Руса. Архипелаг надежды

Глава 1

Руса. Архипелаг надежды

«Вьется легкий предутренний бриз»[1]

— Бирема прямо по ветру! — раздался крик сигнальщика.

— Судя по окраске — из Нового города[2]! — негромко пробормотал критянин Идоменей.

— Разумеется, — согласился с кормчим наварх Библиофил. — Кого ещё можно встретить в этих водах? Пунийцы всех остальных топят без разбора!

— Но мы-то здесь! — ухмыльнулся тот. — А судя по тому, сколько нового олова появилось на рынках к востоку отсюда, в этих водах хватает и других пиратов.

— Но-но! — осадил подчинённого наварх. — Мы — не пираты! А, как там бишь нас назвал Руса Еркат?

— Наместник Нубийский выдал нам грамоту на каперство. Так что мы — благородные каперы! — улыбнулся кормчий. — Хотя честно сказать, я не вижу особой разницы! Ещё что-нибудь видишь, парень?

* * *

[1] Слова из песни Евгения Лукина «Капитан Пьер Легран»

[2] То есть Карфагена. Название Qart-ḥadašt (в пунической записи без гласных — Qrtḥdšt) переводится с финикийского языка как «Новый город».

* * *

Вопрос был не праздным, становилось всё светлее, предрассветная дымка рассеивалась.

— Вижу ещё два лаврака[3] и две бармбунары[4]! — тут же ответил тот, вглядываясь в подзорную трубу. — Идут один за другим, большие корабли — в центре строя, мелкие — по бокам! Дистанция между кораблями — примерно три с половиной длины корпуса.

— Пиратов опасаются! — хмыкнул наварх. — Поэтому вместо гаул, пушечные «толстушки» металлом загрузили.

— Мы этого ожидали! — напомнил кормчий. — Думаю, бирема у них не тоже одна, но они их в дальний дозор разослали.

— Начнём с ближней! — принял решение Библиофил. — Идём курсом перехвата, без команды огонь не открывать! Постараемся утопить до того, как он за «толстушек» спрячется.

* * *

[3] Лаврак — вид лучепёрых рыб из семейства мороновых. Распространены в Атлантическом океане, встречаются в Средиземном и Чёрном морях. Максимальная длина тела — 1 м, масса — до 12 кг. Древние греки называли его λαβράκι — «лавраки», в переносном смысле это слово означало «толстушка», «пышка» по отношению к женщине. Автору показалось весьма вероятным, что другие народы слегка исказят это название, придя к современной форме «лаврак». В ресторанах для этой рыбы используют английское название сибас (англ. sea bass).

[4] Бармбунара (др. греч. —μπαρμπουνάρα) — крупная барабулька, в переносном значении — «толстушка», «пышка» (о женщине).

* * *

Крупные корабли новой конструкции, с усиленным судовым набором и косыми парусами, недавно наконец-то обрели новое название — «толстушки». При этом крупные, от десяти до двадцати тысяч талантов водоизмещением, называли «лавраками», потому что эта рыба покрупнее будет, до половины таланта весит, да и в длину — до двух локтей, а те, что поменьше — «бармбунарами». Почему разделение прошло именно по цифре в десять тысяч? Всё просто — те «толстушки», что не превышали эту цифру, спокойно проходили по Каналу фараонов, и могли плавать в Эритрейское море и дальше.

— Ты не думаешь, нас кто-то сдал? — задумчиво спросил критянин. — Больно уж много пушек они собрали. Да и воинов у них больше.

— Это не так уж и важно, знали они конкретно про нас или нет, — рассудительно ответил наварх. — Кто-то уже грабил их гаулы, и этого достаточно. Пунийцам очень нужны олово и медь, которыми набиты трюмы «толстушек». Да и сталь из Западной Иберии[5].

— А Еркатам, наоборот, не нужно, чтобы они отлили новые пушки! — согласился Идоменей.

— Верно, говоришь, кормчий. Только я предпочёл бы не топить их, а захватить. Дополнительные тетрадрахмы нашим парням не помешают… — тут Библиофил коротко хохотнул и распорядился. — Сигнальщик! Передать на остальные корабли. Действуем по основному плану! Огонь без команды не открывать!

Получится утопить дозорную бирему — отлично, но гоняться за ней корсары не собирались. Первой задачей было пушечным огнём повредить рангоут и такелаж «толстушек», а биремы при этом отогнать или утопить, как получится. А уж затем атаковать лишенных хода и прикрытия «толстушек» с носа и с кормы, привести к молчанию курсовые и ретирадные пушки и — на абордаж.

Безумие? Так можно подумать, ведь даже на бармбунаре воинов больше, чем на биреме, что уж говорить про лавраки? Всё так, всё так. Но у корсаров есть множество пистолетов и дробовиков, что существенно повышает их шансы!

* * *

[5] Напоминаю, что в то время существовала ещё и Кавказская Иберия, причём она была даже более цивилизованной и известной. Поэтому для определенности испанскую Иберию называли Западной.

* * *

Двигатель взревел, но колёса прокручивались впустую, выбрасывая назад фонтаны грязи.

— Глуши мотор! — скомандовал Жирайр. — Рубите кусты и тащите сюда ветки, подложим под колёса, будет за что зацепиться.

Он обошёл электрический броневик, любовно его поглаживая. Эта машина сильно отличалась от трициклов, на которых он начинал. Начать с того, что колёс было уже не три, а четыре. Пусть передние и стояли вдвое ближе друг к другу, чем задние, всё равно управлять стало намного удобнее. Двигатель стал мощнее, задние колёса сдвоенные. Но главное отличие в другом. Машина ведь недаром так называется, её стальной бронёй обшили, теперь их даже в упор из ружья не пробить. А вот экипаж может вести ответный огонь из дальнобойных ружей и гранатомётов, никому мало не покажется!

Правда, за всё в этой жизни приходится платить… Проходимость у броневика невелика. В грязи он вязнет, в песках, как оказалось, тоже. Да и скорость снизилась раза в полтора.

Придётся заново тактику применения вырабатывать, ведь она не из головы рождается. Нет, военные опираются на опыт. На пролитую кровь, на поломки, на радость одержанных побед и боль поражений. Да, в начале всего лежат идеи изобретателей, затем добавляется умение мастеров и последующие испытания на полигоне, но лишь боевое применение позволяет проверить все эти идеи на практике.

Огнестрельное оружие буквально ворвалось в мир всего шесть лет назад. И, если бы не Руса, развивалось бы очень медленно. Однако и Учитель знает

Он, Жирайр, думает о применении трициклов, принц Ашот — о способах борьбы с кочевниками, Неарх и Библиофил — о том, как будут сражаться между собой парусные корабли, вооружённые пушками…

С момента, как Александр Великий начал свои завоевания, мир начал стремительно меняться. Но ему такая жизнь нравилась!

* * *

— Ох, Руса, не даёшь ты мне помереть спокойно! — хрипло проворчал старый Тигран. — Только соберусь, а ты что-то новенькое придумываешь! Вот и приходится мне в этом мире задерживаться, чтобы посмотреть, чем дело кончится!

Дед бодрился, но я-то видел, что он сдаёт. По квартире он ещё передвигался с палочкой, но по городу разъезжал только на электромобиле, игрушке дорогой, посильной только царям, высшим аристократам и жрецам. Ну и некоторые купцы из самых богатых себе позволяли.

К счастью, род Еркатов был богат, да и производили эти игрушки только мы, так что… Могли себе позволить и не такое. Да и вообще, для родни мне почти ничего не жалко.

— Тогда жить тебе вечно! — улыбнулся я. — И не жалуйся, я же вижу, что тебе нравится!

— Так штука-то полезная! Дай-ка я сам порулю!

— Извини, дедушка, но даже мне не положено. Самоходная баржа — штука тонкая, а русла у здешних каналов узкие, опыт нужен. Наш рулевой долго на прудах тренировался, прежде, чем его к управлению допустили.

— Тогда и меня тренируйте! — капризно потребовал он.

Ну да, игрушка у нас получилась интересная. Промзона Александрии Нубийской[6] теперь вся пронизана небольшими каналами, по ним на лодках доставляют сырьё и вывозят готовую продукцию. А теперь мы ещё пару самоходных барж изготовили и сюда запустили.

С аккумуляторами и электродвигателями, прямо как в оставленной мной Москве будущего. Они не только перевозили грузы, но и работали передвижными пожарными насосами. Если где-то что-то загоралось, через считанные минуты они подплывали туда, врубали на полную мощность насосы и быстренько тушили.

А заодно мы обкатывали конструкцию винтов из алюминиевой бронзы и рулей. Так-то здесь даже здоровенные лавраки управлялись парой рулевых вёсел, поэтому корму у этих кораблей приходилось делать невысокой.

Кстати, то, что бронза для винтов содержит 15% алюминия — один из моих страшных секретов, «небесный металл» тут стоит втрое дороже золота, так что если узнают, сопрут эти винты моментально, никакая охрана не поможет!

— Как скажешь, дедушка! — кротко согласился я. — Через месяц ещё один такой корабль на воду спустят, вот на нём и потренируешься, ладно? Тем более, он побольше будет. И на нём пушка будет стоять.

— Пушка, говоришь? — хитро прищурился дед. — А стрельнуть дадут?

* * *

[6] На всякий случай напоминаю: Александрия Нубийская в АИ Цикла размещается на первом пороге, примерно соответствует современному городу Асуан и включает в себя районы Диб (Старая Крепость), Асуан (элитное жильё и Школа), Верхний Порт, Нижний Порт и Промзону, опирающуюся на источники электроэнергии. Кроме того вокруг города устроены пруды, орошаемые поля и огороды.

* * *

Ох уж эти корабельные пушки, как же я с ними намучился! Мне ведь повезло куда больше, чем другим «попаданцам», попал я не куда-нибудь, а в древний род Еркатов, кузнецов и сталеваров. А сам, хоть и простой школьный учитель химии, но набил руку на процессах, которые любому коллеге-«попаданцу» пригодились бы. Что? Нет, я не готовился попасть в прошлое, что вы! Просто, таким образом подогревал у своих учеников интерес к предмету.

В результате стволы у первенцев здешней артиллерии, применённые Македонским и его полководцем Птолемеем Лагидом в битве при Гидаспе, имели стволы, выдолбленные из дерева. Потом-то мы научились ковать и высверливать стальные стволы, делать и притирать клиновые затворы, вот только во всём мире насчитывалось лишь трое мастеров, способных на такое. Да ещё процент брака поначалу насчитывал два затвора из трёх. И три ствола из четырёх.

Поневоле пришлось слегка «откатить» назад. Начать лить пушки из чугуна и бронзы, делать их дульнозарядными… А раз так, то и дымный порох сойдёт, делать его попроще будет. Хотя… Это для кого как. Я вот дымный порох делать так и не научился. Местный умелец нашёлся, Пигмалион сын Хирама, уроженец Тира. Он пытался повторить мой рецепт, а придумал дымный порох. И даже сам дошёл до способа его гранулировать. Правда, его подход к технике безопасности меня лично просто ужасал. Брали рабов, обучали и заставляли производить небольшими партиями. В случае взрыва — пострадавших работников просто заменяли.

Сначала он продал властям Нового города небольшую партию дымного пороха. Технологию литья бронзовых пушек их шпионы подсмотрели самостоятельно, так что попробовали и им захотелось ещё. Но Пигмалион и его компаньон Ильдар Экбатани рисковать не стали, они продали пунийцам технологию производства, продолжая наживаться на поставках дефицитнейшей селитры.

Конец оказался немного предсказуем. Сначала при дворе Александра Македонского в этих поставках обвинили меня, так что я даже успел побывать в застенках, еле-еле избежав пыток. А затем специалисты обеих сторон начали искать этих умников, в итоге «поделив по-братски». Карфагену достались сам Экбатани, оборудование и почти все специалисты. А нам удалось вывезти лишь самого Пигмалиона[7].

* * *

[7] Более полно эти события изложены в романе «Руса. Расширяя пределы».

* * *

Теперь обе стороны спешно вооружались. Причём, к моему немалому удивлению, пока что преимущество было на стороне «новгородцев». Оказалось, что именно они контролировали большую часть добычи олова и значительную часть — меди. Разумеется, эти прирождённые торговцы в чистом виде металлы старались не продавать, поэтому у них жила большая часть мастеров по литью бронзы. И сейчас лучших из них озадачили изготовлением пушек.

Да и с кораблями дела обстояли аналогично. Самые крупные корабли этого времени делали в Карфагене. А поскольку они не пускали никого в Атлантику, то они же обладали и опытом строительства самых крепких кораблей.

Спросите, при чём тут это? Так под пушки требуются крупные корабли с крепким корпусом. Здешние-то мастера раньше вообще мастерили сначала обшивку, и лишь затем кое-как укрепляли их набором корпуса. После того, как я поделился со здешними мореходами «секретом» косых парусов, это едва не привело к трагедиям. Здешним корабликам элементарно не хватало прочности корпуса, особенно в продольном направлении.

Постепенно корабелы набирались опыта. Выбирали более прочные и толстые элементы, заменяли «лёгкую» древесину на дуб и ливанский кедр, укрепляли конструкцию

Вот поэтому я, посоветовавшись с родственниками и ближайшими партнёрами, и рискнул отправить эскадру наварха Библиофила «пощупать за вымя» карфагенян. Глядишь, это чуть притормозит их подготовку к войне.

Ну и с выработкой тактики поможет. Мы же вообще ничего не знали! Наши пушки со стальными стволами способны отправить свои снаряды примерно на километр. Но при этом даже на шести сотнях метров во вражеский корабль попадал лишь один снаряд из трёх-четырёх. И это — у лучших канониров при слабом волнении. Увы, чугунное литьё даёт слишком «неровные» снаряды, да и порох у меня тоже не особенно стабилен по свойствам. Вот и получалось такое рассеяние.

А какие результаты у противника? Мы знали, что их пушки способны стрелять картечью и ядрами. Удалось установить, что они копировали наши бронзовые пушки, поэтому вес их чугунных ядер составлял пятую, десятую или двадцатую части золотого таланта[8]. Но как далеко они могли выстрелить? На какой дистанции начинали уверенно попадать? Как быстро они перезаряжались? Какое влияние на точность их канониров оказывала морская качка?

Всё это предстояло выяснить парням, которым я выдал каперский патент.

* * *

[8] Талант — мера веса. Золотой талант державы Ахеменидов, унаследованный Александром Великим в разное время соответствовал от 25,2 до 26 кг. В данном Цикле он принят равным 25.2 кг. Соответственно вес ядер — 5.04, 2.52 и 1.26 кг. Что лишь немногим меньше встречавшихся в реальной истории 12, 6 и 3-фунтовым чугунных ядер.

* * *

Дозорная бирема карфагенян резко развернулась и поплыла почти по ветру, изо всех сил помогая ему вёслами.

— Похоже, они нас тоже заметили! — с лёгкой усмешкой прокомментировал увиденное Идоменей.

— Вполне ожидаемо, — спокойно отозвался Библиофил. — Слепых в дозор не отправляют. Рассчитай курс и командуй. Задача — выйти «толстушкам» на «догоняющий» курс. Перед боем спустим паруса, перейдём на вёсла и атакуем замыкающего с кормы.

— Их ядра в два раза тяжелее наших снарядов. И у них по две пушки на корме, а у нас на носу лишь одна! — тихо заметил Идоменей.

— Зато наши пушки в разы точнее и раз в десять-пятнадцать быстрее стреляют! — парировал наварх. — К тому же мы атакуем их строем фронта с дистанции примерно в две с половиной — три стадий. Будет пять наших пушек против двух вражеских. Посмотрим, как им такое понравится!

* * *

Догнать дозорную бирему не вышло, она, как и пять оставшихся дозорных спряталась от корсаров за «толстушками».

— Бирем у них больше, на каждой по три пушки. В трусости моряки Нового города замечены не были… В чём же причина? Знают про наши пушки? — задумчиво пробормотал кормчий.

— Сам над этим голову ломаю! Может, конечно, и так. Но скорее всего, нам просто предоставляют возможность убиться об лавраки и бармбунары.

Судя по тому, что удавалось рассмотреть в подзорную трубу, версия вполне разумная. У лаврак было по восемь «тяжелых» пушек с каждого борта, и две «средних» — на носу и корме. Бармбунары имели по шесть «средних» пушек с каждого борта, одну «тяжёлую» на носу и две «средних» — на корме.

— Ладно, бой покажет! — решил Библиофил. — Начнём с книппелей[9]. Огонь!

* * *

[9] Книппель (нид. Knuppel — дубинка) — снаряд корабельной артиллерии во времена парусного флота. Снаряд предназначался для разрушения такелажа и парусов и состоял из двух массивных чугунных деталей (ядер, полуядер, цилиндров), соединённых железным стержнем или цепью.

* * *

Орудие глухо бумкнуло, и два снаряда, которые Руса называл «килограммовыми», вылетели из ствола, вращаясь вокруг соединяющей их толстой цепи. И прошли почти на тридцать шагов левее цели.

— Мазилы! Целиться надо лучше! — прошептал себе под нос Идоменей. Наварх комментировать выстрел не стал, дожидаясь пока не отстреляются остальные корабли. Однако их результаты оказались не лучше.

— Отставить книппели! — скомандовал Библиофил. — Стреляем фугасными!

Двадцать секунд спустя бахнул новый выстрел.

— Есть попадание! — доложил наблюдатель. — В корму, четыре локтя выше ватерлинии!

Командир не отреагировал, и корабли флотилии продолжили огонь. Каждые пятнадцать-двадцать секунд гремел новый выстрел, но далеко не все они попадали в цель. Часть снарядов зарывалась в воду, не долетев, некоторые пролетали над палубой, множество уходило в стороны. Но около трети пробивало корму и взрывалось в трюме «толстушки».

— Бум! — вскоре после седьмого попадания бухнул выстрел с кормы бармбунары, и ядро пролетело буквально в трёх локтях от левого борта флагманской биремы. Кто-то из моряков вскрикнул.

— Бам! — раздался второй выстрел, и ядро пролетело справа, но гораздо дальше.

— Продолжать огонь, сохраняя дистанцию! — скомандовал наварх.

«Без снарядов мы не останемся, запас большой!» — подумал он про себя. — «Но каждый фугасный снаряд обходится в семь тетрадрахм. Да и ствол, судя по результатам испытаний, выдержит всего три-четыре сотни выстрелов. Каждая минута боя золотой получается!»

Руса жаловался, что взрыватели срабатывают не одинаково. Один взрывается сразу же, пробив борт, другие успевают пролететь десяток-другой локтей, третьи вообще взрываются, пробив и второй борт. А около четверти — вообще не взрывается.

Наверное, поэтому, хотя в корму бармбунары было уже три десятка попаданий, никаких видимых изменений не происходило.

— Бам! — прогремел новый выстрел кормовой пушки. В этот раз они били не по флагману, а по ближайшей биреме. — Бум! — прогремел второй выстрел и ядро пробило борт биремы на высоте гребной палубы. Несколькими мгновениями позже пораженный корабль начал сильно забирать влево. Похоже, больше всего пострадали гребцы дальнего, левого борта.

— Продолжать огонь! Держать дистанцию! — твёрдо скомандовал он. На «подранке» вытащили вёсла, и корабль потихоньку отставал, вываливаясь из строя. Но отстали они не сильно. Судя по тому, что удалось рассмотреть в подзорную трубу, там ставили паруса, так что смогут следовать за остальными кораблями, держась слегка в отдалении. Разумно, кстати. Если отстанут сильнее, на подранка набросятся вражеские биремы.

— Да-дам-м-м! — грохнул грандиозный взрыв, и корма обстреливаемой ими «толстушки» исчезла, разметавшись на множество обломков.

— Продолжаем преследование! — скомандовал Библиофил. — Огонь на догоняющем курсе с дистанции в две стадии!

* * *

Бой вышел тяжелым для обеих сторон. Осознав, что «толстушки» уязвимы с носа и кормы для точных и скорострельных пушек корсаров, карфагеняне начали стараться поймать их биремы под бортовой залп, да и их парусно-гребные корабли тоже вмешались в бой, превратив его в свалку.

Когда одна из наших бирем подставилась под выстрел картечью и «выкатилась» из боя, Библиофил скомандовал отход. К этому моменту им удалось зажечь вторую бармбунару и утопить ещё две биремы противника, так что их не преследовали.

— Извини, Руса, мы без добычи! — виновато сказал он мне при встрече. — Да и две трети груза они смогли довезти, лавраки-то целыми остались.

— Ничего, за битого двух небитых дают! — зло усмехнувшись, припомнил я подходящую поговорку. — Четыре корабля вернулись, люди опыта набрались… А они вас теперь бояться будут!

* * *

В статах с прошлой книги появились алюминиевая бронза, книппели, фугасные снаряды, электрический четырёхколёсный броневик, руль и винты у самоходной баржи.

Глава 2

«Есть у меня пара мыслишек»

— Выпьем за наших героев! — прокричал какой-то забулдыга на всю капелею «Золотое Руно». Несколько лет назад её открыл прижившийся в Александрии Египетской колх, но на чужбине люди тянутся к землякам, поэтому чуть позже она стала любимым местом всех колхов, айков и выходцев из Трапезунда и других полисов Понта Эвксинского[1].

* * *

[1] Напоминаю: айки — одна из народностей, ставших предками современных армян, в описываемое время — государствообразующий народ Армянского Царства. Колхи — одни из предков современных грузин. Жили не только в царстве Колхидском, но и в Кавказской Иберии, а также за пределами этих царств. В частности были соседями рода Еркатов Речных, жили на другом берегу реки Хураздан (нынешнее название — Раздан). Трапезунд — нынешний Трабзон. Крупный греческий полис. Понт Эвксинский — так древние греки называли Чёрное море.

* * *

Разумеется, посиделка в капелее, особенно в припортовой, — это вам не симпосий! Народ другой, нравы грубые. Хотя слух посетителей всё равно услаждали флейтистки, да и вино пили охлаждённым и разбавленным. Пусть и разбавляли едва-едва.

Зато, отдавая должное египетским традициям, в изобилии подавали разнообразные лепёшки. Хватало и сыра, фиников, жареной рыбы. Так что, хоть пили много, но пока что все держались на ногах. И не преминули выпить за моряков Библиофила. А чего ж не выпить, если угощают?

Однако дары Диониса начали оказывать своё коварное действие, поэтому один выпивох не так уж и тихо проворчал себе под нос:

— Ха, герои! Один корабль потеряли, четверть команды убитыми и столько же раненных. И никакой добычи. Если бы наместники Клеон и Руса им премию не выдали, то и выпить было бы не на что.

— Что ты сказал⁈ — возмутился один из корсаров. — Добычи нет? Ну да, не получилось захватить. Так у нас пять кораблей против их десяти было! И всё равно мы две «толстушки» утопили. Да ещё и то ли пару, то ли тройку их бирем.

— Языком трепать все горазды! — огрызнулся бродяга, мысленно проклиная себя за то, что не вовремя распустил язык. — Доказательства где? Кто подтвердит ваши хвастливые слова?

Лица оскорблённых моряков потемнели, некоторые поднялись на ноги, собираясь пересчитать рёбра хулителю. Он же, сообразив, что дело может обернуться худо, извлёк нож немалых размеров и приготовился защищаться.

— Оставьте его! — скомандовал критянин Идоменей, сидевший за столом для почётных посетителей. — Пусть проваливает, невежа. Гермес, покровитель путников сам накажет его за оскорбление угощавших.

Бродяга торопливо выскользнул наружу, а Идоменей задумался. Как тонули четыре корабля Нового города, он видел своими глазами. Но сколько ещё не дошло до порта? Насколько пострадали уцелевшие? Каковы потери в людях и товаре? Это важные вопросы, но ответы на них добыть удастся не скоро.

* * *

— Любишь ты экзотику[2], Ильдар! — лениво растягивая слова, заметил Диомед Фиванец. Непривычная для окружающих расслабленность была вызвана продолжительными банными процедурами и последующим энергичным массажем. Эллина баней не удивишь, но Экбатани отстроил специально для себя небольшой персидский вариант, где было существенно теплее. — Рабынь себе накупил всех цветов: желтые, белые, коричневые, черные, мулатки. Напитки разные… То кофейный ликёр, то банановый. Потом коньяк был., а теперь вот — рябина на коньяке. Зачем тебе всё это? Или просто по принципу: «могу себе позволить»?

— Я — человек любопытный! — ответил тот. — И вырос в державе, в которой жила половина мира. Нас трудно было удивить заморскими диковинками. Нет, везли из Индии шёлк, специи, удивительное оружие извутца… С севера привозили диковинных женщин с необычными чертами лица. Но в юности мне казалось, что удивить меня трудно.

— Понимаю, — задумчиво протянул стратег Сицилии. — Хочешь сказать, что завоевания Македонского смогли тебя поразить до глубины души?

— Нет. Скорее, в этом повинен Руса Еркат и его род. Это они восстановили Канал фараонов и построили новые корабли с необычными косыми парусами. Они отправили бывшего пирата Савлака Мгели осваивать Китай и другие, ещё более далёкие места[3]. Зато теперь у меня в доме есть сумчатые собаки и удивительный зверь кенгуру. И я могу угостить тебя сладким печеньем из овсяной муки и кокосовой стружки.

И он, не откладывая, сделал сигнал одной из рабынь подать поднос с упомянутым лакомством.

— Вкусно, — согласился Фиванец. — Но ты забываешь, что и Карфаген имеет доступ в Океан. Наши купцы плавают от Экватора до Альбиона.

«Однако экзотики не привозят. Всё те же сталь, олово и медь, которые есть везде!» — мысленно возразил ему перс. — «Необычные вещи начал приводить Тит, да и то — с подачи Русы Ерката. Интересно, если Еркаты получат доступ в Атлантику, они и оттуда что-то необычное повезут?»

Но развивать эту мысль не стал даже в мыслях. О другом надо говорить.

* * *

[2]Слово «экзотика» происходит от древнегреческого exöticos, т.е. «чуждый», «иноземный».

[3] Эти события более подробно описаны в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы».

* * *

— Когда-то давно

— Ты о чём? — мгновенно собрался Диомед.

— Я про то, что из Западной Иберии вышел целый караван из двух лаврак, двух бармбунар и шести бирем. Груз они везли очень ценный — медь, олово, серебро, свинец и приличное количество оружия и брони из превосходной иберийской стали. Вещи это тяжёлые, а ведь на кораблях хватало ещё и тяжёлых пушек, ядер и воинов, так что в трюмах осталось немало пустого места. Поэтому в «толстушках» везли ещё и мешки с шестью. А что? Весит такой товар немного, а места занимает прилично. Да и стоит он у иберийцев недорого. Продав ткани в Новом городе можно выручить раз в семь, а то и в десять больше.

— Да, вижу, что шпионить ты не перестал. Даже за теми, у кого нашёл приют! — криво усмехнувшись, отметил Фиванец. — Но вещи ты рассказываешь занимательные.

— Дальше будет ещё интереснее! В море их поджидала эскадра наварха Библиофила. Ребята отчаянные, они напали на конвой, насчитывающий вдвое большее число кораблей. А количество пушек я даже сравнивать боюсь. У напавших их на всех кораблях насчитывалось всего десять штук.

— Не забудь, что помимо пушек у них имелись гранатомёты, — нахмурившись, заметил гость.

— Согласен, это было бы некорректно. Именно зажигательные гранаты сожгли одну из «толстушек». Да и на лавраках шерсть тушили трижды. Но вот беда, уважаемый Диомед: гранатомёты даже на дистанции в одну стадию едва-едва попадают в «толстушку»! И уж тем более, не способны пробить достаточно толстые борта лаврак, ведь их строили, чтобы плавать по Океану. А борта кораблей, с трудом добравшихся до ближайшего порта, напоминают решето. Некоторые из снарядов ухитрялись пробить борт, в щепки разбить попавшуюся на пути мачту из ливанского кедра и, так и не взорвавшись, пробить второй борт и улететь дальше.

— Но не все же?

— Нет, разумеется, не все! — всплеснул руками Экбатани. — Часть из них всё же взрывалась в трюмах, поражая осколками всё, до чего те могли дотянуться. Говорят, большинство из них запуталась в мешках с шерстью… Уж не знаю, к худу ли или к добру. С одной стороны, это уменьшило количество жертв. А с другой — именно загоревшаяся шерсть и дала начало, как уверяют моряки, трём едва потушенным ими пожарам. Да и потом продолжала чадить так, что мешки пришлось выбросить за борт, иначе команды рисковали задохнуться.

— А ты молодец! — заметил Диомед без малейших признаков былой расслабленности. — Даже я не всё знал, хоть мне и положено. Но почему ты называешь эти новости тревожными?

— Получается, у Библиофила были какие-то новые пушки. Даже с ними он потерял около половины людей и всего один корабль. Раненные частично вернутся в строй, а оставшуюся треть он с лёгкостью заменит. И серьёзный ремонт оставшимся кораблям не требуется. Но Новый город потерял четыре корабля, и все оставшиеся требуют серьёзного ремонта. Выходит, новое оружие Русы Ерката на удивление эффективно, а его корабли очень быстры. Они легко потопят слабых. И убегут от тех, кто сильнее. Если купцы откажутся ходить по морям без сильной охраны, это ударит в самое сердце торговли. А Сицилия интересна Карфагену только потому, что торгует пшеницей, оливковым маслом и серой. А с недавних пор — продаёт порох и зеркала. Лиши наш остров возможности торговать, и правители Нового города станут сильно недовольны расходами на содержание здешнего войска и флота.

Диомед нахмурился, было ясно видно, что об этих последствиях он до сих пор не думал.

— А мы с тобой — компаньоны. И то, что ударит по тебе, вдребезги разнесёт и моё благополучие! — завершил свою мысль Экбатани.

— И что ты предлагаешь? Не тяни! Я же вижу, что у тебя есть решение. Ты знаешь, как делать такие же пушки?

— Увы, этого не ведал даже мой прежний компаньон. Но! — тут он оскалился по-волчьи. — Зато я знаю, как сделать так, чтобы их не стало и у противника. Как я уже говорил, бывших шпионов не бывает! Мы тихо подберёмся и ударим им в самое сердце!

* * *

У выстроенных нами предприятий электрическое сердце. Энергия воды вращает колёса, те крутят генераторы, производящие электрическую энергию, а уже она — вращает моторы, шлёт сообщения по телеграфу, питает химические превращения в электролизёрах и помогает точно нагревать до высоких температур то, что нуждается в нагреве.

Поэтому производства Еркатов привязаны к рекам, а ещё точнее — к порогам на реках. На Хураздане в Армении, и к Нильским Порогам здесь, в Нубии. Начинали мы с Первого Порога, на котором в моём будущем построили Асуанскую ГЭС, но теперь генераторы стоят и на Втором Пороге, и выше, вплоть до Четвёртого.

Если продолжать аналогию, то металлургия — наш хребет, а химия — мышцы. Вот только, любому организму нужны ещё и вены с артериями, по которым циркулирует кровь. Эту роль выполняют транспортные коридоры. Великая река Нил и Канал фараонов, восстановленный нами между рекой и Красным морем, которое местные называют Эритрейским. Но недавно у нас появилась ещё одна тропиночка. Очень уж не хотелось нам зависеть от доброй воли наместника Египта Клеона, вот и протянули караванную тропу от Первого Порога, за которым, собственно, заканчивался Египет, и начиналось моё наместничество — Нижняя и Верхняя Нубия.

Всего одиннадцать дневных переходов по пустыне, каждый около тридцати километров длиной, и караван оказывался в морском порту. Новый Хураздан, полис, построенный эллинами и людьми нашего Делового Дома, процветал, особенно после того, как разработанные мной опреснители морской воды решили проблемы с его водоснабжением. Поэтому и караванный путь с каждым месяцем становился всё более оживлённым. Укрепленные пункты, в которых можно было не только напоить скот, но и перекусить и отдохнуть появились не только в местах ночёвок, но и там, где караваны останавливались переждать полуденный зной.

Двадцать две остановки в местах, где учтены все потребности путников —

Недавно у меня появились кое-какие мысли насчёт водоснабжения, но до сих пор руки не дошли даже проверить, насколько они реализуемы.

Однако время от времени находятся отдельные торопыги, вроде меня, которым жаль терять в пути столько времени. Для них была организована система подмены животных и специальные крытые повозки, лёд из адсорбционных холодильников. Плати — и двигайся почти круглосуточно, даже спать можешь во время езды. Если, конечно, организм позволит. Трое с половиной суток, если не случится нападения разбойников или поломки экипажа, и ты доберёшься до финиша. А там можно сесть на корабль, и продолжить свой путь, причём даже в чуть более комфортабельных условиях, ведь подобные «торопыги» способны и каюту снять.

Впрочем, лично мне плыть никуда не нужно. Флотоводец Неарх, для встречи с которым я и решился на этот подвиг, ждёт меня и нашего финансиста Микаэля в порту. И с большим нетерпением ждёт, надо отметить.

* * *

— Руса, мне нужны такие пушки! — возбуждённо начал Неарх, даже не поздоровавшись. — К чёрту эту бронзу!

— Тебе не нравится бронза? — притворно удивился я. — Можем заменить на чугун.

— Пониже спины его себе засунь! — рявкнул он. Потом осёкся, вспомнив, что говорит почти с равным, скроил виноватое выражение лица и попробовал уговаривать. — Что я, не пробовал? Чугун — хрупкий, заряд держит хуже бронзы, поэтому пушки тяжелые получаются. А вот ваша сталь…

— А что сталь? Да, она прочнее бронзы. Но главная особенность этих пушек — в том, что они нарезные и заряжаются с казённой части. Понимаешь? Только поэтому они стреляют так точно и быстро.

— А бронзовый ствол можно сделать нарезным? –жадно спросил он.

— Мы пробовали. Нарезы быстро изнашиваются.

— Погоди, Руса! — видно было, что его «несёт на волне креатива». — А если делать гладкие бронзовые стволы, но с такими же снарядами? Будет стрелять быстрее?

— Будет! — согласился я. — Но это тебе не поможет. Знаешь, почему? Микаэль, расскажи ему, в какую сумму обошёлся этот поход.

— За время короткого боя эскадра Библиофила истратила около ста дюжин снарядов. Семь тетрадрахм каждый, между прочим! — тут наш финансист многозначительно поднял палец. — Две пушки утеряны вместе с кораблем, семь стволов и один затвор — под замену. Опять же бирему потеряли. Этот поход нам обошёлся почти в двадцать тысяч тетрадрахм.

Флотоводец только крякнул от этой цифры, а я поспешил добить его следующим вопросом:

— У тебя скоро будет сотня бармбунар и примерно столько же бирем, на которых можно установить пушки. Как думаешь, в какую сумму обойдётся их содержать? Потянет казна такие расходы?

Ответ был очевиден, поэтому и Неарх угрюмо промолчал.

— К тому же, дело не только в деньгах. Чтобы возместить израсходованные снаряды и гранаты нам потребуется почти полтора месяца. Мастеров нужной квалификации не хватает. Десяток стволов потребует около месяца.

— Почему тогда ты не учишь новых мастеров? — напряжённо спросил он.

— Я учу! — возмутился я. — Только знаешь что? Даже девять женщин не родят тебе ребёнка за месяц. Время нужно! Года через два-три число мастеров утроится. Лет через пять их будет вдесятеро больше.

— Я не могу ждать! — разочарованно выдохнул он. — Руса, я не могу ждать! Воевать надо сейчас.

— Мы сейчас пробуем пушки со съёмными каморами[4], но… Результаты не вдохновляют.

— А хорошие новости у тебя есть? — угрюмо поинтересовался он.

— А как же! — улыбнулся я. — Эскадра Библиофила показала высокую эффективность, так что мы денег не пожалеем. Дадим ему ещё три корабля, людей наберем, снаряды с пушками… И отправим на запад, пусть карфагенских купцов топит.

— А ещё лучше — пусть захватывает! — уточнил Микаэль. — Иначе мы разоримся на такой войне.

Неарх встал, прошёлся по комнате, задумчиво потирая бритый подбородок.

— Мысль хорошая! — согласился он. — Только трёх кораблей маловато будет!

— Так пушек нет, чтобы больше вооружить!

— И не надо! — радостно осклабился он. — Зачем на абордаж пушечным биремам ходить? Их беречь надо, пусть издалека работают. А я Библиофилу ещё полторы дюжины простых кораблей дам, без пушек. Вот они и будут на абордажи ходить. Да и захваченные корабли в наши порты конвоировать — тоже для них задача.

— Для этого и миопароны сгодятся! — возразил я. — Дать на каждый по парочке гранатомётов, зажигательные снаряды и патрульные карабины, позволяющие с двух-трёх сотен шагов в человека попасть. Вполне хватит, чтобы вышибить дурные мысли у купцов и их экипажей.

Он согласно кивнул и вдруг требовательно напомнил:

— Помнится, ты обещал хотя бы бронзовых орудий больше произвести. Я же тебя за язык не тянул? Вот и давай мне дополнительные пушки. И не говори, что у Библиофила не получилось захватить альбионское олово.

«Ага!» — угрюмо подумал я. — «И тут тоже работает принцип: пацан сказал — пацан сделал!»

— Ладно! — проворчал я. — Есть у меня пара мыслишек…

* * *

[4] В реальной истории в конце XV — начале XVI веков активно использовались орудия со съемными каморами. Однако из-за низкой надёжности от них потом отказались.

* * *

С прошлой главы статы пополнились орудиями со съёмными каморами. Правда, они оказались не очень надёжны.

Глава 3

«Джамиля, Зарина, Гюзель, Саида…»[1]

[1] Если кто-то не узнал, это имена жён Чёрного Абдуллы, чей гарем выпало сопровождать красноармейцу Фёдору Сухову в фильме «Белое солнце пустыни».

* * *

Я не стал мчаться назад, как ошпаренный. Зачем? Вот-вот в Новый Хураздан должен был приплыть Савлак Мгели, к которому у меня был очень серьёзный разговор. Так что я поспал немного, сходил в баньку, потом на массаж и собирался с приятностью провести время за ужином с местной аристократией, как в дверь моей комнаты осторожно постучался наш здешний управляющий. В смысле управляющий здешним поместьем рода Еркатов.

Хлопотная, кстати, должность! Ему приходится совмещать в одном лице хозяина гостиницы для особо важных персон, заведующего складом, банкира и менялы, агента по закупкам и начальника узла

Я бы от такой жизни нервничал постоянно и высох, как щепка, особенно в здешнем климате. А вот Арам — наоборот, стал круглым, за что и получил от меня прозвище Колобок. Так что в глаза его все уважительно именуют Арамом Еркатом, а за глаза — только Колобком или Арамом Толстым.

— Случилось что-то, Арам? Или ты меня поторопить хотел? Так я уже выхожу!

— Нет, уважаемый Руса, совсем наоборот. Я просил бы вас задержаться. Тут ваши жены и дедушка письмо с голубиной почтой прислали. Важное и срочное.

А лицо его так и дополняло: «Вы ужна меняне гневайтесь, я только гонец!»

Хм, что ж там такое пишут мои дорогие и любимые? Голубиная почта не позволяет растекаться в цветистых оборотах, поэтому послание было предельно деловым. Начала письмо Дрипетида, самая младшая из моих жён что по возрасту, что по сроку брака. Зато гонору у неё, настоящей персидской принцессы, хватило бы на добрую дюжину царских дочерей.

«Руса, царство Даамат по-прежнему хочет с нами породниться! Теперь они одну из своих принцесс тебе даже в наложницы согласны отдать. Будь умницей. Не вздумай отказываться или увиливать!»

Ага! Царство Даамат. Наш основной поставщик кофе. И никого не смущает, что оно распалось несколько поколений назад, а претендентов на престол там насчитывается больше дюжины. Ну не хочу я никакого гарема, мне и три жены — перебор, неужели не ясно? Так, а ниже приписка от Софочки, главной разумницы нашей семьи.

«Любимый, выразить не могу, как я рада, что тебе не нужны другие женщины, кроме нас. Но дело очень серьёзное. Если ты откажешься принять Сабу, нас ждут проблемы. Большие проблемы!»

Хм, Сабу… Саба, она же Сава, она же царица Савская… По легенде, именно ребёнок, рождённый её от царя Соломона и стал первым царём Даамата, положив начало династии. Такое имя кому попало не дадут, обычно это первая дочка, предназначенная для того, чтобы своим браком укрепить династию. Почему же её — и в наложницы предлагают? Да нет, какое там не предлагают? Мне её навязывают!

Что там пишет наша прелестница Розочка?

«Руса, пожалей девчонку! Если ты от неё откажешься или попытаешься отложить решение хоть на день, её останется только утопиться!»

Э-э-э… Это что же, мне предлагают, так сказать провести консумацию[2] этой же ночью? Так, а что дед пишет?

* * *

[2] Консумация (лат. consummatio — «завершение, окончание») — термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта).

* * *

«Внучек, не хочется тебя заставлять, но дела и впрямь обстоят серьёзно. Так что не упрямься, хорошо? У нас есть шанс царство Даамат возродить и сделать союзником».

Ну, ради такого я даже жену новую готов взять, а не только наложницу! Хм…

— А где она, Арам?

Вместо ответа тот, как говорится, куда-то метнулся бодрым кабанчиком, и меньше чем через минуту привёл ко мне это чудо. Ой, мама моя родная! Это ж пигалица, а не женщина. Тощая, на четверть метра меня ниже, глазища в половину лица. Кожа светлая, ближе к белой, чем к чёрной, с лёгким кофейным оттенком. Фигура ещё только начала формироваться, а талия такая тонкая, что, кажется, я могу её пальцами рук обхватить.

— Ей лет-то сколько? — со вздохом спросил я у Колобка.

— Мне пятнадцать вёсен! — твёрдо ответила девица на наречии эллинов. Странно, спрашивал-то я на языке айков. Она и его знает? Или просто догадалась? Хм… Пятнадцать вёсен? А у нас на дворе середина ноября примерно. Получается, скоро шестнадцать исполнится? По здешним меркам, когда выдают замуж в четырнадцать, а то и в тринадцать, она — почти перестарок. Интере-е-есненько-о! И при этом она хорошо говорит на койне и, кажется, хотя бы понимает наречие айков. Получается, её минимум года два-три назад начали мне в невесты готовить? Лестно, конечно. Вот только… В жёны я её не взял. И даже не знал, честно говоря, про существование этой девочки. А женщины обидчивы. Ладно, не до того, играем теми картами, что имеем.

— Сначала поужинаем! — сказал я по-персидски, решив проверить, владеет ли она и этим языком.

— Хорошо! — с улыбкой ответила она. — А чтобы ты не ломал голову, меня учили аккадскому и египетскому языкам, могу объясниться с финикийцами, понимаю наречие айков и колхов. Умею считать, танцевать, играть на кифаре, немного играю в чатуранг, владею десятичным счётом и стреляю из лёгкого лука.

— Да уж, тяжелый тебе явно не по силам! — улыбнулся я. — Ладно, пошли за стол.

* * *

Просыпался я трудно. Нет, Саба оказалась сообразительной и весёлой девчонкой, умела поддержать беседу и, в принципе, мне нравилась. Вот только её тощая фигура никак не давала мне перейти к делу, всё казалось, что я малолетку соблазняю. Пришлось основательно набраться, перейдя от вина сначала к рябине на коньяке, а потом и к чистому коньяку. Но и потом я постарался растянуть прелюдию, чтобы у девчонки не создалось превратных впечатлений о взаимоотношениях полов, так что заснуть удалось только за час до рассвета. А всего три часа спустя меня безжалостно разбудили.

— Прости, Руса, но ты строго-настрого наказал немедленно сообщить тебе, когда корабли Волка войдут в порт, — с видимым сожалением проговорил Колобок. — Может, ещё поспишь?

— Нет, прикажи, чтобы кофе подали. И хаш, он от похмелья прекрасно помогает.

— Кофе уже готовится! — широко улыбнулся он. — А хаш я ещё с вечера приказал к утру приготовить. Я же твои вкусы знаю!

Тут его взгляд устремился на подоконник и глаза округлились. На обозрение всему свету была выставлена простыня с пятном крови. Кажется, я покраснел. Не принято у нас было интимные подробности всему свету демонстрировать. Нет, ханжества не было, ничего не прятали, но… Тут я припомнил некоторые детали из письма. Похоже, Саба не просто слепо следовала родовым обычаям, а реально спасала свою жизнь.

— Не снимай, пусть так висит! — распорядился я, и отправился умываться. Потом разберёмся, что там и к чему. А сейчас надо привести себя в порядок и готовиться к разговору с Волком. Не то, чтобы я

* * *

— Кстати, Руса, — как бы, между прочим, заметил Волк. — Мы тебе из Китая девчонку привезли!

При этих словах горячий и крепкий кофе пошёл не в то горло. Пока я долго и трудно откашливался, пытаясь одновременно жестами пояснить, куда они все должны пойти со своими подарками и девицами, он вытащил откуда-то из-за спины девчонку лет девяти.

— Знакомься! Зовут её Мэйлань, то есть — Цветок сливы, а происходит она из рода мастера Ли.

— Да вы что, с ума сошли, что ли? Она ж девчонка совсем, небось и девяти лет не наберётся. Рано ей ещё, а вы туда же — девчонку, в подарок…

— Это ты с ума сошёл! — возмущённо возразил Боцман. — Кто тебе говорил, что мы тебе её дарим⁈ Нет, нельзя тебе от жён уезжать, сразу все мысли на блудные дела переходят!

— Нет, вы послушайте его! — заржал Полуперс. — «Рано ей», говорит. А кто тебе сказал, что её для этого самого привезли? Никто, ты сам додумал!

— Да-а, Руса, — укоризненно проговорил Волк. — Не ожидал я от тебя такого. А Мэйлань к тебе учиться приехала, между прочим. Её род, оказывается, веками занимался окраской шёлка в розовый цвет. И когда они увидели ткань, окрашенную твоей краской, решено было послать к тебе ученика. Только вот единственный сын-наследник умер недавно, вот пигалицу и направили.

Мне стало стыдно. Действительно, что это я?

* * *

— Идея твоя мне нравится, Руса, — мягко начал Мгели. — Повоевать мы всегда готовы, пушки твои нам нравятся, от добычи тоже не откажемся.

— Вот только… — продолжил я. — Эти слова так и напрашиваются, Савлак. Так что?

— Вот только время мне нужно. Это только сухопутным кажется, что вода всюду одинаковая. А она разная, в каждом море — своя. И ветры себя по-разному ведут. А мы к западу от Эллады и не бывали никогда. Значит что? Местных нам в команду набрать нужно. Моряков, кормчих, вояк палубных и пушкарей.

— Пушкарей тоже местных? — не удержался я от подколки. — Пушки тоже в каждом море по-разному стреляют?

— Нет, — вернул он мне улыбку. А точнее — свою знаменитую «волчью» ухмылку. В прежние времена я от неё вздрагивал, но где они, те времена? — Пушки всюду стреляют одинаково. Просто пушкарей у нас некомплект. А вот обычных гребцов, толмачей да людей учёных лучше наоборот на берегу оставить, нам лихие ребята потребуются, которые и с мечом не растеряются, и с пистолетом ловко управляются.

— Ещё нужно найти тех, кто с карфагенскими гаулами и «толстушками» дело имел! — рассудительно добавил Полуперс. — Борта у них высокие, с нашей палубы запрыгивать несподручно. Но не может быть такого, чтобы до нас никто не придумал, как эту проблему разрешить. Найдём таких, поговорим, послушаем… Подумаем над услышанным.

— Со мной потом поделитесь! — проворчал я. — Я хоть и не такой уж великий рубака, но знаю много разного, глядишь, тоже что-то предложу.

— Хорошо! — согласился Волк. — И да, тебя там наши учёные люди с травой какой-то ждут.

— С какой ещё травой?

— Тростник сладкий, они его на большом острове нашли…

Договаривал он уже мне в спину, так быстро я убежал…

* * *

Старый Деметрос по состоянию здоровья тягот дальнего плавания переносить уже не мог, поэтому научной частью у Волка заведовал его ученик, Птолемей[3].

— Местные говорили нам, что самую сладость сок этого тростника набирает в период зимнего солнцестояния. Но я ждать не стал, собрал сразу[4].

— А как они его выращивают?

— Никак! Просто, если где-то находят, пропалывают всё остальное и дают разрастить как можно больше. И в урожай собирают не всё, части дают зацвести, выбросить семена. Так и получается, что он сам растёт, местные только помогают немного.

— Это плохо. Ну а дальше они что делают?

— Измельчают, выжимают сок, кипятят его. А потом добавляют понемногу в еду. Или в напитки. Иногда, чтобы не испортился, снова кипятят. Сок я тоже купил и привёз, три дюжины кувшинов.

— Отлично! — обрадовался я. — Вот с его упаривания мы и начнём!

* * *

[3] Оба упоминаются в романе «Руса. Покоритель Вавилона». Причём Деметрос — многократно.

[4] Родина сахарного тростника достоверно неизвестна, но наиболее вероятным кандидатом учёные считают Папуа-Новую Гвинею. Слово «сахар» и созвучные ему есть во многих древних языках, таких как санскрит, арабский или персидский). Однако первое достоверное упоминание встречается у Плиния (I век н.э.). С другой стороны, ни у кого из историков, описывавших Индийский поход Александра Македонского, сахар или сахарный тростник не упоминаются. Поэтому автор принял версию, что культурное возделывание сахарного тростника в Индии и производство сахара в реальной истории произошло позже описываемого времени.

* * *

Следующие двое суток мы этим и занимались. Выжимали сок, замачивали тростник, потом снова выжимали. А параллельно упаривали на слабом огне разные партии жидкостей. Тут — привезённый сок, тут выжатый, тут — вторая выжимка после промывки…

Я ведь химик, а не сахарозаводчик. И тонкости сахарного производства. Как и рафинирования мне раньше были ни к чему. Но основу производства понимал, поэтому ничуть не удивился, когда густой сироп застыл у нас в небольшую сахарную голову. Сахар разных партий отличался по цвету. Желтоватый, жёлто-коричневый, с легким зеленовато-соломенным оттенком. Но всё равно, это был сахар, имевший давно позабытый вкус.

— Вот что, Птолемей, Мгели будет немного занят сейчас… Но я тебе найду и корабли, и людей. Отправитесь на тот остров и научитесь, как этот тростник размножать. Попробуешь семенами и черенками… Да что я тебя учу? Важно научиться его пересаживать, понять, какие условия он любит, а каких не переносит. Потом вернёшься сюда. Я к тому времени научусь делать сахар белым-белым и без посторонних привкусов. И вот тогда… Ну ты понял, да?

* * *

Обратно мы ехали уже вчетвером. Саба болтала почти непрерывно, причём интересовало её вообще всё. Я уже думал, что заткнуть её невозможно, однако, стоило мне взяться за чтение, как она мгновенно умолкла. Точно так же она затихала, стоило мне начать клевать

— Господи-ин! — завопила она издалека, когда мы остановились на очередной стоянке. И когда отойти успела?

— Мы же договаривались, что просто Руса! — поправил её я.

— Это мы договаривались когда наедине или в кругу семьи! — твёрдо возразила дааматка. — А так положено или господин, или господин наместник.

— Хорошо, пусть будет «господин наместник»! — согласился я.

— Господин наместник. Смотри, что я нашла! Вон там, за курганом.

— Колючка! — равнодушно опознал я. — Я же тебе говорил, есть растения с длинными корнями, которые…

Чёрт! Которые достают до воды. Получается, тут можно вырыть колодец?

Однако короткая радость закончилась разочарованием.

— Нет, господин! — с поклоном, но твёрдо возразил мне хранитель этого приюта посреди пустыни. Колючку мы обнаружили давно, и колодец уже рыли. Но вода там оказалась солоноватая. Не как в море, но пить такую невозможно. Да и на полив она не годится, почва быстро засаливается.

Я разочарованно цокнул языком, но Саба тихо уточнила:

— В Новом Хураздане морская вода совсем солёная. Но ты же придумал, как её опреснять, верно?

Хм… А она умная. Точнее — умная, наблюдательная и упорная. Такое сочетание может стать источником проблем, причём не только для моих жён, но и для меня. Гаремные интриги — та ещё головная боль! Но сейчас она права.

— Где, говоришь, вы колодец рыли? Что с ним теперь? Начало песком заносить? Очень плохо! Придётся вам его снова отрывать и беречь, как зеницу ока! Это теперь будет ваше главное богатство!

Насос поставлю, опреснители, огородик рядом разобьём… И ещё такие места поищем. Если будет вода, наша караванная тропинка превратится в торную дорогу!

* * *

— Охрана у Еркатов хорошо поставлена! — с лёгкой завистью в голосе произнес Экбатани. — Купцы, матросы и путешественники легко могут попасть в Верхний или Нижний Порт, чиновники — во дворец Наместника в Дибе, а ученики и преподаватели — в Школу в Асуане. Но вот к производствам чужих и на выстрел не подпускают. Если первый раз, то заворачивают обратно, но начинают присматривать. А вот подозрительных и тех, кто повторно попадается… С теми уже работать начинают.

Тут он недовольно поморщился.

— Так что идея быстрого удара в самое сердце, считай, тихо скончалась.

Тут уже недовольно скривил лицо Диомед, но перс не дал ему высказаться, а продолжил:

— Поэтому я перешёл ко второму плану. Организовать восстание племён. Набег ливийцев или нубийцев. Тем более. что поводов для недовольства у них много.

— Да-а? — удивился Фиванец. — А я слышал, что наместник Руса правит весьма разумно, попусту подданных не ущемляет, но и вольностей не даёт. Его Патруль следит за порядком и не допускает набегов, так что ближние кочевники лояльны к властям.

— Это так, — согласился Ильдар. — Но люди есть люди, и всем не будут довольны даже в Элизиуме!

— А конкретнее?

— Самые лояльные вожди недовольны тем, что Руса отказывается брать их дочерей в жёны. Прежние наместники иногда и по десятку жён имели да по две-три дюжины наложниц, лишь бы с местными поближе сойтись. А Руса, видишь ли, гордый, как двух жён привёз, так новых и не брал. Самому Македонскому пришлось его свадьбу с персидской принцессой организовать.

— Да ладно! — не поверил седой стратег. — Врут небось, люди!

— Нет, Дрипетиду я сам, лично знал, ещё когда при дворе царя Дария бывал. Она — настоящая принцесса, пусть и не высшего сорта.

— Да-а, ты прав, занёсся наш мудрец, а люди этого не прощают.

— Всё даже хуже! –ощерился шпион. — Буквально на днях он дааматскую принцессу в наложницы взял. Настоящую, любимая дочь и любимая внучка основного претендента на престол. Так вот, даже не в жёны, а только в наложницы. Но взял!

— Это ещё лучше! — довольно улыбнулся Диомед. — Теперь осталось нашептать вождям, что Руса совсем зазнался, даже принцесс только в наложницы берёт, и они мигом припомнят ему все свои обиды, действительные и мнимые!

— И вождям… Но главное — жёнам вождей! — уточнил Экбатани. — Матерям несостоявшихся невест. Женщины обидчивы… И умеют воздействовать на мужчин. Вроде бы и ничего такого, как вода капает. Кап… Кап… Кап… Но вскоре любой вождь готов хоть на войну идти, хоть мятеж поднять, лишь бы это всё прекратилось.

— Прекрасно!

— А дальним и нелояльным вождям мы напомним о том, как ущемляет их Патруль. Кто сказал обидные слова «грабить не дают!»? И не так это вовсе! А придираются, подозрениями обижают и не в свои дела лезут.

Седой только усмехнулся, услышав такую трактовку.

— А главное, мы и тем, и другим напомним, что Русаихзолото из земли достаёт. И их медь. И олово. И не делится при этом даже медным халком.

— Ну да, ну да… И кому какое дело, что они никогда и ничего до египтян оттуда не добывали? — ухмыльнулся Фиванец. — Ты прав, все люди устроены одинаково. Я не я буду, если через полгода все народы пустыни не будут думать о том, как отомстить Русе за все причинённые им обиды.

— Из которых реальностью будет только то, что он их дочерей в свой гарем брать отказывался. Но нам так даже лучше, верно?

* * *

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 4

«Баня, деньги и стволы»

По прибытии домой нас с Микаэлем немедленно отправили в баню. Почти сразу компания пополнилась Левоном Панкратионистом[1], чьё прозвище почти всегда сокращали до Панкрата, затем подошёл настоятель Храма предков Ашот, совмещающий религиозную деятельность с контрразведкой, чуть позже присоединился принц Ашот, второй сын царя Армении, твёрдо намеренный завоевать себе в Африке собственное царство, и Леонид, рассчитывающий стать его премьер-министром.

* * *

[1]Панкратионист —так называют спортсмена, занимающегося панкратионом — боевым искусством, сочетающим удары руками, ногами и борцовскую технику. В описываемое время панкратион являлся олимпийским видом спорта.

* * *

Но говорить в парилке не стоило, до полного комплекта нашего «штаба» не хватало главных «заговорщиков» — моего деда и жён. Деда я нашёл в предбаннике,

Так что разговор начался позже, когда мы начали пить чай, посторонние удалились, а к нам присоединились София, Розочка и Дрипетида.

— Понимаешь, внучек, всё случилось неожиданно для всех. Да, дааматцы давно сватали за тебя царевну Сабу, но мы отказывали…

— Почему? — выдохнул я, не сдержавшись.

— Так ты и сам отбивался руками и ногами, а главное — до недавнего времени слишком уж многого её родня хотела…

И полились подробности, от которых я только за голову хватался. Соломон, отец Сабы, считал себя единственным законным претендентом на трон и основным наследником царя Соломона и царицы Савской. И требовал, именно что требовал, чтобы его дочь стала моей главной женой, а я и род Еркатов обеспечили ему не только приведение к покорности всего царства Даамат, но и всех и окрестных земель, которые оное царство присоединяло к себе хотя бы на один день.

Я совершенно не шучу и не преувеличиваю. Удивительно, как он при таких амбициях не потребовал, чтобы мы к его ногам бросили ещё и царство Савское с Израилем.

— В итоге всё закончилось небольшим дворцовым переворотом, — закончил знакомить меня с предысторией Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Теперь там за главного Давид, младших брат покойного Соломона и дядя Сабы. Он оказался куда умереннее в своих желаниях. И за помощь готов заплатить.

— Чем?

— Раньше в той части Даамата, которую продолжает контролировать их семья, добывали золото и медь. Россыпи почти исчерпаны, но… Ведь всем известно, что ты умеешь извлекать драгоценный металл даже из уже опустевших рудников. В оплату за нашу помощь он готов отдать нам эти рудники.

Ну да, насколько мне известно, в этом времени разрабатывать коренные месторождения золота кроме меня никто и не умел, как и отыскивать их.

— А оно того стоит? — меланхолично спросил я. Никак не привыкну к тому, насколько легко отдельные люди ради власти идут на предательство и убийство.

— Не сомневайся, стоит. Месторождения там богатые. А золото будет твоим, не придётся делиться ни с Александром, ни с наместником Египта. К тому же, в той местности протекает река Аббай[2], крупный приток Нила. Это удобная дорога в те места, несмотря на пороги.

— Пороги придётся крепостями прикрывать, — всё так же вяло продолжил я. — Так что сначала придётся вкладываться. И не только деньгами, но и людьми. Работниками и воинами. А у нас и так их не хватает!

— Ещё в их владениях растёт дааматская ягода! — добавил дед. — И последние годы царская семья активно увеличивала площади её посадок. Так что мы ещё и на торговле кофе сможем заработать. А взамен он от нас хочет всего лишь поставок пороха, доспехов и оружия, как огнестрельного, так и холодного.

— Ладно, — махнул я рукой. — Вы мне другое лучше объясните. Почему этот дядя Сабу тупо не прирезал? И почему вы так спешили?

— У них есть интересный обычай. Девушка тоже может наследовать, когда ей исполняется шестнадцать. Но только если она до этого времени не вышла замуж, — ответил принц Ашот. Потом предугадал мой вопрос и уточнил: — Наложницы тоже лишаются права на наследство. Так что Давиду сплошные выгоды — и от потенциальной соперницы он избавился, и с тобой всё же породнился.

* * *

[2] Так эфиопы называли и называют Голубой Нил.

* * *

Я только хмыкнул. Этот новоявленный «родственничек» мне что-то не нравился, несмотря на свою умеренность и прагматичность. Но решил прояснить последний вопрос:

— А спешить-то так зачем было? Как я понял, шестнадцать девчонке только весной исполнится?

— Дядя у неё слишком нервничал! — криво усмехнулся дед. — Похоже, не все рады его воцарению, есть и такие, кто не прочь были бы царевну на престол вернуть. Поэтому он рисковать не захотел, и назначил крайний день, когда она должна стать твоей намного раньше дня её совершеннолетия. Так что выбор у нас остался небольшой: либо девчонку свои же придушат, либо мы арестуем всё посольство Даамата, что тоже, сам понимаешь…

— Понимаю, как не понять… — криво улыбнулся я. — Ладно, замнём эту тему. Что сделано, то сделано, пусть и криво. Но где мы достанем лишнее оружие, порох и воинов, чтобы охранять торговые караваны?

