторождения селитры себе забрал. Так что и «карамель» нам варить не из чего!

— Кто тебе это сказал? — удивлённо посмотрел на него сын Хирама. — Как раз селитру я легко сделаю. Руса недавно поделился с учениками старым рецептом, думаю, несложно будет повторить.

— Повторить, говоришь… Слушай, помнишь, ты говорил, что твой состав «огненных стрел» похож на индийский, но отличается?

— Помню, конечно. А ты это к чему? Думаешь, индийский состав лучше? Хочешь, чтобы я его повторил?

— Нет! — широко улыбнулся Экбатани. — Я о другом подумал. А что, если ты свой состав пороха придумаешь? Это ж не краски какие-то, и не зеркала. Порох у нас любой царь купит! И за ценой не постоит!

— Пи-ить! Пи-ить! — раздалось из дальнего угла.

Синий Слон подошёл к деревянному ложу и осмотрел раненного. Нет, этому пить нельзя, лекарь говорил, то после ранения в брюхо поить вредно. Можно капельницу поставить, да только заняты они все сейчас. И положили под них тех, кто чином постарше, да и то не всех, а лишь таких, у кого шансы поправиться высокие.

Поэтому десятник ограничился тем, что смочил страдальцу губы. Если этот бедолага окажется счастлив и живуч, доживёт до утра и не сгорит от внутреннего жара, завтра и его под капельницу положат.

Эх-х, тяжело дался тот штурм. Взрыв не ограничился тем, что разметал большую часть башни. Нет, проход завалило, а первая «черепаха», заменившая мостик через ров, разломалась на части и упала в ров. Но Птолемей подтащил под стену пушки и лучников, после чего, под защитой картечи и стрел сапёры восстановили мостик, подтащили в остатки башни новые заряды взрывчатки и расчистили дорогу через обломки.

Слон, глядя на это, чувствовал себя новичком, ничего не знающим о том, как ведутся войны.

— Пи-ить! — раздалось из другого угла. А вот этого напоить можно и нужно. Два гранатных осколка из плеча вытащили. Герой! Добровольцем пошёл в метатели ручных гранат. Расчищал дорогу к дворцу. Главный проспект от баррикад расчищали пушечным огнём, а вот по прочим улицам, узким и кривым пушкам не пройти, вот и шли гоплиты под прикрытием лучников и гранатомётчиков.

Он и не помнил, когда за один день столько раненных было. Каждый восьмой в пехоте пострадал. А примерно каждый двадцатый уже заплатил за это жизнью. Коннице проще, они просто преследовали и рубили беглецов, так что почти без потерь обошлись.

Зато пушкарям… Не всем, а тем, что по главному проспекту дорогу прокладывали… Видел он доспехи тех из них, кто сюда попал. Живого места не осталось, иные и по десятку стрел отразили. Но всё тело не защитишь, нет-нет, да добирались стрелы до тела.

Вот и получилось, что каждый третий у них из строя выбыл. А среди командиров расчётов — так и две трети, их лучники в первую очередь выцеливали.

А это что такое?

— Эй, вы, двое! Тащите этого навес, отмучился бедняга!

Рано или поздно любые мучения заканчиваются. И я очень надеялся, что мои мучения с источником сжатого кислорода закончатся сегодня. Должна эта установка заработать, просто обязана! Сколько ж я сил на неё потратил⁈ Буквально душу вложил!

Я улыбнулся, посмотрев в дальний угол лаборатории. Все мои там собрались. И дедушка пришёл, и Арам-оружейник, и Маугли, и Ашот-Следак, и все жёны, и принц Ашот с Леонидом из пустыни вернулись. Отсутствовал только Микаэль, ему пришлось в Вавилон по делам отбыть, а путешествуют тут не быстро.

Хотя мы его время экономим, вместо долгого плавания по Нилу вниз, отправили с караваном верблюдов. Почти строго на восток, десять дней в пути и — вуали — ты в Новом Хураздане[1], в том самом полисе, где мои ребята порох для Птолемея делали. Точнее, не только порох, они и заряды аммотола[2] подготовили. Мало ли, для чего потребуется? Крепостные стены взрывать, поле боя минировать, ручные гранаты снаряжать… Судя по сообщениям почты — пригодилось. А уж из порта до Вавилона он быстро доберётся. А по пути и в аравийские порты заглянет. Восстановить тамошнее стекольное производство — в наших интересах. Вот он и старается!

[1]Ныне на этом месте находится порт Беренис. В 275 году до н.э. на этом месте Птолемеем II, сыном Птолемея Сотера был заложен порт Береника. Поскольку в альтернативной реакции Цикла Канал Фараонов был восстановлен намного раньше, автор посчитал логичным, что и транзитный порт в столь удобном месте тоже заложили раньше.

[2] Аммотол — взрывчатое вещество, смесь аммиачной селитры и тротила в различных пропорциях.

Я снова улыбнулся, припомнив ещё кое-что. Пузырь, как узнал, что мы производство стекла не только в Египте наладили, но и в Аравии собираемся восстановить, так возмутился, что сподобился своей рукой письмецо мне написать. Это хорошо, что никому не диктовал, слова и их комбинации там употреблялись чересчур уж ядрёные, такое не каждый слух выдержит.

Ну и как мне было ему объяснить, что цены всё равно снижались бы? Законы рынка! Сегмент дорогой продукции мы насытили, на сегменте дешёвой нам делать нечего, пусть там производители мутного стекла толкаются! А средние цены нам в одиночку не покрыть. В державе Македонского сейчас проживает миллионов пятьдесят — пятьдесят пять. А мы торгуем не только здесь есть ещё Пунт, Китай, Карфаген, Ливия и жители Причерноморских степей. Суммарно миллионов восемьдесят набирается.

И от трёх до пяти процентов от этого числа — наши потенциальные покупатели. Толкотни «на среднем» сегменте рынка не будет ещё минимум поколение. Зато эти мастера покупают у нас дорогие инструменты, крашеные ткани, запасают в закромах мельхиоровые оболы и монету из «небесного металла».

Вот и получается, что они нам не конкуренты, а клиенты. Даже тому же Пузырю, он ведь не только стеклом занимается, его мастерская наконец-то и настоящий фарфор освоила. Хоть он со мной не согласен и в ответ на мои разъяснения прислал второе письмо, ещё ядовитее первого. Из него я особо выдающиеся места даже деду зачитывал, Тигран-старший у нас ценитель этого дела.

Тут я понял, что сознательно тяну время, отвлекаясь на посторонние мысли. Смущают меня близкие, явившиеся «поболеть», боюсь я перед ними опозориться. А-а-а, ладно!

— Внимание, включаю! — громко предупредил я и замкнул рубильник. Электролиз — непростой, ведь токи нужны силой в десятки килоампер, а напряжение на ячейке — единицы вольт. Добиться такого непросто, особенно учитывая, что мои генераторы постоянного тока рассчитаны на 110–120 вольт.

Нет, я выкрутился, разумеется! Способ на первый взгляд простой — последовательно ставишь десятки ячеек. Вот только и тут есть сложность. Регулировать такие ячейки удобно при нормальных условиях и при свободном доступе, а я решил попробовать вести электролиз под давлением в герметичном корпусе.

Электролиз раствора сульфата меди. На анодах я буду получать кислород, а на катодах — чистую медь. Причём на максимальных токах кислород не будет успевать выходить, поэтому давление возрастёт до 2.5 атмосфер. По крайней мере, так оно выглядит в теории. А как будет на практике, мы сейчас посмотрим.

Постепенно сдвигая ползунки реостата, я посматривал на вольтметр и амперметр. Десять процентов от номинала. Как говорится, «полёт нормальный!»

Что же, прибавим. Та-ак, двадцать процентов. Я скосил глаза на манометр. Стрелка пока что 1,02 атмосферы показывает. Понятное дело, ресивер ещё только заполняется. Ничего, еще прибавим…

Вот уже «перешли экватор», ток перевалил за половину от рабочего значения. Давление… Расчётное. Продолжаем!

А это что такое? Струя кислорода начала издавать неприятный присвист. Ладно, потерпим. Я заткнул уши специально подготовленными затычками и продолжил процесс.

На 77% по току получил ещё одну неожиданность. Напряжение выше расчётного. Это почему ещё? Получается, сопротивление выросло? Ну что же, на этот случай у меня кое-что заготовлено.

Я замкнул ещё один контакт, и у левого колена загудел маленький приборчик. Назначение у него простое — заменять внутри электролизёра отработанный раствор на свежий. О, сработало! Стрелка амперметра качнулась, показывая рост силы тока, а вот напряжение снизилось. Вернулись в «расчётный коридор» значений. Отлично, продолжаем!

Ну вот, вышли на рабочие значения силы тока. Уф-ф-ф! Нет, это ещё не конец, наоборот, теперь надо, чтобы прибор отработал 72 часа. Но первый этап пройден. Я сумел, я получил свой сжатый кислород. В количествах, остаточных для того, чтобы полтонны чугуна в часпеределывать. Мелочь, скажете? Для кого как, почтенные, для кого как! Я вот с помощью этой «мелочи» собираюсь весь мир перевернуть.

— Что, правда, получилось? Показывай! — казалось, Ильдар сейчас закипит от испытываемых эмоций. Совершенно он не был похож на себя обычного.

— Нет, это не порох! — покачал головой толстяк. — Это, как ты и заказывал, просто похоже на порох.

Он помолчал, прошёлся по комнате и продолжил:

— Аммиачная селитра и керосин. Эта смесь взрывается и разносит в клочья скалы и бронзу. Но именно поэтому в пушку её заряжать бесполезно. Заряд вылетит, но и пушка в клочья разлетится.

— Хм… А ведь мы сможем это продать! Птолемей взорвал главную башню мятежного царя индов и захватил его столицу. Значит, и карфагеняне справятся. Только с таким заданием купчика нашего я не пошлю. Слишком он хитрый, может выдать.

— Так отправь его с письмом!

— Вскроет! Говорю же, хитрый он слишком.

— Тоже мне проблема! Отправь с ним зашифрованное письмо. А сетку к нему передай с другим посыльным. Таксиарх Сицилии прочтёт, а остальные не смогут!

— Уже не таксиарх, его до стратега повысили, — рассеянно заметил Экбатани. — Но ты прав, сообщение лучше отправить, разбив на части. Слишком опасно для нас, если его кто-то другой прочтёт.

— Наместник, спасибо, что нашли для меня время!

— Брось, Паламед! Как бы я ни был занят, наводя порядок в этом змеином гнезде, твоих заслуг я не забыл. И понимаю, что раз ты просишь о встрече, значит, случилось что-то серьёзное. Так что не трать наше время попусту и рассказывай, что случилось!

— Я тут разбирался, что полезного оставил нам прежний царь и его придворные. Жаль, конечно, что они погибли при штурме, да и пожар в архивах сильно навредил…

— Это война! — сухо отрезал Птолемей. — Не всегда всё идёт в соответствии с нашими планами и желаниями.

— Я понимаю, великий! Просто высказал сожаление. Тем не менее, я расспросил уцелевших управляющих, и выяснил кое-что, весьма меня удивившее.

— Хватит мяться! Говори уже!

— Самым крупным потребителем селитры были наши мастерские, что не удивительно. Кое-какую мелочь приобретали изготовители «огнива», оказывается, селитру и там применяют. Но единственным крупным покупателем был… Вы не поверите…

— Паламед, я теряю терпение!

— За текущий год полторы тысячи талантов селитры получил и оплатил тамкар бывшего принца Арджуны. Так что…

— Понимаю. Получается, именно через людей Арджуны Карфаген получил сырьё для «огненных стрел». Ты правильно сделал, что сообщил мне об этом немедленно. Вот только у меня связаны руки. Если я теперь, после завоевания южан, начну войну с этим предателем, да ещё и без одобрения царя Александра, соседи решат, что я просто захватываю их царства по одному. И нападут на меня скопом.

— Арджуна горяч, но он неглуп, великий. Боюсь, он всё понимает и не станет ждать, пока его судьбу решат наверху. Если он не решится напасть первым, он найдёт другой способ. Яд, петля душителя, кинжал… Мало ли есть способов?

Статы с прошлой главы пополнились томасовским процессом, позволяющим получать качественную сталь из чугуна с большим содержанием фосфора.

Глава 12

«Вечная проблема»

— Любопытно у вас тут всё устроено! — вежливо похвалил зрелище Микаэль. Впрочем, Монетный двор Делового Дома Гуд вполне заслуживал этой похвалы. Хотя сталь для штампов они покупали у Еркатов, но изготавливали их самостоятельно. — Вы чеканите только халки[1]?

— Разумеется, нет! — возмутился представитель «быков». — Оболы, драхмы, тетрадрахмы. И металлы разные — бронза, серебро, электрум[2], биллон, «небесный металл» и мельхиор. Но больше всего делаем новых бронзовых халков, у мелких торговцев на них большой спрос. И не только у них, мелкую монету оценили небогатые горожане, матросы и даже крестьяне.

[1]Халк — медная или бронзовая монета. В Афинах обол состоял из 8 халков, в других греческих полисах — из 12–16. Усилиями ГГ в альтернативной истории десятеричная система счисления получила куда более широкое распространение, поэтому обол состоит из 10 халков, а драхма, соответственно — из 60. Халки начали чеканить до описываемых событий, они известны не позднее V в до н.э.

[2] Электрум — сплав золота и серебра, биллон — сплав серебра и меди, мельхиор — сплав меди и никеля (введён в оборот ГГ, в реальной истории появился намного позже).

Он умолчал, что последние два металла они покупают у Еркатов, а умный племянник и выученик Исаака не стал на этом заостряться, спросив о другом:

— Я смотрю, вы на них гурт делаете? Неужели и бронзовые монеты обрезают?

Руководитель Монетного Двора поморщился, но промолчал, поэтому ответил присутствующий здесь же Бел-Шар-Уцур из Внуков Энкиду:

— Таково распоряжение великого царя. Халки должны быть во всем похожи на новые серебряные драхмы — чёткий рисунок, круглая форма и гурт. И равняться им по весу.

— И что, их берут? — удивился финансист Еркатов. — В оболе — десять халков, а в драхме — шестьдесят. Но медь примерно в сто раз дешевле серебра. Понимаю, вам выгодно чеканить монету, металл в которой стоит лишь три пятых от её номинальной цены, но неужели ей доверяют?

— Зато олово раз в пять-шесть дороже меди и продолжает дорожать! — пояснил «бык». — Мы подобрали состав, при котором окупается гурт и чеканка, но цена бронзы в монете примерно соответствует тому, что на ней написано. Так что нашу монету берут, и очень охотно.

— Мой внук учился арифметике по учебнику Русы Ерката, — как бы между прочим сказал Бел-Шар-Уцур, в последнее время всё чаще отзывающийся на принятое при дворе Александра произношение Вальтасар. — Там есть любопытные задачи. Например, вы знаете, как оценить количество рыбы в озере?

Микаэль, разумеется, внимательно изучил их. Нельзя жить рядом со Школой Русы Ерката, всю жизнь заниматься расчётами и не ознакомиться с его учебниками. Больше того, в новой редакции несколько задачек были внесены им самим. Но отвечать он не стал, решив, что вопрос носит риторический характер.

— Ловят сколько-то рыб, окольцовывают и выпускают. Потом снова ловят и считают, какова доля окольцованных, — продолжил Внук Энкиду, подтвердив его догадку. — Нам эта идея показалась любопытной, и мы стали похожим методом оценивать количество разных монет, находящихся в обороте.

А вот это было любопытно. Разумеется, Еркаты с Арцатами и сами проводили похожие оценки. Иначе велик был риск перенасыщения рынка новыми монетами. Но вот то, что этим занимаются и Деловые Дома Вавилона… Прав Руса, трудно оставить знания в своей личном пользовании.

— Больше того, мы попробовали поднять свои старые записи, а также некоторые записи Дома Мурашу, чтобы оценить, как менялось количество денег за несколько веков.

Тут он помолчал, давая слушателям время, чтобы осознать сказанное, налил себе охлаждённого пива, сделал глоток и продолжил:

— Выяснились интересные подробности. Мы предполагали, что количество серебряных и золотых монет сильно выросло. Знали, что выросло за триста лет количество подвластных земель и количество проданных рабов. Но вот то, что при этом сильно росли цены, лично для меня стало неожиданностью[3].

— Руса Еркат называет это инфляцией, обесцениванием денег, — произнёс Микаэль, стараясь, чтобы это прозвучало веско.

— Обесценивание денег, подумать только! — саркастически усмехнулся Сын Дома Гуд. — А что тогда считать мерой стоимости, если не деньги?

— Руса говорит, что мерой всех вещей должен быть человек. Например, стоимость его труда, еды и одежды.

— Что-то в этом есть, наверное, — задумчиво сказал Вальтасар. — Но возникает множество вопросов. Цена того же зерна меняется в зависимости от урожая. Да и человек… Сначала он ученик, потом — мастер. Первому и драхмы в день много, а второму и тетрадрахмы бывает мало.

— Руса и не говорит, что это просто. Иногда цены падают. Например, мы сейчас уменьшаем цены на железный инструмент. И стекло тоже сильно подешевело за последние десять лет[4]. К тому же после восстановления Канала упала цена на полбу.

— Но зато растут цены на олово и на рабов! — не совсем к месту ввернул «бык». Или, наоборот, по делу?

— Не скажите, уважаемые. Савлак Мгели говорит, что есть большой спрос на жёлтых девушек. Да и на чёрненьких имеется. Они пока редкость в наших местах.

— Ценятся и северянки с волосами цвета спелой пшеницы! — усмехнулся Вальтасар. — Но нам хотелось бы обсудить рост цен на олово. Халки ещё чеканить и чеканить, спрос на них не снижается. Медь для этого мы найдём, её полно в Нубии, а вот олово…

— Его у нас не очень много! — честно признался Микаэль. — Самим не хватает.

— Во-от! — стал развивать тему «бык». — В Бактрии[5] его тоже не особенно много. В Китае оно есть, но стоит дороже, чем у нас, поэтому везти его оттуда сюда просто глупо. И что нам остаётся?

— Карфаген! В Западной Иберии они добывают серебро, золото и олово. А ещё ходят смутные слухи, что они везут его откуда-то с севера, из-за Геркулесовых столпов.

— Олова начинает не хватать, и они уже поднимают цены. Пока не сильно, но стоит ли ждать?

— Вы прекрасно знаете, что царь Александр приказал Неарху готовиться к войне с Карфагеном. Мне кажется, исход нетрудно предсказать, — дипломатично ответил Микаэль. — Надо с его придворными договариваться насчёт цен на олово и добычи.

— Мы и договорились. С его придворными, — криво улыбнулся «бык». — Ответ был простой и понятный. Мол, хотите олова, вложитесь в войну.

— При этом они не только про деньги говорили! — пояснил Внук Энкиду. — А про новое оружие. Пушки, ружья и пистолеты, порох и гранаты. И новый доспех, как его?..

— Кольчато-пластинчатый[6]? Так мы бы и рады его больше делать, но у нас людей не хватает. Стали у нас много, пластин тоже много делаем, как и проволоки. А вот кузнецов не хватает. С пушками и прочим огнестрельным оружием то же самое. Дико хватает искусных слесарей, кузнецов и механиков.

— Мы всё понимаем, Микаэль! — вкрадчиво сказал Вальтасар. — Но и ты нас пойми. Ведь божественный царь Александр не вечен. А Карфаген — это только начало. Нам нужно успеть освоить Африку и Китай. У нас большие планы, и я говорю не только про два наших Деловых Дома. И мы готовы делиться с вашим Домом. Просто подействуйте на Русу, ладно?

[3]Да, инфляция имела место и в Древнем мире. Например, 1 метрет оливкового масла в начале VI в. до н.э. стоил 1,5 драхмы, два века спустя~ 12 драхм, а во времена Македонского — уже ~ 40 драхм. Медь в середине IV в. до н.э. стоила 1:72 серебра, при Александре Македонском — уже 1:96, и ~ 1:166 при Птолемее II.

[4] В альтернативной истории Цикла к этому активно приложил руку ГГ, но и в реальной истории отмечено, что после завоевательных походов Александра Македонского резко увеличилось производство стекла вообще и особенно — прозрачного. Это не могло не сопровождаться понижением цены.

[5] В Древнем мире олово добывали на территории Афганистана, в Южном Китае, в Испании (здесь — Западной Иберии, т. к. существовала ещё Кавказская Иберия) и, по предположениям ряда учёных, везли с Британских островов. Небольшие месторождения имелись в Нубии и Египте. К описываемому моменту Карфаген монополизировал доступ к Пиренейскому полуострову и тем более — к западу от Гибралтара.

[6]Кольчато-пластинчатый доспех — разновидность доспеха из металлических пластин, соединённых друг с другом при помощи отдельных колец или вставок кольчужного полотна. Такой доспех сочетал гибкость кольчуги и прочность пластинчатого доспеха.

К некоторому моему удивлению понятие киловатт-часа прижилось легко и непринуждённо. Видишь прибор? Он измеряет силу тока в амперах. А рядом другой, который измеряет напряжение в вольтах. А вот там — часы. Перемножил, поделил на тысячу, получаешь эти самые кВт.ч. И всё! Это я заморачивался, что ни метра тут не знают, ни килограмма. А местным пофиг, что киловатт-час к этим единицам привязан! Измерить можно? Ну, и хорошо!

Куда сложнее им объяснить, почему себестоимость этого самого кВт.ч. аж девятнадцать халков. Ничего же не тратится! Воду в реке посылают боги. Она крутит себе водяное колесо и крутит. А то через передачу вращает генератор. Даже Софочке и Микаэлю я далеко не сразу смог объяснить, «на что такие деньжищи расходуются», что уж про остальных говорить?

А между тем даже тонкая медная проволока на вес стоит в два раза дороже, чем исходная медь. И провода из неё плетут вручную. Изолируют тоже вручную. Обмотки наматывают…

Но даже это — мелочи, ведь нужны ещё и приборы. Те самые амперметры и вольтметры. И лампочки-индикаторы. Подшипники. Фундамент. Щётки. Сборка — тоже дело непростое, ведь собрать надо так, чтобы конструкция не разрушилась от вибраций.

В итоге генератор обходился мне по весу где-то как биллоном. Я сам ахнул, когда мы это посчитали. А ведь генератор поставить — это только начало. Нужно вырубить в скалах каналы подвода и отвода воды, собрать норию, которая служит всего года два-три, а потом требует капитального ремонта.

Вот и получается, что электричество стоит почти треть драхмы за киловатт-час. В Афинах, между прочим, драхма — нормальный дневной заработок для взрослого мужчины. А Афины — город дорогой.

Нет, наши мастера и по тетрадрахме в день получают, и больше. Но только где таких ещё найдёшь? Их специализация — тончайшая механика, лучшее оружие мира, часы, электролиз и производство электричества, синтез красителей и лекарств, лучшие инструменты…

Есть и те, кто «попроще». Печатники, сталелитейщики, производители проволоки, прутков и листового проката, сварщики, мастера-стеклодувы и ювелиры, работники Монетного двора… Но и тут мастерам меньше тетрадрахмы в день платить просто неприлично.

Так что город у нас богат, просто неприлично богат. А вот электричества нам постоянно не хватает, да и с топливом не всё хорошо. При этом получить килограмм железа я могу, потратив электричества всего на два обола. Стальной прокат требует чуть меньше трёх оболов на килограмм. Половина драхмы.

— Понимаешь, Микаэль, прутки на заготовку меча обходятся мне меньше, чем в одну драхму. Наш кузнец способен выковать меч за день, но при этом только его труд обходится в три-четыре драхмы. А ведь есть ещё работа подмастерья и молотобойца, есть затраты угля. Выкованный меч надо шлифовать, полировать и затачивать, сделать рукоять и балансир… В итоге почти дюжина драхм «набегает».

— Продаём-то мы минимум за шестьдесят! — возразил он.

— Да я не о том говорю. А о том, что на старте нас ограничивала именно электроэнергия. И ничего с этим не поделать. Наши мечи только из электростали можно делать. И цельнокованые стволы — из неё же.

— Броню можно катать из томасовской, там расход электричества раза в полтора раза ниже! — заметила Софочка.

Я в очередной раз поразился сочетанию в неё хрупкой красоты и свободного обращения с цифрами, химическими терминами и знанием технологий. «Повезло мне! Сильно повезло!» — в который раз подумал я. — «И с ней, и с Розой, и с роднёй. Ни черта бы я без них здесь не добился. Да даже Принцесса со всеми её закидонами куда больше пользы приносит, чем проблем!»

— Ты права, родная, но я о другом говорил. Мы наращивали число мастеров по металлу именно под планы по введению новых генераторов. А количество генераторов ограничено тем, сколько норий за раз можем ставить.Тесно здесь, больше двух колёс одновременно ставить не получается, одно на правом берегу, другое — на левом. Поэтому, хоть Микаэль и говорит, что Гуды и Внуки Энкиду готовы добавить нам новых кузнецов и станки, но нам просто нечем будет их занять.

Тут Дрипетида вздохнула так душераздирающе, что взгляды всех присутствующих обратились на неё.

— Муж мой возлюбленный! — начала она тихо. — Я благодарю богов, что на этом совещании присутствуют только свои, и имя Русы Ерката, сына Ломоносова не будет покрыто позором.

Опаньки! Что это я упустил?

— Ведь расскажи кому-нибудь — не поверят! Деловые Дома Вавилона всё просчитали. Микаэля, который тоже не дурак, убедили! Вот и Софочка тебе ясно сказала, что эта твоя томасовская сталь требует меньше электричества. А ты всё твердишь, как упрямый осёл6 «электричества не хватит!» Ты же даже их предложения не дослушал!

Под конец предложения говорила она уже визгливо, и отнюдь не тихо. Но, кажется, её это уже совсем не заботило.

— София как раз хотела тебе напомнить, что на первом электролизном участке удельный расход электричества вдвое выше, чем на втором! — с тихим упрёком сказала Розочка.

— Именно так, там ведь не рафинирование, а электролиз! — обиженно пробормотала гречанка. — Ещё и хлор получали. Получается, если этот участок на время отключить, то производство проката из томасовской стали можно аж втрое нарастить.

— Так что работа для новых мастеров найдётся! — поддержал коллективную попытку достучаться до меня наш финансист.

— Так! Стоп! Погодите! — остановил я этот поток. — Согласен, не додумал. Производство нарастить можно. Но и вы не учли, что первый участок нам суперфосфат на удобрения даёт. Без овощей и комовой свеклы не боитесь остаться? Чем народ кормить будем? А лошадям еды хватит?

Микаэль с Принцессой беспомощно переглянулись, потом поглядели на Софию с Розочкой.

— А если в Египте прикупить? — попробовала найти выход Розочка.

— Там овощи на продажу почти не выращивают, только для себя! — «зарубил» этот вариант Микаэль. — Дадут мало, возьмут дорого. А перевозка и без того немалую цену ещё раза в три-четыре увеличит

— Но сама мысль интересная! — признал я. — Слушай, Микаэль, а могут наши вавилонские партнёры не только кузнецов, но и мастеров по прокладке каналов и строительству норий нам прислать?

— Зачем? — удивился он. — Ты же сам только что сказал, что у нас тесно и больше двух норий одновременно ставить не получится.

— Есть ещё Второй порог! — улыбнулся я. — И Третий с Четвёртым. Придётся нам скорректировать наши планы.

Дрипетида торжествующе улыбнулась. Вот же зар-раза! Опять она мной манипулировала. Аристократка, и всё этим сказано! Для неё манипулировать людьми — норма!

— А овощи? И корма? — на всякий случай уточнил Микаэль.

— С этим мы выкрутимся, — досадливо поморщился я. — Суперфосфат можно с помощью серной кислоты получать. Но, если приостановить первый участок, то и производство пластика придётся сократить. А это не только потери в деньгах, но и удар.

— Это как раз мы учли! — небрежно отмахнулся Микаэль. — Есть складские запасы у нас, имеются и у реализаторов, что-то накопили крупные потребители. На полгода этого хватит, а за это время мы не только возобновим поставки, но и расширим их.

Дни мелькали, сливаясь, как лопасти вентилятора. Я наладил выпуск суперфосфата, а вместе мы занимались корректировкой планов, особенно упирая на поиск новых «узких мест». Начала Софочка, наш главный специалист по планированию:

— Получается, нам не хватает…

— … Всего! — мрачно сказал я.

— Нет, дорогой, многого, но не всего. Главной проблемой были поставки папируса и и топлива, но на этот год мы, считай, выкрутились. Деловые Дома помогли выкупить запасы у Клеомена и некоторых храмов. А вот на будущий год все надежды только на принца Ашота и Леонида. Сумеют они добраться до болота Судд и договориться с тамошними вождями, проблем и дальше не будет. А если нет, то сам понимаешь.

— Да уж понимаю. Дальше что?

— Толуола опять не хватает. Нет, я помню, что его нам никогда не поставляли, но теперь не хватает исходного бензола.

— Придётся Маугли на это южное болото Судд съездить, — недовольно проворчал я. — На болоте и торф обязательно должен найтись![7]

— А если не найдётся? — уточнил Микаэль. — К тому же взрывчатка нам нужна, как ты любишь говорить, «ещё вчера». А эта экспедиция хорошо, если через год результат выдаст.

— Он прав! — тут же поддержала Розочка. — Поставки надо нарастить не позднее, чем через два месяца. Иначе…

— Да понял я, понял. Ладно, дайте мне недельку хотя бы. Есть одна идейка, проверить надо… Ещё с чем проблемы?

Как я и говорил, проблем было множество. Новых людей надо где-то размещать, чем-то кормить, учить… А иногда, что гораздо труднее, — и переучивать. Даже с верблюдами и речными лодками образовался затык, на чём и некому перевозить возросшие потоки сырья.

Но главная проблема, как всегда у нас, была с грамотными людьми. Отчаянно не хватало учителей и мастеров. И что с этим делать? Я лично не представлял.