— О-о-о! Ты же не в курсе новостей! — оживился принц Ашот. — Тут у Арама-Оружейника чудо-ученик отыскался. Он тако-ое придумал…

* * *

— Это что? — спросил Ильдар, тупо хлопая глазами.

— Не что, а кто! — на удивление живым тоном ответил Диомед, хлопнув по заду рыжую девушку и подтолкнув её к персу. — Ты же у нас любишьэкзотику, верно? Вот я тебе подарочек и подогнал. Таких ты даже не видел, её купцы аж с самого Альбиона привезли.

Шпион рассмотрел предполагаемыйподароквнимательнее. Волосы ярко-рыжие, глаза — зелёные и яркие, как изумруды, лицо всё в конопушках. Если не знать, что привезли её из земель малоизвестных, о которых мало кто что знает, то ничего необычного, таких до сих пор две-три на сотню среди эллинок, хватает их и среди женщин колхов или айков, а среди кельтов — так каждая пятая.

— Похоже, её недавно привезли! — задумчиво предположил он. — Рабской покорности в глазах не заметно. Спасибо, беру!

Фиванец улыбнулся и промолчал. «Зачем звал?» — читалось в его молчании.

— Мои люди начали работать с ливийскими и нубийскими вождями, — неторопливо излагал Экбатани после того, как передал девушку на руки своему управляющему. Как и ожидалось, для этого требуются деньги и оружие. Но, к моему удивлению, самый высокий спрос у них на огнестрельное оружие.

— Это плохо! — отреагировал стратег, когда пауза затянулась. — Тут даже я помочь не смогу. Всё трофейное оружие приказано сдавать в столицу. И даже те самоделки с бронзовыми стволами, что в Карфагене делают самостоятельно, я для нас раздобыть не смогу.

— Я знал, что ты так ответишь! — фыркнул перс. — Пошли, покажу кое-что.

Идти пришлось далеко, почти стадию, благо поместье себе бывший шпион завёл большое. Там посреди сада стоял длинный и совершенно невзрачный сарай, что заставило эллина недовольно поморщиться. Его растили в

— Извини, партнёр, строили это здание в спешке, специально, чтобы шум приглушить. Украсить времени не хватило.

Стиль «невзрачно, но функционально» сохранялся и внутри: вдоль стен до самого потолка были выложены мешки с песком, глушащие звук.

— Такие же мешки и на крыше! — небрежно проинформировал Экбатани. — Так что даже если мы с тобой будем кричать во всё горло, в саду будет слышно еле-еле, а на улице вообще ничего не расслышат. Но мы тобой займёмся совсем другим.

Тут он достал спички, разжёг свечу, а потом, пройдясь по помещению, запалил еще два десятка масляных светильников. Тьма рассеялась, сменившись на неяркое освещение. Хозяин поместья достал откуда-то шкатулку из лакированного дерева, раскрыл и извлёк два пистолета калибра «одна тридцатая». Переломил один, вставил патрон в тыльную часть ствола, со щелчком вернул ствол на место и, взведя курок, протянул оружие Фиванцу.

— Видишь мишень на дальней стене? Стреляй в неё!

Диомед, не выказав удивления, исполнил его просьбу, ожидая пояснений. Но вместо этого перс изготовил к стрельбе второй пистолет и предложил повторить.

— Ну, — нетерпеливо спросил он после второго выстрела. — Ты заметил разницу?

— Нет. А она должна быть?

— Ещё бы! — отозвался Ильдар, довольно потирая руки. — Один из них — трофейный, я купил его у пиратов за огромные деньги. А вот другой…

— А что второй?

— Ствол второго сделал мой человек. Я же тебе рассказывал, что мой прежний партнёр нашёл способ делать сталь высокого качества и сваривать куски такой стали межу собой? Ну вот, из такой стали мой кузнец выковал полосу, навил её на оправку, а потом сварил по швам. То, что получилось в результате, по прочности не уступает изделиям Еркатов.

Седовласый стратег обдумал услышанное, потом осмотрел оба пистолета и уточнил:

— Твой человек мог получить только заготовку для ствола, грубую и нуждающуюся в отделке. Но провести её обычному кузнецу не под силу!

— Правильно! — довольно расхохотался перс. — Но не забывай, что мы находимся в Сиракузах! Здешние механики изготавливают тончайшие навигационные механизмы[3], так что им не составило труда обработать ствол и создать копию пистолета. Правда, заломили эти умельцы такую цену, будто он из золота.

— Так-так-так! — Диомед даже не пытался скрыть своё возбуждение. — Значит, пистолеты мы сможем повторить?

— Насколько мне известно, механики Карфагена не особенно уступают здешним. Так что сможете. И пистолеты, и дробовики. И даже патроны. Правда, на дымном порохе, и капсюли будут те, что мы вам продавали, изготовленные из спичек. Они уступают изделиям Русы, но…

— Но это намного лучше, чем ничего! — согласился Фиванец. — Чего хочешь лично ты?

— Производство оружия нашим с тобой мастерам не потянуть! — самокритично признал перс. — И даже большого количества стволов они не осилят. Поэтому эти секреты я спокойно отдам новой родине, пусть пользуется. Мне достаточно того, что я заработаю на производстве карбида и капсюлей.

* * *

[3] Знаменитый Антикитерский механизм, судя по картине неба, был изготовлен именно в Сиракузах или на Родосе. Автор своим произволом решил, что их изготавливали в обоих этих местах. И, хотя корабль с единственным найденным образцом антикитерского механизма затонул в I веке до н.э., но сам механизм и его более ранние версии, скорее всего, изготавливались задолго до этого момента.

* * *

Его партнёр задумался.

— Не жадничай, Диомед! Я же сказал, чтобы подтолкнуть нубийцев и ливийцев к войне с Русой, нам понадобится много денег. Очень много!

— Ну, хорошо, это я отстою. Ещё что?

— Мой человек будет делать стволы для пистолетов и дробовиков. Но мне нужны мастера и станки, чтобы самому делать это оружие.

— Тут обещать не могу… — протянул седой.

— Диомед, ты же понимаешь, что всё оружие, произведённое в столице, пойдёт на нужды армии и флота Карфагена? И что тогда я буду дарить вождям? Нет, нам совершенно точно необходимо производить огнестрел самим!

— Ладно, сделаю! — согласился Фиванец. — А теперь, дай ещё пострелять. Есть у тебя патроны с дымным порохом и вашими капсюлями? Хочу их тоже испытать!

* * *

— Всё началось с твоей идеи про болты и гайки! — Арам начал объяснять издалека, пока его ученик приходил в себя. Парень настолько походил на молодого Рустама Полуперса из «волчьей стаи», что спрашивать про родителей я счёл неуместным. Да и то, что его звали Рустамом-младший тоже намекало.

Ну да ладно, Полуперс был парень головастый, в своё время сам разработал и реализовал план создания шпионского гнезда в Трапезунде[4], да и ума пристроить отпрыска в ученики к знаменитым оружейникам — тоже хватило. Однако, похоже, сынуля его, Рустам Рустамович, дальше пойдёт. Но сейчас он пребывал в обалдении, чтосамРуса Еркат, сын Ломоносов пришёл знакомиться с ним и его идеями. Между тем Оружейник продолжал:

— Очень уж быстро спрос на них растёт. А цена невелика. Вот старшие родичи и придумали, как шестигранные прутки не ковать, а прокатывать. Так и стандартные размеры выдержать проще, и труда на одно изделие намного меньше уходит.

Я кивнул, подтверждая, что понимаю.

— А я и подумал, что если сразу с дыркой прокатывать! — вступило в беседу наше «молодое дарование». — Крупную дырку[5] ровно просверлить проще, верно? Ну вот мы здесь и попробовали.

— И что? Получилось? — заинтересовался я. Не из вежливости, разумеется. И не ради гаек. Это же был прямой путь к изготовлению бесшовных труб.

— Не-е-ет! — огорчённо помотал он головой. — Дырка ещё после первых проходов переставала быть круглой. И вообще, потихоньку зарастала как бы. Приходилось регулярно рассверливать[6]…

— Не скромничай, Рустам! — хлопнул его по плечу наставник. — Обычное сверло там не годилось, оно ведь в основном остриём работает, по центру. А в этом случае там — пустота, снимать лишний материал только по краям надо. Сверло постоянно в сторону уводило. Вот он и придумал такой инструмент, который только краями снимает[7]. При этом у него рабочую часть этого инструмента не только сзади толкают, но и спереди тянут,

— Тогда почему твой Рустам говорит, что не получилось? — не понял я.

— Не обращай внимания, Руса, это в нём четвёртая часть персидской крови играет. Честный слишком! — и Арам хлопнул ученика по другому плечу настолько энергично, что паренёк даже покачнулся. — Не понимает пока, что иногда лишняя точность и скромность делу только во вред идут! Хотя в главном-то он прав. Процесс слишком уж муторным получился, гайки таким способом изготавливать смысла нет, слишком дорогими получаются. И трубы… Слишком короткие и дорогие. Сварные дешевле, и наши давления спокойно выдерживают.

* * *

[4]См. роман «Война, торговля и пиратство…»

[5] Автор в курсе, что правильно говорить не «дырка», а «отверстие». Но это принято сейчас, после веков научно-технического прогресса и выработки технической культуры и терминологии. Но даже ещё в XIX веке мастера говорили «дырка». А у нас тут живые люди в самом начале пути. Кстати, именно поэтому даже моряки тут говорят «плавать», вместо «ходить». Древние греки и римляне по морям именно что плавали. Термин «ходить» пришел к русским морякам много позже, от европейских учителей.

[6] Эту технологию автору подсказал один знакомый материаловед, специализирующийся как раз на стали. На практике её не применяют, т. к. процесс получается слишком трудоёмким и материалоёмким. Но он уверял, что короткие бесшовные трубы и стволы так получить можно.

[7] Такой инструмент называется развёртка. И в наше время прекрасно известен. Но тогда знали только сверление.

* * *

Тут он торжествующе поднял к потолку указательный палец и продолжил:

— А вот стволы выходят — просто залюбуешься! Хочешь — одна сороковая, хочешь — даже одна пятидесятая или одна шестидесятая локтя[8]. А что снаружи они гранёные, так это не страшно! Мы фаску снимаем, получается двенадцатигранник. И нормально, лишнего веса почти не остаётся. Впрочем, для богатеев можем и снаружи до идеальной окружности обточить. Всё равно производительность уже втрое выросла

— Ну, парень… — потрясённо произнёс я. — Ну, ты даёшь, Квартерон!

— Как он меня назвал? — спросил ученик почему-то не у меня, а у наставника.

— Квартирантом, вроде… — почесав в затылке, повторил Арам. — Ты гордись, парень, тебе сам Руса Еркат прозвище дал. Не каждому такая награда выпадает!

— Да я и горжусь — расправил плечи паренёк. — Только знать бы, что это слово означает.

— Не квартирантом, а Квартероном! — поправил я. — Так в одном месте называют тех, в ком течёт четверть чьей-то крови. Вот в тебе — четверть персидской. Отсюда и прозвище…

Про то, что место это называется Римом, я говорить не стал. Пока что он — достаточно глухая провинция, и римляне с переменным успехом воюют с окружающими их жителями Центральной Италии. Не заслуживают они пока, чтобы их наречие знал такой крутой тип, как я, это только лишние вопросы вызовет.

— Только, уважаемый Руса, мы пока не умеем делать нарезы в стволах с калибром меньше «одной сороковой», — признался мой свежеиспечённый крестник. — В одной пятидесятой пять из шести стволов в брак отправятся, даже если ствол делать короткий, для пистолета. А для нарезного ружья и вовсе не потянем.

— Для винтовки! — поделился я с ними ещё одним новым прозвищем. — Ружьё с нарезами отныне будем называть винтовкой. Для краткости.

Потом положил парню руку на плечо, заглянул в глаза и, стараясь, чтобы это вышло душевно, произнёс:

— Ничего, Рустам Квартерон, я в тебя верю! Придумаешь ещё! И как тонкие винтовочные стволы нарезать, и многое другое. Какие твои годы?

* * *

[8] Т. е. калибры 12.5 мм, 10.0 мм и 8,3 мм. Как раз то, что ГГ нужно под его патроны с бездымным порохом.

* * *

Статы пополнились технологией изготовления бесшовных стальных стволов небольшого калибра.

Глава 5

«Высокая школа механики»

— Учитель, я пришёл попрощаться! — с поклоном произнёс Ли. — У нас принято делать наставнику подарки на прощание, в благодарность за полученную науку. Вот, держите!

И он протянул мне сшитую стопку рукописных листов.

— Здесь труд нашего великого мудреца и учителя Кун-Фу-Цзы. Точнее, мой перевод на койне.

Ого! Кун-Фу-Цзы — это, как я понимаю, Конфуций? Он что, такой древний[1]?

— Спасибо, Ли, я слышал про этого великого мудреца и с большим интересом знакомлюсь с его трудами. Ты отправляешься прямо домой?

— Нет, Учитель, сначала я собираюсь посетить библиотеку в Александрии Египетской, потом — навещу мудрецов Вавилона. После чего намереваюсь остановиться в Индии, у великого Птолемея Лагида. Говорят, он собрал вокруг себя много мудрецов из разных народов. А потом, по пути домой заеду в Александрию Малаккскую[2] и скорее всего, заеду в Александрию Маргаритскую. Это всё — центры науки, торговли и ремёсел, там есть чему поучиться. Но я уверен, что больше, чем у вас, мне нигде не почерпнуть. Ещё раз примите мою благодарность.

Он ушёл, а продолжал думать над его словами. Перечисленные им места лучше всего подходят, чтобы постичь знания, технологии и возможности державы Македонского.

«Надо посоветоваться с дедом и Ашотом-Следаком!» — решил я.

* * *

[1] Конфуций (Кун-цзы, Кун Фу-цзы, латинизировано как Confucius; собственные имена — Кун Цю и Кун Чжунни, ок. 551 до н.э.,479 до н.э.) — древний мыслитель и философ Китая. Его учение оказало глубокое влияние на жизнь Китая и Восточной Азии, став основой философской системы, известной как конфуцианство.

[2] В реальной истории Александрии Малаккской и Александрии Маргаритской не существовало. В АИ Цикла морская торговля более развита. поэтому ГГ и его компаньоны основали в Малаккском проливе Александрия Малаккская (примерно на месте современного Сингапура), а неподалёку от реки Чжуцзян, что переводится как Жемчужная, они основали Александрию Маргаритскую. Маргарита переводится как «жемчужина».

* * *

— Так что тебя смущает, внучек?

— Вероятность того, что я долгое время принимал у себя шпиона! — бухнул я.

— Почему ты так решил? — настоятель задал свой вопрос спокойным и ровным тоном, как у человека, которому совершенно не о чём волноваться.

— Он подарил мне перевод книги великого мудреца их страны.

— Правильно пишет! — улыбнулся дедушка. — Действительно, мудрый человек. Но скажи мне, Руса, ты что, и сам этого не знал? Что без тщательной подготовки любое сложное дело развалится? Знал!

— Разумеется, он постарается привезти домой побольше знания о нас! — поддержал деда Ашот. — И не потому, что шпион. Любой учёный человек имеет те же цели. И торговец тоже собирает сведения. Так что ничего страшного не случилось, Руса. Он увёз какие-то знания о нас, но и сам при этом дал нам немало сведений о Китае.

— Но он мог обманывать… — запоздало спохватился я.

— Тебя⁈ СвоегоНаставника⁈

Судя по тому, как уставились на меня эти двое, мне удалось поразить их до глубины души.

— Нет, Руса, после такого он и сам себя уважать перестал бы, и весь свой род покрыл бы позором! — уверил меня Проникающий-в-суть-вещей. — Да и зачем? Ведь мы эти сведения сообщаем своим купцам. И всё равно узнаем, если они не подтвердятся. Да и глупости всё это. Главные наши секреты китайцы узнали уже давно. Они знают, что мы умеем плавать на такие расстояния, что у нас есть огнестрельное оружие, прекрасная сталь и резина. А главное — у нас есть интересные им товары.

— Он прав, внучек. Вспомни про Мэйлань. Раз к тебе даже девочки из рода красителей шёлка приезжают, значит, в Китае уже многие и многое знают и про тебя, и про нас. И это не удалось бы скрыть, даже если бы мы пытались. Знания утекают, смирись с этим!

* * *

Китаец Ли был воином и учеником мудреца, а главное — он отнюдь не был бедным человеком, поэтому в путь вниз по Нилу он отправился, обзаведясь целым комплектом рекомендательных писем, слугой-переводчиком и несколькими надёжными телохранителями из числа персов и эллинов.

Был среди его спутников и ловкий малый, неплохо умеющий торговать. Зачем? Это же очевидно, уважаемые! Проживание в чужих землях стоит недёшево, место на надёжном корабле — тем более. Немалые средства уходят и на наём слуг и охраны. Нет, можно, конечно, прихватить с собой большую сумму, но это сделает путешественника соблазнительной целью для грабителей и нечестных чиновников. Зачем лишний риск, если ты всё равно путешествуешь? Ведь многие вещи можно дёшево купить в одном месте, и с немалой выгодой продать в другом.

Поэтому из Китая в Индию с Ли отправилось несколько штук шёлка и тюки с чаем, а из Индии в Вавилон — клинки извутца, жемчуг, пара алмазов и специи. От Первого Порога вниз по Нилу он вёз зелёнку, аспирин, навигационные приборы и огнестрельное оружие самого лучшего качества. Нет, что вы, никакой контрабанды, только то, что разрешено к свободной продаже.

Вот об оружии, использующем порох, он и беседовал с главным своим охранником, пока кораблик плыл вниз по Великой реке.

— Признаться честно, уважаемый Арсений, услышав впервые про пушки, я отнёсся к ним с неоправданным пренебрежением. Ты хочешь знать, почему? Поясню на примере. У детей Первого Порога есть такая игра — «камень-нож-полотно». Ты слышал о ней? Ах, даже играл! Тогда тебе проще будет понять. Любое оружие имеет не только сильные, но и слабые стороны. Острый нож легко режет ткань, но ломается о грубый камень. Тот легко сломает нож, но его можно спеленать тканью… Вот и это оружие. Да, пушки легко пробивают каменные стены, а ружья и пистолеты спасуют только перед самой серьёзной бронёй, да и то не всегда. Но ведь пушки тяжелы, дороги, а припасы к ним быстро заканчиваются. А ружья и пистолеты уверенно попадали только на не очень большом расстоянии. Достаточно остановиться на большом расстоянии и засыпать их роем стрел. Или можно надеть тяжелую броню и спрятаться за надёжными щитами. И всё, ты одержишь победу.

— Не получится! — недовольно прогудел гигант. — Патрульные карабины уверенно поражают лучников на расстоянии в стадию, а лучшие из них — и в полторы. Стрелы с такого расстояния не достанут. Защититься от них мощными щитами можно, но для этого требуется плотный строй. По нему патрульные еще с трёх сотен шагов ударят из гранатомётов, а когда сблизятся хотя бы шагов на семьдесят, добавят ещё и ручными гранатами, те вдвое дешевле.

— Ты совершенно прав, уважаемый Ли. Нубийский Патруль нащупал идеальную комбинацию. Крепостные ворота они вышибут из полевых пушек, атаку кавалерии сдержат картечью и строем пикинеров, прикрывающих стрелков. Они — мастера этой игры. Неважно, крепость противостоит им, конница кочевников или плотный строй фаланги, против каждого противника они выставят свою сильную сторону. У них не только лучшее оружие, но и отработанная тактика его применения.

— Это тебя тревожит? — с неожиданной проницательностью посмотрел на него телохранитель.

— Разумеется! — китаец и не пытался скрыть горечь в голосе. — Царь Александр — великий полководец, и он не может жить без войны. Сейчас он будет воевать с Карфагеном, но потом обрушится на мою родину. Боюсь, мы не устоим.

Бывалый воин широко улыбнулся.

— Я бы на твоём месте этого не боялся. Ты же сам отметил, что Патруль отладил тактику против кочевников. Так что после пунийцев Александр Великий, скорее всего, отправится покорять кельтов. О, я уверен, что любое их войско он разгромит с лёгкостью, но их бескрайние леса опаснее их войск, они с легкостью отнимут у него два или три года. А после неизбежной передышки он отправится покорять сарматов и савроматов, и их степи и лесостепи отнимут у него не меньше. Потом снова отдых и война со скифами за рекой Яксарт, ведь ему до сих пор не даёт покоя то, что он не смог их победить[3]!

— Мы по-разному смотрим на время, — рассудительно возразил китаец. — Ты пытаешься успокоить меня тем, что Александр не сможет напасть на нас раньше, чем через десятилетие-полтора. Но меня это не утешает, ведь на моей родине царят раздоры, и наши правители не станут использовать это время, чтобы подготовиться к войне.

— Тебе виднее, уважаемый. Но я говорил не только о подготовке. Хоть Александра и называют божественным, он — обычный смертный. Его могут убить в одной из битв. Или ранить настолько тяжело, что он больше не сможет ходить в походы. И даже обычная болезнь или кинжал заговорщиков могут оборвать его жизнь.

—

— Ты прав. Но кто станет его наследником? Будет ли он так же любить воевать? И что станет его главной целью? Страх за родину говорит тебе, что он попробует захватить Китай. А вот я думаю, что он будет занят удержанием уже захваченных земель. Так что не тревожься, твоей стране ничего не угрожает, она слишком далеко. Если наследники Александра и придут к вам, это будет очень не скоро.

«Надеюсь, что за это время у нас наведут порядок. И научатся делать оружие не хуже, чем у людей Запада!» — понадеялся про себя китайский мудрец. — «А привезённые мной знания должны в этом помочь!»

* * *

[3] Река Яксарт — Сырдарья. По её берегу проходила граница державы Ахеменидов, а позднее — державы Александра Македонского. В 329 году до н.э. войско Македонского пыталось разгромить скифов, но начавшийся в тылу мятеж Спитамена заставил их вернуться. Об этом уже кратко упоминалось в романе «Руса. Покоритель Вавилона».

* * *

— Хватит копать! — скомандовал я. — Теперь стержень в землю забей, так, чтобы всего на пару пальцев выступал. Ага, а теперь полей солёной водой. Всё, дальше я сам.

Заземление громоотвода я делал всего однажды в жизни, ещё студентом-стажёром. Но прекрасно помнил все операции, и теперь мы педантично их повторяли. На ушко железного стержня я лично закрепил клемму изолированного кабеля.

— Хорош! Теперь крути генератор.

Принц Ашот с энтузиазмом начал крутить ручку, а мы с Леонидом уставились на приборы.

— Та-ак… Записывай, Леонид.

Тот послушно занёс в таблицу расстояние между заземлёнными электродами, напряжение и силу тока.

— Теперь сдвинем один из электродов вон туда на сотню локтей! — скомандовал я.

— Учитель, а зачем мы это делаем? Зачем пропускаем электричество через землю? — поинтересовался принц.

— Наконец-то! — усмехнувшись, прокомментировал я. — А то я уже начал бояться, что ваше любопытство заснуло. Воду мы ищем, дорогие мои. Земля в пустыне сухая и отличается высоким сопротивлением. А вот вода содержит соли и неплохо проводит электричество. Если внизу есть вода, сопротивление нарастает с расстоянием иначе, чем если там только сухая почва. Вы слышали, как мы с Мэйлань и Сабой воду нашли? И сразу путь через пустыню стал намного легче. В том месте мы даже разбили огороды, и там выросло небольшое поселение.

— Но там колючка помогла! — возразил мне Леонид.

— Верно, но если вода находится глубже, корни растений уже не могут её достать. Поэтому мне пришлось изобрести этот способ! — с улыбкой ответил я.

На самом деле, я его не совсем придумал. Про использование электрического тока для исследования недр я слышал ещё в оставленном мной будущем. А вспомнил об этом методе после того, как съемка магнитных полей помогла найти новое месторождение магнетита в окрестностях города Хураздан[4].

— А почему вы думаете, что вода найдётся? — заинтересовался более практичным вопросом Ашот.

* * *

[4] Подробнее об этом поиске можно прочесть в романе «Руса. Расширяя пределы». Хураздан — город, построенный роднёй ГГ на берегу реки Хураздан (ныне — река Раздан). Город Хураздан не совсем совпадает по местоположению с нынешним городом Раздан, но находится несколько выше по течению.

* * *

И что ему ответить? Что в далеком будущем ливийский лидер Муаммар Каддафи создал проект «Великая рукотворная река»? Про сложную сеть водоводов, которая снабжала пустынные районы и побережье Ливии водой из Нубийского водоносного слоя?

— Вода тут была, мальчики! — тихо сказал я им. — Ещё несколько тысяч лет назад тут было засушливое место, а не пустыня. И в этих местах хватало полей, пастбищ и огородов, кормивших предков нынешних ливийцев. Потом вода ушла с поверхности, но в глубинах она должна была остаться. Не в любом месте, разумеется. Но её там, в глубине, целое море.

— Это вам духи предков рассказали? — благоговейным шёпотом спросил Ашот.

Я думал отделаться неопределённым кивком, но потом, не желая лгать своим ученикам, добавил:

— Не стоит об этом говорить. Главное, мальчики, в другом. В том, что мы найдём эту воду и сможем создать посреди пустыни целую цепочку оазисов.

Тут Леонид замер, потрясённый пришедшей ему в голову мыслью.

— Учитель, а ведь, когда мы это сделаем, нубийцы и ливийцы тоже начнут считать вас богом. Или хотя бы — посланцем богов. И перестанут на нас нападать!

— Ну, это вряд ли! — невесело рассмеялся я. — Люди любят воевать. А за воду в этих местах они воюют с особенной охотой. Так что нападут обязательно! И, скорее всего, не раз!

А про себя подумал, что мне стоит озаботиться системой защиты. Сделать так, чтобы захваченный кочевниками или другими противниками оазис быстро остался без воды. И вот тогда-а-а… Убедившись, что воду в пустыне без меня не получить, кочевники, и правда, могут на поколение-другое стать надёжными союзниками.

* * *

— Руса, что это за ерунда? — в голосе деда ясно слышалось удивительное сочетание растерянности и возмущения. — Ты же обещал, что нормальное олово получится!

Если быть точным, то ничего я не обещал и обещать я не мог. Просто в голове застряло, что при плавках по технологиям Древнего Мира и Средневековья часть олова уходила в так называемую «пену». И что его можно выделить повторной плавкой, просто температура требуется более высокая, да и угля уходит больше. А высокотемпературные печи мы уже давно научились делать.

— Это и есть олово, дедушка. Просто с примесями. «Пена» — она ведь грязная, вот и запачкала. Но ничего, мы электричеством почистим.

— А не дорого получится? — тут же встрял Микаэль.

Тут он прав, хоть мы и снизили себестоимость электричества до 17 халков за киловатт-час, но на электрорафинирование тонны олова этих самых киловатт-часов уйдёт от полутора до двух тысяч. Это что же получается? С учётом работы и угля олово обойдётся примерно в полторы сотни драхм за талант?

— Не скажу, что мы на этом много заработаем. Себестоимость выходит примерно вдвое ниже рыночной цены! — поморщившись, признал я. — Немного не то, к чему мы привыкли. Но вы же знаете, олово нам нужно для чеканки халков и для литья пушек. И то, и другое.

— Да помню я, помню… — скривился он.

— Во-от! — довольно произнёс я. — А всё это в итоге принесёт нам больше продукции, далматского золота, меди и кофе. То есть — новые деньги, развитие и безопасность.

— Не будет безопасности, внучек! — как-то виновато проскрипел мой дед. — Вернее, будет, но не сразу. Нам мало просто лояльных людей. Их сначала выучить надо. Потом рабочим дать станки и инструменты, а воинам — оружие, доспехи и боеприпасы. На всё это потребуется время. И не дни или недели, а месяцы и годы. Нам их не дадут…

На минуту повисло тягостное молчание.

— И что прикажешь делать, дедушка? Сдаться? Или сбежать на край света? Так ведь не поможет! Слишком уж громко мы о себе заявили, нас теперь даже в Китае отыщут.

— Не только в Китае! — криво ухмыльнулся Микаэль. — Но и в Австралии. И в дремучих кельтских лесах. Или в дикой скифской степи.

— Нет уж, к скифам мы не побежим! — заверил их я. — Будем ускоряться! Как? Да всё так же! Строить города, находить воду в пустыне, изобретать новые технологии и станки…

— Для этого тоже люди нужны, Руса! –напомнил мне Микаэль. — Особенные люди. Вроде тебя, Левши, Пигмалиона или Арама-Оружейника. Но таких мало!

— Согласен, таких немного. Но всё же больше, чем кажется. Просто многие из них завязли в рутине или не имеют нужных ресурсов. И мы это изменим!

* * *

Газет этот мир ещё не знал, письменные объявления тоже не получили широкого распространения. Поэтому нам пришлось немало заплатить глашатаям, чтобы во всех более-менее крупных городах современного мира на разных языках зачитывали одно и то же объявление:

— В Александрии Нубийской открывается Высокая Школа Механики. Туда бесплатно принимают всех, проявивших склонность и способности к изобретательству, конструированию и созданию сложных механизмов. В этой Школе создаются отделения измерительных и навигационных инструментов, строительства станков и насосов, изготовления и ремонта часов, производства землемерных инструментов, оптических приборов и оружейное. Любой, кто считает себя или своих детей подходящим, может явиться на собеседование к представителю рода Еркатов в нашем городе. Прошедшим собеседование оплатят проезд в Александрию Нубийскую и будут содержать всё время, необходимое для принятия по ним окончательного решения. В случае отказа в приёме таковым по их выбору либо будет оплачен обратный проезд и выплачена некоторая сумма за беспокойство, либо помогут с обустройством на месте по специальности…

Народ, услышав это, неизменно начинал шуметь. Мы позаботились о том, чтобы запустить в народ слухи о необыкновенно высоких заработках мастеров на Первом Пороге.

— Тем же, кто не нуждается в обучении, и имеет готовые изобретения, помогут с их реализацией! — добивали слушателей глашатаи.

* * *

С прошлой главы статы пополнились методом электрической разведки недр, позволяющим находить воду в Нубийской пустыне.

Глава 6

«Главная ценность — это люди!»

Я никогда не был, что называется, мастером на все руки. Поклеить обои, приготовить несколько простеньких блюд, покрасить пол — всё это, практически, мой потолок в прошлой жизни во всём, что не касалось химии. В этой, разумеется, пришлось делать намного больше, но… Всё же я чаще работал головой, а разные операции после отработки основного принципа сбрасывал на своих учеников и помощников.

Вот и о том, как работает буровая установка, я не имел ни малейшего понятия. Так, «большое сверло», вот и дырки в земле оно бурит шире и глубже. Однако даже мне было известно, что при сверлении стенки, например, приходится время от времени останавливаться и «выдувать» пыль, чтобы она не мешала дальнейшей работе.

Но там речь идёт о считанных сантиметрах. А как с справляться с удалением измельчённой породы, если речь идёт о десятках метров? Как охлаждать рабочую часть бура? Как укреплять стенки скважины, чтобы они не осыпались? Как передать вращающее усилие на такие расстояния?

Вопросы, одни только вопросы. Нет, оказалось, что египтяне уже умели бурить камень и уже многие века применяли эти технологии в строительстве. Но и их установки «дотягивались» лишь на метр-другой-третий, что для наших потребностей было маловато.

В итоге моя родня, оставшаяся на Хураздане, столкнулась с проблемой — как без огромных трудозатрат проверить, где именно под землёй располагается самая толстая часть пласта? На какой глубине?

Можно было, конечно, выдолбить узкие колодцы, средства позволяли. Вот только на это ушло бы немало лет. К нашему счастью, удалось где-то на юге отыскать мастера, владевшего технологией долбления скважин. вместо бурения. Долбящую головку приподнимали на верёвках и с определённой высоты сбрасывали вниз. И повторяли это много раз. Затем извлекали дробящий инструмент наверх, проверяли его состояние и крепость верёвок, при необходимости ремонтировали.

И во время этого «технологического перерыва» извлекали из скважины измельчённую породу. Как? Очень просто! Заливали в скважину немного воды, взбалтывали её и извлекали образовавшуюся пульпу специальными ведёрками. Повторять тоже приходилось неоднократно. Представляете себе производительность такого «передового» процесса⁈

Вот и пришлось мне мобилизовать часть мастеров на изобретение буровой установки. Безо всяких кавычек. Ничего подобного тут не существовало, а принцип его работы тут знали задолго до меня. Но пришлось искать ответы на все перечисленные вопросы и на другие, вставшие при их решении.

Что? Почему меня не устраивало рытьё колодцев? Да, вы правы, слои воды очень широк, а сама она текуча. Поэтому риска «промаха» не возникало. Бери и рой колодец где угодно, мимо воды не промахнёшься!

Да, всё верно. Не промахнусь. Но колодец — это просто и понятно. Опустил ведро и поднял. Если даже его засыпать взрывом — снова откопают. При этом я ни на секунду не сомневался, что кочевники будут время от времени захватывать мои источники воды. Поэтому мне нужно было настоящее чудо. Узкая скважина и относительно сложное оборудование, качающее воду из глубин. Такое хозяйство будет нуждаться в обслуживании, время от времени ломаться… Но для меня это и было то, что нужно! Потому что в результате без меня и моей «обслуживающей кампании» с Первого Порога будет невозможно обойтись.

Вот и пришлось затеять серию «мозговых штурмов» по разработке буровой установки.

— Значит так! Перечисляю, до чего мы уже договорились раньше. Во-первых, чтобы стенки не осыпались, мы по мере углубления скважины будем подавать в неё обсадные трубы, укрепляющие стенки. Источником

* * *

[1] Перечисленные сведения подтверждаются историками. Египтяне применяли технологии сверления камня ещё при строительстве пирамид. А долбление скважин применялось, например, китайцами, задолго до описываемого времени. Бурение скважин с применением электродвигателя, погружаемого в скважину — изобретение самого начала ХХ века, для нужд ГГ, на самом деле, избыточное. Но он и не обязан находить сразу оптимальное решение.

* * *

Участники «штурма» кивками подтвердили, что всё поняли. Ха! Как будто я не знал, что уже через несколько минут выяснится, что многие услышали, но выводов не сделали.

— Напоминаю, на время нашего «штурма» все чины снимаются. Предлагать можно любую глупость, критика запрещается. Но переход на оскорбления запрещаю. Как и драки. Так, ножи все сдали?

Нож — непременный атрибут свободного мужчины, но больно уж горячий тут народ собрался. Причём почти половина — пришлые «механики», для которых я, конечно, авторитет. Всё же человек известный, философ, изобретатель, наместник Нубии и ближник самого Александра Великого… Но — не Учитель. Поэтому в горячке могут и сорваться. Пришлось оружие отбирать, да и охрану ставить на всякий случай.

— Итак, как удалять со дна скважины измельчённую породу.

— Колодец надо рыть! — тут же буркнул рыжий Фрасимед. Сам он утверждал, что родился в Византии и весьма там процветал, но при этом собеседование для поступления в Механическую Школу он проходил в Яффе, причем родне Микаэля пришлось не только оплатить ему дорогу сюда, но и погасить имеющиеся у него долги. Человек очень конфликтный и с большим самомнением. Вот и сейчас он просто пропустил мимо ушей всё, что я говорил в начале. — Тогда и проблем не будет.

Эх, ну вот как с ним быть? Сокровище то ещё! Образование его носило фрагментарный характер, но я, скрепя сердце, оставил его в городе и даже допустил к занятиям. Руки у мужика оказались золотые. Клины для пушечных затворов он шлифовал идеально. А главное, что меня подкупило, он просто бредил идеей создания шлифовальных станков, на которых эта работа станет посильна даже продвинутому подмастерью.

— Мастер Фрасимед, идею отказа от бурения скважин мы уже не обсуждаем! — напомнил я ему.

— Предлагаю подавать воду, а пульпу вёдрами поднимать! — подал голос Арам Бурильщик. — Мы так в Хураздане делали, хорошо получалось.

— Не позорь род Еркатов, парень! — насмешливо заметил его тёзка Арам Оружейник. — Медленно это, очень медленно!

— Критика во время «штурма» запрещена! — напомнил я, прежде чем начался спор, который неизбежно перерос бы в свару. — И оскорбления, кстати, тоже. Сама идея поднимать пульпу мне нравится, но сделать это надо как-то быстрее.

— С этим проблем нет! — тут же отреагировал Оружейник. — Твой винт, Руса, может и пульпу поднимать. Хорошо поднимает, если скважину наклонной сделать.

— А воду где брать? Пустыня же кругом! — тут же прозвучал чей-то вопрос.

— А вот это уже следующий вопрос! — подхватил я. — Часть воды наверху с пульпы стечёт и будет использована повторно. А часть придётся возить, ничего не поделаешь. Кстати, заодно вода и тепло отводить будет, решаем проблему с охлаждением…

* * *

Помните, «каждый год, тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню»[2]? Вот и здесь у нас постепенно сама собой сложилась похожая традиция. В один из выходных дней перед здешним Новым годом, приходящимся на весеннее солнцестояние, мы большей частью городской «верхушки» отправлялись париться. Это носило почти сакральный характер, ведь вступить в новый год чистым — это важно.

* * *

[2] Фраза Евгения Лукашина, главного героя фильма «Ирония судьбы или С лёгким паром».

* * *

Постепенно выработалась традиция, что важные дела мы там не обсуждаем. Так, ленивый трёп «ни о чём», анекдоты и байки травим, а после бани нас ждут массаж и холодное пиво или чай — по выбору. Крепкие напитки здесь тоже не допускались, чтобы не искушать стариков.

— Кстати, хотите анекдот? — вдруг спросил Проникающий-в-суть-вещей и, не дожидаясь ответа, начал излагать. — Мастера Карфагена недавно научились стальные стволы для ружей сваривать. Но гладкоствольных пистолетов и дробовиков им показалось мало, они сделали нарезку.

— И что? — тут же заинтересовался Оружейник.

— Разорвало, конечно! — улыбнулся рассказчик. — Тогда они сделали стенки ствола более толстыми и укрепили их специальными накладными кольцами. Выстрелили и… Пуля застряла в стволе!

Жизнерадостный гогот слушателей сотряс предбанник.

— Ага! Тогда они усилили заряд…

— И у них казённая часть не удержала пороховые газы! — уверенно заявил Арам. — «Переломки» всем хороши, но ограничены по мощности заряда.

— Верно, не получилось у них, — подтвердил Следак. — Тогда они казённик для прочности заварили наглухо, оставили только маленькое отверстие для запальной трубки.

— Погоди, а заряжают как? — не понял я.

— А как пушку, через ствол! Дымный порох засыпают, потом тщательно шомполом уплотняют, потом пыж и напоследок пулю заряжают.

— Так я о том и спрашиваю. Если пулю сделать легко вставляющейся, она по нарезам не пойдёт и толку не будет. А если она к стволу плотно прилегает, то как они её загоняют?

— Молотком! — ответил Ашот. Увидел моё недоверчивое лицо и повторил: — Деревянным молотком лупят по шомполу и вгоняют свинцовый шарик.Он деформируется и ввинчивается по нарезам.

— Свинцовый шарик, говоришь? — задумчиво переспросил Микаэль. — Так у него масса меньше получается, чем у наших пуль. Получается, и пробивающее действие слабее?

— Получилось бы! Но они ствол шире сделали. Так что теперь у них есть небольшие такие нарезные дульнозарядные пушки калибром одна двадцать вторая локтя[3]. Заряжать её приходится несколько минут, да ещё и после каждого выстрела нужно чистить, больно уж их дымный порох грязным получается.

* * *

[3] Одна двадцать вторая локтя ~ 22,7 мм.

* * *

Собравшийся народ снова грохнул. Посмеяться над «тупыми пунийцами» желающих нашлось немало, только я не спешил присоединяться к общему веселью.

— Эта штука называется штуцером! — медленно проговорил я. — Недостатков у неё множество, это так. Да и первые экземпляры будут «сырыми», кто ж спорит. Но…

— Что «но», внучек? Говори уж, раз начал!

— Если я правильно помню, то

— Погоди! — нахмурился Оружейник. — Получается, они наши патрульные карабины превзойдут?

— По точности и пробивающей способности — да! — признал я. — А по скорострельности всё равно сильно уступать будут.

— Это никуда не годится! — тут же вмешался принц Ашот. — Нужно нам повторить!

— Повторять не будем. Зачем? Мы превзойдём! — криво улыбнулся я. Не хотел я торопить прогресс оружия, но — куда деваться? Отставания мы себе позволить не можем!

* * *

— Нет, братцы, калибр увеличивать не нужно! Да, я вас услышал и понял, что гильза патрульного карабина увеличенного заряда не выдерживает. Ну и что? Увеличить объём можно и без того, чтобы наращивать калибр! Что значит «как»? Можно гильзу удлинить, а можно и форму гильзы изменить, сделать её не цилиндрической, а похожей на бутылку.

— Плохая идея! — тут же отреагировал Арам Оружейник. — У наси цилиндрические выходят дорогими, вручную каждую гильзу подгоняем. А «бутылочные»…

Он только рукой махнул.

— Для «бутылочных» придётся отдельный станок изобретать! — поддержал наставника Квартерон. — А может, и не один. Это долго, Руса.

— Хорошо! — согласился я. — Давайте пока просто удлиним. Прежний патрон имел одну десятую локтя? Вот и сделаем длиннее на четверть. И заряжать будем по-прежнему с казённой части, это даже не обсуждается!

— Руса, ты не перегрелся, часом? — озабоченно спросил Оружейник и потянулся пощупать мой лоб. Когда я отстранился, он пояснил: — Разумеется, с казённой части, раз заряжаем патроном с металлической гильзой.

Надеюсь, я при этом не покраснел.

— Затвор делаем клиновый. Только надо придумать, как бы его легче открывать и закрывать.

— А что тут думать? — тут же встрял Рустам Квартерон. — Сделаем внизу примерно вот такую скобу… Стрелок на неё нажмёт, и затвор откроется. Можно будет стреляную гильзу достать и новый патрон вставить. Потом рычаг обратно вернёт, и затвор плотно закроет камору, можно стрелять.

— Хм… А не слишком сложно? — усомнился я. Получившийся карабин напомнил мне ружья из фильмов про Гражданскую войну в США[4]. Потянем ли мы такой уровень? Но не штуцеры же дульнозарядные нам делать, верно?

Впрочем, и от них можно получить пользу. И я даже знал, как.

* * *

[4] Действительно, у ГГ и его команды получился аналог карабина Шарпса, применявшегося в ходе Гражданской войны в США и при покорении Дикого Запада. Даже скоба Спенсера применяется. И тоже однозарядный, заряжание и извлечение гильзы производится стрелком вручную. Есть лёгкие отличия по характеристикам гильзы и пули, но главное отличие в том, что ГГ использует бездымный порох. Кстати, оригинальный карабин Шарпса отличался исключительно меткой стрельбой. В 1874 году из карабина Шарпса с расстояния 1538 ярдов (около 1406 м) Билл Диксон попал в воина-индейца, что для того времени было незаурядной дальностью стрельбы. Вряд ли можно ожидать, что «гаражная самоделка» родни Русы Ерката покажет такие же характеристики, но, как говорится, потенциал имеется!

* * *

— Что это, господин? — недоумённо спросил Паламед[5].

* * *

[5] Паламед — управляющий производствами у Птолемея Сотера, который в АИ Цикла не правит Египтом, зато стал Наместником Западной Индии и местоблюстителем в паре царств. Оба героя и события упоминаются в романе «Руса. Расширяя пределы».

* * *

Нет, дураком он не был, напротив. Отличался изрядным хитроумием, как и спутник Одиссея. В честь которого и был назван. А потому понимал, что перед ним ружья. Неясным оставалось другое — при чём тут он? Почему господин Наместник показывает эти ружья именно ему? Впрочем недоумевал он недолго.

— Такие ружья Руса Еркат называет штуцерами. Придумали их оружейники Карфагена, но мастера Еркатов быстро сумели их повторить и улучшить.

«Кто б сомневался?» — подумал Паламед. — «Руса Еркат собрал у себя лучших мастеров. И продолжает собирать!»

— Эти два штуцера он прислал мне в подарок. И для опробования. Они стреляют простыми свинцовыми шариками и заряжаются дымным порохом, так что проблем с боеприпасами у нас не будет.

— Для двух ружей их в любом случае не возникло бы! — осмелился прокомментировать управляющий.

— Правильно рассуждаешь! Но кто говорил о паре? Руса утверждает, что штуцеры эти отличаются высокой точностью и пробивающей способностью. А он готов не только поделиться с нами всеми секретами производства, но и капсюли для них производить прямо тут. У нас уже работает несколько его химиков, вот один из них и будет делать… Представляешь, хитроумный Паламед⁈ У нас будут ружья, способные попасть в воина на той же дальности, что и пушки! И не просто попасть, но и пробить любой доспех!

— Я очень рад, господин наместник! — ответил тот и бледно улыбнулся. Это царям новое оружие приносит радость побед и новых приобретений. А ему, бедному управляющему — только головную боль. Обучать мастеров, строить новые печи и станки, искать лишнее сырьё, находить деньги… О, кстати!

— Господин мой, щедрость рода Еркатов всем прекрасно ведома. Но не менее широко известно и то, что с ними лучше рассчитываться. Чем придётся расплачиваться в этот раз? Оружие извутца? Отборный жемчуг? Лучшие ткани из хлопка? Или, может быть, алмазы?

Улыбка Птолемея слегка поблекла.

— Нет. Сейчас они хотят плату людьми. Воинами, мастерами-литейщиками, кузнецами, искусными механиками и тому подобное. Список я тебе позже перешлю.

Паламеду поплохело. Увы, именно хороших мастеров ему и так больше всего недоставало… Говорят, Руса Еркат как-то обронил, что «главная ценность — это люди!»

Управляющий был полностью с ним согласен, только дополнил бы, что люди должны быть знающими и умелыми.

* * *

С прошлой главы статы пополнились разрабатываемой буровой установкой, дульнозарядным штуцером и аналогом однозарядного карабина Шарпса с металлической гильзой, клиновым затвором и скобой Спенсера.

Глава 7

«Пожрал, как волк овцу»

Сегодня после обеда я послал всех окружающих далеко и надолго, приказал обходиться без меня и заперся в лаборатории. Настроение было мерзкое и хотелось кого-нибудь даже не просто покусать, а натурально загрызть. В таком состоянии от важных дел близких людей лучше держаться подальше. И заняться чем-нибудь успокаивающим.

Сегодня я решил исследовать состав шлама, образующегося при очистке олова электричеством. Основной примесью, как и ожидалось, было железо. Его я отделил, и теперь попытался разобраться с остатком.

Та-ак, а если попробовать сплавить со щелочью в среде кислорода? Отлично, масса изменилась, значит произошло окисление. Растворяется ли получившийся сплав в воде? О! Появилось характерное окрашивание. Марганцовка. Значит, марганец есть. Ну да, вот и характерный осадочек выпадает, значит, марганец тоже есть.

Проверим, что будет если подкислить? Хм, соединения марганца, как и должно быть, растворились. Исчезли и осадок, и характерная окраска ионов перманганат. Отлично, значит пузырьки — это кислород. А что у нас за белый осадочек на дне остался? Ничего, сейчас высушу и взвешу. А пока можно чайку пойти попить. Только куда отправиться? Домой? Не хочу! Там Софочка и Дрипетида с Сабой, а именно они мне нервы и «раздёргали».

Может, к деду? Заодно и поболтаем, заняться-то всё равно нечем. К другим людям меня пока выпускать рано, а осадок ещё час будет сушиться, не меньше. Решено, навещу старика!

* * *

— Так чего ты так разозлился-то, я не понял? — уже в третий раз переспросил дед.

— Чего ты не понял, дедушка? Вы мне сами эту Сабу в койку подложили. Да ещё и требовали, чтобы я не смел отказываться. Было дело? Было! Ладно, понимаю, это было лучшее решение. Но раз девчонка стала частью моей семьи, значит, простите, и получать она всё положенное должна. И общение, и обязанности, и…

— Да понятно, понятно! — замахал на меня руками Тигран-старший. — Я не настолько стар, внучек, и что именно мужчина должен давать своим женщинам, ещё помню. Но, как я понял, с этим всё в порядке?

— В том-то и дело, что нет!

— А что именно не так? Жёны её к тебе не подпускают?

— Да нет, деда… Но странно как-то… Вижу же, что мутят они! То за ткацкий станок девчонку усаживают, то на кухню отсылают, то учителя с ней занимаются… В результате я её днём почти и не вижу. Только во время приёмов пищи, да и то не часто.

— Ну и что? — пожал он плечами. — Учат они её. Ты никогда не думал о том, что в царстве Даамат люди живут совсем иначе? Другое едят, иначе готовят, по-другому хранят припасы… Может быть, и ткацкие станки у них другие. Когда узнает, что надо, найдут ей и другие дела, более важные.

— Думаешь?

— Ну да. Они у тебя мудрые, даже умудрились не поцапаться, а союз образовать. Как ты как-то сказал: «Спина к спине против остального мира». У нас, внучек, врагов хватает… И они это понимают. Так что не волнуйся, её они тоже постараются в свой союз затянуть. Поэтому мой тебе добрый совет: не лезь в женские дела без нужды. Пока они сами справляются? Саба тебе не жалуется? Ну и прекрасно!

— Погоди! Ладно, пусть они её учат. Но почему они с ночными делами мутят?

— В смысле? Там-то что не так?

— На прошлой неделе я уже договорился, что ночь проведу с Розочкой, а следующую — с Софией, но они вдруг передумали и четыре ночи подряд направляли ко мне Сабу. А вчера я хотел быть с ней, так нет, пришла Принцесса… Тьфу ты! А как теперь их различать? Саба-то тоже принцесса…

— А тут, внучек, тем более не встревай! — улыбнувшись, посоветовал дед.

— Это почему ещё? Мой голос и желания что, совсем никого не интересуют? Я что тут, для мебели? Кто хозяин в моём доме, я спрашиваю⁈

Тут я вдруг осознал, что ору на него. Причём не просто повысил голос, а под конец полностью потерял над собой контроль.

— Прости, деда… Правда, прости. Сам не понимаю, что это на меня нашло?

— Эх-х, внучек… — с этими словами он встал, подошёл и ласково потрепал меня по волосам. — Вся беда в том, что ты слишком умный. И слишком привык всё понимать и держать под контролем. А тут… Ты чувствуешь, что всё это неспроста, но не понимаешь, что именно происходит. А объяснять тебе твои хитроумные жёны не хотят. Эх… Умные-то они умные, но тут сглупили. Проще было тебе объяснить.

— Погоди… Так ты что, в курсе?

— Нет! — улыбнулся он. — Ничего они мне не говорили. Но догадаться не так уж и сложно, я ведь живу давно, повидал многое…

— Так объясни, не тяни!

— Вспомни наши традиции. Отец на твоей матери когда женился? Правильно, когда у неё сын родился. Да, я тебя имею в виду. Я тебя тогда в Род принял, потому что так положено. А наложница, сына которой приняли в род, у Еркатов неизбежно становится женой.

— Ну и что? Нет, остальное я понял. Софочка многое знает в этих вопросах, понимает и то, какие дни благоприятны для зачатия, а какие — нет! Получается, они не хотят, чтобы Саба из наложницы стала женой? Ревнуют, что ли?

— И это тоже! — улыбнулся дед. — Но ты упустил другое слово. Главное в данном случае. Они не хотят, чтобы она стала твоей женойсейчас! В этом году. Или в начале следующего.

Я тупо уставился на него, ощущая себя последним двоечником в этой школе.

— Дядя её нам не нравится, — снизошёл он до объяснений. — И дело не в его личности. Просто, царь и союзник из него… Не очень для нас подходящий. Но если его племянница родит тебе сына и станет тебе законной женой, то нам придётся поддержать его по-настоящему.

— А что изменится через год? — хриплым голосом спросил я.

— Мало ли… — неопределённо пожал он плечами. — Нашему принцу Ашоту царство Даамат приглянулось. А там есть подходящая молодая претендентка. Женится на ней и завоюет себе царство. Он давно собирался…

— Э-э-э… — промычал я. — А почему?..

— Почему это от тебя скрывали? Точно знать я не могу. Но думаю, внучек, это потому, что врать ты плохо умеешь, особенно близким. А твои жёны решили, что Сабе об этом знать пока не стоит. Вот и…

— Ну, я и дура-ак! — хлопнул я себя по лбу. — Навоображал себе невесть что, накрутил себя… А оказывается, всё так просто. Спасибо тебе, дедушка!

* * *

Пока

Однако узы брака с племянницей другого претендента на царство — родство более серьёзное, так что меня могут не понять свои же, когда я поддержу Ашота против Давида. И не взять Сабу в жёны, если она родит мальчика, тоже нельзя.

Вывод? Мои девчонки правы, спешить в этом деле не стоит. Пусть наша вторая принцесса пообтешется, обучится немного нужным навыкам, а заодно за это время Ашот либо подберёт под себя Даамат, либо откажется от этой затеи.

Тут я с моими «заговорщицами» во всём согласен. Правы они и в том, что самой Сабе об этом знать не стоит. Нет, не потому, что она питает нежные чувства к дяде, какое там! Он её убил, угрожал и её жизни…

Но сама-то она, наверняка хочет моей законной женой стать, и побыстрее. Другой статус, куда более почётный, что ни говори. Получается, знать ей ничего не надо. И как же мне сохранить тайну? Дед прав, врать я так и не выучился!

Тут я улыбнулся. Хе! Для того, чтобы сохранить тайну, вовсе не обязательно ловко обманывать. И уклоняться от общения или молчать — тоже не обязательно. Достаточно просто направлять умело беседу. Задавать заранее выбранные безопасные темы.

Например, пусть рассказывает мне историю своей страны. Или — особенности кухни. Да мало ли других тем найдётся! В конце концов, и я могу немного о себе рассказать, благо есть о чём, заодно Саба в языках попрактикуется. Да и заняты мы будем не только разговорами.

* * *

— Так, парни, хватит пустых разговоров! — голос Савлака Мгели был жёстким. — Давайте подведём итоги. Что мы выяснили?

Ближние члены «волчьей стаи» переглянулись, выбирая, кто начнёт.

— Идти на абордаж на обычных биремах смысла нет, командир! — прогудел Гоплит. — Корпус недостаточно прочный, одно попадание ядра — и всё, у тебя не корабль, а инвалид.

— Да и под картечь подставляться опасно, у толстушек пушечные палубы расположены выше, борт не прикроет. Половину экипажа потерять можно! — дополнил Йохан Длинный.

— Кар-ртечь! Непр-ри-ятель! — традиционно поддержал хозяина попугай.

— При абордажах на борта «толстушек» с бирем карабкаться тоже мало удовольствия! — вернул себе слово Гоплит. Они намного выше, как на крепостную стену лезть приходится.

— Нам нужен корабль с высокой палубой, крепким корпусом и достаточно быстрый, чтобы мог догнать «толстушек» и убежать от бирем! — подвёл итог Волк. — Это всё?

— Нет, командир. Ещё он должен иметь пушки. Желательно не только на носу и на корме, но и по бортам, — высказался Полуперс. — Флотилии Библиофила не хватило именно огневой мощи.

«Волки» призадумались.

— Получается, нам нужно что-то типа бармбунары, но не такое пузатое, чтобы быстрее ходило? — не слишком уверенно подвёл итог Длинный. — А такие корабли бывают? Или строить придётся?

— Строить нам некогда! — отрезал Волк. — Руса и его компаньоны торопятся. Но я слышал, что-то похожее род Корабелов для плавания в Индию и Китай построил. Там расстояние большое, вот они и пожертвовали возможностью проходить Канал ради высокой скорости и приемлемой грузоподъёмности. Но пушек у них всего три — одна на носу и пара — на корме.

— Ну, нам-то много груза возить не придётся! — усмехнулся Йохан. — Так что можно немного эти кораблики переделать и соорудить пушечную палубу. Хорошая штука должна получиться. Любую «толстушку» догоним, растерзаем и сожрём. Как волк овцу!

Все старые члены «волчьей стаи» радостно оскалились при этом сравнении.

— А корпус-то у них крепкий? — поинтересовался Гоплит.

— А сам как думаешь? Они по океану плавают! — и Волк «порадовал» ближний круг своей знаменитой ухмылкой.

— Это всё хорошо, но отдадут ли нам эти кораблики? — охладил общую радость Рустам Полуперс. — И ещё вопрос у меня имеется. А что мы будем делать, если прямо перед боем или во время него ветер стихнет? «Толстушки» под вёслами еле-еле ковыляют, а у пунийцев и вёсельные корабли имеются!

— Хорошие замечания! — признал Волк. — Получается, нам тоже от вёсельных корабликов отказываться не стоит. Пусть прикрывают. А вот на тему «отдадут ли» — это надо с Русой обсудить. Рустам, ты у нас самый грамотный. Подготовь письмецо, а я с ним к Колобку схожу. Отправим с голубиной почтой.

* * *

Гравиметрический анализ — штука простая, но требовательная. Берёшь вещество, взвешиваешь и нагреваешь. И следишь за тем, как изменяется масса со временем. Белое вещество, которое у меня осталось в осадке, почти наверняка было гидроксидом, а вещества этого класса при нагреве теряют воду.

Когда температура поднялась примерно до 70–100 градусов, масса начала уменьшаться, а порошок пожелтел. Хм… Я напряг память, но не смог вспомнить соединения, которому свойственна такая окраска.

Ладно, продолжаем. После того, как вес стабилизировался. Я начал повышать температуру. Дело несложное, но долгое, так что мысли перешли на просьбу Волка.

Нет, почему ему нужны именно наши новые кораблики, я понимал. Вот только как убедить партнёров поделиться? Денег предложить? Это само собой, платить придётся. И за оба построенных кораблика, и за третий, который достраивается, и за переделку. Кстати, а где я возьму деньги? Лишних ни у меня лично, ни у рода не было.

Я скривился. С одной стороны, денег на мои личные нужды или на нужды семьи было с избытком. А с другой, на бизнес и нужды наместничества — постоянно не хватало.

Просто темное колдовство какое-то! Вот, казалось бы, нашёл я внеплановый источник олова. Каждая плавка приносит около четырёх центнеров этого металла, а в здешнем сухом климате можно делать до трёхсот плавок в год.

При нынешних ценах это больше восьми тонн серебра. Три с третью сотни талантов Два миллиона драхм. А корабли, вместе с переделкой и вооружением даже до ста тысяч не дотягивают, о чём вообще тут

Оказывается, можно. Во-первых, себестоимость олова — чуть больше половины выручки. То есть, уже остаётся меньше миллиона. Во-вторых, новое производство потребовало массу электроэнергии. Пришлось срочно в строительство новой генерации вкладываться. А это не только водяные колёса и генераторы. Нет, надо в инфраструктуру вкладываться. В запруды, водоводы, город и охрану…

Кстати, об охране. Кучу денег потребовал проект новых ружей, тех, что с клиновым затвором. И производство новых патронов тоже недёшево обошлось. А ведь пришлось ещё новых патрульных набирать, верблюдов и лошадей покупать…

Вот уже всего четыреста тысяч осталось. Но я еще и набор в Школу Механиков провёл. Даже не спрашивайте, во сколько это обошлось, даже вспоминать не хочу!

А ещё есть флотилия Библиофила, тоже отъедающая свою часть доходов.

Ну и «вишенка на торте», как говорится, пушки для Неарха. Лить-то мы их льём, а вот платить нам не спешат. «Денег в казне нет!»

То есть, на бумаге у меня прибыль, а в реальности денег только меньше стало, чем запланировано. Если бы не чеканка монеты, даже и не знаю, как бы мы выкрутились. Вот и получается, что свободных денег у меня нет.

Та-ак, при 700 градусах снова началась потеря веса. И цвет порошка снова стал меняться, он становится лимонно-жёлтым. Что же это, всё-таки такое?

Ладно, похоже, всю воду этот гидроксид потерял, теперь у меня остался оксид. Что же, на этом на сегодня и остановлюсь. А пока схожу к Микаэлю, посоветуюсь. Может, хоть он придумает, где лишние сто тысяч достать.

* * *

— Руса, да ты с ума сошёл! — возмутился наш финансист. — Какие дополнительные сто тысяч? Откуда⁈

Я терпеливо повторил ему свои рассуждения о добавочных доходах от олова.

— Ну кто так считает⁈ — схватился он за голову.

— А в чём я неправ?

— Да во всём, буквально во всём! — почти прокричал он, начав расхаживать по комнате. — Вот смотри сам, ты считаешь доходы за год, верно? Но ведь ещё и четверти не прошло, так что и доходов у нас пока ровно вчетверо меньше.

М-да, этого я не учёл…

— Зато расходы мы уже несём. Так что у нас минус куда серьёзнее.

— А как же мы выкручиваемся? — поинтересовался я. — Ведь деньги-то в казне есть!

— Имеются, конечно! — рассмеялся он. — Что-то даёт чеканка халков и тетрадрахм. Железа и стали мы тоже делаем больше, чем планировалось. Селитру продаём, Клеон её хорошо берёт, даже предоплату даёт в полном размере. Но главный источник, Руса, это векселя. В смысле, долговые жетоны. Мы под это олово и будущие поставки кофе из Даамата уже векселя выпустили. И под дааматское золото. И под медь. Только за счёт этого и выкручиваемся.

— М-да-а-а… — протянул я. — Получается, проект с оловом вместо того, чтобы дать новые деньги, наоборот, заставил нас влезть в долги⁈

— Ну-у-у… Не всё так плохо! — успокоил меня он. — В главном ты был прав, доходы возрастут. Просто сейчас у нас — «кассовый разрыв». Приходит денег ненамного больше, а затраты сильно возросли. Так что извини, но я не знаю, где нам денег на оснащение Волка и его стаи раздобыть. Нашим партнёрам ведь векселя не втюхаешь, им «живые» деньги нужны! И бронзовыми халками им не заплатишь. А выпуск денег из «небесного металла» и так на максимуме. Если сделать больше, им перестанут доверять.

Я только вздохнул, а он на всякий случай напомнил мне:

— Это я не говорю о том, что партнёрам именно новые корабли нужны, а не деньги. Торговля с Китаем и Индией приносит хорошую прибыль. И как ты убедишь их от неё отказаться? Тут нужно что-то очень интересное предложить!

Я понимал, что он прав. Во всём прав. Кажется, Волк останется без кораблей. А овцы Карфагена продолжат ходить по морям без особой опаски. Тут в голове почему-то мелькнула фраза: «Пожрёт, как волк овцу!»

К чему бы это? Откуда? Ой, кажется, я вспомнил. Олово. Волк, пожирающий овцу. Мой лимонно-жёлтый порошок. Точно! Я вспомнил, что это такое. И знаю теперь, как убедить и чем убедить партнёров!

* * *

С прошлой главы статы пополнились новым типом кораблей повышенной мореходности, скоростных и с относительно большим водоизмещением.

Глава 8

«Связь — основа управления!»

Разумеется, я не удержался, и снова побежал в лабораторию. По дороге минут на десять забежал домой, просто, чтобы продемонстрировать, что со мной всё нормально, на людей уже не бросаюсь и вообще — тих и благостен, только очень вдохновлён.

Заодно пересказал моим умницам мысли Микаэля и попросил подумать над тем, где нам срочно раздобыть денег. Что характерно, идеи появились у каждой из них, и это обнадёживало. Какая-нибудь да сработает, а значит, мы снова выкрутимся.

Но обсуждение я оставил «на потом», не терпелось окончательно убедиться в своей догадке.

— Привыкай, Саба! — услышал я голос Розочки уже в дверях. — Руса у нас — человек учёный, философ. И очень увлекающийся. Если ему приспичило отправиться в лабораторию, его никто не удержит.

Я тихо фыркнул, но возвращаться и спорить не стал.

Итак, что мы имеем? Лимонно-жёлтый, довольно тяжёлый порошок. Начну-ка я его снова нагревать. Если я угадал, то… Ну вот, точно! Всё так и есть! При температуре выше 800 градусов началась возгонка. Можно было на этом и остановиться, но я продолжал нагрев. Не было бы у меня электропечи, намучился бы, пытаясь расплавить. А так — никаких проблем. 1470 градусов примерно.

Почему примерно? Так термопары на эту температуру у меня нет. Приходится ориентироваться на температурное расширение тугоплавкого стержня. А там точность измерения — плюс-минус градусов десять-пятнадцать.

Я в возбуждении прошёлся по лаборатории. «Ну что, Руса Еркат, сын Ломоносов, ты доволен? Хватит тебе на сегодня?» — мысленно спросил я сам у себя. И понял, что нет. Мне нужно принести домой металл. И похвастаться. Только чем мне его восстановить? Углеродом? Не то, рискую загрязнить металл карбидом. Водородом? Хорошо бы, но нужно установку собирать. А установка с водородом требует тщательности при сборке, минимум день потребуется. А я и так один день от всех обязанностей отстранился. Взять второй выходной подряд — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Значит, что у нас остаётся? Правильно, восстановление алюминием. Вот только, кажется, у этой смеси температура реакции слишком высокая, получившийся металл не просто

Ничего, безвыходных ситуаций не бывает! Разбавлю термитную смесь чистым оксидом алюминия, вот температура горения и понизится! Что ещё? Ах да, на всякий случай надо будет реакцию в нейтральной среде проводить, чтобы продукт снова не окислился.

Ну что, всё готово? «Махмуд, поджигай!» — мысленно скомандовал я сам себе и замкнул контакт электрического зажигания смеси. Неожиданно яркий свет пламени ударил по глазам и ослепил даже сквозь предусмотрительно надетые защитные чёрные очки.

Я довольно улыбнулся. Раз выделяется столько энергии, значит. Реакция идёт, как надо, и добавка глинозёма ей не мешает.

Слиток полученного металла, казалось, прикипел к «шапке» из оксида алюминия, так что пришлось потрудиться, освобождая его. Сначала отбивал молотком, остатки продуктов горения удалил соляной кислотой. Память не подвела, целевой продукт в ней почти не растворялся.

Так что через некоторое время я гордо демонстрировал своим девчонкам полученный слиток.

— Надо же, — уважительно пробормотала Софочка. — Размером невелик, а тяжёлый.

— Всё верно, милая! — я поцеловал довольную своей наблюдательностью жену. — Этот металл на севере называли вольфрамом, «волчьей пеной». Его примесь заставляет олово уходить в пену. Говорили, что он «пожирает олово, как волк овцу». И он очень плотный, почти как золото.

— И такой же дорогой? — деловито поинтересовалась Дрипетида. — Может, будем его делать и продавать? Тогда и деньги найдутся!

— Не думаю, что им кто-нибудь торговал, — улыбнулся я. — Слишком он редкий. У нас и сырья для его получения пока что немного, весь полученный из него металл в одной руке спрятать можно.

Наша Принцесса в ответ улыбнулась с видом «ну, я хотя бы постаралась».

— Но ты права, для нас этот металл намного дороже золота. И он, как я надеюсь, позволит нам убедить партнёров не только отдать Волку новые корабли, но и по-быстрому их переделать. Кстати, я думаю, его список переделок стоит дополнить.

* * *

— И-и-и-р-раз! И-и-и-р-раз! Правый борт — суши вёсла!

Построить даже бледное подобие плотины Асуанской ГЭС с имеющимися у нас силами нечего было и думать. Поэтому мы поступили иначе — выстроили цепочку водоводов и прудов, а также несколько каскадов водяных колёс при них, одновременно решив несколько задач: производство электроэнергии, мелиорация новых земель, обрыбление прудов и выращивание тростника, служившего нам сырьем для многих производств и топливом. Как сказали бы в покинутом мной будущем, комплексное развитие территории.

Самое крупное из водохранилищ закончило заполняться только в прошлом году. Это был крупный и достаточно глубокий пруд с тремя относительно крупными островками и почти десятком мелких. В длину он лишь чуть-чуть не дотягивал до трёх километров. А в самом широком месте почти достигал полутора.

И вот посреди этого «полигона» сейчас шла азартная игра. Три крупных лодки пытались догнать и взять на абордаж необычную конструкцию, которую я, за отсутствием нужного термина, называл самоходной электрической баржей.

Кстати, управлял ей сейчас мой дедуля, Тигран Еркат-старший. Я, как и обещал, предоставил ему возможность обучиться управлению, и сейчас он резвился, как дитя, раз за разом уклоняясь от атак пиратов. Да, именно пиратов, потому что на вёслах сидели ребята из экипажей Волка, и всем отобранным сюда ремесло «джентльменов удачи» было не чуждо.

Впрочем, защищали баржу тоже их коллеги.

— Аккуратнее, с кормы заходить не стоит, винтами перемолоть может! — напомнил я Савлаку Мгели, в лодке которого я в данный момент сидел. — Или струёй опрокинуть.

Волк в ответ только кивнул. Он сам видел, как четверть часа назад так перевернулась лодка Боцмана.

— Правее правь! Парни, готовимся к абордажу! — распорядился он.

Но в этот момент бумкнула пушка, стоящая на корме дедовой баржи. Разумеется, выстрел был холостым, но на такой короткой дистанции мне показалось, что огнём опалило лицо. Я попытался уклониться и завалился на спину, несмотря на то, что сидел в лодке, а не стоял. Впрочем, я был в этом не одинок, многие прекратили грести, отчего их вёсла перепутались с вёслами других, пытавшихся продолжать движение, несмотря ни на что. Нашу лодку при этом почему-то повело вправо, она опасно закачалась и остановилась.

— Мы условно убиты. Снова! — донёсся до меня совершенно спокойный, и даже чем-то довольный голос Волка. — И по условиям игры должны подождать три минуты, прежде чем возобновить движение. Гребной указчик, начать счёт!

— Два! — раздалось почти сразу же. — Четыре… Шесть…

Но едва он дошёл до ста тридцати двух, как прозвучала сирена., означающая конец игры.

— Конец игре, гребём к пирсу! — распорядился Мгели.

* * *

— Ну, спасибо тебе, Руса. От всей души спасибо! — поблагодарил он меня при всех. — отличная штука эта твоя баржа! Борта высокие, с миопарона или другой ладьи и думать нечего на абордаж взять. Да и с биремы трудновато будет. И пушки есть, и гребцы не перед боем не изматываются…

— И даже на рулевых вёслах держать никого не надо! — присоединился к его восторгам Полуперс. — Так то у нас во время боя на каждом из пары вёсел по два-три человека стоит. И ещё пара свежих на подмену. А тут — один человек штурвал крутит. Даже старик справляется!

— Этот старик был лучшим плавильщиком у рода Еркатов-Речных! — напомнил я. — И отличным кузнецом.

— Я не спорю, Руса, дед у тебя замечательный! — мягко согласился он. — Но ему уже восьмой десяток идёт, так что силы всё равно не те, что прежде. И к тому же. Я это в похвалу сказал.

— Вы особо-то не радуйтесь! — поспешил я охладить их восторги. — Батарей хватает всего на три часа работы на полной мощности. Потом ещё час-полтора двигатели проработают, но скорость постепенно будет снижаться. Так что основным движителем у вас останутся паруса. А движки — так, чтобы в порт войти и из порта выйти. Ну и для манёвров в бою, разумеется.

— А пушки ты нам какие дашь? — деловито уточнил Савлак. — Стальные, как у Библиофила? Или бронзовые, как у Неарха?

— Вперемежку! — признался я. — А сколько каких — это ещё посчитать нужно будет.

— Ну что ж, посчитаем! Но ты имей в виду, кроме новых кораблей я с собой ещё парочку бирем возьму, их тоже перевооружить придётся.

— Разумеется. И не только пушками, кстати. Дадим вам немного новых ружей

— На войне экономить на вооружении — последнее дело, Руса! — недовольно напомнил мне Волк.

— Я знаю. Но и попусту деньги тратить не стоит. Новое оружие тратит деньги так, как будто стреляет драхмами, а не пулями и картечью.

* * *

— Прими мой дар, вождь! — с этими словами Ильдар уважительно наклонил голову, как тут принято приветствовать равных, и указал на внесённые слугами длинные и узкие ящики. — Тут дюжина новых ружей, очень точных и дальнобойных.

— Они лучше карабинов Патруля? — недоверчиво спросил глава племени Леопардов.

— Если правильно их использовать, то да, лучше! — произнёс Экбатани, гордо выпятив подбородок. — Их делают на далеком острове, в моей мастерской, находящейся в далёком городе Сиракузы. Ещё их умеют делать мастера Карфагена. А недавно стали копировать и Еркаты, что живут возле Первого Порога.

— Вот как? Ты говоришь, что Еркаты копируют твои ружья? Должно быть, они очень хороши?

— Из них можно уверенно попасть в человека на четырёх сотнях шагов. Или даже на четырёх с половиной. Пуля летит и дальше, но там уже попасть можно только при большой удаче. И на этом расстоянии она может пробить броню, которой Патруль защищается от ваших стрел.

— Это полезное свойство! — улыбнулся он.

— Кроме того, оно заряжается дымным порохом, так что у тебя не будет проблемы с зарядами. Мы поставим его столько, сколько потребуется. Кроме того, у вас будут пулелейки, так что пули вы сможете делать из свинца сами. Я привёз два бочонка пороха, два таланта свинца и по сотне капсюлей к каждому штуцеру. Их мы тоже делаем сами.

— А недостатки у них есть?

— Есть, доблестный предводитель Леопардов. Заряжается долго. Но если одеть стрелков в нашу броню, пули из карабинов патрульных будут бессильны против них. И вы сможете, не торопясь, отстреливать их.

Сидевшие в палатке одобрительно загомонили, но вождь призвал их к молчанию, подняв руку.

— Дюжины стволов мало! — недовольно сказал он.

— Я привёз ещё полсотни дробовиков и три дюжины пистолетов. Да, они гладкоствольные и стреляют не так далеко и точно, зато прекрасно работают против обычных ополченцев с копьями.

После этих слов вождь не стал обрывать ликование приближённых, да и сам изобразил удовлетворение.

* * *

— Вот это — конденсатор. Как я вам рассказывал, он может накапливать электрический заряд при довольно высоком напряжении. Сейчас я замкну этот контакт, и он начнёт разряжаться, пропуская ток через вот эту катушку. Хотя нет, лучше ты замкни, Левон! — поощрительно улыбнулся я одному из самых перспективных своих учеников. Нет, по части химии Пигмалион сын Хирама пока оставался непревзойдённым, но этот оказался весьма одарён в области физики. И особенно — по электрической части. Он просиял и, быстро подбежав, щелкнул рубильником. Я продолжил: — Я выяснил, что катушка как бы сопротивляется тому, чтобы через неё протекал ток, и поэтому он нарастает постепенно. Это свойство я назвал индуктивностью. Чем выше индуктивность катушки, тем медленнее нарастает ток.

Слушатели внимали. Вообще-то, я тут собрал самых перспективных, так что не удивительно.

— Однако, когда конденсатор окончательно разряжен, именно индуктивность катушки заставляет ток продолжать течь в том же направлении, тем самым заряжая конденсатор, но уже с противоположной полярностью.

— Учитель! — поднял руку Левон. — Получается, индуктивность для катушки подобна инерции в механике?

— Именно! — просиял я. — Но на этом процесс не останавливается. Со временем ток останавливается, и конденсатор начинает гнать его в обратную сторону.

— Как у маятника часов? — сообразил Левон.

— Ты снова прав. Только наш маятник совершает одно колебание за две секунды. А тут процесс явно намного-намного быстрее.

Я даже знал, разумеется, насколько он быстрее. Этот конкретный колебательный контур должен генерировать короткие волны. Таковыми считаются радиоволны с длиной волны от десяти до ста метров, и я выбрал тридцать, как среднее геометрическое. Если поделить скорость света на длину волны — получим частоту, то есть десять мегагерц. Да, за секунду наш контур совершает десять миллионов колебаний. Вот только я это не измерил, а вычислил, опираясь на знания будущего

— Но главное в другом, дорогие мои мальчики! Как и ожидалось, при этом катушка и конденсатор нагреваются. Исходя из экспериментально подтверждённого мной закона сохранения, вся энергия конденсатора должна была перейти в нагрев. Однако выяснилось, что часть энергии делась неизвестно куда.

Тут я назидательно поднял палец. Разумеется, я знал, что она ушла с излучением. Но у моей задачей было не только и даже не столько вложить им в головы готовые знания, сколько продемонстрировать методику научного поиска.

— Я начал искать, и выяснил, что если изменить конструкции вот таким способом, потери мощности станут максимальными. Эту деталь я назвал антенной.

— Учитель! — а это уже Леонид интересуется. — А куда пропадает часть энергии?

— А сам как думаешь? — улыбнулся я. — Не догадываешься! Но это же элементарно! Раз она не остаётся внутри конструкции, значит — излучается наружу. Как бывает с излучением тепла. Или света. Вот только это — не тепло и не свет.

— А можно это излучение как-то уловить? — вернул себе инициативу Левон.

— О! Правильный вопрос. Давайте пройдём в соседнее крыло… Видите, тут я поставил такую же антенну. И присоединил к ней похожую конструкцию из конденсатора и катушки.

— И что? — нетерпеливо поинтересовался чей-то голос из задних рядов.

— И ничего. К сожалению, сигнал сюда доходит рассеянным, даже если мойприёмникего улавливает, мощность слишком мала для обнаружения.

Не думал, что вздох разочарования может быть настолько слитным. Пришлось продолжить

— Тогда я придумал вот эту штучку, она называется когерер. Обычная лампа, из которой я откачал воздух, а между электродами поместил железные опилки. Их сопротивление велико, поэтому ток через когерер течёт, но не очень большой. Однако! Под воздействием излучения, уловленного антенной, сопротивление опилок уменьшается[1].

* * *

[1] В целом, Руса верно описывает принципы работы колебательного контура, радиопередатчика и радиоприёмника с когерером. При этом, разумеется, он многое опускает и упрощает. Но в целом он создал аналог искрового передатчика. Применение вакуумного триода для усиления сигнала позволило добиться достаточно дальней передачи.

* * *

Реакция аудитории была

— Левон, этот контакт точно такой же, как в той лаборатории. Когда ты его замкнёшь, контур там начнёт разряжаться и излучит часть энергии. Смотрите внимательно, что будет дальше.

Едва он замкнул контакт, сопротивление когерера резко уменьшилось, и стрелка амперметра резко дёрнулась.

— Учитель, — спросил Левон несколько секунд спустя. — А почему ток не уменьшается? Ведь импульс давно уже прошёл, да?

— Это такая особенность у когерера! — улыбнулся я, довольный его пытливостью. — Сопротивление понижается необратимо. Поэтому, чтобы он мог принять новый сигнал, опилки нужно слегка встряхнуть. Для этого достаточно стукнуть по этой детали молоточком.

* * *

Месяц спустя я снова был в Новом Хураздане. Почти всё это время мои ученики упражнялись, передавая сигнал по радио. Азбуки Морзе я не знал, поэтому несколько лет назад пришлось разработать её аналог для здешнего проводного телеграфа.

Но «просто присоединить» телеграф к радио не получалось. Конструкция у нас вышла капризной и медленной, нуждающейся в постоянном присмотре и наладке. А людей, способных к этому, у меня нашлось всего две дюжины, причём половина по ходу отсеялась. Кто-то, что называется, «так и не воткнул» в основные принципы, иные оказались слишком нужны на других участках… Но даже дюжины мне вполне хватило для необходимой демонстрации. Кому? Ну, вы и спросили! Разумеется, моим ненаглядным деловым партнёрам.

— Да, уважаемые, сначала у нас получалось передавать сообщения всего на половину стадии. Но потом я изобрёл вот эту лампу. Она усиливает самые слабые сигналы, поэтому я её так и назвал — электронный усилитель. Или по особенностям конструкции — вакуумный триод. Можно и так, и эдак. И теперь мы можем обмениваться сигналами с Александрией Нубийской.

Да, сам с трудом в это верю, но за месяц с небольшим сумел поднять дальность уверенной передачи и приёма радиосигнала с восьмидесяти метров до более чем трёхсот километров. Помогло открытие вольфрама, без него качество работы триода оставляло бы желать лучшего.

— Что хотите спросить?

— Как там погода? — тут же поинтересовался Вальтасар из Дома внуков Энкиду.

Радист застучал ключом, отстукивая вопрос, потом перешёл на приём. Минуты через полторы он зачитал ответ:

— Жарко и сухо. Тридцать восемь градусов в тени.

— Ну, ещё бы! — скептически заметил представитель Быков. — А какой ещё она может быть посреди пустыни в это время года? Можно было и не спрашивать! Поинтересуйтесь лучше, пришла ли из Даамата новая партия кофе! И если пришла, то сколько просят за мешок?

Снова обмен сообщениями, на этот раз ответа пришлось ждать почти три минуты, после чего мы узнали цену и сушеной дааматской ягоды, и чистых зёрен, причем и за мешок в четверть таланта, и за оптовую партию в сотню мешков по два таланта каждый…

— Как видите, сигнал можно передать очень быстро! Подвёл я итог. Почтовый голубь летел бы два или три часа в одну сторону. И потом ему нужно дать отдохнуть и вернуть с караваном обратно. К тому же голуби не летают по ночам. Это долго, дорого и неудобно по сравнению с радио. Вы все — деловые люди, и прекрасно знаете, что связь — основа управления любым делом. Войной, торговлей или государственными делами — всё равно.

— Ладно, Руса, мы поняли, что эта штука — очень перспективна! — вздохнул представитель Корабелов. — И что ты готов ей поделиться. Что ты хочешь взамен?

— Три новых корабля, разумеется. Это сейчас. И ещё девять таких же — в течении года. Но главное, мне нужны деньги на войну. Не пугайтесь, не очень много. Мы посчитали, и получилось, что пяти миллионов хватит!

* * *

С прошлой главы статы пополнились вакуумным триодом, искровым радиопередатчиком и приёмником.

Глава 9

«Я думаю, торг здесь неуместен!»

— Я думаю, что торг здесь неуместен! — бухнул я, и собрание уважаемых деловых людей замолчало в недоумении. Они ожидали от меня многого, но заявление о неуместности торга поразило всех присутствующих до глубины. Даже Микаэль, который по определению должен быть на моей стороне, смотрел на меня с недоумением. — Да-да, господа! Все необходимые расходы на предстоящую кампанию посчитаны, и попытка уменьшить их выглядит, как нежелание нашей победить. Род Еркатов уже внёс свою долю, так что-либо вы вносите свою, либо мы отказываемся от нашего общего проекта.

— От какого ещё проекта? — недоумённо переспросил представитель рода Корабелов.

— Ну как же! — подхватил Микаэль, поняв, к чему я веду. — Проект перехвата у Карфагена добычи олова и других металлов в Западной Иберии и получения свободного выхода в Атлантический океан.

При этих словах общество застонало.

— Я-таки не понял, — экспрессивно начал седоватый, но всё ещё очень активный Давид, представляющий купцов Яффы. — Это что же, вкладываться будем только мы, а торговать — все, кто пожелает? Или род Еркатов договорился с великим царём Александром о монополии?

— Нет, об этом не может быть и речи! — твёрдо отрезал я. — Больше скажу, после того, как он разобьёт Карфаген, право торговли наверняка будет предоставлено и их купцам.

— Ну-у-у, — разочарованно протянуло сразу несколько голосов, — тогда это несерьёзный разговор!

А представитель Яффы развернул их мысль:

— Пунийцы имеют там базу и связи, у них есть готовый флот для плавания по океану, так что они оставят за собой самые сладкие куски. А одни только иберийские рудники… Нет, они дадут прибыль, но при таких объёмах вложений это не очень-то и интересно!

Судя по выражениям лиц, остальные хотели высказаться в том же духе, но я оборвал их жалобы:

— Простите, что напоминаю, но девять лет назад большинство присутствующих здесь не поверило в то, что Канал фараонов можно восстановить. И доводы были аналогичные, дескать, вложимся мы одни, а торговать будут все… И про то, что объём торговли с Пунтом и Индией скуден, а вложения велики, тоже говорили. И роду Еркатов пришлось вкладываться самому.

Все промолчали. Не потому, что им нечего было возразить. Было видно,

— Однако сейчас многие из вас периодически жалуются, что в результате наш род «слишком много отхватил»! — заметил я, подпустив в голос сарказма.

— Ну, ты сравнил! — недовольно возразил Бык. — Там же не только с Индией торговля оказалась, но и с Китаем. Да и с островов много всякого интересного везут. Жемчуг, кокосы, копру ту же… Животных экзотических…

— А почему вы решили, что за Геракловыми Столпами торговля есть только в тех местах, куда ходят корабли Карфагена? — широко улыбнулся им я.

* * *

Честно говоря, я был убеждён, что этим сравнением уговорю их. Наверное, в моём сознании с детства застрял образ из фильмов, когда Пётр I русских купцов только подначил слегка, сравнив цены на зерно в Риге с ценами в Амстердаме, и они «сразу достали кошельки». Однако то ли и тогда в реальной истории всё вышло не так просто, или сейчас нашим партнёрам вполне хватает торговли с Индией и Китаем, но решение вышло половинчатым.

«Почтенное сообщество» коллективно согласилось выделить лишь половину. Хотя… Хорошо мне говорить «лишь». Вообще-то, два с половиной миллиона драхм — это почти десять с половиной тонн чистого серебра.

Да, любой из Деловых Домов оперировал куда большими суммами, но всё равно, согласие изъять её из оборота и вложиться в достаточно рискованный проект, — это знак высокого доверия к роду Еркатов и ко мне лично.

Тем более, что остальную сумму они тоже согласились выделить, просто на других условиях. Если вкратце, то они давали нам их взаймы. Если у нас всё получится, то возвращать эти деньги Еркатам не придётся, как и платить проценты по ним. Расчёт произойдёт долями в новом торговом проекте.

Ну а если нас постигнет неудача, то платить придётся. Пусть и в рассрочку, пусть под низкие проценты, но — никуда мы не денемся[1]. Как сказал представитель Дома Быков: «Вы этот проект разработали, вы им управляете, и выгод в случае удачи вам тоже достанется больше, чем другим. Согласись, справедливо, что и ваши риски выше!»

Я собирался спорить дальше, но Микаэль аккуратно наступил мне на ногу и прошептал: «Не спорь, на большее они не согласятся! Нам радоваться надо, что они залог потребовали всего на полтора миллиона, а не на полную сумму долга!»

* * *

[1] На современном фондовом рынке существует аналог этой сделки, облигации, конвертируемые в акции. Облигация — долговая бумага, и её покупатель получает не только занятую сумму, но и дополнительный интерес (в виде процентов и/или дисконта). Но иногда эмитент дополнительно заинтересовывает покупателей, предоставляя им возможность (по их выбору) получить деньги или стать совладельцами предприятия.

* * *

М-да-а… «Всего»!Всегона полтора миллиона, чёрт побери! Вот только что прикажете оставлять в залог? Все производимые нами товары идут на продажу, и доходы от их продажиужеучтены в бюджете. Выпустить дополнительные монеты? Увы, и тут наши возможности практически исчерпаны. Парадокс, но хотя рынок продолжает активно нуждаться наших алюминиевых и мельхиоровых монетах[2], но в единицу времени он может принять только строго оговоренные порции, лишь чуть больше, и наступит «отравление», а там и до инфляции недалеко. Сейчас даже наши корабли, идущие в Индию, Китай, Пунт, Даамат или к сарматам, помимо товаров обязательно везут тетрадрахмы, оболы и халки нашей чеканки. И стараются их там оставить.

* * *

[2] Про чеканку тетрадрахм из алюминиевого сплава, мельхиоровых оболов и бронзовых халков довольно подробно рассказывалось в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы…»

* * *

Примерно в таком духе я Микаэлю и высказался, когда карета с нами помчалась обратно. Но лишь привёл его в состояние весёлого удивления.

— Руса, похоже, ты сам не понимаешь, что сделал! — заявил он мне, посмеиваясь. — Ты пойми, я ехал сюда в готовности, что нам придётся заниматьвсе пятьмиллионов. О, боги! Да я привёз с собой подготовленный перечень ценностей, годных в залог, на десять миллионов. Ведь обычно эти жадные крокодилы требуют, чтобы залог можно было продать за сумму, в полтора раза большую, чем они занимают. И не всё им годится…

— Погоди… — промычал я. — У нас что, есть активы на десять миллионов драхм⁈

— У нас есть гораздо больше, господин Наместник! — криво усмехнулся он. — Но не всё годится в залог. Что-то не возьмут они, чем-то не готовы рисковать мы. Слушай, ты в курсе, сколько получают воины в нашем Патруле?

— Две драхмы в день! — уверенно ответил я.

— Это рядовой воин и в обычный день! — напомнил мне он. — Десятник, пушкарь илиснайпер, как ты их называешь, получают уже тетрадрахму. Помощники лекаря — три драхмы. Командиры и механики получают ещё больше. Есть дополнительные выплаты по ранению или болезни. В походе по пустыне или по Верхней Нубии плата удваивается, а южнее Четвертого Порога или на территории ливийцев — увеличивается в два с половиной раза. Да твоя казна только на выплату жалования Патрулю тратит больше двух миллионов ежегодно!

Я сидел, как пыльным мешком по голове стукнутый. Такие траты. И ведь это только на жалование, а им нужен провиант, кони, верблюды и прочие животные, у патруля есть свои корабли, их нужно снабжать оружием, боеприпасами, доспехами и прочей амуницией. Это сколько же мы тратим? И как я упустил момент, когда мы стали настолько неприлично богаты? Но позориться ещё больше и спрашивать я не стал, а просто выжидательно уставился на нашего финансиста.

— Хочешь услышать, что именно мы можем предложить в залог? — усмехнулся он. — Ну, для начала — украшения и посуду из «небесного металла» и мельхиора. Это монеты мы 'выбрасываем осторожно. А украшений можем сделать много, так что примерно на миллион у нас только всяких там алюминиевых и мельхиоровых ложек с вилками имеется.

Я мысленно крякнул.

— Потом есть запас древесины в сушилках. В Египте с деревом плохо, поэтому местные корабелы используют акацию, а также стебли и корни папируса. Финикийцы используют сосну и ливанский кедр. Эта древесина получше, но для Индийского океана нужен дуб. И сушить его надо как минимум год. Это для самых простых досок.

— Погоди, но ведь мы этот дуб расходуем! Разве можно брать материалы из залога? — удивился я.

— Почему нет, если мы его заменим другим, причём качественным? — в свою очередь не понял он. — Вот ещё примерно на треть миллиона. Причём заметь, им даже интереснее, чтобы мы эти деньги не вернули. Тогда они со временем получат даже не сухой лес, а построенные из него корабли. Они стоят намного дороже, и принесут им немало прибыли.

Я согласно кивнул, а Микаэль продолжил:

— Есть еще коньяк, кальвадос и вина, набирающие выдержку. На три с лишним миллиона, если считать по оптовым ценам.

Тут я не сдержался и присвистнул.

— Кстати, почти половина этого принадлежит лично твоему деду, Дрипетиде и Храму Предков! — добил меня он. — В равных долях.

Нич-чего себе! Мой дедуля, оказывается, только в бухле держит почти пол миллиона? И это — по оптовым ценам? А у меня почему нет? Где справедливость⁈

— А ты у нас в недвижимость вкладываешься! — ответил он на мой невысказанный вслух вопрос. — Как и остальные твои жёны. Да и я. Кстати. Капелеи, таверны, участки поливной земли возле каждого из Порогов, огородики и строения на караванном пути в Новый Хураздан, склады в Александрии Египетской и Александрии Эритрейской… А также в Вавилоне, Яффе, Газе и куче других городков по всей державе. И я, кстати, ежегодно передаю твоим секретарям обновлённый реестр твоей недвижимости.

Ага, передавал, помню. А я каждый раз откладывал «на потом». Надо же, так вот жил, и не знал, что давно миллионером стал.

— Ещё Птолемей передал алмазов почти на полмиллиона, их я тоже включил в список. Всё равно искусных ювелиров у нас не так уж и много, им этого запаса лет на пять хватит. Так чего камням просто так лежать? Украдут ещё! А так пусть вавилонские Деловые Дома их охраняют.

Я улыбнулся, припомнив анекдот о том, как новый русский брал кредит в банке на сто долларов на одну неделю. И оставил в залог свой новенький «Порше». Изнывающие от любопытства работники банка поинтересовались причиной такого странного займа. А он и объяснил, что летал на Мальдивы отдохнуть. «Где ещё я охраняемую стоянку за два доллара в неделю в Москве найду?»

— Поэтому рабов я даже не стал в список включать! — закончил он свой развёрнутый доклад.

— Рабов? — уточнил я. — Каких рабов?

— Ну как же? Вавилонские Деловые Дома начинали с торговли землёй, прочей недвижимостью и рабами! — напомнил мне он. — И под эти активы они охотнее всего дают кредиты. А нам же люди нужны! Вот мы от трёх до пяти тысяч в год и покупаем.

— Погоди, но я же даю им возможность получить волю!

— Даёшь! — согласился он. — Но некоторым это не нужно. Раба у нас сытно кормят, одевают, не морят непосильным трудом. А главное — думать не надо. А есть ещё те, кто просто не успел добиться освобождения, на это же обычно год-другой уходит.

Опаньки! Оказывается, я не только олигарх, но и рабовладелец. Не-е-ет, надо срочно разобраться со своими активами, а то мало ли, что ещё выяснится?

* * *

Интересно, кто первый сказал, что если хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах[3]? Не знаю, но сейчас эта поговорка уже в ходу. И точно не я запустил её в народ!

Немедленно по прибытии пришлось нырнуть в накопившуюся текучку, параллельно обсуждая по переписке окончательный состав залога и тесты договоров с нашими деловыми партнёрами и своим «ближним кругом». Посетил запуск экспериментальной буровой установки, затем пришлось разнимать «вошедших в клинч» начальников рудников. Каждый, у кого рядом с объектом нашли воду, доказывал, что именно его объект достоин стать первым в очереди на решение остро стоящего вопроса водоснабжения. Пришлось почти на полтораста тысяч увеличить расходы в бюджете на этот остро стоящий вопрос.

А потом, совершенно неожиданно для меня, один за другим посыпались «вопросы научно-технического прогресса».

* * *

[3] «Если хотите рассмешить бога — расскажите ему о своих планах!» — один из законов Мэрфи. Но автор убеждён, что этот принцип был известен людям задолго до ХХ века.

* * *

— Руса, пришло письмо от великого мореплавателя и открывателя новых земель Савлака Мгели! — доложил мне один из секретарей. — Он и его люди подумали, поэкспериментировали и пришли к выводу, что им мало трёх-четырёх часов хода под аккумуляторами.

— Напиши, что можно увеличить примерно до шести, — ответил я. — Но дальше тупик. Иначе корабль будет возить только источник питания.

— Я уже спросил, им и шести мало будет.

— Тут я ничего не могу поделать, для перезарядки нужен источник электричества… — начал я, но сам себя оборвал. — Хотя постой-ка! В принципе, я вижу, три возможных пути. Но каждый из них нужно будет испытать. Да, так ему и напиши, что прорабатываем и скоро решим.

* * *

— Понимаешь, дедушка, электрический корабль всем хорош. Даже в море и на паруснике. Мы ведь аккумуляторы, двигатели и винты. Считай, что вместо балласта грузим. Они веди низко размещаются. Поэтому полезная грузоподъёмность не должна пострадать. И скорость выше, и экипаж перед боем не устаёт… Но Волк говорит, что ему нужна возможность подзаряжаться.

— Но как? — задал он вполне ожидаемый вопрос. — Реки в море нет, водяное колесо крутить нечему. Значит и электричества взять неоткуда!

— Крутить колёса может не только вода, — напомнил ему я. — Помнишь, я его крутил, прежде чем ногу пропорол[4]. А потом мы ослов ставили крутить. Вот и сейчас электричество для буровых установок волы или ослы вырабатывать будут, мы проект разработали.

— Ослов в море тащить глупо, пусть моряки колёса крутят! — предложил он.

— Вот за этим я и пришёл, деда. Это на суше удобнее всего по кругу ходить. А в море нужно что-то очень небольшое, что можно в трюме разместить. И желательно, чтобы установка могла складываться и раскладываться. Вот смотри…

И я по памяти нарисовал ему несколько тренажёров из будущего, на которых мускульная сила человека превращалась в электричество. Так называемые «тренажёры для лентяев». Хочешь посмотреть телевизор? Не вопрос, только сядь и покрути педали. Или перейди на

— Надо попробовать все варианты, дедушка. И быстро!

— А я тут при чём? — не понял он. — У тебя Школа Механики есть, к ним иди!

— Извини, деда, но мне просто некогда. Дел навалилось… Так что ты уж поруководи, ладно?

Это тоже ход из оставленного мной будущего. В Советском Союзе иногда привлекали к проработке пенсионеров и кружки «Юных техников». Там это обычно делали, чтобы отчитаться о «воспитании смены». Или потому, что денег заплатить в бюджете не было. А я был вынужден к этому способу прибегать просто потому, что все взрослые и состоявшиеся были загружены по самые брови.

— Ладно уж, помогу! — улыбнулся он. — Беги, другими делами занимайся!

* * *

[4] См. роман «Ломоносов Бронзового века», гл. 1.

* * *

И я побежал. Только занялся всё тем же вопросом. Генерацией электричества, только другим способом. Паровые котлы у нас уже имелись, так что мне нужна была только сама машина, способная превращать энергию пара во вращение.

— Паровую турбину строить долго, — рассуждал я сам с собой. — Там лопатки нужны сложной формы, их десятилетиями разрабатывали и совершенствовали. Да и об аэродинамике я знаю только то, что она очень сложна с точки зрения математики. Нет, это не мой путь. Паровая машина Уатта? С цилиндрами и системой клапанов? Это проще, и понятнее. Только вот, если я правильно помню, первый пароход, пересекающий Атлантику, не вёз никакого груза, только топливо. Но и то, большую часть пути он прошёл под парусами. Нет, это тоже не мой путь. Точнее, мой, конечно. Но не для этой войны. Мне нужно для начала показать нечто простенькое и способное заработать прямо сейчас. О, идея!

* * *

Не прошло и недели, как множество уважаемых людей, а также все, обучающиеся в Высокой Школе Механики были приглашены на «демонстрацию прорывной технологии от Русы Ерката».

Зрители тут другие, чем в оставленном мной будущем. Ради обещанного представления они терпеливо ждали около часа, пока мы поднимали давление пара в котле. Потом я повернул рычаг, и струя пара под давлением четыре с половиной атмосферы вынеслась из сопла и раскрутила маленькую модель верхнебойного колеса, взятую мной из Школы. К колесу был присоединён генератор, но пока что он вращался вхолостую.

— Обратите внимание на установку! — громко произнёс я и запитал электромагниты статора.

Мгновение, и под потоком засияла люстра с пятью электрическими лампочками. Я был к этому готов. Но всё равно ощутил торжество. Первая тепловая электростанция этого мира заработала!

* * *

С прошлой главы статы пополнились демонстрационной паровой машиной.

Глава 10

«Для войны нужны три вещи»[1]

[1]Полностью эта фраза звучит так: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги!» Многие ошибочно приписывают авторство Наполеону Бонапарту. Но на самом деле её произнёс маршал Джан-Джакопо Тривульцио(1448–1518) в ответ на вопрос Людовика XII, о том, что ему нужно для завоевания Миланского герцогства.

* * *

— Мастер, у меня к тебе большая просьба: займите мне триста тетрадрахм!

Сказать, что просьба Пигмалиона сына Хирама из Тира меня поразила, — всё равно, что не сказать ничего! Я этого самородка разыскивал долго, пришлось привлекать к поискам не только своих безопасников, но и их коллег, служащих самому Александру Великому. За его тогдашние проказы я даже угодил в пыточный подвал, откуда выбрался чудом. Но вместо мести предпочёл привлечь этого человека на свою сторону. Разумеется, денег для него я не жалел. Больше скажу, помимо жалования монетами, он регулярно получал премии драгоценными камнями. Получил он и служебное жильё, транспорт, прислугу… И, разумеется, охрану. Так что ему и тратить-то свою получку, вроде, не на что. И вдруг… Просит о займе? Да ещё в размере двух месячных окладов⁈ Для чего?

Хотя, не мне бы удивляться! Взять хоть меня? Как недавно выяснилось, я — настоящий миллионер. Не просто «управляю наместничеством с многомиллионным бюджетом», и даже не «принадлежу роду, владеющему миллионами», а сам, лично владею активами, стоящими больше дюжины миллионов. Но при этом вот прямо сейчас «в кошельке» не наберётся даже трети запрошенной им суммы.

А что поделать? Скандал между начальниками нубийских рудников, который начался, когда мы составляли список очерёдности бурения водных скважин, удалось погасить, только вбросив в эту тему новые деньги.

Нет, я не альтруист, так что в первую очередь заставил вкладываться как раз рудничное начальство. Потом, когда и их средств оказалось недостаточно, развернул программу «инвестиционная недвижимость». Суть её проста, как мычание: вкладываешься в покупку бросового участка земли и даёшь часть средств, необходимых для мелиорации. Через полгода, год или пару лет твой участок стоит намного дороже. Насколько именно — зависело от многих факторов. В первую очередь — от длительности инвестиционного периода, а во вторую — от рискованности самих вложений.

Например, первым в списке у нас стоял оловянный рудник. Вода там должна была появиться месяцев через пять-шесть, однако инвесторы рассчитывали вернуть минимум вдвое против вложенного. Почему? Плата за риск! Рудник находился на самой границе с землями, где кочуют ливийцы. Племя Леопардов, ближайшие, так сказать, соседи, мелкие набеги совершали с завидной регулярностью, да и крупных за неполных восемь лет моего наместничества случилось уже пять.

Так что инвесторы поначалу в очередь не вставали, пришлось и мне личные деньги вложить. После этого некоторые, самые рискованные, решили, что «уж свои-то вложения Руса защитит» и рискнули. После этого бюджет проекта снова «сошёлся», но мне пришлось уже из казны наместника тратиться, усиливая Патруля в тех местах. Ладно, я отвлёкся…

— Может и отыщу, если для тебя нужно. Сам знаешь, Пигмалион, как я тебя ценю. Но объясни мне, ради всех богов, почему у тебя в карманах пусто?

— Сначала я на свою лабораторию потратился, — бодро начал отвечать он. — Есть у меня интересный проект по резине, потом расскажу. А потом — в новые участки вложился. Даже камни, что ты мне давал, все заложил. Но здешние трапезиты[2], я тебе скажу. Это нечто! Они даже мне всего половину от цены камней заняли. И под тридцать процентов годовых.

Ого! Нет, это я не про условия, они как раз для этого времени относительно вменяемы,

— Понимаю, ты крупно вложился. И рассчитываешь на хороший куш. Так потерпи, немного осталось. Через восемь дней получишь жалование за девятый месяц[3]…

— Этого не хватит, мастер! Да и деньги эти мне потребуются на свои эксперименты. Говорю же, интересная задумка с резиной получается…

— Так на что тебе деньги-то нужны⁈ — начал терять терпение я.

— Помнишь, ты в прошлом месяце нам про графики рассказывал?

* * *

[2]Трапезиты (от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

[3] Напоминаю, в Нубийском наместничестве девятый месяц соответствует концу ноября — началу декабря, заканчивался за несколько дней до зимнего солнцестояния. То есть разговор происходит примерно в середине декабря 219 года до н.э. История сильно изменилась, в том числе — под влиянием ГГ, так что Александр Македонский всё ещё жив.

* * *

Ещё бы не помнить! Я тот урок почти две недели готовил. С одной стороны, графики и функции — это «язык» физики моего времени. Многие вещи без них объяснять приходится весьма упрощённо. А с другой — мышление людей этого времени сильно отличалось. Естественным путём математика до понятия функций и графиков дозреет не скоро[4]. Вот и пришлось, адаптируясь к уровню аудитории показывать на примерах. Линейные функции на примере равномерного движения с постоянной скоростью или опустошения бассейна при равномерном вытекании воды прошли «на ура», подобные задачи были уже привычными даже для учеников начальной школы. Равноускоренное движение свободно падающего тела и парабола дались уже труднее. Здесь это — «задачи со звёздочкой», с ними далеко не каждый выпускник справится. Но здесь я собрал немало умников, так что примерно пять-шесть десятков освоило и это, чем я немало гордился.

— Так вот, Левон интересную идею подал. Предлагает построить график движения маятника.

— Ого! — я не посчитал нужным скрывать удивление. — А как он собирается замеры проводить? И на чём? Часы-то вещь редкая!

— Он получил разрешение от архонта[5] здешней Школы, — увлечённо начал объяснять толстяк. — Тот сам загорелся идеей, и разрешил провести опыты. Но для них нам нужен ещё хотя бы один датчик, который реагирует на прохождение маятника мимо определённого положения. А его продают только вместе с часами. Спрос большой, их продают по предварительной записи по тысяче тетрадрахм за штуку. Тысячу я и отложил. Но за то, чтобы купить без очереди, просят ещё три сотни сверху, а у меня их нет…

* * *

[4]В реальной истории понятие функции и её графика разработали и внедрили математики Рене Декарт и Франсуа Виет в XVII веке.

[5]Архонт (др.-греч. ἄρχων, родительный падеж ἄρχοντος, «начальник, правитель, глава».

* * *

И посмотрел на меня с видом побитой собаки. Я чуть не рассмеялся. Ну как ребёнок, её богу! Бросаться деньгами, разбирать дорогие часы на запчасти, и всё ради обычного эксперимента? Но, с другой стороны, такую любознательность и готовность на жертвы для науки мне нужно всячески поощрять!

— Я вам иначе помогу! — улыбнулся я. — Такие датчики не только часовщики собирать умеют, первый я своими руками сделал. Так что и ещё изготовлю. Но ты объясни, что именно вы делать собрались.

Он буквально просиял от моего обещания и начал, путаясь в словах, рассказывать. Оказывается, Левон с друзьями из Механической школы уже собрал механизм, способный равномерно протягивать бумагу. Что-то там с опускающейся гирькой. Я в детали вникать не стал. И теперь они собирали устройство, которое при срабатывании датчика моментально наносило бы на бумагу точку в определённом месте, пропорциональном углу отклонения маятника от вертикали.

Хм, интересная идея, я оценил. Было бы у них таких датчиков несколько десятков, синусоида выстроилась бы за один проход. Но датчик — штука ценная, как и часы.

— А как вы собираетесь всего парой датчиков обойтись, я не понял?

М-да, голь на выдумки хитра, как говорится. Левон предположил, что, раз в крайних положениях маятник оказывается строго с интервалом в две секунды, то и всё остальное повторяется периодически. Для меня-то это очевидно, но только потому, что так мне в школе рассказали. А вот додуматься до этого пареньку, который и про функции с графиками всего месяц назад услышал, — это прорыв. Я бы даже сказал, научный подвиг. А он не только предположил, но и придумал, как это проверить.

— А дальше, если разница между вертикальным положением и измеряемым вторым датчиком всегда будет одинакова, мы просто нанесём на один график эту разницу из десятков разных экспериментов. Да хоть из сотни.

Мама дорогая! Да этот Левон — настоящее сокровище. Не меньшее, чем Ангел в медицине или Пигмалион — в химии. Это не просто люди с научным мышлением, таких тут хватает, это те, кто понял идеи, донесённые мной, и начал развивать наукусамостоятельно. Это и есть настоящие сокровища, которые я собираю.

— Не волнуйся, датчик я вам прямо завтра пришлю. И знаешь… Если будут ещё деньги нужны… Ты не стесняйся. Найду! — пообещал я.

* * *

— Корабли на горизонте! — раздался крик наблюдателя. — Пять «больших» и три биремы и миопарон.

— «Больших»! — ядовито повторил Библиофил. Увы, даже в подзорную трубу теперь сложно было отличить гаулу от лаврака или бармбунары. Пунийцы быстро осознали, что корсары осторожничают, только сталкиваясь с «толстушками», а вот гаулы или одинокие вёсельные корабли безжалостно топят или берут на абордаж. И прибегли к маскировке. Поди отличи купеческую гаулу от «толстушки», если у неё на бортах — фальшивые порты, изображающие пушечную палубу, а на носу и корме — деревянные макеты пушек. Впрочем, разведка доносит, что макеты постепенно заменяют настоящими и опасными изделиями из бронзы.

Впрочем, на близкой дистанции бывалые моряки ухитрялись отличить хлипкие конструкции «купцов» от прочных

— Рискнём! — решил наварх и скомандовал: — Паруса убрать! Приготовиться к бою! Заходим с кормы.

Опыт предыдущих схваток показывал, что именно с этого направления атаковать «толстушек» наиболее безопасно. За последние месяцы они отправили на дно не только полдюжины бармбунар, но и две лавраки. А ещё одну так изрешетили, что её команда предпочла сдаться, выторговав взамен обещание сохранить им жизнь и свободу. Библиофил согласился, и слово своё сдержал, высадив моряков на одном из пустынных пляжей Сицилии.

Он даже причмокнул, вспомнив размеры премии, выплаченной им Еркатами за этот приз. Не всякая гаула вместе с грузом столько приносила.

— Похоже, это «толстушки», — негромко предположил Идоменей. — Купцы, даже если у них настоящие пушки, стараются держаться к нам строго кормой. А эти, как видишь, норовят бортом развернуться, чтобы выдать по нам максимально мощный залп.

— Ты прав! — со вздохом признал флотоводец. — Но такая добыча нам не по зубам. Придётся дождаться Волка с его «стаей» и новыми кораблями. А пока… Командуй поворот! Поищем добычу попроще, не такую зубастую.

* * *

— Ну что тебе сказать, Руса? — доклад почему-то начал Рустам Полуперс. — Корабли у тебя задуманы хорошо. И под парусом быстро ходят, и без него быстро ходят, так что на длинной дистанции любую бирему догонят. Или при надобности убегут.

— Да и оружие впечатляет, — присоединился к восхвалениям Длинный. — Одна стальная пушка на носу, две — на корме, да по три — с каждого борта. И ещё по четыре бронзовых, так что по мощности залпа даже лавраке не сильно уступят.

— Но если с лавракой борт в борт сойдёмся, то мы её за счёт скорострельности потопим! — теперь к моему «облизыванию» присоединился Мгели, что не могло не настораживать.

— Так! — для пущего эффекта ударив ладонью по столу, вмешался я. — Хватит меня сиропом поливать. Что, много недостатков нашли?

— Не так, чтобы много! — закряхтел Йохан, но тут его прервал Пират:

— Не вр-ри! Пр-равду го-вор-ри!

— Ладно, признаюсь честно, недостатков хватает. А что ты хотел, парень? Идея-то сырая!

И понеслось. Выяснилось, что, хоть аккумуляторы в море мы применяли уже почти десяток лет, ещё для скорострелок и электрических помп, но раньше-то их старались на самое дно трюма не ставить, убедились, что морская вода замыкает клеммы накоротко. Да и внутрь банок может забраться. Но сейчас пришлось их ниже расположить, полностью заменив корабельный балласт.

— При сильном волнении их, считай, что и нету! — разгорячившись, резал в глаза правду-матку Рустам. — Приходится контакты снимать, а клеммы и пробки мастикой от воды защищать. Тогда да, бурю переждать можно.

Получилось, что в бурю им помпы вручную пришлось качать. И винты… Оказалось, что огни парусник слегка притормаживают. Нужно слегка проворачивать их, чтобы сопротивление не мешало развивать полную скорость. А это тоже аккумуляторы разряжает.

— Ну, тут мы придумали кое-что, чем помочь! — порадовал их я и рассказал про «мускульные генераторы». На вопрос о том, что лучше, генераторы или вёсла, я честно признался, что не знаю. С одной стороны, около трети мощности теряется на двойном преобразовании — сначала в электрическую энергию, а потом — обратно в механическую. А с другой — вёсла ворочать тоже не подарок.

— Сами и испытаете, короче! — завершил свою мысль я.

А сам подумал, что корабли снова придётся переделывать и дополнительно оснащать. Снова нужны деньги. И где я их достану?

* * *

— Братишка, как же ты посолиднел! Дай я тебя обниму, родной! Сколько ж лет мы не виделись! — радость моего сводного брата и нынешнего главы рода Еркатов Тиграна-младшего была мощным фонтаном. — А дети-то у тебя как подросли! Старшая-то уже почти невеста!

— Вот это ты брось! — строго ответил я. — Она только в четвёртый класс пошла, одиннадцати девчонке нет! Какая она тебе «невеста»⁈ Если сватать приехал, так и думать забудь!

— Вах, обидные слова говорить! Зачем сватать? Для того свахи есть! Я тебя увидеть хотел, дедушку нашего, чтоб он до ста лет жил, остальную родню… Наливки новые привёз, ты таких и не пробовал, а род Еркатов теперь и ими на весь мир славится, наливками да настойками, вот!

Я поневоле улыбнулся. И да, разумеется, я был очень рад его видеть. Пусть поначалу, когда я только попал сюда, мы с ним и враждовали по глупости, но потом… Я точно знал, что могу на него положиться во всех делах. И что в бою он мне спину прикроет, даже ценой своей жизни.

Вот только… Теперь я познал на своей шкуре, что такое обязанности главы рода. Не мог он просто так сорваться на целые месяцы, дело какое-то у братца было. Или даже дела. Впрочем, с этим можно и не спешить.

— Вот и хорошо, что приехал. У нас тут чудес знаешь сколько? На воздушном шаре полетаешь, на мгновенную связь за тысячи стадий посмотришь, на умников в моей Школе полюбуешься, оружие новое испытаешь…

По тому, как слегка дёрнулось у него лицо, я понял, что угодил в цель. Брату зачем-то нужны наши новые ружья и пушки. Ну что ж, для родни мне не жалко, только пусть скажет.

— Кстати, о мастерах и умниках. Со мной наши дети приехали, те, которых отобрали у тебя учиться. И не только из Хураздана, со всей Армении, брат. И с Колхиды, из Астрахани и много ещё откуда. Даже из Ранхополиса[6] привёз. И мастеров тебе привёз. Пусть немного, всего две с половиной дюжины, но, брат, это — лучшие механики в мире!

— Лучшие? Тридцать человек? — недоверчиво переспросил я. Нет, что у нас в роду были уникумы, я знал. Взять хоть того же Левшу. И механик, и оружейник, и на все руки мастер. Без его участия я многое не смог бы сделать, просто прямизны рук не хватило бы. И он совершенно точно был одним из лучших в мире. Но три десятка⁈

— Так они, Руса, из Сиракуз! Их роды навигационные инструменты уже второй век делают, причём точности удивительной. Но когда Диомед Фиванец решил Сиракузы под себя взять, не все там остались, многие убежали! — гораздо тише и серьёзнее пояснил брат.

— Понятно. И спасибо, Тигран, подарок —

— Это не совсем подарок, брат, — совсем уж серьёзно ответил он. Оттуда не только мастера сбежали, но и торговцы многие, и трапезиты.

* * *

[6] Ранхополис — «город на Ранхе», то есть на Волге. Волгоград, короче. По странному совпадению, находится на месте сегодняшнего Волгограда. В реальной истории на том месте имелось селение савроматов, но как оно называлось, и было ли городом — неизвестно. Это уже произвол автора. Как и то, что сотрудничая с родом Еркатов, Ранхополис сильно разросся и неприлично разбогател.

* * *

Я слушал очень внимательно.

— У нас приято к денежным воротилам Эллады относиться снисходительно, дескать, куда им до Деловых Домов Вавилона. И раньше так и было, не спорю. Но раньше и в Армении своего Делового Дома не было. А теперь мы почти любой из вавилонских по прибыли обходим, пожалуй. Капитал у нас пока что меньше, а вот доходы получать получается хорошо.

— Не спорю! — признал я. — Но это если Еркатов по всему миру посчитать, да ещё Арцатов с Корабелами добавить. И наши младшие роды.

— Неважно! — отмахнулся он. — Я о другом говорю. Александр из казны Дария много денег получил. И в Индии немало награбил. Да ещё и торговля со всем светом, включая даже Пунт и Китай, налоги… Денег он получил много, и на родину тоже немало отправил. Так что нынче греческие трапезиты уже совсем не те. А Сиракузы были самым богатым городом в Великой Греции[7]. Денег у них очень много! И теперь они ищут новую родину. Поэтому я и приехал. Часть из них хочет обосноваться в полисах, которые мы строим на землях сарматов и савроматов. И они просят обеспечить род Еркатов им защиту.

— Почему нас?

— Они много слышали про Патруль наместника Нубии! — улыбнувшись, ответил Тигран. — И верят, что ты не пожадничаешь секретами, поделишься с братом.

— Поделюсь! — улыбнулся я и крепко обнял его. — Эх, братишка, как же я рад тебя видеть!

Какое-то время мы молчали, потом я всё же продолжил разговор.

— Ты сказал, что там ищет новый дом только часть. А остальные?

— А остальные, брат, подумывают о том, чтобы осесть здесь. Но они не хотят. Чтобы их ограбили, желают сохранить свои богатства и влияние. Примешь их на таких условиях?

Так! Богатые беглецы из Сиракуз. С кучей денег. И ищут, где приткнуться. А у меня как раз денег не хватает.

— Тигран! Брат, а как ты думаешь, сколько они заплатить за то, чтобы вернуть себе Сиракузы?

* * *

[7 ]Напоминаю, Великая Греция — этоисторическая область с древнегреческими колониями, основанными в античный период, начиная с VIII века до н.э. Она включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 11

«Завтра была война»

— Папа, а нам сегодня в школе на уроке математики про функции и графики рассказывали! — похвасталась наша старшенькая дочурка. — Я лучше всех справилась, даже параболу правильно на доске нарисовала.

— Ты ж моя умница! — похвалил её я. — Вся в маму!

— И в папу! — завопила она, прыгая от избытка чувств на одной ножке.

— Разумеется, и в папу тоже! — я подхватил её на ручки, поцеловал в обе щёчки и подкинул к потолку. На восторженный визг девчушки тут же завистливо сбежались младшие, началась весёлая возня, и беседа угасла сама собой.

Мои мысли вернулись к этой теме уже позже. Удивительно, ещё и трёх месяцев не прошло, как я впервые рассказал здесь про функции и графики, а их уже включили в программу четвёртого класса. Да, не для всех, а лишь для самых лучших. Можно даже сказать, что для лучших из лучших, ведь мы сюда собираем самые «сливки».

Правда, это больше относится к старшим. Тот же Левон имеет все шансы стать звездой физики и обзавестись почетным прозвищем. Уж не знаю, какого эпитета его удостоят потомки: Нубийский, Отец Электричества или ещё что-нибудь придумают, но в том, что его как-нибудь отметят, почти уверен. А ведь у нас тут ещё работают и преподают Пигмалион, Фрасимед Сиракузский[1], Ангел Асклепиад[2] и другие выдающиеся механики, металлурги и оружейники.

* * *

[1] Персонаж выдуман автором. До нас не дошло сведений о выдающихся математиках и механиках Сиракуз этого времени, но нет сомнений в том, что они были. Архимед не мог появиться «на пустом месте», должны были иметься учителя и предшественники.

[2] Асклепиад — последователь Асклепия, бога врачевания. В реальной истории прозвище Асклепиад заслужил другой врач и существенно позже. Но заслуги Ангела, как кажется автору, вполне могли стать причиной получения такого прозвища.

* * *

Но начинали мы отбор с первых классов. Взять хоть нашего вундеркинда Эвклида, прошлым летом найденного в Александрии Египетской. Мальчишке ещё семи лет не исполнилось, но математику он уже за четвёртый класс осваивает, и особенно его привлекает геометрия. Возможно, что этотот самыйЭвклид[3]. Деталей его биографии я не помню, в памяти застряло лишь то, что в реальной истории он при Птолемее и его потомках как раз в Александрии проживал.

— Это я сам виноват! — пробормотал я.

— В чём, дорогой? — тут же поинтересовалась София.

— Понравилось мне, что Левон с нашим толстяком график движения маятника построили. Вот и начал в Высшей Школе всех, кто математику проходит, заставлять другие графики рисовать. А они, гляди-ка, и детишек к этому подгребли.

А я ведь расстарался. Заставил рисовать графики третьей и четвёртой степени, потом квадратного корня… А дальше совсем разошёлся и закинул им понятия синуса[4], косинуса, тангенса с котангенсом, только названия функциям дал греческие, чтобы не слишком удивлять народ.

А схожесть синусоиды и графика движения маятника Левон сам заметил. И загорелся идеей измерить частоту наших радиоволн, чем вогнал меня в ступор.

* * *

[3] Евклид (или Эвклид, ~ 325 — 265 г. до н.э.) — древнегреческий математик, геометр, автор первого из дошедших до нас теоретических трактатов по математике.

[4] Понятие синуса в реальной истории появилось позднее. В IV–V веках появился уже специальный термин в трудах по астрономии великого индийского учёного Ариабхаты. Дугу он назвал ардхаджива (ардха — половина, джива — тетива лука, которую напоминает хорда). Позднее появилось более краткое название джива. Арабскими математиками в IX веке это слово было заменено на арабское слово джайб (выпуклость). При переводе арабских математических текстов в веке оно было заменено латинским синус (sinus — изгиб, кривизна). Остальные тригонометрические функции гораздо моложе.

* * *

— И как ты собираешься это сделать? — поинтересовался я у него, обеими руками поднимая упавшую на пол челюсть.

— Это же очевидно, Учитель! — в свою очередь удивился отрок. — Вы же сами говорили, что колебательный контур радиопередатчика похож на маятник часов.

— И что?