[7] Руса ошибается. Торфообразование на болотах происходит только при умеренных и низких температурах. Но он этого не знает.

Статы с прошлой главы слегка изменились, выяснилось, что Еркаты решили проблемы с наклёпом, и теперь делают много листового проката, прутков и проволоки. Кроме того, они освоили томасовский процесс, продукт которого как раз хорошо подходит для изготовления проката.

Глава 13

«Вундерваффе»[1]

[1] Вундерваффе (от нем. Wunderwaffe букв. «чудо-оружие»

— Извини, Руса, но я снова с не вовремя, и снова — с очень важным делом. Это письмо написано той же самой «сеткой». И, похоже, тем же самым человеком. Прошу тебя, брось все дела и «сломай» его.

Я даже не пытался сдержать болезненный стон. Как я там сказал? «Дайте мне недельку, надо идею проверить»? Наивный! Да я полторы недели только активированный уголь получал!

Нет, увеличить удельную поверхность у меня получилось с первого раза. Пропитал древесный уголь раствором поташа, высушил и прокалил. Вот только… Судя по тому, как изменилась адсорбирующаяся способность, в тот раз я «активировал» считанные проценты угля. Пришлось «играться», меняя режимы пропитки, сушки, степень измельчения, температуру и длительность прокаливания…

Но и потом… Да, реакция тримеризации ацетилена по Зеленскому тоже получилась сразу. С выходом бензола около 12%. А я помнил, что нормальный выход — не меньше трёх четвертей. И карбида у меня, не сказать, чтобы очень много. Я же его из мочевины получаю. Сначала цианамид, а потом — прокаливание в электропечи в смеси с истолченным в порошок древесным углем. Так что ещё и дефицитное электричество расходуется. А «на это я пойтить не могу!»[2] Ацетилен надо использовать максимально полно.

[2] «На это я пойтить не могу!» — цитата из комедии «Бриллиантовая рука». Реакции получения цанамида из мочевины и карбида кальция из цианамида описывались ранее.

Реакция получения ацетилена: CaC2 + H2O = Ca(OH)2 + C2H2

Реакция получения бензола: 3 C2H2 = C6H6 катализатор — активированный уголь.

Вот я и возился… А параллельно мы корректировали план на полугодие, на год и на три года, и там без меня никак не обойтись. Хорошо хоть черновую работу на других удалось переложить. Так и этого мало, родилась у меня интересная мыслишка на тему того, как резко нарастить выпуск недорогого железа, но её тоже надо было проработать.

— Ашот, имей совесть! Я уже полтора месяца, как сплю не больше четырёх часов. Жёны стонут, что я их забыл совсем. Детям только пару раз в неделю сказку на ночь рассказываю, да и то, иногда засыпаю раньше, чем они! Все лекции в Школе отодвинул… Да у меня мозги уже едва работают! А за взлом «сетки» надо свежим и бодрым садиться!

Следак молча слушал мои жалобы, но взгляд его оставался непреклонным.

— Руса, дай ещё одну фразу скажу. Это не обычный текст агента. Это письмо прислали лично стратегу Карфагена на Сицилии Диомеду Фиванцу.

Я открыл рот, пытаясь объяснить, насколько важным делом занимаюсь, помимо прочего… И захлопнул его, ничего не сказав.

— Ладно. Ты прав.Этооткладывать нельзя! Давай текст. Прямо сейчас я все дела отложу и лягу спать. А когда высплюсь, возьмусь. Приходи утром!

Да что ж это такое⁈ Первую «сетку» я взломал за полтора часа. Вторую — меньше, чем за два. Казалось бы, с опытом это должно получаться всё быстрее, так? Но я начал в час ночи, потратил уже четыре часа, а разгадка ближе не стала!

Я со злости саданул кулаком по стене, взвыл… Потом пробежался по комнате. Нет, хорошо, когда бытовые мелочи не ограничивают. Захотел поработать ночью — к моим услугам уютный хорошо освещенный кабинет. Стало мне холодно — нажал кнопку электрического звонка, и разбуженная прислуга почти бесшумно растопила печь, причём за стеной, не мешая работе. Вот и сейчас я снова нажал волшебную кнопку.

— Поесть мне принеси и чая горячего!

Что можно быстро предложить в шестом часу утра? Да ещё в конце ноября, то есть в середине Перет — сезона всходов. В это время старый урожай почти подъеден, а новый ещё не начали собирать. И из Армении с Грецией свежих фруктов и овощей тоже не успели подвезти.

Приготовили мне яичницу с тушенкой, привычное блюдо моей студенческой юности, несколько видов лепёшек, на которые так богат Египет, армянский лаваш, сыр и охлажденное пиво, которое в Египте никто не считает за спиртное. Это продукт питания и дар богам. А помимо заказанного мной чая принесли и желудёвый кофе, засахаренные фрукты и несколько видов варенья.

Разумеется, мне всё это съесть не под силу, но так здесь принято. Я должен иметь выбор, а «жалким остаткам» пропасть не дадут. Часть отдадут моей охране, бодрствующей за дверью, остальное «спасёт» та самая прислуга.

Хм… Итак, раз метод не сработал, значит, что-то из исходных посылок неверно. Шифровка не методом «сетки»? Нет, это вряд ли. Здесь преобладает так называемое «магическое мышление», поэтому уважение к чатурангу даёт этому методу шифровки «плюс сто очков в карму».

Текст не на койне? Тоже вряд ли. И алфавит греческий, и частота использования символов — характерная. Т. е. никаких «подстановок» и «замен». Просто переставили символы иным образом.

Могли ли они не полностью использовать все квадратики? Теоретически, это можно допустить, текст-то длинный. Но есть два довода против этого. Во-первых, тогда были бы отклонения по частоте использования букв. А во-вторых, то самое «магическое сознание» не позволит отклониться от принятой технологии.

Значит что остаётся? Всего два варианта. Либо они отказались от принципа «две буквы в каждой строке», либо от принципа «не могут эти две буквы идти подряд».

И снова — хм! Тогда число вариантов возрастает и довольно существенно. Нет ли подсказок, чтобы снова сократить? А ведь есть! В отличие от старых текстов тут есть знакомые мне символы вавилонской шестидесятеричной системы счисления[3]. А что, если это не отдельные «цифры» «пятьдесят семь» и «тридцать один», а единое число? Сколько получается? 3451! Та-ак? А где у нас ещё есть цифры? Еще трижды используются, причём в одном случае, похоже, три «цифры» подряд. А это даёт мне целых семь символов из 16. Остаётся угадать всего девять.

Я отложил недоеденную яичницу и, прихлебывая остывший кофе вприкуску с вишневым вареньем, с новым энтузиазмом взялся за расшифровку.

[3] Об этой системе говорилось в первых книгах цикла. Была широко распространена в Державе Ахеменидов, известна финикийцам, а значит — и в Карфагене. По мысли автора, Диомед Фиванец ненавидит всё, принесённое Александром Македонским, поэтому Ильдар Экбатани не стал бы его дразнить, употребляя десятеричную систему Русы Ерката.

— Странная «сетка» в этот раз, — удивился наш «контрразведчик». — Три символа в первой строке, один во второй, потом снова три…

— Я думаю, это сделано затем, чтобы не подсказать Карфагену принцип построения «сеток», — высказался я, потирая кулаком горящие от недосыпа глаза. — Они же ребята богатые, могут и сами умников нанять, чтобы другие «сетки» ломали.

— Слушай, а наш шифр тоже можно сломать? — вдруг встревожился он.

— Старый — можно было! А новый я и сам не представляю, как «вскрыть»! — заверил я его. Года полтора назад мы от простой замены перешли к «квадрату Виженера»[4], насколько я знаю, его только к концу XIX века научились «ломать». Триста лет на это потратили, причём в обществе, где образованных людей было на порядки больше.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — он уже почти паниковал. — Ты что, не понимаешь, что наши старые письма могли копировать? А если сейчас их прочтут?

— Отвечаю по пунктам! Во-первых, у нас раньше не хватало обученных людей, чтобы серьёзный шифр применять. Во-вторых, самые серьёзные вещи писались шифром, используемым только один раз. Их почти невозможно прочесть. А в-третьих и главных, не о том ты сейчас тревожишься. Ты письмо прочти. И поймёшь, почему я тебя дождался и спать не пошёл.

[4] Шифр Виженера или «квадрат Виженера» — метод полиалфавитного шифрования буквенного текста с использованием ключевого слова. Впервые этот метод описал Джованни Баттиста Беллазо в книге La cifra del. Sig. Giovan Battista Bellaso в 1553 году, однако, в XIX веке получил имя Блеза Виженера, французского дипломата. Метод прост для понимания и реализации, но тем не менее на протяжении трёх столетий он противостоял всем попыткам его взломать, благодаря чему его называли «неразгаданным шифром».

— Из текста письма однозначно следует, что химик этого Ильдара Экбатани научился делать аммиачную селитру. До сих пор этого никто, кроме рода Еркатов, не умел. Но он пошёл дальше, и открыл аналог игданита, которым мы скалы в Египте взрывали[5].

— Помилуй нас боги! — выдохнул дедушка.

— Да не оставят нас предки! — поддержал его Ашот Следак.

— Сам по себе игданит плохо взрывается! — поморщившись, подчеркнул я. — Но этот… «самородок» нашёл замену нашим взрывателям, сделав заменитель из наших же спичек.

— А если прекратить их продажу? — спросила Принцесса.

— Не поможет! — поморщившись, ответил Микаэль. — Мы уже столько продали, что кто угодно мог на три больших войны накопить.

— Тогда нам-то что из-за этого волноваться? — тут же изменила точку зрения Дрипетида. — Применят не против нас, и следы к нам не ведут, ведь спички продают всем подряд.

— Насужеобвиняли, что мы карфагенянам секрет «огненных стрел» продали! — пояснил дедушка. — И мы еле-еле отбились. А тут новый случай. Недоброжелателей у нас хватает, так что божественный Александр может в нас и засомневаться.

— Тогда мы должны ему первыми об этом рассказать! Немедленно! — тут же решила она. — Отправим донесение с голубем. Да и Деловые Дома стоит предупредить…

— Ну да, — проворчал дед. — Давайте всему свету расскажем, что умеем секретные письма читать!

— А ведь верно! — тут же согласился с ним я. — Сообщить надо только царю. И без указаний об источнике этих сведений. Просто «наша разведка донесла». Ну и потом — «подробности при личной встрече, выезжаю». Что вы так смотрите? Придётся мне ехать, причём срочно. И уважаемому настоятелю тоже желательно со мной отправиться.

А у самого в этот момент крутилась в голове ехидная мысль: «Хоть высплюсь в дороге!»

[5] Описано в романе «Руса. Покоритель Вавилона», глава 22.

Год вышел несчастливым для полиса Тавромений. Сначала пунийцы[6] снова начали захватывать греческие полисы один за другим, попутно обрушив цены на оливковое масло, рабов и зерно. В результате доходы граждан полиса существенно снизились, а вот расходы, наоборот, возросли, ведь Сиракузам, управляющим Тавромением, пришлось срочно ремонтировать корабли, нанимать новых воинов и закупать оружие. А всем свободным гражданам, числящимся в ополчении, пришлось на последние драхмы чинить доставшееся от отцов и дедов вооружение и доспехи, а потом потеть, восстанавливая воинские умения.

Так мало этого, потом корабли Карфагена нанесли поражение флоту Сиракуз и блокировали порт, окончательно остановив торговлю. Казалось бы. Тучи ненадолго разошлись, когда малая флотилия Еркатов вдребезги разнесла пунийцев, не дав им даже уйти, но… Тучи разошлись ненадолго!

Никто не знал, как именно захватчики договорились с племенами сикулов[7], но им удалось пройти к самым стенам Тавромения и осадить его. А с моря возобновил блокаду флот Карфагена.

[6] Пунийцы, они же пуны, карфагеняне, западные финикийцы — часть финикийского народа переселившихся в Северную Африку в XII–VII вв. до н.э. и основавших там колонии Утика, Карфаген, Лептис-Магна и другие.

[7]Сикулы — древний народ острова Сицилия, жили преимущественно в восточной части острова. В отличие от сиканов их считают индоевропейцами, которые прослеживаются в восточной Сицилии с конца бронзового века. Сиканы — древнейшее известное из античных источников население Сицилии, предположительно доиндоевропейское. В XIII веке до н.э. были оттеснены сикулами и элимцами в центр острова, а впоследствии эллинизированы.

Диомед Фиванец смотрел на стены осаждённого полиса. Не Сиракузы, конечно[8], но тоже прилично. Если верить донесениям соглядатаев, внутри всё подготовлено к предотвращению крупных пожаров, запасено много вина, еды и провизии, собран крупный гарнизон и ежедневно тренируют ополчение из свободных горожан. А основания не верить у стратега отсутствуют.

[8] На тот момент крепостные стены Сиракуз были самыми длинными среди всех греческих полисов, они не только защищали полис, но и опоясывали по всему берегу остров Ортигия.

Взять этот город осадой — дело долгое и муторное, скорее всего, за требуемое на это время Сиракузы всё же договорятся с ненавистным ему Македонским. Тот высадит войска на острове и… Диомед не обманывал себя, война покатится на запад, пока на острове не останется ни одного клочка, подчинённого Карфагену.

Поэтому он и спешил, как мог. Договорился с сикулами о нейтралитете, не пожалев серебра. Он предусмотрительно не обращал в рабство и почти не грабил аборигенов на ранее завоеванных территориях, если они не выступали на стороне эллинов. Сейчас это послужило дополнительными аргументами в переговорах.

И всё это только ради скорости. Успеет он занять весь остров или нет? Диомед не мог быть уверен, но решил приложить все усилия. Тем более, что у него появилось новое оружие. Прочитавтописьмо, он не стал торговаться, а напротив — медленно полностью рассчитался и даже выдал аванс за новую партию. И только потом стал думать.

Ни один таксиарх, а тем более — ни один стратег не управляет войском в одиночку, все они во многом полагаются на заместителей и подчинённых им специалистов. Диомед вовсе не был исключением и внимательно слушал сделанные ими выводы. Это вещество не похоже на порох? Разумеется, нам так и написали. Ничего подобного инды не знали? Хорошо, а кто знал? Ах, Еркаты чем-то похожим взрывали скалы в родной Армении, Колхиде, Египте и Вавилоне? Очень интересно! Что? И Птолемей крепость индов с помощью похожего вещества взял? Отлично, а откуда он то вещество достал? Ах, тоже от Еркатов?

А ведь ему уже доносили, что его «огненные стрелы» отличаются от оружия индов. Похожи, но отличаются.

Какой можно сделать вывод? С ним «играет» кто-то, имеющий доступ к секретам Еркатов. Кто именно? Тут он досадливо пожал плечами. Это могли быть сами Еркаты, если им зачем-то нужно повернуть войска Александра на Китай. Мог быть и Птолемей, ему тоже «поход на Китай через Индию» был очень интересен. Причин тому множество: наличие большого войска укрепляет его власть. К тому же воины индов, плечом к плечу с эллинами пройдя через войну в Китае, станут лучше понимать их, изучат язык и обычаи. Существенно возрастёт число ветеранов, которые осядут в Индии.

Так что да, Птолемей — главный подозреваемый у него. Клеомен? Этот не знал рецепта взрывчатки, но владел другими секретами Еркатов, так что списывать его со счетов нельзя.

Кто-то со стороны? А вот в этом Фиванец сомневался. Тут нужен гений, почти равный Русе Еркату, а они рождаются не каждое поколение. Так что этот вариант стратег даже менее вероятным, чем участие Клеомена.

Впрочем, не так уж и важно, кто делится с ним секретами Еркатов, главное в том, чтобы правильно ими распорядиться!

Штурм Тавромения был похож на то, как Птолемей взял столицу южных индов. Три «черепахи» одновременно позли к разным воротам. Но скрывали они вовсе не тараны.

Из письма неизвестного, подписавшегося именем Эуфемиос[9], то есть «священный», «благочестивый» или «доброжелательный», стали известны несколько особенностей. Во-первых, чтобы взрывчатка сработала эффективно, она должна быть заперта в крепком сосуде — бронзовом, стальном, керамическом или каменном — не так уж и важно. Во-вторых, эта взрывчатка не так уж и надёжна, может сработать даже если её сильно тряхнуть, поэтому готовить её надо незадолго до применения, прямо на месте. Ну и в-третьих, чтобы она точно сработала, нуженвзрыватель. Способ его приготовления из спичек Еркатов прилагался[10].

[9] Современная форма этого имени — Ефим.

[10] По понятным причинам, я не буду приводить деталей. Но отмечу, что способ этот очень рискованный и ненадёжный.

Подчинённые Диомеда этот способ опробовали, и выяснили, что срабатывает он в лучшем случае два раза из трёх, а то и реже. Поэтому к своим зарядам Диомед потребовал для надёжности ставить по шесть взрывателей.

— Господин стратег, но это увеличивает риск преждевременного срабатывания! — попробовал возражать ему начальникподрывников. — Мои парни могут погибнуть.

— А они что, собираются жить вечно? — ледяным тоном поинтересовался Фиванец, и все вопросы отпали.

О, а это интересно! Осажденные решили попробовать уничтожить «черепаху», ползущую к главным воротам, и через небольшую калитку сбоку от ворот выпустили отряд пехотинцев. Он не так уж и велик, но, с другой стороны, вдвое превышает число воинов, укрывающихся в «черепахе». Диомед на этот случай кое-что предусмотрел, оставалось подумать, как оно сработает.

Когда строй гоплитов, ощетинившийся копьями и прикрывающийся тяжелыми щитами, приблизился к «черепахе» пунийцев на расстояние сорока шагов, из неё наружу выбрались пращники.

С того места, откуда наблюдал Фиванец, не было слышно команды, но зато прекрасно видно, как строй эллинов, почти не снизив скорости, прикрылся щитами и от ударов сверху.

«В этот раз это вам не поможет!» — с легким сочувствием подумал стратег. К жителям Тавромения и защищающим его воинам у него не было ненависти, они просто были препятствием на пути, которое надлежало устранить.

С такого расстояния не получалось рассмотреть свинцовые пули, отправившиеся в полёт, весом чуть меньше мины[11] каждая, но Фиванец легко представил себе это. Вот они летят, вот бьются о щиты, выбивая щепу и заставляя дрогнуть держащие их руки, а затем бессильно соскальзывают вниз, так и не причинив вреда.

[11] Мина — мера веса в Древней Греции. В описываемый момент равна ~ 436.6 граммов. «Пули» пращников были разного веса, встречались и 200 граммов, и 300, и даже 500. Автор решил, что «снаряды» пунийцев будут ~ 400 граммов.

Бессильно? Ха! Главный вред эти снаряды наносят, после того, как упадут на землю. Эти свинцовые шары сделаны полыми внутри и набиты той самойвзрывчаткой. Снаружи для пущей прочности их обвязали железной проволокой, на которой и закрепили «индийское огниво». Когда пращник начинает вращать снаряд, оно разгорается, воспламеняет специальныйфитиль, по составу похожий на содержимое «огненных стрел», а потом снаряд отправляется в полёт. Ещё четыре-пять мгновений и огонь доходит довзрывателя. Единственного в данном случае, больше просто не поместится. Поэтому взрывается далеко не каждый такой снаряд.

Но дюжина карфагенских пращников успела отправить по два, а некоторые и по три снаряда, так что… Фиванец жадно смотрел на то, что осталось от строя, представляя на его месте македонскую фалангу. А тем временем пращники, переждав серию взрывов, выбрались и повторили обстрел, отправив ещё по два-три снаряда.

«Что угодно сделаю, но добьюсь, чтобы этот Доброжелатель научил меня делать этот белый порошок!» — мысленно поклялся богам Диомед. Он уже не сомневался, что стены и ворота Тавромения не устоят перед его «зарядами». И не сомневался, что успеет взять штурмом оставшиеся полисы эллинов до того, как они договорятся с Македонским.

Но теперь ему было мало этого. Он нашёл «волшебное оружие» против македонской фаланги!

С прошлой главы статы дополнились активированным углем и реакцией получения бензола из ацетилена.

Глава 14

«А это нас арестовывать идут!»[1]

[1] На всякий случай: это фраза Азазелло из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Климат в районе Первого Порога очень сухой. За всё время, что мы тут живём, дождь прошёл всего три дюжины раз. Причём влага впитывалась в почву и высыхала, даже не образуя луж. Что уж говорить про пустыни, опоясывающие нас с юга, востока и запада?

В это трудно поверить, но у меня даже не сразу получилось измерить, что у нас выпадает в среднем всего полтора миллиметра осадков в год. Пришлось делать собирающую стеклянную воронку в сто раз больше площадью, чем измерительный сосуд.

К чему это я? Высохшие русла рек и ручьёв в наших пустынях имелись, но даже после редких дождей они не наполнялись водой, и приходилось возить запас воды с собой. Первую половину пути снабжали нильской водой, а вторую — из колодцев вокруг Нового Хураздана. К северу от него была обычная пустыня, а вот к югу на побережье уже встречались заросли зелени, служившие верным признаком наличия воды в почве.

Мы рассматривали вариант строительства водопровода или акведука, но оказалось, что это слишком долго и дорого. От Первого порога до берегов Эритрейского моря чуть больше трёхсот километров, если считать с изгибами дороги. Причём почти девять десятых этого пути местность идёт вверх. То есть, нужны насосы и приводы к ним. Электричество? Одно время я рассматривал идею создать генератор переменного тока, повышающий трансформатор и ЛЭП, но отступился. Дорого получалось, слишком дорого. И сложно. Не оправдывает задачу снабжать водой путь, по которому пока проходит лишь два-три небольших каравана в неделю. Причём это суммарно, «туда и обратно».

На протяжении этого пути были построены укреплённые приюты, в которых путешщественники могли перекусить, напоить и накормить животных, переночевать или переждать самый пик дневного зноя. Впрочем, начало декабря в этом году не отличается особой жарой, даже в полдень температура выше тридцати в тени не поднимается. Поэтому дневные остановки у нас короткие. Так, чайку попить да миску похлёбки с лепёшкой и сыром съесть.

Переваривая сегодняшний обед, я дописываю инструкции для Шмавона и Скирона, парочки ребят, которые уже отрабатывали по моему поручению обогащение золоносной руды в нубийской пустыне[2].

[2] См. роман «Руса. Покоритель Вавилона», глава 25.

Три года назад их же я использовал для поиска в той же пустыне месторождения фосфатов. Метод был в основе тот же, что и в долине Хураздана, — исследование состава речных солей. Сложность была в том, что реки эти высохли тысячи лет назад. Но, если упорно искать, можно и русла найти, и отложения солей в этих руслах… А дальше всё так же — искали места, откуда текла вода, насыщенная фосфатами. К счастью, повезло найти.

Сейчас принцип поиска будет другим. В сотнях и даже тысячах точек долины Хураздана они будут измерять угол между магнитными линиями и истинным меридианом. Зачем? Я просто припомнил, что Курскую магнитную аномалию открыли как раз по отклонению магнитной стрелки. И у меня были большие сомнения, что жила магнетита, выработанная Еркатами до донышка, была единственной в этих местах. А значит, тщательно нанося на карту магнитные силовые линии, есть шанс открыть ещё одну. Или даже несколько.

Вряд ли они будут так же богаты, как КМА, но нам это и не нужно. Зато, учитывая высокое качество руды и тамошнего древесного угля, вполне можно было нарастить производство железа простым сочетанием доменной плавки и пудлинговки. Это Еркаты вполне осилят и без меня, а значит, им суждены ещё многие поколения безбедной жизни, вполне позволяющей содержать мощное ополчение и школы. Да, я хотел блага не только этому миру, но и приютившему меня роду. И кто меня за это осудит?

Уф-ф-ф, инструкция дописана, добравшись до побережья, отправлю её с попутным кораблём в Александрию, где и дожидается эта парочка. Теперь можно вернуться к обдумыванию, что именно я скажу Александру?

— Руса Еркат, сын Ломоносов, ты арестован! Тебе надлежит сдать оружие, отослать охрану и проследовать под нашей охраной в столицу на царский суд! — торжественно заявил какой-то чин в красном плаще, встретивший наш караван перед главными воротами Нового Хураздана в сопровождении пятёрки воинов.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — только и успел подумать я. — «А ребятки-то смелые, полудюжиной на целый караван попёрли. И это при том, что у нас у каждого минимум по паре пистолетов имеется, а у них — только короткие мечи и лёгкие копья!»

— И как давно воины наместника Аравии получили право арестовывать именем царя? — насмешливо осведомился Панкрат. — Да ещё не кого попало, а Наместника Верхней и Нижней Нубии? Пупок не развяжется от важности?

Среди наших воинов послышались смешки, а встречавший нас полусотник, побагровев, ответил:

— Ты бы, воин, сначала с новостями ознакомился. Всем ведомо, что Руса Еркат передал врагам великого царя секретное оружие. Пользуясь оным, упомянутые враги штурмом взяли Тавромений, и сейчас берут Мессену[3].

— Напомни мне, полусотник, когда именно указанные города признавали власть Александра Великого? — продолжил насмехаться начальник моей охраны. — Или когда великий царь объявлял войну Карфагену? Почему ты говоришь, что пунийцы стали ему врагами!

— Третий раз повторяю тебе: отойди и не мешай нам исполнить повеление!

— Чьё? Есть ли у тебя письменное распоряжение великого царя? Нет? Тогда лучше ты отойди в сторону и не мешай. А то зашибём ненароком!

[3] Мессена — современное название Мессина. До V века до н.э. полис носил название Занкла.

Новости оказались печальными. Диомед Фиванский спешил привести под власть Карфагена всю Сицилию. В том, что Мессену он возьмёт быстро, я не сомневался. А может, уже захватил, просто новости до нас ещё не дошли.

— Что там ещё осталось у эллинов на Сицилии? — поинтересовался я.

— Сами Сиракузы и подвластная им Катания, — тихо ответил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Честно признаться, я удивлён тем, как быстро Фиванец берёт такие укреплённые города.

— Взрывчатка, если её не жалеть, разнесёт любые ворота. И любую, даже самую крепкую стену. Мы с её помощью крепости колхов брали, неужели не слышал?

— Всё равно, удивительно мне.

— Удивляться будем, если при таких делах меня царь Александр действительно не арестует! — проворчал я.

И вот как мне теперь оправдываться?

Пяти лет не прошло со времени моего первого морского путешествия. Тогда я спал под скамьей, по нескольку часов в день сидел на весле и с трудом отвоёвывал кусочек палубы, чтобы пообщаться с соратниками или поупражняться с мечом. Сейчас же — сплошная благодать. Мы плывём на одном из новых кораблей, построенных для Неарха. Водоизмещение почти четверть тысячи тонн, две мачты с косыми парусами, восемь вертлюжных пушек. И немыслимая роскошь — три каюты, камбуз и ледник для продуктов.

Каютки, конечно, так себе, самая большая из них — размером примерно с железнодорожное купе, обычно в ней обитает капитан с помощником, но сейчас я делю её с Ашотом Следаком. Корабельное начальство, получив соответствующую оплату, перебралось в самую маленькую из кают, а в третьей как-то обитают Панкрат, мой секретарь и Микаэль. Прочие же спутники ночуют в трюме на подвесных койках.

Сейчас такое размещение очень удобно, настоятель делится со мной теми клочками новостей, что ему удалось раздобыть за неполные сутки до отплытия нашей флотилии. Да, я в очередной раз плыву в сопровождении кучи кораблей. Парочка здешних бирем, один миопарон из Александрии, ещё два миопарона выделил наместник Аравийский, они и не пытаются скрывать, что присматривают за мной. Точнее — за моим кораблём, чтобы он никуда не отклонился от пути в Вавилон.

Меня при этом терзают два вопроса, ответов на которые я не знаю. Что будут делать эти скорлупки, если я вдруг решу изменить маршрут? Наш корабль даже в одиночку способен потопить их артиллерийским огнём, да и без этого воинов на нём достаточно для того, чтобы замесить их при попытке абордажа. Даже без пистолетов, ружей и гранат.

И второй вопрос: как всё-таки правильно называть наш корабль? От карфагенской гаулы[4] тут только осталась форма корпуса. Но парусное вооружение другое, усилен судовой набор, и к тому же, мы отказались от обязательного применения ливанского кедра. Тут куда лучше подошли бы термины из более позднего времени, уж не знаю, бриг, шхуна или ещё что… Не силён я в истории парусного флота. Уверен только, что не подойдёт термин фрегат, те ассоциируются у меня с высокой скоростью.

Но и тут не всё соответствует. Во-первых, вместо многих рядов парусов у нас лишь по одному на каждой из не таких уж высоких мачт. А во-вторых, вместо руля и штурвала нашим кораблём управляют при помощи пары рулевых вёсел. Так и просится на язык слово «кеч», а перед глазами встаёт образ поморов из советских фильмов, но мне почему-то кажется, что те судёнышки были поменьше размером.

В общем, вопрос с названием пока остаётся открытым, а моё любопытство — неудовлетворённым.

[4] Гаула — торговый корабль разных народов, в том числе финикийцев и карфагенян. Имел округлую форму корпуса и водоизмещение до 500 тонн.

— Сбежавшие жители Тавромения рассказали, что пращники пунийцев метали некие снаряды, которые, упав на землю, взрывались и поражали пехотинцев множеством осколков, — сказал Ашот и многозначительно посмотрел на меня.

— Хреново! — констатировал я. — Мы ручные гранаты даже патрульным только летом выдавать начали, очень уж дед опасался реакции Александра. А теперь, получается, их откуда-то достал Карфаген. Поневоле подумаешь, что это мы поделились.

— Именно так. Вариантов не так уж и много — ты, твой дед и ещё несколько помощников из ближнего круга. Даже я этот круг не вхожу!

— Зато входит принц Ашот, Леонид, их люди и наши патрульные, — заметил я. — А также шпионы Ильдара Экбатани.