— В часах маятник подталкивается на каждом колебании, так? Я думаю, что в передатчике вместо толкателя искра действует.

— Так и мной и задумывалось, — согласился я, всё ещё не понимая, что он задумал.

— Значит надо просто посчитать, сколько раз за секунду искра проскакивает! — с незамутнённой уверенностью ответил он. — Потом поделим, и получим длительность одного периода колебаний. Мало ли, может, нам удастся часы на этом принципе построить. Они точнее должно быть, чем маятниковые. И смогут в море работать!

Ишь ты… Так у него не только научный интерес, он и практическую пользу найти хочет? Нет, я-то догадывался, что искра не может с частотой 30 мегагерц проскакивать. Но ведь и правда интересно, как часто она «пробивает»! А если он каким-то способом электрический хронометр сделает, так и вообще замечательно!

— Ну хорошо, но как ты измеришь, насколько часто искры проскакивают? –поинтересовался я, даже не сомневаясь, что он что-то уже придумал. — Это ведь быстро происходит, глаз даже заметить не успевает, не то, что посчитать.

— Это будет непросто, Учитель, но я придумал! — обрадованно зачастил он, уже не сомневаясь, что уговорит меня выделить необходимые ресурсы. — Мы один из электродов сделаем вращающимся. Количество оборотов мы регулировать умеем и очень точно, так?

— Умеем, — согласился я. — Погоди-ка! Ведь искра на полированном металле след оставляет! И по расстоянию между следами можно будет определить «частоту искрения»[5], так? Золотая голова у тебя, парень!

* * *

[5] Реально используемый термин, в том числе и для искровых передатчиков. Источники утверждают, что для них частота искрения обычно лежала в интервале от 20 до 1000 в секунду.

* * *

Разумеется, я выделил нужных мастеров, материалы и деньги, хоть и сомневался, что характеристики вращающегося электрода будут такими же, что и у неподвижного. Но мне важно было не это, а сам факт, что в нашей Школе развивается умение ставить эксперименты. Именно в Школе. А не только у Левона, ведь в подготовке и проведении опытов участвовали и многие другие. И я рассчитывал, что полученный опыт и то одобрение, что я выказывал парню, толкнут их на то, чтобы что-то придумывать самим.

Скажете наивно? Нет, я понимал, что будут и интриги, и бесплодная зависть, но этого всё равно не избежать. Увы, но наука — это не только теории, но и борьба за признание, за фонды и гранты, за звания и должности… Так всегда было и, наверное, всегда будет. Но не надо забывать, что это просто налипшая на колесницу прогресса грязь. А главное — это новые знания, механизмы и технологии. По крайней мере, мне эта мысль облегчает жизнь.

* * *

— О чём ты так крепко задумался, милый? — вырвал меня из воспоминаний голос Софочки.

— О том, что я окружён гениями! — фыркнув, почти честно признался я. — А ещё о том, чем мне награждать Левона и ту парочку сиракузских механиков, которые ему помогли.

— Тоже мне проблема! — рассмеялась она. — Механики эти — люди приземлённые, им сейчас нужнее всего деньги на обустройство. А Левон, как и твой обожаемый толстяк Пигмалион, больше всего мечтают полететь по небу. Только ты им запрещаешь!

— Не только им, я и вам запрещаю. И сам не летаю. Опасно это пока что! Вот наберёмся опыта, тогда и полетаем!

Точного списка жертв среди первых воздухоплавателей не помнил, но рисковать своими гениями не собирался. А Левон — точно гений! Правда, он сильно расстроился, когда выяснилось, что «частота искрения» у нас в разных опытах меняется от пяти до семи сотен искр в секунду. Получалось, что точных электрических часов в ближайшее время на этом принципе создать не удастся.

Об этом снова пришлось рассказывать Софочке, заметившей, что я снова впал в задумчивость, и вернувшейся к нам старшей дочурке.

— Я, кстати, сомневаюсь, что частота искр соответствует частоте радиоволн, — завершил я. — Что значит, почему? Ведь настройки приёмника мы не меняем. То есть, частота радиоволн одна и та же, а вот проскакивания искр — разная.

— А как это может быть, папочка?

— Да очень просто! — развёл руками я. — Скорее всего, искра «подталкивает» колебания в передатчике не каждый раз, а, допустим, один раз в тысячу колебаний. Или в полторы.

— Или в миллион? — спросила жена.

— Или так! — согласился я, хотя давно посчитал, что в реальности у нас соотношение примерно один к сорока пяти — шестидесяти тысячам.

— Я думаю, что это очень плохо! — решительно высказалась дочурка. — Часы тоже можно не слегка подталкивать на каждом качании маятника, а пинать раз в час. Только они от этого будут хуже работать, а потом — вообще сломаются! Нужно научиться пускать искры чаще.

Это я прекрасно понимал, как понимал и то, что от искр придётся отказаться. Но мои вакуумные триоды позволяют построить автоколебательный контур, перейти от «пинков», даваемых искрами к плавному подталкиванию. Это должно сильно снизить уровень «шума», а значит, — позволить вести передачи на разных частотах, не мешая друг другу. Да и принимать сигнал мы сумеем намного дальше, на тысячах километров вместо нескольких сотен.

Мда-а-а… И что мне, разорваться, что ли? Просто не на кого пока это переложить. А ведь дел — великое множество. Кстати, о делах… Который там час? Пора

* * *

Появление сиракузцев у нас — моя огромная удача. Бонус от судьбы. Прежде всего, выразившийся в новых людях. После того, как мы договорились, у нас появились не только несколько отличных мастеров по части тонкой механики и математик Никомед. Нет, вместе с ними приехало несколько отличных медиков, появились торговцы, воины, сотни простых горожан, члены их семей и почти две тысячи рабов.

Кто-то может спросить, чем мне помогут рабы? Отчасти они правы, пользы от обычной домашней прислуги или наложниц немного. Но ведь были там и те, кто помогал мастерить или даже мастерил сам, ассистировал целителям или вёл записи. Сиракузы были одним из центров точной механики, навигации и кораблестроения, так что даже их некоторые невольники там обладали весьма полезными знаниями и умениями. О мастерах же и говорить не приходится!

Их приезд породил взаимное обогащение идеями и технологиями с нашими мастерами. Поначалу сиракузцы высоко задирали носы, ведь за ними были века самых развитых технологий этого времени. Но и нашим мастерам нашлось, чем их удивить, больше ни у кого в мире не было станков с электрическим приводом и суппортом, да и инструменты у нас были только из высококачественной, а иногда — и из легированной стали.

В детали не посвящали даже меня, но уже сейчас темпы изготовления клиновых затворов для винтовок и орудий выросли в восемь раз. А к концу года они рассчитывали как минимум удвоить их от нынешнего уровня.

— Здравствуйте, мастер Ксенофонт! — поприветствовал я одного из недавно прибывших «кулибиных». — Как наши дела?

— Пары поднимаем, — ответил он, недовольно поджав губы. — Ещё четверть часа, и запустим нашу игрушку.

— Это пока она игрушка, уважаемый Ксенофонт, — твёрдо возразил я. — Ребёнок тоже поначалу ходить не может, только лежит. Потом он начинает ползать, через какое-то время — ходить, а там, не успеешь оглянуться, а он уже соревнуется в беге на очередных Олимпийских Играх.

— Интересное сравнение, наместник! — прозвучал сзади голос. — Но мастер Ксенофонт прав: пока что эта штука только-только начинает ползать.

— Хайре, уважаемый Аргирис! Потерпите, как говорится, «чужие дети растут быстро». Вы и оглянуться не успеете, как оно «побежит».

А вот этот человек — самый необходимый мне сейчас подарок судьбы. Даже имя у него говорит о роде занятий, Аргирис происходит от эллинского слова «αργύριος», то есть «серебряный». Он далеко не самый богатый из сиракузских трапезитов. Но — самый активный из них. Остальные продолжают осторожничать, а этот не просто поддерживает все мои начинания, он активно изыскивает новые способы поддержать меня.

Хотя точнее будет сказать не меня, а мой план по освобождению Сиракуз. Именно он подсказал, что вложения в землю рядом с безымянным оловянным рудником привлечь намного труднее, чем в посёлок. Так и появилось красивое название: Новая Надежда.

Причём — гулять, так гулять — я присвоил посёлку статус города. Присвоил не просто так, строительство города уже начато. Многие мои сподвижники удивлялись, говорили, что я сошёл с ума, ведь денег и так не хватает, как и свободных рук. Но… Оказалось, что у финансистов есть своя, особая магия. Денежная. И дом с участком земли стоит на четверть дороже, чем просто дом и участок земли, если их покупать по отдельности.

А во-вторых, эти дома мы строили в ипотеку. Да, этот механизм в Элладе был уже давно известен. Само слово «ипотека» появилось в Древней Греции в VI веке до нашей эры, его ввёл архонт Солон, проводя экономические реформы в Афинах.

— Нас с вами можно поздравить, наместник! — улыбнулся он. — Только что пришло сообщение по радио из Нового Хураздана. Прибыли представители семи Деловых Домов. Они согласны на нашу схему.

А вот тут я не смог сдержать довольную улыбку от уха до уха. Эту схему тоже наш «Серебряный» придумал. По ней наши городские и пришлые сиракузские трапезиты заключали ипотечные контракты в розницу, а потом уже сами брали кредит у вавилонян под «пакет». В результате они и сами зарабатывали, и своих денег не вкладывали. Вообще, ни единого халка! Проценты и цена при розничной и оптовой сделке отличались, так что без заработка наши финансисты не оставались.

— Отличная новость! А деньги когда начнут поступать? В течении месяца? Совсем хорошо!

Казалось бы, что мне до чужих денег? Они ведь пойдут на стройку и благоустройство, верно? Так да не так! Земля-то изначально наместничеству принадлежит, так что выручка за неё в казну пойдёт. Да и строительство… Это ведь дополнительные закупки проката, кирпича, черепицы, стекла и многого другого, что производим мы здесь.

А новые заказы — это не только дополнительные налоги, но и доходы мануфактур, принадлежащих частично Наместничеству, а частично — напрямую членам нашего Рода. Так что-то тут капнет, то там, глядишь, и миллиона полтора-два «сверху» набежит.

— Уважаемые, смотреть будете? — вернут нас к действительности голос мастера. — Мы прямо сейчас запускаем…

С этими словами он подошёл к «игрушке» — одноцилиндровой двухтактной паровой машине. Да, сам знаю, что КПД у неё невелик. Но меня убедили, что начинать надо с малого.

Ну вот, сглазил! Раздался стук, и машина застыла в «мёртвом» положении. Мастер, ругаясь вполголоса, подскочил и ударил киянкой в известную ему точку.

«Пуф! Пуф! Пуф-пуф-пуф!» — снова зафырчала машина. Возвратно-поступательное движение преобразовывалось о вращательное, генератор крутился и вырабатывал электрический ток.

Я облегченно выдохнул. Вот так, потихонечку мы и наберём опыт. Пусть эта малышка имеет мощность примерно в треть лошадиной силы и редко когда работает больше 15–20 минут кряду, но я-то знал, что, пусть и через годы, она «дорастёт» до того, чтобы вращать рудничные насосы и вести по морю пароходы. Да, это произойдёт не слишком скоро, но я надеялся дожить и увидеть это своими глазами.

Но сначала нам предстояла война.

* * *

С прошлой главы статы пополнились одноцилиндровой двухтактной паровой машиной.

Глава 12

«План войны живет до первого выстрела»

— Гр-рязь! Др-рянь! Пр-рок-ля-тый тр-рост-ник! — надрывался Пират на рее.

Люди, стоявшие неподалёку на твердой земле, владели койне и поэтому усмехались, слушая ругань попугая. А вот моряки из команды Савлака Мгели при виде этих улыбок мрачнели и втайне мечтали стереть эти ухмылки кулаком.

Увы, переделка третьего корабля затянулась. Поэтому две биремы флотилии давным-давно прошли Каналом фараонов, спустились по Нилу и в настоящий момент стояли в порту

Казалось, судьба благосклонна к кораблям «волчьей стаи», но она наверстала своё с флагманом. Из-за задержки с ремонтом они проходили Канал уже во время Шему[2], периода засухи. Уровень воды в канале понизился, и волоком пришлось проходить уже пять участков. Особенно трудным был последний переход, семь стадий по подсохшему илу и зарослям тростника измотали команду до последней черты.

* * *

[1]Автор в курсе (и отмечал это в прежних книгах цикла), что в реальной истории Канал фараонов включал всего один шлюз. Но в АИ Цикла режим работы Канала другой, чуть отличается маршрут, да и Большое Горькое озеро ещё только заполняется. Поэтому шлюзов построили больше. Постепенно их количество сокращается, но к текущему моменту их осталось четыре.

[2] Шему — период засухи, один из сезонов в Древнем Египте. В дельте Нила он длился примерно с середины февраля до начала июня.

* * *

Попугай увлёкся спустился пониже и присел на планшир, продолжая ругать судьбу и окружающий мир. Казалось, он совершенно не замечал подкрадывающуюся к нему корабельную кошку. Этих зверьков пришлось завести на новых кораблях флотилии для борьбы с крысами, этим давним бичом припасов на больших кораблях.

Нет, грызунов неоднократно проникали ранее на биремы и даже на «мышиные ладьи», но там для почти не было укрытий, и моряки успешно боролись с ними самостоятельно. И совсем другое дело — «толстушки» и новые корабли с их объёмными трюмами. Тут пришлось последовать совету Русы Ерката и завести на кораблях кошек.

— Твар-ри Тар-р-р-тар-ра! — возопил попугай и, мощно оттолкнувшись от своего насеста, взлетел в воздух ровно в тот миг, когда кошка, обуянная охотничьим азартом, прыгнула на него.

Шкрябая когтями по дереву, одураченная хищница с трудом удержалась от падения в ненавистную воду, а зрители разразились одобрительными криками в адрес ловкой птицы. Причём впервые обитатели берега и члены команды совпали в своих эмоциях.

— Боцман, спишь что ли? — загремел колос Волка, когда веселье утихло. — Длины канатов уже хватит, пусть эти бездельники на берегу помогают тянуть!

* * *

Я снова заперся в своей лаборатории и велел не беспокоить меня, что бы ни случилось. В самом деле, зачем с собой бороться? Утром мне подали сообщение, поступившее с голубиной почтой из Александрии Египетской, что флотилия Волка вышла, наконец, в море и отправилась на соединение с кораблями Библиофила. Всё, наша кампания началась, изменить ничего уже нельзя, а именно в такие моменты меня начинали одолевать тревоги. А всё ли мы предусмотрели? А вдруг случится то или другое? Поделать с этим я ничего не могу, но знаю, что под влиянием дурных мыслей склонен вымещать дурное настроение на окружающих. Вот и ушёл от людей подальше, занявшись делом, которое всегда помогало мне успокоиться.

Так, испарительная камера готова, сюда я буду небольшими порциями подавать этилбензол. Накопилось его у нас немало, благо в известных долях он имелся в торфяной коксовой смоле, но раньше ни для чего не пригождался. А когда запас закончится, мы легко сможем его синтезировать в любых количествах, процесс аналогичен синтезу толуола, даже ещё проще[3].

Я даже начал насвистывать от удовольствия. Давненько мне не доводилось сделать что-нибудь значимое, масштабное, всё больше будни управленца, финансы, на худой конец — физика. Но ничего, сегодняшний продукт будет прорывом!

«Или шагом к прорыву!» — самокритично поправил себя я. А вот сюда мы поместим катализатор и будем подавать водяной пар. Для этого синтеза важно не только выдерживать температуру в заданном интервале, но и «разбавить» пары стирола водяными в заданном соотношении.

Особо тщательно придётся следить за герметичностью соединений, в ходе реакции вырабатывается водород[4], он способен просочиться в мельчайшую щель и привести к взрыву.

* * *

[3]ГГ имеет в виду реакцию Фриделя–Крафтса: С2H5Br + С6H6 = С6H5-С2H5 + HBr, катализатором служит безводный хлорид алюминия.

[4] Уравнение реакции получения стирола дегидрированием этилбензола: С6H5-С2H5 = С6H5-СH=СН2

* * *

Ну и наконец, холодильник. Тут будет конденсироваться смесь паров воды, этилбензола и стирола. Разделять их сразу я не буду, это можно сделать и потом. Воду и этилбензол верну в цикл, водород пройдёт дальше и сгорит для пущей безопасности, а вот стирол…

Я аж облизнулся от предвкушения. Раньше я не решался связываться с этой реакцией. Почему? Именно потому, что водород опасен, и я не решался допустить своих людей до работы с ним. А много ли я наработал бы самостоятельно?

Но теперь — дело другое. Ребята дозрели, так что отработаю реакцию сам, потом пусть Пигмалион её освоит, а дальше уже можно будет и масштабировать.

Зачем мне стирол? Ну, вы и спросили! Что? Нет, конечно! Зачем мне ваша одноразовая посуда из полистирола? Да и не может она в этом времени стать одноразовой, дорогая слишком!

Ну что, аппарат готов, можно запускать синтез…

* * *

Синтез прошёл отлично, я даже на обед прерываться не стал, тут перекусил. И продукты реакции разделил, так что у меня на руках теперь имелось около полутора литров стирола. Тревожные мысли исчезли напрочь, хотелось мурчать, как довольному коту.

Всё, братцы, теперь вместо своего не особо качественного каучука, я могу делать сополимер со стиролом[5], куда более стойкий к истиранию, а главное — используя его, будет намного легче производить изолированные провода. «Легче» в нашем случае означает больше и дешевле.

Всё, пора выходить к людям! На выходе меня поджидал Микаэль.

— Беда, Руса! Мы — разорены! Ливийцы захватили Новую Надежду!!!

Чёрт! И он что, правда, с этой новостью ждал под дверью⁈ Нет, я прекрасно помню, что сам запретил себя беспокоить, но нельзя же всё понимать настолько буквально⁈ Или… Может быть, мне стоит быть аккуратнее в выражениях?

* * *

[5] Имеется в виду аналог бутадиенстирольного или изопренстирольного каучуков.

* * *

Жители Та-Кем[6] и Нового Города называют эти земли пустыней. «Глупцы!» — презрительно сморщил нос вождь Леопардов. Ведь ясно же, что «пустыня» — это место, где нет людей,

* * *

[6] Та-Кем или Та-кемет ('Чёрная земля) — одно из самоназваний Древнего Египта.

* * *

Причем жители Карфагена и египтяне прекрасно это понимали, поэтому многие века патрулировали эти земли, пытаясь обнаружить опасных соседей раньше, чем те обрушатся с набегом на их земли, крепости и рудники. Ничего не изменилось ни тогда, когда земли Египта захватили жители далёкой Персии, ни позже, когда их место занял царь Македонии. Золото и медь нужны всем, поэтому рудники в землях нубийцев продолжали исправно работать, выдавая металл уже новым хозяевам, а патрули всё так же безнадежно стерегли их от набегов с запада.

Тут вождь, который мысленно продолжал называть прежним именем Усушени, поморщился. К огромному сожалению не только его племени, но и всех соседей, новый Патруль, созданный и вооружённый проклятым Русой Еркатом, был куда эффективнее. Их броню почти не пробивали стрелы и плохо брали мечи и копья, зато их карабины позволяли убивать даже с безопасного расстояния, чем патрульные пользовались безо всякого стеснения. Глава Леопардов зарычал, не сдерживая своего гнева. Трусы, проклятые нелюди! Дело мужчины — битва грудь в грудь! Или честный обмен стрелами, а не вот эти громыхалки.

Как это свойственно большинству людей, при этом он вообще не вспоминал, что ливийские луки били куда дальше, чем египетские, и потому многие века именно ливийцы почти безопасно расстреливали противника издалека, ослабляя и изматывая, прежде чем броситься в решающую схватку «грудь в грудь».

Но ничего, теперь у них есть новое оружие. Число дальнобойных штуцеров удалось поднять до двух с половиной дюжин, имелось у них и почти полтысячи гладкоствольных ружей-«переломок», так что теперь любой воин Леопардов имел своё огнестрельное оружие. Кроме того у сорока самых знатных воинов в седельных кобурах нынче имелось и по паре пистолетов.

Если же и этого окажется мало, то этот неизвестный благодетель подарил им ещё сотню гренад. Эти чугунные шары, набитые порохом, можно было метать просто взяв в ладонь или, если хотелось закинуть подальше, раскрутить на прикреплённой за специально сделанную проушину верёвку.

Усушени горделиво выпрямился! Не устоять против такой силы десяти дюжинам патрульных, охраняющим оловянный рудник. Леопарды разграбят его, отомстив за бесчисленные обиды! Хотя нет, он сам учил воинов племени говорить правильно. Они не разграбят, а вернут своё. Уже выплавленное олово, рудник и поселок, который эллины назвали Новой Надеждой. Правильно назвали, но это будет надежда для его племени!

В этом месте проклятый Руса Еркат нашёл воду, и это всё меняло. Теперь главной ценностью стали земля и вода, ради них к походу примкнули племена Пустынных Волков и Львов.

Когда Леопарды разгромят форт, охраняющий рудник и посёлок, и захватят имеющийся там запас оружия, к ним присоединятся и другие племена, поэтому вождь верил, что сумеет обить атаки Патруля и удержать завоёванное.

* * *

Справедливости в этой жизни нет! Точнее, нет одной справедливости на всех. Взять, к примеру, армейские порядки. Старослужащие воины считают естественным и справедливым, что им платят чуть больше, чем новобранцам, ведь они и умеют намного больше, да и командиры опираются именно на них, командуя своими подразделениями. Поэтому разумные военачальники и гоняют их меньше, дают небольшие поблажки, не гнушаются советоваться по сложным вопросам.

Но если кто-то даст высказаться молодым воинам, выяснится, что всё перечисленное — и есть гнусная несправедливость жизни, которую необходимо исправить как можно быстрее.

Вот только нынче в форте Западный всё встало с ног на голову. После того, как наместник нашёл под землёй воду и решил резко увеличить численность посёлка, усилили и гарнизон. Численность патрульных утроили, доведя до десяти дюжин, а к пяти старым чугунным картечницам добавили пару новых скорострельных стальных пушек, по дальности и возможностям крывших прежнюю артиллерию, как бык овцу, а к ручным гранатам добавились полдюжины гранатомётов.

Вдобавок ко всему между фортом, рудником и посёлком протянули не только водопровод, но и телеграф. Гражданские часто недоумевали, почему эти три объекта стоят достаточно далеко друг от друга.

— Форт должен располагаться на вершине холма! — снисходительно объяснял один из десятников этим невеждам. — Так его легче оборонять, да и враг незаметно не подберётся. Рудник же расположен не там, где тебе захочется, а в месте, где под землёй залегает руда. Ты вот знаешь, что на всю Нубию это — единственный оловянный рудник? Золотых — много, медных — ещё больше. А железной руды тут столько, что разрабатывают едва ли одну сотую найденной руды. Зато без олова ты бронзу не сделаешь, ничего не спаяешь и не залудишь. Потому и воду нам первым подали, а не тем, у кого золото. Осознал?

— А посёлок почему так далеко от них поставили? — блеял недовольный гражданский. — И на работу далеко ходить, и защитить нас, если что, вы не сможете!

— Да пойми ты, дурашка, — посмеивался в густые усы десятник-перс. — Посёлок, а точнее — город, ставили так, чтобы удобно было сады рядом разбить, поля, луга и огороды. Оазис тут будет. И центр караванных троп. Поэтому его поставили там, где рядом много ровной земли и до воды не так глубоко, как с холма.

Нет, спора нет, наместник — голова, мыслит далеко и широко, и простому воину, пусть даже и ветерану глупо с ним спорить. Вот только из-за всей этой суеты те четыре десятка ветеранов, что служили тут уже по нескольку лет, оказались загружены по самую маковку. Отправляется группа на патрулирование? Хоть одного ветерана в её состав обязательно да включат. А если на опасное направление, то ставили и парочку, усиливая их ещё одним-двумя бывалыми воинами, просто переведёнными сюда недавно. Занятия с новобранцами? Опять же, нагрузка на них больше, ведь только они знают все местные особенности.

Вот и сейчас, стоило дозорному поутру заметить, что с юга пылит стадо скота, перегоняемого в посёлок кочевниками, как Седого отправили присмотреться. Вот с чего бы? Первый раз, что ли? Нет, раз-два в неделю какое-нибудь из соседних нубийских племён пригоняет запас свежего мяса. Потому и паёк тут очень сытный — на мясе вообще не экономят, даже немногочисленных рудничных рабов кормят щедро. Почему немногочисленных? Потому что наместник Руса Еркат, между нами говоря, неоправданно добр с этим отребьем. Стоит

Впрочем, не стоит гневить богов, ведь щедрым наместник был и с воинами Патруля. Сейчас Седой — правая рука десятника, но как выучится грамоте, выйдет в десятники, ему это твёрдо обещали. Так что к окончанию второго срока, он накопит достаточно, чтобы прикупить себе капелею где-нибудь на Втором Пороге. А может, и тут останется, в Новой Надежде. Земля тут дешёвая, город быстро вырастет, да и центр караванных троп — место прибыльное.Определённо, стоит об этом подумать!

Сейчас-то в рационе почти нет овощей и фруктов, да и сыра с вином выдают немного. Но с появлением воды всё начало меняться. Огородики уже разбили, начали сажать фруктовые деревья, а на поливных лугах скосили первый урожай сена, так что по посёлку и окрестностям теперь ездили не на верблюдах, а на лошадях и осликах. Несколько семей планируют завести коров и овец. Глядишь, к концу службы тут и вино своё появится, чем не рай? Жену себе он найдёт, а что ещё простому человеку нужно?

«Интересно, что же насторожило начальство?» — задумался Седой. Обычные на вид кочевники, на обычных же верблюдах. Знаки рода отсюда не разобрать, но идут с юга, а не с запада, где нет никого, кроме разбойников-ливийцев. Правда, с юга скот пригоняют редко, чаще — с востока и севера. Плохо на юге с кормом для скота, поэтому много за раз они пригнать не могут, да и скот там тощий…

Стоп! Что значит «много пригнать не могут»? Судя по размерам облака пыли, в ней таится самое большое стадо из когда-либо виденных здесь Седым. Тревога царапнула сердце, заставив вглядеться пристальнее. Проклятье! За быками, баранами и козами, которых гнали в первых рядах, виднелись силуэты всадников на верблюдах.

Седой быстро развернулся, благо до налётчиков было ещё далеко, не достать даже из лука, не говоря уже про редкие у ливийцев гладкоствольные дробовики.

— Быстрее, родная! — поторапливал он лошадку. — Надо успеть поднять тревогу!

Сзади прогремел выстрел, а секундой позже доспех на спине пробила тяжёлая пуля из штуцера насквозь пробила и доспех, и тело патрульного. «Не видать мне капелеи!» — успел подумать Седой.

* * *

С прошлой главы статы пополнились стиролом и сополимером каучука со стиролом.

Глава 13

«Нападение на водокачку»

— Это ливийцы, из племени Леопарда. В подзорную трубу удалось разглядеть примерно полторы-две сотни воинов и около трёх сотен верблюдов, — докладывал полусотник Азат из Эребуни командиру форта. — По основному и заводному на каждого воина. Похоже, налегке шли, без вьючных. Еще отмечу, что у них очень много дробовиков. Просто на удивление много.

— Значит, их кто-то на нас натравил! — кивнул сотник Аякс Византиец[1]. — Скорее всего, агенты Карфагена. Не понимаю другого, они что, таким числом рассчитывают нас одолеть?

— Ливийцы могли не знать, что гарнизон усилен! — предположил один из десятников, приглашённых на военный совет.

— Ливийцы — могли, а вот те, кто их натравил и вооружил, — нет! — отрезал полусотник. — Но племя это сильное, у них около полутысячи воинов. Наблюдатель доложил, что на горизонте видны ещё всадники и куча пыли. Уверен, что это отставшие воины скачут. А может быть, к ним и другие племена присоединились

— Львы, Пустынные волки, Гиены? — перечислил кандидатов сотник.

— Гиенам недавно крепко досталось, им не до набегов! — тут же ответил другой десятник. — А эти могли присоединиться, добыча тут знатная — слитки олова, казна, оружие, пленники.

— Доски для строительства, железо, оконное стекло… — продолжил перечислять другой.

— Нет, они понимали, что мы пошлём голубей с вестью! — покачал головой командир. — И всех им вряд ли удастся перехватить. А значит времени у них будет немного. На четвёртый день должна подойти помощь. И тут они не останутся, рванут в погоню. Так что даже пленников и скот будут гнать безо всякой жалости, торопливо. Остальное им не утащить. Всё, нечего время терять! Азат, возьми десяток воинов и отправляйся в Рудоуправление. Организуешь там оборону. Сам в бой не лезь. А мы тем временем ударим по посёлку. Попробуем потрепать их авангард, пока основные силы не подошли.

— Командир, а есть ли смысл? — тихо спросил Азат. — Будут потери, проще в форте отсидеться.

— В ближний бой мы не полезем, — пояснил Византиец. — Стреляем издалека, под прикрытием щитоносцев. А от всадников прикроемся огнём из пистолетов, они дальше копий достают. Так что польза двойная: мы выбьем им часть лучших стрелков и командиров, а заодно отвлечём от ловли пленников.

Сотник не стал пояснять, что с него и так спросят за то, что он проспал нападение. И чем больше жителей посёлка удастся спасти, тем проще Аяксу будет оправдаться.

* * *

[1] Имеется в виду, что Аякс происходит родом из древнегреческого полиса Византия, основанного в 667 г. до н.э. царём Византом (он же — Визас) на землях фракийцев. Византий является предшественником Константинополя.

* * *

Усушени довольно улыбался, радуясь, что его хитрости удались. Зайдя с почти безлюдного юга, а не с запада, они сумели пройти, оставшись незамеченными воинами Патруля. А скот, захваченный у небольшого племени нубийцев, позволил подойти к посёлку вплотную, прежде, чем их опознали.

Теперь же гарнизон форта, поддавшись на его уловку, решил сделать вылазку и потрепать его воинов прежде, чем подойдёт подкрепление. Отлично! Их командиру невдомёк, что заводных верблюдов в авангарде не было. И сейчас, пока полторы сотни его людей мечутся по посёлку, хватая пленников, ещё две сотни сидят тихо-тихо, готовые по команде вскочить на верблюдов и атаковать врага.

Эти эллины идут, чтобы потрепать его отряд? Ну что же, они готовы, и сами пустят кровь глупому врагу. Гарнизон будет ослаблен, и появятся серьёзные шансы захватить форт, прежде чем подойдёт подкрепление, посланное Патрулём.

А сидя за стенами форта, располагая его арсеналом и запасами воды, провианта и фуража, он имеет серьёзные шансы стать хозяином и рудника, и этих полей.

Да, у него есть все основания быть довольным.

* * *

Новой Надежде указом наместника был присвоен статус полиса, но по сути она оставалась небольшим посёлком в одну прямую улицу посредине большой стройки. В самом центре этой улочки располагалась агора[2], по сторонам которой находились капелея, две больших цистерны для воды и казармы для рабов и вольноотпущенников.

* * *

[2]Агора — рыночная площадь в древнегреческих полисах, место общегражданских собраний. Обычно располагалась в центре города.

* * *

Расстояние от форта позволяло накрыть посёлок огнём из новых стальных пушек, но о точности попаданий говорить не приходилось. Даже в казарму вольноотпущенников, самое большое из зданий, попал бы в лучшем случае один выстрел из трёх, а в цистерны для воды — хорошо, если один из семи.

Основной целью вылазки было спасение жизней жителей посёлка, поэтому сотник отказался от поддержки огнём из пушек. Но начальника пушкарей «на всякий случай», как он потом объяснял, приготовился к стрельбе.

Поэтому, когда из-за посёлка выскочили сотни две всадников, обогнули строй приближающихся патрульных и приготовились атаковать, пушкари получили приказ:

— Шрапнелью… за-а-а-ря-жай!

До всадников было около тысячи шагов, а вести огонь шрапнелью почти на предельной дистанции — дело сложное. Но пушкари уже несколько месяцев готовились защищать форт, так что проблем с прицеливанием у них не возникло.

— По три снаряда беглым… О-о-гонь!

Обе пушки отгрохотали положенное, вдали вспухли едва заметные облачка разрывов, и часть всадников покатилась по земле.

— Осколочными… По три снаряда беглым. О-о-гонь!

В этот раз фонтаны земли взметнулись посреди верблюжьей лавы, но пострадавших снова было не так уж много.

— Отбой стрельбе! Иначе своих накроем!

* * *

Сначала всё шло по плану. Колонна из шестидесяти патрульных бодро приблизилась к посёлку на расстояние двухсот шагов, затем дюжина щитоносцев в тяжёлых доспехах выстроила первый ряд, прикрывая остальной строй на случай, если у противника найдётся штуцеры. Два воина с гранатомётами и десяток «пистолетчиков» отошли пока в задний ряд и присели на корточки, их время ещё не настало. В «пистолетчики» брали исключительно жилистых ребят, способных далеко и не задерживая отряд переносить на себе сбрую с тремя десятками заряженных пистолетов. В случае атаки конницы оружие раздавалось остальным бойцам, которые в быстром темпе разряжали его во врага. Практика показала, что частый огонь почти в упор останавливает кочевников ничуть не хуже, чем копья фаланги. Но, в отличие от копий, пистолетный огонь маневреннее, его легко перенаправить.

Именно поэтому парни и получали полуторное жалование, несмотря на отсутствие героизма и малое количество убитых лично врагов. Впрочем, Аякс решил не полагаться только на пистолеты и прихватил пару гранатомётов.

— Огонь открывать по готовности! — скомандовал Византиец и загремели первые выстрелы.

Патрульные с карабинами-«переломками» построились за щитоносцами в две шеренги, первая вела огонь, вторая — перезаряжала.

Оставшаяся дюжина стрелков, вооружённых новыми дальнобойными винтовками, предпочла залечь, укрывшись за камнями, и стреляла оттуда, тщательно выискивая достойные цели: командиров, наиболее опытных воинов и возможных стрелков со штуцерами.

Впрочем, в их наличии патрульные убедились почти сразу же: тяжелые пули ударяли в щиты, иногда ухитряясь их пробить, попадали и в доспехи патрульных, а особо удачные выстрелы ухитрялись добраться до тела, так что уже в первую минуту боя его отряд получил первых убитых и раненных. В планы сотника это не входило, поэтому он скомандовал:

— Отступаем! Убитых оставляем, только заберите оружие и боеприпасы. Раненных не оставлять. Щитоносцы! Продолжаете прикрывать от огня противника.

Строй, пятясь, начал медленно увеличивать дистанцию. К счастью, большинство пострадавших было способно передвигаться самостоятельно, нести пришлось всего двоих.

Однако, едва они успели одолеть первую сотню шагов, из-за посёлка выскочил большой отряд всадников, они проскакали по большой дуге и готовились атаковать отряд со стороны, не прикрытой щитами.

«Это ловушка! Но где они нашли ещё две сотни воинов?» — мелькнула тревожная мысль.

— Стрелкам и гранатомётчикам! Огонь по всадникам! «Пистолетчикам» приготовиться!

* * *

Азату пришлось попотеть, организуя оборону здания Рудоуправления. Собрал там всех людей и всё оружие, лично проследил, чтобы окна заложили, оставив щели, позволяющие стрелять по врагу. Также полусотник озаботился, чтобы туда стащили максимально возможный объем питья и припасов. С удивлением узнал, что запас снаряженных патронов, а также отлитых пуль и крупной дроби весьма невелик.

— Пороха достаточно? — уточнил он. — Чёрного? Это не страшно, дробовики можно и им заряжать. Капсюли я с собой притащил, так что не сидите сиднем! Что значит, «свинца нет»? Железную проволоку рубите! Лейте пули из олова, его у вас сотни талантов лежат.

— А износ стволов? — спросил кто-то из вездесущих «знатоков».

— Если мы не отобьёмся, ваши ружья попадут к ливийцам! — гневно прорычал полусотник. — И состояние стволов в этом случае будет последним, что вас должно волновать.

После чего он ещё раз обошёл здание. Стены толстые, из пиленного песчаника, но пулей их не пробить. Телеграфная связь с фортом действует… Отлично! А вот новости поступили нерадостные. Несмотря на неожиданно оказанную поддержку артиллеристов, отряд сотника потерял тринадцать человек убитыми и тяжелоранеными, которых пришлось бросить. Учитывая ненависть ливийцев ко всем патрульным, в судьбе их сомневаться не приходилось. Вряд ли парням подарили лёгкую смерть.

— Так, вижу, прожектора на крыше у вас имеются. А генератор где? В пристройке? Немедленно перетащить сюда! Что значит, зачем? Ты как без света ночью от ливийцев отбиваться собираешься, умник?

«О боги!» — мысленно вздохнул он. — «И ведь это — ещё лучшие! Ополчение, как никак. Ну и надсмотрщики за рабами. Их тренировали, учили стрелять, готовили к обороне. И получилось вот это⁈ Что же тогда требовать от остальных?»

А этих самых остальных оказалось немало. Работники столовой, женщины и члены семей управленцев, рабы и вольноотпущенники, которым ни один разумный человек оружия в руки не даст. Ну и из посёлка набежало почти полторы сотни. Поначалу они пробирались в форт, но после нападения всадников на отряд патрульных — свернули в сторону Рудника. Пришлось, скрепя сердце и скрипя зубами, принять всех. Толку в обороне от них никакого, только вред. Их ведь надо поить и кормить, а запасы скудные. А как только они начнут страдать от голода и жажды, начнутся стоны и жалобы, требования защитить и снабдить всем необходимым. «Вы должны!» — любимая фраза этих

Кстати, несмотря на скудость припасов, нашёлся и приятный сюрприз. В сейфе начальника рудника отыскался ящик ручных гранат с тёрочным запалом.

Ладно, с обстановкой ознакомился, пора идти на совещание.

* * *

— Начну с хороших новостей! Что? Да, они есть! И, поскольку сейчас все вы в ополчении, действуют у нас военные порядки, так что командира перебивать нельзя. Это всем понятно? — спросил полусотник, буравя присутствующих ледяным взглядом. — Отлично. Итак, главная хорошая новость состоит в том, что ещё поутру с рудника и из форта выпустили десяток почтовых голубей с сообщением о нападении. Ливийцы пытались их перехватить, но в подзорную трубу было видно, что минимум три птицы ушли за горизонт. А это означает, что к обеду новость уже дошла до гарнизона Второго Порога и до наместника.

— И когда помощь будет здесь? — с надеждой спросил управляющий рудником.

— Сотник считает, что на четвёртый день, и я с ним согласен. Если повезёт, они могут прийти уже утром, но в крайнем случае — к вечеру. Первый день уже почти прошёл, так что нам осталось продержаться три ночи и два-три дня.

Тут за окнами что-то прогремело.

— Успокойтесь все! Это я приказал подорвать здешние цистерны с водой.

— Но зачем⁈ — завопило сразу несколько голосов.

— Потому что я так решил, и этого достаточно! — спокойно ответил Азат, но потом решил все же пояснить: — Защитить мы их всё равно не смогли бы, а без запаса воды под рукой нас и осаждать будет труднее, и штурмовать. Вторая хорошая новость в том, что запасов еды у нас хватит ещё на два дня, то есть, голодать мы не будем.

И затем, так же спокойно перечислил остальные. Сохранилась связь с фортом, хватает дробовиков и пороха, рубят железные прутки на картечь, льют пули из олова, обученных стрелков есть больше сотни, этого должно хватить для отражения любого штурма.

— К тому же, к нам добежали поселковый лекарь и его помощник, так что есть кому помочь раненным.

— Наш толстяк принёс сюда инструменты и лекарства? — удивился кто-то из ополченцев. — Я думал, он побросает всё при первом признаке опасности.

— Возможно, что он и бросил, сумка была у помощника! — без улыбки прокомментировал Азат. — И последняя хорошая новость: под этим зданием имеется подвал. И мы можем укрыть там всех, кто не нужен для обороны. Так что они не пострадают от вражеских пуль, да и пить будут меньше. А плохих новостей у меня всего две. Во-первых, воды у нас хватит максимум на сутки. Поэтому я распорядился выдавать её строго по норме.

Присутствующие скривились.

— А вторая новость даже хуже. У нас много лишних ртов. И как только они начнут страдать от жажды, на нас начнут давить, требуя сдаться.

— У нас есть соль и немного лимонов! — высказал неожиданную мысль управляющий рудником. — Если добавить их в воду, это помогает переносить жажду. Мы такой напиток плавильщикам в жару даём, чтобы не сомлели.

— Отличная мысль! — одобрил Эребунец. — Но всё равно, на третий день у нас начнутся проблемы. Чем позже, тем лучше, поэтому я требую, чтобы никто не нарушал мой приказ. Пайка воды строго ограничена. Для всех, кроме раненных.

— Можно мочу собирать и пить, — высказался пришедший с полусотником десятник. Мы так в патруле иногда делали.

— Можно, — согласился Азат. — Но мне кажется, что многие тут скорее согласятся попасть в плен к ливийцам, чем бороться с жаждой таким способом.

* * *

— Что ты разорался? — зашипел я на Микаэля. — И причём тут разорение? Людей спасть надо!

— Ты не понимаешь! — рассерженным котом зашипел он в ответ. — Мы под залог тамошней недвижимости деньги занимали. Несколько миллионов. И наши трапезиты у вавилонских Деловых Домов перекредитовывались под залог этого посёлка. Тоже на миллионы. Теперь активов нет, считай, так что кредиторы потребуют возврата денег. Жёстко потребуют!

* * *

Да, новости не радовали, и оставалось только гадать, как развиваются события. К сожалению, ливийцы перехватывали почтовых голубей, поэтому атакованным пришлось выпустить одновременно всю имеющуюся у них десятку, чтобы до цели добралось хотя бы два.

— Мы отправили им на выручку сильный отряд, командует принц Ашот — докладывал мне командир Патруля. — Они взяли голубей с собой, так что на четвёртый день мы узнаем, как там обстоят дела.

— В смысле? — не понял я.

— Сотник Аякс доносит, что силы противника велики, а нападение хитро продумано. Возможно, Леопарды захватили не только посёлок, но и форт, — спокойно ответили мне. — В этом случае Ашот на рожон не попрёт, попросит усиления. Людьми и пушками, потому что форт хорошо укреплён.

— Но мы его отобьём? — дрогнувшим голосом переспросил Микаэль.

— Разумеется! Но для этого потребуется не меньше полутора месяцев. А если они допросят пленных, как следует, и разберутся, как именноработает наша водокачка…

— Что тогда? — тихо уточнил я.

— Тогда к ним придёт пополнение, — громко ответил мой дед. — Здесь вода ценнее земли. Точнее, земля без воды не ценится вообще, а вот земли и вода — ценятся очень высоко. И тогда нам сил Патруля не хватит, придётся задействовать ополчение или собирать наёмников. В любом случае, внучек, это уже месяцы.

Да уж… Месяцы, которых у нас нет. Выпустив в море флотилию Волка, мы начали войну с Карфагеном, и останавливать её нельзя. А компаньоны прекратят выделять деньги, если их не успокоить, что с новой Надеждой всё в порядке. Или не вернуть им несколько миллионов драхм. Что же делать?

— Нам остаётся только молиться, внучек. Богам и предкам.А ещё — надеяться на гарнизон форта и умения принца Ашота. Если форт устоит, а Ашот сможет догнать и отбить большинство пленников, то всё будет в порядке.

— Почему догнать? — снова вмешался в беседу Микаэль.

— Потому что ливийцы считают не хуже нас, и знают, что на выручку гарнизону придут на четвёртый день, — пояснил начальник Патруля. — Если форт устоит, ливийцы отступят и растворятся в пустыне. Но следы сотен пленников отыскать проще, а идут они не быстро. Так что шансы выследить и догнать есть, и неплохие.

* * *

— Как они это сделали? — потрясённо

— Не знаю, вождь! — ответил один из младших командиров ливийцев. — Люди говорят, что тут несколько раз прогремел гром, а потом они нашли вот это. Может, люди Русы знают, как призывать силу бога молнии?

— Не говори глупостей! — отрезал Усушени. — Тогда и наши штуцеры с дробовиками — магия, ведь они тоже гремят! Значит так, я возвращаюсь в посёлок, надо срочно делить добычу со Львами и Пустынными волками. Чем раньше отправим захваченных пленных, тем больше их дойдёт до нашего стойбища. А когда я закончу, ты приведёшь ко мне людей нашего народа, которые есть среди здешних рабов и вольноотпущенников. И я сам их расспрошу.

* * *

— Значит, говоришь, они говорят вам, где пробить дырку в земле, потом суют туда какую-то штуку, поджигают и отбегают?

— Да, вождь! — ответил самый разговорчивый из вольноотпущенников-ливийцев, происходивший как раз из племени Леопардов. — За три года, что я тут работаю, я много раз это видел. Эту штуку они называют…

Тут он запнулся, но старательно выговорил по слогам:

— Называют иг-да-ни-том. Готовят они её прямо в руднике, но всё, что нужно для этого, хранится в том здании, где находится Рудоуправление.

— И это здание они сейчас так старательно защищают… — задумчиво протянул вождь. — Значит так! Ты помнишь людей, которые готовят этот самый игданит? Помнишь? Отлично! А ты видел их среди пленников? Двоих? Замечательно! Сейчас ты поскачешь вместе с моими людьми и вернёшь этих двоих сюда. Если они мне пригодятся, я щедро награжу тебя. Подарю верблюда, дам оружие и доспех, и ты снова станешь воином Леопардов. Понял? Тогда скачите! Если кто-то из этих люди окажется пленником Волков или Львов, предложите им выбрать кого угодно из нашей части, на замену.

«Скорее всего, этот игданит работает, как очень большие гренады!» — предположил он.

Получается, нужно менять план. Вернуть этих умельцев, захватить Рудоуправление, приготовить игданит и взорвать ворота форта. Без ворот форт удастся захватить быстро и с приемлемыми потерями. А форт — это ключ к владению здешней землёй и водой.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 14

«Пустяки, дело житейское»

— Самодур этот полусотник! — брюзжал один из спасённых, уже сидя в подвале под надзором лекаря. — Вот зачем ему этот генератор так срочно потребовался? Я — электрик, редкий специалист. Меня сам Руса Еркат учил и знает! А он мне говорит, мол, сам зарежу, если не пойдёшь. И кинжал достаёт, а лицо — как у зверя. Пришлось идти… А ливийцы нас обстреляли. И меня ранили. А могли и убить! И что ему было бы толку от генератора? Кто бы его к сети подключил?

— Не знаю, кто бы подключил, — меланхолично заметил помощник лекаря. — Но то, что в темноте я не мог бы менять перевязки — это точно. А сейчас тут две лампочки горят, и я всё вижу. Да и остальным сидеть гораздо комфортнее. Получается, ты герой, для граждан полиса постарался.

— Да не в этом дело! — раздражённо заметил один из солдат, пришедших с Азатом. — Ливийцы — твари подлые, они и ночами нападают. Вот-вот в атаку пойдут!

— Ну и что? — недовольно спросил электрик. — Луна сейчас полная, висит почти над самой головой, нападающих прекрасно видно.

— Так-то оно так, но у стрельбы из ружей есть одна хитрость, гражданским не очевидная. Чтобы стрелять точно, нужно совместить на одной линии глаз стрелка, прорезь прицельной планки, мушку и цель. А ночью человек лучше видит, если смотрит из менее освещенного места в более освещённое[1].

— И что с того? — заинтересовался уже помощник лекаря.

— Луна подсветит прицельную планку и мушку. Но чтобы хорошо попадать ночью, лучше, если цель ярко освещена. Так что прожектора и твой генератор могут нам сегодня жизни спасти. Понятно?

* * *

[1] Сейчас при ночной стрельбе используют разные хитрости. Применяют тактические фонари, закреплённые на стволе, или прицелы ночного видения. Нередко для ночной стрельбы на прицельной планке и мушке наносят светящиеся в темноте точки. Ничего такого ГГ сделать не может, технологии не позволят. Да и в тонкостях стрельбы вообще и ночной — в частности он не разбирается. Поэтому Патруль использует те приёмы, которые нащупал за несколько лет боёв в пустыне.

* * *

— Вождь, воины больше не хотят идти в атаку. Эти чужаки слишком точно стреляют. Кого эти проклятые лампы высветят, тот всё равно, что покойник.

Усушени недовольно засопел. Всего одна решительная атака отделяла его от победы в этом походе! Но эти проклятые трусы… С трудом, но он заставил себя думать над проблемой, а не над тем, что он сделает с ослушниками потом.

Итак, есть пять ярких светильников, которые хитрым способом светят очень далеко. Чтобы захватить здание, их надо убрать. Как? Он вспомнил керосиновую лампу, которую захватил в одном из походов. Когда неловкая рабыня уронила этот светильник на пол, он разбился и больше не работал. Есть!

— Собери ко мне всех младших вождей нашего племени, которые есть поблизости! — распорядился он.

Ждать пришлось долго, в неверном свете луны рассмотреть и опознать младших вождей оказалось непросто.

— Все наши воины должны зарядить ружья крупной дробью. Сейчас я разобью вас на пять групп, и каждой группе назначу свой светильник. По сигналу трубы ваши люди должны дружно выстрелить в «свой» светильник. Если не получится его сломать, пусть стреляют снова и снова. И скажите воинам, чтобы они не боялись. Нас здесь много, а их стрелки растеряются. Всё понятно?

* * *

— Их вождь — хитрая бестия! — заметил полусотник. — Сообразил, что прожектора нам важны, и придумал, как вывести их из строя. Я сообщил об этом в форт, они примут меры.

— А разве можно что-то сделать? — удивился один из ополченцев.

— Можно! Мы ведь тоже кое-что умеем, совсем бестолковые в Патруле не выживают! — усмехнулся Азат. — Например, прожектора можно спрятать за парапетом, а пучок света отражать металлическим зеркалом. До блеска начищенным листом железа или бронзовым подносом хотя бы.

— А сейчас нам что делать?

— Судя

— О боги! Мы пропали!

— А вот скажи мне, воин, что у тебя в руках? Правильно, дробовик. И ты тут не один такой, вас чуть больше сотни. А у моих людей — гранаты под рукой. И когда ливийцы большой толпой прибегут к нам под стену, мои люди закидают их гранатами. Поверь, это страшно! От каждой гранаты разлетается около сотни осколков и стальных шариков. А гранат у нас ровно сто. Это десять тысяч осколков, парень! Кучу народа просто поубивает, а остальные побегут. И вот тогда я отдам приказ, а ты и другие наши смелые воины будут стрелять им в спины. Особой меткости вам не потребуется, тут расстояние небольшое, а дробь расходится широко. И что получается? Что атаку мы отобьём, а подавляющее большинство атакующих будет убито или хотя бы ранено. И на новую они решатся не скоро!

«А мои парни будут выцеливать тех, кто попробует стрелять по вам, но тебе лучше не думать о том. что по нам будут вести ответный огонь!» — мысленно дополнил полусотник.

— Думаю, после такого вообще не решатся на новую атаку! — уже более уверенным голосом заявил ополченец.

— Решатся… — протянул Эребунец. — Когда их вождь придумает новую каверзу.

Он вдруг сообразил, что именно его насторожило утром первого дня в приближающемся авангарде ливийцев. На юге обитали небольшие племена, и они всегда пригоняли только небольшие отары. А облако пыли было очень большим. Таких больших стад он здесь ни разу вообще не видел.

Хорошо, конечно, что он тогда насторожился и послал проверку, иначе ливийцы с ходу захватили бы и рудник. Но плохо, что сразу всё не сообразил. Вне посёлка этих Леопардов можно было накрыть огнём из пушек.

Он ярко представил себе это зрелище. Разрывы осколочно-фугасных посреди плотной группы всадников. Паника, крики раненных, испуганные и взбешённые верблюды несутся непонятно куда… Жители посёлка, предупреждённые по телеграфу, дружно бегут в форт, а Рудоуправление загодя готовится к обороне, здесь набирают намного больше воды, сносят все припасы в подвал… Сюда подвозят больше гранат и боеприпасов, и никто не страдает от жажды.

Ладно, пустые это всё фантазии! Случилось то, что случилось, а сейчас им надо отражать нападение превосходящего противника.

* * *

— Я не понимаю! По идее, Леопардам и остальным ливийцам важнее всего захватить наш форт и водяную скважину. Земля и вода — самая ценная добыча. Так ведь? Все с этим согласны? — сотник оглядел подчинённых, собранных на ночной совет. Несогласных не было. — Но они теряют время, несут потери и пытаются захватить Рудоуправление. Что там есть настолько ценного?

— Вообще-то, там почти двести талантов олова в слитках! — заметил один из десятников. Ценная добыча. Около трёх тысяч золотых статеров.

— Это по нашим ценам! — возразил другой. — А они только Карфагену смогут продать, так что не больше двух тысяч!

— Всё равно солидная сумма получается! — признал Византиец. — Вот только какой смысл в таком яростном штурме? Ливийцы наверняка расспросили пленников и знают, что запасы воды в здании невелики. Через сутки защитники сами сдались бы. А если и нет, то защищались бы с большим трудом. Да и ценностей в форте гораздо больше. Что-то в том здании есть, что ливийцам нужно срочно. Что это может быть?

— Может быть, запас взрывчатки? — предположил начальник пушкарей. — Они же в руднике камни взрывами дробят. И цистерны тоже подорвали. Может, вождь ливийцев хочет подорвать стену форта?

— Или ворота! — согласился Аякс. — Да, это многое объясняет. Так, все свободны, а я к телеграфу. Надо предупредить Азата.

* * *

— Внимание! Если кто-то не знает, я — полусотник Азат. Согласно решению командующего здешним гарнизоном, я командую обороной этого здания.

Глаза полутора сотен гражданских сошлись на мне.

— Предыдущую атаку мы отбили. Но у нас остался всего один ящик гранат. Поэтому прошу подойти ко мне тех из вас, кто умеет работать с игданитом. Постараемся изготовить замену гранатам.

— Не получится! — тут же ответил один из рудничных рабочих. — Селитры у нас тут лежит много, но нужен ещё жидкий компонент, он хранился в другом здании.

— Получится! — тут же возразил один из раненных ополченцев. — Я знаю, чем его можно заменить, здесь всё есть под рукой[2]. Замена, правда, получится не очень хорошей, а граната — тяжёлой.

— Ничего! — криво улыбнулся Эребунец. — Нам главное через парапет на крыше суметь перебросить.

* * *

[2] По понятным причинам автор в детали не вдаётся.

* * *

— Значит так, братцы. Вы — самые ловкие из наших лазутчиков. Пока противник бросил все силы на Рудоуправление, мы ударим ему в самое сердце.

Пятёрка патрульных никак на это не отреагировала, комплименты этим ребятам были безразличны, они ждали постановки боевойзадачи.

— Без воды воевать нельзя, ливийцам надо пить самим и поить своих верблюдов. Поэтому задача стоит понятная. Незаметно выбраться из форта, вынести взрывчатку, подорвать цистерны с водой в посёлке и насосную.

— К насосной не подобраться, командир! — заметил командир пятёрки. — Ливийцы лагерь вокруг поставили.

— Хорошо! Подорвёте цистерны и обстреляете насосную из гранатомётов. Я дам вам парочку с собой.

* * *

— Полусотник, нам надо поговорить! — выкрикнула какая-то девушка издалека, остановленная ополченцами.

— Пропустите её! — распорядился Азат. — Я слушаю тебя, женщина, только постарайся короче и по делу. У нас вторые сутки бои идут, и я устал, как собака.

— У нас мало воды! — начала она. — Но ты приказал собирать мочу…

«Началось!» — подумал он. — «Даже раньше, чем ожидалось!»

— Да, приказал. Воды у нас почти не осталось, как ты сама сказала. Так что выбор простой. Или будем пить то, что есть, или выходите и сдавайтесь ливийцам. Правда, шансов у тех, кто сдастся, немного.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что наши разведчики прошлой ночью подорвали цистерны с водой. Ливийцев это разозлило. И они понимают, что до прибытия подкрепления осталось всего две ночи и день. Так что пленников они будут гнать, не жалея,

— Понятно! — кивнула она. — Но я не об этом. Я — рудничный химик вообще-то. И на втором этаже у меня есть лаборатория, а в ней — установка для перегонки. Я могу получать воду из мочи.

— Так что ж ты раньше молчала⁈ Сколько?

— Четыре таланта в сутки. Это примерно по кружке на человека.

«Уфф! Выкрутились!» — с облегчением подумал Эребунец. — «Кружка в сутки — это намного меньше нормы, но позволит протянуть сутки до прибытия подкрепления».

— Это замечательно, милая ты моя. Но тогда почему ты стоишь здесь, а не работаешь в этой своей лаборатории?

— Во-первых, там опасно. И аппарат нужно перенести куда-то, куда не залетают пули! — загибая пальцы начала перечислять девушка. — Во-вторых, питья настолько мало, что даже мочу мне без твоего распоряжения не отдадут.

— Я распоряжусь! — устало пообещал он. — Немедленно.

— Есть ещё третье. Установке нужно топливо. Половина таланта спирта в сутки. Он здесь есть, но начальник рудника и слушать меня не хочет. Говорит, что по спирту у него строгая отчётность, а я уже выбрала месячную норму.

От оскала, появившегося на лице полусотника, передёрнуло не только девушку, но и пару стоявших поблизости воинов.

— Делиться не хочет, говоришь? А ну-ка, позовите его ко мне!

* * *

— Усушени, пора возвращаться! — начал вождь Львов, а вождь Пустынных волков поддержал его решительным кивком. Они обратились по прежнему имени, что было плохим признаком. Но два неудачных штурма Рудоуправления, и ещё более неудачная попытка захвата форта подорвали силу Леопардов, так что ему пришлось проглотить такое обращение. — Мы взяли приличную добычу, но больше нам ничего не светит. Патрульные подорвали все цистерны, а сегодня утром перестали работать насосы. Воды нам едва хватит вволю напоить верблюдов.

— К тому же завтра к патрульным подойдёт помощь! — поддержал коллегу вождь Волков. — Нам уже не взять форт.

— В Рудоуправлении лежат слитки олова! — напомнил им вождь Леопардов.

— Тебе мало тех потерь, что уже есть? — скептически спросилглава Львов. — Тогда бери эту добычу сам, а с наших племён довольно! Мы уходим.

Вожди повернулись и пошли прочь.

— Вождь, они правы, — тихо сказал один из младших вождей. — Нам не взять здешнее олово и не захватить форт. Зато новые атаки так ослабят племя, что наши земли и стада могут захватить те же Львы и Пустынные волки.

— Собираемся! — хрипло прервал его Усушени. — Передай всем: возвращаемся в стойбище!

«Вот только я вряд ли туда доберусь!» — мрачно подумал он.

Законы пустыни суровы. Вождю, ведущему племя к добыче и победам, позволено многое, но головой неудачника обычно покупают мир с теми, на кого он напал.

«Всё так хорошо начиналось!» — тоскливо подумал он. — «В какой момент и что пошло не так?»

* * *

— Кочевники отступили, Руса. Большинство пленников принцу Ашоту удалось догнать и вернуть. Ливийцы их просто бросили.

— Почему? — спросил я, не испытывая на самом деле большого интереса к мотивации кочевников.

— Освобождённые пленники требуют охраны и заботы, — пояснил начальник Патруля. — В конце концов, ему пришлось прекратить преследование, просто сил не хватило.

Он помолчал с минуту и продолжил уже другим тоном:

— Безвозвратные потери — чуть больше двух сотен гражданских и около сорока патрульных. Раненных, разумеется, больше. Ливийцы прислали переговорщиков с головой вождя Усушени, это он собрал племена в поход. Клянутся, что больше никогда… И вообще, если бы не этот плохой человек, они и не нападали бы.

— Ну да, ну да! — саркастически усмехнулся я. — Разумеется, мы им верим!

— Лучше сделать вид, что верим! — высказал своё мнение главный патрульный. — Племя Леопардов ослабло, теперь у них начнётся война с соседями, ведь те постараются отобрать у них пастбища и скот. Пусть сражаются между собой, так нам выгоднее. А мы тем временем восстановим посёлок и рудник, усилим гарнизон.

— Да, Руса, лучше прекратить войну и быстро всё восстановить! — поддержал его Микаэль. — Тогда мы сможем отправить все претензии вавилонян и других кредиторов в корзину.

Я кивнул, мрачно думая о погибших и раненных, об изнасилованных женщинах. Похоже, мои соратники числили это по разряду «пустяки, дело житейское». А вот меня аж трясло всего.

— Очень помогло то, что вода прекратила поступать на третий день! — заметил дедушка. — Теперь по пустыне ходит легенда о том, что забрать воду у Русы невозможно, боги гневаются. Как ты это сделал, внучек?

— Просто повезло! — честно признался я. — Электромагнитам генератора нужна внешняя запитка электричеством. Мы её организовали от генератора поменьше, стоящего на том же валу, но и ему нужен свой источник питания. Емкости аккумуляторов должно было хватить на неделю.

— Тогда почему они иссякли на третий день?

— На четвёртый, — поправил я. — Аккумуляторы заряжали накануне нападения. Но при обстреле насосной один из них повредило осколками, а второй в результате разрядился быстрее.

— Повезло! — улыбнулся патриарх нашего рода. — Нам повезло. Даже в этом.

* * *

В этот раз нашему подающему надежды Левону пришлось ждать целых пять дней, прежде, чем он смог ко мне пробиться.

— Прости, парень, — извинился я перед ним. — Дел навалилось выше головы. Ливийцы напали, Новую Надежду надо восстанавливать, численность Патруля наращивать… На всё это нужны деньги, а с ними у нас тоже проблемы приключились…

Тут я осознал, что впадаю в ненужные моему ученику подробности.

— Ладно, объясняй, что за идея у тебя появилась.

— Учитель, я не знаю, может быть это и пустяки по сравнению с вашими заботами… — сбивчиво начал он. — Но я знаю, что мы сейчас электростанцию на Третьей Ступени строим. И у меня мысль возникла… Мастера размеры водяного колёса для каждого блока заново подбирают. А потом под это колесо точно так же подбирают и делают генератор. Они так делают, чтобы с каждого блока получить как можно больше электричества.

— Всё верно. А дальше что? — тупо переспросил я.

— Но там же разница по мощности блоков не больше десяти процентов. Я и подумал, а что, если все колёса и генераторы делать одинаковыми? Как в мастерских Корабелов повозки изготавливают? Или как оружейники

Я от этой идеи впал в ступор, а Левон зачастил, поясняя свою мысль:

— Нам ведь электричества не хватает. А мастера говорят, что повозки, когда их начали одинаковыми делать, почти втрое быстрее готовить получалось.

«Идиот! Я — настоящий идиот!» — билось у меня в голове. — «О чём я только не заботился! В разные детали вникал, химией занимался, финансами пытался заниматься. А вот про внедрение разделения труда — забыл! Хотя сколько раз на уроках истории слышал, что именно разделение труда стало основой развития капитализма!»

Хотя… Ведь в реальной истории мануфактур в античности не было. Может, это не просто так, а что-то мешало? Хотя повозки, считай, на мануфактурах делают. И пистолеты с дробовиками и винтовками. Да и патроны, я ведь сам идею разделения труда по операциям там внедрял…'

— Отличная идея, Левон! Спасибо тебе. Я обсужу это на Совете. Извини, должен дальше бежать.

* * *

— Ну что тебе сказать, Руса? — начал Микаэль. — Мастера по изготовлению водяных колёс, конечно, ругаются. Говорят, что нельзя ни крупицы мощности терять, что это — оскорбление памяти целого поколения предков…

— Это не страшно, с духами предков наш настоятель договорится! Да и я сам словечко замолвлю! — оборвал его я.

— Колёса получится делать и ставить примерно вдвое быстрее. А генераторы — примерно в полтора раза, — деловито сообщил он. — Но главное в том, что мы сможем новых людей поставить. Раньше-то именно недостаточное количество мастеров, умеющих спроектировать колесо и генератор, тормозило строительство новых блоков.

— И в итоге?

— Если все расчёты верны, мы построим новую ГЭС втрое быстрее и примерно на треть дешевле! — просто подвёл он итоги. — Выработка электричества снизится на пять-шесть процентов против ранее ожидавшейся, но зато на полную мощность ГЭС выйдет на год-полтора раньше. И цена электричества снизится примерно на пятую часть. Сами понимаете…

Понимаем, всё понимаем. Чем дешевле электричество, тем выше наша прибыль. К тому же есть такая штука, как мультипликативный эффект. Получив электричества на драхму, мы делаем новой продукции на четыре. Примерно, разумеется. Где-то этот коэффициент — всего три, а где-то — и до десятки поднимается.

— А как это выглядит в денежном выражении? — спросил мой дед.

— Я не могу сейчас ответить, уважаемый Тигран! — признался Микаэль. — Ведь ускорение строительства потребует понести расходы раньше, чем планировалось. Придётся заново договариваться с нашими партнёрами.

— И всё-таки? Если примерно?

— Мне кажется, что за счёт идеи нашего юного гения… Я Левона сейчас имею в виду… — пояснил он. — Так вот, мне кажется, что года через полтора мы погасим все наши займы на эту войну. И даже будем иметь миллион-другой сверху!

М-да, вот тебе и пустяки!

* * *

С прошлой главы статы пополнились внедрением разделения труда при изготовлении оборудования для ГЭС.

Глава 15

«Учиться, учиться и учиться!»

Астрономию я никогда не преподавал, даже замещая коллег, и не увлекался ей в детстве, поэтому не был уверен, на какой именно день в григорианском календаре приходится весеннее равноденствие. Смутно помнилось, что эта дата, вроде бы, «плавающая». Кажется, оно приходилось на 21–22 марта[1], но я не уверен, на какой день оно приходилось в 318 году до нашей эры.

Вот в том, что нынче именно этот год, я уверен практически на сто процентов. Сюда я попал как раз в день весеннего равноденствия в тот год, когда состоялась битва при Гавгамелах, а его историки датировали точно и однозначно — 331 до нашей эры. С тех пор минуло тринадцать лет, и начался четырнадцатый, так что считайте сами, если мне не верите.

Но у нас на Первом Пороге весеннее равноденствие — первый день в году. На улице позднее утро десятого дня второго месяца, то есть, скорее всего, второе мая. Почему я озаботился календарными вопросами? Да просто жарко очень! Сорок семь градусов в тени[2]. У нас не каждый год столько в середине лета бывало!

* * *

[1]ГГ прав, что дата «плавает», но ошибается насчёт даты. Например, в период с 2010 по 2060 год весеннее равноденствие приходится то на 19, то на 20 марта. Так что, скорее всего, дело происходит не 2 мая, а 30 апреля 318 года до н.э.

[2] За время климатических наблюдений максимальная температура апреля в Асуане составила 48 С. Максимальная же годовая температура наблюдалась в июле и составила 54 С.

* * *

Поэтому с 10 утра до двух пополудни мы распустили всех на сиесту, и большинство разбрелось перекусить да подремать в теньке, а я лично — рванул в лабораторию. В углу меня ждал заранее собранный перегонный аппарат, к которому я и устремился с неистовством томимого жаждой самогонщика. Правда, на этот раз не в одиночестве, а в компании Пигмалиона, если у меня всё получится, ему придётся масштабировать мой эксперимент.

— Что у тебя там, мастер? — первым делом поинтересовался он.

— Прямогонный бензин. Знаешь, что это такое? — дождавшись его утвердительного кивка, я продолжил: — Нефть добывают в Апшероне и перегоняют на месте. Там же, прямо на месте, сжигают и мазут. Керосин используют для освещения и его постоянно не хватает, солярку продают морякам и солеварам, потому что горит она лучше мазута, а перевозить её намного проще. А вот бензин…

— Насколько я знаю, его применяют в зажигательных смесях и как растворитель в некоторых химических процессах, — аккуратно прокомментировал толстяк, демонстрируя свою осведомленность.

Ну да, логично, ведь он переписывался со многими моими учениками, читал выпускаемые нами ежемесячные брошюры с докладами о научных достижениях, а совсем секретными сведениями его снабжал компаньон, Ильдар Экбатани, один из лучших, судя по всему, шпионов этого времени. Да и после перевербовки я Пигмалиону многое доверил.

— Ты прав, но есть у него и другая, повышенная ценность. Сейчас я попробую разделить бензин на индивидуальные вещества. Для этого пришлось отказаться от перегонного куба, он слишком грубый инструмент.

А как собрать и настроить ректификационную колонку я не знал. К счастью, можно обойтись и без неё.

— Здесь нет ничего необычного. Капельная воронка позволяет мне регулируемо подавать бензин в трёхгорлую колбу. Этот термометр измеряет температуру паров перед обратным холодильником,

— То есть, все вещества, температура кипения которых выше, чем та, которую показывает второй холодильник, возвращаются назад, а те, у которых она равна или ниже, конденсируются во втором холодильнике и уходят в приёмную колбу?

— Именно так! — обрадовался я. Не то, чтобы он удивил меня своим пониманием, но я не был уверен, что он владеет этой техникой разделения смесей. — Вот, как раз начало собираться вещество с температурой кипения 36 С.

Температуры кипения и плавления многих веществ я зубрил, чтобы калибровать термометры. Скорее всего, это пентан, возможно с примесью изопентана. Фракция С5, иначе говоря.

— Как видишь, перегонка практически остановилась. Сейчас мы заменим колбу, и замотаем тряпками часть обратного холодильника.

— Зачем? — с интересом переспросил он.

— Ухудшим охлаждение в обратном холодильнике, и температура паров у него на конце повысится. Только заматывать будем постепенно, чтобы не пропустить начало отгонки следующего вещества.

Заматывали мы не торопясь, но, в конце концов, достигли 68 С, когда начали отгоняться изомеры гексана и циклогексана. Нет, я не рассчитывал получить этим способом чистое вещество, тут, наверняка, имелись примеси гептана, возможно, и немного бензола и других веществ. Ну и ладно! Для моих целей эта смесь, называемая «фракция С6», вполне годилась.

Почти при ста градусах пошёл гептан с примесями, а когда «фракция С7» перестала отгоняться, я остановил процесс.

— Хватит, остальное используем как растворитель[3]! — остановил я процесс. И спросил у Пигмалиона: — Всё запомнил? Теперь тебе придётся этот процесс освоить. Мне особенно нужны те вещества, что осаждаются во второй и третьей колбах. Хотя и первая со временем может пригодиться.

— А что вы хотите получить, мастер? Если не секрет, конечно!

— Нет, это от тебя не тайна, но болтать об этом не следует. Если всё получится, из содержимого второй колбы мы получим бензол, а из третьей — толуол. Сам понимаешь, вещества нужные, но сейчас их мало, и они дороги.

Ну, ещё бы им не быть дорогими! Большую часть этих веществ мы получали из смолы, получающейся при коксовании торфа. Выход не очень велик, ведь производство торфяного кокса только недавно перевалило за тысячу тонн в год, и росло не так уж и быстро.

Уже здесь, на Первом Пороге освоил их синтез из ацетилена[4], но тут всё упиралось в высокий расход электроэнергии. Получалось дорого, да и процесс этот по силам только квалифицированным химикам, которых у меня немного.

— А из первой? — полюбопытствовал он.

— А вот из первой можно получить самый лучший каучук, лучше, чем любой другой. Только сложно это, не знаю, осилим ли… — признался я с искренним вздохом.

— Я понял, мастер. Из этого получают краски, взрывчатку и стирол, необходимый для получения улучшенного каучука! — с горящими глазами подтвердил сын Хирама. — Не сомневайтесь, мы разделим столько бензина, сколько вам потребуется.

* * *

[3] Прямогонный бензин включает в себя изомеры с длиной углеродной цепочки С5-С9. Т. е. в колбе остался нонан и его изомеры, а также примеси более тяжелых фракций.

[4] См. роман «Руса. Расширяя пределы».

* * *

А после «сиесты», во время которой я отдыхал только душой, но никак не телом, пришлось тащиться к деду. Ему стало очень трудно ходить, поэтому наши ежедневные совещания на тему «А где бы ещё ввести разделение труда?» перенесли к нему. Заодно деду не приходится по жаре таскаться. Насколько я помнил, именно в разгар жары к старикам чаще всего «Скорую» и вызывали. Самые очевидные направления мы уже давно нашли, но родичи никак не могли остановиться. В конце концов я не выдержал:

— Да что ж у вас за гигантомания-то? Кирпичи — да, тут разделение труда «выстрелило». И черепица. И ящики с бочками. А в химии у нас эти принципы с самого начала были. Скобы, гвозди и болты с гайками мы тоже давно так производим.

— А бутылки — нет!

— Да, но мы с вами уже исправляем это. Бутылки, стеклянные банки, прядильное и ткацкое производства, зеркала, пластиковая бижутерия, резиновые и прорезиненные изделия… Это мы уже проговорили. Но поймите, родные вы мои, радиостанции так елать не получится! И корабли — не получится.

— А пушки?

— Пушки и винтовки с пистолетами уже производится с разделением труда. Как и повозки. Но мануфактура лучше всего себя показывает, когда производишь что-то мелкое.

— Например?

— Спички! Один снимает шпон, другой режет его на стандартные ленты, третий изготавливает палочки, четвертый наносит смесь на головки.И так далее. Только производство тёрок можно разбить на четыре операции. А есть еще производство коробков, есть их наполнение.

— Но зачем? — не понял Микаэль. — Их продаётся очень мало.

— Материалы стоят меньше процента от стоимости спичек, друг мой. Если мы сумеем поднять производительность труда раз в пятнадцать, то и цену можем снизить. Сейчас мы по полтора обола за коробок продаём[5], а сможем медный халк брать, и всё равно иметь процентов двести-триста прибыли.

— Погодите! — остановил загалдевших соратников заинтересовавшийся финансист. — По такой цене я спички смогу хоть миллионами коробков в год продавать! И это уже серьёзная статьяприбыли. А что ещё можно производить из таких мелочей, Руса?

Что там было стандартом товаров для колониальной торговли?

— Да много чего! Бусы, стеклянные и пластиковые. Стальные иголки и рыболовные крючки. Пластиковые обручи и гребни, небольшие зеркальца… Всё это может дать денег даже больше, чем спички, — припомнил я. И остановился, поражённый хищным огоньком, засиявшим в глазах не только у Микаэля, но и у деда с Розочкой.

Чувствую, когда мы захватим Геракловы Столпы, мои родичи и компаньоны нехило оторвутся, развернув торговлю с ранее недоступными рынками.

Правда, этот пролив ещё предстоит захватить…

* * *

[5] Напоминаю, производство спичек Руса наладил ещё в первой книге Цикла. Поначалу их продавали по три коробка за серебряный шекель, т.е. за восемь оболов. Но по мере расширения и освоения производства цена понизилась до указанной.

* * *

— Дедушка, я тут к тебе двух старших учеников привёл… — начал я.

— Ученика и ученицу! — сварливо оборвал меня дед, но тут же улыбнулся и приветливо заметил: — Очень симпатичную, кстати!

Я опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

— Дедушка, у меня к тебе просьба имеется. Расскажи им всё, что вспомнишь из своего опыта управления производством. Ты же у нас и железо делал, и сталь варил, и чугун. И многое — прямо с нуля.

— Зачем? — остро глянул он на меня.

— А ты считал, сколькоремесленных потоковмы решили открыть? — вопросом на вопрос ответил я. Этим словосочетанием я заменил слово «мануфактура», чтобы не вызывать чрезмерного удивления обилием латинизмов. Вроде, термин приживается. — Правильно, много. Этипотокиудобны тем, что каждый работник делает всего одну операцию, иногда — две. Таких работников учить проще, чем мастеров, даже рабы годятся, поэтому недостаток работников мы скоро преодолеем…

— Город разрастётся! — снова вернулся к ворчанию мой старик. — Ещё один Вавилон получится. Как жить? Впрочем, мне волноваться не о чём, я помру скоро! А вот тебе…

— Не будем мы мегаполис делать! — улыбнулся я. — Что? Это термин такой. Полис — город, мега — большой, великий. Мы другие полисы развивать будем. Ту же Новую Надежду. И оставшиеся три Порога. И крепости вдоль притоков Нила.

— Ладно, я понял… Так что там спотоками?

— Электричество мы тоже быстро нарастим. Да и станки с инструментами — тоже не проблема, мы для их производства уже создаём отдельныеремесленные потоки.

— Что ты ходишь вокруг да около! — возмутился дед. — Зачем говорить о том, с чем всё в порядке? Расскажи, в чём проблема!

— Управленцев у нас не хватает, уважаемый Тигран! — чётко ответила девушка. — Вот мы и просим вас поделиться таким опытом. И ответить на все наши вопросы.

— А потом эти воспоминания обработают и напишут учебник! — звонко дополнил юноша. — Управление — ведь тоже наука, её можно изучить. Как письмо, счёт, химия или география с историей.

— Учебник, говорите… — задумчиво протянул патриарх нашего рода. — Так у Русы бы и спрашивали. Мой внучек чего только не создавал! И химию, и фарфор, и газовую сварку, и переработку нефти, и бумагу с косметикой — всё под его началом начинали делать!

— Не волнуйся, расспросят! — улыбнулся я. — И меня, и Оружейника, и Розочку насчёт косметики… И даже брата моего с Азнауром-сталеваром. Но начнут — с тебя. Ладно? А то нам и правда, многопотоковоткрывать нужно. Снарядоделательный, пушечный, винтовочный, пистолетный, патронный, капсюльный, спичечный, керосинных и ацетиленовых ламп, электроламп и часов, аккумуляторов и электрических повозок… Да даже пузырьки и бутылки под лекарство делать — тоже свойпотокнужен.

— А это-то зачем? — удивился дедушка.

— Микаэль с Ангелом настояли, — со вздохом признался я. — Зеленка, йод, перекись водорода, медицинский спирт, глюкоза для капельниц — всё это пользуется огромным спросом. И приносит почти пятьсот процентов прибыли. Даже сейчас. Наш главный финансист оттакого денежного ручейка отказаться не смог.

Как и от серийного производства шприцев, капельниц и скальпелей… Чёрт, да он даже радиопередатчики пытался заставить серийно выпускать. И воздушные шары-монгольфьеры. С трудом удалось от него хоть в этом отбиться. Но число запланированных ремесленных потоков всё росло и множилось.

— Ладно, я вас оставлю, дела у меня! — пробормотал я и откланялся.

* * *

— А хорошо всё же на новых кораблях плавать! — блаженно протянул Гоплит. — На вёслах надрываться почти не надо, некоторые сами просятся, чтобы размяться.

Он был прав, «на вёсла» сажали только пятую часть команды, да и то, надрываться, ворочая привод генераторов, им не приходилось. К тому же отпала необходимость доставать веслом до воды, поэтому генераторную палубу расположили над орудийной. Это положительно сказалось на остойчивости корабля, а морякам легче дышалось. В хорошую погоду просто открывали широкие люки в верхней палубе, и вентиляция осуществлялась сквозь решётку. Так что можно было свернуть подвесные койки и установить дополнительные складные генераторы. В результате получалось два ряда по восемь генераторов, по шесть человек на каждом. Как говорили умники из Нового Хураздана, это давало мощность двенадцать киловаттам.

А по-простому, по-моряцки, это обеспечивало без разряжения аккумуляторных батарей средний ход, где-то семь-восемь узлов[6].

— Говорят, Руса новые корабли называет моторной шхуной! — хмыкнул Боцман. — Привыкай!

— Ха! Двигательной! — скривился Йохан Длинный. — Какая же она двигательная, если нам всё равно приходится напрягаться, ворочая «вёсла»? Или ты думаешь, что от того, что к рукояти весла приделали лопасть, а генератор, мне легче стало?

— Прекратили болтовню! — загремел голос Волка. — Все на вёсла!

* * *

[6] Напоминаю, в АИ этой истории есть понятие навигационной стадии, равной одному кабельтову, и навигационной мили, равной десяти кабельтовым. Поскольку и в реальной истории, и в альтернативной морская миля равна одной угловой минуте меридиана, то и их значения совпадают ~ 1 852 м. Узелсоответствует одной морской или навигационной миле в час.

* * *

Абордажников эта команда не касалась, так что «старички» поднялись на верхнюю палубу, разузнать что случилось.

— Две пентеконтеры карфагенян пытаются под ветер на вёслах уйти! — объяснил им Мгели. — Под парусом нам их не догнать, скорость не та, да и галсами идти придётся. А вот с двигателем да на полном ходу — у них нет шансов.

«Это да!» — мысленно ухмыльнулся Гоплит. «Чего у винтов не отнять, скорость они дают большую. Правда, и мощности требуют много».

— Аккумуляторы не разрядим? — тихо поинтересовался Длинный.

— Раз-р-ря-дим! Ак-ку-му-ля-тор-р! — тут же откуда-то сверху подал свой голос Пират.

— Раскаркался, как ворон! — недовольно скривился Савлак. — Догоним и на абордаж возьмём. Нам добыча нужна, пусть и такая. А потом подзарядимся.

С тех пор, как его флотилия стала курсировать к югу и западу от Сицилии, гаулы в этой части моря ходить перестали, слишком уж легко догоняли их новые корабли. А «толстушки», которые имели, что противопоставить в морском бою, пока что уклонялись от боя. Но без торговли жить нельзя, вот купцы Нового города и начали использовать для перевозок товара гребные корабли — пентеконтеры, биремы и даже «мышиные ладьи».

— А если они нас в ловушку заведут? — тихо спросил Йохан. —

— Нам нужна добыча! — упрямо повторил Волк. — И я эти корабли не упущу. А если там ждёт засада… Что ж, именно для боя с «толстушками» Руса нас и позвал!

Он оглядел соратников, с которыми так много прошёл, и улыбнувшись, добавил:

— Не забывайте, парни, мы все учимся! Учимся плавать под двигателями, учимся топить и захватывать карфагенян. Когда выучимся, море станет нашим! Так что, как говорит Руса, нам надо учиться, учиться и ещё раз учиться!

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 16

«Всей мощью бортового залпа»

— И почему ты говорил, что тут камней полно? — прошептал Гоплит Длинному. После того, как Полуперса назначили начальником абордажной команды на второй шхуне, а Боцмана — на третьей, общались они в основном между собой. — Пролив здесь широкий, а камни только под самым берегом торчат.

— Зато водоворотов полно. Да к тому же, говорят, в Мессене и Регии [1] карфагеняне какие-то особые пушки поставили, большие и длинные. Бьют на шесть стадий, а одним ядром могут даже «толстушку» изувечить, — так же негромко ответил Йохан. Шептались они, чтобы не привлечь внимания Савлака Мгели, который был заметно не в духе. — Повезло ещё, что мы обе пентеконтеры подстрелили раньше, чем их береговые батареи смогли прикрыть.

* * *

[1] Мессена (или Мессана) — так в то время называлась Мессина. Регий — город-крепость на месте современного Реджо-ди-Калабриа. Напоминаю, что в АИ Цикла оба города захвачены Карфагеном.

* * *

Запас времени был, пусть и небольшой. Даже без дорогостоящей стрельбы из стальных пушек обошлись. Первый накрыли залпом картечниц правого борта, а второй — левого. Следующие за ними шхуны сблизились с «подранками» и огнём из винтовок добили уцелевших, после чего просто высадили призовые команды.

Две биремы, входившие в состав их флотилии, отстали и участия в бою не приняли. Теперь шхуны сбавили ход, позволяя себя нагнать и заодно подзаряжая аккумуляторы.

— Длинный, ты же у нас известный умник. Как думаешь, почему Волк такой злой?

— Не злой, а озабоченный! — поправил его соратник. — Ты заметил, когда он мрачным стал?

— Когда добычу в наши трюмы перегружали! — тут же ответил Гоплит. Может, он и не отличался особым интеллектом, но на отсутствие наблюдательности не жаловался. — Ну и что? Не повезло с добычей, мелочёвка какая-то досталась, так бывает. Да и сами кораблики прилично стоят.

— В том-то и дело, что не очень. Пентеконтеры нам попались старые, трухлявые. А груз их доброго слова не стоит, что странно, ведь сейчас отсюда только самое ценное и редкое везут. Селитру с серой, например. На худой конец — оливковое масло. А тут — немного плохонькой муки и балластные камни.

— Думаешь, ловушку нам приготовили? — этот вопроспрозвучал вдвое тише предыдущих реплик.

— Не так важно, что я думаю. Но готов спорить на пару драхм, что нашего Волчару именно это беспокоит.

* * *

— Что тебя опять беспокоит, Микаэль? — устало спросил я.

— «Волчья стая» никак не поймает противника! — выдохнул он. — Мы надеялись, что первая схватка с «толстушками» произойдёт ещё месяца полтора назад.

— Противник прячется, — пожал плечами я. — Но они приносят добычу, как и парни Библиофила. И мне казалось, что они окупают затраченные на них деньги.

Микаэль потупился, а Проникающий-в-суть-вещей продолжил за него:

— У нас да, прибыль больше расходов. Но наши партнёры волнуются. Они вложились в войну, и продолжают вкладываться. А выгоды не видно. Больше того, ходят слухи, что флотоводцы Карфагена придумали ловушку для наших каперов.

— И что я могу с этим поделать? Что молчите? В морской войне я мало что понимаю.

— Деньги нам нужны, Руса! — выдохнул Микаэль.

— Сказал бы что-то новенькое! — криво улыбнулся я. — Фразу «нам нужны деньги» я слышу уже несколько лет подряд.

И тут в памяти неожиданно всплыл эпизод из любимой книги детства. Петру I тоже были нужны деньги, а новых налогов страна уже не выдержала бы. И тут ему предложили идею гербовой бумаги. Чтобы любое прошение или иную бумагу чиновникам только на ней писать можно было. Я жестом остановил их и стал думать.

Нет, в чистом виде заимствование не годилось. В Нубийском наместничестве людей мало, мало и официальных бумаг. А если по всей державе вводить, то и деньги уйдут царю Александру. Но что-то в этом было… О!

— Слушайте, а что, если мы бланки для векселей станем печатать? Такие, чтобы их было невозможно подделать? И продавать за один-два процента от номинала? Вытеснит это всякие там оловянные жетоны и куски клеймёной кожи?

К моему удивлению, особого восторга идея не вызвала. Очень уж тут народ консервативен. Бесплатно — ещё взяли бы. Попробовали, год-другой-третий покрутили, постепенно наращивая объём, а там можно будет и плату брать.

— Но это ж сколько времени займёт? — объяснял финансист. — Пока отработаешь такую печать, пока внедрим, пока начнём деньги получать… Лет пять пройдёт, не меньше. А нам деньги нужны, как говорится, «ещё вчера».

— Но у нас другая идея есть, — тут же перевёл разговор в конструктивное русло настоятель Храма предков. — Ты в курсе, что дядя твой Сабы учудил? Ему Эсфирь, вторая по популярности претендентка, предложила на ней жениться.

Это я знал. Эта женщина по знатности рода превосходила и покойного отца Сабы, и дядю, и её саму.

— Но по их законам, выйдя замуж, она потеряла права на корону? — уточнил я.

— По закону — да, — согласился Ашот. — Но сторонников у неё много. И если бы её предложение было принято, вместе они имели серьёзные шансы взять власть.

— Тогда почему же он отказался?

— Тебе честно ответить? Потому что он — жадный дурак. Не такой, как его покойный брат, но всё же… Эсфирь потребовала статуса соправительницы, и не просто на словах, он должен был поклясться в этом перед богами и представителями соседних царств.

Я молча кивнул, показывая, что понял, и что согласен с оценкой его умственных способностей.

— Вместо этого он направил посланника к нашему принцу Ашоту. Обещает отдать ему в полное управление

— А спину ему вареньем не помазать⁈ — возмутился я. — Или он не понимает, что своего войска у Ашота нет, а Патруль содержится из казны Наместничества. Что, реально не понимает⁈

— Мне кажется, он уверен, что ты поможешь «по-родственному»! — хихикнул Микаэль.

— Ладно, с этим чудиком мне уже всё понятно. А суть вашей идея в чём?

— Ашот готов жениться на Эсфирь. А что? Она хоть и вдова, но моложе его и хороша собой. Предложит ей всё, что она просит, и завоюет Даамат уже для них обоих.

— И-и-и? — переспросил я, поняв, что продолжения не будет. — Что вы смотрите? Идея, что Ашот себе завоюет Даамат, нами уже давно обсуждалась, и вы знаете, что я совсем не против. Но! Насколько я помню, останавливали нас две вещи. Во-первых, численности Патруля не хватало. А во-вторых, у нас не было денег на эту войну. Так?

— Так и было, Руса! — подтвердил Следак. — Но именно, что «было». Помнишь, твой брат приезжал, и обсуждали, чтобы хуразданской родни и Армянского Царства готовить воинов по стандартам Патруля. Так вот, сейчас в Новый Хураздан плывёт почти полторы тысячи воинов. И деньги на эту войну даёт армянский царь, брат нашего принца Ашота.

— Хорошо, что вы мне об этом всё же сказали до того, как началась война! — сухо прокомментировал я.

— Извини, дорогой, но мы сами только вчера узнали.

— А сразу сообщить было нельзя⁈ — всё ещё сердито поинтересовался я.

— Так ты в лаборатории снова заперся…

Было дело. Генератор автоколебаний только на схеме выглядит просто. Но спаять его и заставить действовать у меня почему-то не получалось.

— Вот мы и решили, что утро вечера мудренее. И стали думать, как на этом заработать.

— А что тут думать? — удивился я. — Оружие, доспех, боеприпасы, медикаменты, питание для людей и корм для скота, сам скот, полевые кухни… Всё это мы поставим. И не в кредит.

— Это всего полторы-две сотни тысяч драхм выручки! — отмахнулся Микаэль. — А прибыли — так вообще тысяч восемьдесят. Нет, суммы приятные, но нам нужно иметь хотя бы полтора миллиона. Раз три новых корабля не справляются, построим дюжину!

Я встал и прошёлся по комнате. Как-то неожиданно поиск очередных миллионов стал для нас повседневностью. Разум говорил, что так и должно быть, но все чувства протестовали.

— И что вы надумали?

— Сейчас царство Даамат — почти фикция. Но ещё живы люди, которые застали его богатым и известным. Там хватало искусных ремесленников, рудников, мастеров по получению и обработке стали, железа и бронзы… — начал Ашот.

— Их и сейчас много, но царство распалось и люди обеднели, подхватил Микаэль. — Заказов почти нет, поэтому рудник почти простаивают, а искусные мастера одиннадцать месяцев в году трудятся на полях и огородах. Да и оставшийся месяц они рубят лес, пережигают его на уголь… Понимаешь? Там есть, кому работать, но они почти не дают продукции. И мы предлагаем…

А предлагали они простую вещь. Наш Ашот женится на Эсфирь и начинает отвоёвывать Даамат. Я формально соблюдаю нейтралитет, чтобы не поссориться ни с дядей моей женщины, ни с учеником, громко и напоказ призывая их примириться. В таких условиях Давид долго сопротивляться не сможет, а остальные претенденты, скорее всего, не захотят.

— В одной только старой столице и окрестных городках можно набрать тысячи две-три мастеров для новых мануфактур, — делился планами Микаэль. — Плюс подмастерья, ученики и рабы… Прикинь, сколько мануфактур можно открыть!

— А деньги под это будем занимать не мы, а Эсфирь с моим тёзкой, — дополнил Ашот-Следак. И платить нам — за станки, сырьё, инструменты.

— Как-то слишком красиво, — скривился я. — Если бы Эсфирь могла так легко получить миллион в кредит, давно наняла бы наёмников и отвоевала бы царство. Что, скажете, не так дела обстоят?

— Всё так! — улыбнулся настоятель. — Только фактически этот кредит мы сами и дадим. Через своих прикормленных трапезитов.

Я снова почувствовал, что ничего не понимаю.

— Ты, наверное, забыл, что у нас полные закрома начеканенных монет. Тетрадрахмы из «небесного металла» и оболы из мельхиора. Просто выпускать их на рынок нужно осторожно, не больше расчётного количества! — с улыбкой напомнил мне Микаэль. — Но эти расчёты изменяются со временем. Нищая страна готова принять денег совсем чуть-чуть, состоятельная — побольше, а богатая — очень много! Мы сделаем мастеров Даамата состоятельными, но создадим картинку, будто страна стала неимоверно богатой.

Мне оставалось только ухмыльнуться. Рабовладельцем я уже стал, каперские патенты выдавал… А теперь мне предлагают заняться «отмывкой» денег. Да уж, карьера та ещё!

— Ладно, в общем и на словах всё выглядит хорошо. Давайте теперь займёмся планированием. И учтите, дюжина новых кораблей нам понадобится в любом случае, так что и про их строительство не забудьте.

* * *

— Нам бы сюда не три корабля, а хотя бы дюжину! — Волк пробормотал это под нос, только для себя. Потом уже в голос спросил: — Интересно, когда они успели столько «толстушек» построить? Как думаешь, Длинный?

Но на этот раз попугай опередил своего хозяина с ответом:

— Др-рянь кор-раб-ли!

— Я думаю, командир, это не настоящие лавраки! — согласился с Пиратом Йохан. — Переделанные. Пунийцы взяли старые гаулы, добавили бимсов, сделали корпуса более прочными, прорезали порты и добавили пушечную палубу. Выглядит такой кораблик, как настоящая лаврака, но в океан на нём идти рискованно. В непогоду эта поделка легко потонет.

— Зато их можно много по-быстрому наделать! — пробурчал Гоплит.

— Зато теперь мы знаем, почему гаулы в этой части моря почти исчезли в последнее время! — философски заметил Мгели.

— Идём на прорыв, командир? — поинтересовался кормчий?

— Нет уж, разворачиваемся! — недовольно поморщился Савлак. — Их тут дюжины три примерно, а выход из пролива — самое узкое место. Слишком плотный строй получается.

— И что? — не понял Гоплит.

— А то, что на подходе мы по ним только из носовой пушки стрелять сможем, а по нам — два их корабля, причём всей мощью бортового залпа. И на отходе то же самое. А расстояние небольшое, шансов, что они промажут, почти нет.

«А потом это повторится ещё раз!» — сообразил Длинный,

* * *

— Ого! — не удержался он от восклицания получасом позже. — А тут их вообще дюжин пять наберётся. Они что, вообще все свои силы против нас собрали?

— Меня больше интересует, как они ухитрились так согласованно пролив с двух сторон запереть? — с досадой пробормотал Волк.

— Может, передние стерегли давно, а задние из порта Мессены вышли? — предположил Гоплит. — Вот как мы мимо прошли, так они и выскочили.

— Может и так, но тогда им сильно повезло. Мы же их приманки до Мессены захватили, могли дальше и не пойти. Ладно, это всё пустые разговоры, а нам бой предстоит, — решил Волк и скомандовал: — Двигателям стоп! Поднять парус на передней мачте. Все, кроме абордажников и пушкарей — на «вёсла»! Постарайтесь, парни, от заряда аккумуляторов наши шкуры будут зависеть. Сигнальщик, передать на биремы: забрать команды с призовых кораблей, сами призы — потопить!

* * *

— Вот ведь заразы, как ловко маневрируют! — невольно восхитился Мгели. — Считай, на пятке развернулись, перестроились из линий в «змейку», и никто не столкнулся, несмотря на тесноту.

— У кормовых вёсел есть свои преимущества, наварх! — тут же прокомментировал стоявший неподалёку кормчий. — Хоть ворочать эти вёсла труднее, да и ставить их приходится парами, но зато развернуться можно почти на месте. А что никто не столкнулся… Карфагеняне и финикийцы веками ходили здесь на больших кораблях, вот и набрались опыта.

Конечно, до слаженности фаланги «толстушкам» было далеко, но они ухитрялись идти против ветра достаточно тесным строем, и все «волчата» понимали, что их командам такого не повторить.

— Командир… — вдруг хриплым голосом начал Длинный, но договорить не смог. Тогда он сглотнул, и решительно продолжил: — Командир, а ведь теперь ужеониидут носом к нам. Что, если мы развернёмся и выдадим им… Как ты там говорил? «Всей мощью бортового залпа»?

— Говорил… — подтвердил Гоплит.

— Пересечём им курс, так сказать, поставим палочку над «тау»[2]! — завороженно проговорил Волк. — С двигателем это сделать нетрудно, а наши пушки стреляют быстрее. Пусть на борт их всего четыре приходится, но у них-то на носу — всего по одной…

И тут же начал командовать:

— Спустить паруса! Натянуть сети над палубой! Приготовиться к бою! Парни, сейчас мы им зададим!

«Синие» корабли ставят «красным» палочку над Т

* * *

[2]Палочка над Т (англ. Crossing the T) — приём военно-морской тактики конца XIX — начала XX века. Заключается в том, что кильватерная колонналинейных кораблей занимает позицию впереди и перпендикулярно такому же строю кораблей противника. Полученное в итоге взаимное расположение отрядов напоминает букву «Т», отчего и произошло название.

* * *

Я не усидел, как услышал, что вернулись три корабля из пяти, рванул в Александрию Египетскую. Нет, разумеется, не только повидать Савлака Мгели, нашлись и другие дела. Сумел я всё же наладить работу автоколебательного контура, вот и хотел испытать, получится ли оттуда до Первого Порога радиосообщения передавать. Благо, Александрийский маяк уже давно достроили, а чем выше поднимаем антенну, тем выше и дальность передачи.

Но первым делом я наведался в лечебницу «Аспиринового братства», где лежали раненные корсары.

— Длинный — молодец, здорово придумал с этой своей «палочкой над Тау»! — одобрительно улыбаясь, рассказывал нам Волк. — Хотя нет, название я сам придумал. Но он всё равно — молодц.

Я с досадой припомнил, что в детстве читал про «палочку над Т», но сути этого манёвра не знал.

— Было бы у меня побольше снарядов, да окажись пролив длиннее, мы бы там всех перетопили! — довольно хохотнул он. — Переделки, с которыми мы столкнулись, не такие прочные, как настоящие «толстушки». Но… Сам понимаешь, пришлось торопиться.

А «поторопились» они хорошо. Потопили пять кораблей противника, ещё нескольким выбили почти всех на орудийной палубе, а потом пошли на прорыв.

— Только они же «змейкой» шли! — недовольно поморщился Мгели. — Ближних мы хорошо потрепали, а вот дальние… Когда мы мимо проходили, врезали нам. Именно что всей мощью бортового залпа. Вот и валяемся мы с Длинным теперь у лекарей. И ногу ему пришлось ещё в море ампутировать. Будет теперь ходить на деревяшке. И с попугаем на плече.

* * *

Статы с прошлой главы пополнились автоколебательным контуром для радиопередатчкиа, что позволило резко снизить соотношение «сигнал/помеха», а следовательно — повысить дальность связи и улучшить качество. Теоретически, со временем это позволит осуществить «голосовую» радосвязь с частотной модуляцией.

Глава 17

«Решение одной проблемы порождает следующую»

— Господин наместник, срочные новости! — мой новый помощник Александр обладал кучей достоинств: он мог работать сутками без сна и отдыха, никогда и ничего не забывал и не путал, умел говорить на дюжине языков и писать «высоким стилем» на пяти из них, невероятно быстро считал, успевал позаботиться о моём быте… И всего один недостаток — он был жутко официален. Даже наедине он отказывался обращаться ко мне «на ты», хоть я не раз ему это разрешал, а позднее даже и приказывал. — Экспедиция на Рифейские горы[1] наконец-то добилась успеха. Месторождение самородной платины найдено, с тамошними жрецами и вождями договорились о совместной разработке.

— Отлично! — обрадовался я, хотя не было ясно, на какие объёмы мы могли рассчитывать. — А почему так долго искали?

— Оно оказалось далековато от реки Даикс, совсем другая река…

— Ладно, не будем гневить богов, нашли — и уже хорошо! Ну что же, радиосвязь с Первым Порогом мы наладили, все дела закончены, будем собираться?

— Господин наместник, вас очень хотел видеть наварх Савлак Мгели. Просил передать, что это очень срочно и важно.

* * *

[1] Как уже отмечалось ранее, Рифейскими горами древние греки называли Уральские горы. Река Даикс — река Урал. Первое письменное упоминание в сохранившихся источниках относится к более позднему времени, но автор решил не множить сущности. Напоминаю, об

* * *

— Чего ты хотел, Савлак? Да ещё так срочно?

Тот выдал мне свой знаменитый волчий оскал, и предупредил:

— Тебе это не понравится, господин наместник. Я совершенно неожиданно припомнил, что в морских делах ты не очень разбираешься, и поэтому тебя могло не удивить, что Карфаген невесть откуда выставил почти сотню «толстушек».

— А почему это должно было меня удивить? — не понял я. — Они — лучшие мореходы этого мира, богатые к тому же. И опыт строительства океанских кораблей у них исчисляется веками. Вложились и получили.

Он зло рассмеялся.

— Нет, парень, это сотню гаул они могли за такой срок построить, да и то не уверен. А лаврака — корабль штучный. Она требует много хорошо высушенного дуба, ей нужен здоровенный ливанский кедр для киля, много железа и меди… Так что это — подделки. Не настоящие лавраки.

И он объяснил про переделку гаул.

— Такие корабли будут тяжелее нормальной лавраки, они плохо переносят бури, а борта у них тоньше. Но у них есть одно несомненное достоинство. Их можно сдалть быстро имного!

— Не спорю, но что в этом срочного?

Видно было, что он с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть.

— Руса, ты же умный, и давно уже не тот сопляк, которого мы захватили когда-то… Как же ты не понимаешь? Наша «палочка над Тау» позволяет топить корабли противника с трёх стадий безо всякого ущерба для себя. Карфаген просто не может позволить нам спокойно построить новые шхуны и взять море под свой контроль. Они не могут ждать, поэтому найдут способ ударить первыми!

«И не только Карфаген не станет ждать!» — вдруг сообразил я. — «Нашим партнёрам тоже нужен быстрый результат».

— Но что мы можем сделать?

— Пойти их путём. Мы захватили и привели немало гаул, да и другие их захватывали. К тому же была среди призов и парочка «толстушек». Выкупи и переделай по-своему. Поставь аккумуляторы, генераторы, рули и винты, поменяй пушки на свои. Нам ведь даже не обязательно быть самыми быстрыми, достаточно уметь выдавать несколько часов подряд делать пять-шесть узлов против ветра и делать бортовые залпы.

— Ты был прав, Волк, мне очень не понравилось ск5азанное тобой. Но ты, как мне кажется, прав. И поэтому я попробую обеспечить тебя новыми кораблями. А ты пока выздоравливай!

* * *

Перед отправлением я отправил своим шифрованную радиограмму, в которой коротко пересказал соображения Волка. Ответ был предельно коротким: «Будем думать тчк Возвращайся скорее».

А куда ещё скорее? По Нилу мы поднимались на «моторной биреме», существовавшей пока в единственном экземпляре. Пока ветер позволял быстро идти против течения, «гребцы» заряжали аккумуляторы, когда же изгиб реки или перемена ветра лишали такой возможности, переходили на винты.

Средняя скорость выросла не особенно, всего на пару узлов, но, учитывая, что мы не останавливались даже на ночь, продолжая идти при свете фонарей, время в пути сократилось почти вдвое.

Но время дорого, поэтому в пути я его не терял попусту, а проводил семинары с лучшими учениками.

* * *

— Учитель, а что именно было не так с передатчиком? — поинтересовался Левон, когда я предложил задавать вопросы.

Я задумался. Нет, секретом это не было, особенно от него, просто я не знал, как объяснить. Ладно, попробую.

— Вот я и не мог понять, что не так. А потом решил развернуть задачу. Задал себе вопрос: «Что я бы сделал, чтобы передатчик не работал?» Вот вы бы что делали?

Сначала они оторопели, а потом посыпались предложения: перерубить провод, разрядить батарею, не дать катоду нагреваться.

— Нет, парни, это не годится! Я ведь проверял, с виду всё было хорошо. Ток шёл, лампа грелась, но прибор не работал.

— Тогда что же случилось?

— Я нашёл ещё один вариант. В триоде мы создаём вакуум. Если сделать небольшую щелку, чтобы туда проникло чуть-чуть воздуха, ток будет идти по-прежнему, но лампа начнёт «размазывать» сигнал. И, к тому же, ток пойдёт и в обратном направлении.

— И что, все лампы были дырявые⁈ — не поверил Рустам Квартерон.

Я рассмеялся.

— Нет, разумеется! Просто вакуум полным не бывает. Я откачиваю газ из колбы ртутным насосом, так? — дождавшись подтверждающего кивка, я продолжил: — Ну вот, значит, там есть пары ртути. Плюс немного воздуха впитывается в поверхность стекла и металлов. Точно так же как всякие вредности в активированный уголь[2]. А потом постепенно с поверхности как бы испаряются, понижая степень разреженности.

— И что с этим можно поделать?

— Сначала я «прожарил» лампу с подключённым вакуумным насосом. Тем самым я ускорил освобождение внутренности лампы от поглощённых газов. Но этого всё равно не хватило.

— И что тогда?

— Я охладил ртуть до минус тридцати градусов. Чем меньше температура, тем ниже давление насыщенных паров. И вот тогда всё заработало!

Я довольно улыбнулся, стараясь не вспоминать, сколько с этим намаялся. Зато теперь у нас будет свой «беспроволочный телеграф».

— А почему радио на наш корабль не поставили? — спросил вдруг один из младших учеников. — Нет, я понимаю, что рация тяжелая, но неужели её корабль не поднимет?

— Поднимет! — подтвердил я. — Хотя вместе с батареей и приёмником дальний передатчик весит почти полсотни талантов. Но смысла в этом нет. Чтобы передавать сигнал между Александрией Нубийской и Египетской, антенну нужно поднять почти на стадию.

— А если на монгольфьере? — азартно спросил Левон. — На привязи, чтобы не улетел.

— Это можно! — согласился я. — Только воздушный шар — штука тяжёлая и капризная, а кораблик у нас невелик. По проверенному маршруту проще пользоваться голубиной почтой. А вот в море да для связи с флагманом флотилией «толстушек» — почему бы и нет? Попробуем!

* * *

[2] Напоминаю, что ГГ начал получать применять активированный уголь как катализатор в реакции синтеза бензола тримеризации ацетилена ещё в главе 13 романа «Руса. Расширяя пределы».

* * *

Как меня ни торопили, но от традиции отступать не стали. С дальней дороги отправили в

— Обе трофейные «толстушки» уже заграбастал Неарх и не отдаёт, — с лёгким сожалением поделился Микаэль. Зато с гаулами всё в порядке. Одиннадцать штук и так работали на Армянский Деловой Дом, ещё одну Библиофил успел продать, но не отдал. Придётся вернуть деньги и выплатить пятьдесят процентов неустойки.

Я одобрительно кивнул.

— С Корабелами мы договорились, оплату за переделку они готовы взять лесом в сушилках, парусиной и металлом. В рассрочку, так что тут проблем не будет, — продолжил он. — От нас им требуются лишь пушки, двигатели, генераторы и аккумуляторы.

— Вот тут будут небольшие проблемы, — продолжила Софочка. — Они готовы провести переделку за три, максимум за четыре месяца. Генераторы с аккумуляторами мы изготовим, благо этиремесленные потокиуже работают. Двигатели сделать успеем, если кое-какие заказы сдвинуть. А вот пушками и снарядами…

— Все свободные пушки мы отдали принцу Ашоту, — хмуро продолжил дед. — И все снаряды туда же уходят. А только толку — чуть! Завяз он…

* * *

Бывшую столицу они взяли, что называется, с ходу. Хоть на берегу непонятно откуда отыскалась пара чугунных пушек карфагенского производства, но они стояли открыто, да и пушкари оказались неумелыми: огонь открыли с расстояния в три стадии, причем промазали почти на пол стадии. А второго залпа им сделать просто не дали. За то время, что они банили стволы и заряжались, пушкари на кораблях успели изготовиться к стрельбе, пристреляться и подавить противника.

Городские ворота успели запереть, но и они недолго продержались под пушечным огнём. Убедившись в подавляющем огневом превосходстве пришельцев, столичное начальство вместе с гарнизоном частично успело сбежать, а частично сдалось без боя.

Так же легко удалось взять и несколько мелких городков-спутников, а вот потом начались сложности. Дело в том. что открытого боя противник не принимал, ограничивался налётами на мелкие отряды, обстрелами из засады и разграблением подвозимых припасов.

Теперь даже несколько телег с провизией приходилось охранять воинским отрядом, что тоже не способствовало быстроте продвижения. Себе самому Ашот мог честно признаться, что если бы не отряды из местных жителей, которые прислала на помощь его супруга, наступление вообще бы захлебнулось.

Однако местные, к которым он, как и другие патрульные, поначалу отнёсся пренебрежительно, помогли выследить отдельные отряды противника, а точнее — не сами отряды, а сёла, в которых те отдыхали между налётами, оставляли раненных и прочее.

Вот только… Здешние села оказались «крепкими орешками». Взять хоть вот это, с виду они всё равно одинаковые, трижды круглые: круглый загон для скота в центре, круглые дома вокруг него и круглая стена — снаружи. Вот в этих стенах и было главное препятствие. Казалось бы, обычная глина с водой и небольшая примесь соломы. Но лепили её слой за слоем, а палящее африканское солнце придавало ей прочность, почти не уступающую камню. Пока глина не затвердела, в ней прорезали вход и окна, а если в наружной стене — ворота и бойницы. Причём толщина стен была такая, что пушечный снаряд взрывался, не пробивая их[3].

* * *

[3] Автор в курсе, что далеко не все африканские жилища таковы, как и не все эфиопские. Тем не менее, упоминания о потрясающей прочности глинобитных стен встречаются при описании африканских военных конфликтов. Напоминаю, что калибр их пушек лишь 62.5 мм, а начальная скорость меньше 400 м/с. Для сравнения: в ходе Русско-Японской войны стены китайских фанз не брала даже более мощная 76-мм пушка образца 1902 года.

* * *

Вот и приходилось ковыряться. Сначала пушечным огнём выносили ворота, потом под прикрытием щитов приближались, постепенно подавляя огонь защитников, у которых, вопреки сведениям разведки, оказалось множество гастрафетов, стрел к ним и, что самое неприятное, некоторое количество штуцеров. Понятное дело, что опять карфагеняне постарались, но легче от этого не становилось.

Ну вот, наконец, его бойцы проникли внутрь села, теперь предстоит муторная зачистка. Поначалу они пытались предлагать сдаться в плен, обещали сохранить жизни и свободу… Вот только аборигены за время нескончаемой войны между претендентами на власть, длящейся уже несколько поколений, отвыкли полагаться на слово, и защищались до последнего. Поэтому некоторые узлы обороны не получалось подавить без связки гранат, заброшенной через соломенную крышу дома.

Да, тактику они отладили, потери были невелики, вот только времени на каждое взятое село уходила уйма, и Ашот понимал, что надо что-то менять. Война — дело дорогое, а его брата, хоть он и стал царём, казна не бездонная.

* * *

— Нет, Руса, на этот раз я не буду ныть, что нам снова нужны деньги, представляешь? — весело спросил Микаэль, взял с подноса сушёный персик, куснул его и запил вином. — Благодать!

— Это да! — согласился я, запивая охлаждённым вином несколько сушеных вишен без косточки. — Особенно меня радует то, что нам неожиданно не нужны деньги.

Он аж подскочил от возмущения, замахал руками и пробежался по комнате.

— Что за глупости! Запомни, господин наместник, деньги всегда нужны! И никогда не лишние…

Я фыркнул, без смеха смотреть на его реакцию было просто невозможно.

— Я говорил о том, что на этот раз мы нашли деньги, не обращаясь к тебе. Повторили тот же трюк, что и с Дааматом. Мы ведь обычно в Армении на родичей опирались да на Арцатов с Корабелами. А там есть ещё десятки родов, пусть не таких богатых и влиятельных, но…

— Курочка по зёрнышку клюёт! — понимающе кивнул я.

— Вот именно! Короче, открываем ещё мануфактуры. В Армении, в Колхиде, в Яффе и Иерусалиме, даже у сарматов с савроматами…

Проект они затеяли интересный. Новая пшеница, которую мы начали культивировать лет семь назад, неплохо росла на Кубани и в ряде других мест, так что населяющие те места племена стали активно торговать пшеницей, приобретая взамен продукцию ремесленников. Затем постепенно в их города потянулись ремесленники. Греки, персы, финикийцы, даже египтяне нашлись, хоть этот народ очень озабочен тем, чтобы упокоиться в родной земле, и потому не особенно склонен к эмиграции.

Вот на этой торговле мои предприимчивые родичи и нашли нишу для десятков новых мануфактур. Разумеется, дело это долгое, но Микаэль был уверен, что сможет под эту сурдинку

— Только не увлекайся! — попросил я его. — У нас ещё с Дааматским царством ничего не получилось.

— Вот об этом мы все и хотели тебя попросить. Ашот там увяз. Руса, найди выход!

* * *

Но задуматься над исполнением его просьбы я не успел, меня взяла в оборот семья. Дети успели соскучиться и требовали внимания. А когда твоего внимания требует целая дюжина разновозрастной малышни, галдёж стоит такой, что думать ни о чём не получается.

Когда же малышню отослали спать, меня взяли в оборот жёны с кучей дел и новостей. Когда я отправился в постель, там потребовала своего Саба. Может, после такого кто-то и способен к умственному труду, но лично я буквально провалился в сон.

Вставал я с огромным трудом, никак не верилось, что мне всего двадцать семь, а накануне выпил лишь три кружки пива и пару бокалов вина под обильную закуску.

— Хаш мне! И кофе. Много!!! — хрипло попросил я исчезающую в дверях Сабу.

* * *

Иногда мне кажется, что я окружён садистами. Например, сейчас. Ведь ясно же видно, что человеку плохо и хочется тишины и покоя! Тогда почему вместе со служанками, принесшими миску дымящегося хаша, широкое блюдо со свежими лепёшками и зеленью, кувшин холодного айрана[4] и большую джезву с кофе, ко мне пропустили это стихийное бедствие? Я имею в виду Пигмалиона, сына Хирама. Нет, обычно-то я ему рад, но разве можно так громко и радостно орать рядом с человеком, у которого буквально раскалывается голова?

— Мастер, у меня получилось! — широко улыбаясь, поделился он. — Вот!

И широким жестом извлёк из-за пазухи пару склянок.

— Это — толуол, полученный на лабораторной установке. А вот здесь — на промышленной, как ты это называешь.

— Погоди-погоди! — остановил я его. Налил и мелкими глотками выпил кружку айрана. Прислушался к ощущениям, потом повторил. Быстро, хоть и через силу проглотил десяток ложек хаша. Полегчало, но муть перед глазами осталась. Тогда я выпил пару чашек крепкого кофе и выдохнул: — Вот, теперь я похож на человека. Местами даже разумного.

Он криво улыбнулся, показав, что не находит шутку смешной.

— Смеёшься? А скажи мне, когда ты успел промышленную установку собрать, если я закупку оборудования не санкционировал?

— Мастер, так установка уже есть, мы же на ней стирол получали. Как раз срок плановой замены катализатора подошёл, вот я её и разобрал. Всё в полном соответствии с планом работ! — последнее предложение он произнёс не своим голосом, но я не сразу догадался, что он неумело пародирует мою Софочку. — Только катализатор другой использовал, тот, что для синтеза резины применяется.

— Мелкодисперсный никель, а алюмосиликат как носитель? А где ты его взял?

— Так ты же сам перед отъездом изготовил! Я сначала чуть-чуть взял, для лабораторной установки. А когда получилось, подумал, что нечего время терять, толуол и бензол нам тоже нужны.

— И что, неужто получилось? — давя в себе надежду, спросил я.

— За два дня шестьдесят талантов толуола! — гордо выпятил грудь он. — И без малейшего расхода платины[5]!

Ничего себе! Три четверти тонны в сутки? Да установка за неделю переработает всю фракцию С7, что у нас есть. Ещё девять дней — и закончится фракция С6… Хм, двенадцать тонн сверхпланового толуола, а тола, получается вдвое больше. Аммонита… Ну, это зависит, в каком соотношении разбавлять. Но в любом случае, от пятидесяти до ста двадцати тонн внеплановой взрывчатки. Вот, кажется, я и нашёл выход из «дааматского тупика».

* * *

[4]Хаш — жидкое горячее блюдо армянского происхождения, суп, распространённый по всему Кавказу и Закавказью. Напоминаю, что в описываемое время он ещё не был известен, и «изобретён» ГГ. Хаш известен своими антипохмельными свойствами. Айран — кисломолочный напиток, на вкус напоминает солёный кефир, тоже неплохо помогает от похмелья, особенно — с мелко нарубленной зеленью.

[5] Реакция дегидроциклизации гептана идёт, в том числе, и при атмосферном давлении, в интервале температур 400–600 С, в качестве катализаторов применяют платину, палладий, мелкодисперсный никель на основе алюмосиликатов, оксид хрома или оксид молибдена). Уравнение реакции: C7H16 = C6H5-CH3 + 4 H2

* * *

Принц Ашот испытывал странные чувства. Он писал Учителю о своих проблемах, втайне рассчитывал на более мощные пушки. А взамен получил вот эти два… Мягко говоря, недоразумения. Обрезки бракованных стволов для стальных пушек, всего два локтя длиной. Калибр всё тот же, «одна восьмая локтя». Но стоят на какой-то нелепой стальной плите, а поддерживает ствол какая-то чахлая тренога. Снаряды привычной формы, но почему-то трёх разных цветов и, главное — без гильз.

— Это миномёты, они стреляют самонаколом, принц! — доложил глава этих пушкарей. — Поэтому гильза и не нужна. Всё просто: опускаем мину в ствол, она падает, ударяется капсюлем о боёк, и происходит выстрел. Ствол после этого чист, поэтому скорострельность от шести до десяти выстрелов в минуту. И три цвета, потому что разные типы мин. Серые — осколочно-фугасные, желтые — зажигательные, а зелёные — со слезогонкой.

— А смысл в чём?

— Эти мины, в отличие от пушечных снарядов, летят по крутой дуге, будут падать сверху, с лёгкостью пробивая соломенные крыши. Беглым огнём в два ствола мы сотню мин отправим всего за пять минут. Даже целиться особо не нужно, рассеяние само распределит мины по всему селу.

— Тогда начинайте! — криво ухмыльнулся Ашот. — Пять минут мне потерять не жалко.

* * *

Уже на четвертой минуте обстрела, ворота в стене, окружающей село, распахнулись, и оттуда вывалились аборигены, размахивающие пучками зелёных веток.

— Так просто? — изумлённо и даже слегка обиженно произнёс Леонид, «правая рука» принца и будущий первый министр Дааматского царства.

— Просто! — криво усмехнулся миномётчик. — Но каждый выстрел обходится в тетрадрахму. Обстрел длился три с половиной минуты, так что считайте.

— Семь статеров? Семь золотых⁈ Жалованье воина почти за полгода⁈ Всего за несколько минут стрельбы?

— Нет, принц. Не за несколько минут стрельбы. А за взятое село. Причём — за быстро взятое быстро и бескровно. Для нас бескровно. Скоро у вас наступит перелом в войне. Думаю, за такое можно немного заплатить…

* * *

С прошлой главы статы

Глава 18

«Руса с китайцами — братья навек!»

— Нет, Панкрат, на корабли миномёты ставить бессмысленно. Что значит «почему»? Потому что они попадать не будут, вот почему! Снаряды из наших пушек быстрые, они почти по прямой летят, и то дальше трёх стадий уже не всегда в «толстушку» попадают, а мина летит до-о-олго, да и скорость её — вопрос удачи…

Нет, вижу не понимает.

— Ладно, становись по ту сторону ковра, а я — по эту. Вот тебе мячик, попади им в меня.

Разумеется, с пяти метров увернуться от броска опытного воина мне не удалось. Потом я предложил попасть в меня детям. Старшенькая попадала два раза из трёх, но даже средний сын, которому через несколько месяцев предстояло пойти в первый класс, поражал меня хотя бы раз из трёх. Ну ладно, признаюсь, я ему слегка поддавался, чтобы парню не обидно было.

— А теперь изменим условия! Протянем бечёвку посередине ковра, и ты должен попасть в меня так, чтобы мяч пролетел над ней.

Бечевку привязали к длинным палкам, так что она проходила примерно на выстоте трёх с половиной метров. Панкрат попробовал снова. И снова. И ещё с десяток раз…

— Вот видишь, я легко уворачиваюсь каждый раз, хоть двигаюсь очень даже лениво.

— Но, папа, корабли же не уклоняются! — возмутилась дочурка и даже топнула ногой.

— Всё относительно, золотце! Вам должны были рассказывать об этом на природоведении[1]. Движется и корабль по которому стреляют, и тот, который стреляет, да и море тоже движется — там есть течения и волны.

— Жаль! — огорчился глава моей личной охраны. — Миномёт проще пушки, легче и дешевле, к тому стреляет в разы быстрее.

— И мина стоит вдвое дешевле снаряда… — согласился я.

* * *

[1] Напоминаю, в программу 4 классов ГГ включил предмет «Природоведение», включающий основы физики, химии, географии, метеорологии, биологии и медицины.

* * *

Вообще говоря, эти мины оказались тем ещё набором компромиссов. Корпус мы взяли от осколочно-фугасного снаряда, приделали хвостовик и отказались от контактных взрывателей. Вместо них через хвостовик протянули огнепроводный шнур от наших ручных гранат. Обрезая его по заранее нанесённым меткам, можно было регулировать отсрочку взрыва в пределах от двух до пяти секунд. Правда, точность срабатывания плюс-минус семь процентов. Ну и рассеивание было… я только вздохнул, вспомнив об этом. С расстояния в три-четыре стадии наши изделия относительно уверенно попадали в село, а вот в македонскую фалангу уже позорно промахивались девять раз из десяти.