— Про шпионов ещё потребуется доказать, что они существуют. Зато ты этот секрет точно знаешь. Кроме того, изначально подозревали ещё Клеомена с его людьми и Птолемея. Ведь они умеют взрывать скалы, крепостные стены и ворота.

— Но применение ещё и ручных гранат указало на меня, как на главного подозреваемого! — угрюмо продолжил я его мысль. — М-да-а… И как мне оправдаться? О наличии шпионов знаем только мы с тобой, но и то… Мы же даже никого из них не захватили. А письма… Их и подделать можно!

— Всё ещё хуже! — мрачно дополнил он. — Мы с тобой могли намеренно держать этих шпионов рядом, чтобы передавать секреты Карфагену. То есть, формально измены как бы и нет, а по сути…

— Но всё же было совсем не так! — возмутился я. — Ты же знаешь!

— А то, смотря по тому, как бить! — усмехнулся он ещё мрачнее. — Под пыткой почти любой себя оговорит.

— Знаешь, партнёр, я тобой уже горжусь! — задумчиво сказал Ильдар Экбатани. — Но при этом мы рискуем остаться без кормильца. Если сообщения из столицы не врут, придворные обвинили во всём Русу Ерката. Дескать, никто другой не мог такого придумать. И вот что, скажи, мы будем делать, если его казнят?

— Если его казнят, мы заработаем ещё больше денег! — хладнокровно ответил толстяк. — Я как раз хотел пригласить тебя, чтобы похвастаться. На, смотри!

— Зеркало⁈ Ты научился делать зеркала?

— Именно! Правда, снова другим способом. Согласно донесениям твоих агентов Русе для этого не требуется «жидкое серебро»[5].

— А твой способ, значит, требует… — задумчиво протянул Экбатани. — Это плохо, след останется. Не так уж и часто его покупают. Да и недёшево оно.

— Это как раз не так важно. Я могу получать его из киноварной краски, это и дешевле, и удивления не вызовет. Плохо другое. Руса учит, что пары этого металла ядовиты. И что все, кто с ним работает, живут не дольше нескольких лет.

— Мне на это наплевать! — равнодушно ответил перс. — Рабов для этого купим. На зеркалах все затраты многократно отобьются.

[5] «Жидким серебром» алхимики, а возможно и химики древности называли ртуть.

Скирон отыскал Шмавона незадолго до заката в капелее «Золотое Руно». Держал её какой-то колх, работавший на строительстве канала и сколотивший там небольшой капиталец. Он лучше других понимал вкусы айков, колхов, иберийцев и других выходцев с Кавказа, поэтому-то они, посещая Александрию Египетскую, любили сиживать в его заведении.

— Допивай быстрее, малыш, нам пора на корабль, отплываем завтра на рассвете.

— А ты? — поднял на него мутные глаза воспитанник. — Ты ж сегодня не ел вообще, я знаю. Сядь, перекуси, спешить некуда…

В их паре роли делились чётко: Шмавон, прошедший обучение у самого Русы Ерката, отвечал за научную часть. Что-то измерить, определить координаты, подвести часы, взять образцы минералов, сделать расчёты, написать отчёт — это всё его забота. Делает или он лично, или помощники под его контролем. А вот Скирон, с его разбойничьей рожей, боевым характером, знанием жизни и многих языков отвечал за всё остальное. Договориться с местными вождями, найти проводника и гребцов, нанять лошадей и погонщиков, а главное — обеспечить сохранность их жизней, отчётов, образцов и имущества. В порядке убывания, разумеется.

— Нет, дорогой, спешить нам надо! Мне с собой завернут, на борту поем. После заката нас могут и не пустить.

— А оно нам надо? — поднял на него тоскливый взгляд младший напарник. — Ты же слышал, что в городе болтают! Русу арестовали и везут к царю для казни и суда. Кому теперь будут нужны наши измерения⁈

Тут он залпом допил содержимое кружки и поставил её на стол с такой силой, что посуда, жалобно хрустнув, треснула и распалась на несколько кусков керамики. Рядом немедленно материализовались вышибала и хозяин капелеи.

— Всё в порядке, уважаемые, посуду мы оплатим! — тут же загасил возможный конфликт Скирон. — И мы сейчас уходим. Ещё раз прошу простить нас, мой товарищ был слегка огорчён полученными новостями.

Не прошло и минуты, как он покинули капелею, сжимая в левой руке сверток с провизией, а правой — поддерживая и направляя Шмавона.

— Запомни, малыш! Руса и не из таких ситуаций выкручивался. Он коротким мечом копейщика-ветерана завалил! И под царским судом он уже был, и в богохульстве его обвиняли, и пираты его захватывали… Но Руса Еркат — это тебе не каша-размазня, его так просто не сожрёшь! Выкручивался раньше, выкрутится и сейчас. А мы должны просто выполнить свою задачу, чтобы не краснеть потом. Ясно тебе⁈

— Здравствуй, Руса Еркат!

— Приветствую тебя, великий царь! — склонил я голову, насколько позволяли цепи. — Извини, что не простираюсь ниц.

Вопреки нашим с Ашотом ожиданиям, арестовывать ни его, ни меня прямо в порту не стали, поэтому мы добрались до Армянского Дома без препятствий, успели пообщаться за ужином с представителями Домов Гуд и Энкиду и спокойно лечь спать.

Арестовали меня уже поутру в царском дворце, а дальше процедура соответствовало многократно описанной: отволокли в подвал, заставили раздеться и разуться, после чего приковали цепями так, что стоять пришлось на цыпочках, напрягая мышцы ног и рук.

Постояв так немного, я начал мёрзнуть, мышцы то и дело скручивало судорогой, а зубы стали непроизвольно клацать. Тут-то и появился Александр в сопровождении свиты. Мой ответ он, казалось, пропустил мимо ушей, вместо этого распорядился:

— Факелы оставить, Русу снять со стены, усадить вон туда, дать плащ, чтобы согрелся, и оставить нас наедине. Быстро!

Снять с меня цепи, что характерно, он не приказал, как и вернуть обувь с одеждой. То есть, я по-прежнему в одном шаге от пытки?

— На, выпей! — сказал он, протягивая мне алюминиевую фляжку. Похоже, его личная, мало кто может позволить себе такую же. — Тут спиртовая настойка на травах, она хорошо согревает и подкрепляет силы!

«Ага, а ещё неплохо развязывает языки!» — иронично подумал я, но отказываться не стал. В конце концов, у него имеется куда более эффективное средство сделать меня разговорчивым. Радоваться надо, что начать решили с более мягких средств.

— Посмотри мне в глаза, Руса! — попросил он. Именно попросил. — И ответь, выдавал ли ты секреты Диомеду Фиванцу или его людям?

— Нет, великий царь, — тихо ответил я, не отводя взгляда. Потом сделал глоток и продолжил: — Но секреты имеют свойство «утекать». Я ведь делюсь знаниями, потому что нам нужны знающие люди, готовые познавать мир. Мастера, мудрецы, философы. Именно нам. Мне нужны и тебе. А ещё Клеомену, Птолемеюи сотням других людей, которых я даже не знаю. А в этих знаниях скрываются намёки на мои секреты. Умный и настойчивый человек найдёт их, пусть и не сразу.

— Тогда зачем ты учишь?

— Ты сам этого захотел, великий! — твёрдо ответил я. — Когда звал за собой философов, когда одобрял торговцев возить товары, а мастеров — делать больше стекла, железа и бронзы. Крепость твоей Державы зависит не только от силы войска, но и от единства. Одни законы, одинаковые деньги, единые меры и единое знание.

— Неплохой лозунг! — оценил он. — Но то, что ты не предавал — ещё хуже, наместник Руса.

— Почему? — тупо спросил я. Ведь я-то думал, что арестован за измену. — Что плохого в том, что я верен тебе и твоей державе?

— Да не в этом дело! — отмахнулся он. — С предателем и заговорщиком я знаю, что делать. Но что мне делать с Учителем? С наставником мудрецов и мастеров, от которого они узнают секреты оружия, способного сокрушить и мой флот, и мои фаланги? Ты же понимаешь, что я не могу допустить такого?

Так, похоже, не дойдёт даже до пыток. Меня тупо удавят, чтобы сохранить целостность его империи, пусть её так и не называют. Слишком он любит воевать, и не готов проигрывать…

Получается, сейчас у меня есть последний шанс! Надо попытаться сыграть на его страсти к войне и созданию единой и велико державы.

— Тебя обманули, великий! Завистливые придворные льстецы внушают тебе, что главное — сохранить тайну. Но это не так. Тайны утекают постоянно. Инды открыли секрет «огненных стрел» самостоятельно. И деревянные пушки мои родичи придумали без моей подсказки. Клянусь, что и ручные гранаты пунийцы тоже придумали сами. Или хочешь, спроси у Птолемея, учил ли его мастеров кто-то, как плавить чугун и делать из него качественное железо ивутц? Нет, никто не учил. Твой великий поход сотряс мир до самых основ, поэтому сейчас безродные становятся знатными, державы рушатся, а знания и умения становятся доступными. Я — не единственный, а лишь первый.

— К чему ты ведёшь? — не понял он.

— Те, кто оболгал меня, кто шептал тебе, что меня надо убить, они и есть твои истинные враги, великий царь. Они хотели лишить тебя самого мощного оружия.

— Да уж, скромности тебе боги пожалели! — фыркнул Александр.

— Эти люди говорили тебе, что гранаты и пушки убьют фалангу. Но это ложь! Не обязательно снабжать фалангиста длинным копьем. Хорошее ружьё может разить даже на триста шагов. Вот — истинное оружие. Дай гетайрам пистолеты и такие ружья, они смогут побеждать не только войска великих царей, но и конницу варваров.

Вот тут он задумался. Поражение от конницы варваров-массагетов к востоку от реки Яксарт[6] до сих пор угнетало его.

— Их невозможно разбить! — воскликнул Македонский, при этом лицо его искривилось от досады. — Эти варвары осыпают мои войска тучами стрел, но не принимают боя.

— Новое оружие решит и эту проблему, великий. Я придумаю оружие для лёгкой конницы, способной догнать их. Это оружие достанет их с расстояния, на которое не дострелит ни один лук. К тому же, кочевники привязаны к своим стадам, а те не могут передвигаться быстро. Кони и прочий скот большую часть дня тратят на то, чтобы пастись. Новое оружие позволит тебе покорить и эти народы.

Александр довольно, даже хищно улыбнулся, но потом спохватился.

— Но зачем мне завоёвывать эти земли?

— Чтобы дать ту землю в награду своим воинам и своим крестьянам! — ответил я. — Уже сейчас в Причерноморье всё больше выращивают зерна. Скоро те места станут новыми житницами, способными кормить твоё войско и города с мастерами и учёными. Всё просто! Больше земли — больше еды — больше воинов и тех, кто овладевает знаниями и творит красоту.

— Овладевать знаниями и творить красоту… — прошептал он. — Да, это достойная цель!

Он хлопнул в ладоши, дождался, пока сопровождающие войдут и громко распорядился:

— Вины за Русой Еркатом я не нашёл! Расковать, умыть, вернуть одежду и обувь и привести в мои покои!

А потом, уже обращаясь персонально ко мне, куда тише добавил:

— Тебе придётся о многом мне поведать, мудрец!

[6] Речь идёт о событиях лета 329 г. до н.э. По реке Яксарт (ныне — река Сырдарья) проходила граница между Персидской державой и землями массагетов.

Статы с прошлой главы пополнились способом изготовления зеркал с использованием амальгамы.

Глава 15

«Жизнь — она как зебра!»

— Нелогично! — слегка нетрезвым голосом возразил мне Александр. На какой-то стадии нашего «скромных философских посиделок на двоих» он разрешил мне опускать все титулы и обращаться по имени. — Ты противоречишь сам себе, ведь ни одна вещь не может быть одновременно белой и черной!

— А зебра? — вопросом на вопрос ответил я, вызвав у него задумчивость. — Они ведь и чёрные и белые одновременно. К тому же, противоречие лишь кажущееся. Да, я жалуюсь, что никак не могу передать свой взгляд на мир ученикам. И одновременно утверждаю, что все знания «утекают», и что ничего нельзя с этим не поделать. Сейчас объясню на близком тебе примере.

— Уж постарайся, мыслитель, — с усмешкой ответил он. — Убедить меня — в твоих интересах.

— А не то ты вернёшь меня в подвал? — с нетрезвой бравадой спросил я.

— Если понадобилось, вернул бы! — неожиданно трезво и твёрдо ответил он. — Такова судьба царя. Иногда приходится казнить и пытать даже друзей.

— Друзей? — изумился я. — Разве у царя могут быть друзья?

— Ты снова зришь в корень! — грустно усмехнулся он. — Боги подарили тебе… Нет, это ещё не мудрость, просто другой взгляд на наш мир. Такое иногда бывает даже у малых детей. Так вот, друзья были у царевича Александра. Был и великий Учитель, наставник и мудрец, какие нечасто рождаются. А ты, Руса… Скорее, ты можешь стать спутником. И маяком, который поможет находить путь во мраке. Но кормчему нужна уверенность в истинности пути, указываемому маяком. Так что — убеждай!

Я задумчиво потёр подбородок. Да, аналогия годилась.

— Убивать противника удобнее всего оружием, а не голыми руками. Меч, копьё, нож или дубинка — всё это лучше, чем второпях подобранная палка, которая может оказаться корявой или гнилой. Верно?

Он кивнул, ещё не понимая, к чему я веду, но соглашаясь с первым тезисом.

— Однако, если воин плохо выучен или слаб, а его противник имеет гоплон и одет в тяжёлую броню, шансов у него мало, верно? Во-от. Так вот, невежество — оно как броня против знаний. А традиции — тот самый гоплон, тяжёлый щит, которым мои ученики защищаются от внедряемых в них знаний. Пока я им говорю, что «два умножить на два» — они понимают. То, что я могу доказать, например, что Земля имеет форму шара, или что дыхание расходует кислород, тоже осознают, но — уже трудом. Но вот тот самый «отличающийся взгляд» передать крайне трудно. Пока что я нашёл лишь одного такого…

— Кто он? — тут же посерьёзнел Македонский. — Руса, не время для шуток, он нужен мне!

— Сам не знаю! — прижав руку к сердцу, признался я. — Его нашёл Ильдар Экбатани, тот самый шпион. Совместно они и «взламывают» мои секреты один за другим.

— Значит, мне нужны они оба! — сердито стукнул кулаком по лежанке царь.

— Их ловил наш настоятель, Ашот Проникающий-в-Суть-вещей. — торопливо ответил я. — Он лучший из следователей, о которых я слышал, но пока что у него не получается ничего. Экбатани оказался достойным соперником.

Александр сердито зыркнул в мою сторону, подумал и принял решение:

— Завтра устрою вашему Ашоту встречу со своими мастерами сыска. Может, он у вас и гений, но мои имеют больше возможностей. Пусть вместе ищут. И это… Что ты там про оружие говорил? Продолжай!

— А те подсказки, что просачиваются наружу, они подобны не мечу, а гнилой палке. Бить ими по воину в броне — бесполезно.

— Ещё бы! — фыркнул он, представляя себе попытку одолеть опытного гоплита или фалангиста гнилым сучком.

— Но если такие попытки повторять десятки тысяч раз, рано или поздно сучок незапланированно повернётся в руке, попадёт в щель и поразит умелого воина.

Сначала он всхрапнул от смеха, а потом, похоже, вспомнил нелепую смерть кого-то из соратников, и замолчал, будто подавившись.

— Мои секреты пытаются «взломать» те самые десятки тысяч мастеров по миру. И рано или поздно у кого-то из них получается. Этого слишком мало, чтобы заменить меня. Талант, способный понять хотя бы несколько секретов, нашёлся лишь один. Но, тем не менее, хотя бы по одной тайне то тут, то там открывают. Вот и получается «зебра». Научить и поднять до моего уровня, как бы я ни старался, очень сложно. Это всё равно, как вырастить талантливого механика, способного делать часы, приборы землемеров и навигаторов или лучшие образцы оружия. Мы делаем это многие годы, но наши и воспитали лишь пару десятков человек.

— Погоди-ка! — ухватился он за подбородок, обдумывая какую-то мысль. Потом вскочил, пробежался по залу из конца в конец, а после запрыгнул в бассейн в углу, не снимая одежды.

Выбрался, стянул с себя промокшую насквозь одежду и совершенно трезво сказал:

— Эврика![1]

[1]«Эврика!» (греч. εὕρηκα, букв. «нашёл!») легендарное восклицание Архимеда,ставшее общеупотребительным для выражения радости в случае разрешения трудной задачи. Поскольку Архимед (287 — 212 до н.э.) ещё не родился, Александр в реальности Цкла придумал эту реплику самостоятельно.

— Ты, Руса, сам говорил, что поначалу применял совсем простые способы. Без этого твоего электричества, без тонкой механики и с химией, а только то, чему мог научить сельских парней. Так?

— Именно так! — подтвердил я, отхлебнув охлаждённого вина. Я ещё не понимал, к чему он ведёт.

— Потом ты сделал свой род богатым, привлёк лучших мастеров, собрав их с половины мира, и смог пойти сложным путём.

— Верно. Электричество и катализаторы позволили делать одному человеку то, для чего раньше требовались десятки.

— Во-о-от! — обрадовался он. — В этом и есть твоя ошибка! Не понимаешь? Ты сам говоришь, что талантливых механиков вы воспитали пару десятков. А талантливый химик вообще отыскался лишь один, да и тот — нашёлся не до конца. Значит, вы все вместе заменили, самое большее, тысячу обычных мастеров.

— Во-первых, тысяча обычных мастеров отыщется далеко не во всяком городе. В Вавилоне — имеется. В Афинах — уже не уверен. Так что тысяча мастеров — это много, очень много! К тому же, и это во-вторых, к этим талантам мы собрали ещё тысячи других, попроще. Вместе они даже Вавилону не уступят.

— Погоди! — снова отмахнулся он. — Ты прав, но я повторю твою же мысль — если завтра тебя казнят, зарежут или отравят, ваш Первый Порог быстро зачахнет. А вот Хураздан, если эти твои посланцы помогут отыскать новое месторождение «чёрного камня», сохранится.

«Это что же, я ему и про миссию Шмавона со Скироном разболтал⁈» — ужаснулся я. — «Да, надо было меньше пить!»

— И мастера Птолемея, которыевутциз обычного чугуна делать научились, тоже продолжат процветать! — продолжил он. — Меч извутца, если ты не знал, ценится намного дороже иберийской или хуразданской махайры.

Это понятно,вутц, он же — «индийский булат», прочен и красив, мечей из него мало, потому и цены выше.

— Вот я и думаю, что надо создать несколько большихцарскихмастерских по всему миру. Там будут стоять эти ваши домны и печи для пудлинговки, в таких центрах каждый день будут делать сотни талантов хорошего железа.

— Не только железа! — поправил я его. — Но и чугунного литья, и качественных стальных изделий.

— Всё это железо! — отмахнулся он. — Сделаю ещё стеклодувные центры. Они и так возникают, но я помогу. И химиков тоже. Научишь их тем, простым хитростям. И плевать, что целая дюжина будет делать то, с чем у тебя справляется десяток. Ерунда это, Руса! Зато их будетмного!

А ведь и правда, может получиться. Делать нордгаузенскую серную кислоту, опираясь на природные залежи пирита. Да, бактерии делают свою работу не быстро, но тут и не спешат. Год нужен? Два? Три? Да и ладно, какие мелочи! То же касается и селитры. Можно её в Индии добывать, а можно и селитряные кучи собирать. Процесс тоже не быстрый, да и вонючий, но всем плевать. Результат будет? Его могут повторить без меня? И замечательно!

— А вокруг каждого из царских мастерских будут сотни или даже тысячи обычных. Кузнецы, ткачи, мастера по строительству норий, механики… И в каждом городе — небольшая школа, чтобы учить мастеров простейшему счёту, письму и чтению.

— Им это не нужно! — вяло возразил я.

— Им — нет, а вот державе —оченьнужно! И не спорь с царём! — тут он снова пристукнул кулаком по лежанке. — Самых умных будут отсылать в царские мастерские, при которых будут школы уровнем выше. Ну а оттуда ты будешь особо головастых к себе забирать. Так, глядишь, и у тебя талантам счёт на сотни пойдёт. Вот и найдётся кому твою науку перенять.

«А ведь он прав!» — подумал я. — «Что-то подобное мне уже в голову приходило. Пирамида и отбор. Чем шире основание, тем больше отберётся и наверху. Опять же, так больше шансов, что мои знания уцелеют».

— А есть у меня ещё одна задумка… — шёпотом сказал он. — Сейчас выпьем, и расскажу…

— О-ох, бедная моя голова! — тяжело вздохнул я, начиная утро с кружки холодного пива и прислушиваясь к ощущениям. — Главное, чтобы опохмел не привёл к длительному запою!

Да уж, пить Александр любил и умел. Вино здесь часто пили вместо воды, но афиняне его хотя бы разбавляли. А вот македонцы с самого детства принимали неразбавленное. Поэтому устойчивость к спиртному у них высокая, и, чтобы напиться, им требовалось «принять на грудь» весьма немало. А вчера он меня именно спаивал.

Так, что там в нашей застольной беседе было рационального? Создание крупных производственных центров по относительно упрощённым технологиям? Мысль дельная, чем больше железа и продуктов химии, тем богаче будет здешнее общество. Только надо будет написать деду, а также обсудить эту тему с Ашотом и Микаэлем, чтобы понять, как нам на этом заработать, а не потерять.

Система школ и отбора «умников»? Отличная идея, устраивающая меня со всех сторон. Глядишь, удастся не просто сохранить технологии, но и толкнуть развитие науки, избежать «тёмных веков». Не гарантия, конечно, но шансы будут. Но что он ещё говорил?

Смутно припомнилось, что он достал подаренное нашим родом стеклянное блюдо с картой мира, и мы рисовали, где именно разместить такие центры. Хураздан, Дамаск в Сирии, наш Первый Порог, что ещё? Помнится, я продвигал идею Деловых Домов про центр оружейников в Новом Хураздане, а Александр убеждал меня, что неплохой задел уже существует у Птолемея в Пенджабе. Там и чугун делают, и стекло, и пудлинговку сами освоили… И дажевутцс бумагой производят. А я что возражал? Зря, если так. Там селитра рядом, так что «химию попроще» надо размещать именно в тех местах.

Вспомнил! Он рассказывал, что мастерские Птолемеяужельют чугунные пушки, так что и идеи про «оружие попроще» надо «приземлять» именно на его землях. Казнозарядные пушки, мушкеты, ружья-переломки и пистолеты со сварными стволами. Сварка у нас не кузнечная, а ацетиленовая, швы получаются лучше качеством, так что и стволы куда качественнее получаются.

Капсюли? Не знаю, не знаю… Посмотреть надо. Гремучая ртуть не так уж и сложна в получении, но вот сделать на её основе капсюль — это требует аккуратности и методичности. Как ни муштруй нынешних людей, травматизм на этом производстве будет очень высоким.

Не уверен я и в том, что они осилят производство бездымного пороха. Получить источник целлюлозы не так уж и сложно, хлопок в Индии растёт. Пронитровать клетчатку — тоже справятся, но вот в стабильности результата я уже сильно сомневаюсь. Отмыть продукт от следов кислоты? Пропитать добавками, заполняющими поры? Тут я уже с сомнением покачал головой. Синтезировать нитроглицерин и тол? Нет, решительно нет! Взорвут и себя, и окружающих.

И что же делать? Эх-х! Думать надо! Можно своего специалиста им отдать. Но жалко, таких мало. Можно придумать безопасную транспортировку. Это не так уж и сложно, как кажется. Тот же нитроглицерин разбавляют спиртом и безопасно носят в кармане. Так что, наверное, может и получиться…

Тут я мысленно махнул рукой. В крайнем случае, освою производство чёрного пороха, это им точно по силам будет. А с мушкетами, чугунными и бронзовыми пушки чёрный порох даже лучше сочетается.

Но что же он ещё говорил? Металлургический центр в Западной Иберии? То есть, в привычных мне терминах — на Пиренеях? Толедо тут ещё не построили, но качественную сталь везут примерно из тех мест.

Пунийцы то племя… Как же его Александр называл-то? Вспомнил, карпетаны! Так вот, пунийцы земли карпетанов не завоевали, но за счёт монополии на торговлю основную маржу оставляют себе. А Македонский, получается, решил это упущение исправить, и сделать производство качественной стали полностью своим.

Ладно, всё равно я с этим ничего поделать не смогу. Остаётся только надеяться, что племя он не вырежет и не поработит. Тогда это им ещё и на пользу пойти может. Я поморщился. Увы, повышенным гуманизмом эти времена не отличались, поэтому мне оставалось только надеяться.

Но было и ещё что-то… Что же? Ашота с утра вызвали пообщаться с царскими мастерами по розыску. Нет, про это мы больше не говорили. Но что? В памяти зияла дыра.

Я вздохнул, и налил себе вторую кружку пива. Надеюсь, поможет…

Интересно, это я так хорошо Микаэля изучил, или у него просто не получается сейчас скрывать досаду? Он ведь старался, договаривался, всякие интересные проекты Деловым домам Вавилона предлагал, но они его к себе близко не подпускали. Из девяти Домов с нами напрямую общались только Гуды и Внуки Энкиду. Да и то, от Внуков всегда был один только Вальтасар (ага, я теперь Бел-шар-Уцура так в лицо называю, и ничего, терпит), а от Быков этот, как его… Вспомнил, Таб-цилли-Мардук его зовут. И упаси тебя боги сократить! Мардук — это вообще не его имя, а бога, отвечающего здесь за войну и справедливость. А Табией его только близким именовать разрешено. Ну и начальству ещё.

Вот и получалось, что раньше с нами общались чуть ли не в порядке частной инициативы, если что, любой Деловой Дом мог отпереться, дескать, какой такой Армянский Деловой Дом? Знать таких не знаем! И не признавали никогда.

Впрочем, почему «мог»? В день, когда меня арестовали, так всё и произошло. Микаэля к Гудам даже на порог не пустили, а Вальтасар хитрее оказался, назвался больным. Зато теперь, когда меня не просто выпустили, а после долгой пьянки наедине с «царём царей», к нам больше двух десятков в гости заявилось, от каждого из Домов пришли.

Но сейчас уже я решил им слегка отомстить. Сижу за столом, помалкиваю, лишь цежу охлаждённое винцо. Что? Да, ещё одна маленькая месть аборигенам — никакого пива в этот раз не подали, зато есть разбавленные вина, можно получить хуразданские ликёры и настойки, не жалеем и коньяка. И блюда только «по-Русски». Плов, пельмени, блины, варенья, засахаренные фрукты. Из безалкогольных напитков — чай, желудевый кофе и охлажденная настойка тархуна.

А гости ничего, терпят, улыбаются и нахваливают. Ладно, делаю знак Микаэлю, что пора переходить к делу.

— Уважаемые, — тут же начал он, и гомон застолья мгновенно стих. — Великий царь пожелал создать Большиецарскиемастерские в разных концах света. Для того и пригласил Русу Ерката в столицу, чтобы обсудить эти планы.

Из дальнего угла, где кучковались Сыновья «внутренних» Деловых Домов явственно послышалось хмыканье. Ну да, всем же известно, что спрашивать совета в важных делах начинают через пыточный подвал.

— Если кто-то не верит моим словам, уважаемые, — тут же отреагировал наш финансист. — Ему лучше не тратить зря ни своё драгоценное время, ни наше. Потому что я сейчас расскажу, о чём Александр Великий с нашим Русой договорился. Тем, кто останется, мы предложим участие в проекте.

Тут он замолчал, давая желающим время на то, чтобы покинуть собрание, но таковых не нашлось. Нет, почти треть завозилась на своих стульях, многие переглядывались, кое-кто даже перекинулся репликами с соседями, но никто не встал и не ушёл.

Затем племянник нашего «дяди Изи» вкратце изложил, что, где и в какие сроки предлагается создать. Рассказал и про «китайский» проект, о котором я с утра никак не мог вспомнить.

— Вот на этом островке, рядом с рекой, которую местные называют Шин-Мун[2], предлагается построить колонию-полис. Это ещё не Китай, но чуть выше по течению реки китайцы уже поселились.

— Что в этом полисе планируется производить? — недовольно уточнил Бел-шар-Уцур. — Чем будем кормить жителей? С кем торговать? Как защищать его от набегов?

— Как вам всем, наверное, известно, китайские металлурги варят много чугуна. Но ни качественное железо, ни сталь им пока почти не известны. Лучшее оружие там делается из бронзы и привозного индийскоговутца. Так вот, мы расчистим часть лесов, осушим болота и засеем там поля. И будем покупать рыбу у местных. К тому же, денег у нас хватает, как и хороших товаров, так что будем покупать зерно у поселившихся вверх по реке.

— А заниматься они чем будут? — повторил свой вопрос Внук Энкиду.

— Как Микаэль уже сказал, в Китае плавят много чугуна! — вступил в разговор я. — Вот его и будут переделывать на железо и сталь. А потом ивутцнаучимся производить, не так уж это и сложно! Леса на острове много, а по реке можно сплавить ещё больше, так что у них будет, что пережигать на уголь. А разница в цене, сами понимаете…

— Но зачем нам лезть в этот проект на самом краю мира? — уточнил представитель Дома Гуд. — Прибыль от железа не так уж и велика…

— Согласен. Одно только железо больших денег не даст. Но с железа мы только начнём. Порт быстро расширится, через него пойдёт вся торговля с Китаем. Шёлк, чай, стекло, краски… Потом там начнут строить корабли, лить пушки и делать порох. Этот полис станет плацдармом, с которого и начнётся покорение Китая.

— Ох ты! — раздался коллективный вздох присутствующих. — А как же Карфаген?

— Полис, уважаемые, будет развиваться не один год, и не два. За это время наш великий царь рассчитывает закончить покорение пунийцев. А там и до завоевания Китая дело дойдёт.