— Зато наш Ашот стал царём Даамата! — не совсем логично возразил я, но все одобрительно закивали. Разумеется, все тут «болели» за моего ученика. Кстати, они с Эсфирь сделали интересный дипломатический ход: «отзеркалили» предложение Давида, дяди моей Сабы. Предложили ему стать вассальным царём, сохранив за ним тот кусочек земли, которым он и так управляет. Дескать, Ашот не хочет воевать с родственником своего Учителя.

Разумеется, этот персонаж взбеленился и вылез на бой во чисто поле, подставив свои войска под картечь. Этот напыщенный венценосный придурок трусом не был и возглавил атаку кавалерии со вполне предсказуемым исходом. Мало этого, в той битве он угробил и старшего сына. А средний то ли изначально был разумнее, то ли подрастерял гонор, столкнувшись с превосходящей силой, но согласился на роль вассала. Причём даже не царя, а «наследственного наместника провинции».

Ну и ладушки! Нам-то важно было как можно быстрее одержать однозначную победу, иначе афера с «отбеливанием» монет затрещала бы по швам.

* * *

Лето у нас на Первом пороге жаркое, а в этом году в начале шестого месяца температура воздуха в тени подскочила выше 50 С [2]. И всё бы ничего, но дела как раз навалились, пришлось суетиться, то выбегая на самое пекло, то прячась в прохладе жилищ и контор Асуана. Вот и добегался! Свалился с жуткой простудой и неделю метался в поту и жару, даже аспирин и обильное тёплое питьё с малиной и мёдом не помогало.

* * *

[2] Шестой месяц по календарю, принятому в Нубийском наместничестве, длится с 17 августа по15 сентября. В августе максимальная зафиксированная температура — 53 С. Асуаном ГГ назвал самый элитный район столицы наместничества, где за счёт проектных решений ночную прохладу удаётся сохранить даже в самую жару.

* * *

Когда мне наконец-то стало легче, сил хватило только на то, чтобы с аппетитом съесть чашку куриного бульона и выслушать сводку новостей от моего помощника. Я припомнил кое-что, чему меня учили в оставленном мной будущем и попытался приучить Александра сортировать доклады на четыре группы: «важно и срочно», «важно, но не срочно», «срочно, но не важно» и «не важно и не срочно» и докладывать именно в этом порядке. Так больше шансов, услышав что-то, немедленно задать уточняющий вопрос и получить ответ уже к концу доклада. К тому же, если придётся прерватьдоклад, что тоже случается, меньше шансов пропустить что-то по-настоящему важное. Он дисциплинированно принял мои рекомендации, но… Порой его представление о важности и срочности меня удивляли.

— Переделка одиннадцати гаул уже завершена и они переданы Савлаку Мгели для ходовых испытаний. Также переоборудованы и переданы две трофейные лавраки.

Я кивнул. Нам удалось-таки выцарапать эти «толстушки» у Неарха и не рассориться насмерть. Пришлось пообещать ему взять на наши «как бы шхуны» его моряков для обучения, а также согласиться на увеличение плана по поставкам пушек и боеприпасов на его корабли.

— До первого дня седьмого месяца осталось пять дней. Традиционно в это время начинаются занятия в Школе. Поскольку врачи сомневаются, что состояние здоровья позволит господину наместнику выступить перед учениками с традиционной речью, ректор договорился с Ангелом, тот согласился заменить.

Я и не подумал спорить. Посмотрим, как выздоровление пойдёт.

— Но я осмелюсь рекомендовать господину наместнику посетить это мероприятие. Дело в том, что ученики и преподаватели Высокой Школы Механики намерены в этот день устроить публичную демонстрацию своих достижений, — тут он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность того, что скажет далее. — Судя по тому, насколько тщательно они хранят свои секреты, предполагается, что зрители будут поражены.

— Учту! — улыбнулся я.

— Птолемей

— Отличная новость! — обрадовался я. — Сообщи Птолемею, что в будущем году надо будет серьёзно расширить площадь посевов. Сахар многим придётся по вкусу, так что мы не только получим новый источник денег, но и крестьян сюда приманим. А люди нам нужны, сам знаешь.

Немного смущало то, что я никогда не слышал, чтобы в Египте выращивали сахар[4], но попытка — не пытка, так ведь?

— Нефтяники Апшерона[5] обещают в течении года вчетверо увеличить поставки прямогонного бензина. Но требуют повышения цены на треть. Ваши родичи пока торгуются.

— Зачем? — не понял я. — У нас прибыль и так тысячами процентов исчисляется.

— Чисто из принципа! — слегка улыбнулся он. — Насколько я успел понять, у айков согласие на сделку без торга — признак неуважения. Ну, и в завершение. Пришло послание от вашего китайского ученика Ли. Он в очередной раз многословно благодарит вас за науку, прислал в дар очередной труд Кун-Фу-Цзы со своим переводом на койне и хвастается своими, как он пишет, скромными успехами.

— Это у них традиция такая, — объяснил я, улыбнувшись. — Как раз мудрец, труды которого он мне присылает, её и ввёл. Не принято восхвалять самого себя, особенно среди образованных и культурных людей. Вот Ли и скромничает. Уверен, что на самом деле ему есть, чем похвастаться.

— Он пишет, что устроился при дворе одного из ванов[6] и сумел убедить этого повелителя развивать производство.

— Я знал, что Ли — упорный малый! — снова улыбнулся я.

— Пишет, что в его мастерской сумели освоить пудлинговку, и теперь получают много железа и стали.

* * *

[3] То есть, урожай ожидается в октябре-первой половине ноября 317 года до н.э. В Египте сахарный тростник сажают с апреля по июнь, а урожай собирают в октябре–ноябре следующего года.

[4] ГГ не может знать всё, но Египет в 2025 году произвёл 2,7 млн. т. Сахара.

[5] Напоминаю, в АИ Цикла родичи ГГ наладили добычу и переработку бакинской нефти, для чего на территории, где располагается современный Баку, основали полис под названием Апшерон. Нефтяники Апшерона — родичи и союзники рода Еркатов.

[6] В этот момент в Китае идёт Эпоха воюющих Царств. Титула императора ещё нет, поэтому ванами себя называют претенденты на императорский трон, а не просто правители областей, как это будет позднее. По некоторым данным в тот период в Китае насчитывалось семь таких претендентов.

* * *

Я поперхнулся. Нет, мне было не жалко, но как бы мне снова не попасть в пыточные подвалы Александра Великого. В прошлый раз, когда мне «шили» сотрудничество с Карфагеном, я чудом вывернулся. А теперь вполне могут предъявить обвинение в усилении Китая.

— Сетует, что у них в стране мало кузнецов и вообще мастеров по работе с железом и сталью.

— Зато у них много литейщиков! — пробормотал я. — Те ещё искусники! Наконечники копий и стрел из чугуна льют, серпы изготавливают. Нам бы хоть малую часть сюда переманить.

— Об этом он тоже пишет, господин наместник! — подтвердил помощник. — Жалуется, что качество их чугуна низкое, а цена — высокая. Поэтому им приходится чугун у мастеров Александрии Маргаритской закупать.

— А там откуда берут? — лениво поинтересовался я. — Из Индии привозят или от нас?

— Нет, господин наместник, чугун местный. В дне пути от полиса нашли магнетитовую руду отличного качества[7]. Привозят, плавят чугун и переделывают в железо и сталь.

— Значит так, приготовь мне памятную записку с кратким изложением, — распорядился я, чувствуя, что «паззл складывается». — Что за месторождение, где расположено, сколько чугуна из тонны руды получается, где лес для угля берут и какой… Ну и прочие подробности, включая карту и маршруты доставки. И как можно быстрее. Проект ответного письма пока не готовь. Возникла у меня тут одна идейка.

Захотелось сплюнуть через левое плечо или постучать по дереву, чтобы не сглазить. Если эта идейка оправдается, тут ещё будут петь, что «Руса с китайцами — братья навек!»

* * *

[7] Железный рудник Ма-Он-Шань (на китайском: 馬鞍山鐵礦) — рудник на холмах Ма-Он-Шань, район Ша Тин, Гонконг, который работал с 1906 по 1976 год. В близлежащей деревне Ма-Он-Шань жили шахтёры и их семьи. Напоминаю, в АИ Цикла на месте Гонконга построен полис Александрия Маргаритская (причину см. в главе 5).

* * *

— Нет, Руса, просто взять и увеличили калибр миномёта с одной восьмой до одной пятой, не получается! — Арам-Оружейник сказал, как отрезал. Но потом пояснил: — Ты же хочешь дальность стрельбы увеличить, ведь так? Да и масса мины существенно увеличится.

— Вчетверо! — уверенно заявил я, посчитав в уме, сколько будет 8/5 в кубе.

— Считать я и сам умею! — с иронией ответил он. — Пусть и медленнее, чем ты. Но ты не учёл, что нет смысла делать у новой мины такие толстые стенки. Да и от чугунного корпуса придётся отказаться, он всё равно лопнет.

Ох ты ж ёлочки пушистые! А этого я не учёл…

— Ствол приходится делать длиннее и прочнее, заряд пороха увеличить. К тому же ты хочешь туда контактный взрыватель установить, но у него придётся чуткость повысить, иначе мина взорвётся, только зарывшись в почву.

Ой-ё-о-о-о-о! Нет, как повысить чувствительность я знаю. Вот только тогда обязательно начнутся срабатывания при выстреле, что само по себе способно похоронить идею крупнокалиберных миномётов. Ладно, сделаю пометку для памяти.

— Тогда форму мины, пожалуй, тоже стоит изменить, примерно вот на такую, — дополнил я список своих проблем, одновременно рисуя по памяти макет 82-мм мины, стоявший у нашего военрука на рабочем столе. — Всё равно она летит медленнее, остроносость тут не нужна. И над качеством «оперения» поработать.

Ох, мама, и влетит же нам в копеечку это вундер-ваффе! Хотя, кого я обманываю? Тут не о копеечках речь, каждая мина

— Сколько времени тебе потребуется?

— А я откуда знаю⁈ — взорвался он. — Пробовать придётся, раз за разом. Может месяца за три справимся, а может, и года будет мало. И учти — это только на отработку работающего образца. А наладить массовое производство… Миномёты — штука простая, их делать намного проще, чем пушки. А вот мины эти… Не знаю, Руса, не знаю…

Да-а, пожалуй, золотой статер за одну мину — это ещё по-доброму выйдет. А мины эти мне потребуются в количествах. Не сотнями, а тысячами штук за раз. А может, и десятками тысяч. А значит что? Правильно! Снова нужно искать источник денег. И прямогонного бензина, кстати…

* * *

«Руса, имей совесть! У нас тоже химическое производство растёт, а ты нас без бензина оставил. Чем я каучук разводить буду?»

— Это от брата, — пояснил я Пигмалиону. А вот от столичных чиновников: «Наместник, вы срываете исполнение контрактов по поставке зажигательных снарядов!» и дальше вежливые угрозы и требования расторгнуть контракт с апшеронцами. Та-а-к… Вот от Геворга, царя Армении, о том же самом. Дескать, Руса, хоть ты мне и Учитель, но пойми, из столицы требуют обеспечить план по поставкам огнесмеси. Про то, что ему меньше налогов придёт, если в Хураздане сократится производство резины, он не пишет, но явно помнит. А тут — сообщение от апшеронских нефтяников. Дескать, на них сильно давят, они не виноваты, но контракт по поставке бензина они выполнять не станут.

Термина «форс-мажор» тут ещё не знаеют, но имеют в виду именно его.

— А в чём проблема нарастить, мастер? — не понял сын Хирама. — Пусть производство наращивают!

— Понимаешь… — На талант прямогонного бензина приходится примерно семь талантов остальных продуктов. А нужных нам фракций С6-С7 в бензине чуть больше половины. И в бензол с толуолом удаётся превратить примерно две трети… Короче, на талант нужного нам продукта нефти нужно добыть примерно в две дюжины раз больше. А значит, в разы увеличить сбыт мазута, солярки и керосина. Но так быстро это сделать невозможно.

— Не вижу проблемы, — оптимистически заметил толстяк. — Ты ведь сам говорил, что рентабельность у нас — тысячи процентов. Можно хранить, можно сжигать, можно цену сбросить.

— Есть ещё одна проблема. За год они смогут нарастить добычу процентов на сорок, но никак не вчетверо.

— Почему же они брались увеличить поставки вчетверо?

— Им опыта не хватило! — на этот раз я улыбнулся почти весело. — Редко имели дела с властями, вот и решили, что раз продукт их, то они и решают, кому его продать. Раньше мы покупали у них только шестую часть, а после увеличения стали бы приобретать две трети.

Он задумчиво покивал, хотя его проблемы от внимания властей были совсем иного рода.

— Так что выход я вижу только один! — решительно подвёл итог я. — Они нарастят добычу, а потом весь прямогонный бензин мы будем разделять прямо на месте. Нужное нам — забираем, а оставшуюся половину отдадим брату — на растворитель и на огнесмесь.

— Не поеду! — тут же упёрся он. — Здесь мне нравится, тут я — уважаемый человек, преподаватель Школы и второй химик после тебя. Да и место тут интересное, а там — глушь, даже фисташек к пиву не завозят! Нет, не поеду, даже и не проси!

— Да ты что⁈ — захохотал я. — Я бы тебя и сам не отпустил. Нет, я лишь хочу, чтобы ты отобрал пару человек и обучил их работе на установке. А потом — её сборке и наладке, ведь везти по частям придётся.

— Уф-ф-ф! — с явным облегчением выдохнул толстяк.

Ну вот, с бензином решили. Самый цимес в том, что дегидроциклизацию удастся провести лишь с двумя третями, остальное приходится на разветвленные слишком разветвлённые изомеры, их в шестиатомный цикл не свернуть, так что и у нас на Первом Пороге останется, чем резину разводить, и из чего «зажигалки» делать. Ладно, пора решать с деньгами.

— Извини, Пигмалион, но меня родичи уже ждут, я их на совет собрал.

* * *

— Угощайтесь, дорогие! Вот варенье из шелковицы, вот этот фрукт мне поему-то хочется назвать мандарином, а этот — апельсином. Не спрашивайте, почему, слова сами всплыли, как их увидел, со мной такое бывает, вы же знаете[8]. В чайничках — чай…

— Мы уже поняли, дорогой, что ты хочешь поговорить о Китае, — мягко остановила меня Розочка. — Начинай.

— Все вы знаете, что Китай был когда-то един, но сейчас распался, вроде бы на семь частей, и каждой правит человек, называющий законным ваном, то есть правителем всей страны, только самого себя.

— Как недавно было в Даамате! — кивнул наш патриарх. — Хочешь и в Китае навести порядок?

— Нет, дедушка, ни в коем случае! Во-первых, Александр Великий обидится. А во-вторых, этого нам не потянуть, очень уж страна велика… — тут я сделал паузу и вкрадчивым голосом поинтересовался: — Кстати, а кто-нибудь из вас в курсе,насколькоона велика? Какова её площадь, сколько там живёт народу?

— Ли, помнится, говорил, что население у них там последний раз учитывали ещё до начала нынешней сумятицы, — тут же откликнулась Софочка, наша штатная умница. — Но можно предполагать, что их страна не уступает державе Ахеменидов. Или Индии, если её целиком считать. Так что от двадцати до тридцати миллионов примерно.

— Замечательно! — промурлыкал я. — А сколько там мастеров-литейщиков?

* * *

[8] Раз шёлком в Цикле уже торгуют, то и плоды тутовник (он же — шелковица) на юге Китая уже известны. Мандарины (разумеется. под другим названием) выращиваются на Юге Китая примерно с 1000 года до н.э. Апельсины (тоже под другим названием, это — от голландского «appelsien» , т.е. «китайское яблоко») впервые упоминаются в источниках 314 года до н.э., но выращиваются примерно с VI–V века до н.э.

* * *

Тут все промолчали, неуверенно переглядываясь.

— Я рискнул бы предположить, что примерно, как у нас кузнецов, — предположил я. — Ведь там железа очень мало, зато чугун применяют широко. Так что можно считать, что один на тысячу примерно.

— Это очень примерная оценка, — покачал головой Тигран-старший. — Кузнецы — они ведь разные. Есть мастера,

— То есть, у нас есть страна, в которой имеется от десяти до тридцати тысяч литейщиков, умеющих работать с чугуном. И часть из них можно собрать в мануфактуру… А ведь нам очень нужно чугунное литьё, дорогие мои. Корпуса для снарядов, мелких мин и гранат. Ядра для пушек. Картечь для них же. Сковородки, ухваты, чугунные решётки, плиты для печей…

— На перевозке разоримся, Руса, — мгновенно прикинул Микаэль.

— Нет, я узнавал, там работники дешёвые, всего два обола в день.

— Всё равно, вкладываться придётся, окупится не скоро… Своих денег у нас нет, а чужие на таких условиях не привлечём.

— А что мешает повторить трюк с Дааматом? — прищурился я. — Ведь там не только литейщики есть… Можно доски тереть и делать стандартные небольшие кораблики и повозки. Можно текстильное производство открыть, ведь нашипотокидают производительность во много раз выше. Кирпичи делать. Стекло. Бумагу. Черепицу. Красильни для ткани и кожи. Типографии. Микаэль, да ты сам подумай, если мы в нищем Даамате несколько миллионов «отмыли», то в Китае можно сотни освоить.

— Не получится! — категорично покачал он головой. — Во-первых, столько монет у нас нет. Погоди, я сам понимаю, что начеканить — дело недолгое. Но ведь нужен ещё и мельхиор на оболы, и бронза на халки. Причём в строго определённом соотношении. А олова у нас пока мало. И месторождение никеля всего одно…

— Это всё не проблемы! — отмахнулся я. — Те же оболы вавилоняне из сплава меди с серебром чеканят. Меди у нас много, а серебро для такого дела мы найдём, вернём всё равно больше.

— А бронза как же?

— Бронза и в Китае имеется, — пожал я плечами. — А в крайнем случае халки из меди делать можно. А можно и без них обойтись, в деревнях, вон, железные гвозди для расчётов используют[9]. А в Чёрной Африке — вообще стеклянными и пластиковыми шариками от бус иногда рассчитываются.

— Шариками и гвоздями нам даже выгоднее! — хохотнул Маугли.

Это он верно заметил, на меди мы всего десятки процентов накидываем, а тут — минимум тысячу.

* * *

[9] Реальный исторический факт, причём даже в промышленно развитой Британии в сельской местности расчёт гвоздями практиковался вплоть до XIХ века.

* * *

— Ты не учёл ещё один момент, многоумный муж мой! — Дрипетида начала говорить медленно, постепенно разгоняясь. Она напомнила мнебронированный паровоз, способный одним ударом легко разметать мою идею. — В Даамате мы посадили на трон дружественного нам правителя, и с ними налажена широкая торговля. Это и позволило «размыть» наши деньги. А тут что? Для такой масштабной затеи торговля с Китаем слишком незначительна. И на одном лишь чугуне её значимо не увеличить. Плюс там нет единого правителя.

— Ты права! — согласился я. — Торговля пока не очень велика. Чай, шёлк и такие вот фрукты — товары для богачей, диковинка. Чугуна можно вести много, но он недорого стоит. Всё так. Но есть у меня пара идей, как это исправить.

— Так не стесняйся, внучек, рассказывай! — дед, говоря это, вроде бы улыбался, но заметно было, что он раздражён.

— Лучше я покажу! — буркнул я и несколько раз нажал кнопку электрического звонка, передавая прислуге условный сигнал.

— Вот шестигранный пруток, а здесь — выточенные из него болты и гайки. Разница в цене — втрое, очень уж много ручного труда приходится вкладывать, а рабочие у нас дороги. Или вот — броневые пластины и кольца. Их изготовление у нас механизировано, поэтому себестоимость всего раза в полтора выше, чем у исходного куска стали. Но дальше начинается ручная работа — кое-где пластины изогнуть, просверлить в нужных местах отверстия, продеть в них кольца, потом в них — другие кольца, собирая куски кольчуги. Все кольца аккуратно сварить или заклепать…

Дед только сокрушённо покачал головой, похоже, что-то важное я забыл или перепутал. Ладно, потом его расспрошу.

— Важно другое, — продолжил я. — Доспех стоит раз в десять-пятнадцать дороже, чем исходные детали. Причём прямо сейчас мы вынуждены поставить на эту сборку огромное количество мастеров, потому что заказы только нарастают, а своим царям отказать трудно. Так давайте привлечём к этой сборке китайцев.

Микаэль и дед задумчиво молчали, но Дрипетида снова открыла рот.

— Я уверен, что таких производств мы найдём много! — продолжил я, не давая ей перебить себя. — К примеру, пусть берут у нас резину и чистую электротехническую медь, тянут тонкую проволоку, сплетают в провод и изолируют его. Пусть покупают в Маргаритской чугун, железные и стальные прутки и листы, и куют оружие. Уверен, их ван охотно будет всё это закупать. Можно ещё и фарфорные мастерские поставить. Китайцы его уже умеют делать, но качество похуже, чем у нас. Вот мы им и поможем. А заодно — заработаем. И на «отмывке» денег, и на торговле, и как совладельцы мастерских.

— Ты забыл, дорогой муж, — всё же вклинилась наша язва, — Про второй пункт. Ашот и Эсфирь — друзья нам. А если они об этом забудут, нетрудно послать войска, чтобы напомнить. Как ты собираешься контролировать китайского вана, если даже для его подданных все мы — обыкновенные варвары?

— Всё не так просто, как тебе кажется, Принцесса, — широко улыбнулся я. — Во-первых, там есть наш Ли. Он — мой ученик, и это многое значит для жителя Китая. А во-вторых… Ты задумывалась когда-нибудь о том, чем ограничена власть царя?

Кажется, сейчас это произошло впервые.

— Волей богов? — неуверенно предположила она.

— И это тоже! — согласился я. — Но не только. Ведь есть воля других царей. Есть ещё желания его придворных, военачальников и чиновников. Каждого из них он может легко раздавить, но все вместе они ограничивают власть царя.

Она вскинулась, из принципа желая возразить, но потом что-то припомнила и сникла.

— А ещё есть коллективная воля народа, всех этих крестьян, торговцев,

Дед кивнул. Наверное, припомнил, как род Еркатов «бодался» с царём Михраном.

— А есть вещи более простые. Любой правитель, не только царь, но и наместник, ограничен имеющимися ресурсами. Они никогда не беспредельны. Вспомните, нам постоянно не хватает денег и людей, станков и электричества, теперь вот — олова и никеля…

Тут одобрительно закивали все, включая Маугли. Интересно, а чего не хватает нашему главе изготовителей бумаги и типографии? Впрочем, ладно, не о том сейчас!

— Так вот, ван Юга… Кстати, а как его зовут, кто-нибудь знает? Надо бы разузнать, всё же наш будущий партнёр. Так вот, ему постоянно будет не хватать станков и инструментов, подшипников и фильер… А всё это делаем мы. Также ему захочется получать от нас как можно больше чугуна, железа и стали, красок и лаков, каучука и резины. Ему нужны будут часы и лампочки, радиосвязь и сахар, спирт и ацетон… Всё это будет добавлять ему денег и власти, а всё это получать это он ещё долго сможет только у нас. Поэтому, если он разумный человек, то он будет вести дела с нами честно. Просто из жадности и жажды власти.

— А если он не разумный? Если он окажется чванливым дураком, как мой отец или дядя? — вдруг резко бросила Саба. Она была уже на седьмом месяце, и сильно переживала насчёт того, кто у неё родится. Согласно обычаям рода Еркатов-Речных, мальчик был гарантированным пропуском в статус законной жены. А в случае с девочкой всё зависело от воли деда, прочих жён и от моей. Ага, именно так. Я мог распоряжаться десятками миллионов драхм, руководить сотнями тысяч жителей наместничества, но в вопросах семейных всё диктовали древние обычаи. Впрочем, я опять отвлёкся.

— Тогда он закончит точно так же, как они! — жёстко ответил я. — Такими деньгами… А главное, силой и властью, которую они дают, не шутят. Найдётся разумный наследник. Или военачальник. Или близкий придворный. Если они поймут,чтоуплывает из-под носа, совершат переворот. А дурака тихо удавят. Или отравят.

На меня уставилось шесть пар возмущенных глаз. Дескать, нельзя же быть таким чёрствым. Да ещё и со своей женщиной, да к тому же — беременной.

— Ладно, милая, извини. Погорячился. Но я уверен, что у нас имеются средства контроля.

— Есть последнее возражение, Руса! — почти с сожалением заметила Софочка. — Что скажет на такое усиление Китая царь Александр? Вернее, что ему нашепчут завистливые придворные? Ты снова захотел в пыточный подвал?

Да что они все меня этим подвалом пугают? Я, может быть, сам первым делом об этом подумал! И испугался, не без того.

— Если все остальные возражения сняты… То есть у меня прекрасная идея и на этот счёт! — широко улыбаясь ответил я.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 19

«У каждого свои недостатки!»

Разумеется, предложенный мной план дорабатывался и совершенствовался. К собственно «китайскому» проекту добавились все три корейские государства и Восточная Индия, с которой раньше мы не особенно сотрудничали. Тамошний наместник ревновал нас к Птолемею и не то, что не содействовал торговле.

А между тем, всего одна доменная печь новой конструкции уже выдавала по шесть тысяч талантов чугуна ежемесячно. Тысяча восемьсот тонн в год, между прочим! Ну да, на фоне позднего Союза с его сотней с лишним миллионов тонн в год это звучит не то, что скромно, а вообще «ни о чём». Несмотря на то, что этих печей у нас только на Первом Пороге уже восемь штук, мы просто не можем себе позволить ни железных дорог, ни железных корпусов для наших кораблей. И ещё долго не сможем, этот мир пока слишком беден, а железо остаётся слишком дорогим. Но ничего, нашипроизводственные потоки, селекция растений и животных и переход к трёхполью постепенно меняют этот мир.

Эх-х! Вот если нашему хрупкому центру науки и ремесла удастся не только пережить неизбежный крах империи Македонского, но и внедрить понимание их ценности достаточно глубоко, чтобы оно не исчезло и после моей смерти. Тогда у человечества есть шанс избежать Тёмных веков и ужасов Средневековья.

Кстати, Ли почему-то не внедрял у себя на родине наши сельскохозяйственные приёмы. Упустил? Или считал неважным? Не знаю, но надо будет ему аккуратно об этом написать. Рост производства доступной еды влечёт за собой увеличение числа горожан, а значит, и рост числа ремесленников. К тому же, чем беднее крестьяне, тем меньше они покупают товаров.

А бедность Китая сейчас решительно противоречит нашим планам, поэтому мой помощник уже готовит проект письма бывшему ученику, подбирая соответствующие доводы, выражения и цитаты из Конфуция. Так, чтобы точно дошло, как говорил Глеб Жеглов: «До ума, до сердца, до печёнки…»

* * *

— Никак не могу в это поверить, но до ливийцев начало что-то доходить! — Азат из Эребуни, не так давно повышенный до сотника, с удовольствием сделал глоток сладкого и крепкого кофе, слегка сдобренного коньяком. Покатал на языке, проглотил, а потом зажевал ломтиком лимона, посыпанного мелкомолотым кофе и порошком глюкозы. — Ведь теперь приезжают и торгуют, вместо того, чтобы пытаться ограбить. Только за последнюю неделю три каравана от них пришло.

— За восемь дней, — поправил его Аякс Византиец, так же повышенный в звании до полутысячника. А почему бы не повысить заслуженного человека, тем более, что гарнизон до четырехсот восьмидесяти человек увеличили? — Мне тоже удивительно. Но я их понимаю. Сытности в куске мяса и равной по весу мере зерна примерно одинаково. Но здесь они одно на другое один к четырём меняют. Плюс овощей сушёных прикупают, травок всяких… Воды у нас теперь много, три урожая в год получаем. Всем выгодно! Плюс у нас ткани и железо раза в полтора дешевле, чем у карфагенян, с которыми они раньше торговали. Ливийцы, хоть и дикие, но свою выгоду отлично понимают.

— Не скажи! Им и раньше торговать выгоднее было, чем разбойничать. Но ведь не предпочитали в набеги ходить, пока крепко по зубам не получили. Но меня другое удивляет. В каждом караване нашлись по человеку-другому, предупредившему нас, дескать, опять посланцы от Нового города в племена приезжают, подарки дарят, оружием снабжают и подбивают в большой поход пойти.

Оба помолчали. Гарнизон ведь не просто так усилили. И не только

— Если нападут — встретим! — решительно рубанул воздух Византиец. — Но я надеюсь, что вождей на большой набег уговорить не удастся. Уж слишком большие потери у них были при каждой попытке, а добыча, наоборот, невелика. Ни один вождь не захочет повторять судьбу Усушени. Вот если бы был шанс землю с водой захватить, тогда другое дело. Но ты же в курсе, у нас вода пропала на третий день, а на медном руднике, который захватили в позапрошлом месяце, — через неделю. Так что теперь по всей пустыне слухи ходят, что воду обеспечивает колдовство Русы Ерката. Землю захватить можно, но вода исчезнет и много ли тогда в ней толку.

— Мы-то с тобой знаем, что колдовства нет! И многие здесь это понимают.

— А какая разница? Что колдовство, что наука — всё равно хитрое умение, не всем доступное! — хитро улыбнулся полутысячник. — Система там сложная, регулярно ломается. И починить её могут только умники с Первого Порога. Причём их даже захватывать бесполезно, всю хитрую механику на замену сломавшейся тоже оттуда везут. Так что Руса Еркат теперь крепко держит всю Нубию за горло.

— Так уж и всю? — усомнился Азат. — Только рудники и посёлки при них.

— Ты просто не в курсе последних новостей! — теперь Аякс улыбался от уха до уха. — Нам велено распространить слух, что в очередь на воду теперь начнут и нубийские племена записывать. А за ними — и ливийские.

Реплику, вырвавшуюся у сотника, не стоило произносить в присутствии женщин.

— Если племенам пустыни начнут давать воду, да ещё идти она будет только пока этого хочет Руса Еркат… Думаю, это до них дойдёт! — наконец высказался он более культурно. — Хоть у них всё равно много тех, кто не может без войны.

— Их Наместник собирается брать на службу! — выложил последнюю новость полутысячник. — Пусть воюют, но за него, а не против.

* * *

В своей прошлой жизни я не только никогда не был начальником, но и не стремился к этому. Жизнь учителя меня устраивала. Поправочка: устраивала большую часть времени, в 90-е даже мне, как и почти всем, лихо пришлось. А так… Школа — элитная, меня в ней ценили и не оставляли без премий в советское время, а потом я «добивал до нужного объёма» работой репетитора. Неизбежно возникающие по жизни проблемы помогали решать родители учеников, бывшие ученики и школьное начальство, благо городок у нас был небольшой, все всех знали.

Ну и зачем мне было при такой жизни стараться стать завучем или директором? То-то и оно, что никакого смысла! Но, тем не менее, кое-какие начальственные приёмчики я запомнил, наблюдая их со своей кочки. И я никогда не объявил бы о выставке достижений Высшей Школы Механики всего за декаду до начала, как это сделал её архонт.

— Раньше они не были уверены, что успевают! — оправдывался передо мной ректор Школы, в которой «механики» были на правах факультета. — Буквально в последние дни многое отладили!

— Тогда надо было позже проводить! Разослать сообщения по всему миру, дать время желающим добраться, чтобы посмотреть лично! — тихо шипел я, чтобы не унизить авторитет ректора перед подчинёнными и учениками. — Такая возможность на весь мир прогреметь была…

— Я должен думать о том, чтобы тех, кто уже учится в моей Школе вдохновить! — резко возразил он мне. — К тому же, кто мешает тебе повторить? И не здесь, а где-нибудь поближе к центрам цивилизации. В Александрии Египетской, в Афинах или Вообще в столице?

— А почему не в Индии? — съязвил я.

— Туда тоже можно заглянуть! — серьёзно подтвердил он. — И в Карфаген, если к тому времени это будет безопасно. Пусть все своими глазами, а не на картинках увидели. Чтобы у мальчишек глаза загорались от мысли: «Я буду учиться в Механической Школе!» Чтобы философы не кривили губы пренебрежительно при слове «механика», а сами захотели свою идею в металле воплотить.

А ведь в этом что-то есть! В конце концов, это работает на самую большую из задач, которые я теперь ставил перед собой. Изменить мир, сделать так, чтобы экспериментальная наука не была в загоне, чтобы прогресс ценили…

— А пока смотри и думай! — подвёл он итог. — Что надо убрать, что поправить и как изменить. И радуйся, что у тебя есть эта пробная попытка.

«Ну вот, сразу видно состоявшегося руководителя!» — мысленно улыбнулся я. — «Умеет превратить свой промах в достижение!»

И вот хожу, примечаю и размышляю.

* * *

Разумеется, полным сюрпризом для меня здешние «чудеса механики» для меня не были. Кое-что я сам им подсказывал, по многим вопросам консультировал… Так что не знал я только списка вещей, которые они приготовили к показу.

Да и не всё тут было чистой механикой. По странному извиву административной логики оптику тоже к их ведомству отнесли. В специально затемнённом зале зрителям в очередной раз показали разложение луча белого света на многоцветный «радужный» спектр, потом впервые продемонстрировали картинку интерференции света, пробивающегося из двух узких щелей, расстояние между которыми можно было менять. Зрители завороженно наблюдали, как параллельно с этим меняются ширина, расположение и окраска цветных полос на экране.

А я в это же время прошёлся по залу и сделал пометку в уме: «Не следует выбирать для демокстрации большой зал, с задних рядов и с боковых мест зрителям плохо видно!»

Потом посетители увидели работу диапроектора. И «целых» три (!!!) цветных картинки. Их немногочисленность устроители пытались компенсировать пятикратным повтором. «Слайдов нужно побольше, можно делать и черно-белые текстовые, желательно, чтобы это были не просто картинки, а единая презентация!» — запомнил я на будущее. Заодно выяснил, почему слайдов так мало. Наши «гении механики» сделали их по принципу витража, собрав из тонких, идеально подогнанных друг к другу цветных стёклышек.

Я подивился их трудолюбию, и сделал себе пометку о том, что нужно отработать более простую технологию, например, рисовать раствором окрашенного пластика на стеклышках. Если это не сработает, всё равно, можно найти что-то более простое. И желательно — пригодное для тиражирования небольшими партиями. Тогда диапроекторы и диафильмы станут не только товаром для элиты, но и средством для пропаганды в их

* * *

— Не получится больше никого в пустыне против Русы поднять! — покачал головой Ильдар Экбатани. — Не знаю, как он это сделал, но в отсутствие его людей вода почти сразу исчезает. Одни говорят про колдовство, другие — про волю богов, третьи объясняют всё хитростями механики…

— Но суть от этого не меняется, все верят, что Руса Еркат даёт воду, но он же может и отнять! — мрачно дополнил Диомед Фиванец.

— Главное тут в том, что он её имдаёт! — куда более спокойно дополнил Тит Синопский. — А ещё предложил всем желающим повоевать на его стороне. Обещает хорошую плату плюс долю в добыче. Молодец, грамотно поступил! Но я тебя, Ильдар, знаю, ты хотел поговорить о другом. Вот и давай поскорее, нас ждут более приятные дела.

С этими словами он довольно шлёпнул по попе приглянувшуюся ему индийскую танцовщицу, скромно сидящую справа от него.

— Эти ихмоторные шхуны… — поморщившись, начал Ильдар. — Их с каждым месяцем всё больше. Они легко захватывают гаулы и топят наших «толстушек» даже втрое меньшим числом… А за вёсельными кораблями успешно гоняются биремы Библиофила. В результате же сейчас в Сиракузах цены на всё привозное выросли в полтора раза, а на вывозимые товары, наоборот, снизились вдвое. Торговляужеперестала приносить прибыль.

— К чему ты ведёшь? Я не отдам Сиракузы Македонскому! — от взгляда Диомеда у обоих его партнёров невольно побежали мурашки по спине.

— Это дело военное и решать только тебе! — сделал примирительный жест Тит. — Но вот торговые дела касаются всех нас троих,партнёр.

— И я предлагаю переместить наши производства, — подхватил перс. — Хотя бы на Запад Сицилии. Но лучше бы часть из них вообще перенести в Западную Африку, где Тит уже неплохо устроился, там нам никто не помешает.

Фиванец обдумал сказанное партнёрами, тряхнул головой и почти пролаял:

— Согласен. Но и у меня к вам будет встречное условие. Придумайте, как убить, а лучше — захватить и вывезти сюда этого Русу Ерката.

Экбатани дёрнулся было что-то возразить, но, будто споткнувшись о взгляд Диомеда, проворчал:

— Попробуем. Но учти, другие люди пробовали это уже не раз. Сейчас он слегка расслабился, но у нас будет только одна попытка.

* * *

После небольшого перерыва публика потянулась в другой зал, где демонстрировалась собственно механика. Для начала всем показали обычный «волчок», игрушку из моего детства. Пара движений, и юла раскрутилась, рисунок на боках размылся, а зрители завороженно наблюдают за диковинным зрелищем: то, что должно упасть, качается, но продолжает стоять. Зрители подходили, тянули руки к игрушки, но механики ревниво отстраняли их, дескать, поломаете ещё, а у нас он всего один!

«Сделать несколько волчков, раздавать посетителям, чтобы могли потрогать своими руками и поиграться самостоятельно!» — пометил я для себя. — «Желательно после демонстрации начать продажи. Много мы на этом не наживём, но молва о наших чудесах пойдёт в народ, ведь покупатели будут хвастаться, а их завистники — сплетничать!»

* * *

А вот дальше они меня удивили. Вызвали из толпы и торжественно преподнесли мне… револьвер! С предложением пострелять в мишень, установленную метрах в десяти.

«Вот ведь сволочи!» — пронеслась в голове мысль, в которой причудливо смешались восхищение и досада. — «Сумели! Сделали-таки! Но зачем они его на всеобщее обозрение выставили?»

В конструкции оружия я понимаю мало, так что сравнить его с образцами из будущего не смог. Пришлось слушать и осматривать. Та-ак! Пятизарядный, под уже стандартный наш пистолетный патрон калибра 12.5-мм. Перед выстрелом обязательно нужно взвести курок, при этом барабан слегка отъезжает назад, проворачивается и снова надвигается на ствол.

Но перезаряжать неудобно, стреляные гильзы надо будет по одной извлекать через узкое отверстие, и по одному же вставлять патроны. Я попробовал перезарядить, ушло секунд сорок. Нет, неудобно, нужно будет подумать над быстрой перезарядкой. В памяти всплыл какой-то ролик из 90-х про полицейских Нью-Йорка. Там упоминались «обоймы быстрой перезарядки». И «одновременная экстракция гильз». Надо будет рассказать мастерам.

Ладно, теперь постреляем. М-да-а… Тяжеловат пистолетик-то! Мне пришлось ухватить его обоими руками.

— Бах! Бах! Бах! Ба-бах! — я в быстром темпе выпустил все пять пуль. На таком смешном расстоянии ухитрился даже ни разу не промазать. Получается, это — оружие последнего шанса, предназначенное для того, чтобы быстро отбиваться от противника, подошедшего вплотную.

Нет, и такое нам тоже нужно. Но хотелось бы его облегчить. Уменьшить калибр хотя бы до 10-мм, и сделать шестизарядным. Хотя-я-я… А что если удлинить ствол и приделать приклад? Получится эдакое револьверное ружьё. Интересно, существовали ли такие уродцы в реальной истории[1]? Но у Патруля ему точно найдётся применение. Особенно если удастся переделать под более мощный «винтовочный» патрон. Впрочем, это всё не для выставки, покажем разве что самому царю Александру и его военачальникам.

— А сколько он будет стоить? — поинтересовался я.

— Нисколько, господин наместник! — уважительно поклонился Арам-Оружейник. — Это вам подарок от нас.

Пришлось цветасто благодарить, но сделал себе зарубку на память. Надо разобраться с себестоимостью. И прикинуть, какова будет цена при массовом производстве. И для пистолетов, и для револьверных ружей.

* * *

[1] Напоминаю, ГГ очень плохо знает историю оружия, поэтому о том, что револьверные ружья были широко распространены до появления магазинных ружей, он просто не в курсе. Как и о том, что их продолжают выпускать даже в настоящее время.

* * *

— Что это? — не удержавшись, переспросил я, обалдело глядя на ящик размером с коробку из-под обуви.

— Пружинный секундомер! — гордо повторил его создатель. — Обходится без маятника, одного заряда хватает на полчаса. Измеряет с точностью до двух десятых секунды.

Я подошёл и попробовал приподнять. М-да… Примерно дюжина килограммов. Или, в здешних единицах — около половины таланта.

— Пригодится навигаторам для уточнения расчёта долготы, военным, чтобы засекать скорость, например, время перезаряжания пушки. Или ученым, чтобы засечь длительность процесса.

Ого! А мужик-то в правильном направлении мыслит! Не просто «игрушку» создал, но и товар.

— Молодец! — похвалил я его. — Подумай ещё о том, чтобы механизм подзарядки встроить. Если сделаешь часы, которые могут работать без маятников, моряки это оценят!

* * *

Затем показали «быстронадувалку» для монгольфьеров.

— Обычный воздушный насос, работающий

* * *

[2] Вымышленный автором философ. Но демонстрируемый им аппарат эолипил, он же — «паровая турбина Герона Александрийского» в реальной истории придуманная и построенная в I веке н.э.

* * *

«Адиабатический процесс!» — отметил про себя я. — «Этого я ещё никому не рассказывал!»

— При этом эолипил раскручивается и вращает генератор, который возвращает до девяноста пяти процентов электрической энергии, затраченной на сжатие воздуха. Так что, как только эолипил заработает, аккумулятор почти перестаёт разряжаться.

«Это что же, он газовую турбину изобрёл?» — удивился я. — «И не только изобрёл, но и построил? Пусть пока и с отрицательным КПД, но её точно можно усовершенствовать. Пока я и не знаю, как именно, но уверен, что можно! Это что, мы можем без паровиков обойтись?»

— А вот тут стоят специальные отражатели! — наконец-то добрался он до конца своей речи. — Они перенаправляют разбегающиеся от центра воздушные потоки и толкают их прямо вверх. Это позволит быстро наполнять монгольфьеры горячим воздухом, совершенно устранив риск сжечь их!

Я молча снял с левой руки браслет из алюминиевого сплава и вручил ему. Не знаю, насколько его изобретение будет полезно в работе с тепловыми воздушными шарами, но… Изобретатель турбины явно заслуживал награды и публичного поощрения. А что говорит занудно… Ну, что же, «у каждого свои недостатки!»

* * *

С прошлой главы статы пополнились пружинным секундомером, идеей пружинных часов, гироскопическим волчком, диафильмами и диапроектором, действующим револьвером и идеей револьверного ружья, а также — прототипом газовой турбины.

Глава 20

«Можно! А зачем?»

— Так быстро? — не поверил я. — Только десять дней прошло, и уже всё готово?

— Так ты же сам разрешил переделать твой револьвер! — пояснил Арам-Оружейник. — На это лишь один день потребовался. Дольше примерялись, как бы не сломать чего, а потом полировали да прилаживали, чтобы работало, не заедая. Зато теперь — смотри. Нет, ты лучше слева от меня стань, так лучше видно будет!

Я послушно переместился. Он большим пальцем правой руки начал взводить курок, но остановился примерно на середине, а потом левой рукой нажал на какой-то шпенёк. И тут мне показалось, что револьвер сломался. Я невольно протёр глаза, затем аккуратно приоткрыл правый. Не поверил ему, зажмурился, затем открыл оба.

Нет, глаза не врали, почти вся верхняя часть револьвера, то есть, не только барабан, но и ствол «упали» влево, открыв взору донышки гильз[1].

* * *

[1] Такая конструкция существовала и в реальной истории, например, вревольверах «Лепаж-Мутье».

* * *

Невероятно довольный моей реакцией Арам скомандовал стоящему рядом Квартерону начать счёт и начал споро извлекать гильзы из гнёзд. На счёте «девять» он закончил с разряжением барабана и приступил к зарядке.

«Девятнадцать!» — произнёс Рустам, когда Оружейник привёл револьвер в исходное состояние и аккуратно отпустил курок, после чего гордо посмотрел на меня.

— Вместе с ним придумали! — гордо сказал он. — Толковая смена растёт!

После этого выражать своё недовольство я не решился.

— Молодцы! Хорошо придумали и очень быстро сделали! — похвал я. А потом аккуратно, чтобы не обидеть, озвучил идею, вспомнившуюся мне только сейчас, когда я увидел их конструкцию. — Скажите мне, а можно сделать так, чтобы влево опускался только барабан, а ствол оставался на месте?

— Можно! — уверенно ответил Арам. — А зачем?

* * *

Ох, доведут они меня своей душевной простотой! Филон ведь, когда я ему предложил в турбину пар вместо воздуха подавать, то же самое ответил, слово в слово! И ведь нельзя в ответ прикрикнуть: «Потому что я так приказал!»

Почему нельзя? Да потому, братцы, что я из них учёных воспитывал, исследователей и разработчиков, а не тупых исполнителей. А значит, они должны понимать, как и почему им предлагают делать то или иное.

Но есть и вторая причина: в отличие от химии, я не всегда знаю, что и, главное,какнадо сделать. Развитие и строение турбин — игра «не на моём поле».

Приходится подбирать аргументы. Филона, например, я убедил тем, что вода имеет почти в тысячу раз меньший объём, чем получающийся из неё пар. Поэтому тратится намного меньше энергии на то, чтобы подать её в котёл.

— Ты пойми, твой эолипил — не просто забавная игрушка, я вижу за ним большое будущее. Ведь мест, где река удобна для выработки электричества, в мире очень мало, а его можно поставить, где угодно. Потом только и остаётся, что подвозить топливо, и будем иметь энергию прямо в нужной точке, хоть на руднике, хоть напроизводственном потоке, хоть вообще на корабле!

Кстати, объясняя ему, я кое-что новое и сам понял: лучше подавать перегретый пар, а не насыщенный, благо делать его мы умели. Для реакций получения стирола и дегидроциклизации нужен пар с температурой 400–600 С, вот нам и пришлось разработать небольшие котлы с пароперегревателями.

В итоге я, пусть и с трудом, убедил Филона сделать вариант паровой турбины, пообещал выделить финансирование, лабораторию и людей, но на прощание услышал вопрос, поставивший меня в тупик:

— А зачем тебе это, Руса? Нет, я понял про выработку энергии. Но я же посчитал, мой эолипил вырабатывает два киловатт-часа с таланта солярки, а поршневая машина даёт уже сейчас даёт семь. Так почему не совершенствовать её?

Тут я и сел! Нет, я знал, что турбины — более перспективный путь, и что в ХХ и XXI веках используют именно их. Но почему я не сообразил, что построить работающую поршневую машину явно проще и быстрее⁈

* * *

— Ну как это, зачем⁈ — возопил я, выплывая из воспоминаний. — Арам, Рустам, дорогие вы мои, так ведь больше нагрузка на крепления поворотных механизмов.

— Ну и что? — не впечатлился моим доводом Оружейник. — Крепление мы сделали прочным, зато в такой конструкции барабан плотнее

— Но я же просил сделать револьверную винтовку! — напомнил я. — Там ствол длиннее и тяжелее, он будет перекашивать.

— Ну, вот для неё и сделаем, как ты предлагаешь! — великодушно согласился Квартерон. — Тем более, что так стреляные гильзы выбивать будет проще, проталкивая при нужде с другой стороны.

— Ну-ка, ну-ка, поясни! — заинтересовался Арам, после чего они перешли на «птичий» язык механиков и оружейников. Завершилась их беседа вердиктом: — А знаешь, Руса, что-то в твоей идее есть. Отдавай револьвер, переделывать будем!

* * *

— Ну что, как успехи, потомки Гефеста? — бодро спросил я.

Нет, это не я их так прозвал. Эллинов у нас на Первом Пороге было много, по численности они уступали лишь айкам, но зато существенно опережали египтян, персов, колхов и нубийцев, не говоря уже о ливийцах. Хотя суммарно в городах наместничества аборигенов было больше, но Александрию Нубийскую я строил как столицу наук и ремесла, поэтому здесь процент мастеров, философов и просто грамотных людей был куда выше, чем в среднем по Нубии. А таких людей сегодня проще найти среди перечисленных народов, чем среди кочевников.

А вот почему к паровым машинам наибольшую склонность проявили именно греки, я не мог ни понять, ни объяснить. Просто так сложилось, как-то само по себе. Потому и называли их в честь греческого бога огня и изобретений. Что, вы об этом не знали? Думали, хромой муж богини любви и красоты Афродиты только кузнечным делом промышлял? Честно сказать, и я раньше так считал. И лишь здесь выяснил, что именно он построил все здания на Олимпе, а созданные им вещи не знали себе равных по прочности, надёжности и красоте. Последнее я счёл очень желательной чертой для своих специалистов по паровикам, вот и употреблял их прозвище как можно чаще.

— А это как посмотреть! — криво усмехнулся Поликрат Афинянин, как-то незаметно ставший неформальным лидером этой группы. — Если с точки зрения надёжности, о которой ты так беспокоишься, то всё хорошо. После того, как мы сделали по-твоему, паровик у нас работает без остановки по сотне часов и дольше.

— Да ты я смотрю, философ! — притворно восхитился я. — Небось, в деда пошёл, знаменитого афинского софиста[2]? Тебя же в его честь и назвали, как я помню.

Он тут же набычился и сжал кулаки, но отвлечённые речи прекратил. Не совсем честный приём с моей стороны, признаю, мужик без ума от Сократа, и никак не может простить деду активного участия в гонениях на своего кумира, а матери — что назвала его в честь деда. Но мне нужны были не парадоксы и высокие рассуждения, до которых он весьма охоч, а сугубо земная практика.

— А с другой стороны, — он с некоторой натугой, но переключился на приземлённые детали. — При той же мощности расходы топлива и питательной воды удвоились. Что тут хорошего?

— Как это что? — весело переспросил я. — Да хотя бы то, что всё идёт, как ожидалось! И теперь мы получили именно машину, способную работать долго, а не игрушку, которая ломается через десять-пятнадцать минут после запуска. А значит, у нас есть, что людям показать. А прежние показатели мы вернём, точнее даже слегка повысим, есть у меня идея, как это сделать.

Эти гефестиды[3] сильно расстраивались, что им на прошлой выставке нечего было показать. Но после того, как от однотактной машины они перешли к двухтактной, она стала ломаться ещё чаще, причём поначалу никто не мог понять, почему. Пришлось мне тогда применить придуманный мной «диверсионный способ», так выручивший при создании триода. Усадил всех, кто хоть как-то понимал в теме, за мозговой штурм на тему: «Как испортить паровую машину?»

* * *

[2]Поликрат (др.-греч. Πολυκράτης; около 440—370 годов до н.э.) — афинский софист и ритор. Ученик Горгия. По одной из версий, написал речи обвинителям Сократа. Трактат Поликрата «Обвинение Сократа» повлиял на творчество Платона.

[3] То есть — потомки или последователиГефеста.

* * *

У наших механиков всё естество протестовало против такой постановки вопроса, поэтому традиционные стартовые предложения, типа «сыпануть песка в подшипник» или «воткнуть лом в колесо» даже привели к парочке драк, быстро, впрочем, погашенных. Я ведь тоже учусь, так что пригласил на «мозговой штурм» несколько учеников моего главного телохранителя. Панкратионисты быстро скрутили бузотёров, не дав дракам разгореться. А потом они постепенно втянулись в процесс. В какой-то момент и прозвучала долгожданная идея: «А я бы так отладил котёл, чтобы параметры пара стали нестабильными, и давление с температурой быстро менялись!»

Тут-то у меня и щёлкнуло! Процесс у нас близок к адиабатическому (с поправкой на потери от трения), на входе 4.5 атмосферы и 450 С, а на выходе — всего одна, да и пар, совершая работу, сильно остывает. Может ли такая неравномерность параметров сказаться на надёжности? Да запросто!

Вот мы и сделали «проверочный» вариант машины. Уменьшили давление пара на входе, сократили рабочий ход поршня… Как оказалось — правильно сделали, но наши «мастера паровиков» теперь бурчат, что КПД снизился и воды на один кВт.ч. больше уходит.

— И как это сделать, Руса? — на правах «почти родственника» запросто спросил меня Левон из рода Еркатов-Долинных, единственный айк среди гефестидов.

— Идея такая. Сейчас у нас давление понижается примерно в два с половиной раза. Так вот, мы снова будем подавать внутрь перегретый пар с давлением 4.5 атмосферы, но ход поршня оставим коротким, так, чтобы давление снизилось всего в два с половиной раза.

— А в чём смысл? — задал вполне логичный вопрос кто-то из заднего ряда.

— У нас на выходе получится пар с давлением 1.8 атмосферы! — пояснил я. — Только мы его не стравим, как раньше, а пустим во вторую ступень машины, где он снова расширится в два с половиной раза. Цилиндр для неё придётся сделать шире, но зато мы заставим пар отработать второй раз. Вот и будет у нас КПД даже выше, чем в прежнем варианте.

И я подошёл к доске, рисуя им схему компаунд-машины и поясняя особенности её работы.

— Погоди, Руса! — возмутился Левон. — Но давление пара на выходе из второй ступени получается меньше единицы.

— Всё верно, давление будет 0.72 примерно! — весело подтвердил я. — Но мы и не будем выпускать пар в воздух, теряя воду. Нет, мы выпустим его в специальный охлаждаемый сосуд. Пар будет там конденсироваться, поэтому и давление в нём будет намного меньше единицы. А конденсат мы будем возвращать в котёл, чтобы не терять воду. Так ведь можно сделать?

— Можно, конечно. Но зачем⁈ — удивился Поликрат. — Ведь воды вокруг полно, а этот твой конденсатор только усложнит и утяжелит конструкцию.

* * *

Опять это «Можно! А зачем?», но ведь пенять не на кого, сам вырастил на свою голову людей, не принимающих ничего на веру и требующих обоснования! К тому же, они во всём правы: конструкция утяжеляется и усложняется, что неизбежно снизит надёжность. И в системе охлаждения конденсатора будут возникать течи, из-за чего охлаждающая вода будет проникать внутрь, загрязняя конденсат. Если это проглядеть, грязь и соли попадут в котёл, что для него вовсе не полезно.

Всё так! Но мне нужен движок для пароходов, чтобы окончательно воцариться на море. Именно морские пути — самый быстрый и дешёвый путь для торговли, кто контролирует их — держит под контролем всю экономику. А деньги, как я выяснил на собственном опыте — самая необходимая для войны вещь.

Хотя, разумеется, рано или поздно нас «догонят и перегонят», но меня это устраивает даже больше, чем вечное сохранение монополии, потому что будет означать, что промышленная революция началась на две тысячи лет раньше.

— Мастер! — нарушил мои мысли Поликрат Афинянин, наедине впервые рискнувший повторить обращение нашего толстого химика. — Зачем мы так спешим? Ты ведь понимаешь, что любой механизм должен «отлежаться». А тем более, такой сложный и опасный, как наши «паровики». Обычно любое изобретение совершенствуется десятилетиями, а бывает, что и веками. Люди привыкают к чему-то и лишь тогда делают следующий шаг, а мы пытаемся сделать то же самое за годы. Нет, так жить интереснее, но ведь случись одна-единственная авария, и мы можем без половины гефестидов остаться.

— Ты прав! — задумчиво отозвался я. — Понимаю. Прекрасно понимаю. И людей я ценю. Может, я лучше всех в мире понимаю, как трудно будет найти вам замену. Вот только, как сказал один человек далеко отсюда: «История отпустила нам мало времени!»[4] Поэтому и тороплю.

* * *

[4] Фраза многими источниками приписывается И. В. Сталину, поэтому ГГ уверен, что она принадлежит ему. Однако автору не удалось найти достоверной ссылки на источник.

* * *

А ещё я надеялся на то, что называют общим уровнем развития техники. В целом в это время он был удручающим, но в нескольких центрах уже умели получать электростали, улучшенные легирующими добавками хрома, никеля и марганца, что соответствовало примерно уровню металлургии начала ХХ века. К тому же, у нас выросло первое поколение мастеров, пришедших в профессию уже после появления газовой и электрической сварки, у нас имелись резиновые прокладки, баббитовые подшипники и термометры с манометрами, что позволяло куда лучше контролировать параметры. Также я по возможности косвенно вбивал в своих учеников понимание особенностей поведения газов, принцип неубывания энтропии и прочие теоретические основы.

Так что… А вдруг получится? Тем более, что и технику безопасности экспериментов я в них тоже вбивал. По крайней мере понапрасну поблизости от машины никто не торчал, все сосуды. Работающие под давлением, предварительно опрессовывались и т.п. и т.д.

— Я тебе больше скажу, если у нас получится с опытным образцом машины двойного расширения, то первый действующий образец мы станем строить сразу на корабле.

Он охнул.

— Мастер, в море же качка постоянная! Проще экипаж сразу убить, чтобы не мучились.

— В море мы не пойдём! — со вздохом сожаления согласился я. — Пока не пойдём. По пруду покатаемся, потом по реке. В идеале — спустимся до Фароса[5] и поучаствуем в показе наших достижений.

— А потом? — робко спросил он, явно смущённый назначенными сроками.

— А потом снимем машину, котлы и прочее оборудование, загрузим на большой корабль и довезём, как груз до столицы. А там снова устроим показ, благо на реке океанской качки не бывает. Попутно и опыта наберёмся. Что скажешь?

— Могу только повторить, — вздохнул он. — С тобой интересно жить и работать!

* * *

[5]Фарос (др. греч. Φάρος) — небольшой остров в устье Нила, на котором был установлен знаменитый Александрийский маяк. В реальной истории он был построен несколько позже. Но в АИ Цикла он уже построен и действует.

* * *

— Пока Руса сидит у себя на Первом Пороге, с ним ничего нельзя поделать! — уверенно отчеканил Экбатани. — Понимаешь, Диомед, продуктами, из которых готовят для него, прежде кормят домашних слуг. А редкие деликатесы пробуют специальные рабы-проверяльщики Добраться до него с холодным оружием нереально, одиночка или малая группа не пробьются через охрану, а группа побольше неизбежно привлечёт внимание охраны. Я думал про то, чтобы заложить бомбу в месте, где он точно будет, или напустить на него группу особо метких стрелков с самыми лучшими штуцрами, но возникают те же возражения. На расстоянии выстрела от него сплошь дома для лояльных к нему богатеев или хорошо охраняемые производства, туда наших людей не провести даже без оружия.

— А бомба? Вы же научили нас делать игданит и порох, можно собрать очень мощную, почему нет? — поинтересовался Фиванец.

— Собрать-то можно, но заложить — не дадут. Чужаки с каким-то непонятным, но тяжёлым грузом обязательно будут проверены. Но один шанс у нас есть. Руса отправляет выставку в Александрию Египетскую, и скорее всего, отправится с ней. Наместник Клеон его не очень любит, поэтому охрана будет не очень многочисленной и проверять всех подряд ей не дадут. К тому же, это — портовый город, там постоянно толчётся масса чужаков, причём — на своих кораблях, то есть, можно завезти любой груз, хоть сотню талантов взрывчатки, хоть несколько больших пушек с картечью. И не просто завезти, а оказаться в непосредственной близости. Главное, чтобы Руса точно приплыл, а уж там мы его не упустим!

— А что, может не явиться?

— Как доносят агенты, он до сих пор не уверен! — уныло признался шпион. — Он хочет, очень хочет, но

— Значит, надо придумать, как его подтолкнуть! Есть идеи?

— А знаешь… Есть одна! — неожиданно улыбнулся Ильдар. — Пару месяцев назад мой агент ухитрился попасть в Пещеру Предков, самое священное место Храма Предков в родовой долине Еркатов. Есть в ней несколько табличек, написанных вавилонской клинописью[6]. Так, ничего особенного. Одна — повеление какого-то древнего царя «делать в месте сём доброе железо», другая — вообще перечень остатков руды, железа и зерна на складах. Зато третья… Там упоминается, что в Хураздан от врагов вывозится древняя библиотека… Нет, назвали её иначе, но это неважно. Там набор глиняных табличек со всякими «тайнами мастерства и природы». А главное — внизу таблички сказано, что место расположения тайника доверено только семье старосты.

* * *

[6] Рассказ об этой пещере и табличках есть в первой книге Цикла — «Ломоносов Бронзового века». Там упоминается, что никто не мог прочесть их текстов.

* * *

И тут шпион торжествующе посмотрел на собеседника, но тот не оправдал его надежд. «И что?» — явно спрашивал он взглядом.

— Ну как же! Эти Еркаты — все друг другу родня! Можно запустить слух, что Руса прочитал табличку, узнал у старосты секрет и потихоньку постигает тайны старой библиотеки, выдавая за свою мудрость и мистические откровения предков.

— Слушай, а может, оно и правда так обстоит? — внезапно загорелся идеей сицилийский стратег. — Представляешь, если мы эту библиотеку добудем?