Из дальнего угла прозвучало несколько весьма грубых слов в связке со словом «доиграется!»

— Смотрите на это философски, уважаемые! — ответил им я. — Жизнь утроена подобно африканской зебре: если вести по ней пальцем, то чёрная полоса будет сменяться белой, а та — снова чёрной. Но в конце концов ты всё равно попадёшь в задницу!

[2] Река Шинг Мун впадала в то время в бухту Тайд. Судя по всему, под колонию-полис выбран остров Гонконг, в то время почти не заселённый. По косвенным оценкам на нём находилось несколько рыбацких деревушек, суммарная численность населения которых не достигала и тысячи человек.

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 16

«Вода — это жизнь!»

— Удивительный вопрос! По-че-му я — во-до-о-во-оз! — напевал я на языке, который в этом времени был никому не известен. Увы, ни на языке айков, ни на языке колхов мелодичного перевода у меня не получилось. А на языке персов или на иврите петь не хотелось, не стали эти языки для меня родными, как не стал и язык египтян. Но его я знал настолько слабо, что даже не попытался взяться за поэтический перевод. — Да по-то-му, что без воды… И не туды! И не сюды!

Смешно, но именно эта не слишком умная песенка из старой советской комедии «Волга-Волга» максимально соответствовала моим текущим занятиям. Армянский Деловой Дом в партнёрстве с Домами Энкиду и Гуд решили создать мощный логистический и оружейный центр на базе Нового Хураздана. К тому же, как оказалось, неподалеку от этого полиса есть островок Топазос, на котором уже многие века добывают высоко ценящиеся камни[1].

[1]Остров Топазос, как его называли древние греки, ныне называется Забаргад. Ещё за 15 веков до нашей эры там уже добывались топазы (силикаты алюминия) и аквамарины(алюмосиликаты бериллия). Своё название аквамарины получили от Плиния Старшего (род. В 22–24 г. н.э., умер в 79 г. н.э.), так что в описываемое время их считали разновидностью топазов.

Нынешние торговцы и ювелиры считали их одним видом и называлитопазами. Но я, как химик, определил, что наиболее распространённый вид этих камней состоит из силиката алюминия, а другой, более редкий, судя по всему, из алюмосиликата бериллия.

Если я не ошибся в своих предположениях, то у меня появилось сырьё для производства синтетических изумрудов. Или, как их называли в древности, лишь слегка изменяя принятое у эллинов название, смарагдов. Вот только, когда у меня до этого руки дойдут? Я ведь только и помню, что получают синтетические изумруды гидротермальным способом. Вроде бы, но тут я уже не уверен, чистота таких изумрудов куда выше, чем у природных. Зато я совершенно точно помнил, что крупные изумруды встречаются реже и стоят дороже, чем крупные алмазы. Лишние деньги нам точно не повредят!

Тем не менее, это лишний довод за развитие нового полиса. Опять же, гавань там очень удобная, да и расстояние до нашего Первого Порога всего около трёхсот километров. До сих пор с его водоснабжением проблем не возникало, к югу от этого полиса на несколько дней пути тянутся островки зелени, посреди которых выкопали множество колодцев, которые и снабжали водой город и порт.

Но расчёты показывали, что увеличение численности хотя бы вдвое вычерпает эти колодцы досуха. А ведь вода требуется и экипажам транзитных кораблей, да и производства будут «пить» её в больших количествах. И караванам вода нужна, верблюды могут не пить долго, но воды потребляют много, да и караванщиков не стоит сбрасывать со счетов.

А как у нас решают сложные проблемы? Правильно! «Руса, ты же умный! Придумай что-нибудь!» Вот и сижу, думаю. Вариантов не так уж и много. Солнечные опреснители, корабли-водовозы типа тех, что уже используются для перевозки воды от дальних колодцев, и водопровод, тянущийся от самого Нила.

На первый взгляд, что тут думать? Разумеется, водовод или акведук — самое надёжное и системное решение. Вот только дорого это, долго и слишком уязвимо в случае войны или даже большого набега.

Возить воду кораблями? Но откуда? Из Александрии Эритрейской? Около восьмисот километров, далековато… Но с юга надёжные источники расположены ещё дальше. Нет, не навозимся.

Остаются опреснители. На первый взгляд, в почти повседневной доступности жаркое африканское, и тучи почти никогда не мешают. Проблема в другом, чем охлаждать эти пары? Скалы и воздух раскалены, остаётся только море. Но и там вода, не сказать, что особо холодная.

Вот и сижу, пишу список вопросов, рисую проекты опреснителей, чтобы их испробовать, выявить недостатки и сравнить. Разумеется, никаких фокусирующих зеркал мы даже пробовать не станем. Это даже в будущем слишком дорого, а сейчас… Да меня просто не поймут! Нет, мы поставим обычные бочки-нагреватели, окрасим из в чёрный цвет, чтобы за день нагревали порядка дюжины метретов воды до 45–55 градусов. Ночами температура окружающей среды резко снизится, и испаряющаяся вода сконденсируется. С каждой бочки можно получить до… Сейчас посчитаем… Хм, примерно до 20 литров в сутки. Скорее всего, что реально меньше. М-да, не сказать, что много. А бочка из тонкого железа стоит немало.

Ничего, попробуем и вариант с тонкой керамикой. Будем думать и экспериментировать. Но решение я найду, даже не сомневайтесь!

— Ну вот, а ты сомневался! — довольно сказал Экбатани. — Не тронули Русу, он опять вывернулся! Приплыл в Новый Хураздан, да там и застрял, экспериментирует с чем-то.

— А с чем?

— Не знаю пока. У меня в том городишке агентов не было, рядом с ним тоже не сохранилось. Кстати, ты в курсе, что он Александру он новую идею предложил — большиецарскиемастерские?

— Да, я в курсе. И знаешь, я, конечно, рад, что он и дальше будет работать… — протянул толстяк. — Но, раз не тронули ни его, ни двух других наместников, умеющих делать взрывы, значит, сейчас все ищут нас с тобой. Шпионскую сеть и талантливого химика. Так?

— Согласен! И что?

— Как это что? — взвизгнулхимик. — Я не хочу в пыточный подвал.

— Да успокойся ты! — поморщился бывший шпион. — Тебя-то точно пощадят. Ещё, небось, правой рукой у Русы станешь. Особенно, если свой вариант пороха придумаешь.

— Нет, так я тоже не хочу! Ищейки Александра при этом всё, что я за годы накопил, отберут. И заставят вкалывать за небольшое жалованье.

Перс глубоко вздохнул.

— Ты уж сам реши, дружище, что тебе важнее. Жизнь и целая шкура или богатство.

— И то, и другое! — мгновенно принял решение Пигмалион.

— Тогда нам нужно исчезнуть. Обоим. Продадим Фиванцу ещё партию-другуювзрывчаткии, если ты пороха не изобретёшь, скроемся пока.

— А если придумаю?

— Ну, партнёр, тогда дело совсем другое. Тогда мы с тобой начнём набивать кубышку бриллиантами, индийским жемчугом, яхонтами да отборными смарагдами. А тетрадрахмы из «небесного металла» там будут только так, для мелких расчётов! — усмехнулся Ильдар, глядя на мечтательное выражение лицахимика.

— А если не сумею? — вернулся в реальность сын Хирама.

— Тогда, как я уже говорил, спрячемся и будем тихо и незаметно создавать инструменты из лучшей стали и зеркала. И продавать их через доверенных купцов, выдавая за творение Еркатов. А потом примкнём к какому-нибудь из новыхцарскихцентров. Легенду для нас я придумаю. Если получится, то будем богатыми, здоровыми и свободными.

— А если и это не получится? — недоверчиво посмотрел на него толстяк.

— Тогда лично ты останешься хотя бы здоровым. И будешь заниматься любимым делом, не зная нужды и окружённый заботливой охраной.

— А ты?

— Там видно будет. В крайнем случае, возьму часть своей доли деньгами и спрячусь. Мне это проще, чем тебе.

* * *

— Слушай, Ашот, я уже ничего не понимаю! — честно признался я, услышав новости. — Диомед овладел Катанией две недели назад. Теперь он штурмом взял внешнюю стену Сиракуз, и защитники города отступили по дамбе за вторую стену, на остров Ортигия. Но Александр совершенно не спешит им на помощь. Почему?

— А он тебе во время вашей попойки этого не объяснял? — с лёгким сарказмом поддел меня Следак.

— Если мы об этом и говорили, то я забыл! — честно и с лёгким смущением признался я. — Пили мы вровень, причём мешали вино, коньяк, ягодные настойки и кофейный ликёр. А я так, как он, пить не смогу, проще сдохнуть!

— Ладно, не страдай, как раз это я выяснил, поболтав с его придворными! — сказал он и замолчал.

— Ну-у? А продолжение будет?

— Он и не собирался начинать с Сицилии! — пожал плечами Проникающий-в-суть вещей. — Дорог там хороших мало, зато полно гор и лесов. Александр не любит такую войну. Так что он спокойно смотрит, как пунийцы подчиняют себе Великую Грецию, а сам тем временем собирает большой флот с новым оружием, после чего медленно, не торопясь, двинется вдоль берега Африки. Сначала пунийцы будут огрызаться и отступать, но за свою столицу им придётся сражаться. Вот тогда-то он их войско и разобьёт.

— А Сицилия? — тупо уточнил я. — С ней что будет?

— Без метрополии они ослабнут, так что он сможет с лёгкостью взять себе все их колонии на островах и в Западной Иберии, пояснил он. И добавил: — По крайней мере, так считают столичные придворные.

— Надо признать, в их суждениях что-то есть. Ладно, первые образцы опреснителей мы поставили, теперь надо посмотреть, как они работают. С этим справятся и без меня. Пора нам домой возвращаться, заждались нас!

— Нас здесь никто не ждал! — с непонятной остальным горечью заметил Маугли.

— Конечно, не ждали, ведь чужакам нигде не рады! — с лёгким удивлением заметил Леонид.

Судя по двум дротиками и полудюжине стре, воткнувшимся в щиты, закрепленные на борту их корабля, здешние жители от их визита восторга совершенно точно не испытывают. И плевать им на тысячи стадий, оставшиеся за кормой их кораблей, на все опасности и испытания, которые им пришлось преодолеть. На иссушающий жар пустыни, приносимый легчайшим дуновением ветерка, на вечный озноб от ночной прохлады, на скалы и мели, про которые нельзя было забыть ни на минуту, на стрелы, то и дело летевшие с берега, на несколько нападений во время речных стоянок, на крокодилов и ещё более опасных «речных коней»[2]…

Маугли припомнил, как долго они добирались до болота Судд, отыскивали правильный путь и описывали его, регулярно останавливаясь для того, чтобы точно определить координаты и оценить перспективы того или иного места под строительство укреплённых пунктов и даже целых крепостей на пути сюда.

Из девяноста семи патрульных и дюжины мудрецов, мастеров и торговцев, отправившихся в путь, полтора десятка отметили этот путь могилами, своими жизнями заплатив за создание нового пути.

«Впрочем, если бы местные узнали, с каким трудом мы добирались сюда, они атаковали бы нас ещё яростнее!» — подумал Маугли. — «Раз потрачено столько сил, тем более нас стоит опасаться!»

И даже если пришельцы докажут, что готовы честно торговать, это не повод отказаться от нападений на корабли и членов экспедиции. Как иногда приговаривал Савлак Мгели: «Запомни, малыш, краденое — всегда дешевле купленного!»

Обокрасть экспедицию почти невозможно, поэтому местные пытаются их ограбить. Всё логично, но до чего же это его раздражает.

[2] «Речной конь», речная лошадь' дословно переводится как «гиппопотам». Нильские гиппопотамы — один из видов семейства бегемотовых. Обитает в Африке южнее Сахары, в описываемые времена ареал обитания был несколько шире. Весьма агрессивен, в настоящее время от гиппопотамов гибнет больше людей, чем от крокодилов, львов и носорогов вместе взятых.

Всё детство, сколько себя помнил, отрочество и начало юности Маугли провёл на болотах. Он резал камыш, добывал и сушил торф, ловил там рыбу, ставил силки на птиц и бил дичь по своим силам. Среди Еркатов он считался «знатоком болот», но Судд ставил его в тупик. Бескрайний лабиринт болотной растительности, свежей и уже начавшей загнивать, сильнейшая вонь и болезненные миазмы, и всё это — среди влажной жары, не пропадающей даже ночью.

Пить здешнюю воду без кипячения смертельно опасно. При этом большие корабли экспедиции с трудом тащились Даже по самым крупным протокам корабли экспедиции еле протискивались, то и дело цепляясь за дно и коряги, то и дело приходилось расчищать им путь. Нечего было и думать о попытке пытаться углубиться на них в лабиринт островков, а лодки поменьше рисковали быть перевернутыми «речными лошадьми».

Но главное, что буквально приводило его в отчаяние, ему так и не удавалось отыскать здесь торф. Такое впечатление, что здешние боги запретили ему образовываться[3]!

— Что же нам делать? — в который раз спросил он. — Торфа здесь нет, рубить папирус и тростник нам местные тоже не дадут. И торговать с нами они тоже не желают!

— Не волнуйся, Лягушонок! — прогудел Леонид, широко ухмыльнувшись. — Они хотят, просто сами ещё об этом не знают. Нам нужно найти озерцо пошире и островок на нём. Тогда торговля и начнётся!

[3] Как уже упоминалось выше, процесс торфообразования идёт только при не очень высоких температурах. Поэтому в болотах Африки торф отсутствует.

— Я же говорил, что никуда они не денутся! — торжествовал Леонид, ухватив поднимая связанную и оставленную местными щуплую чернокожую девушку. — Вот нам и первый товар предложили!

Первые шаги к торговле ничуть не удивили Маугли. На шатком и топком островке, собравшемся из гнилых водорослей, установили несколько шестов, к верхушке которых привязали бутылки с настойками и ликёрами, ярко сверкавшие на дневном солнце. На них же привязали несколько железных и бронзовых ножей, разноцветные пластиковые бусы и несколько кусков разноцветной ткани. Ожидаемо на следующее утро шесты остались пустыми.

Но удивило то, что ответных образцов товара рядом не было. Это ведь классика торговли — мена. Даже дикари понимают, что украсть товар можно лишь один раз, а менять — пока товар не закончится.

Однако Леонид, казалось, ничуть не обескуражен. Он снова привязал товар, положив ровно вдвое меньше. При этом бутылок было столько же, но напитки были ополовинены. И рядом висел листок картона, на котором было грубо изображена женщина. Дескать, вот, что нам нужно.

Эти товары тоже исчезли, как и картонка, а взамен пришельцам были предложены сушёная рыба, деревянное копьё и несколько копчёных лягушек.

— М-да-а! — протянул Леонид. — А говорят, что это сидонцы жадные! Ничего, продолжим торговлю!

В этот раз бутылка была всего одна, и напитка в ней — на самом донышке. Зато рядом висели три картонки, на каждом из которых в верхней половине были нарисованы все прежние дары, ниже шла толстая красная черта, а в нижней половине — снова женский силуэт.

И вот, наконец, «процесс пошёл», как приговаривал порой Руса. Запрошенный товар они получили.

— Ты что, Маугли, подумал, что я совсем без баб одурел? — делано удивился Леонид. — Нет, без дела Пятница у меня не осталась, конечно! Зачем же добру пропадать? Но главное в другом. Мы потихоньку продолжаем изучать это Великое Болото, а я тем временем изучаю их язык. И её нашему наречию учу. Вместе с Ашотом и купцами расспрашиваем её потихоньку.

— О чём? Как лягушек коптить?

— И об этом тоже. А заодно о том, откуда они соль берут, как и с кем торгуют. Но главное — где тут обитает самое сильное племя с самым воинственным вождём.

— Зачем? — снова не понял парень.

— Племена тут бедные, торговать им не на что. И даже тростник рубить почти нечем, металл здесь — большая редкость. А вот такой вождь охотно купит у нас оружие.

— И рассчитается рабами, захваченными у соседей?

— И ими тоже. Но нам нужнее не рабы, а те вещи, за которыми мы пришли: тростник, папирус, его высушенные корни и древесная зола. Вот добывать всё это они пленников и поставят.

— За железо?

— Не только. Тут народ часто голодает, им самим есть нечего, не то, что рабов кормить. Так что придётся нам с ними торговать зерном, горохом, оливковым маслом и солью. А может, что и мясом, которое сами будем покупать у кочевников пустыни за стальное оружие, спиртные напитки, сласти, бусы и цветные тряпки.

— На этом болоте торговать будет непросто! — протянул Маугли. — Даже я тут с трудом дорогу нахожу.

— Не волнуйся! Тут главное эту торговлю начать. А когда они к ней привыкнут, будут сами к нам приплывать. Не к Первому Порогу, конечно. Мы крепость построим в дне пути ниже по течению.

— Бах! Ба-бах! — разбудила меня стрельба. Нет, это не нападение врагов, это третий день «гуляет» вернувшийся из похода Ашот. Леонид с Маугли остались там, на Белом Ниле в крепости, которую Ашот назвал в честь отца — Михранополь. Леонид обустраивает и торгует, а Маугли занят приёмкой товара.

Служба в нашем патруле и этот поход окончательно превратили прежнего «ботаника» в принца-воина. Особенно ему понравились нарезные пистолеты калибра «одна пятидесятая».

Поэтому, когда по возвращении ему подарили нарезной карабин под пистолетный патрон, он просто взвыл от восторга. Что? Разработка и исполнение Арама Оружейника, но с моей подсказки. Припомнил я, что в книгах про «попаданцев» частенько упоминалась «винтовка, покорившая Дикий Запад»[4].

[4]Имеется в виду Винтовка Winchester Model 1873, она же «винтовка покорившая Дикий Запад». Была разработана под пистолетный патрон.44−40 Winchester, настоящий калибр — 10.8 мм.

То, что у наших оружейников получилось в итоге, вряд ли вызвало бы восторг ценителей даже в XIX веке, не говоря уже про моих современников. Гладкоствольная «переломка» с нарезным стволом-вкладышем калибра 12.5 мм оказалась тяжеловата, использовала не очень мощный патрон, который вообще «не брал» тяжелый щит гоплита, а броню гетайра — только на расстоянии не больше шестидесяти шагов, да и то — при попадании строго «в лоб».

Однако, несмотря на то, что за «винтовку патрульного» мы просили полтора десятка статеров, то есть почти годовое жалование пехотинца, очередь за ними выстроилась на месяцы вперёд. В глазах патрульных всё это компенсировалось тем, что винтовка использовала патрон, подходящий к их пистолетам. То есть, не нужно было возить два комплекта. Кроме того, она позволяла сделать до пяти прицельных выстрелов в минуту и достаточно уверенно поражать ростовую мишень на расстоянии в стадию и больше.

— Бах! Ба-бах!

Именно так, два выстрела подряд. Ашот не удержался и купил два таких карабина. А скорость, с которой он расходует патроны, способна разорить даже младшего принца. Правда, не в его случае. Премии, которую мы выписали всем членам их экспедиции, ему хватит надолго.

— Бах! Ба-бах!

Ещё один фанат огнестрела на мою голову нашёлся. Скорость, с которой он жжёт порох, ещё недавно могла бы меня ужаснуть. Однако за последние месяцы я ввёл на пороховом производстве принципы мануфактуры. «Один человек — одна операция» и «регулярный контроль качества». Все взрывоопасные и огнеопасные операции проводились специально обученными мастерицами, каждая из которых работала в изолированном помещении, так что, если что, страдала только она. А кроме того, если испытания на отобранных пробах не показывали нужного качества, в брак отправлялась вся партия. Эти суровые меры, кстати, в итоге привели не только к многократному росту производительности, но и к снижению себестоимости.

— Ба-бах!

Я с трудом подавил раздражение и задумался, а чем именно оно вызвано? Меня разбудили? Так давно уже пора вставать! Тогда в чём реальная причина? Я попытался припомнить, что мне снилось.

Ну, точно, вот же она, причина! Я широко разулыбался, припомнив свой сон. Последние дни я мучился выбором, какой именно тип опреснителя сделать основным. В первом типе мы применяли чернёные бочки из тонкого железа. Они легко нагревались и более полно использовали энергию солнца. Но на этом их достоинства заканчивались. Стоили они дорого, достаточно быстро начинали ржаветь и остывали так же быстро, как нагревались.

Керамические же были куда дешевле, их можно было делать гораздо больших размеров, они не ржавели, но… Очень уж низким получался КПД.

Вот я и терзался над тем, какой тип выбрать. А сегодня под утро мне приснилась совершенно новая конструкция. Кирпичная «цистерна» внизу и тонкий железный «уловитель» солнечной энергии сверху.

Представьте только, встаёт солнце, вода в верхнем сосуде достаточно быстро нагревается и начинает испаряться. Пары уходят и конденсируются, нагревая воду в кирпичной «цистерне». Эта конструкция стоит относительно недорого, но производит конденсат весь световой день. Однако этого мало! Как только солнце скроется за горизонтом и верхний сосуд остынет, вода начнёт испаряться уже из нижней цистерны, нагретой за день. И конденсироваться, отдавая тепло верхней[5].

Да это просто идеально! Все недостатки обоих типов опреснителя превращаются в достоинства. Больше того, тепло солнца будет использоваться дважды. Нижняя цистерна сначала примет тепло солнца, а потом отдаст, оба раза производя конденсат.

Нет, конечно, конструкцию придётся ещё «доводить», но онауженамного лучше прежних. Я довольно улыбнулся. В наших условиях вода — это жизнь! И теперь я снабжу ей Новый Хураздан в достаточном количестве, сняв очередную угрозу со своих людей.

[5] Автор немного видоизменил одну из существующих конструкций «солнечного» опреснителя, приспособив под доступные ГГ материалы.

С прошлой главы статы пополнились солнечными опреснителями морской воды разных конструкций и нарезной винтовкой под «пистолетный» патрон калибра 12.5 мм.

Глава 17

«Боги благоволят к упорным»

— Ох, не от Ахурамазды[1] вашахимия, партнёр! — прохрипел Ильдар Экбатани, когда внезапный порыв сквозняка понёс в его сторону сернистые газы. — Слишком уж воняет!

Толстяк не стал отвечать, лишь поджёг очередную порцию смеси калийной селитры с самородной серой.

— Что ж ты молчишь? — отставному шпиону, наоборот, хотелось поболтать.

— Я верю в высший промысел! — серьёзно ответилхимик. — Раз мне дали умение получать селитру, а тебе — остатки груза самородной серы, привезённого Титом с Сицилии, причём именно тогда, когда из продажи исчезло необходимое нам купоросное масло[2], значит, мы просто обязаны попробоватькамерный способполучения этого самого масла. Иначе получится, что мы пренебрегли даром богов, и они отвернутся от нас.

— Ну, раз это — их дар, то конечно… — протянул перс, который разговор начал не всерьёз, а просто из желания поболтать в этот душный весенний вечер. — А зачем оно нам, кстати?

— Оно много для чего нужно, — рассеянно ответилхимик. — Серебро очищать, стекло от бракованных зеркал повторно запускать в производство… Для всего этого азотная кислота нужна, вот я её и получаю. Ну, и сласти производить тоже без купоросного масла никак!

— Что-о-о⁈ — возмутился Ильдар. — Я терплю эту вонь ради нескольких халков прибыли от продажи сиропа⁈

— Зажрался ты, партнёр! — укорил его Пигмалион. — Во-первых, прибыль даже от одной партии вовсе не халками исчисляется, а десятками тетрадрахм. А во-вторых, соседи терпят эту вонь именно потому, что привыкли к моим поставкам недорогих сластей, сиропа, спиртного и свинины. Если их неудобства продолжатся, а поставки прекратятся, они могут и задуматься о том, чем я тут на самом деле занимаюсь.

[1] Ахурамазда — благой бог в зороастризме (название европейское, сами персы называли «почитание Мазды»). Первые письменные памятники зороастризма относятся ко времени Ахеменидов.

[2] Купоросное масло — одно из названий серной кислоты. Камерный способ получения которой заключался как раз в сжигании смеси серы и селитры в свинцовой камере в присутствии разбавленной серной кислоты.Реакции: 1) 6 KNO3 + 5 S = 3 K2SO4 + 3 N2 + 2 SO3 2) H2O + SO3 = H2SO4

Бывший шпион промолчал, крыть ему было нечем. Конспирацию он и сам уважал, и старательно прививал её сыну Хирама. Но оказалось, что толстяк не считает разговор законченным.

— Не знаю, как боги относятся к химии вообще, но я совершенно уверен, что Русу именно они одарили. Как это почему? А ты вот о чём подумай: я его секреты повторяю с кучей подсказок, и то, по пальцам можно пересчитать случаи моего успеха. А ведь я специально этому учился, копии египетских свитков читал, меня отец с детства учил науке превращений. А он? Десятки сложнейших превращений освоил, электричеством занимается, Аспириновому Братству идеи подсказывал насчёт того, как людей лечить. Часы придумал и доказал, что Земля наша имеет форму шара.

— Так гений же!

— И снова не спорю. Гений. Вот только даже в этом случае он откуда-то начальные знания должен был получить.

— Так может, как и твой отец, раздобыл где-то старые труды и прочёл?

— Да не умел он читать! До четырнадцати лет это был редкостный обалдуй, весь в отца! Дрался да носы ломал, потому и прозвище у них с братом — Ломоносовы. А потом дубиной в лоб получил и враз переменился!

Ильдар задумался, прошёлся по комнате.

— Хорошо, признаю, ты прав! Его сами боги знаниями и талантами наделили. И что из этого следует?

— Да я вот задумался, как они относятся к тому, что мы у него, пусть и понемногу, но знания воруем? — прошептал толстяк.

— Тут даже не сомневайся! Ничего бы у нас не получилось, если бы они это не одобряли! — уверенно ответил Экбатани. — Ой! А что это у тебя так сильно сверкнуло? Прямо как порох подожгли.

— Да так, я просто в смесь серы и селитры немного истолченного угля добавил… — рассеянно ответил химик. — Но ты прав, чем-то горение этой смеси порох напоминает. Может, и правда, боги нам благоволят?

— Не надо, Розочка! Ну что ты, не плачь, родная! — уговаривал я жену, успокаивающе поглаживая её. — Тебе же рожать скоро. Не плачь! София говорит, что мальчик будет. Хочешь, назовём сына Исааком в его честь?

Да, нас оставил и «дядя Изя», казавшийся мне вечным. Вообще ушли все «старики», которых я застал, попав в этот мир, кроме Тиграна-старшего, моего дедушки. И я не уставал благодарить за это высшие силы. Этого ворчливого старика я полюбил, как родного, да и мудрость его не раз помогала нам найти выход из сложнейших ситуаций.

Правда, в последнее время ему становилось всё хуже, сил едва хватало, чтобы время от времени возиться с внуками и внучками, но ум оставался по-прежнему ясным.

— Руса! — сказал он мне на днях. — Исполнилось десять лет с того момента, как ты наступил на ту проклятую колючку и повредил ногу. Именно тогда твой разум будто «проснулся», за что я не устаю благодарить богов. Это спасло род Еркатов-Речных, изменило жизнь не только Армянского Царства, но и всего мира. Но тебе, внучек, я могу признаться, что ты не просто перевернул и нашу с Гайком жизнь, ты сделал её интересной. Спасибо тебе за это!

Я не сразу нашёлся что ответить, хоть слышал такое от него это не впервые. А потом меня вдруг как обухом по голове стукнуло. Он — прощался! Я отправлялся вверх по Нилу, чтобы наконец-то лично посмотреть на три следующих Порога, а затем поучаствовать в монтаже и пуско-наладке генераторов переменного тока на Втором Пороге. Месяца три-четыре я буду отсутствовать, и дед просто боялся, что не успеет снова сказать мне,какон меня любит. В груди тогда встал какой-то плотный ком, не позволивший ничего сказать, и я просто обнял своего старика. Крепко-крепко!

И вот на тебе! Вчера мы отметили летнее солнцестояние, а сегодня, когда я уже отправлялся в Верхний Порт, с голубиной почтой пришло сообщение про «дядю Изю». Сами понимаете, наверное, в каком настроении я отправлялся в путь. Меня бы кто поддержал!

— Не ожидал тебя снова увидеть, купец Тит!

Тон стратега Сицилии заставил Тита Синопского вспомнить все слышанные им байки про легендарные морозы Гипербореи. Дескать, и плевок замерзает на лету, и «до ветру» гиперборейцы ходят с двумя палками: одну втыкают в снег и за неё держатся, чтобы ветром не унесло, а другой волков отгоняют!

— Почему, уважаемый? — тем не менее, бодро ответил он, и голос его напоминал журчание ручья. — Я и мои доверители честно исполнили все данные нами обещания, и ты должен быть доволен. На Сицилии не осталось ни одного города, не подчиняющегося Великому Карфагену, даже Сиракузы уже ваши.

— Мы и Регий на днях возьмём! — скупо улыбнулся Диомед. — Так что Мессинский пролив с двух сторон будем контролировать.

— Поздравляю! — умильно улыбнулся торговец. — Между Сциллой и Харибдой никому не удастся проскользнуть[3].

— А не ожидал я тебя снова увидеть, потому что думал, что ты не дурак.

— Эх, знали бы вы, уважаемый, сколько глупостей я натворил в своей жизни! — почти искренне вздохнул гость.

— Я в курсе! Ты даже не представляешь, сколько я теперь о тебе знаю! — поднял на него взгляд Фиванец, и Тит в очередной раз подумал о том, что даже Савлак Мгели не нагонял на него и четверти такого ужаса, как этот седой военачальник. — Но ты не мог не понимать, что новых войн на ближайшее время мы не планируем. А значит, ваши поставки мне не особенно важны. Зато мнекрайнеинтересно, почему мои люди никак не вычислят твоих доверителей. Почему ты не боишься попасть в подвал, где с тобой вдумчиво побеседуют?

[3] В древнегреческой мифологии Сцилла и Харибда — два чудовища, которые обитали на берегах Мессинского пролива. Упомянуты в поэме Гомера «Одиссея».

«Держись!» — в это время твердил себе торговец. — «Он играет со мной! На самом деле он не может не видеть, насколько мне страшно. Только бы не опозориться! Не чести ради, просто изгаженного пола он мне не простит!»

— Я боюсь, господин! — сиплым шёпотом признался он. —Оченьбоюсь! Но главная моя надежда на ту весть, что я принёс вам.

— Говори! — словно нехотя процедил Диомед.

— Она очень простая. Теперь время начала следующей войны выбираете не вы.

— Врёшь, собака! — вскочил со своего места военачальник. — Не высадиться Македонскому сейчас на Сицилии! Чего же он раньше ждал, спрашивается?

В ответ торговец пересказал сплетни, которые ходят среди высших придворных Вавилона.

— За оборону метрополии не я отвечаю! — почти прорычал Фиванец. — Зачем ты пришёл ко мне?

— Не зачем, а с чем! С новым товаром! — промурлыкал Тит и извлёк из кармана несколько склянок с гранулами разного размера, окрашенными в чёрный и бурый цвета. — Моим доверителям удалось сделать порох! Он отличается от того, что производит Руса Еркат, поэтому они и прислали вам дюжину бочонков, по два каждого вида.

— Чем этот порох отличается, кроме цвета и размера? — хрипло спросил стратег.

— Его нужно больше, чем еркатовского, и он гораздо сильнее дымит. Наверняка есть и другие отличия. Вы сможете испытать его и выбрать наиболее подходящий к тому оружию, которое смогут делать ваши оружейники. Только у моих доверителей две просьбы…

— Внимательно слушаю.

— Первая: постарайтесь как можно дольше держать свои эксперименты в тайне.

— Пусть не волнуются! — усмехнулся седой. — Это и в моих собственных интересах.

— И вторая. Они хотят получать оплату драгоценными камнями. Жемчугом, алмазами, смарагдами или яхонтами.

«Понятно!» — усмехнулся про себя Диомед. — «Они не хотят, чтобы я выследил их по потокам нашего товара. Даже дюжину драгоценных камней можно передать совершенно незаметно для наблюдателей».

— В чём-то этот Диомед Фиванец весьма предсказуем! — довольно промурлыкал Экбатани, перебирая в руках дюжину крупных жемчужин. — Он снова не только полностью расплатился, но выдал нам достаточно щедрый аванс.

— А мне интересно, где он так быстро раздобыл эту красоту? Всего за пару часов, при этом жены у него нет, как и постоянной любовницы.

— Тут как раз всё понятно… — протянул бывший шпион. — Часть причитавшейся ему доли в военной добыче он получил драгоценностями. Так что он просто достал из хранилища. Думаю, там ещё немало лежит… Так что он будет нам платить за следующие партии, но изо всех сил постарается отыскать наш след и выбить из тебя рецепт производства этого чудного огненного зелья.

Химиквздрогнул, но промолчал.

— Ты пойми, дело даже не в его жадности. Карфаген очень богат, и охотно выложит любые суммы. Но лично Диомед не может позволить себе зависеть от нашей с тобой надёжности. Он днём и ночью мечтает отомстить Македонскому за свой город, за семью, за погибших друзей…

— Если ты понимал это с самого начала, зачем мы вообще с ним связались?

— Потому что я не собираюсь затягивать наши с ним отношения! — криво усмехнулся Ильдар. — Помнишь, как мы торговали с ним «огненными стрелами»? Сначала образцы. Потом отдали ему секрет производства «индийского огнива», и стрелы для него начали делать мастера Каписа из народа элимов, а мы поставляли лишь «карамель».

— А ещё чуть позже мы продали ему секрет «карамели» и начали поставлять только калийную селитру! — закончил цепочку собеседник. — Ты хочешь сейчас повторить?

— Не просто хочу, авынужден! — проникновенно ответил перс. — Это в первой партии мы смогли ограничиться дюжиной осмолённых бочонков по два таланта каждый. Сейчас он проведёт испытания и скажет, какой именно вид ему больше всего подходит…

— Или виды! — уточнил толстяк. — Кажется мне, что порох для пушек будет отличаться от пороха для мушкетов и пистолетов.

— Да-а-а? Ну, спорить не стану, тебе виднее. Хотя мастерские Еркатов много лет только один вид производят. Но отметь, уже в следующий раз Диомед хочет сотню таких бочонков. И я не думаю, что он на этом остановится. А большое производство куда заметнее, друг мой.

— Согласен! — нехотя проворчал сын Хирама. — Поэтому зернение пороха мы им отдадим уже после второй поставки. Это самая трудоёмкая операция. Да и в целом ты прав. Не стоит нам увлекаться. Несколько таких поставок, продадим секрет и спрячемся.

«Вот только я тебе стану больше не нужен!» — с запоздалой тревогой осознал он. Золото имеет свойство ссорить даже лучших друзей и кровных родственников, а блеск драгоценностей, как оказалось, в этом отношении ещё беспощаднее, страх неожиданным холодом отозвался в груди. — «К тому же, я не умею бегать и прятаться. Похоже, партнёр, придётся мне избавиться от тебя раньше, чем я перестану быть нужным…»

Десять лет живу я в этом мире, и пять из них — в городе у Первого Порога. Сначала я жил в Дибе, потом построил Асуан, всё это время мы развивались и строили. Но, только добравшись до Второго Порога, а точнее, до крошечного Филиппополя, который мы строим рядом с древней крепостью Бухен[4], я осознал, насколько далеко мы продвинулись.

Даже древний Диб при мне во многом осовременился, здешняя же крепость будто не застыла во временах правления прекрасной Хатшепсут[5]. Та же крепость, площадью чуть больше гектара, окружённая высокими стенами, потемневшими от времени.

[4] В реальной истории Александр Македонский не стал строить там города. А древняя египетская крепость Бухен (Бухан) располагалась рядом со Вторым Порогом Нила, многократно захватывалась народами пустыни, отвоёвывалась египтянами и перестраивалась. Храм Хора, построенный там царицей Хатшепсут, сохранился до наших дней. В 1964 году н.э. при строительстве Асуанской ГЭС он был перенесён в город Хартум.

[5] Хатшепсут — женщина-фараон. Она была второй исторически подтверждённой женщиной-фараоном. До воцарения тоже носила имя Хатшепсут, то есть «Находящаяся впереди благородных дам», которое не было изменено при восшествии на престол (1478 г. до н.э.).

Чугунные пушки, установленные нами здесь, смотрятся чудовищным анахронизмом. Хотя, если задуматься, то они им и являются, без меня этот мир не знал бы артиллерии ещё около полутора тысяч лет.

Здесь тоже есть два порта, Верхний и Нижний, но они существенно уступают по размерам и количеству проходящих грузов своим аналогам у Первого Порога. Про Филиппополь же говорить вообще больно. Эклектика тут просто режет глаз. Несколько административных зданий, построенных ещё при фараонах, дворец наместника, отгроханный при персах, микроскопическая школа, строительство которой мы начали ещё четыре года назад, но конца пока так и не видно. И, разумеется, множество лачуг простонародья, извечные мазанки, крытые соломой. «Интересно, как часто этот район горит?» — задумался я.

Ничего, теперь тут многое изменится.

— А почему тут раньше электростанцию не поставили? — полюбопытствовал Маугли, с удовольствием потягивая холодный коктейль. Увы, вино сюда везти дорого и сложно, а платежеспособных потребителей можно пересчитать по пальцам одной руки. Да и те предпочитают пиво, которое на Втором Пороге делали по традиционному египетскому рецепту, «так, чтобы ложка в пивной гуще могла стоять». Пить такое можно только через соломинку, чего наш Лягушонок не любил.

Поэтому нам пришлось ограничиться коктейлем из холодного чая с вишнёвым ликёром и льдом. Как по мне, то слегка экзотично, но вкусно. А вот мой ученик в лихорадочном темпе употребил две полулитровых кружки и лишь после этого несколько снизил темп.

— А как? — вопросом на вопрос ответил я. — Ты реку здешнюю видел? Не такой уж и широкий каньон, а в нём — цепочка порогов и перекатов, растянувшаяся примерно на день пешего пути. Верхнебойное колесо тут не поставишь, напора не хватит. А нижнебойные — маломощны, низкоэффективны и дороги. К тому же при таком бешеном течении они не прослужат и года.

— Разве река сейчас изменилась? А я и не заметил! — подколол он меня.

— Река осталась прежней, — криво усмехнулся я. — Но наш великий царь выдвинул новые требования. Разумеется, я всё равно планировал тут электричество производить, но пришлось начать лет на пять-семь раньше.

— Мало ли, как бывает, — философски пожал он плечами и налил себе следующую порцию. Да уж, изголодался парень по цивилизованной жизни. — Я вот тоже не планировал к Великому Болоту Судд подниматься. А теперь я живу в дне пути от него, в небольшой крепости, где у меня крошечная комнатка, пара чёрных наложниц и самогонный аппарат, за продукцией которого выстраивается длинная очередь, длинная как поэмы Гомера. Вот скажи, Учитель, ты любишь пить теплый самогон в жару?

— Почему тёплый? — не сразу осознал я масштаб бедствия. — У вас же там адсорбционный холодильник имеется, я точно помню!

— Даже два! Было, — грустно протянул он. — Но после того, как безрукие ассистенты угробили первый, со вторым работаю только я, никого больше не подпускаю.

Он посмотрел на меня, погрустнел ещё больше и пояснил:

— К самогонному аппарату тем более никого другого не подпускаем, он же всего один. А у меня и других дел — по самую маковку! В общем, когда выяснилось, что выбор стоит между тем, делаю я лёд или самогон…

Он не успел договорить, когда я прервал его бессовестным ржанием, осознав, что выбора у толпы мужиков на краю света как такового и не было.

— Не грусти, дружище. Месяца через три-четыре, как я вернусь на Первый Порог, отправим к вам специалистов. Будут они на месте и спирт делать, и уксус с ацетоном, и напитки разные настаивать. Обучу там кого-нибудь работе с холодильником, и будете наслаждаться нормальными коктейлями.

«Однако процесс надо будет контролировать!» — сделал я себе заметку. — «А то сопьётся тамошний персонал к чертям. Мало того, что работать перестанут, так их ещё и вырежут при таких делах!»

— Так как мы выкрутимся со здешней электростанцией, Учитель? — вернулся он к прежней теме.

— Да ничего сложного! Помнишь, я сказку про Сайрата Ерката рассказывал, где он с похожей проблемой столкнулся? У начала порогов поставим множество насосов, они поднимут воду на стену ущелья в специальное русло. А в конце порогов вода будет спускаться, крутить верхнебойные колёса и делать электричество. Часть его вернём для работы насосов.

Потери, разумеется, будут чудовищные. Суммарный КПД моих насосов, электродвигателей и генераторов просто удручает. Но нашёл я местечко, где поднимать воду надо всего метра на четыре-пять, а вот спускаться она будет примерно на двадцать. Так что около половины энергии я смогу пускать на другие дела. Если, конечно, мои генераторы переменного тока и трансформаторы не подведут.

— Сталь тут хорошую будем делать, хлорат готовить, поля и огороды поливать! — поделился я планами. — Может, и производство карбида по новой технологии откроем… Там видно будет! Это в начале всегда кажется, что электричества много и не знаешь, куда его девать. А потом всегда ещё и не хватает!

— Это всегда так бывает, Учитель! — грустно поддакнул Маугли. — Но боги благоволят к тем, кто упорно трудится!

С прошлой главы статы пополнились чёрным порохом, генераторами переменного тока, линиями электропередач и трансформаторами (повышающими и понижающими).

Глава 18

«То, что для одних препятствие, для других — ступенька!»

— Старший, для тебя внеочередное сообщение с голубем пришло! — доложил мне Мартик, дежурный секретарь, неспешно войдя в лабораторию. Нет, любое сообщение, пришедшее не по графику, означает высший приоритет срочности, но… Врываться в мои лаборатории чревато, больно уж опасными экспериментами я иногда занят. Выбором же обращения он подчёркивал, что не просто является служи наместнику, а тоже принадлежит к роду Еркатов, как и я. — Геворг уже его расшифровывает.

Да, времена меняются. Теперь со мной путешествуют три секретаря, сменяющие друг друга круглые сутки. Они читают мою корреспонденцию, шифруют и расшифровывают саму переписку, готовят аналитические справки и тому подобное. А есть ещё личная охрана, есть парочка лаборантов, несколько доверенных слуги. Недавно завёлся даже личный дегустатор. Увы, но только за последний год было три попытки меня отравить.

— Как долго ждать придётся? Минут двадцать? Отлично, я успею закончить. Скажи, чтобы текст принесли в кабинет, и сам туда подходи. И да, чаю закажи и пожевать что-нибудь.

Свободного времени у меня всё меньше, а забот всё прибавляется, поэтому уже отработанные стадии за меня выполнила уже упомянутая парочка лаборантов. Пронитровали бензол и восстановили до анилина. А потом из этилового спирта, серной кислоты и бромида калия получили этилбромид. Высушили его, очистили перегонкой и отложили.

Себе же я оставил промежуточную реакцию, синтез диэтиланилина.

Сам по себе он мне и даром не нужен, но от него всего один шаг до очень нужного мне вещества. «Впрочем, почему только мне?» — подумал я, переливая слегка желтоватую и жидкость в стеклянную бутылку. «Вечером обработаю бензальдегидом и оксидом свинца и получу бриллиантовый зелёный[1]. Отличная зелёная краска, достаточно стойкая и очень яркая».

Но главное достоинство этого вещества в другом. Его слабый спиртовой раствор широко известен в оставленном мной будущем под названием «зелёнка». Полезнейшее и не особо дорогое средство наружной антисептики.

Я удовлетворённо улыбнулся. Приятно всё-так приносить пользу людям. А то последнее время я всё чаще занимался политикой, войной и большими финансами. Нет, дело нужное, и избежать этого у меня не получилось бы, но… Душу оно мне не греет. Я люблю учить, люблю прогресс, люблю приносить пользу, пусть и так, по мелочи.

Так, теперь умыться, переодеться и бегом в кабинет, очень уж я проголодался. Да и чаю охота. Воздух на Втором пороге сухой-сухой, пить хочется постоянно.

[1] Поскольку сюжет не позволяет встроить эту деталь, объясняю в примечаниях, почему Руса так долго не получал «зелёнку», хотя она очень нужна и полезна. Удобный ему способ получения бензальдегида — мягкое окисление толуола. Долгое время ГГ подбирал условия, при которых реакция останавливается именно на бензальдегиде. Но так и не смог ни вспомнить, ни подобрать (нужная реакция протекает при окислении избытком хлористого хромила и гидролизе полученного соединения). Пришлось идти обходным путем: 1) C6H5CH3 + Cl2 = C6H5CH2Cl + HCl 2) C6H5CH2Cl + NaOH = C6H5CH2OH + NaCl 3) C6H5CH2OH + CuO = C6H5CHO + Cu + H2O Этот способ даёт много побочных продуктов, требует очистки после каждой стадии и отличается не очень высоким выходом итогового продукта. Но зато прост и понятен.

Невольно вспомнился анекдот: «Сообщение из Центра до Штирлица не дошло. Тогда он перечитал его ещё раз!»

Нет, текст я понял сразу, хотя в нём по моему совету для пущей устойчивости шифра ко взлому то тут, то там вставлялись бессмысленные куски и делались грамматические ошибки. Я просто не мог осознать, какой именно реакции на него от меня ожидают.

Оказывается, почти все соседние государства с интересом следили за новым оружием, появлявшимся у Македонского. Карфаген, как один из самых богатых и развитых соседей почти с самого начала скупал все попавшие к пиратам, разбойникам и кочевникам образцы пушек, гранатомётов, пистолетов и дробовиков. Не просто так, разумеется, они всё это приобретали, а с целями изучения и копирования. Скупали они и порох с боеприпасами, используя их для отстрела своих копий наших изделий.

А какое-то время назад военачальники Македонского сумели внедрить своего агента… Нет, не в сам этот «исследовательский центр», но где-то рядом.

Всё было это очень интересно, как и описания усилий пунийцев: оказывается, они тоже делали деревянные пушки и ружья разных калибров, лили бронзовое оружие и собирали его из прокованных железных полос, стянутых стальными обручами. Эти продукты «сумрачного пунийского гения», оказывается, регулярно взрывались при испытаниях, но энтузиазм у исследователей не спадал.

Повторюсь, всё это было очень интересно, но я никак не мог понять, при чём тут я? Пришлось перечитывать. А потом ещё раз, медленно иоченьвдумчиво. И лишь тогда я обратил внимание на фразу: «недавно с Сицилии прислали дюжину бочонков пороха нового образца, после этого испытания идут особенно активно».

Опаньки! А что это за порох нового образца? И откуда он там? Библиофил, было дело, потерял один из кораблей рядом с Сицилией, но тот был сожжен «огненными стрелами» карфагенян, запас пороха при этом взорвался. Если другие партии пороха на Сицилии и захватывали, то счёт там шел на десятки, максимум на сотни граммов, какие уж тут «бочонки»⁈

Та-ак… Читаю ещё раз, совсем медленно и внимательно. «Говорят, что порох тот плох, требуется его для стрельбы больше, и дайёт он очень много дыма». Я с треском ударил по столу. Ну вот, дождались варягов! Кажется, таинственный химик, работающий на Ильдара Экбатани, не только изобрёл дымный порох, но и научился его гранулировать! Я немного подумал, припомнил, что мне известно про состав дымного пороха, сформулировал ответ и повернулся к секретарям.

— Записывайте! Первое: необходимо узнать, не пахнет ли дым от нового пороха, присланного с Сицилии, горелой серой. Второе: нужно узнать, кто из купцов в последние месяцы закупал самородную серу в больших количествах. Они могут работать на производителя нового пороха. Третье: узнать, не было ли в последние месяцы больших покупок индийской селитры. Четвёртое: если селитру никто помногу не приобретал, то узнать, кто, кроме Еркатов, делал большие закупки мочевины и поташа. Проект текста покажете мне. После одобрения — немедленно надёжно зашифровать, как я учил, и отправить ответ.

— Что это? — как обычно, от вопроса стратега на Тита повеяло холодом и жутью. — Зачем ты притащил ко мне этого человека?

— Он — раб. Мои доверители дарят его тебе, господин, — поклонился купец и знаком приказал «движимому имуществу» выйти за дверь. — Его обучили ухаживать за почтовыми голубями и разводить их.

— Вы думаете, у меня самого не хватает таких людей? — седовласый даже изобразил лёгкое любопытство.

— Нет, хватает, разумеется, — одними губами улыбнулся Синопский и угодливо захихикал. — Просто теперь расчёты и поставки пойдут мимо меня. Как? Всё очень просто! Ты поделишь плату на три-четыре части и отправишь с голубями. Каждый из них полетит по своему адресу, так что следить за ними — бессмысленно. Да и у людей, которые их встретят, так будет меньше соблазна обокрасть получателей.

— А товар? — уточнил военачальник. — Как я буду получать товар?

— Этот раб держал голубятню в Сиракузах, господин. Мои доверители будут отправлять туда шифрованные письма с указанием, где именно спрятана очередная партия товара.

— А что будем делать, если какого-то голубя съест хищная птица?

— Они пошлют записку повторно! — тут же ответил купец. — И ты всё равно получишь своё. А если голуби закончатся — нетрудно прислать нового раба из новой голубятни.

— Нет, купец, я спрашиваю, что будет, если пропадёт голубь с жемчугом или другим драгоценным камнем?

— Они считают, что в этом случае будет справедливо поделить убытки пополам.

Диомед с сомнением покачал головой.

— Тут они недодумали. Слишком велик соблазн обмана для обеих сторон. А недоверие в таком вопросе губительно. Вот сейчас, например, недоверие подсказывает мне вопрос: откуда я знаю, что среди этих голубей нет парочки-тройки твоих? Они улетят в ведомое лишь тебе место, но твои доверители будут думать, что птица сгинула. А я начну подозревать их. И что тогда?

— Как любит говорить Руса Еркат, «ход ваших мыслей мне нравится»! — усмехнулся торговец. — Но как раз тут у тебя есть гарантия, господин. Во-первых, я слишком боюсь вас обоих, чтобы обманывать. Но более важно то, что я намерен просить твоей протекции. Буду плавать и торговать там, куда Карфаген не пускает чужих купцов. Это и награда мне будет, и безопасность. А то слишком уж наследил я на востоке. В результате ты получишь гарантию, ведь я всегда у тебя под рукой буду.

— Ты не понимаешь, о чём просишь, купец…

— Так поясни мне, в чём сложность, господин.

Стратег задумчиво прошёлся по комнате.

— Ты знаешь, как устроена власть в Карфагене? Я так и думал, что ты в курсе. Но знаешь ли ты, что наш верховный орган, Совет Старейшин, состоит из десяти аристократов? Пять из них — крупные землевладельцы, и представляют других таких же. Но пять других — крупнейшие торговцы, а торговля у нас — только морская. Так что среи них есть крупнейшие владельцы и строители кораблей.

— И что?

— А то, что поделены все направления. Ты можешь поставить ларёк на базаре или купить лавку, но владелец корабля всегда поддерживает кого-то из членов Совета Старейшин, а тот, в свою очередь, поддерживает его.

— Я на это и рассчитываю. Ведь тебя как раз один из старейшин сюда и продвинул. Порекомендуй меня ему.

— А ты нахал, Тит Синопский! — одобрительно улыбнулся Диомед. — Ведь трясёшься от страха за свою шкуру и за то, чтобы я не отобрал твоё имущество, но просишь так много, будто именно ты — хозяин ситуации. Из тебя мог бы получиться неплохой воин!

— Я и был воином, господин. Долгое время я ходил на север за янтарём, и вместе с моими парнями мы проходили многие тысячи стадий среди племён дикарей. Мне приходилось воевать и командовать. Но торговать мне нравится больше.

— Почему? — полюбопытствовал седой.

— Это лучше оплачивается! — улыбнулся купец. — Так ты замолвишь за меня словечко? Это ведь и в твоих интересах. Я — хороший торговец, так что я могу поработать и для тебя. Сейчас твои ценности лежат в кладовых, а в моём деле будут расти раза в полтора каждый год.

— Вот даже как? Очень мило с твоей стороны пообещать мне это! — улыбнулся Фиванец. — Но, видишь ли, все места заняты. Есть люди, которые уже торгуют там, и впускать чужаков они не станут.

— Этого не может быть! — твёрдо заверил потенциального инвестора Тит. — За Геркулесовыми Столпами лежит бескрайний Океан. Руса называет его Атлантическим, в честь Атланта. Мои доверители внимательно слушали его, так что я совершенно уверен, что найду места, где не торгует никто.

— Новые места — это повышенный риск! — задумчиво произнёс военачальник.

— Это — повышенный доход, новые покупатели и новые товары! — твёрдо ответил Тит. — То, что для одних препятствие, для других — ступенька! И я — из вторых!

— Вот теперь ты мне точно нравишься, Тит! — одобрительно засмеялся Диомед. — Ладно, договорились. Я дам тебе рекомендацию, сведу с нужным человеком и скажу ему, что ты — мой партнёр. И вложу в твою дело свои деньги и связи.

— Ты не пожалеешь, партнёр! — улыбнулся тот. — Даже без дальних походов я знаю, во что стоит вложиться прямо сейчас, чтобы через несколько месяцев вернуть вдвое.

— Это во что же?

— Часть серы мои доверители расходовали на изготовление пороха! — довольно подмигнул Тит. — А вам сейчас потребуется мно-о-ого пороха. Так что я все наши деньги вложу в закупку серы. Скоро она серьёзно подорожает.

Нет, хорошо всё же, что я решил посмотреть на Пороги лично. Даже проект ГЭС мы пересмотрели. Вместо одной электростанции сделали каскад из двух. Суммарный КПД от этого понизился, зато резко снизился объем земляных работ, а значит — время строительства и затраты. Теперь вместо достаточно высоких дамб мы пробьём взрывами несколько километров канала в скале, причём изъятый грунт будем использовать для насыпки дамб поменьше.

Первая ГЭС каскада как раз и запитает водоподъёмные насосы. Особенно хорошо в этом то, что водохранилище первой ГЭС получится небольшим и заполнится примерно за месяц.

Я, кстати, пока на место не выбрался, не сообразил, что предложенная мной конструкция «с насосной» потребует сначала тратить энергию, чтобы заполнить водохранилище, и лишь начнёт её выдавать через достаточно долгий промежуток времени. Пришлось нам поставить пару нижнебойных колёс рядом с насосной. При здешнем бешеном течении они прослужат недолго, но чтобы заполнить первое водохранилище, их ресурса хватит.

Второе у нас получилось более ёмким, ведь оно воду и для промышленности запасает, и для полей, но за год мы его точно заполним[2]. А после этого здесь появится много электричества и начнётся новая жизнь.

Я довольно улыбнулся, думая о том, что смогу снабдить щедрым земельным наделом тысяч пятнадцать крестьян. При здешней урожайности, применении удобрений и системе трёхполья, они у меня смогут прокормить пять-шесть тысяч «нахлебников» — воинов, мастеров, учителей… А при нужде и в строй станут, всех мужчин, посаженных здесь на землю, я собирался готовить к тому, чтобы при нужде встать в строй ополчения.

[2] Современные ГЭС имеют большие «зеркала», т.е. площади водохранилищ, соответственно и заполняются они годами, а самые большие — и дольше десятилетия. Но у ГГ водохранилища маленькие, как и ГЭС, поэтому заполнение происходит значительно быстрее.

— Зр-равствуй, Р-руса Ер-ркат!! — поприветствовал меня Пират, едва увидев.

— И ты здравствуй, умница! Мне приятно, что ты помнишь меня! — приветливо сказал ему я, но трогать не стал, строптивая птица немногим это позволяла. А потом продолжил, обращаясь к Савлаку Мгели и Йохану Длинному: — Спасибо, что поспешили, дело у меня к вам срочное и важное.

— А новеньким ничем не угостишь? — поинтересовался Волк. — А то мы в пути тушенкой питались, ухой и сухарями с солониной. И разбавленной «арцатовкой» запивали

Длинный тоже посмотрел заинтересованно, а вот попугай, как ни странно, в этот раз промолчал.

— Угощу, конечно! — засмеялся я. Недавно у меня дошли руки до изготовления сгущенного молока с глюкозой, а тортик из коржей, пропитанных сгущёнкой был в «прежней жизни» фирменным блюдом моей жены. — Сейчас вам интересную сладкую штуку с ледника принесут. А к ней коктейль будет. Моя Розочка интересную смесь трав с чаем подобрала, она чудно сочетается со льдом и вишнёвым ликёром.

— Вот это дело! — довольно потёр руки Йохан. — А что за дело такое, что не только Волк, но и я понадобился?

— Нужно твоего прежнего работодателя поймать и сюда притащить! — посерьёзнев, сказал я. — Тита Синопского.

Тут с них слетело всякое веселье.

— Я думал, мы по поводу всех моих людей тогда с Еркатами договорились! — недобро посмотрев на меня, сказал Волк.

Пришлось пояснять:

— За старое претензий нет. Но нашёлся тут один ловкач, который мои рецепты повторяет. А если не может, то придумывает свои. И беды в том не было бы, но он недавно рецепт свой пороха придумал и начал его Карфагену продавать.

— А Тит тут причём? И почему ты без нас его найти не можешь? — остро посмотрев на меня, продолжал уточнять Волк.

— Для этого рецепта требуется сера. Примерно одна десятая часть от веса пороха. Поэтому серы нужно много закупать. Мы поинтересовались и выяснили, что в последнее время среди крупных покупателей серы только ваш старый приятель и появился. И продавал он её невесть кому.

— Ну, это ещё не доказательство! — буркнул Длинный.

— Согласен. Но дело в том, что мы начали искать его и «Дельфинёнка». И обнаружили их на Сицилии. Он теперь там уважаемый купец, получил рекомендацию от тамошнего стратега Диомеда Фиванца. И скупает, кто бы мог подумать, местную серу и поташ.

— А что, поташ тоже нужен для пороха? — тут же проявил деловую хватку Длинный.

— Нет, нужна индийская селитра, — «обломал» я его. — Но хороший химик знает, как её получить из поташа и мочевины.

— Так он и мочевину скупает? — продолжил интересоваться Йохан.

— Нет, её Диомед бесплатно собирает у солдат и государственных рабов, — пояснил я. — Так что, скорее всего, эти двое — партнёры. И похитить или допросить на месте Тита не у каждого получится.

— А в нас ты, значит, веришь? — «порадовал» меня Волк своей знаменитой ухмылкой.

— А как же мне не верить, если вы меня вдесятером из крепости украсть ухитрились? — делано удивился я.

Они вежливо посмеялись, потом отдали должное тортику и коктейлю, но параллельно напряженно размышляли. Видно было, что поручение им не нравится.

— Руса, а что ты у него узнать-то хочешь? — вдруг спросил Длинный. — Можно ведь и не похищать его, а добром спросить.

— Да разве ж он добром ответит⁈ — воскликнул я.

— Это как спр-ра-шивать! — прозвучал откуда-то сверху голос попугая.

— Именно! Прав Пират! — согласился с птицей хозяин. — Ты много чего знаешь, что торговцу пригодится. Так что ответами можно просто обменяться. Он ответит на твой вопрос, а ты — на его.

— Ну, его вопросы вы мне можете с голубями напрямую прислать. А как я отвечу?

— В Сиракузы официально голубиная почта летает! — удивлённо ответил Мгели. — Пришлёшь туда шифровку на имя Длинного.

— Это вы здорово придумали. Если у вас всё получится, то я не только ему кое-что интересное расскажу, но и вашей команде. Ну и совет прямо сейчас дам: закупитесь там серой. Она скоро подорожает!

С прошлой главы статы не обновлялись.