— Глупости! — решительно отмёл эту версию Экбатани. — Все говорят, что Руса до своего перерождения читать вообще не умел, ни на каком языке. А клинописи вообще никто в их селе не знал. И по всей Армении таких пара человек вряд ли набралась бы. Так что, если библиотека и была, она либо пропала, либо по-прежнему лежит в тайнике.

— А жа-а-аль! — мечтательно протянул Диомед.

— Жаль! Но для нас главное в другом. Руса и весь род Еркатов очень беспокоятся о том, чтобы о них думали и говорили хорошо. А тут есть возможность сказать: «Да он — обычный вор, присвоил себе чужую славу и знания!» Многие люди не удержатся от того, чтобы мазнуть грязью преуспевшего человека. Слухи разлетятся быстро, так что он обязательно поедет.

— А если нет? — с любопытством поинтересовался Фиванец.

— Тогда мы запустим слух, что Руса Еркат испугался всплывшей правды. Придворные донесут его до царя Александра, тот заинтересуется и вызовет наместника к себе. И мы сделаем задуманное в Вавилоне, только и всего!

Увидев, что собеседника удалось убедить, перс поинтересовался:

— Кстати, а тебе какой способ больше нравится? Стрелки или заложенная бомба?

Диомед только головой покачал.

— Ты так и не понял! Убить Русу для меня сейчас — это последний шанс остановить ненавистного Македонца, нанести ему поражение. Конечно можно выбрать один способ и сосредоточиться на нём. Но зачем? В ресурсах мы не ограничены, поэтому готовь оба варианта. А ещё лучше — придумай ещё парочку, и готовь их тоже!

* * *

С прошлой главы статы пополнились паровой реактивной турбиной (эолипилом), револьвером с откидным блоком «ствол-барабан», идеями откидного барабана для ускорения перезарядки и паровой машины двукратного расширения (компаунд) с конденсатором пара.

Глава 21

«Герои живы, пока их помнят!»

Боги дали людям разные предназначения. Любой свободный мужчина обязан кормить и защищать. Работа в поле слишком тяжела, женщинам и детям трудно справиться с пахотой. А с недавних пор, уже при жизни братьев-близнецов Жирайра и Геворга, Руса Еркат дал людям, и прежде всего, — роду Еркатов двуручные пилы, чтобы валить лес и распускать брёвна на доски, и множество железных лопат, понятно для чего предназначенных. Работы стало больше, но резко выросло и количество еды, поэтому очень быстро по обоим берегам быстрой реки Хураздан начисто позабыли про голод.

А после того, как ввели трёхполье и удобрение огородов, сытно зажили даже соседи-колхи и рабы, купленные для каменоломен. Только не ленись — и будешь сыт, вечером к ужину получишь кружку пива, а на обед — дополнительную лепёшку с ломтем сыра и ложкой варенья, сваренного на глюкозном сиропе. Сыта будет и твоя семья, твой Род о ней позаботится. Сами братья к Еркатам-Речным не принадлежали, они родились в младшем роду, выращивавшем яблоки для уксуса[1], но и они выросли, не зная голода. А с семи лет попали в Школу Русы Ерката, отучились в ней по четыре года, то есть до самого выпуска. Разумеется, таких ценных кадров в родное село их не отпустили, а оставили учиться мастерству. Жирайр стал подмастерьем на производстве цветного стекла, а Геворг выучился делать бумагу, за что не только они сами, но и вся родня не прекращали благодарить богов и предков, не оставивших их без покровительства. Свою долю благодарности получали и Руса Еркат, сын Ломоносов, и брат его Тигран, и оба деда — Гайк и Тигран-старший.

Прошлой весной юноши получили не только пояса с оружием и взрослые имена, но и новое назначение. К их огромному сожалению, не на юг, в сказочную и далёкую Нубию, страну суровую, но полную чудес, плотно окружающих Русу и его семью, а на север, в Еркат-кахак, пригород Ранхополиса, постепенно становящегося столицей народа савроматов[2].

А поскольку долг свободного мужчины — не только кормить, но и защищать, на новом месте оба брата были записаны в городское ополчение, где их серьёзно учили обращаться не только с ножом и копьём, но и с пистолетами, а чуть позже, когда они проявили способности к стрельбе из порохового оружия, — и с патрульными карабинами.

Быть щитоносцами четырнадцатилетним юношам ещё рано, силёнок не хватит, несмотря на то, что благодаря регулярному сытному и разнообразному питанию оба уже переросли отца и дядьёв на полголовы. Однако места во второй линии строя им выделили, чтобы стрелять по врагу прямо из-за спин щитоносцев.

* * *

[1]Эти события относятся к первым трём книгам Цикла, хоть и впервые освещены с точки зрения членов младшего Рода, ппоставлявшего Еркатам яблочный уксус. Он упоминается в главе 4 романа «Ломоносов Бронзового века».

[2] Племя савроматов и его отношения с родом Еркатов описаны в книге «Руса. Покоритель Вавилона». Там

* * *

Боги назначили мужчинам кормить и защищать, но и у женщин есть своя, даже более важная роль — рожать и выкармливать детей, хранить семейный очаг. Мало какая из женщин народа айков приносила меньше десяти детей, а в среднем получалось по четырнадцать. В Школе братьев учили математике, объясняли и про геометрическую прогрессию, так что оба прекрасно понимали: если бы все дети доживали до взрослого возраста, каждое поколение население увеличивалось бы всемеро, и уже через несколько поколений люди заселили бы все свободные места на Земле.

Однако почти половина новорожденных не доживала до года, ещё примерно шестая часть умирала, не дожив до семи, а до возраста, когда юноши могли получить пояс с оружием и взрослое имя, а девушки — выйти замуж, доживало не больше трети. Голод и болезни обычно не давали людям слишком размножиться, а регулярные войны и набеги соседей приводили к тому, что численность населения, то увеличиваясь, то сокращаясь, в целом оставалась примерно одинаковой.

Однако новшества, привнесённые в этот мир родом Еркатов, привели к тому, что голода не знали уже больше дюжины лет, да и из заболевших выживало намного больше, чему весьма помогало сытное питание, тепло в жилищах и врачебная помощь.

И ладно бы только Еркаты, но вслед за ними сытно зажили и остальные соседи, сначала айки, а потом и колхи с персами. Вот царь Михран, а за ним — и унаследовавший его трон старший сын Геворг[3], начали отправлять людей в новые места. Поначалу — в Трапезунд и его окрестности, затем — в Александрополис, Апшерон и Астрахань, основанные эллинами и Еркатами по Берегам Восточного моря, чуть позже — почти во все полисы и финикийские города по берегам пяти морей, а также на берега Канала фараонов.

* * *

[3] Про царя Михрана достаточно подробно рассказывается в романах «Ломоносов Бронзового века» и «Профессия –превращатели!» Про царевичей Геворга и Ашота — учеников Русы Ерката — во втором из этих романов. Восточным айки называли Каспийскоеморе.

* * *

Также немало айков ушло в армию царя Александра Великого и в торговлю по всей необъятной державе царя Александра, благо Деловой Дом Армении охотно брал земляков в торговые караваны. А позже, когда они набирались опыта и хотели заняться своим делом — щедро ссужал их товарами и деньгами. И откуда только у них столько денег бралось? Не иначе, как боги и предки покровительствовали!

Потом людские потоки расширились, люди отправлялись в Нубийское наместничество к Русе и в Дааматское царство к Ашоту. Кто-то ехал в Индию, Бактриану и Согд, другие отправлялись в Индию, к китайцам и даже на Южный материк, некоторые селились в городах-крепостях по берегам Голубого и Белого Нила, а одна, самая отчаянная группа недавно основала поселение в ливийской пустыне, в землях племени Леопардов.

Но начальство утверждало, что всё это — сущие мелочи по сравнению с теми потоками, что вот-вот хлынут на север, в земли савроматов, сарматов, тавров и даже к дакам и гетам в междуречье Тираса и Истра[4]. Серьёзных войн не было уже четырнадцать лет, набегов тоже, а сытная жизнь позволяла двум детям из трёх доживать до детородного возраста. Куда-то же надо их девать⁈ Так почему не сюда?

* * *

[4] Тирасом древние греки называли реку Днестр, а Истром — Дунай. Про частичную колонизацию берегов нынешней Кубани, Волги, Днепра и Днестра неоднократно упоминалось в предыдущих книгах цикла. Геты — фракийское племя, заселявшее в упомянутый период север Македонского царства, а также соседние земли, вплоть до берегов Дуная.

* * *

— Парни, степь только кажется бескрайней! — учил ополченцев знаменитый Йохан Длинный. — Кочевники привязаны к своему скоту, а он выедает траву и выбивает её копытами, животных нужно регулярно поить, а удобных мест не так уж и много. Стада не пройдут по лесу и оврагам, да и через реки переправиться с ними можно далеко не в любом месте. Поэтому здешние степи покрыты незримыми «дорогами», а все пастбища давно поделены. Вторжение любого племени на чужой участок тут же приведёт к кровопролитной войне, а на перекрёстках таких путей возникают постоянные поселения. Я сам ещё застал время, когда Ранхополис был всего лишь набором кибиток кочевников, окруженных деревянным частоколом. И единственная постоянным зданием здесь был храм Басту.

— А храм Попугаю, что рядом?

— А его построили в честь моего Пирата[5]. Я потому именно сюда с корабля и списался после ранения, что мы с попугаем тут — не чужие! — хохотнул отставной моряк. — Так вот, к чему я всё это говорил? Первое — тут полно мест, вполне подходящих для вырубки деревьев и распашки полей и огородов, но не особо нужных кочевникам. С ним можно договориться и поставить в таких местах новые сёла, деревни и даже, со временем, города. А второе, что важно для нас: незаметно совершить набег может только не особо большая группа, с которой Степной Патруль легко справится. А ваша задача, как ополченцев, поддержать их при нужде.

* * *

[5] Эти события описаны в романе «Руса. Покоритель Вавилона».

* * *

— А если кочевники всё же решатся на большую войну? — спросил тогда Геворг.

— На этот случай я вас и учу. Скорее всего, они пойдут в набег не на горожан, а на соседние племена. Но от соблазна пограбить при этом не удержатся. И наша с вами задача — сначала отбить их, а потом — догнать и примерно наказать.

— Но их же будут многие тысячи⁈ — со страхом выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Вы тоже не одни воевать будете! И оружие у вас намного лучше, доспех крепкий имеется, к тому же вы, в отличие от них, выучены действовать строем. Запомните, парни, крепкий

* * *

И вот случилось всё, как Йохан предсказывал. Их войско догнало очередное племя сарматов, пришедших в эти земли с большим набегом. Ни один из городов кочевникам взять не удалось, но скота и пленников захватили немало, потому и уходили медленно.

— Парни! Повторяю, единственный ваш настоящий враг — паника. У нас с собой четыре миномёта и столько же лёгких картечниц, если эти несчастные попробуют атаковать нас плотным строем — умоются кровью! А станут налетать малыми группами — их перебьют наши стрелки. Так что стоите, держите строй, прикрываете товарищей от стрел и ждёте, когда они побегут. Что? Кто спросил «что тогда?» Подберём скот и пленников и вернём их союзным савроматам. Это — одна из наших обязанностей по договору, за это нам и дали землю под города и сёла.

Прочие обязанности включали в себя производство товаров, свободную торговлю со степняками, доступ в школы для детей вождей и услуги лекарей — для всех, кто мог их оплатить.

— Запомните! Трус умирает в каждом бою, а герои живы, пока их помнят!

Тут конная лава сорвалась и с дикими криками устремилась на их строй.

— Уахх! Уахх! Уахх! Уахх! — провыли их миномёты с интервалом в мгновение-другое. Через несколько мгновений послышались разрывы: — Бам! Бам! Бух! Бах!

— Стрелкам, приготовиться! Огонь без команды не открывать! Щитоносцы, не зевайте, сейчас стрелы полетят! — тут и там раздавались команды.

«Началось!» — подумал Жирайр, выцеливая одного из передовых всадников и стараясь успокоить предательскую дрожь в руках. — «Ничего, я справлюсь. Точнее, мы справимся! Все вместе!»

* * *

— Ополченцы и Степной Патруль примерно в шестиста стадиях к востоку от Ранхи разбили в сражении племя сарматов, отбили у них захваченных пленников и скот, господин наместник! — докладывал мне Александр. — Захвачено почти две тысячи пленных и множество лошадей. Согласно договору пятая часть выкупа за них или выручки от продажи пойдёт Нубийскому наместничеству за предоставленное оружие, пушкарей и боеприпасы. Микаэль говорит, что по этому году мы выйдем в плюс.

Останемся в прибыли? Ну и замечательно! И хватит об этом. Царь Геворг помогает нам и брату, присылая воинов и переселенцев, мы помогаем им с программой переселения, обучаем патрульных, поставляем доспехи, оружие, снаряды, мины, гранаты и патроны. Всем хорошо, а то, что это удаётся сделать без линей нагрузки на нашу казну — просто замечательно. Но ради всех здешних богов и общих предков, хватит об этом! У меня и так голова раскалывается, а времени даже на сон не хватает, не то, что на общение с семьёй.

Надо срочно налаживать работу несколькихпроизводственных потоков, готовить выставку к поездке, разобраться с новым электродвигателем, придуманным нашим юным Левоном, интуитивным гением электротехники. Он отработал конструкцию, способную работать и как генератор и как двигатель постоянного тока, вот только она почему-то время от времени начинает гореть синим пламенем. Нет, это я фигурально, пламя обычное, коптящее горелым пластиком.

Штука получилась намного компактнее и мощнее, чем двигатели Якоби, которые я сумел когда-то собрать, наматывать её проще, так что, если отладим, будет очередной рывок вперёд. А приходится ещё возиться с крупнокалиберным миномётом, с повышением кучности огня обычного патрульного миномёта… Ох и намучались мы тогда! Пришлось помучиться, добиваясь однотипности массы и геометрических размеров мин, равномерности навесок пороха и взрывчатки и так далее… Но отклонение от центра сократили вдвое. Раньше едва попадали в круг радиусом сто локтей, а сейчас уверенно попадаем в круг с таким же диаметром. Считай, площадь накрытия вчетверо уменьшили!

Сколько сил и времени ушло на строительством нашего первого речного парохода, а точнее — на установку двух паровых движков и трёх котлов на уже построенный корабль.

Опытная установка двойного расширения, покапризничав положенное время, заработала у нас ещё неделю назад, цилиндры для корабельных установок мы уже выточили, осталось собрать и наладить. Но, похоже, к зимнему равноденствию мы отправиться не успеваем, всего три недели осталось.

— Библиофил сообщает, что операция «Щелчок бича» назначена ими с Савлаком Мгели на завтра! — продолжил помощник.

Ох, ты ж, ёлки-матрёшки! Куда же время уходит? Хотя… Известно куда! Есть ведь ещё запуск производства револьверных ружей. Правда, вариант с винтовочными патронами у нас не получились, слишком уж те мощные, из барабанов при выстреле вырывается целый сноп пламени, что никуда не годится. Пришлось ограничиться пистолетными патронами, как и в патрульном карабине, так что дистанция уверенного поражения ростовой фигуры так и осталась стадия-полторы. Причём, если честно, то у новичком вообще дальше полутора сотен шагов начиналась стрельба в молоко. Всё остальное — удел опытных стрелков с самыми точными экземплярами оружия…

Да о чём говорить, я даже свадьбу с Сабой провестивсё недосуг, хотя она родила мне бойкого мальчугана.

— Ну и последнее, к нам южные соседи на приём прибыли! — доложил помощник. Последнее, значит, самое неважно и не срочное.

— А чего хотят?

— Боятся, что их Ашот с соправительницей Эсфирью завоюют! — безразлично ответил он. — Дааматское царство всё расширяется и расширяется.

— А от меня они что хотят? — я удивился до глубины души. — Чтобы я бывшего ученика пристыдил, что ли? Или оружия с боеприпасами ему не поставлял?

— Да нет, они хотят пойти под руку к тебе и твоей жене Сабе. Тогда и Ашот их в покое оставит. А вам за это — на пустом месте лишние люди в войско и немного денег.

— Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок! — меланхолично согласился я. — Но им придётся немного подождать, пока мы свадьбу сыграем.

* * *

За века существования Регий и Мессена видывал всякое. Выходцы из Халкиды основали колонии по обе стороны пролива, через который шла оживлённая торговля, в портах останавливались проходящие суда, а со всех окрестностей свозили на продажу оливки, растительное масло, вино, изюм, шерсть, сыр и мясо.

Несколько десятков лет назад оба города были взяты Сиракузами, соблазнённые этими доходами и перспективами контроля за оживлённым проливом, а не так давно Карфагеняне взяли штурмом не только эти города, но и сами Сиракузы. При этом захватчики массировано применяли зажигательные стрелы и взрывчатые вещества для вышибания

Зато новые хозяева усилили гарнизоны городов, а главное — перестроили старые береговые укрепления, установив в батареи мощных дальнобойных пушек. Их чугунные ядра весили половину таланта, и были способны «достать» цели на дистанции в шесть стадий и сильно повредить даже лавраку.

* * *

Порт Регия формой напоминал подкову, широкой стороной обращённую на север. Ещё первые хозяева возвели на конце длинного мыса мощное укрепление в форме квадрата со стороной в семьдесят шагов и поставили там катапульты, а каждый следующий владелец это укрепление только усиливал.

Архонт береговых укреплений Регия со странным прозвищем Сатрап поначалу был весьма доволен новой службой. Ещё бы, платят двойную ставку, как в действующей армии, но чужих кораблей в проливы не пускали, горожане сидели тихо, как перепуганные мышки, а пираты, даже если и забирались в окрестные воды, не настолько сошли с ума, чтобы атаковать укреплённый город. Однако после того, как Савлак Мгели получил новые корабли, тревогу приходилось играть почти каждый день, а иной раз — и по нескольку раз.

Вот и сейчас, стоило кораблям «волчьей стаи» появиться на севере, как звуки дребезжащей меди заставили гарнизон забегать. В пушечные жерла забили мешочки с порохом, закатили огромные ядра, но запальные трубки пока не втыкали, так проще разрядить, если враги опять пройдут мимо, так и не подойдя на дистанцию выстрела.

— Кажется, сегодня они идут прямо сюда! — негромко сказал кто-то из пушкарей.

— Сам вижу! — процедил Сатрап и громко приказал: — Тащите сюда ещё порох. И воду с уксусом. Живее, скоро тут будет жарко!

Все забегали, поднялась суматоха, сквозь которую он едва расслышал пистолетную стрельбу с той стороны залива, где располагался небольшой припортовый рыночек.

— Зрительную трубу мне, живо! — приказал он. Прибор этот обладал чудесным свойством приближать далёкое, но ограничивал поле зрения, поэтому архонт далеко не сразу смог рассмотреть возмутителей спокойствия. Выяснилось, что, пристрелив ближайших стражников, они деловито выгружали из повозок какие-то странные треножники, будто собирались принести жертву богам.

— Зарядить малые пушки дальней картечью! — скомандовал Сатрап, ощущая всё возрастающее беспокойство. Отсюда до треножников всего две стадии, картечь должна достать, но успеют ли они? Не успели!

Первый выстрел был пристрелочным, и мина ушла с серьёзным перелётом. Но прицел поправили, и уже вторая легла с недолётом. Классическая артиллерийская «вилка». Третья мина попала точно внутрь квадратного дворика, и её разрыв наполнил воздух свистящими осколками. Заорали раненные, попадали убитые.Однако следом прилетел подарочек из последнего, четвертого миномёта, а затем огонь стал беглым. Рассеяние было велико, порывы ветра также вносили свою лепту, так что на промахи приходилась примерно пятая часть всех выстрелов. Но и оставшейся части хватало с лихвой. Уже на второй минуте обстрела один из осколков удачно попал в бочонок с порохом, и громкий взрыв огласил окрестности. А через несколько мгновений, как бы эхом, донёсся грохот со стороны Мессены.

* * *

— Они атаковали оба порта одновременно, а подошедшие вслед за этим корабли высадили десант. Было объявлено, что воинов нанял некий «Правящий Совет города Сиракузы в изгнании»! — на рассказывавшего новости Диомеда было страшно смотреть. — Первый раз про такой слышу, однако, денег у его членов много. Хватило не только на наёмников, но и на подкуп вождей Сандалиотиса и Чесночных островов[6].

— Не так уж и дорого они стоят! — скептически проворчал Экбатани.

— Немного, — согласился Фиванец. — Однако теперь проклятые пираты Библиофила и Савлака Мгели получили базы неподалёку от Западной Иберии и угрожают поставкам оттуда хорошей стали, меди, олова и золота. А если они захватят там хоть один порт, то начнут угрожать и торговле через Геракловы Столпы.

«А большая часть доходов Карфагена идёт от этой торговли!» — сообразил перс. — «Их можно ослабить и без войны на суше, после чего царь Александр и Неарх возьмут их голыми руками».

— Руса стал слишком опасен! — подвёл итог Диомед. — Поэтому я настаиваю, чтобы ты лично отправился и руководил операцией по его устранению на месте.

Всем своим видом и тоном Фиванец давал понять, что спорить бесполезно.

— Не трусь! — грубовато подбодрил он шпиона. — И помни — трусы умирают в каждом бою, а герои живут, пока их помнят! Если ты сделаешь это и спасёшь мою новую родину, я лично воздвигну тебе самый роскошный кенотаф[7]

* * *

[6]Согласно легенде Сандалиотисом древние греки в античности называли Сардинию. Чесночными они называли Болеарские острова — Майорку (Мальорку), Менорку, Ибицу и Фоментеру.

[7]Кенотаф (др.-греч.κενοτάφιον, от κενός — пустой и τάφος — могила), —памятник, аналогичный надгробному, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, своего рода символическая могила. Кенотафы служат для увековечивания памяти об усопшем и выполнения поминальных ритуалов.

* * *

С прошлой главы статы пополнились револьверными ружьями и работающей паровой установкой двукратного расширения (компаунд-машиной).

Глава 22

«Мотор — такое же оружие… как и пушка[1]»

[1] «Мотор — такое же оружие танка, как и пушка!» — известная фраза Гейнца Гудериана. Автор уверен, что это верно не только для танка.

* * *

— Дедушка пропал! — огорошила меня Софочка после утреннего совещания. — Я посылала за ним человека, но дома не оказалось ни его, ни его мобиля.

Слово «электромобиль» оказалось слишком длинным для повседневного употребления, вот и сокращали по всякому: «мобиль», «электра», «экипаж», «самоход»… Только «машиной» не называли, это слово использовалось для любого сложного механизма.

— Я уже людей на поиски разослала… — продолжила она. — Мало ли что, возраст не тот, здоровье не позволяет такую жару терпеть.

Тем не менее, дед обнаружился в самом жарком месте. Не просто в кузнице, а рядом с пылающим горном. Сам ковать он уже не может, но пристально наблюдал за тем, как это делает Арам Оружейник. Тюк молоточком легонько, и через мгновение дюжий молотобоец обрушивает на это же место могучий удар. Потом раскалённую деталь слегка поворачивают клещами и снова — тюк! А через секунду — бум-м-м!

Едва я вошёл, дед жестом показал: «Не отвлекай!»

Но я и сам не решился бы. Пусть

— Уф-ф! — фыркнул Оружейник, с удовольствием умыв лицо и руки, а затем вытирая их чистой тряпицей. — Руса, ты только посмотри, с чем мы сегодня работали!

Он ухватил откуда-то полосу стали и сунул мне под нос. Не узнать характерные узорывутцабыло невозможно. Там, в будущем, я слышал про индийский булат, который иногда ещё называли тигельным.

— Первый раз, что ли? — удивился я. — Этотвутциз Индии к нам много лет привозят.

— Я же вам говорил, что он не догадается! — довольно рассмеялся наш патриарх. — Руса, открой глаза! Этотвутцне из Индии, я сам его вчера сварил!

Я пригляделся. Нет, узор обычный, металл плотный, твёрдый… Всё как обычно!

— Но как, деда? Ты же три года пытался… — тут мой голос дал петуха.

— Да всё просто, как ты и говорил. Чистое железо, высокое содержание углерода и медленное охлаждение! — с виду сварливо сказал он, но довольство собой так и сочилось. — Хитрости были только в деталях.

Ну да, а деталей этих немало, раз три года не получалось.

— Вот меч до ума доведём, в деле проверим… — продолжал он. — Если всё хорошо будет, запустим в массовое производство. Пока-то я в электропечи процесс проводил, небольшими партиями. Но попробуем по пять-шесть талантов за раз получать.

— Дедушка, поберёг бы ты себя! — безнадёжно начал я и осёкся. Тигран-старший — патриарх рода кузнецов и сталеваров. Он простоне сможетотказаться от этой задачи. Предложи я ему отдать эту работу молодым — не поймёт и обидится.

— Нет, Руса, не буду! По большому счёту я ещё в плену у колхов помереть должен был. Или парой лет позже, когда впервые сердце прихватило.

Из плена его выкупили за счёт моего синтетического магнетита. От сердечного приступа откачали моим нитроглицерином. Да и потом… Ангел научил делать массаж, продливший жизнь нашим старикам.

— Я, внучек, после того раза, считай, в долг живу. Понапрасну не рискую, но и прятаться от жизни не стану. На твоём воздушном шаре уже полетал, вутц сварил, теперь хочу на паровом корабле прокатиться и царя Александра живьём увидеть…

Опять он за своё! Ну как ему объяснить, что путешествие по морю в этом времени даже для молодых — испытание на выносливость, а его может убить.

— И не думай спорить! Я, если успею, ещё и на запад сплаваю, новый материк посмотрю, про который ты рассказывал.

Ну вот, теперь ему ещё и Америку подавай, упрямцу старому!

* * *

— Нормально горелка работает! — проворчал я. — И стоило меня сюда тащить?

— Ты чем слушал? — с терпением у Поликрата лучше не стало. — Я же тебе так и говорил, на спокойной воде всё нормально, а вот при резком повороте или, если волна от проходящего судна качнёт, тогда по-разному бывает. Иногда всё в порядке, а иногда пламя срывается. Вот сейчас подальше от берега отойдём, парус поднимем и начнём кренделя выписывать, тогда и увидишь.

— А чем это пахнет? Солярка?

— Ну да, подтекает немного, — отмахнулся он. — Но привыкаешь быстро, потом запах не мешает…

— Да при чём тут запах⁈ — возмутился я. — У нас тут всё на электричестве! Вентиляция, топливный насос и освещение. От любой искры пожар случиться может.

— Приготовиться к поворо-о-оту-у-у! — донеслось до нас с палубы. Пол подо мной накренился, горелка как-то странно ухнула и погасла, в трюме стало темно, хоть глаз выколи.

— Свет включите, бестолочи! — недовольно проорал глава гефестидов. И не успел я вмешаться, как кто-то щёлкнул рубильником, потом откуда-то из-за котла раздался треск электрического разряда и…

«Накаркал!» — была первая мысль. И тут же вторая: «Где огнетушители? Где пожарный щит?»

— Пожа-а-ар! — тут же раздались крики сразу с нескольких сторон. — Спасайся, кто может!

— Отставить панику! — надрывая голос, заорал я, выбравшись на палубу, и убедившись, что средства для борьбы с пожаром на борту отсутствовали. Судно планировали использовать для испытания работы парового котла на воде, не отходя от берега больше, чем на сотню-другую шагов. — Править к берегу! Быстрее!

Меня послушались моментально, но толку от этого оказалось немного, парус хлопнул и обвис.

— Хватайте конец! — донёсся крик деда с подскочившего электрохода. — Сейчас отбуксирую!

* * *

Спасти котёл и само судно нам не удалось. Уже у самого берега, когда люди покинули корабль, пламя перекинулось на большой бак с соляркой и всё выгорело дотла. Хорошо хоть, без жертв обошлось.

— Странно! — относительно спокойно рассуждал Поликрат. — На многие корабли ставили опреснители, работающие на солярке. И ничего, обходились без пожаров. Только при сильном волнении и буре их гасили.

— Эффект масштаба, скорее всего, — вяло начал объяснять я. — Если ты увеличишь маленькую модель вдвое, площадь поверхностей возрастёт вчетверо, а вес и объём — в восемь раз. Одни процессы пропорциональны площади, другие — объёму, поэтому просто увеличить размеры нельзя. Нужно менять конструкцию.

— Как? — тут же заинтересовался он.

— Если б я знал, сразу бы и поменяли! — криво усмехнулся я.

— Но без котла паровик работать не будет, — резонно заметил он. — Отменяем поездку? Или откладываем?

— Ни то, ни другое! — поморщившись, решил я. — Поставим уже отработанную конструкцию, будем топить корнями папируса.

* * *

— Трёх дровяных котлов не хватит, господин наместник, — докладывал мой помощник. — С учетом того, что один мы закладываем на резерв, придётся ставить четыре. И каждый из них больше и тяжелее, чем планировалось.

— Ничего, подвинем!

— Придётся упрочнять корпус, и вместо маленькой цистерны с соляркой делать целую выгородку под топливо. И кочегаров целая команда нужна.

— Значит, возьмём! — отрубил я.

— Ты не понимаешь, Руса! — взорвался Поликрат. — Корабль у нас не из твоей резины сделан, не растягивается. Если всё это расширить и увеличить, места не хватит. Да и корабль потонет под собственным весом.

— А если что-то снять?

— Что⁈ Что снять? — он вскочил и забегал по залу. — Одну из машин? Тогда мощности не хватит,

— Двигатель можно снять! — неожиданно высказался из угла дедушка.

— Что? — тут даже я удивился. Без электрического движка затея лишалась смысла. Паровые машины пока работали недолго, да и нужды в них при попутном ветре не было. Поэтому включались они в режиме «когда получится», крутили генераторы и заряжали аккумуляторную батарею. А уже та питала движки в нужные моменты.

— Поставим движки и часть батарей на другой корабль, — спокойно пояснил он. — И прокинем на него провод с первого, который он будет тащить на буксире.

Ненадолго все замолчали, представляя себе, как это будет работать.

— Других идей всё равно нет! — решил я. — Значит, пробуем эту. Но ты, дедушка, даже и не надейся, что я тебя на этот буксир пущу. Работа тяжелая, ответственная, требует крепкого здоровья.

— Ладно! — с удивительной покладистостью согласился он. И тут же спросил с надеждой: — Но хоть на стоянках я смогу на нём погонять?

— На стоянках — сможешь! — и я опустил голову, скрывая улыбку. Правильно говорят: «старые, что малые!»

* * *

— Я долго думал над твоими объяснениями, Руса! — с привычной занудной основательностью начал Филон. Я давно уже понял, что подгонять его бесполезно, и лишь терпеливо улыбался. — И мне кажется, что ты не прав! Паровики гефестидов не могут быть эффективнее, чем пневматические механизмы, ведь для испарения воды приходится тратить много топлива.

«Вот ведь упрямец!» — подумал я, но безо всякой злобы. Я-то знал, что в XXI веке большую часть электроэнергии вырабатывают на паровых турбинах[2]. Хотя, с другой стороны, двигатели внутреннего сгорания тоже широко распространены.

— Я взял вашу старую машину по окислению аммиака[3] и слегка её переработал, — продолжил он, раздвигая шторы. — Для тех из вас, кто не знает, как это работает, поясняю. Поршень двигается вверх, через специальные отверстия в него всасывается воздух, потом эти отверстия перекрываются, но открываются другие, и внутрь поступает аммиак, всё как раньше, только аммиака берём больше, чтобы получить взрывоопасную смесь.

* * *

[2] Герой прав, но в последние лет двадцать активно строили паро-газовые блоки, в которых мощность газовых турбин примерно вдвое превосходит мощность паровых. При таком соотношении достигается наиболее высокий КПД. Это вкратце, там полно деталей, выходящих за формат примечания.

[3] См. роман «Профессия — превращатели!» (глава 12 и далее).

* * *

«Маньяк!» — мелькнула опасливая мысль. — «Он ведь даже не понимает, что сейчас может произойти!»

Тут достаточно громко бахнуло, и поршень улетел в потолок.

— А дальше я переделал! — торжествующе продолжил он. — При дальнейшем ходе поршня замыкаются электрические контакты, смесь сгорает со взрывом, при этом она разогревается и давление внутри возрастает, разгоняя поршень…

«Нет, оказывается, он понимает. Точно маньяк! Поубивать же мог всех!» — вот теперь я разозлился.

— Мне нужна помощь механиков, чтобы превратить движение поршня из быстрого и бесполезного в плавное, — кажется, он подходил к концу. — В результате мы сможем иметь двойную пользу: и работающую машину, и производство азотной кислоты.

— Не получим! — сдержал я рык, рвущийся из глубины души. — Для азотной кислоты аммиак нужно до оксида довести, у него характерное жёлто-коричневое окрашивание и запах. Но без катализаторов аммиак окисляется до азота.

— Да? — слегка растерялся он. — Ну и ладно, машина же всё равно может работать?

— Может! — со вздохом согласился я. Человека хвалить надо, он изобрёл двухтактный двигатель внутреннего сгорания, работающий без сжатия воздушно-топливной смеси. Конечно, четырёхтактный был бы лучше, у него и КПД выше, и удельная мощность, но я его торопить не буду. Как и подсказывать, что жидкое топливо будет эффективнее. Пусть попробует этот вариант заставить работать. — Но лучше не на аммиаке, а на метане. Он и дешевле, и энергии выделяет больше. Уксуса у нас много, а метан из него получить — раз плюнуть[4]!

— Но метан же опасен! — неожиданно побледнел он. — Его всё меньше и меньше используют.

— Не волнуйся! — расхохотался я. — Я научу, как эту опасность снизить. Всем известно, как я ценю изобретателей, а ты уже третью конструкцию предлагаешь!

* * *

[4] Напоминаю, что ГГ ещё в первой книге Цикла он освоил получение метана методом Дюма, т.е. прокаливанием смеси ацетата натрия и едкого натра. А для получения этой смеси нужны уксус, сода и гашёная известь. При этом сода «крутится в цикле», не расходуясь.

* * *

— Жрать хочу! — шумно сообщил Циклоп о своём возвращении из города. Этот выходец из племени сиканов[5] полностью оправдывал прозвище как обилием плоти — четыре локтя в высоту, почти шесть талантов весом — так и общей грубостью манер. Его соплеменник по прозвищу Тощий молча указал на стол, где стояли кувшин с пивом, миска с оливками, чеснок и гора разнообразных лепёшек.

— Ешь и рассказывай новости! — нахмурив брови, распорядился Экбатани. Формально он командовал операцией, а значит, являлся начальником и этим двоим, своим «телохранителям», приставленным Диомедом Фиванцем. Но при этом перс прекрасно понимал, что основная их задача — не дать ему уклониться от поставленной задачи или сбежать. Хотя бы один из них бдительно присматривал за Ильдаром на всём пути до Александрии Египетской.

— Новости плохие! — прочавкал великан. — Пока мы сюда добирались, наёмники Еркатов и вавилонских Деловых Домов взяли штурмом Кессе и осадили Восточный[6]. Если возьмут, подлые лигуры тут же переметнутся и начнут торговать с ними.

Особой подлости Экбатани в этом не видел, он считал, что металлы принадлежат тем, кто их добывает. Но спорить с сиканами об этом было бессмысленно, те никак не могли простить лигурам давнее изгнание[7] и наделяли их всеми возможными отрицательными чертами.

* * *

[5] Сиканы — древнейшее известное из античных источников население Сицилии (ранее называемой Сиканией), предположительно доиндоевропейское. В XIII веке до н.э. были оттеснены сикулами и элимцами в центр острова, к описываемому моменту в значительной степени эллинизированы.

[6] Кессе — город, основанный в конце V века до н.э. на месте нынешнего города Таррагона.

[7] По мнению ряда античных историков, в частности — Фукидида и Антиоха Сиракузского, сиканы были изгнаны лигурами с территории сегодняшней Каталонии примерно в XIII веке до н.э. Автор решил принять эту версию за основу.

* * *

— Если оттуда пойдёт поток олова, меди и хорошей стали, появятся и деньги на то, чтобы в тех местах закрепиться! — согласился он. — А там и эллины подтянутся, им выход в океан интересен.

— Поэтому нам стоит поторопиться! — проворчал Циклоп.

— А это уже не от нас зависит, — отмахнулся шпион. — Всё, что можно, уже сделано. Сплетня распущена, голуби и радио быстро разнесли её по всему свету, так что Руса точно сюда приедет. Выбрано три места для стрелков, сами они тоже готовы.

— Всё равно, лучше поторопиться! — поддержал земляка Тощий.

— Может, получится и раньше… — задумчиво протянул Ильдар. — Но это уже не только от нас зависит.

* * *

— Если бы я знал, что на окраине Бубастиса[8] меня ждёт встреча не только с флотоводцем Неархом, я прихватил бы дедушку! — улыбнулся я. — Тигран Еркат, патриарх нашего рода, мечтает о встрече с тобой, Великий царь.

— Он остался на Первом Пороге? — полюбопытствовал Александр. — Или отдыхает с дороги?

— Нет, великий! — встреча происходила на троих, поэтому церемониал был сокращён до минимума. — Он пользуется возможностью и гоняет по Великой реке на электрическом буксире. В пути тот тащит за собой корабль с паровыми машинами, двигаясь медленно и осторожно. Но сейчас тот стоит у причала и пополняет запас дров и воды, а сам по себе электрический корабль становится быстрым и манёвренным, вот дедушка Тигран и наслаждается. Часа на два ему батарей хватит, а потом отправится сюда, чтобы перекусить. Хозяин этого постоялого двора делает потрясающие хинкали.

— Значит, его мечта исполнится! — усмехнулся Македонский. — А пока объясни, зачем ты тратишь своё время и силы на все эти игрушки? Паровая машина, эолипилы двух видов, теперь ещё двигатель внутреннего сгорания. Зачем всё это, если есть электрические машины? Толку-то от них никакого!

* * *

[8] Бубастис — древний египетский город в дельте Нила, знаменитый своим храмом Баст, богини-кошки. Кроме того, неподалёку от него начинался канал фараонов.

* * *

Пришлось объяснять, что игрушки как раз — это электрические двигатели с мускульной зарядкой.

— Кто владеет морем, тот контролирует торговлю, великий царь. А значит, именно он управляет «денежными реками». Без денег же невозможно выигрывать войны.

— То есть, ты считаешь, что именно моторы на кораблях дадут власть над миром? — несколько напряжённо спросил Неарх. Ну, ещё бы, ему-то я машин не давал!

— Мотор — такое же оружие для кораблей, как и пушки! — слегка переделав, процитировал я Гудериана. — Без артиллерии можно будет только убегать. Но именно моторы позволяют нашим флотоводцам «замыкать палочку над 'тау» и побеждать.

— Но ты не знаешь, какой именно из моторов перерастёт уровень быстро ломающейся игрушки? И не знаешь, сколько лет на это потребуется? Я правильно тебя понял? — уточнил Александр. Дождался моего кивка и продолжил: — Тогда, наместник, я повелеваю тебе как можно быстрее установить на корабли флота Неарха электрические моторы и всё прочее, что нужно,

— Будет исполнено! — приложив руку к сердцу, подтвердил я. — Мы расширяем свои производственные потоки, так что уже к весне сможем переоснащать по пять-шесть кораблей ежемесячно.

— Кстати, про вашипотоки! — встрепенулся Македонский. — Мне доносят, что ты начал активно открывать их в Китае, усиливая моих врагов. Как это понимать?

* * *

— Нам всё-таки повезло! — тихо произнёс Экбатани. Было заметно, что он сильно нервничал, но старался держать себя в руках. — В Бубастис прибыл Неарх, а ему Руса не смог отказать во встрече. Сейчас они сидят на постоялом дворе, кушают хинкали и разговаривают. Но когда разговор закончится, и наш умник двинется на корабль, нам подадут знак, в этот момент мы отплывём и двинемся вниз по реке. Когда он поднимется на корабль, будет следующий сигнал. Тогда мы ускоримся.

— А нас не перестреляет его охрана? — негромко спросил Тощий.

— А с чего бы? Мы — обычный кораблик, каких на Великой реке тысячи. А что повернули и проплываем в трёх десятках шагов, так все так делают, кто в Канал повернуть собирается.

Успокоив своих бойцов, он продолжил:

— По команде кормчего поворачиваем и гребём изо всех сил. Сблизившись с его кораблём, закидываем на борт крюки, дёргаем посильнее, чтобы те покрепче воткнулись, поджигаем фитили на бочонках и выбрасываем их за борт.

— А потом что? — заинтересованно прогудел Циклоп.

— Вы — гребёте изо всех сил к тому берегу. Там нас ждут лошади, так что от погони мы оторвёмся. А на границе с пустыней нас дожидаются проводники с верблюдами. Так что главное для нас — пересечь реку.

— А Руса? — настойчиво продолжил расспросы Тощий. — Нас послали, чтобы с ним покончить.

— У нас двадцать бочонков, в каждом из которых по половине таланта игданита. Даже если сработает только половина, ему не уцелеть, — убеждённо ответил перс.

* * *

— За последний месяц мы узнали про Китай больше, чем за предыдущие десять лет. Почему? Всё просто, мы дотянули цепочку радиостанций до самой Александрии Маргаритской. Я отправляю запрос из столицы Нубийского наместничества, его принимают в Яффе или на острове Фарос, а уже через четверть часа пересылают в Вавилон. Через час после отправления его уже примет одна из станций на реке Инд, через полтора — в устье Ганга, а через два — уже в Александрии Малаккской.

— Голуби не идут ни в какое сравнение! — с лёгким недоверием отреагировал Неарх.

— У голубиной почты есть свои достоинства. Она дешевле, сообщения по ней можно пересылать, не обращаясь к Почте Еркатов. Но зато радио работает и ночью, и в бурю, и в непогоду. Его сообщения легко проходят над бескрайней морской пучиной, высокими горами или над пустыней. Недостатков же немного…

— Дорого?

— Дорого! — согласился я. — К тому же оборудование уникальное, и специалистов надо долго готовить.

— И вы можете прочесть чужую почту.

— Сообщения шифруют, — пожал плечами я. — Взломать некоторые шифры можно, но это очень непросто. Да и шифры постепенно совершенствуются. Но зато, если не случится ничего чрезвычайного, через три часа сообщение передадут из Александрии Маргаритской и примут в городе Ин, столице Южного Китая.

— Там уже стоит радио? — заинтересовался Александр.

— Только приёмник, он маленький и не требует настолько высокой антенны, как наши передатчики. Поэтому ответ они посылают голубиной почтой до Маргаритской. А уже оттуда снова по цепочке. Но обычно я получаю ответ в тот же день, когда отправил вопрос. Иногда случается обменяться сообщениями дважды.

— Это хорошо! — согласился Александр. — Но зачем для этого усиливать Китай?

— Ли не стал бы рассказывать о своей стране врагу, — улыбнулся я. — А вот партнёру емуприходитсяотвечать, причём подробно и правдиво. Кроме того, именно людей будущего партнёра его правитель, в Китае их называют ванами, согласился впустить в свою страну и в свою столицу. Так что донесения идут потоком. Теперь мы знаем, что они умеют делать фарфор, но он намного хуже нашего. Знаем сколько там мастеров-оружейников и кузнецов, численность населения и полей…

— Так расскажи! — нетерпеливо потребовал Александр.

— На юге Китая расположено самое большое и мощное из китайских царств, известное под названием Чу. Оно охватывает все земли, где растёт рис, в то время как во всех остальных царствах и мелких землях в основном выращивают просо[9]. Если верить старым картам, оно охватывает около трети всех китайских земель. Столицу царства называется Ин, а нынешнего царя зовут Сюн-хуай. Царства Китая часто воюют друг с другом, и каждый правитель мечтает остаться единственным.

* * *

[9] В описываемое время так и было, рисоводство распространилось на север, восток и запад в позднее.

* * *

Александр хмыкнул, но промолчал. Понятно, что на этом месте он видел себя.

— Сотрудничая с царством Чу, мы не просто больше о нём узнаём, мы делаем его сильнее. Но эта сила будет обращена не против нас, а против царства Цинь, главного претендента на роль царя царей всего Китая. Пусть они воюют друг с другом, а мы пока подтянем поближе свои базы, освоим острова, расширим порты и будем выращивать на месте еду для нашего войска.

— Но ведь и войско царства Чу станет сильнее? — с невинным видом спросил Неарх.

— Да, станет. Но они не получат от нас ни пушек, ни винтовок, ни пороха. И кораблей с моторами — тоже. За то время, пока они будут воевать друг с другом, мы покончим с Карфагеном, выйдем в Атлантику и подготовим базу для переброски войска на восток.

— Ладно, убедил! — хлопнув в ладоши, огласил своё решение Александр. — Пусть нам несут здешние знаменитые хинкали, я желаю их попробовать. А потом познакомишь меня со твоим дедом.

* * *

— Сигнал! Все на вёсла! — скомандовал Экбатани. Потом хмыкнул и добавил: — Нам везёт, Неарх отправился на корабль вместе с Русой Еркатом.

— Диомед Фиванец не расстроится, если мы угробим обоих! — одобрительно прогудел Циклоп, но тут же заткнулся, пытаясь выровнять дыхание. Гребли они быстро, так что даже его могучий организм требовал выкладываться полностью.

* * *

— Ти-и-гр-р-ра-а-ан! — рупор разнес крик далеко над поверхностью реки. — Возвраща-а-айся быстрее!

Патриарх Еркатов сплюнул с досадой, но повернул руль, разворачивая электроход. Развернувшись, он снизил обороты, а потом и вовсе отключил двигатели. Его кораблик всё равно слишком быстро приближался к причалу, поэтому нужно было не пропустить мотор и включить мотор на обратный ход[10].

Та-ак, а это что такое? Большая лодка, торопливо двигавшаяся к входу в Канал, вдруг развернулась и устремилась к кораблю, на который как раз поднимался его внук.

Ещё не разобравшись в ситуации, Тигран-старший прибавил хода и чуть-чуть довернул, стараясь втиснуть свой электроход между кораблём Русы и этой лодкой.

Команду кормчего лодки старик не опознал, но гребцы в лодке начали табанить, стараясь предотвратить столкновение. Теперь и Тиграну пришлось срочно отрабатывать винтами и рулём, стараясь опрокинуть вражескую — в этом у него не осталось никаких сомнений — лодку.

Прозвучавшие команды он снова не опознал, но зато увидел, что за планшир его кораблика зацепилось несколько крюков, потом ощутил толчок и крики людей, выпавших в воду. Отлично! Враг обезврежен, теперь можно аккуратно подойти к причалу…

Старый айк усмехнулся, вспомнив высказывание внука. «Мотор — такое же оружие корабля, как и пушка!» Так и есть, он одолел врага одними моторами, без пушек.

Серию прогремевших потом взрывов Тигран-старший уже не услышал.

* * *

[10] По понятным причинам Руса не вводил термина «реверс» имеющего латинский корень.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 23

«Мудрость предков»

В пединституте нас учили игре «это хорошо — это плохо». Иногда её ещё называли «Зеброй», а порой — «Инь-янь», но не в названии дело, а в сути. Детям полезно играть в неё, при этом оттачиваются навыки ведения дискуссии и анализа ситуации. Суть предельно проста: берётся ситуация и в ней находится нечто положительное. Следующий участник в этом положительном находит отрицательный момент и так далее…

Подвиг дедушки вызывал стойкое ощущение, что высшие силы играли в эту игру. Электроход сам атаковал лодку диверсантов, поэтому они смогли прицепить далеко не все заряды, да к тому же — лишь с левого борта и только на переднюю треть, а сам дедушка находился на корме. В результате нападающих сильно посекло крупными щепками и осколками от обручей, Экбатани вообще убило на месте, зато дедушку осколками вообще не зацепило.

Но при этом силовой набор электрохода делался для реки, слабеньким, а обшивка хоть и была из дубовых досок, но тоже не слишком толстых. Поэтому в корпусе появилось четыре крупных пролома и один помельче. Плохо, да? Но в результате какой-то осколок перебил кабель, левый двигатель остановился, а работа одного лишь правого «вывела на циркуляцию» наше судёнышко. Пройдя по не такой уж большой дуге, оно вернулось к берегу и наткнулось на мель раньше, чем затонуло. А это

Ещё один положительный момент был в том, что электроход «отжал» к мели и полузатонувшую лодку диверсантов. Охрана Македонского заподозрила, что всё это — покушение на царя, поэтому взяла расследование в свои руки и с пленниками не церемонилась. Некие Циклоп и Тощий сдали заказчика целиком и полностью. Диомед Фиванец, у меня к тебе появился неслабый личный счёт. И не думай, что я последую заветам дона Корлеоне. Может, для него «месть хороша, когда её подают холодной», но я ждать не стану.

Нет, мстить я собирался вовсе не за покушение на себя, а за дедушку. Взрывом его сбросило в люк, так что сейчас врачи боролись с последствиямикомплексной минно-взрывной травмы, если я правильно помню название. Контузия, сотрясение мозга, множественные ушибы и ссадины, несколько переломов. Повезло, конечно, что в него не попало ни одного осколка, но взрывная волна от одного или двух последних взрывов распространялась в пустой верхней части трюма, не встречая препятствий, отражалась от бортов и палубы, так что досталось ему от души, даже молодому могло бы хватить. Что уж говорить про человека в его возрасте. Уже третий день наши врачи боролись за его жизнь, но ничего не обещали.

— Руса, твой дедушка в себя пришёл, тебя зовёт! — проорал посыльный, с грохотом распахнув дверь.

* * *

— Жи-и-во-о-ой! — довольно прошелестел дедушка. Голос его был непривычно тих, но сияющие глаза говорили, что он невероятно доволен. — И даже почти целый!

Не успел я удивиться тому, что он говорит со мной на койне, как откуда-то сбоку раздался весёлый голос царя Александра:

— А ему-то с чего быть покарябанным? Это ты, Тигран, весь удар на свой корабль принял. И всех нас спас, кстати. Внука своего, двух из его жён, кучу учеников и друзей… Ну и нас с Неархом заодно. Хоть и выяснилось, что про моё присутствие убийцы не знали, но взрыв не разбирает, царь ты или раб, который топливо для паровой машины грузил.

— Кстати, пару рабов всё же осколками зацепило, — заметил Неарх, который, как оказалось, тоже был здесь. — Так что нам сильно повезло, что кораблик Тиграна корпусом от осколков прикрыл.

— Как любит говорить мой внук, мечты сбываются! — широко улыбнулся старик. — Я хотел просто повидать Александра Великого. При удаче — поговорить. А тут он сам пришёл навестить и назвал меня другом. И родню спас. Теперь и помирать можно…

— Э-э-э! Как это помирать⁈ — возмутился я. — Рано ещё! Ты же хотел на Западный материк посмотреть, а мы его даже ещё не открыли!

— Кстати, я спросить хотел! — подчёркнуто невинным голосом сказал Македонский. — Если его не открыли, откуда Руса об этом знает? Всё же есть правда в слухах про тайную библиотеку Еркатов?

— Есть, разумеется! — ошарашил меня признанием наш патриарх. — Все в роду Еркатов знают, что когда наш предок Арам Еркат пришёл, чтобы построить крепость Эребуни, с ним был небольшой караван осликов с глиняными табличками, хранящими мудрость предков.

Все знают⁈ А я вот почему-то не знал! Затерялось это воспоминание где-то. Впрочем… Я припомнил сказку, которую моя Розочка рассказывала моим мальчишкам[1].

— В тот год предок наш, Арам Еркат, тёзка нынешнего главы Еркатов в Эребуни, стал тамкаром[2] царя Аргишти. И повелел ему царь построить город-крепость на сём месте, чтобы охраняла большие кричные печи да кузницы, — по памяти воспроизвёл я. — Почему не в Хураздане? Потому, что времена были старые, тогда «чёрный камень» не только у вас добывали. А искусных кузнецов и оружейников тогда было совсем мало, вот и берегли их больше, чем рудники.

— Именно так, мальчик мой! — кивнул дедушка. — При предке Араме было несколько мудрецов, который собрали эти таблички. Поначалу они хранились в крепости Эребуни. Два века назад, когда царство Урарту распалось, их перевезли к нам на Хураздан и спрятали в тайнике.

— А его секрет утерян? — жадно спросил Неарх. Надо же, а я и не подозревал, что в нём сохранилась мальчишеская тяга к тайнам и кладам.

— Не совсем! — снова улыбнулся дед, но как-то виновато. — Тайник был в нашей первой шахте, среди выработанной породы. Прочесть те записи даже в то время у нас никто не мог, так что что хранили их только из почтения.

— Ничего! — уверенно сказал Александр. — Найдём знатоков, они прочтут.

— Сначала надо сами таблички найти! — прошелестел старик, и виноватые интонации стали заметны даже царю с его флотоводцем. — Я тогда ещё отроком был, залез со своим приятелем в тот тайник. И мы с ним пару табличек вытащили и принесли в село, чтобы перед девчонками похвастаться. Старшие узнали, выдрали нас обоих и решили мудрость предков перепрятать понадёжнее.

* * *

[1] Это событие описано в главе 6 романа «Профессия — превращатели!». Ниже процитирован отрывок оттуда. Там упоминается царь Аргишти I, который инициировал строительство крепостей и городов крепостей вдоль северной границы Урарту. В частности, в 782 году до н.э., по его приказу был основан Эребуни.

[2] Тамкар — царский (иногда — храмовый) торговый агент шумеров и вавилонян (а также других народов передней Азии). Также выполнял функции налогового агента, торгового представителя и крупного купца. Слово «тамкар» — семитское по происхождению, вошло в употребление в шумерском языке еще в конце XXVII века до н.э.

* * *

Тут он замолчал, утомлённый разговором.

— Дедушка, скажи им уже всё! — попросил я, желая и сам узнать секрет.

— А дальше был налёт колхов, которые перебили всю группу, которая как раз перепрятала последнюю партию табличек. Так что это я виноват. Но Руса тех табличек не видел.

— И что, никаких следов не осталось?

— Тогдашний староста сыновьям загадку загадал. Дескать, в ней секрет нового тайника. Но знают её только его потомки. И разгадки никто из них не нашёл.

Я едва не взвыл от такой незамутненности. Получается, я полтора десятка лет жил рядом с хранилищем древних знаний, но даже не знал об этом.

— Надо послать туда Ашота! — вырвалось у меня. — Он — настоятель Храма Предков, с ним секретом поделятся. А ещё — он лучший

* * *

После этого лекарь потребовал дать пострадавшему отдохнуть, фактически выставив нас из его комнаты, так что продолжить общение удалось только на следующий день, когда Ашот Проникающий-в-суть-вещей уже отправился к моей родне на Хураздан. Разумеется, не один, а с приличествующей свитой. Александр тоже не преминул приставить к нему парочку своих следователей. Типа, один ум — хорошо, а три — ещё лучше. Но мне было не до загадок древности, да и у Македонского, как оказалось, были ещё актуальные вопросы.

— Тигран, ты — патриарх рода Еркатов, знаменитый мастер, умеющий варить сталь. Объясни нам, что мешает делать больше пушек из стали? И сами пушки делать больше калибром?

Дедушка призадумался, явно подбирая слова попроще.

— Чтобы сделать такую пушку, надо отлить из стали заготовку, потом проковать её и рассверлить ствол, — начал он. — Сталь плавится при очень сильном жаре, только Руса научил нас, как его добиваться. Долго держать такой жар не получается, поэтому размеры отливки ограничены величиной самого большого ковша. Проковывать тоже нужно большим молотом, у нас есть только пара подходящих. Ну и сверлить ствол непросто, нужен специальный станок. Его изготовление требует труда самых лучших мастеров, как и починка… — тут он оглядел слушателей, убедился, что понят правильно, и подвёл итог: — Мы ограничены количеством умелых мастеров. Собираем учеников со всего мира, отбираем лучших, но всё равно их не хватает. Поэтому и пришлось параллельно лить пушки попроще, из чугуна и бронзы. Эти металлы легче плавятся, поэтому можно отлить большие заготовки. И проковывать их потом не надо, только слегка обработать.

Я покивал многозначительно. Хотя на деле сложностей больше, клиновые затворы тоже непросто изготовить, даже сейчас, когда производство поставили на поток, да и производство гильз, снарядов и капсюлей — тоже та ещё морока. Но сейчас нас ограничивает именно производство стволов.

— Я-я-я по-ня-ял! — медленно протянул Александр. — Но почему тогда не делать такие же пушки со стволами из бронзы, а не из стали?

Надо же, он реально понял. И даже ухватил возможное направление решения.

— Мы думали об этом! — ответил я. — Но бронза плохо переносит бездымный порох, он слишком мощный.

— А если применить дымный? — быстро поинтересовался Неарх.

— Дымный порох в унитарном снаряде? — удивился я. Что за бред он предлагает? Хотя… Я ведь помню, что охотники даже в XXI веке использовали дымный порох. Вроде бы даже самостоятельно переснаряжали патроны…

— Выстрел получится не таким точным… — начал я перечислять возражения. — И дым будет мешать частой стрельбе, пушкари просто перестанут видеть цель…

— Всё это есть и сейчас! — возразил Неарх. — Из бронзовых и чугунных пушек мы стреляем дымным порохом. Дальность ниже, чем у стальных, и с точностью не очень. Но если перейти к заряжанию с казенной части, мы же ускорим перезарядку?

Я задумался. А ведь действительно, как мне раньше в голову не пришло? Крупповские пушки со стальными стволами — это середина XIX века, примерно 1850–1860-е годы, точнее не помню. А бездымный порох стал массово применяться только с 1880-х годов. Получается…

— Наверняка получится быстрее! Насколько именно — не скажу, но в разы, — согласился я. — И калибр тоже можно увеличить.

* * *

— Руководил нападением Ильдар Экбатани, бывший шпион царя Дария. Он потом поменял множество хозяев, а это задание получил от Диомеда Фиванца, стратега Сицилии, — тут царь слегка усмехнулся. — Никак не может мне простить того, того, как я наказал за мятеж его родной город. Экбатани, как и большинство нападающих уже мертвы. В Александрии вас ждала засада из трёх стрелков со штуцерами, их моей охране тоже удалось схватить.

— А других нет? — дрогнувшим голосом поинтересовался дед.

— Сейчас — нет! — заверил его Александр. — Взяли всех, даже химика, который изготовил взрывчатку уже здесь, в пригороде Александрии. И купца, который снабдил его нужными реагентами. Сбежали только проводники-ливийцы, они должны были обеспечить быстрое отступление. Но эти уже где-то в пустыне прячутся. Так что не бойся, Тигран, в ближайшее время новых нападений не будет.

С этими словами Македонский со своим флотоводцем удалились, оставив нас с дедушкой наедине.

— Руса, этого Фиванца надо убить! — вдруг строго и твердо произнёс раненый. — Нет, не из мести, а из обычной осторожности. Мудрость предков учит, что враги делятся на два сорта. Одни всегда не прочь тебя ограбить. Например, колхи, ливийцы, нубийцы и прочие соседи. С ними достаточно быть настороже и не поворачиваться к ним спиной. А другиеужетвёрдо решили тебя убить. И не так важно, по какой причине. Но с ними нужно расправиться первым.

— Но спешить зачем? Плохо подготовленное покушение имеет мало шансов на успех. К тому же нужно подготовить не только его, но и отход исполнителей. Плохих людей на такую миссию не пошлёшь, а хороших терять не хочется.

— Хороших терять нельзя! — согласился он. — И их жалко, и другие, если увидят, что ты не ценишь жизни исполнителей, могут стать не столь верными.

Я кивнул.

— Но и ждать нельзя. Он нанесёт новый удар. Так что — поспеши! — тут он улыбнулся. — Тем более, что нам подсказали хороший способ: хорошие стрелки с дальнобойными мощными винтовками. В Патруле таких хватает, так что тебе осталось только придумать для них способ отступления.

* * *

— Селяне тупые! Дети осла и обезьяны!

Голос помощника Ангел услышал ещё с улицы.

— Сколько раз им говорил: если поранились, сразу же бегите сюда! Так нет, пока не гноиться не начнёт, не почешутся!

— Ты поменьше шуми! — а вот Асклепий говорил негромко и рассудительно. — Не приведи боги, Ангел услышит, он тебе клизму на пару кувшинов выпишет. И мне заодно, пусть и поменьше. Как за что? Я старше. Должен был тебя остановить. И напомнить, что рвать сердце из-за идиотов — последнее дело. Нам их надо просто лечить, но себя беречь.

Это верно, так он их и учил. Как и всех прочих. Но в этот раз концентрация дураков просто зашкаливала. Вот зачем, скажите, послали работников прочёсывать дно? Зацепили крюками остатки электрохода, вытащили на берег? Ну так и радуйтесь! Что-то уцелело и годится для повторного использования? Совсем хорошо! Остальное можно пустить в переплавку? Тоже неплохо. Чистая медь, стальные пластины

Но зачем эти работы продолжали⁈ Скажите, ради всего святого! В результате — один перелом, три растяжения, куча нагноившихся царапин… И в дополнение — дизентерия, ведь речная вода в этом месте мутна от ила и нечистот, а пловцы её немало наглотались. Ну и стоила этого та жалкая кучка металла, которую удалось достать? Нет, разумеется!