Глава 19

«Сплошные 'но»

— Домна к плавке готова! — доложил Агамемнон, полностью оправдывая своё имя[1]. — Завтра можно запускать.

— Что-о-о⁈ — взвыл Азнаур-младший. — Как это «готова»⁈ Ты о чём говоришь, сын ослицы и крокодила⁈ Огнеупоры для футеровки только через три дня начнут поступать!

— А-а-а… — пренебрежительно отмахнулся присланный из Индии «стажёр». — Глупости всё это! Я тут правильную глину присмотрел, и велел мастерам быстренько всё ей замазать. У нас в Пенджабе так всегда делают. А если ты, уважаемый, ещё раз моих родителей оскорбишь, я не посмотрю, что ты из рода Еркатов, возьму оглоблю потолще и о твою тупую башку обломаю. И обломок тебе запихну… Ну, ты сам знаешь куда!

[1] Имя Агамемнон с древнегреческого переводится как «упорный», «стойкий», непокорный.

Выглядел «индийский» специалист впечатляюще, на целую на голову выше большинства окружающих, в плечах чуь не на локоть шире, да и бицепсы толще, чем бедро у иного взрослого мужа. К тому же и борьбой он занимался с детства, так что исполнить свою угрозу явно был способен.

— Хорошо, могу не ругаться… — неожиданно мирным голосом ответил глава нубийских сталеваров. — Я просто пойду к Наместнику, который велел мне тебя учить. И скажу ему, что учиться ты не хочешь. Мои наставления пропускаешь мимо ушей, а делаешь всё, как привык. Как ты думаешь, что он сделает?

— И что же? — хорохорясь, спросил тёзка легендарного микенского царя.

— Насколько я его знаю, он разрешит тебе зажечь подготовленную печь и провести плавку. Если при этом кто-то из подмастерьев погибнет, тебя казнят, как убийцу. Если же тебе сильно повезёт, и печь просто «даст козла», с тебя взыщут потери от простоя, а также все прочие затраты. Ты же мастер известный и человек не бедный, верно я говорю?

— Да у него и трети нужной суммы не найдётся! — фыркнул один из подчинённых, тоже присланных из мастерской Птолемея, чтобы обучиться непрерывной плавке чугуна.

— Ничего! — «утешил» Азнаур. — Продадут его с торгов, чтобы компенсировать недостающее. А поскольку этого всё равно не хватит, продадут и тех, кто с ним плавить станет, и семьи ваши.

— Что-о-о⁈ — взвыл ещё один из присланных на стажировку. — Да пошёл он… Ослу под хвост! Не стану я из-за его глупости свою свободу терять! Пусть один плавит!

— Да-а-а⁈ Пусть сам-один, так? — издевательски переспросил Азнаур. — А что ж вы раньше молча ему помогали? Или не понимали, что он всё не так, как вас учили, делает?

— Прости, наставник! — покаянно свесив голову, попросил пенджабец. — Не повторится такое больше. Поняли мы всё. А если до кого не ещё дошло, тому мы сами всё объясним!

— Бух! — тихо бахнула небольшая чугунная мортирка, подбросив ядро вверх. Этот способ проверки качества пороха я в какой-то «попаданческой» книжке вычитал, только не помнил, у кого именно[2]. Берутся небольшая стандартная навеска пороха и стандартное же ядро. По высоте, на которую его подбрасывает при выстреле, определяют качество пороха, его «силу». Если три пробы дают «подскок» в пределах допущенных отклонений, качество пороха считается приемлемым.

— Брак! — безжалостно сказал я. — И не надо со мной спорить, половины деления не хватает! Опять селитру от примесей магния и кальция плохо почистили!

[2]Цикл Р. Злотникова «Царь Фёдор».

Да, мы теперь делали и дымный порох для пушек. Своей калийной селитры для этого не хватало, приходилось использовать индийскую, присылаемую Птолемеем. Он, кстати, у себя неплохо на «селитряной» теме «поляну зачистил». Выяснил, что южане и царь Абисара снабжали Диомеда Фиванца селитрой для «огненных стрел», обоих сверг к чертям, установив там своё прямое управление, а попутно у Мусикана, Портикана и Таксила отрезал по приличному куску территорий. Кстати, именно по этой причине он и испытывал острую нужду в порохе для своих пушек. Нужно было сдерживать соседей угрозой применения силы.

Вот только его селитра была загрязнена примесями органики и других нитратов. Приходилось дополнительно очищать, чтобы добиться установленных мной стандартов качества.

— Птолемею и так сойдёт! — проворчал проштрафившийся начальник смены. — Ему какой порох ни дай, всё равно сгодится, лишь бы быстрее.

Поэтому мы и смогли наладить с Пенджабом бартерную схему — талант пороха за три таланта селитры. Мы на этом получали, с учётом прочих затрат и развитой механизации порядка 40–50 процентов прибыли, а вот он сам, когда вернёт своих стажеров и наладит собственное производство, будет иметь цену пороха примерно равную тройной цене селитры.

— Не понимаю я тебя, Руса! — в который раз проворчал Микаэль. — Зачем ты согласился людей Птолемея всему этому обучать? Домны ставить, чугун производить, тонкостям пудлинговки… теперь вот и порох делать… Нам что, эти деньги лишние?

— Всех денег не заработаешь! — повторил я ему уже неоднократно озвученный довод. — У нас людей не хватает, а лекарства и краски делать куда выгоднее. А если тебе этого мало, то вспомни, мы с бездымного пороха триста сорок процентов прибыли получаем. Как минимум. А на взрывчатке — так и в пять-семь раз. Так что пусть хоть часть пороха Птолемей производит.

Он промолчал, потому что нехватка обученных и понимающих людей была нашей вечной и очень «больной» темой.

— Я бы ему и вовсе эти производства отдал, — проворчал я. — Да пока не получается. К тому же, простое оружие, как оказалось, нам и самим пригодится.

— Да укладываемся мы в сроки! — вяло отбивался Пигмалион от нападок партнёра. — Вторую поставку давно отгрузили, а в третьей лишь десятая часть приходится на гранулированный порох, остальное — на «лепёшки», а их делать намного проще.

— Тогда почему раньше не сделали? — продолжал бухтеть Экбатани, прихлёбывая из принесённой с собой фляжки. Там был какой-то новый ликёр «от Русы Ерката», оранжево-красная сладкая и крепкая настойка. — Кстати, попробуй всё-таки. Отличная вещь! Говорят, эти ягоды Еркатам везут откуда-то из царства Даамат[3]. Они ярко-оранжевого цвета, заваривают их целиком, вместе с косточкой, и цвет отвара такой же — ярко-оранжевый.

— Наливай, попробую! — смилостивился химик, решив, что он ещё нужен шпиону, и травить его тот не станет. — Хм, приятная кислинка чувствуется. И бодрит. Возвращаясь же к твоему вопросу, скажу, что времени мы зря не теряли. Мололи серу и уголь, селитрусинтезировали. Просто партия поташа задержалась, вот я этап смешивания и приготовления пороховых лепёшек и оставил на самый конец. Но через три с половиной дня мы закончим.

— Ну и хорошо! — улыбнулся Ильдар. — Но как мы уложимся в следующий раз — ума не приложу. Хоть мы и планируем оставить себе только приготовление селитры, а им отдать остальное. Но вот эта накладка с поставками поташа меня обеспокоила.

— Давай им и поташ отдадим! — беспечно пожал плечами толстяк.

— Это как⁈ — не понял его партнёр.

— А запросто! Ты же сам говорил, что нас могут выследить по крупным поставкам. Мочевину мы закупили в нужных количествах, получу из неё кальциевую селитру. Известняка, слава богам, у нас и местного много. А на Сицилии её смешают с раствором поташа, отделят от осадка, высушат и получат чистейшую индийскую селитру.[4]

— То есть, с третьей партией мы не оставим никаких следов? — заинтересовался Экбатани. — Это хорошо!

— А что, если в четвёртый раз мы продадим им рабов и оборудование, чтобы получать кальциевую селитру? — слегка напряжённым голосом предложилхимик. — Тогда мы вообще больше не будем привлекать внимание и рисковать.

— Мысль интересная! — задумчиво протянул перс. — Даже если с нами рассчитаются не полностью, нам всё равно хватит.

«Интересно, что он планирует?» — как-то отстранённо подумал толстяк. — «Просто присвоить драгоценности или прикончить меня для пущей надёжности? Хотя… Тита он не только отпустил, но и помог ему устроиться у карфагенян. А вдруг у него есть какие-то планы на будущее и насчёт нас?»

[3]Как уже упоминалось, царство Даамат находилось на части территории современных Эфиопии и Эритреи. Упомянутые ягоды в спелом виде бывают оранжевыми и тёмно-красными, но в современной Эфиопии любят заваривать именно оранжевые. Волей автора этот обычай распространён и на древнюю территорию Эфиопии, хотя эксперты и историки до сих пор сомневаются, знали ли в те времена эту ягоду племена Эфиопии или нет.

[4] Простейшая реакция обмена: Ca (NO3)2 + K2CO3 = 2 KNO3 + CaCO3

Руса применяет её для очистки индийской селитры, так что шпионы, конечно же, о ней сообщили, а Пигмалион — оценил даваемые её возможности.

Эллины называли этот город Καρχηδών, что приблизительно звучало как «каркхэдон». Позднее, слегка исказившись, это название перебралось в латынь, в результате чего в известной мне истории его называли Карфагеном.

Но первые поселенцы назвали его Карт-Хадашт, что в переводе с языка финикийцев означает «Новый город», то есть Новгород. Я неоднократно улыбался, отмечая иронию, свойственную истории. Русский Новгород тоже активно занимался торговлей и воевал, захватывая окружающие земли. Да, хоть это мало кто знает, но Новгород в своё время контролировал не только всю Карелию, но и земли аж до Камы и Вятки.

Вот и здешняя торговая республика широко раскинула свои щупальца. Судя по карте, они подчинили себе всю восточную часть известной мне территории Испании, Майорку, Сардинию, Корсику, даже без моего вмешательства в историю заняли всю западную Сицилию, а теперь прибрали и оставшуюся часть. Но главные их владения лежали на севере Африканского континента. Они тянулись от Гибралтара и до самой Триполитании. Часть ливийцев при этом сохранила независимость, и даже время от времени совершала мелкие набеги на территории Карфагена, что считалось неизбежным злом.

Политическое устройство у них, как я понял, тоже напоминало наш Новгород, то есть они являлись олигархической республикой. Высшую власть имел Совет из десяти Старейшин. Избирались туда только знатные землевладельцы, кораблестроители и торговцы. Исполнительную власть они отдавали двум суффетам, избираемым ежегодно. Судя по тому, что я смог узнать, одного из них всегда выдвигали крупные землевладельцы, а второго — торговцы и корабелы.

Элементы демократии там тоже были, в случаях, когда «половинчатые» ветви власти не могли договориться или исполнительная власть вдруг сходилась в жёстком клинче с Советом Старейшин, а такое случалось не так редко, как можно подумать, для разрешения конфликта обращались к Народному Собранию.

Почему мне пришлось во всё это вникать? Да потому, что оно самым прямым образом отразилось на военном деле. Торговцы более всего были заинтересованы в развитии не только частного, но и государственного флота, который боролся с пиратами, блокировал вражеские порты и помогал захватывать новые земли. При этом служили на флоте исключительно свободные граждане, а вот гребцами ставили рабов и преступников, так что рассчитывать на них во время сражений не приходилось.

Землевладельцы же в первую очередь заботились об армии, которую комплектовали исключительно из наёмников. Вот и Диомед Фиванец был из таких, хоть он и смог быстро получить гражданство. Кстати, пока наниматель мог щедро и своевременно платить, вопросов с лояльностью «продавцов мечей» не возникало. А Карфаген был весьма состоятелен, ведь он сумел закрепить за собой эксклюзивные права не только на торговлю сицилийским зерном, оливковым маслом, оливками и самородной серой, но и на знаменитые иберийские клинки из отличной стали, на тамошнюю медь и олово. А главное, пунийцы контролировали торговлю оловом с Альбионом, который ещё не называли туманным.

А несмотря на то, что этот мир давно познакомился с железом и сталью, спрос на качественную бронзу был весьма высок, я это понял ещё в первый год пребывания здесь. Ведь сломавшуюся железную деталь надо перековывать, часто теряя от трети до половины металла, да и кузнец есть далеко не в каждой деревне. Мало этого, кузнецам требовалось доводить железо до жёлтого и даже белого каления, чего не во всякой печи добьёшься, а вот оловянную бронзу расплавить легче, температура нужна на 150–200 градусов ниже.

И отлить её заново можно без больших потерь, поэтому бронза и продолжала цениться достаточно высоко. А с недавних пор в державе Александра Великого из неё начали чеканить халки, что ещё больше увеличилось доходы торговцев оловом.

Внимание, вопрос на засыпку: как вы думаете, ушлые пунийцы стали продавать только слитки олова? Или хотя бы бронзы? Правильно, возьмите с полки пирожок за догадливость! Разумеется, именно у них были самые большие мастерские по бронзовому литью. Чего там только не изготавливали! Полированные бронзовые зеркала, посуда, подсвечники, обручи и — с недавних пор — пуговицы, маленькие ножички и женские заколки, небольшие статуи и корабельные тараны…

Именно поэтому, когда суффеты наконец-то договорились с Советом Старейшин о том, сколько тратить денег и на что именно, размещённый ими заказ на отливку пушек выполнялся рекордными темпами.

А договориться было непросто! Одни требовали делать большие пушки для защиты городов и крепостей, другие — пушки поменьше для размещения их на кораблях, а третьи желали получить совсем маленькие, почти игрушечные пушечки вплоть до аналогов мушкетов, чтобы их можно возить во вьюках.

Конечного количества заказанных изделий я не знал, но, судя по тому, как на меня начали давить, требуя ускорить производство пороха, гранат и прочего огнестрела, темпы здешних «новгородцев» существенно превышали наши.

Об этом я и решил поговорить на сегодняшнем собрании «лиц, принимающих решения».

— Прежде, чем мы начнём, советую всем попробовать настой из дааматской ягоды! — громко предложил гостям мой дедушка. — Не смотрите на его странный цвет, напоминающий рябину[5], вкус совершенно другой. Приятная кислинка, и очень бодрит. Пейте, говорю, дорогие, пока мой внук с его жёнами и учениками эту ягоду на свою чёрную смолу не перевёл.

[5] Да, в Армении растёт рябина, айастанский сорт. Автор подозревает, что в описываемый период могли расти и другие сорта, которые сегодня встречаются лишь севернее.

Мне оставалось только тихо улыбнуться. Началось всё с того, что аравийские купцы, прослышав о моей любви к разным отварам, настойкам и наливкам, привезли пару мешков сушёной дааматской ягоды.

Цвет у неё был настораживающе-оранжевый, заваривали её целиком и ценили за тонизирующее действие. К хорошему подарку всегда прилагается история, поэтому купцы поведали, что некоторые племена Даамата толкут эту ягоду в порошок, смешивают с бараньим жиром и берут с собой в дальние путешествия, как очень сытный и бодрящий продукт.

Я этот отвар попробовал, счёл приятным и вежливо поблагодарил. И только недели через полторы после их отбытия, испив очередную порцию бодрящего «компотика», начал рассматривать гущу. Как потом с юмором рассказывали София и Розочка, от моего вопля содрогнулись даже скалы, служащие стенами нашему жилью.

Вам смешно? Интересно, а вы бы на моём месте сдержались и не заорали? Простите, но не верю! Сколько лет я тут скучаю по нормальному кофе, заменяя его желудёвым экстрактом, и вдруг… Прямо у себя под носом вижу хорошо узнаваемые по форме половинки кофейного зерна.

Разумеется, я затребовал немедленно притащить сюда «дааматскую ягоду», трясущимися от нетерпения руками начал выколупывать наружу зеленоватые зерна… Кстати, получалось примерно один к пяти по весу… Работа в тот день была послана подальше. Я лихорадочно отмывал зерна от остатков ягодной мякоти, сушил их, потом жарил и молол… Благо, джезвы у меня были под рукой, я в них раньше желудевый напиток варил. Так что теперь я при кофе. Оценили его немногие, если честно. Горько им видите ли! Есть даже консерваторы, которые продолжают потреблять напиток из желудей. Но многие пьют его хотя бы потому, что «это новый любимый напиток Наместника».

Разумеется, нашим запасам ничего не грозит, голуби с заказом на поставки ягоды в Даамат улетели тем же вечером, так что сейчас я даже ликёр из «дааматской ягоды» продаю. Но дедушка у меня любит пошутить.

— Ситуация сложилась настолько странная, что описать её без множества «но» просто невозможно! — перешёл я к теме совещания. — На суше войско Александра намного сильнее, и сам он — великий полководец, но пунийцев защищают пустыни, перейти их большим войском невозможно, а малое пунийцы разобьют.

Принц Ашот, начальник Патруля и Леонид молча кивнули, остальные просто продолжили слушать.

— Войско можно перевезти на кораблях, однако пока флот Карфагена пока в разы превосходит флот Неарха. Они просто перетопят и сожгут корабли вместе с войсками и припасом.

Я сделал глоток кофе и продолжил:

— Через год-другой нужное количество кораблей построят, но к этому времени в Карфагене отольют столько пушек и изготовят столько пороха, что опять же, есть серьёзные сомнения в победе флота царя Александра.

— Наши пушки лучше! — проворчал дед.

— Верно, стальные стволы позволяют нашим орудиям стрелять быстрее, точнее и дальше. Но вот беда — делаем мы их мало, и быстро нарастить выпуск не сможем. Мало нужных станков и мало хороших мастеров. Людей учить и отбирать долго…

И станкостроение в этом мире — не самая развитая отрасль. Мы полагались на помощь Деловых домов Вавилона, но оказалось, что большинство их мастеров способно делать только станки попроще, чем нужно для изготовления оружейных стволов.

— А наши чугунные дульнозарядные пушки, наоборот, во всём уступают их бронзовым. Они тяжелее и не способны выдержать большой заряд.

— Поэтому у нас и начали выпускать дымный порох, — проворчал Арам-Оружейник. — Делать его проще, а при их скорострельности дым успевает рассеяться.

Понятное дело, что он ворчит. Пришлось часть учеников, кто послабее, на это производство отдать. Да ещё и присматривать. Ему дай волю, наши мастерские делали бы только премиальное оружие. Что характерно, я был бы обеими руками за. Если бы не ещё одно «но» — совершенно недостаточная для нужд Армии и Флота производительность.

— Это что же, какие-то бродяги-пунийцы с края света могут разбить александра Великого? — недоверчиво переспросил дедушка.

— Нет! Разумеется, нет! И речи быть не может о том, что они нанесут поражение его державе. Проблема в том, что и его полководцы не видят пути к уверенной победе.

— А почему это наша проблема? — уточнил Следак.

— Потому, уважаемый настоятель Храма предков, что Александр Великий не отличается терпением. Скоро он начнёт искать виновных. И, велики шансы, что он назначит на эту роль именно нас. Поэтому делать будем следующее!

Тут я сделал небольшую паузу, подобно той, какие делают командиры перед отдачей приказа.

— Ты займёшься подготовкой удара по самому слабому месту. В Новом Городе не умеют сами делать порох. Их уже научили его зернить, допускаю, что скоро с ними поделятся и остальными секретами, но селитра всё равно останется привозной. Нам надо найтихимика, работающего на Экбатани.

— Мы его второй год ищем, а толку чуть! — проворчал Ашот.

— У меня есть новые сведения, которые могут тебе помочь, — улыбнулся я. — Купец, работавший у Ильдара связным, и сам не знает, где тот скрывается. Но его удалось уговорить поделиться адресами некоторых связных, через которых он получал и отправлял сообщения.

Я улыбнулся, вспомнив, насколько недорого мне это обошлось. На всякий случай я выдал Волку сундук мельхиоровых оболов, шкатулку с тетрадрахмами из «небесного металла» и небольшой кошель с нашими яхонтами, чтобы можно было, если что, просто заплатить, не особо отягощая при этом нашу казну. Но Тит выбрал «мену». За свой секрет он попросил подсказать ему место, куда пока не плавают купцы Карфагена. Ну, я и выслал карту Африки, с подсказкой, что возле экватора там найдётся много экзотического товара.

А мне ответили, что место это давно известно, и даже удобные бухты по пути разведаны. Вот только с водой там полный швах, а взятый запас успевает испортиться. В результате я обменял подсказки на «секрет» солнечных опреснителей, которые мы сейчас активно строили в Новом Хураздане. Держать их устройство в тайне всё равно долго не получилось бы. Так что, можно сказать, Тит «раскололся» почти даром. Хоть для него эти сведения прямо сейчас и имели высокую ценность.

— Так надо ж их немедленно захватить и заставить говорить! — воодушевился Маугли, самый простодушный из присутствующих.

— Я же ясно сказал, что тольконекоторых, — поморщился я. — Он сдал только тех, кто уже покинул те мастерские, постоялые дома и капелеи, через которые он держал связь.

— И что нам тогда с этого толку? — почти по-детски огорчился наш Лягушонок.

— Не скажи, уважаемый, толк есть! — улыбнулся Ашот. — Я ведь правильно понимаю, Руса, своей голубятни ни у кого из этих людей не было? Во-от! А значит, они отправляли через сообщения дальше государственную почту. То есть, у царских людей могли остаться копии их писем. Мы их расшифруем и пойдём по следу.

Я мысленно охнул, представляя, сколько новой работы на меня свалится, но кивнул, одобряя этот план.

— Теперь дальше. Арам, у меня есть несколько мыслей на тему, как усовершенствовать наше оружие. Сделать так, чтобы даже небольшой отряд мог разбить существенно превышающее его по численности войско. Придётся нам с тобой этим плотно заняться.

— Вай! Какая приятная новость! — широко улыбнулся он. — Ты же знаешь, Руса, я спать не буду, но всё, как ты говоришь, сделаю!

— И третье! — повернулся я к принцу Ашоту и нашему главному патрульному. — Вам придётся это оружие испытать. И отработать тонкости его применения. Тут от меня помощи не ждите, в делах войны я понимаю не так уж и много.

С прошлой главы статы пополнились настоящим кофе.

Глава 20

«Никогда не сдавайся!»

Наконец-то центральную аудиторию доделали! И карту на потолке, и электрическое освещение, и вентиляцию. Правда, сегодня я всерьёз задумался о том, что неплохо бы и отопление установить. Зимнее солнцестояние как-никак, самая длинная ночь в году выдалась особенно холодной, даже чай, оставленный на ночь недопитым в стакане, покрылся тонким слоем льда[1].

Поэтому на утреннюю лекция я оделся соответствующе: туфли, носки, джинсы, рубашка и поверх неё — тёплая курточка, аналогично экипировались и слушатели. Если не знать, не поверишь, что вокруг «знойная жаркая Африка», а тропики начинаются всего в двух днях пешего пути на юг.

— Александр Великий своими походами изменил мир! — вещал я ученикам, преподавателям и почётным гостям. — И дело не только в его поразительных победах, но и в том, что мореплаватели расширяют наши знания о мире, а торговцы связывают открытые земли между собой. Посмотрите на фреску над входом.

Все дружно уставились на картину, изображающую «Любимца Ранхи» и его экипаж.

— Знаменитый мореплаватель Савлак Мгели исследовал Ранху до пятьдесят третьего градуса северной широты[2], его флотилия первой прошла Канал Фараонов и восстановила путь в Индию, они же открыли для эллинов и персов морской путь в Китай и обследовали не только всё его побережье, но и соседнюю с ним страну Пэкче. А сейчас его флотилия отправилась искать легендарный Южный материк.

[1]Самая низкая температура в Асуане за время письменных наблюдений была зафиксирована 06.01.1989 и составила (-2.4 С), так что отрицательная температура декабрьской ночью вполне возможна, хоть и случается нечасто. Впрочем, средне-минимальная температура декабря составляет +12 С, и тоже не особо комфортна для тамошних жителей.

[2] Судя по всему, Волк со своей командой добирался по Волге примерно до сегодняшней Сызрани. История его исследований и географических открытий кратко упоминалась в этом и предыдущем романах.

В зале восхищённо загудели. Про Южный материк и его богатства слышали многие, но только Волк и ветераны его «стаи» знали, что я эти слухи и запустил. К моему огромному сожалению, карту тех мест я помнил весьма приблизительно. Знал, что к югу-юго-востоку от Индокитая тянется цепочка больших островов, за которыми и лежит Австралийский материк. Смутно помнил названия Малаккский пролив, Сингапур, Малайзия, Индонезия, Филиппины, Папуа (Новая Гвинея) и Тимор, а также почему-то был уверен, что север австралийского материка в основном покрыт пустынями, и там непросто разжиться водой.

Но в чём я точно был убеждён, так это в том, что тридцать седьмая южная параллель пересекает Австралию по более-менее комфортным местам. Именно на это я и напирал, «продавая» Волку, Йохану Длинному и остальным ветеранам его «стаи» идею проложить путь к этому материку. Расписывал, как оттуда можно возить листья удивительных деревьев, отвар которых прекрасно помогает бороться с простудой, и диковинных зверей, которых тут с руками оторвут.

Про месторождения золота и плодородные земли я благоразумно помалкивал. Свободной земли хватало прямо на северном побережье Понта Эвксинского, и плыть за ней в такую даль незачем. А где именно искать золото на континенте размером почти с добрую половину России, я понятия не имел.

— А мореплаватели Карфагена прямо сейчас восстанавливают маршрут вдоль западного побережья Африки. Опреснители морской воды помогают им решить проблему снабжения свежей едой, выращиваемой на крепостных огородах, и водой.

— Наставник! — раздался звонкий голос какой-то молоденькой красавицы. — А почему-то же самое не делают вдоль восточного берега?

— Что значит «не делают»? — удивление из моего встречного вопроса так и сочилось. — Вы что, никогда не посещали «Кофейню»? Так сходите, она стоит прямо напротив входа в Школу.

Послышались смешки.

— Кофе там варят из зёрен «дааматской ягоды».

Кстати, теперь и мякоть не пропадала, её вместе с небольшим числом целиковых ягод заваривали. Дальше часть подавали как «дааматский чай», но куда больше уходило на изготовление ликёра, он почему-то понравился народу, хотя в будущем я его аналогов не помнил.

— Но ходят и дальше, торговля с Пунтом идёт давно, и постепенно продвигается всё южнее. Просто купцам незачем торопиться.

Я улыбнулся, переходя к следующей, более важно части своего выступления.

— И отовсюду к нам везут сырьё для химии. Соль, соду, уголь, серу и сульфиды. С далёкого Моря Белого золота везут соли брома, а из золы водорослей Эритрейского моря добывают йод. Из легендарного Альбиона везут олово, а из Индии — оксид хрома и селитру…

— И жемчуг с алмазами! — выкрикнул мальчишеский голос из задних рядов.

— Сразу видно, что вы ещё не знакомы с химией! — ответил я, прервав выступление. — С точки зрения химии алмаз ничем не отличается от угля, а жемчуг — от мела!

— Наставник! — обладатель голоса тут же встал и оказался незнакомым мне даже в лицо юнцом со жгуче-чёрной кожей. Похоже, соплеменник Трипидавра. — А почему тогда мы не делаем алмазы из угля?

— Потому что ещё не умеем! — признался я с театральным вздохом. — Я знаю, что для такого превращения нужны чудовищные давления и очень высокие температуры, причём одновременно! Но понятия не имею, как их создать.

— Вы — и не знаете⁈ — простодушно изумился он.

— Да, не знаю, и не стесняюсь в этом признаться. Эта Школа для того и построена, чтобы вырастить исследователей. Тех, кто узнает больше, кто пойдёт дальше, чем я. Когда-то род Еркатов начал восстанавливать химию, как науку, с производства спирта и уксуса. И нас сильно ограничивал дефицит серной кислоты. Теперь мы имеем огромное количества сырья, умеем повторно использовать отработанную кислоту и знаем, как увеличить её выход при помощи соединений азота. После этого нас ограничивало количество производимых оксидов азота.

— Какое ограничение? Его же сняли, открыв месторождения индийской селитры! — выкрикнул китаец Ли, так никуда и не уехавший. Теперь он был слушателем Школы, и одновременно — преподавателем палочного боя и основ китайской культуры.

— Ты не совсем прав, уважаемый! Теоретически, чисто теоретически, мы могли обойтись и без них. Сам посуди, взрослый мужчина за год способен дать примерно половину таланта мочевины. Женщина и подросток — около трети, а ребенок — примерно четверть. В одном только Египте сейчас живёт около трёх с половиной миллионов человек, а жаркое солнце позволяет выделить это столь нужное нам соединение без затрат топлива.

— Но мочевина — не оксид азота и не селитра! — стоял на своём Ли.

— Ты снова прав, — признал я. — Но из таланта мочевины мы получаем чуть больше трёх талантов калийной селитры. Понимаешь? При нужде мы могли бы только от населения Египта иметь около четырёх миллионов талантов селитры.

Зал охнул, и было отчего! Почти пятьдесят тысяч тонн, если перевести в привычные для меня единицы измерения.

— Это намного больше, чем могут дать индийские копи! Больше даже, чем нам нужно для производства красок, лекарств, лаков, пороха и всего прочего. Мы просто не сможем столько продать! Но вместо использования почти дарового сырья мы покупаем часть селитры в Индии. Кто скажет, почему?

Они молчали. Большинство ответа не знало, а те, кто был в курсе, понимали, что мой вопрос носит риторический характер.

— Нам не хватает умелых и знающих людей, способных осуществлять нужные нам превращения! — громко подытожил я. — И именно для этого и существует наша Школа. Её задача — увеличить число умных и знающих, тогда весь й мир будет жить сытнее, безопаснее и богаче!

И под аплодисменты покинул кафедру.

— А ведь я им отчасти соврал, дедушка! — признался я. — Не только людей нам не хватает. Нужна платина на катализаторы. Всё, что могли, мы из здешней меди уже извлекли. А возвращаться к использованию оксида железа или хрома я не хочу. Медленно это и опасно. На те процессы нужно ставить самых аккуратных людей, но всё равно — риск есть. А я их терять не хочу.

— Насколько я тебя знаю, внучек, решение ты уже знаешь! — ласково улыбнулся он и с гордостью посмотрел на меня. — А от меня тебе нужен совет или помощь. Рассказывай, я посоветую или помогу, по обстоятельствам.

— Вот карта Восточного моря и прилегающих земель. Вот река Ранха, а вот Даикс, текущая от самых Рифейских гор[3]. Они где-то здесь… — и я показал на восточную часть карты.

— Понятно! — кивнул он.

Мне вдруг стало жутко интересно, что именно ему действительно понятно? Сами посудите, откуда его выросший в глуши и нигде не учившийся внук может знать, где находятся горы, до которых никто из предков не добирался? Ни айки, ни эллины, ни египтяне, на которых я постоянно ссылался, объясняя свои познания.

Кстати, египтян вокруг нас теперь полным-полно, но откровения Русы Ерката, сына Ломоносова они слушают, широко раскрыв рот и боясь пропустить хоть слово. Так откуда я всё это знаю? Египтянам всё понятно — от богов. Дед и окружающие просто привыкли, что «Руса — знает!»

А Ашот Проникающий-в-суть вещей, настоятель столичного Храма предков, всё совершенствовал старую теорию насчёт «предки общаются с другими предками». Интересно, как он объясняет, почему давно умершие выходцы с Урала объясняли что-то там давно умершему айку на языке эллинов? Иначе почему я использую эллинские названия? Или латинские корни? Теперь-то наши купцы добрались до римского захолустья, и обратили внимание на схожесть звучания ряда моих терминов и тамошней речи.

Впрочем, спрашивать его я не рискну, меня вполне устраивает сложившееся положение.

— Где-то в Рифейских горах есть самородное серебро. Оно очень странное. На самом деле, это самородная платина, но местные считают её серебром. Горы эти большие, а добывают нужный нам металл на какой-то маленькой речке[4]. Однако торговля там не развита, поэтому, скорее всего, из добытого металла делают украшения для местных вождей и их божков. Трудно будет найти, я думаю.

— Трудно! — согласился со мной дед. — Но главное ты уже сказал. Низовья реки Даикс нанесены на карту. Если подниматься по течению, попадёшь в Рифейские горы. Где-то в этих горах есть месторождение, которое местные считают серебряным. А дальше всё сделает жадность!

Он улыбнулся.

— Человеческая жадность — огромная сила, внучек! Важно только её правильно направить!

[3]На всякий случай напоминаю, что Восточным морем в Армянском Царстве в это время называли Каспийское море. Ранха — наименование Волги, а Даиксом древние греки называли реку Урал. Правда, впервые достоверное письменное употребление этого название сделано Клавдием Птолемеем, жившим во II веке н.э. Однако автор решил использовать его и во времена Македонского. Рифейские горы — Урал.

[4] Память слегка подводит ГГ, самородная платина встречается чуть шире.Первая собственно платиновая россыпь была открыта в 1824 году на реке Орулихе к северу от Нижнего Тагила. В том же году нашли платиновые россыпи по притокам рек Ис и Тура.

— Хайре[5], Диомед! — сияя, поприветствовал стратега его нынешний младший партнёр. Хотя, при таких темпах он, скорее всего, не очень долго останется в статусе младшего.

— Ты желаешь мне радоваться, Тит? — ухмыльнулся тот, отчего купца сновазаморозило. — Спасибо, конечно, но после взятия Стовратых Фив это случалось нечасто. Последний раз был, когда ты привёз мне образцыпороха. Я снова почувствовал, что могу сорвать планы проклятого Македонца.

[5] Хайре (Χαῖρε) — форма приветствия в древнегреческом языке, буквально означает «радуйся».

Тот замолчал, будто наткнулся на полном ходу на прозрачную стену, потом собрался с мыслями и продолжил:

— Мы отплываем завтра. Полторы дюжины кораблей, полных воинов, оружия и товаров. Спасибо, кстати, что помог нам получить эти забавные маленькие пушечки.

— Отчего же не помочь, если меня устроила цена? И ты готов был заплатить за них порохом? К тому же, как ты постоянно напоминаешь, мы — партнёры. И, если ты вернёшься с товаром, что весьма вероятно, мои возможности увеличатся! — ответил Фиванец с таким с непроницаемым лицом и настолько тусклым голосом, что противоречило смыслу сказанного, и это пугало.

Но на этот раз купца сбить удалось с толку всего на пару мгновений.

— Нас не будет минимум восемь месяцев. А может быть, что и вдвое дольше. Но я зашёл не для пустых слов прощания. Вот, держи! Тут карта, на ней указано, как добраться до двух первых промежуточных портов. Да, я помню, ты говорил, что ещё полтора-два года Александр точно не решится напасть. Но я хочу, чтобы если что-то пойдёт не по твоему плану, у тебя было, куда отступить.

— Зачем? — мёртвым голосом спросил седой. — Зачем мне отступать, если рухнет последнее крупное государство, не подчинённое Разрушителем?

— Не последнее! Есть ещё Китай, есть страны дальше, есть, в конце концов, Альбион.

— Ты предлагаешь мне дождаться, пока он придёт и туда?

И Тит Синопский вдруг почувствовал, как им овладела… Даже не злость, а настоящая ярость. Чувство, которое выжгло весь страх перед этим человеком. Не помня себя, он схватил того за край хитона… Пытался за грудки, но с бывалым воином это не прошло. Ухватил, дёрнул на себя и заорал прямо в лицо:

— Да! Да, провались оно всё в Тартар! Запомни, никогда не стоит сдаваться! Отступай, выжидай… И даже если ОН завоюет всё до края земли, но ты переживёшь его, ты всё равно сможешь порадоваться!

— Чему? — а вот теперь в глазах и голосе Фиванца можно было заметить неподдельное изумление.

— Тому, как рухнет его замысел, разумеется! — заорал Тит, не сдерживаясь больше. — Слишком разные земли и народы он собрал под свою руку. И слишком быстро. Его держава начнёт распадаться прямо в день его смерти. Ты увидишь это, принесёшь жертву, чтобы на время вернуть память его тени, и сможешь порадоваться тому, как он мучается. Понял ты меня⁈

Диомед ненадолго задумался, потом аккуратно высвободил своё одеяние из руки купца, а потом вполне живым голосом произнёс:

— Интересный план. Спасибо тебе, что подсказал. Не знаю, зачем это тебе потребовалось, но теперь мне действительно будет, для чего пытаться выжить даже в случае поражения. Но знаешь, Тит… Я лучше постараюсь выиграть!

— Мы много раз теряли след! — признался Ашот Следак. — Потому и требовали от тебя взламывать всё новые и новые «сетки», раз за разом. Но теперь я уверен, что наш химик живёт в Тире. И зовут его Пигмалион сын Хирама.

— Почему ты так решил, если не секрет? — я не мог не задать этого вопроса.

— Потому что Экбатани слишком часто в последние годы отправлял письма из этого города, и получал тоже. А единственный заметный там химик — это уже упомянутый мной сын Хирама. Представляешь, он даже не скрывался, наглец такой. В воздухе постоянно пахло разной кислятиной и аммиаком, он заказывал множество химикатов и недорого продавал соседям сироп глюкозы и спиртовые настойки. Именно поэтому на него никто и не подумал, слишком открыто живёт.

— Иногда яркая внешность сбивает с толку! — поделился я с ним мудростью из множества прочитанных и просмотренных детективов.

— Вот и на этого толстяка долгое время никто не мог подумать. Он хвалился тем, что «изучил тайны египетской науки», а ещё — тем, что повторил твой рецепт пива. И делал это настолько напоказ, что все толковые люди сочли его мошенником.

— И что теперь? Напишем в столицу, чтобы приказали его арестовать?

— Ни в коем случае! — возмутился он. — В местной управе Экбатани просто обязан был завести хотя бы несколько своих людей. Стоит подняться тревоге, и они либо сбегут, либо люди Ильдара убьют этого толстого гения. А тебе он нужен живым, как я понимаю?

— Обязательно! — решительно кивнул я. — Даже шпиона упустить не так жалко, как его. Понимаешь, он, кажется, чувствует мои секреты даже лучше, чем я сам! Из него мог бы выйти отличный помощник и продолжатель моего дела.

«Во всяком случае, я на его месте вряд ли смог бы так быстро повторять за кем-то!» — честно признался я сам себе.

— И я не понимаю, как он может производить селитру так быстро, ведь у него не может быть платины! Так что этот самый Пигмалион нам очень нужен. И царю Александру он нужен!

— Поэтому я возьму самый быстрый из наших кораблей, стоящих в Нижнем порту. Тот, что карбидными лампами. Днём будем идти на вёслах и под парусом, а ночью — только под парусом и снизив скорость. В Александрии пересядем на самую быструю бирему. Если боги и предки будут к нам милостивы, недели за две дойдём.

Я в сомнении покачал головой.

— Ты сам сказал, что этот перс очень хитрый. Ты не боишься, что ему донесут, что корабль Русы Ерката с дикой скоростью куда-то несётся? На Великой реке ведь не спрятаться…

Теперь задумался он.

— А если их насторожили сами наши расспросы?

— Тогда они уже сбежали. Или сбегут вскоре! — безжалостно ответил я. — И торопиться некуда.

— Хорошо, я буду спешить, но, не привлекая внимания! И на месте осмотрюсь и всё подготовлю, — нехотя решил он. — Сам не знаю, что на меня нашло, Руса. Этот проклятый Ильдар всё время обрывал все нити, ведущие к нему, и я уже почти сдался.

— А вот этого делать нельзя! — улыбнулся я и рассказал ему притчу про двух лягушек, попавших в кувшин со сливками. — Запомни, Ашот! Никогда не сдавайся!

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 21

«Партия переходит в эндшпиль»

— Зачем тебе это понадобилось, Тит? — тихо спросил Идоменей Критянин. — Только не говори, что ты его пожалел.

Синопский бледно усмехнулся, одними только губами. В наступивших сумерках заметить это было непросто, но кормчий разглядел, потому что именно такой реакции он и ожидал.

— Не скажу! — тихо ответил Тит. — Ни за что не скажу. Хотя ему пришлось испытать столько, что хватило бы на трёх героев трагедий. Но таких людей трудно жалеть, да и не нужна им чья-то жалость. Но я дал ему мотив жить дальше, даже в случае поражения. И это ему куда нужнее.

— Это я понимаю. Хочу узнать лишь, зачем это нужно тебе? И нам, твоему экипажу?

— Люди Савлака Мгели как-то рассказали мне притчу от Русы Ерката, — теперь усмешка торговца была наполнена искренней иронией. — Спросили однажды савроматы жрицу богини Басту, дескать, какой шанс, великая жрица, что я, выйдя в степь, встречу химеру.

Он снова замолчал, кривя губы в усмешке и думая о чём-то своём. Скорее всего, вспоминал какую-то из савроматок, с которыми сводила его жизнь.

— И что?

— А она ответила, что шансы пополам. Или встретишь, или не встретишь!

Кормчий оторопел на секунду, а потом искренне заржал, перебудив заснувших моряков. Пришлось пояснять недовольным, в чём причина смеха, потом выставить несколько кувшинов разбавленного вина и обсудить все образчики причудливой женской логики, с которыми довелось повстречаться членам экипажа «Дельфинёнка». Беседа возобновилась лишь через час.

— Ты это к чему сказал?

— Мы не можем знать, что ждёт нас в этом путешествии. И никто не знает, что произойдёт за время нашего отсутствия, — тихо ответил Тит. — Но в одном я уверен. Кто бы ни победил, царь Александр или Республика Нового города, всё равно реальная власть на торговых путях останется у тех же купцов, что и сейчас.

Идоменей только плечами пожал, показывая, что он согласен, и тут даже обсуждать нечего.

— Без такого партнёра, как Диомед, пунийские купцы нас просто сожрут. Я потому и предложил ему сотрудничество, что люди вокруг боятся Фиванца не из-за поста стратега, а самого по себе. Пока он с нами, есть шанс отбиться и оседлать перспективный маршрут. А без этого…

— Вот теперь всё понятно! — широко улыбнулся Критянин. И упрекнул: — Мог бы и раньше объяснить!

— Если суммировать всё, что нам известно, то письма, адресованные тебе, как будто писали два разных человека. Один из них свободно владеет койне и употребляет химические термины, причём именно те, которые употребляет Руса Еркат! — Ксанф Итакиец, руководящий поисками «Доброжелателя» и докладывавший сейчас об их ходе Диомеду Фиванцу, не выглядел ни воином, ни опасным человеком. Больше всего он походил на владельца ювелирной лавки, привыкшего уважительно, но твёрдо общаться со знатными и богатыми людьми, умело продавая им втридорога побрякушки, которые те совершенно не планировали покупать.

— Не может быть, что это — он и есть? — уточнил стратег.

— Он оправдался перед царским следствием, господин стратег! — ровно ответил земляк легендарного Одиссея. — К тому же, хоть писали на койне, но родной язык автора, скорее всего, финикийский, я такие вещи чувствую. А Руса с детства говорил на языках айков и колхов. Он писал бы иначе.

— Допустим. А второй?

— Второй человек, похоже, с детства говорил на языке персов. Судя по тому, как долго мы не могли его отыскать, он — большой мастер скрываться от преследования. Если же учесть, сколько эти двое смогли вскрыть секретов сына Ломоносова, можно уверенно предположить, что второй — мастер шпионажа с развитой сетью агентов.

— Что это нам даёт?

— С высокой вероятностью, это — Ильдар Экбатани. Он был шпионом у царя персов Дария III, потом работал на Спитамена, после чего предположительно стал служить царю индов Пору. Теперь он мог решить поработать на себя самого.

— Мог, наверное. Но я спрашивал о другом. Как это поможет нам в поисках?

— Я задался вопросом, где могли познакомиться химик-финикиец и перс-мастер шпионажа. Наиболее вероятными местами являются Вавилон и финикийские города. Скорее всего, это Тир, Сидон, Библ или Берит.

— Но ты в этом не уверен?

— Нет, не уверен. Однако в сумме с другими сведениями… Видите ли, один из моих подчинённых попробовал нанести на карту пути почтовых голубей. Это ведь только кажется, что голубь долетит куда угодно.

— А это не так? — заинтересовался Диомед.

— Разумеется, нет! Во-первых, птицам надо отдыхать, а карт у них нет. То есть, тот, кто их отправляет, должен подумать о том, чтобы по прямому пути у них было множество островов, на которых можно отдохнуть. Во-вторых, они летят только в родную голубятню. Конечно, её можно завести хоть в пустыне, хоть в горном ущелье. Но это удивит наблюдательных людей. Поэтому обычно почтовых голубей заводят в портах и крупных городах.

— Хм, не лишено логики! — признал начальник.

— Многие голуби полетели в направлении на Кротон[1]. Город не так уж и велик, нам удалось проследить, в чью голубятню они прилетали. Опуская подробности, скажу, что чаще всего потом курьеры или голуби отправлялись в Тир. Я отправил туда группу своих лучших людей, они уже на месте, но результата пока нет.

— Пока не-е-ет! — задумчиво протянул Диомед. — Ну что же, когда найдут, пусть захватят и везут сюда. Особенно подчеркни, что химик мне очень нужен, причём только живым! Но и Экбатани стоит захватить. Толковый шпион нам не повредит.

[1] Кротон ныне — итальянский город Кротоне. Основан в 710 г. до н.э., являлся частью Великой Греции.

— Совсем этот Эуфемиос-Доброжелатель нас не уважает, слушай! — темпераментно размахивая руками, как это свойственно южанам, изливал свои эмоции Архелаю «старший пороховых дел мастер» Варфоломей из Яффы. Высокая должность досталась ему не от высокой учёности и большого уважения, совсем наоборот. Когда выяснилось, что работа с порохом очень опасна, на неё пришлось ставить рабов, а чаще даже — рабынь, а на должности руководителей — должников, которым до продажи в рабство за долги оставался всего шаг-другой.

Варфоломей до недавнего времени имел свою мельницу, но азарт и любовь заключать самые невероятные пари серьёзно ухудшили его имущественное положение, вот он и согласился на нынешнюю должность. За год-другой, глядишь, и отработает долги и набежавшие проценты. Если, конечно, раньше не погибнет.

— Они ведь нам всё и в прошлый раз ясно написали, как порох гранулировать. И что отходы нужно смачивать, лепёшку мокрую сушить и снова в производство запускать. А теперь снова повторяют. Они что, думают, до нас с первого раза не дошло⁈

Он вскочил, сделал два круга по комнате, уселся, потом снова вскочил, не в силах сдержать эмоций. И слова снова полились потоком:

— Да я ещё тогда этот самый порох растворил, а потом не растворившийся осадок снова взвесил. А потом в лупу, у Еркатов купленную, рассмотрел. Так что состав пороха мы давно знаем. Сколько частей индийской селитры, сколько молотой серы, и сколько — молотого угля. Сера здесь своя, уголь тоже делают, так что только селитры и не хватает, чтобы порох делать!

— Погоди, остынь! — мягко ответил ему интендант. — Какая польза от твоих знаний, если селитры у нас всё равно нет?

— Ну и что, что нет? — снова всплеснул руками уроженец Яффы. — У пиратов можно купить! Раз селитру из Индии кораблями везут, то пираты её не могут не захватывать.

— И зачем ты ко мне с этим пришёл? — выразил удивление Диомед. — Я тебе что, каждый шаг подсказывать должен? Что смотришь как баран? Если есть мастер, который говорит тебе, что может сделать порох, ты должен был обеспечить ему всё потребное. Что он там перечислил? Сера у тебя на складе есть? Есть! Уголь имеется? Добавь ему селитру, что осталась от производства «огненных стрел», и пусть сделает мне пушечный порох. Если сделает, я вас обоих награжу.

— А если нет? — боязливо переспросил Архелай.

— Ты дитя малое, что ли? Тогда ты его кнутом поучишь, а стоимость потраченного времени и веществ к долгу приплюсуешь. Пусть отрабатывает! Всё, иди и работай!

— Ну, что скажешь. Воробушек? — ласково спросил Ашот Проникающий-в-суть-вещей у несуразного существа, облаченного в лохмотья. — Да ты не стесняйся, ешь да пей, всё что на столе — твоё!

Бродяга, похожий то ли на заросшего давно немытыми волосами тощего мальчишку, то ли на не особо красивую девочку, ещё не обзаведшуюся характерными чертами женской фигуры, жадно ухватил со стола медовую лепёшку и вгрызся в неё.

Казалось поразительным, но застарелого запаха немытого тела, характерного для бездомных, совершенно не ощущалось. Этот контраст между внешним обликом гостя и обонятельными ощущениями мог бы насторожить внимательного наблюдателя, но… Воробушек была брезглива. Испачкать одежду и замараться самой ради дела она была готова, поголодать пару дней — тоже, но вонять отказалась категорически.

Теперь она навёрстывала недостаток калорий и сладкого в организме, жадно запивая медовую лепёшку полпивом[2] и глотая едва прожёванные куски сыра. Настоятель терпеливо ждал, пока она утолит первый голод и сможет говорить.

— Химия там серьёзная, как и охрана, — не совсем разборчиво произнесла она, наконец. — Во двор пройти мне не удалось. Все телеги разгружают сразу за воротами, а двор так устроен, что даже знакомые возницы почти ничего в нём рассмотреть не могут, сараи и плетни весь вид заслоняют.

Ашот кивнул, подтверждая, что согласен с её наблюдениями.

— Так что ты меня правильно повал, дяденька Ашот! — сказала девочка, макая очередной кусок лепёшки в варенье. — Мой нюх не проведёшь!

И она гордо задрала носик.

— Я знаю, Воробушек! — ласково улыбнувшись, сказал Следак. — Потому и оторвал тебя от учёбы в Школе. Из-за твоего волшебного носика и знания химии. Итак?

— Загибай пальцы! — потребовала она. — Купоросное масло там делают. И алюмокалиевые квасцы. Получают глюкозный сироп, спирт и уксус.

— Пять производств, — поднял сжатый кулак Ашот. — Но про них мы знали.

— Ещё оттуда пахнет молотым известняком, негашеной и гашеной известью. А также мочевиной, аммиаком и карбидом.

— Погоди, мочевину считать? И известняк?

— Нет, наверное… — протянула девочка, подумав. — Их туда привозят, так что исключаем. Девять получается? Ещё там карбидную горелку используют, у неё характерный запах[3].

— Хм… А вот это интересно. Нашатыря и карбида сын Хирама не покупал. Зато химик, работающий на нашего противника, умеет их получать. Как и ацетон.

— Ацетоном оттуда тоже пахнет. — подумав, ответила она. — И лаком. Не нашим, другим… когда смолу в ацетоне растворяют.

— Наш клиент! — довольно потёр ладони Проникающий-в-суть-вещей. — Будем брать!

— Я не всё назвала! — остановила его воробушек. — Там размалывают уголь и серу. И производят дымный порох.

— Тогда стоит подождать, — тут же передумал бывший следователь. — Не приведи боги, порох взорвётся, и этот химик погибнет. Я себе этого не прощу. Он очень Русе нужен.

— Может, выманить его как-то? — задала вопрос девочка. — Но и это не всё. Он как-то окисляет аммиак до азотной кислоты, я характерный запах «лисьего хвоста»[4] учуяла.

— Так мы же об этом знали, разве нет? — удивился Ашот.

— Нет! — отрицательно покачала головой «нюхачка». — Мы знали, что он делает это где-то. Но он не должен был делать этого здесь!

— Погоди! А почему?

— Здесь слишком мало людей, чтобы получать нужные ему количества селитры. Если, конечно, применять старые способы Русы. А для нового синтеза сыну Хирама нужна платина. Много платины.

— Да-а, загадка… — протянул тот. — Русе будет интересно. Надо брать этого химика, срочно брать! Ладно, подумаю, как выманить его из норы.

[2] Полпивом называли очень слабое пиво, крепостью не более двух градусов. Такой напиток очень хорошо утолял жажду и вместе с тем от него было трудно захмелеть.

[3] Вообще-то, все справочники и учебники химии утверждают, что чистый ацетилен запаха не имеет. Однако в ацетилене, получаемом из карбида кальция, обязательно присутствуют примеси фосфина, действительно придающие ему характерный запах.

[4] Лисьим хвостом называют остатки оксидов азота, а точнее — оксида азота (IV), за характерный рыжевато-коричневый цвет.

— Голубятен в городе дюжина и одна сверху, да ещё пять штук в пригороде, — докладывал десятник Гиппократ. — Но таких, чтобы часто голубей с почтой принимали и отправляли, всего пять и все — внутри городской стены. Одна при царском наместнике, другая — государственная, она для контор поменьше. Они и сообщения купцов передают, и даже от люда попроще, им всё равно, лишь бы платили! Первая на сторону работать не рискнёт, здешняя тайная служба слишком хороша. А во второй слишком много постороннего народа рядом, велик риск, что кто-нибудь подсмотрит передачу драгоценностей. Так что это не они.

Полусотник Кимон, которому и доверили поиск и захват Эуфемиоса-Доброжелателя, кивнул, подтверждая, что услышал и согласен.

— Ещё есть голубятни Армянского Делового дома, Делового Дома Внуков Энкиду и купца Клеона Многокорабельного.

— Это может быть любой из них! — подумав, решил полусотник. — Деловые Дома вполне способны принимать чьи-то ценности за долю в них и хранить это в тайне. А купец может делать это как за деньги, так и из страха.

— Это так. Поэтому мы попросили отправить голубя Доброжелателю и заново проследить всю цепочку. В Тир полетел рыжий голубь, и именно такая птица сегодня прилетела сегодня к Клеону. Но дальше сообщение не пошло.

— Думаешь, наш Доброжелатель явится за ним лично?

— Или так, или пришлёт доверенное лицо, за которым мы проследим! — уверенно ответил десятник.

А Кимон только поморщился, он помнил, что их противник — опытный шпион, годами успешно скрывавшийся от розыска.

— Пожа-а-ар! Гори-им! — разнеслось в ночи.

Заспанные и наспех одетые люди один за другим быстро стали выскакивать на улицу, равнодушным не остался никто. Оно и понятно, какие бы у вас ни были отношения с соседями, но огонь — общий противник, не щадящий никого. Наиболее актуально это в тесноте городов. Или вы задавите его всем миром, или пожар уничтожит целые кварталы.

Особенно много людей выскочило из двора Пигмалиона, сына Хирама-химика, соседствовавшего с домом погорельца. Они быстро встроились со своими вёдрами в цепочку людей, передающих воду и заливавших огонь.

Сам толстяк трудиться не стал, но активно распоряжался, ободряя своих людей. А неподалёку от него Ашот приметил парочку здоровяков, которые тоже не принимали участия в тушении пожара, зато внимательно присматривали заобъектоми окружающими. Стояли они подальше от света, что группе захвата было только на руку.

— Давай! — распорядился он, и в охранников улетела пара специальных стрел с тупыми наконечниками. Убить такими сложно, а вот оглушить, а при удаче, и лишить сознания — запросто! Правый громила рухнул на землю без звука, а вот второй остался стоять.

— Ещё!

Следующая стрела сработала как надо, и второй охранник тоже упал.

— Работаем!

Невысокий жилистый мужчина самой неприметной внешности скользнул в темноту. Удара резиновой дубинки Ашот не увидел, но упал и толстяк-химик. Убедившись, что из-за суматохи никто на это не обратил внимания, следующую команду Следак отдал жестом.

Химика оттащили подальше, связали, засунули кляп в рот и запихнули в поджидающую повозку, которая тут же поехала подальше от опасного места. Чуть позже на другую повозку загрузили и связанных охранников.

«Мало ли, вдруг что полезное знают!» — решил про себя Ашот. — «А на подворье мы уже с городской стражей заявимся. Утром, реагируя на жалобу о пропаже хозяина дома».

Ильдар выходил с территории порта, весело насвистывая. Переговоры с посланником царя Таксила прошли успешно, тот настолько заинтересовался возможностью получить придворного химика, почти равного по способностям легендарному Русе Еркату, что гарантировал им обоим полную безопасность и новую жизнь. А в голубятне Клеона он получил очередное шифрованное письмо и парочку крупных жемчужин, пришедших за время его отсутствия.

Удара дубинкой по голове он почувствовать не успел.

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 22

«Превратности судьбы»

Пигмалион пришёл в себя от резкого запаха нашатыря.

— Да что ж вы творите⁈ — искренне возмутился он. — Вы б его ещё мне в ноздри залили! Сколько вас, бестолочей надо учить⁈ Пузырёк с нашатырём подносят издалека, а не прямо в нос засовывают!

— Извините, почтенный сын Хирама, но я не понимаю финикийское наречие! — с искренним огорчением ответили ему на койне.

— Заметно, что и наречие эллинов для тебя не родное! — проворчал толстяк, открывая глаза и переходя на это упомянутый язык.

За окном, а точнее — судя по покачиванию — за иллюминатором каюты, уже светало, и скудное освещение позволило разглядеть сидящего перед ним мужчину средних лет. Одеяние незнакомца наводило на мысли о том, что он — жрец, но опознать, какого именно из богов, Пигмалион не смог да и не особенно пытался.

— Где я? И что со мной случилось? — спросил он, со стоном оторвав голову от лежанки.

— Ты на корабле «Дыхание Борея». Меня зовут Ашот Проникающий-в-Суть-Вещей, я настоятель Храма предков в Александрии Нубийской, столице Нубийского наместничества.

— Далеко же тебя занесло! — присвистнулхимик.

— Это неважно! — отмахнулся жрец. — А что именно с тобой случилось, решишь ты сам, для этого я тебя и разбудил. Первый вариант: ты приглашён в гости к Наместнику Нубии Русе Еркату, сыну Ломоносову.

— В гости, между прочим, по своей воле ходят, а не силком тягают! — ответил сын Хирама, осторожно трогая неслабую шишку, вскочившую на голове.

— Это верно! — хмыкнул Ашот. — Но ты забыл, уважаемый, что есть второй вариант. И лишь тебе выбирать. Итак, если ты гость, я передам письмо Наместника Русы с приглашением, мы с тобой разделим утреннюю трапезу… Кстати, говорят, ты большой охотник до пива? Тогда не советую отказываться, у Русы получилось чудесное тёмное пиво, он называет его стаутом. Так вот, в этом случае ты за трапезой ответишь мне на ряд вопросов, после чего я сойду на берег, а корабль спешно отвезёт тебя к Первому Порогу.

Тут Пигмалион унюхал запах пива и, присмотревшись, разглядел, что стол уже накрыт.

— А другой вариант? — поинтересовался он.

— Он тебе вряд ли понравится. Повелением царя Александра Великого я расследую поставки пороха и взрывчатки пунийцам на Сицилию.

Сын Хирама при этих словах содрогнулся. Проникающий-в-Суть-Вещей внимательно оглядел его и продолжил:

— Поэтому во втором варианте я тебя арестую и всё равно отправлю в Александрию Нубийскую, но уже в кандалах, как подозреваемого. И на вопросы ты мне тоже ответишь, но уже под пыткой. Так что ты выбираешь?

— Разве есть запрет на торговлю с пунийцами? — слегка дрогнувшим голосом вопросом на вопрос ответил толстяк. — Или на продажу пороха? Между прочим, я его рецепт сам разработал!

Жрец усмехнулся, но уже по-доброму.

— Именно поэтому тебе и предложен первый вариант. Ты заинтересовал Русу своими талантами, мастер. И он готов предложить тебе партнёрство. А что касается отсутствия запретов… Так их и раньше не было. Но это не помешало царю отправить Русу в пыточный подвал! — Тут он обличающе ткнул в химика указательным пальцем. — Между прочим, за твои деяния! Так что ты выбираешь?

— Наливай, уважаемый! — сдался Пигмалион. — Но знал бы ты, сколько я сейчас денег теряю! У моего партнёра осталась большая часть наших средств, и вряд ли он теперь со мной поделится.

— Судя по тому, какую охрану он к тебе приставил, он и раньше не собирался это делать! — криво усмехнулся жрец. — Но даже если допустить честную делёжку, я не думаю, что ты сильно потеряешь. Руса у нас отличается щедростью. Знал бы ты, сколько он был готов заплатить только за указание, где тебя искать…

— Это хорошее известие! — обрадовался толстяк. — А пиво — так вообще отличное! Ладно, уважаемый, задавай свои вопросы!

Судьба переменчива. Ещё вчера ты — молодой, сильный и удачливый воин, но камень, сброшенный с крепостной стены проклятого Тира и неудачно зацепивший на отскоке твою ногу, меняет всё. Ты долго ждёшь, когда срастутся кости и радуешься, что можешь хотя бы шустро хромать. Но настоящей удачей для тебя становится возможность пристроиться в городскую стражу покорённого Тира, потому что туда как раз начали охотно набирать отставников-эллинов.

Всё это Епифан[1] из Тиринфа дюжину лет назад прочувствовал на собственной шкуре. И пост десятника городской стражи он буквально выгрызал зубами, добивался мозолями на ногах и невероятным упорством. Постигал наречия всех основных понаехавших в город народностей, вникал в то, как устроена здешняя жизнь на самом деле, берёг своих людей и обзаводился информаторами.

Сейчас он был относительно доволен жизнью, и лишь в редкие моменты, когда ногу начинало крутить так, что темнело в глазах, начинал жалеть, что не погиб тогда, под стеной.

Вот и нынешним утром после того, как десятник спокойно угостился на заднем дворе капелеи, стоящей на краю Египетского порта[2] вчерашней лепёшкой, куском сыра и кружкой разбавленного вина, поблагодарил хозяина за угощение (тот был не настолько глуп, чтобы не угостить десятника) и двинулся на обход территории порта, его внезапно накрыло очередным приступом.

[1] Имя Епифан переводится с древнегреческого как «знатный» или «знаменитый».

[2] См. приложенную схему. В Тире в то время было два порта — Египетский на юге острова и Сидонский порт — на северо-востоке.

Вызывать жалость он не хотел, да и лихих людей в порту много, могли тихо прирезать, увидев, в каком беспомощном состоянии он находится. Поэтому пришлось забиться в узкую щель между чьими-то амфорами с зерном и мешками с шерстью, присесть на один из мешков и терпеливо ждать, когда боль отпустит.

В какой-то момент муть перед глазами рассеялась, и он увидел, как какой-то щуплый бродяга ловко вырубил ударом дубинки весьма почтенного и хорошо одетого мужчину, по внешности — типичного перса.

Пострадавший даже упасть не успел, как его ловко подхватили его под мышки и потащили куда-то. Однако, когда Епифан пришёл в себя, этих людей и след простыл. Зато он смог припомнить, что пару раз видел этого перса заходящим в дом Пигмалиона сына Хирама. А информаторы доносили десятнику, что перс не просто так там бывает, он — деловой партнёр уважаемого мастера-химика.

«Надо начальнику доложить!» — озабоченно подумал он. — «Пусть выезд из города перекроет и команду на розыск даст!»

Не так уж и часто храмовые следователи получают удовольствие от своей работы. Слишком часто им приходится иметь дело с неприглядной изнанкой жизни, да и рутинной работы, переездов, пустых допросов и отчётов в их жизни гораздо больше, чем радости от победы, от разгаданной тайны.

Но сейчас, выходя из Храма предков города Тир, Ашот Проникающий-в-Суть-вещей испытывал удовлетворение от добротно выполненной работы. Во-первых, таинственногохимика, наконец-то, удалось не только найти, но и убедить связать свою дальнейшую судьбу с Русой Еркатом. Да, в этом серьёзно помогли опасения за дальнейшую судьбу, которые Пигмалион начал испытывать в последнее время. Ну и что? Это ведь именно Ашот разобрался в ситуации и с толком использовал обстоятельства!

Так что теперь сын Хирама не только добровольно отправился к Первому Порогу, но и написал письмо начальнику городской стражи с просьбой помочь в вывозе его имущества и людей в Александрию Нубийскую. Слов «рейдерский захват» толстяк не знал, но в письме прямо писал, что опасается оного со стороны своего партнёра, потому и просит о помощи, а сам уехал.

Кстати, опасаться тут было чего. Воробушек не ошиблась дымный порох тут готовили, и в специальном помещении лежало почти сорок талантов этого опаснейшего вещества. Случись что, и не поздоровится не только дому и дворовым постройкам, но и соседям.

Приданный ему отряд воинов, как и привезшую их бирему, настоятель почти полностью отрядил на охрану Пигмалиона. Лишь пара воинов осталась стеречь в храмовом подвале парочку задержанных охранников, с ними Ашот ещё планировал вдумчиво и серьёзно поговорить.

А кроме этих двоих остался ещё его ученик, в котором Ашот рассмотрел себя молодого. «Пусть парень опыта набирается!» — решил про себя Следак.

— Наставник! — подал голос ученик. — А как мы вывезем оборудование и людей? Ведь потребуется ещё корабль. И воины для охраны имущества.

Ашот одобрительно усмехнулся.

— Вот поэтому, Гайк, я и направил одного голубя в Яффу, к родне Русы. Попросил, чтобы они выделили нам пару кораблей и отряд воинов. А второго отправил к самому Русе. И не только для того, чтобы он был в курсе ситуации. Я попросил, чтобы он тоже написал родне. Всё же хлопоты и затраты потребуются немалые, а его просьбу они исполнят намного старательнее и быстрее.

— А до их прибытия?

— Используем здешнюю городскую стражу, — пожал плечами наставник. — Хвала богам, сумму, способную их заинтересовать, мы без проблем возьмём у здешних Еркатов с Арцатами.

Начальника городской стражи на месте не оказалось. Ещё вчера он отбыл в другой город, чтобы с размахом отметить свадьбу кого-то из многочисленной родни. И раньше, чем послезавтра его не ожидали. Оставшийся же на замену сотник читать не умел, не считал нужным и, похоже, с большим подозрением относился ко всем грамотеям. По крайней мере, он с весьма кислым видом выслушал писаря стражи, который, запинаясь, кое-как прочёл письмо Пигмалиона сына Хирама, после чего некоторое время думал, а затем пробормотав, что «надо с ребятами посоветоваться», куда-то исчез.

Через некоторое время по одному стали подходить десятники и даже один полусотник. Судя по неторопливости и обстоятельности расспросов, сотник готовился не к взятию под контроль одного, пусть и большого дома, а, как минимум, к повторному отражению осады города. Последним появился хромой десятник, после совещания с которым сотник убыл куда-то, велев следователю подождать ещё немного.

— Наставник, а не слишком ли тут много городской стражи? — шёпотом поинтересовался Гайк, похоже, только для того, чтобы занять медленно тянущееся время.

— Наоборот, для крупного портового города две сотни с небольшим — маловато, — неторопливо ответил Ашот. — Постоянный состав только за порядком присматривает, гоняет воришек и нищих, охраняет арсенал да обучает ополчение. А случись война или другие проблемы, они ополченцев призовут. Ну и царь войско пришлёт, не без того… Так что в самом городе держат всего сотню, по три десятка в обоих портах и сорок человек — за дамбой[3]. Поэтому и сотник тут всего один. Вот этот… Деятельный…

За всё это время им с учеником не предложили даже кружки воды, что казалось настоятелю плохим признаком. За что-то их этот сотник невзлюбил.

«Интересно, не является ли он агентом Экбатани?» — лениво подумал бывший храмовый следователь. — «Всё равно уже ничего не изменить, но это многое объяснило бы!»

Тут как раз и сотник вернулся.

— Встать! — заорал он, указывая на настоятеля и его подчинённого. — Вы арестованы!

Не успел Проникающий-в-Суть-Вещей поинтересоваться причинами ареста, как во двор вошли двое его воинов, руки у которых были связаны, а за ними, всё ещё слепо моргая на свету, два бывших охранника Пигмалиона.

[3] См. схему. Дамбу, соединяющую островную часть и материковую, построил Александр Македонский во время осады Тира в 332 г. до н.э. Разрушать её потом не стали, а оживление торговли (как имевшее место в реальности, так и спровоцированное в АИ Цикла деятельностью ГГ) привело к достаточно быстрому восстановлению численности горожан. При этом по мнению автора, активно заселялась свободная южная часть острова и материковый пригород.

Удар по голове лишь ненадолго лишил Ильдара сознания, но похитители и не полагались на длительность этого эффекта. В себя он пришёл от того, что ему в горло вливали спиртовой отвар каких-то горьких трав. Закашлялся, попытался сопротивляться, но у них явно имелся опыт, поэтому его заставили разжать зубы, снова вставили в рот медную воронку и продолжили процесс. Через несколько минут сознание снова оставило его.

— А-а-а! — заорал он, очнувшись в очередной раз. Похитители не церемонились и просто прижгли ему ногу. Да и вообще, в излишнем гуманизме их никак нельзя было упрекнуть. Раздели догола, положили на наклонную широкую доску да так и привязали. Минимум комфорта для пленника, минимум проблем с обеспечением гигиены и полная гарантия безопасности для допрашивающих. И даже лампу с отражателем поставили продуманно — его самого видно как на ладони, а вот он видит только силуэты пары похитителей. Что ещё? Судя по покачиванию доски, служащей ему ложем, они находятся на крупном корабле, а море достаточно спокойно.

— Как тебя зовут? — прорычал левый силуэт. Мгновение спустя живот ожёг удар плетью. Да уж, терпением эти ребята не отличались.

— Я — купец из Вавилона… — начал он излагать легенду, но был прерван новым ударом.

— Ещё раз соврёшь, велю подпалить пятки! — с ледяным равнодушием предупредил его правый. — Повторяю вопрос. Как… тебя… зовут?

— Ильдар Экбатани! — признался он. Как говорил ему когда-то наставник: «От тигра можно прятаться, но если он у тебя на спине — попробуй договориться!»

— К кому ты шёл?

Тут он всё же замялся на мгновение и был «вознаграждён» новым ударом.

— К Пигмалиону сыну Хирама. Он — здешний житель, обучен химии!

— Что вас связывает? — снова открыл рот правый.

— Мы — партнёры! — нехотя признался отставной шпион.

— Хорошо. И ещё один вопрос. На кого ты сейчас работаешь?

— На себя… — вдохнул он, гадая, убьют ли его после такого ответа или предложат сотрудничество.

Кто-то из допрашивающих хмыкнул, после чего Ильдар услышал:

— Любят тебя боги, перс! Нам пригодится твоя помощь…

Начальник стражи задержался даже не на два, а на целых три дня, и в дела вникать не торопился. Но пришлось. Когда в порт входят две биремы, полные решительно настроенных ребят, а во двор вламываютсяоченьнедовольные представители нескольких Деловых Домов, вокруг которых крутится вся городская торговля, желание расслабиться немедленно куда-то исчезает.

Быстро и жёстко проведённое расследование установило, что сотник не был агентом Экбатани. Емудействительнопоказалось подозрительным внезапное исчезновение уважаемого горожанина. А практически одновременное похищение самого Ильдара да ещё на глазах десятника стражи заставило подозревать нашего Ашота.

Когда же стражники нашли, освободили и расспросили охранников Пигмалиона, его подозрения превратились в уверенность, сравнимую по крепости со сталью. Поэтому он и решился арестовать Ашота с подчинёнными и освободить парочку захваченных охранников. Хорошо ещё, что у него хватило осторожности не прибегать до возвращения начальства к жёстким формам допроса.

Мы не знали тогда, кто именно захватил Экбатани, но, судя по тому, что его агенты за эти дни вывезли всех людей, химикаты и оборудование,химиких интересовал не меньше, чем шпион. И вот это было до жути обидно.

Разумеется, в таких условиях я предпринял все меры, чтобы у меня не перехватили Пигмалиона. Так, пока наша бирема отвлекала внимание, его пересадили на другой корабль, вывезли по Каналу фараонов в Эритрейское море и спешно отправили в Новый Хураздан.

— Ты прекрасно понимаешь, Ильдар, что прежних цен не получишь! — с ледяным равнодушием произнёс Диомед Фиванец. — Но, поскольку платить буду не я, не вижу повода грабить тебя или заставлять работать в дальнейшем бесплатно.

— А подробнее? — осторожно поинтересовался перс.

— Официально ты станешь партнёром Тита. Старшим партнёром. Порох мы теперь и сами делать умеем, так что от тебя нам будет нужна индийская селитра. Мои люди подготовили памятную записку… Где же она? Зависимость простая: чем больше произведёшь, тем выше цена. В твоих интересах заставить этих людей работать как можно эффективнее.

— Не пойдёт! — отрезал Экбатани. И тут же пояснил: — Фиксировать цену только на селитру бессмысленно, ведь мочевина и поташ непрерывно дорожают. Предлагаю так — меня снабжают этими веществами, топливом, едой для работников и кормом для скота, а я по за определённую плату обеспечу переработку.

— Можно и так! — равнодушно кивнул стратег. — А почему ты не спрашиваешь, что будет, если вы не выполните минимального плана?

— А разве это и так не ясно? — почти спокойно прозвучал встречный вопрос.

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 23

«Почему люди не летают?»

Пигмалион смотрел, иногда забывая дышать. Как? Почему боги так щедро одарили этого молодого ещё мужчину? Точнее, почему они куда меньше дали ему, сыну Хирама⁈

Ради того, чтобы стать подобным Русе, он готов был отдать одну ногу. Нет, даже больше, он готов был ради этого отказаться от сладкого и пива до конца дней своих! Но — увы! А ведь сыну Ломоносову как раз сегодня исполняется четверть века, и он уже столько успел.

Но сейчас Руса Еркат творил нечто невероятное! И при этом — удивительно простое. Чудесное именно в своей простоте.

— Это обычные сферы, склеенные из тонкого шёлка! — объяснял он окружающим, продолжая наполнять газом уже пятую. — Раскрасили их мои ученики по случаю сегодняшнего праздника, а так можно было и белыми оставить. Важно лишь покрыть лаком, иначе водород из оболочки вытечет.

Аппарат Киппа продолжал тихо шипеть, наполняя сферу.

— Учитель, а сетка важна? — негромко спросил принц Ашот.

— Да, сетка нужна! — подтвердил тот. — Мы уже давно выяснили, что углекислый газ тяжелее воздуха, он стекает на дно сосудов, почти как вода. А вот водород, наоборот, намного легче воздуха, он стремится «всплыть» и давит на стенки шёлковой сферы. А сетка не даёт тонкой ткани порваться и передаёт тянущее вверх усилие грузу. Вот этой самой корзинке.

— А кто в ней полетит, мастер? — дрогнувшим голосом поинтересовался Пигмалион, употребив обращение, предложенное самим Русой.

— Попробуй сам догадаться, я лишь немного намекну! — довольно улыбнувшись, ответил тот. — Эти существа должны весить не больше афинской мины[1], иначе шары не смогут полететь. Это, во-первых. Куда их понесёт ветром, мы не знаем, и это во-вторых. Но вокруг нас почти во все стороны лежит пустыня. Испытатели должны иметь шанс там выжить.

— Я! Я знаю! — подпрыгивая от нетерпения, вдруг завопила Оксигения, одна из дочек Софии, перенявшая от матери её ум, но не спокойствие. — Змеи полетят!

После переселения в Нубию у айков, появилась мода давать детям «химические» имена — Хлора, Сульфид, Оксигения, Азот, Фосфорос и тому подобное. Разумеется, не только их, куда больше было имен героев, прославивших род Еркатов — появилось мальчиков и девочек с именами Руса, София, Гайк, Библиофил, Савлак Маугли, Панкрат, Исаак и Тигран. Были даже Исааки и девочки с именами Алвард и Тамирис.

— Умница! — нежно погладил девочку молодой Еркат. — У них есть шансы выжить после приземления. Но со временем мы научимся делать такие шары большими, и в корзине сможет подниматься сразу несколько человек.

— Ур-ра! — запрыгала та от восторга. — Я буду летать! Как птица!!!

«И тоже полечу!» — решил про себя сын Хирама. — «Во что бы то ни стало! Не думаю, что Русе потребуется на это много времени!»

[1] На описываемый момент афинская мина примерно равнялась 430 граммам.

На наше кадровое пополнение я не мог нарадоваться. И, признаться честно, отчаянно ему завидовал. С такой лёгкостью принимать новые концепции, делать их своими и развивать дальше, — это редкая способность. У человека явный талант к химии!

К примеру, стоило мне объяснить ему, что примеси фосфора и серы сильно ухудшают качество стали, он вцепился в меня, как клещ, выпытывая, какие я знаю способы уменьшить их количество. Вы спросите, и что с того? Скажете, что это нормально? Чёрта с два! Из моих родичей этим вопросом самостоятельно задалось человек пять, не больше. А ведь для них высокое качество стали — основа родовой гордости и благополучия.

А уже понять мой ответ удалось лишь тем, кого я учил с самого начала. То есть, людям, которым я с самого начала пытался привить гибкость мышления и семейный взгляд.

Этот же толстяк походил с полчасика, загибая пальцы и повторяя: «Брать чистую руду и чистый уголь, если их нет — очищать разными способами. Добавлять при плавке карбонаты кальция и магния. Чистить полученное железо электричеством, пудлинговкой или продувая кислородом…», потом буквально потребовал отправить его к кузнецам, чтобы своими глазами увидеть разницу, а уже на следующее утро ошарашил меня вопросом:

— Мастер, а почему вы томасовскую сталь пудлинговкой дополнительно не очищаете?

— Это как? — слегка ошалев, спросил я. Было от чего прийти в изумление. Во-первых, пудлинговка куда более примитивна, чем томасовский процесс. Мне казалось само собой разумеющимся, что более продвинутый процесс должен «дочищать», а не наоборот. А во-вторых…

— Так пудлинговке подвергают не сталь, а чугун! — ответил я — Мне казалось, что ты эту разницу уже понял.

— Так мы же всё равно «томасовское железо» чистым углеродом насыщаем! — бодро продемонстрировал понимание Пигмалион. — Стоит чуть больше его добавить — и получим чугун.

— А смысл в чём?

— Так углерода надо всего пару процентов добавить! — радостно осклабясь, продолжал пояснять «самородок» из Тира. — На то можно и особо чистый уголь пустить, не разоримся. Зато при пудлинговке, ты сам говорил, большая часть фосфора и серы в чугуне остаётся.

— Погоди-ка! — прервал я его, наконец-то ухватив суть идеи. — То есть, добавив одну операцию, мы дополнительно железо почистим? И качество улучшим?

— Теоретически! — блеснул он недавно подцепленным термином. — Пробовать надо! Как ты сам писал, опыт — критерий истины!

Вот мы и пробуем…

Нет, качество повысилось сразу же. Теперь играемся с технологией, улучшая соотношение «цена-качество». Но уже сейчас качество листового прокатаповторнойстали, как я её назвал, позволяет пускать её на сварные стволы. Выигрыш в технологичности оказался бешеный!

Так что я «привязывал» его, как только мог. Квартирку организовал в Асуане, неподалёку от меня, велел называть не наставником, а мастером, подчеркивая, что он и сам уже — не ученик, а состоявшийся профессионал.

Активно делился с ним знаниями, регулярно бросая намёки, что буду только рад, если он их освоит. И, разумеется, пообещал, что он очень быстро, буквально за год-другой полностью компенсирует свои потери, вызванные экстренным разрывом с Ильдаром Экбатани.

Но особенно мне удалось ему потрафить, выдав электромобиль. Хоть у нас тут всё и близко, но мотаться приходится много, ему с его, мягко говоря, избыточным весом было бы сложно. А этот экипаж — и признак статуса, их на всю столицу наместничества лишь пара дюжин наберётся, и решение проблемы мобильности, и, что для него не менее важно, признак прогресса.

Ильдар вообще млеет от электрических звонков, лампочек, телеграфа и тому подобных вестников прогресса.

Я ведь и идею с воздушными шариками больше, чем наполовину, ради него затеял. Ещё хотелось жён и детей порадовать. Но наибольший интерес проявили Леонид и принц Ашот.

«Учитель, с такого шара да в твой телескоп мы врага за пару дней пути сможем видеть!» — восхищались они. И плевать им, что линзовых телескопов у нас пока всего два. На весь мир, а не только в моём наместничестве. «Ничего, Руса, ты придумаешь, как сделать много и быстро!»

А я и придумал! Что именно телескоп я нашему новому дарованию и покажу следующим. Когда заслужит, разумеется. А то он так и не стал объяснять, каким именно образом, ничего не зная про платину, он чуть не сотню тонн селитры в месяц получал.

Правда, Пигмалион обещал показать, но только когда сумеет восстановить свой агрегат, а то его действующий образец утащили агенты Экбатани.

— И тут люди живут! — философски высказался Боцман. — А что чёрные, так это не страшно. Главное, что не сумчатые!

Окружающие моряки грохнули от этой немудрёной шутки.

— Не скажи! — так же лениво возразил ему Гоплит. — Сумчатых мы могли бы выгодно продать. А так… Перевозка дороже обойдётся. И вообще, может мы и не в Австралии вовсе!

— А где ж ещё? — вопросом на вопрос ответил Полуперс. — Руса же ясно говорил. Как увидите зверя, похожего на огромного зайца с сумкой, который скачет на задних лапах, так уже и Австралия.

— А вот и не-е-ет! — подловил его Йохан Длинный. — Он ещё говорил у местных спросить, как зверь называется! И если ответят: КЕН-ГУ-РУ, то тогда точно, добрались.

— Да они тут всегда так отвечают! — с досадой сплюнул Боцман. — На наш язык «кенгуру» переводится, как «не понимаю»!

— Ничего! — уверенно ответил ему кто-то из не так давно взятых в экипаж матросов-китайцев. — Это ненадолго, у нашего Волка не забалуешь! Так что и понимать научатся, и торговать будут. Небольшую колонию мы тут оставим, так что к следующему рейсу и животные уже наловлены будут, и листья эвкалипта насушены…

— Пор-рядок! Гор-род! Тор-рговля! Тетр-ра-др-рахмы! — заорал попугай, как бы подводя итог беседе.

Просыпаться теперь Пигмалиону приходилось непривычно рано. Накинув халат и нацепив на ноги здешнюю диковинку —резиновыетапочки, он шлёпал в ванную, и там принимал горячий душ. Баловство, конечно, так щедро расходовать специально подогретую воду, но жители Асуана могли позволить себе и не такое, а он теперь относился к местной элите.

Честно признаться, то богато здесь жили не только обитатели посёлка Асуан, но и простые ученики Школы, все мастера и даже портовые грузчики. Виданное ли дело, чтобы простые горожане каждый день мясо ели? А электрическое освещение, включавшееся даже на улицах Диба и обоих портов? А электрические погрузчики?

Или вот эта новинка — отопление горячей водой, которое стали устанавливать в Школе? Нет, сын Хирама это только приветствовал, мёрзнуть он не любил, а ночи пока ещё были холодные, шёл последний месяц года. Но где ж это видано — печи специальные ставить, трубы медные тянуть, не жалея? Ведь больше трёх десятков стадий одних только медных труб уложили! А ещё печи специальные, котлы водогрейные,радиаторы, насосы с электрическим приводом… Да то отопление золотым выходит!

А Руса только усмехается. Говорит: «Умников вырастить дорогого стоит! Не хватало ещё, чтобы они простудились»

И ведь Пигмалион начал себя ловить на том, что такой подход емунравится! Что это место, где заботливо выращивают знающих и умных людей, становится для негосвоим!

По возвращении из ванной его уже ждали чашка с блюдцем, горячий кофейник и набор здешних булочек: и с сыром — для сытности, а потом — с вареньем, для удовольствия. Полюбить кофе он пока не успел, но старательно пил и его, и чай, пытаясь понять, что же в этих напитках так нравится Русе.

После завтрака приходилось торопливо одеваться, усаживаться в поданный прислугой электромобиль и спешить в Школу. На первой лекции он всегда выступал слушателем. Зато на второйпаре, когда учил уже он. Практические работы — синтезы, анализы, проверка расчетов и записей учеников. Пигмалион не успел понять, нравится ему это или раздражает.

С одной стороны — любимая химия. С другой — ему самому слишком часто приходилось буквально накануне обучаться тому, что на следующий день он с важным видом показывал ученикам. Узнавать новое он любил, а вот спешку — нет.

Ну и главное, он никак не мог понять, зачем его достаточно ценное время тратят на такую ерунду? Нет, раз Руса и сам преподаёт, значит это — дело важное. Но почему? Это ещё только предстояло понять.

Потом его ждал обед, нередко в компании Русы, а вот после обеда… С парочкой наиболее обещающих учеников он шёл в свою личную лабораторию.

— Наставник, — скромно опустив глаза, спрашивала Алвард, чьё имя переводилось как Алая Роза. — А это обязательно, каждый день термометр заново поверять?

— Наш — обязательно! — пробурчал он. — Панкрат, объясни ей, почему.

— Ртуть при таких температурах уже давно закипела бы и испарилась, — бодро начал второй помощник. — Поэтому приходится жидкое олово использовать. Но греть его целыми днями хлопотно очень, а при застывании металла стекло и треснуть может. Поэтому проще по окончании опытов металл слить, а перед началом — снова расплавить и внутрь заправить.

— Правильно излагаешь! — похвалил он молодого паренька из рода Еркатов. — Но количество точно отмерить не получится, вот и приходится каждый раз прибор поверять. И учитывать текущее отклонение. Ладно, за работу!

— А вот Руса Еркаттермопарыиспользует! — упрямо продолжила тему помощница. — Две проволочки всего, железная и платиновая. И вольтметр.

— Во-первых, термопары эти тоже регулярно поверять надо! — улыбнулся сын Хирама. — А во-вторых… Ну что у вас за манера тут, за что ни возьмёшься, платину там применять? Она, между прочим, металл очень редкий, так что её беречь надо! Вот хоть наш случай взять! Руса же прекрасно знал, что катализатор можно и из оксида хрома делать. И даже применял такие[2]

— Платина удобнее! — пискнула Алая Роза. — Оксиды приходилось мелко молоть, а каждую порцию отдельно греть и засыпать.

— Глупости! — отрезал толстяк. — Мелко размалывать нужно для демонстрации, там важно, чтобы порция была невелика. А мы можем себе позволить кучу более крупных комочков в камеру запихнуть. И уноса катализатора при этом не будет, и работать будет не хуже, чем платина. Да, камера больше получается. И что с того? У нас что, с пространством проблемы?

— А с чем у нас сложности? — серьёзно поинтересовался помощник.

— С настраиванием режима! — скривился Пигмалион. — Надо так всё отладить, чтобы ни перегрева, ни недогрева нигде в камере не возникало. Поэтому мы с вами тысячи замеров и делаем, на самых разных режимах. Но зато, когда отладим, благодать наступит! Запустил — и поддерживай работу хоть месяцами…

[2] В романе «Профессия — превращатели!» ГГ освоил окисление аммиака воздухом на катализаторе — оксиде железа. А в романе «Руса. Покоритель Вавилона» упоминается, что оксид хрома, получаемый из Индии оказался более хорошим катализатором. Но почти сразу у ГГ получилось перейти на использование платины, выделяемой им из нубийской меди. Платина удобнее, но и Пигмалион не зря ворчит. Обходится этот металл Русе дорого, так что возвращение к использованию оксида хрома выглядит весьма рационально.

Разумеется, каталитическое окисление аммиака — лишь начало процесса. Но всё остальное у нас и так было отлажено. Так что, когда установка нашего «тирского самородка» наконец-то заработала, я на радостях ему дюжину крупных красных яхонтов подарил. И столько же — синих. Пусть порадуется!

Дедушка, узнав об этом. Долго ворчал, что так я толстяка избалую, да и вообще. Слишком уж я щедр! Но это — как посмотреть. Большинство местных увидело обмен драгоценных камней на простенький опыт. Но мне совершенно не жалко было нескольких кусков расплавленного оксида алюминия за то, что с меня совершенно сняли ограничения. Именно так! Объём доступной платины до сего дня ограничивал доступные мне объемы основных химических синтезов. Мы даже специальную экспедицию на Урал отправили, и уж поверьте, затраты на неё были куда больше, чем обошлись две дюжины «камушков». Даже если считать по рыночной цене.

Облегчение было настолько сильным, что у меня впервые за долгое время появилось чувство, будто я летаю.

— О чём ты хотел поговорить, Ильдар? Зачем просил о встрече?

— Я, как мог, наладил работу нашего маленького предприятия, — ответил шпион и потянулся. — Селитры у вас теперь много, хватит, чтобы потягаться с Македонским. Но ты же прекрасно знаешь, что я — не химик. Улучшить производство я не смогу.

— Первый раз вижу, чтобы человек так настойчиво просил его убить! — уголком рта улыбнулся Диомед.

— Зачем же убивать? Деньги ни мне, ни тебе лишними не будут! — без тени улыбки ответил Экбатани.

— Что ты имеешь в виду?

— Незадолго до того, как мы расстались, мой партнёр придумал способ делать зеркала. Стоят они прилично, а время у меня теперь появилось. Да и еголабораторный журналмои люди вывезли. Так что… Попробую наладить и это производство. Но нам нужно будет сырьё. Ровное стекло, «жидкое серебро», другие химикаты по списку…

— Так я разве против? — удивился стратег. — Денег много никогда не бывает! Особенно — если вот-вот начнётся война. Так что… Пиши списки необходимого, согласуй их с Архелаем… А место подходящее мы тебе найдём. Чем больше у меня будет денег, тем шире границы возможностей!

И удовлетворённо улыбнулся. Перед его мысленным взором проплывали десятки новых кораблей с мощными пушками, тысячи стрелков… Кажется, проклятый Македонский всё-таки заплатит!

Чуть позже здесь будет полный перечень статов.