Лекарь в конце концов не выдержал и сходил к Русе с требованием прекратить это издевательство. Своих людей не жалко, так пусть подумают о том, что медиков всего трое, и работы им и так хватает.

— Говорить-то он говорит… — куда тише пробурчал помощник. — Но сам-то что делает? Он же вокруг Тиграна так и вьётся. Недосыпает, недоедает… И переживает, я же вижу!

— Тише ты! –зашипел Асклепий. — Ну да, переживает. Он с Русой давно дружит, а тот за жизнь деда волнуется. Вообще-то друзей и родню лечить нельзя… Но здесь кроме нас — некому раненными заняться.

«Всё видят!» — горько усмехнулся врач. Патриарха Еркатов удалось оттащить от края, отделяющего жизнь от смерти, но что вы хотите? Три перелома, воздействие взрывной волны, сотрясение мозга, огромное количество ушибов и ссадин… И всё это накладывается на возраст, непрерывной боль и жаркий климат. Вот и возятся они, как могут. Капельницы, клизмы, жаропонижающее и болеутоляющее… Хорошо, что Руса всё это придумал и предоставил. Днём приходится носить в комнату старого Тиграна лёд, а ночью — ставить грелки, чтобы не замёрз. И как только сердце выдерживает?

Он глубоко вздохнул и отправился к наместнику Нубийскому. Надо серьёзно поговорить.

* * *

— Лучше ему уже не станет, Руса, что мог, я уже сделал! — Ангел говорил тихо, но решительно. — Теперь нужно его в Александрию везти, там крупное отделение Аспиринового Братства, врачей много, я смогу часть нагрузки на них переложить.

— Он поправится?

— Да не знаю я! И никто не знает! Сделали всё, что могли. Но ему больно, понимаешь? И сердце давно изношено. А кости в этом возрасте заживают плохо и долго. Любое осложнение, любая нагрузка могут его убить. Ты пойми, иногда ему просто воздуха не хватает. Сил нет дышать сильнее, да и сердце не может кровь быстрее толкать.

— Не воздуха не хватает, а кислорода… — задумчиво протянул я. — Помнишь наш опыт[3]? Так я могу кислорода добавить.

Могу, разумеется, надо только решить, как именно? Электролизом воды? Разложением бертолетовой соли? Или перекиси натрия? Пожалуй, лучше остановиться на третьем варианте, в этом случае в живительном газе точно не будет примесей хлора. А запасов «средства для блондинок» на наших складах много.

— Что ж ты раньше молчал⁈ — возмутился он. — Ты представляешь, сколько людей я мог бы спасти⁈

— Прости, дружище, не сообразил…

* * *

[3] Подробнее см. главу 6 романа «Руса — покоритель Вавилона».

* * *

— Ты будь осторожнее с кислородом! — напомнил я. — Это как с капельницей. Можно через неё подавать жидкость и глюкозу, но лучше, чтобы больной сам ел и пил. Поэтому все эти средства — для чрезвычайных ситуаций.

— Руса! — Ангел старался держать себя в руках, но я-то видел, что он чуть не взвыл. — Куда уж чрезвычайнее? Тигран вообще не есть, и выпивает по нескольку ложек бульона за приём, причем не чаще трёх раз в день. Ему на этом не протянуть, понимаешь? А теперь мы его ещё перевозим. Да, по воде, но и тут есть волны, нас качает… Вот и пришлось его на плоту сплавлять, чтобы уменьшить толчки и качания. Так что не лезь под руку. И не учи… Врача лечить. Я тебя почему на плот позвал? Плывём неспешно, поэтому когда он в состоянии, надо отвлекать беседой. Неторопливой, о чём-нибудь не слишком волнительном. Ты понял меня?

* * *

— Они говорят «такую же пушку, но на дымном порохе и с бронзовым стволом». А как это сделать? Цилиндроконические снаряды мы из чугуна льём, а он твёрдый. Раньше мы, чтобы по нарезам прошло, два медных пояска на боку крепили. Но бронза мягче, придётся медь на свинец менять… Наверное, целую рубашку сверху сделаем.

Дедушка кивнул.

— Но свинцовая рубашка — тяжёлая, при старом калибре места на взрывчатку не останется. Поэтому калибр придётся увеличить. Думаю попробовать одну шестую и одну пятую локтя[4]. Но не совсем понятно, как быть с затвором.

Его взгляд стал вопросительным.

— Железо и медь в контакте с солёной водой образуют электро-химическую пару. Стальной затвор быстро «съест» коррозия, а бронзовый намного быстрее износится. Может, снимать его? И ставить на место только прямо перед боем?

— Попробуй все варианты… — прохрипел он.

* * *

[4] То есть 83.3 мм и 100 мм. Забегая вперёд, у Русы получатся аналоги 4-хфунтовой (87-мм) и 9-фнтовой (107-мм) пушек Маневского-Гадолина образца 1867 года, первой русской нарезной казнозарядной пушки. Кстати, они тоже были на дымном порохе, имели бронзовые стволы и клиновые затворы (сначала — системы Крейнера, потом — системы Круппа).

* * *

— Людей для устранения Фиванца уже подобрали. Айков, персов или египтян среди них не будет, только эллины. Отобрали двоих, сейчас они плывут в Александрию. Что? Почему двоих? Я придумал, как их эвакуировать, но для этого способа чем меньше людей, тем лучше.

— Они не должны плыть отсюда…

— Разумеется, доберутся до Крита, там их встретит корабль с надёжным капитаном. А обратно уже Библиофил с Волком вывезут.

* * *

— Руса, твоя жена Саба — дальняя родня царям Сабеи.

— Очень дальняя… — пробормотал я.

— Всё равно! — упрямо возразил он. — Надо думать о будущем и укреплять эти связи. Они несколько раз просили поискать воду в их пустынях, но им отказывали.

— Понимаешь, дедушка, вода есть не всюду. Под Нубийской и ливийской пустынями она кое-где встречается. А под аравийской — навряд ли.

— Всё равно! Объясни это, предупреди, но людей пошли, пусть поищут. Сухопутный торговый путь нашему Каналу — не соперник. Зато благодарная родня — хороший задел на будущее. Вдруг найдут?

* * *

— Будущее, дедушка, за тепловыми двигателями. По суше будут ездить мобили с двигателями внутреннего сгорания. И ждать этого не так уж

— На дровах? — ему явно не хватало воздуха на более развёрнутый вопрос, требовалось срочно сделать перерыв, но я постарался ответить, прежде, чем позвать Ангела и уйти.

— На твёрдом топливе. Эти котлы проще в эксплуатации, чем те, которые на солярке. Думаю, лучше всего подойдёт природный уголь. Мы найдём его залежи.

* * *

Выйдя из его палатки и отойдя на край плота, я задумался. А где искать этот уголь? Я помнил про месторождения Кардиффа, да и то — лишь потому, что в конце XIX — начале XX веков военные корабли ходили на коринфском угле. Помнил уголь Донбасса и Пенсильвании, Воркуты и Кузбасса. Только эти названия существовали только на картах далёкого будущего. Как прикажете искать по таким скудным указаниям?

Да и вообще, мне бы что-нибудь поближе. А что? Про уголь из Египта я никогда не слышал, так что вряд ли он тут имеется в количествах. В Армении тоже ничего не припоминалось. Турция? Хм… Вот тут в памяти всплыло название Зонгулдак. Основной источник угля для турецкого флота в Первую Мировую, про него писали во множестве книг про «попаданцев». Так, что я про него помню? Месторождение открыто в середине XIX века, причём аборигенами, а не геологами. Это хорошо, значит есть выходы угля на поверхность. Ещё что? Место добычи находилось в считанных километрах от порта. Это тоже хорошо, задаёт дальность поиска. Да и под порт в XX веке годится далеко не всякая бухточка. Ещё лучше, таких мест не так уж и много!

— Александр! — тихо позвал я помощника. — Мне нужна хорошая карта южного берега Понта Эвксинского.

Удивительно, но ему даже не пришлось посылать лодку на наш «флагман», нужная карта отыскалась в одной из прихваченных сумок.

Та-ак… Помнится, один из учеников упоминал, как ехал на машине от Стамбула до Батуми, упоминал он и Зонгулдак… Но что он говорил? Синоп был дальше. Отлично, есть восточный край для поиска. А как быть с западным? Сашка говорил, что перед этим они развалины какого-то древнегреческого полиса посетили. Там ещё ученик Платона правил… Что у нас подходит? Только Гераклея Понтийская[5].

Треть тысячи километров побережья, но бухт, подходящих для большого порта, тут десяток-другой примерно отыщется. М-да… Людей с навыками поиска у меня не так уж много, может потребоваться не один год… Но, с другой стороны, и паровики до рабочего варианта дорабатывать придётся долго. Так что… Надо начинать, пожалуй. А как уголь отыщется, поставим там свой полис.

Я улыбнулся. Конечно, месторождение угля скоро станет очень ценным активом, и найдётся немало желающих его захватить. Но и мы себя не на помойке подобрали. Так что, отстоим, пожалуй. Зато будет у нас ещё один рычаг для контроля морской торговли.

Кстати, мимо этих мест скоро будет шхуна с Ашотом Следаком проплывать, надо будет отправить ему шифрованную радиограмму, пусть присмотрит места, удобные для очень большого порта.

* * *

[5] Гераклея Понтийская (также известная как Ираклия Понтийская) — мегарская колония на южном побережье Чёрного моря, около устья реки Киличсу (в древности — Лик или Ахеронт). На территории древней Гераклеи сейчас расположен турецкий город Эрегли. В IV веке до н.э. в Гераклее некоторое время (363—352 годы до н.э.) правил Клеарх — ученик Платона.

* * *

Проникающий-в-суть-вещей давно привык, что логика в жизни встречается намного реже, чем можно было бы ожидать. Вот хоть сейчас. Ему выдали быструю шхуну, специально, чтобы побыстрее обернулся. Мало того, им дали радиоприёмник и передавали «сигналы точного времени», как это назвал Руса. И не одного, а целых двух навигаторов, которые ночью постоянно сверяли широту и долготу, что позволяло идти с большой скоростью.

Но при всём при этом его догнало требование «внимательно осмотреть часть берега», чтобы «поискать бухты, удобные для большого порта». Это что, так срочно, что не ждёт даже времени, когда он отправится назад?

Да и вообще, куда им спешить? Эти таблички веками никто не читал, и лишняя неделя или даже месяц ничего не изменят.

Но Ашот отнёсся ко всему со спокойствием философа. Они исследовали указанную часть побережья, потом задержались в столице, навестив царя и Храм Предков. Там выяснилось, что староста, перепрятавший таблички, главный храм не особо уважал, поэтому никаких сообщений о новом месте хранения не оставил.

А вот его предшественники были словоохотнее, по их описаниям в «библиотеке» хранились знания по медицине, магии, астрологии, математике и металлургии. Упоминались ещё наставления по учёту запасов на складах, денег в хранилищах и тому подобное. В общем, ничего такого, чего нельзя было бы найти в том же Вавилоне. Но, раз царь Александр Великий и Руса хотят, Ашот эти таблички будет искать со всем усердием.

Следующая остановка была в Эребуни, там Ашот узнал, что после падения царства Урарту, Еркаты уступили центральную крепость города новым хозяевам, а сами отступили на соседний холм, где до сих пор и было их родовое гнездо. Но вот тамкары остались в старом городе, чуть ниже крепости. А таблички со знаниями предков отправились на Хураздан. Что же, значит, настало время идти туда. Пусть осталась лишь загадка, которую никто не смог разгадать… Значит, нужно побольше узнать об этом старосте. Ключ к разгадке чаще всего лежит в личности её составителя.

Если узнать про него достаточно, шансы найти разгадку повышаются. А значит, он отыщет пресловутую «мудрость предков»!

* * *

С прошлой главы статы дополнились идеей нарезной казнозарядной пушки на дымном порохе с бронзовым стволом, «кислородной подушкой» и «сигналами точного времени» по радио, на порядок повышающими точность навигационных расчётов.

Глава 24

«Бороться и искать!»

— Нет, уважаемый Филон, стандартные аппараты получения метана вам не подойдут, они для вашего мотора избыточно мощные, — София Еркат улыбнулась, будто прося её простить за плохую новость.

— Но есть же способы хранить метан и расходовать потихоньку! — возмутился философ.

— Есть, разумеется! — жена Русы недовольно скривилась. — Но к ним нужна бригада из трёх обученных операторов. И это только

Создатель эолипила гордо выпрямился и сухо произнёс:

— Наместник Нубийский твёрдо обещал мнелюбуюпомощь и любые ресурсы, причём немедленно. Вы отказываетесь исполнить его обещание?

— Разумеется, нет! — улыбнулась этой неловкой угрозе Софочка. — Я просто предлагаю вам заменить метан другим топливом, имеющимся в наличии прямо сейчас и в достаточном количестве.

— Что вы имеете в виду?

— На Первом Пороге крупнейшее в Ойкумене металлургическое производство! — улыбнулась гречанка. — Оно требует огромного количества древесного угля, а при его получении получается древесный спирт и так называемыйсветильный газ. И то, и другое мы используем. Полученным газом ночами освещаютпромзону, а остаток сжигают в котлах, производящих пар. Предлагаю подключить ваш мотор к газопроводу, и у вас будет круглосуточный и круглогодичный источник топлива.

— Метан калорийнее, то есть, в нём больше энергии на единицу объёма! — проворчал изобретатель. — А значит, при равном объёме цилиндра мотор будет чуть менее мощным.

— Зато дерево есть почти в любом месте, так чтосветильный газнамного доступнее! — парировала София. — и к тому же, он имеется в наличии прямо сейчас.

— Ладно, убедила! — улыбнулся и александриец.

* * *

По прибытии в Александрию Египетскую я закрутился в круговороте дел: организация выставки, лекции, ремонт, а точнее, сборка электрохода заново из оставшихся запчастей и подвезённых комплектующих, отправка домой членов семьи, личный контроль подготовки и отправки отряда на Сицилию… Кстати, поскольку у Экбатани не нашлось наследников, Диомед Фиванец, не мудрствуя лукаво, реквизировал и его поместье, и доли в общем бизнесе. Как говорится, «ничего личного, только бизнес». Наш настоятель зачем-то заглянул в столицу Армянского Царства, где ожидаемо и застрял. Слишком о многом захотели его расспросить царь и новый Первый священник Храма Предков, бывший Второй. Вот удивительно, почему толковые и работящие давно померли, а этот жадный дурак не только продолжает коптить небо, но и умудрился, как старейший, умостить свой жирный зад в кресло первосвященника? Хорошо ещё, что наш Ашот ему не подчиняется, но потерянного времени всё равно жалко.

Однако, как бы ни был я загружен, хотя бы раз в день на четверть часа находил время навестить дедушку.

* * *

— Это правильно, что ты Розочку и Сабу домой отправил! — сегодня старик держался молодцом и говорил уверенно. — Нечего им тут делать, а вот там, наоборот, без них не обойтись. И Пигмалиона ты тоже правильно отослал. Кто-то должен там за химией приглядывать. Ещё бы и Микаэля туда отправить… Как зачем? Деньги, внучек, пригляда больше всего требуют.

Я улыбнулся его неожиданной горячности. Как подросток, честное слово. А мне давно уже не четырнадцать, вот буквально на днях уже два раза по столько исполнится. Но он всё ещё числит меня за бестолкового.

— Зря насмехаешься! — он заметил мою улыбку и завёлся. — Думаешь, выжил из ума старик? Не-ет, внучек, совсем не так. И вот что я тебе ещё скажу, увлеклись мы.

— В чём? — не понял я.

— Нам, что Еркатам Речным, что Долинным всегда было обидно, что настоящие деньги через Эребуни крутятся, что только тамошнюю ветвь рода тамкарами назначили. Вот, когда случай подвернулся, мы и постарались это исправить. Золото, серебро, «небесный металл» твой, Деловой Дом Армении… Нет, спору нет, всё это нужно. Но посмотри, что в результате получилось? Кто нынче составляет твой ближний круг? Правильно! Микаэль, Розочка, Дрипетида, София, Саба уже тоже… Они все много думают про деньги и власть. И понимают в этом, не спорю, побольше меня.

— Да и меня тоже!

— В том-то и беда, внучек! Ты пойми, деньги — это лишь символы. Основой власти всегда являлись, являются и будут являться хлеб и железо. Людей и скот нужно кормить и поить, им нужны кузнецы, которые будут делать орудия труда, инструменты и оружие. И главное — нужны умелые воины, чтобы этим оружием пользоваться.

— Но у нас лучшее оружие в мире, дедушка! — запротестовал я. — И наш Патруль… Или флотилия Волка и Библиофила… У нас же многие учатся тому, как надо воевать.

— Не понял ты меня… — тоскливо протянул он. — Да, всё это так, но те, кто занимается производством или воюет — они лишь подчинённые для твоих ближних. А иногда — и вовсе наёмники. Ты слушаешь таких людей лишь тогда, когда захочешь этого. Или когда твои придворные передадут их голос. А наступают времена, когда именно умение воевать, делать вещи и растить хлеб будет главным, без чего не выжить. Так что тебе надо совсем других людей приближать. Не мастеров по управлению деньгами, не философов и ректора Школы, а начальника Патруля, Савлака Мгели и Библиофила.

Я открыл было рот, чтобы рассказать о том, как важны будут эти «игрушки философов», возразить, что вовсе не пренебрегаю военными делами, и… остановился. До меня вдруг дошло. Стрикпрощалсясо мной. Нет, он не планировал умереть прямо сегодня, он отчаянно цеплялся за жизнь и старался выздороветь… Но ещё — он старался высказать главное. И сквозь приступы слабости и боли он думал именно об этом, о том, что ещё забыл сказать.

— Спасибо, дедушка! — я ласково погладил его ладонь. — Совсем я забегался, не сообразил. Обязательно это исправлю.

* * *

Сказать «исправлю» легко, вот только как? Патруль, всё же, не полноценное войско. Он предназначен для отражения и предотвращения набегов кочевников, для охраны городов, рудников и торговых путей, в конце концов, для карательных акций против тех же мигрирующих скотоводов. Но не для полноценной войны. Что уж говорить про ополчение, недавно переданное под начало Левона Панкратиониста? Их задача — защищать родной дом, и не более того. Причём они были лишь усилением, а кавалеристы, пушкари, связисты и прочие военные специалисты всё равно служили постоянно. И где же мне взять годное войско и толкового военного? Вопросик!

Да и Волка с Библиофилом в ближний круг на постоянной основе включить затруднительно, сейчас они заняты войной, да и потом без дела не останутся. А все их дела — на морях…

Ладно, про войну подумаю потом. Что ещё? «Железо»? Ну, развитию производства мы и так уделяли повышенное внимание, так что надо будет только аккуратно «приподнять» некоторых из начальниковпроизводственных потоков, не обидев при этом никого из

А вот насчёт «земли» он однозначно прав, этому вопросу надо уделять больше внимания.

* * *

— И это всё, что вы можете мне сказать? — не поверил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — «Знания предков к предкам вернулись, желающий их обрести да явится к предкам и обратится к богам!» И это всё, что вы знаете про загадку своего предка?

Он был очень недоволен. Больше месяца он выдирался из зарослей храмовых и дворцовых интриг, на неделю свалился уже в Эребуни с сильным жаром, и что получил в итоге? Одну лишь невнятную фразу.

— Ну почему же? — новый староста был ещё относительно молод, но звание своё нёс с достоинством, и перед настоятелем Храма не заискивал. — Я знаю, что предок был большим шутником, до самой смерти любил женщин, вино и хорошо поесть. Что он во время перевозки хранилища знаний не перебирался через реку и не исчезал больше, чем на половину дня.

— Значит, он спрятал их где-то неподалёку! — воодушевился Следак.

— Здесь хватает укромных мест! — согласился с ним новый староста. — Но наши мальчишки лазают всюду в поисках дров и ягод, так что любую тайную пещеру или тайник в скале они давно бы нашли. Тем более, что предок и его люди не брали никаких инструментов, необходимых, чтобы копать землю или дробить скалы.

— Получается, они спрятали в каком-то из домов?

— Единственное строение, где в то время никто не жил — это храм предков! — любезно поделился своими мыслями абориген. — И заметь, когда Руса Еркат пришёл туда, то есть буквально «явился к предкам», он обратился к богам с молитвой. И они дали ему мудрость!

— Что ты хочешь сказать? — обалдел от такой трактовки Ашот. — Что Руса как-то утащил в кармане неподъёмный груз?

— Предки мудры! — уверенно заявил жрец местного Храма. — Они могли записать в память Русы содержимое глиняных табличек.

— Могли, конечно… — неуверенно согласился Ашот. — Но почему они не сказали об этом самому Русе? Нет, тут надо ещё подумать.

— Думай, конечно! Будь нашим гостем столько, сколько потребуется, наш дом — предложил староста.

* * *

— Глупости это, Руса! — горячился Микаэль. — Свой город мы всегда прокормим! Овощей и фруктов уже сейчас хватает. А мяса с шерстью и вовсе больше, чем нужно. Зерно? Так его и купить всегда можно!

— Во-первых, не всегда. Наместник Египта легко может «нажать» на нас, прервав поставки по реке, а возить по пустыне… Да нам просто верблюдов не хватит!

— Что? Клеон остановит поставки⁈ — не поверил своим ушам наш финансист. — Да он удавится за лишний статер!

— Именно поэтому он вряд ли удержит власть над Египтом в трудные времена! — парировал я. — А другой, менее сребролюбивый властитель Египта легко на это пойдёт. Потому что ему светит приз невероятной ценности. Это во-первых. А во-вторых… Понимаешь, нам просто не хватает людей. Тех, кто пойдёт в войско или ополчение.

— Наймём! — фыркнул он. — Сам знаешь, денег у нас хватит, начеканили столько, что в оборот вводить опасно.

Что да, то да… Добыча никеля постепенно росла, из Западной Иберии потянулись первые караваны судов с оловом и медью, да и алюминия мы производили больше, чем нужно. Так что у нас хватало любой монеты — от бронзовых халков, до тетрадрахм из «небесного металла». И даже мельхиоровых оболов создали приличный запас.

— Ни наёмники, ни кочевники не станут драться до последнего! Только горожане и крестьяне, собственники этой земли! — пытался достучаться до него я. — Тем более. что не так уж и много усилий нам придётся для этого приложить. Только поднять им воду из рек и подземных источников да дать удобрения, чтобы повысить урожайность. Один городской работник обеспечит добавление полусотни крестьянских семейств.

Не всё, конечно, так просто. Возле порогов, где водяные колёса наиболее эффективны, мы уже всю землю орошаем, значит, придётся делать это в других местах. А там только нижнебойные колёса можно ставить, у них эффективность в разы меньше… Считать придётся, не всюду это выгодно. Да и с удобрениями… Одни лишь минеральные без «органики» работают плохо. А где навоз брать? Правильно, придётся ещё и скот разводить, «норфолкская система земледелия»[1] это называется. Но я про неё лишь основы знаю. Мы на Порогах технологии обкатываем, но там условия получше: и города рядом, и электричество в разы дешевле, а часть воды и вовсе самотёком идёт. А как оно на пустынном берегу себя покажет? Вопрос… Наверняка, не всюду сработает.

* * *

[1] Норфолкская система земледелия (Norfolk four-course system) — это метод четырёхлетнего севооборота, который возник в конце XVII века в английском графстве Норфолк. Она стала одним из ключевых элементов британской аграрной революции, позволив значительно повысить плодородие почвы, урожайность и интегрировать растениеводство с животноводством.

* * *

Да и минеральные удобрения у нас тоже не дёшевы. Но если их не вносить, то про два-три урожая в год можно и не мечтать. Обойтись одним? А прокормит ли тогда земля хотя бы самих работников и их семьи?

Но дедушка прав, нам нужны люди, а здесь и сейчас большая часть населения — это крестьяне. Пора, давно пора решать эти вопросы, хоть это и не будет просто.

— Руса, не обманывай себя! — хмыкнул он. — Потребуется увеличить численность Патруля, это раз. А патрульным нужны будут дома, жёны, оружие и боеприпасы… Да и твои крестьяне захотят продавать излишки, так что им потребуются товары из города. Так что рабочих потребуется куда больше. И где мы их возьмём?

— Здесь! — обезоруживающе улыбнулся я. — Мы для того и устраиваем выставку, чтобы про нас говорили. Люди услышат и поедут в Нубию. И, к тому же, часть тех, кто поедет за землёй, на самом деле осядет у нас в городе. Их мы тоже обучим. Всё будет работать на нас, каждое устроенное зрелище.

— Ха, зрелище! — сарказм из его голоса так и

— А вот это — тайна! — уклонился я от ответа. — Но ты не волнуйся, его скоро вернут.

* * *

— Вы издеваетесь? — купец Эврисфей аж скривился, недовольно оглядывая троицу посланцев Нубийского наместника, на разведку которого достаточно успешно работал последние пять лет. — Алкид, Ификл и Иолай прибыли в гости к Эврисфею[2], да? Ничего умнее не могли придумать? Это — Сиракузы, умники, эллинов тут живёт больше, чем всех прочих вместе взятых, так что о вас уже завтра будет знать половина города!

— Ну и хорошо! — улыбнулся старший из троицы, представившийся Иолаем. — Мы ведь уже знаем, что Диомед Фиванец почти не покидает крепость на Ортигии, но туда не пускают посторонних. В остальной части города он бывает нерегулярно. Значит что? Получается, нам надо подстеречь его за городом. И подходящее место ты за нас не выберешь, верно ведь?

* * *

[2] Алкид — настоящее имя Геракла. Ификлом звали его брата, а Иолаем — племянника. Эврисфеем звали ванакта Микен, по заданиям которого Геракл и совершил свои 12 подвигов.

* * *

Купец недовольно кивнул. Трусом он, в отличие от тёзки из мифа, не был, просто не любил ненужного риска.

— А чужаки, которые станут бродить по окрестностям города, всё равно привлекут внимание, — дополнил Ификл, тощий мужик лет тридцати, ему куда больше подошло бы прозвище Жердь или Щепка. — Раз избежать этого всё равно нельзя, то лучше пусть о нас говорят все. Тем более, что имена настоящие.

— Тогда вас арестуют! — уныло пробормотал агент Русы.

— С чего бы? — делано удивился тёзка Геракла. — В Нубии мы пользовались прозвищами, были на то свои причины. Так что узнать нас не так-то и просто.

— И изображать мы с Алкидом будем самих себя! — улыбаясь, дополнил Ификл. — Наёмники, люди меча, охраняем вот этого умника, потому как места эти слывут опасными для приезжих.

— А к окрестным сикулам у нас имеется реальное предложение. Мы привезли саженцы дерева, называемого апельсиновым. Родом оно из далёкого Китая, но тут должно неплохо плодоносить.

— Правда?

— Руса так говорил, а ему виднее, ему духи предков подсказывают! — уверенно ответил «умник» Иолай. — Вот мы и будем выискивать подходящие места под апельсиновую рощу.

— Хм… Интересно! — воодушевился купец. — Может, и мне сотню саженцев поставите?

— Ты, уважаемый, должен будешь отсюда уехать! — напомнил Иолай. — Так что не только урожая не дождёшься, но даже и посадить саженцы не успеешь.

— Если я прав, то пройдёт год-другой, и я смогу сюда вернуться! — хмыкнул купец. — Понравились мне эти места. А эти ваши апельсины… Стоит ими заняться, если сам Руса Еркат ручается, что они тут приживутся.

* * *

За город стратег Диомед теперь выбирался регулярно, раз в пять дней. Наследников у Экбатани не было, так что всё его имущество досталось Фиванцу. К богатству он не стремился, но выпускать из рук производство пороха и оружия не собирался. А раз так, то разумно было прибрать и всё остальное, включая жилище и наложниц.

Разумеется, он назначил управляющих, но любое дело требует регулярного хозяйского пригляда, вот и приходилось ездить.

Пороховое производство и химия — не самые желанные соседи, поэтому место под них покойный перс выбрал примерно в часе ходьбы к западу от знаменитого греческого театра Сиракуз, в местности каменистой и пересечённой, мало приспособленной для земледелия. Нет, отдельные клочки полей, небольшие оливковые рощи и виноградники встречались и тут, перемежаясь со скалистыми склонами, оврагами, зарослями кустарника и небольшими рощицами, но, учитывая, что шёл последний месяц зимы, когда урожай давно убран, а сев начинать ещё рано, людей тут почти не встречалось.

* * *

— Всё сходится! — довольно проговорил Алкид. — Барометр стоит высоко, дождя не предвидится, а ветер слабый, дует в сторону моря. И видимость отличная.

— Главное, чтобы он поездку не перенёс! — мрачно заметил Ификл. — Ну и что, что такого пока не случалось? Всякое может быть.

— Словами делу не поможешь, так что за дело, парни! — подвёл черту Иолай. — Я подготовлю нам отход, а вы уж тут не оплошайте. Час-полтора у нас ещё есть, на подготовку хватит.

* * *

Искали они это место долго. Это ведь только со стороны кажется, что стрелять на большие дистанции просто. Нет уж, тут и ветер может помешать, и рука дрогнуть, да и само оружие даёт отклонение. А если цель ещё и движется, причём на лошади, попасть становится намного сложнее. Вот и пришлось выбрать такой участок пути, где Диомед с сопровождающими будет скакать прямо на стрелков. А в этих проклятых всеми богами скалах выбрать две стадии прямого пути, не прикрытого ни кустами, ни деревьями ох, как непросто.

Но и этого мало, ведь потом нужно провести «контроль». По уже лежащему на земле, а для этого удобнее вести огонь с небольшой возвышенности. И желательно, чтобы воины, сопровождающие стратега, не могли потом одним броском добраться до стрелков, так что между их позицией и охраной крайне желательна трудно проходимая для всадника местность — овраг, каменистая осыпь или бурная горная речушка. Всё это к западу от Сиракуз имеется в немалых количествах, но всё же идеала не бывает. Так что, пусть и не по прямой, но добраться до них десяток сопровождающих всадников вполне способен.

Вот и приходилось сейчас тёзкам знаменитых близнецов «готовить» пути подхода. Кое-где накидали обычных кованных «шипов», в других местах низко натянули проволоку, а ещё в паре мест — к проволоке примотали осколочные гранаты. «Растяжки» поставили, как это называли в Патруле.

Если Фиванец сегодня всё же не поедет, их придётся снимать, иначе подорвётся кто-то из местных или безвинный дикий зверь, сорвав всю им всю конспирацию. Потому, собственно, «Подготовку» и отложили на самый последний момент.

Наконец они заняли позиции. Основным номером работал Алкид, вооружённый однозарядкой, а вторым номером выступал Ификл со скорострельной револьверной винтовкой.

Однозарядка, что ни говори, имеет более высокую начальную скорость пули, а значит — и убойную силу. Да и точнее она. А вот потом, когда противник всё равно уже будет насторожен, важнее скорострельность.

«А вот и Диомед!» — весело

Дробовики же и пистолеты, имевшиеся у остальных, на такой дистанции не опасны.

— Бах! — винтовка калибра «одна сороковая локтя» грохочет знатно, а напарник находился всего в пяти-шести локтях. Есть! Всадник в красном плаще грохнулся на землю. Скорее всего, добивать уже не требуется, с такой дистанции винтовочная пуля почти гарантированно пробивает любой доспех, да и наносимые ею раны трудно совместимы с жизнью. Но от них требовалась гарантия, поэтому Ификл выпустил по лежащему ещё три пули. Первая ударила в корпус, вторая — заставила брызнуть каменную крошку из соседнего камня, зато третья попала в голову.

Тут раздался из-за соседней дубовой рощи раздался громкий гул.

— Всё, хватит, работай по оставшимся! — прокричал ему Алкид, продолжая перезаряжаться.

Следующий выстрел сбросил наземь Демосфена, а последний — убил коня, за которым прятался соскочивший с него десятник. Ничего, задачи перебить охрану перед ними не ставили, спешенный так же безопасен, как раненный или убитый, он просто не успеет добраться до них.

— Перезаряжаюсь! — прокричал Ификл, для начала проворно отползая с позиции. И не зря, почти сразу по соседним кустам щелкнула пуля, выпущенная из штуцера.

Удобно всё-таки придумано! Одно движение, и барабан свесился влево. Специальной пятипалой «расчёской» он вытолкнул гильзы из гнёзд, а потом вставил обойму быстрой перезарядки.

— Бах! — снова громыхнула винтовка напарника.

— Перезаряжаюсь! — прокричал тот, пока Ификл начал быстро отстреливать лошадей поскакавших в их сторону воинов. Получилось неплохо, трое воинов грохнулись вместе со своими скакунами, ещё один соскочил с захромавшего коня.

Ещё один цикл перезарядки, и спешились все. Нет, пара лошадей осталась без единой царапины, просто всадники решили спешиться сами и перешли на бег под прикрытием оливковой рощи.

— А вот теперь самое время отступать! — решил Алкид, и они под прикрытием кустов побежали к источнику загадочных звуков.

Рощица была невелика, так что уже через две минуты они добежали до монгольфьера, заканчивавшего приготовление к полёту.

— Хорошая штука эта скоронадувалка! — весело приветствовал их Иолай. — Семь-восемь минут, и можно лететь.

Тут из-за рощи раздался грохот первой «растяжки».

— Думаю, теперь они станут осторожнее! — оскалился «умник». — Забирайтесь на борт, парни, и выбрасывайте балласт. В море нас подберут ребята Савлака Мгели.

* * *

«В принципе, это вполне разумно со стороны предков!» — думал он, ворочаясь ночью с боку на бок. — «Мало осталось знатоков старого письма, сейчас мы пишем совсем иначе, и даже язык с тех пор у нас изменился… Так, стоп! Язык изменился? Так он и продолжает меняться!»

Он вскочил, сна не осталось ни в одном глазу. «Обратиться к богам» сейчас означает в прямом смысле поговорить с ним, помолиться. Но ещё век назад эти слова имели и другой. более прямой смысл — «обратить свой взор к богам»! То есть, в буквальном смысле посмотреть наверх, ведь боги живут на небесах. Хм, а что у них в храме на потолке? Да ведь он весь, целиком вымощен плиткой, причём как раз того размера, что и спрятанные таблички, если верить описаниям.

Ашот едва сумел заставить себя дождаться утра, а не помчаться немедленно в местный храм, обдирать его потолок.

* * *

С прошлой главы статы не изменились

Глава 25

«Карфаген должен быть разрушен»[1]

[1] «Карфаген должен быть разрушен» — латинское крылатое выражение, означающее настойчивый призыв к борьбе с врагом или препятствием. В более широком смысле — постоянное возвращение к одному и тому же вопросу, независимо от общей тематики обсуждения. В реальной истории Катон Цензор после поездки в Карфаген в конце 150-х годов (по разным сведениям, состоявшейся в 153 или 152 году до н.э.) заканчивал этим высказыванием все свои речи.

* * *

Мастером стать непросто. Для начала тебе просто должно выпасть везение попасть в ученики к тому, кто уже состоялся в своём деле. Потом нужен талант и упорство, и трудно сказать, какой из этих двух компонентов важнее: первый боги дают не каждому, но его мало, это — едва лишь десятая часть от требуемого, а всё остальное даётся длительным и трудом и настойчивой учебой. Но и этого мало, настоящий мастер всегда старается не только освоить то, что умели до него, но и найти нечто новое, такое, что умеет только он. Хотя бы поначалу, потому что потом кто-то из коллег раскроет секрет и повторит твои достижения, а то и превзойдёт их.

Идти этой дорогой в одиночку трудно, поэтому наиболее успешны не одиночки, а сообщества мастеров, где они общаются, делятся друг с другом частью находок, разгадывают то, чем коллеги не спешат делиться, и конкурируют за самые прибыльные заказы.

Последние несколько веков лучшие механики мира жили и работали на Крите и в Сиракузах. Как и положено, иногда ссорились, а иногда — мирились и объединялись для совместного отстаивания своих прав, нередко вступали в родство, но при случае беззастенчиво крали друг у друга секреты. Случалось, хвастались достижениями друг перед другом.

Вот и сейчас, Александр Астролог[2], собрал у себя пятёрку лучших механиков города. Ещё недавно он смело утверждал бы, что и всей Ойкумены, но последние годы мастера, собранные родом Еркатов, сумели удивить и их.

* * *

[2] Астролог — древнегреческое слово из двух корней, означающих «звезда» и «слово, учение». В это время астрология ещё не была учением про влияние звезд на жизнь людей, а просто — учением о звёздах, фактически, предшественником нынешней астрономии.

* * *

— Извините, дорогие гости, если кому-то поспешность, с которой я всех собирал, нарушила планы, но обещаю, вы не пожалеете! — начал он. — Все помнят покушение на Диомеда Фиванца, случившееся месяц назад?

— Скажешь тоже — покушение! — пробурчал толстяк Фрасимед. — Убийство, вот как это правильно называется!

— Не в названии дело, — неожиданно миролюбиво возразил Александр. Вообще-то он не любил, когда его перебивали или поправляли. Дураков же, готовых поссориться с изготовителем лучших в этой части моря навигационных инструментов находилось не так уж и много. Разве что

— Насколько я слышал, это вышло почти случайно! — снова вмешался оружейник. — Целенаправленно подстрелили только Диомеда и его речистого полусотника, потом нападавшие стреляли только по лошадям, чтобы отсечь погоню.

— Верно! — миролюбие и терпимость, демонстрируемые хозяином дома, просто поражали. — Ещё один убился, неудачно навернувшись с подстреленной лошади, двое погибли от осколков гранаты… Но основные потери случились, когда беглецы покинули землю. Что? Нет, это не вздорные слухи, они на самом деле улетели. Руса Еркат давно хвастается своими воздушными шарами, позволяющими людям летать. Вот на одном таком стрелки и добрались до моря, где их и подобрала эскадра Савлака Мгели. Но ветерок был не очень сильный, а поднимались они не быстро, так и получилось, что в какой-то момент шар пролетел прямо над охранниками Диомеда. Тогда-то те и понесли основные потери.

— Сами виноваты! — пробурчал похожий на сатира Андроник Часовщик. — Единственный выживший из охранников показал, что огонь по шару открыли именно они. Тоже мне, умники нашлись! Кто ж из пистолетов и дробовиков палит с расстояния в половину стадии? А штуцеры перезарядить они не успели. Вот и получили, на что напрашивались.

— Всё так! — добродушно улыбнулся Александр. — Но меня больше заинтересовало другое. Как именно они так быстро надули воздушный шар? Охранник и двое свидетелей из племени сикулов рассказали, что после начала стрельбы из-за рощи послышался странный гул, а потом, буквально за считанные минуты надулся огромный шар.

— Думаешь, это сделал какой-то механизм? — осторожно предположил Арсений Оптик.

— Нет! Не думаю! — Александр улыбался так широко, что гости начали опасаться, не треснут ли у него губы. — Уверен! Ещё месяц назад я обратился к заместителю Диомеда, и выяснил, что на месте отлёта они нашли следы волочения чего-то тяжёлого. Посланные следопыты выследили тех самых сикулов-свидетелей, пытавшихся уволочь механизм из бронзы и стали.

— Вот ворьё! — не сдержал чувств Фрасимед. — И как они ещё сандалии на ходу не снимают?

— Механизм был повреждён, поэтому мне пришлось повозиться, разбираясь с тем, как его починить. Но сейчас я вам расскажу и покажу…

— Похоже, это — эолипил Филона Александрийца, — предположил Часовщик. — Надо же, я считал его забавной игрушкой и только. Долго проработать не способен, стоит дорого, по силе уступает обычному мужчине…

— Он и был бы игрушкой, если бы не Руса Еркат! — убеждённо заявил Астролог. — У этого человека необычный взгляд на вещи, вот и тут он не просто разглядел способ быстро надувать свои воздушные шары, но и придумал, как применить его для мести за покушение на него и его деда.

Гости промолчали, неловко переглянувшись. С одной стороны, карфагенян тут не было, одни только эллины и полукровки. Но с другой — опасно одобрительно высказываться про врага нынешних властей.

— А из-за чего ты нас так срочно собрал-то? — попробовал сменить тему Оптик.

— А иначе вы не смогли бы пощупать его своими руками! Мне приказали завтра вернуть трофей, а уже послезавтра он отправится в Карфаген.

* * *

Когда гости разошлись, жена тихо сказала мастеру:

— Знаешь, муж мой, люди говорят, что зря Фиванец обидел Русу, тот оказался мстительным.

Александр неопределенно хмыкнул в ответ.

— И ещё они говорят, что теперь Сиракузам недолго оставаться под Карфагеном.

На этот раз хмыканье было, скорее, утвердительным. Такой вывод напрашивался сам собой, после Мессены и Регия пунийцы потеряли ещё два полиса.

— А я думаю, что это к лучшему. Руса ценит толковых механиков, так что при нём мы не пропадём! — продолжала она. — Но лучше бы сделать так, чтобы Руса Еркат знал про тебя уже сейчас.

— Это как?

— Помнишь, приезжал человек от него, уговаривал пойти в их Школу механики? Он объяснил, как отправить голубя ему в Мессену, если ты передумаешь.

— Я не передумал! — прорычал Александр.

— Нет, конечно! Но уже через пару часов человек Русы может узнать, что нужный ему механизм послезавтра поплывёт отсюда в Карфаген. А в Мессене есть радио… И Руса узнает об этом не позднее сегодняшнего вечера. Как думаешь, будет он благодарен?

— Раз механизм бросили, значит, не так уж он и важен… — пробормотал Астролог. — Но, с другой стороны, все говорят, что Руса Еркат, сын Ломоносов добро помнит. Ты права, женщина, нужно отправить весточку с голубем.

* * *

— Вот так и получилось, что вернулся не только шар, но и «скоронадувалка»! — весело объяснял я Македонскому. — Библиофил перехватил корабль благодаря весточке, посланной твоим тёзкой, вернул устройство сюда, и теперь мы можем делать по пять-шесть полётов в день.

— На верёвке! — недовольно пробурчал царь. — Она не даёт подняться выше, чем на стадию.

— Извини, великий царь, но иначе нас может отнести в море, а подбирают в этом случае далеко не всегда. Согласись, глупо будет, если мы с тобой утонем, как пара слепых котят. Зато ты сам можешь убедиться, что наблюдатель с подзорной трубой видит достаточно далеко, враг не подкрадётся незамеченным…

— Это только на ровном месте, днём и в ясную погоду! — ворчливо возразил он, и тут же переменил тему. — К тому же, главное ты упустил!

— Ты о чём? — в корзине шара мы были вдвоём, так что говорить могли просто, без славословия.

— Этот твой Астролог не просто так тебе приятное решил сделать. Он не верит, что карфагеняне удержат Сиракузы. Понимаешь? Если элита полиса в такое не верит, долго ему не продержаться! — и тут же снова переключился: — Значит, в столицу ты не поедешь?

— Не хочу дедушку бросать, а врачи говорят, что путешествия он не перенесёт ни по суше, ни по морю. Поэтому отправимся мы вверх по реке.

* * *

— Не понимаю я этого! — недовольно пробурчал Филон Александриец. — Только-только добились того, что мотор заработал. Так надо его дальше совершенствовать, зачем принцип менять? Переход от двухтактного к четырёхтактному — это серьёзное усложнение, ломаться будет чаще, а стоить — дороже.

— Тебе-то что до того, мудрец? — насмешливо отозвался Микаэль. — Найти деньги — моя

— Всё равно не понимаю. Зачем спешим?

— Русе мотор для кораблей нужен, большая война с Карфагеном вот-вот разгорится. Вот он и торопится, — пояснила София. — Твой мотор легче паровиков и эффективнее.

— Зато паровики ломаются реже! — ревниво проворчал Поликрат-гефестид. — И на воде уже испытаны.

— Пока только на реке! — напомнил Филон. — Но ты прав, мой мотор и этим не может похвастаться.

— Я думаю, — тихо сказала София. — Руса собирается испытать именно на море, причём в ходе настоящей войны.

* * *

Ветер стих внезапно, и в неподвижном воздухе редкие для начала весны тридцать четыре градуса тепла ощущались как настоящая баня, что только усугублялось почти стопроцентной влажностью.

Перед навархом небольшой флотилии, перевозившей оборудование «Выставки механических чудес» в столицу, встал вопрос выбора из двух равно неприятных вариантов: либо страдать и терпеть, дожидаясь, когда закончится штиль, либо отдать команду идти дальше на вёслах.

Вопрос этот не так уж прост. С одной стороны, нет ничего хуже бездельничающих экипажей, страдающих от жары, духоты и скученности. Между моряками то и дело возникают свары, вспоминаются старые обиды… А с другой стороны, при такой погоде пот с гребцов так и льёт, запасов воды надолго не хватит. Самое же неприятное, когда кто-то из моряков свалится от теплового удара. Весло, на котором он сидел, замедлится, столкнётся с веслами соседей, тут и до травмы недалеко.

Но основная проблема была в «Гефесте», новенькой моторной шхуне, переоборудованной из пятисоттонной лавраки, и по совместительству — одном из экспонатов выставки. Вёсел на ней не оставили вообще, зато установили четыре котла и три паровых машины. Предполагалось, что до Евфрата корабль доберётся под парусами, а там запустит свои паровые машины, зарядит аккумуляторы и по реке уже пойдёт под мотором.

«В конце концов, волны почти нет, так что можно запустить паровики и сейчас» — решил про себя наварх. — «Топлива хватит, чтобы дойти до порта, да и с водой проблем не будет, как меня уверяли».

— Передать всем кораблям, дальше идём под вёслами. «Гефесту» разводить пары, пойдёт под двигателем, пока ветер не появится.

* * *

— А кочегарам придётся повышенную долю платить! — пробормотал под нос Алкей, командир «Гефеста». — Или вообще рабов на них ставить.

Температура в трюме перевалила за сорок градусов и продолжала расти.

— А может, специальную перегородку поставить, чтобы жара на весь трюм не расползалась? — спросил заместитель. — А то сейчас все, кроме истопников и машинистов на палубу убрались. Если жара ещё хотя бы градусов на десять повысится, истопники начнут сознание терять

— Зато сейчас мы от остальных не отстаём. Будем чаще людей менять! — решил Алкей. — А там ночь наступит, похолодает… Или ветер поднимется.

— Хорошо бы! А то мне начинает казаться, что даже в Аиде, и то лучше!

* * *

— Ну и жара, и это в начале весны! Как тут вообще люди живут? — пробормотал Гайк, бригадирбуровиков.

— Так тут они и не живут, пустыня же! — весело ответил сопровождающий их слуга царя Сабеи. — Зато тут ходят караваны с товаром, вот для них вода и нужна.

— Вода! — пробурчал айк. — Будет вам вода. Завтра, а может, что и сегодня. Электричество не обманывает, есть она тут…

— Гайк! — громко позвал его кто-то из подчинённых. — Вода-а-а пошла-а-а! Только она чёрная совсем и пахнет странно.

— Ну что же, пошли посмотрим, что там за вода такая странная, — решил бригадир. — М-да-а, действительно, чёрная. И запах… Стоп! Глуши мотор! Огня не зажигать, все приборы обеспечить!

Он остановился, а потом куда тише пояснил:

— Это не вода, а нефть! Загореться может от любой искры, а горит, как керосин!

— Так что же, ошиблась ваша разведка? — неожиданно съехидничал сабеец.

* * *

Разумеется, разведка не ошиблась, электрическое поле вообще не умеет врать. Сырая нефть всегда содержит в себе взвесь из капель солёной воды, а в найденном месторождении эта смесь частично расслоилась, и под сырой нефтью образовался слой солёной воды, его наши приборы и обнаружили.

Царь Сабеи поначалу расстроился, но когда наши специалисты посчитали, сколько денег ему даст совместная с нами разработка нефти, моментально утешился.

Я тоже горевать не стал, нефть Апшерона от нас отрезать куда проще, чем аравийскую. Да и вообще, два источника всегда лучше одного.

Но неожиданно много положительных новостей в конце этого года поступает: то механики Сиракуз стараются подружиться, то наши буровики на Аравийском полуострове нефть нашли, то Арам Оружейник сообщил, что 100-мм миномёт готово к испытаниям. А теперь ещё внук «дяди Изи», Исаак-младший неожиданно быстро сообщил, что нашёл уголь.

* * *

Пятница заканчивалась, до заката оставалось не больше пары часов, и Исаак уже подумывал закрыть лавку, перед наступлением шаббата[3] он всегда заканчивал работать пораньше, но тут бронзовые колокольчики на входной двери звякнули, и в комнату, галдя, ввалилась стайка местных ребятишек.

— Уважаемый, готовь деньги, мы камни принесли! — громко заорал явный заводила, но тут же прикусил язык. Исаак-младший уже успел внушить клиентам, что любит тишину.

— Принесли? Ну и молодцы! — улыбнулся он. — Условия все помнят? Если такого камня в моей коллекции нет, плачу тетрадрахму, если же уже имеется, но сам камень мне нравится — то вчетверо меньше. Белые камни и прозрачные не беру, только цветные, серые и чёрные. Если у кого-то ничего не принял, могу дать премию за старание, но решение о её размерах я принимаю сам. Всё понятно? Отлично! Там в углу стоят чаши, складывайте добычу туда.

Немного посуетившись, они разложили принесённое по тарелочкам и стали ждать вердикта.

— Говорил же, что белых камней не беру! И охота вам лишнюю тяжесть таскать? — добродушно проворчал хозяин лавки. — Кто там сказал, дескать «вас, колдунов не разберёшь»? Выгоню сейчас! Сколько раз повторять, я не колдун, а увлекаюсь петрографией, на эллинском наречии это означает «описание камней».

Мальчишки зашушукались, их вожак отвесил пару подзатыльников, после чего воцарилось почтительное молчание.

— Любопытный образец гематита[4], — задумчиво пробормотал Исаак Еркат. — У меня такой есть, но не из этой долины. Чей камень? Твой? Смотри, могут дать за него драхму и

* * *

[3]Шаббат (ивр. — שַׁבָּת‎, идиш — שבת‎, от корня — בת — «покоился, прекратил деятельность») — седьмой день недели в иудаизме, суббота, в который Тора предписывает евреям воздерживаться от работы. Началом шаббата считает заход солнца в пятницу.

[4]Гематит — широко распространённый минералжелезаFe2O3, одна из главнейших железных руд. Синонимы: красный железняк, железный блеск (устар.). В переводе с греческого слово «гематит» означает «кроваво-красный».

* * *

Ещё минут двадцать он разбирал камни, большая часть оказалась беспощадно отбракована, но нашёлся довольно любопытный ортоклаз и несколько других разновидностей полевых шпатов, за которые Исаак не пожалел денег. Был и ещё один образец гематита, поразивший его удивительно сочным красным цветом, так что ещё одна драхма сменила хозяина.

— Та-ак, а это что у нас напоследок осталось? — во время работы Исаак любил поговорить, хотя бы и сам с собой. — Цвет чёрный, с отблесками… Мягкий, царапается даже ногтем. Хм… И медью тоже. Плотность, кажется низкая. Мальчик, да, вот ты, подай-ка мне весы с той полки.

Исаак взвесил принесённый образец на воздухе, а потом — и после погружения в воду, полученные результаты записал, потом вычел в уме одно из другого и получил объём. Поднялся, взял вощёную табличку и рассчитал плотность, поделив в столбик.

— Хм… Плотность тоже не велика, единица с третью. Камешек интересный, я его беру. Можешь ещё таких принести? Это хорошо, очень хорошо. Неси, я возьму ещё с дюжину кусков, по половине драхмы за каждый. Что⁈ По драхме? Я обещал? Так ятолько одинкусок обещал по такой цене взять. Ой, ладно, уговорил! Четыре обола дам, идёт? Ну и хорошо. Всё, сорванцы, идите, мне молиться пора…

Когда они вышли, он и вправду обратился ко Всевышнему с благодарственной молитвой. Это — уголь, несомненный каменный уголь, можно даже не проверять на горючесть. Ему повезло, он нашёл искомое уже на второй месяц. Осталось написать Русе. И да, когда сорванец появится в следующий раз, нужно будет послать слугу проследить за ним. Узнать всё: кто такой, где живёт, где пасет скот и куда ходит за дровами и ягодами, и кто его родители. А там и месторождение угля найдётся.

* * *

Дедушка умер через два дня после наступления нового года. Отошёл тихо, не мучаясь. Сердце всё же не вынесло полученных травм.

Похоронили мы его с большим размахом, все говорили прочувствованные речи, отмечая его мудрость, героизм и профессиональные навыки, но я молчал. Чёрный ледяной ком, казалось, сковал моё сердце, а перед глазами мельтешила какая-то серая тьма.

Когда поминальный пир уже завершался, я впервые смог заставить себя поднять чашу вина и произнести тост. Он был очень краток и совершенно не оригинален. Я сказал только: «Карфаген должен быть разрушен!»

После чего замолчал и осушил кубок.

* * *

С прошлой главы статы пополнились каменным углем и аравийской нефтью.

Глава 26

«Медленно и методически!»

— И-и-и р-ра-аз! И-и-и р-ра-аз!

Вёсел на моторной шхуне «Гайк» не было, но гребной указчик продолжал задавать темп, с которым моряки качали рукояти-приводы генераторов.

— Корабли на юго-западе! — раздался крик наблюдателя. — Много!

— Что значит много⁈ — взревел Боцман. — Точнее докладывай!

— Очень много! Сосчитать не могу!

Савлак Мгели перешёл на нос, не торопясь, поднял к глазу подзорную трубу и оглядел горизонт. Да, наблюдатель не врал, сосчитать не просто. То ли сотня кораблей, то ли все две шли из Тингиса[1] на север, к берегам Западной Иберии.

— Эта добыча нашей флотилии не по зубам! — мрачно заключил он.

После захвата порта Восточный его корабли, как и корабли Библиофила частенько ходили за добычей на юг к Геракловым Столпам. То тут, то там они пощипывали корабли карфагенян, что-то захватывали, иногда — топили, но даже если не удавалось сделать ни того, ни другого, Еркаты всё равно платили им, как объяснял Руса: «за нанесение противнику косвенного ущерба». Ведь пунийским купцам приходилось сбиваться в большие караваны, терять время и деньги, и всё это постепенно, неторопливо ослабляло Карфаген.

— Похоже, правители Нового Города осознали это, и решили перенести войну с моря на сушу! — предположил он немного погодя. — Понаблюдаем немного. Если я прав, эти корабли высадят десант на северном берегу и вернутся. Их армия соберётся и двинется к Восточному[2] и рудникам по суше.

— А Восточный против них устоит? — спросил кто-то из новых.

* * *

[1]Тингис (современный Танжер) — крупный портовый город у побережья Гибралтарского пролива, расположен на африканском берегу, на территории современного Марокко. Основан колонистами из Карфагена в начале V века до н.э. Предполагается, что название города произошло от имени берберского божества Тинжис (Тинга).

[2] На всякий случай напоминаю: поскольку не удалось найти, как назывался порт карфагенян на месте нынешней Валенсии, автор своим произволом назвал его Восточным.

* * *

Волк прекрасно понял мотивы вопроса. Его команды неплохо зарабатывали «вольной охотой» в районе пролива, но если они потеряют базу, придёт конец и льющемуся на них потоку денег.

— Я думаю, Руса Еркат и на этот случай что-то придумает! — обнадёжил он команду. — А пока — наблюдаем. Если кто-то отобьётся от остальных, утопим! И их ослабим, и сами заработаем!

Судя по бодрым крикам «волчьей стаи», идея им пришлась по душе.

* * *

По молодости лет Артур никак не соответствовал своему имени. «Сильный мужчина», «могучий медведь» — это пока не про него. Зато отрок был гибким, мог проползти в любую, даже самую узкую щель, отлично маскировался, читал следы и обладал орлиным зрением.

Он очень гордился, что его всё чаще берут на охоту и в воинские походы, но была в этом и своя шершавая сторона. Лето в землях иберийских кельтов жаркое, в полдень солнце так и палит, кажется, половину жизни готов отдать за глоток воды, но… Враги — не слепые, с такого расстояния их наблюдатели способны засечь малейшее шевеление, вот и приходится терпеть.

Ну что же эти патрульные тянут? Сколько

Тут бахнул первый выстрел, и начальник охраны каравана свалился наземь. Почти сразу прогремел второй, а потом считать стало невозможно, револьверные ружья позволяют своим обладателям стрелять очень часто.

Бухнул взрыв гранаты, потом ещё один. Артур поморщился, увидев, что одна из повозок разлетелась на мелкие клочья. По договору с Патрулём, весь этот груз, как и повозки принадлежал его племени. Когда бой отгремит, его задачей было подать сигнал, после чего соплеменники появлялись, быстро добивали уцелевших и перехватывали сбежавших, а затем забирали причитающееся и, заметая следы, исчезали.

Патрулю доставались лишь деньги, драгоценности, оружие и порох. Кроме этого кельты давали им приют, снабжали провиантом и сведениями, а также заменяли убитых и раненных в боях и походах коней. Его племени это было выгодно, но Артур часто спрашивал себя: в чём интерес патрульных?

* * *

Только оставшись без дедушки, я понял, насколько большую роль он продолжал играть в жизни Рода и города, причём безо всяких скидок на возраст и состояние здоровья. Без него моя нагрузка выросла настолько, что пришлось многое делегировать, иначе просто не хватало бы времени в сутках. И запереться в лаборатории «для удовольствия» я теперь тоже больше не мог.

Поэтому сейчас, заперевшись в лаборатории, чтобы выполнить работу, которую нельзя перепоручить никому, я чуть не мурлыкал от удовольствия. За последние годы мы переработали тысячи тонн фосфоритовых руд, а сейчас я работал с остатками. Или точнее, — с остатками от остатков.

Синтез аспирина и ацетилцеллюлозы давал в качестве побочного продукта фосфорную кислоту, вот в ней мы и растворяли фосфориты[3]. Нерастворимый остаток долгое время копили, а недавно сплавили с едким натром, после чего растворили в воде и отделили оставшийся осадок.

* * *

[3] Описываются реакции: 1) 4 H3PO4 + Ca3(PO4)2 = 3 Ca (H2PO4)2 2) SiO2 + 2 NaOH = Na2SiO3 + H2O

3) 2 NaOH + Al2O3 = 2 NaAlO2 +H2O 4) CaF2 + H2SO4 = CaSO4 + 2 HF 5) 6 HF + Na3Al (OH)6 + NaAlF6 + 6 H2O

* * *

А вот дальше работать буду я, самолично, без помощников и присмотра. В специально изготовленной пластиковой колбе осадок подвергся воздействию концентрированной серной кислоты. Состав осадка сложный, реакций происходит великое множество, но для нас важной была лишь одна: вытеснение фтороводорода.

В этот момент я отчётливо почувствовал кисловатый привкус на зубах и поспешил отойти подальше. Скорее всего, это просто результат самовнушения, но всё же… Со фтороводородом шутить не стоит.

В первый момент при попадании на кожу плавиковая кислота боли не вызывает, язвы и отравляющее действие проявляются постепенно. Зубы чернеют и выпадают, угнетается сердечная деятельность… Нет уж, я лучше отойду подальше, несмотря на вытяжной шкаф и прочие меры предосторожности.

Та-ак, раствор помутнел, как и ожидалось. По мере связывания щелочи рН раствора повышается, и гидроокись алюминия выпадает в осадок. Ничего, со временем снова свяжется во фторид алюминия. Точнее — в комплексное соединение, гексафтороалюминат натрия.

Когда реакция завершилась, я выпарил получившееся соединение и прокалил его, чтобы окончательно обезводить.

Вуаля, я получил криолит, невероятное для нашего мира сокровище. В его расплаве можно растворить глинозём, обычный оксид алюминия, который получается просто. Фторид кальция почти всегда встречается в виде примеси в фосфоритных рудах, а я наладил переработку так, чтобы он оставался в нерастворимом осадке. Потихоньку скопилось немало…

Я задумчиво посмотрел на записи. Если я правильно помню, нормативный расход криолита составлял около 70 кг на тонну первичного алюминия. У меня, пожалуй, хватит на то, чтобы произвести пять-шесть тонн, а это — около пятидесяти-шестидесяти миллионов драхм. Неплохо, неплохо. Война пожирает деньги, как бегемот веники, жадно и с аппетитом. И хорошо, что иногда можно заплатить «небесным» металлом, мельхиором или пластиком. Но куда чаще она требует ресурсов, которых и так не хватает. Например, моего личного времени. Я недовольно глянул на часы. Наступило время как одного из тех приёмов, которые я ненавидел, но без которых нельзя было обойтись.

* * *

— Племя Леопарда приветствует тебя! — напыщенно произнёс здоровяк. Насколько я помнил, это уже четвёртый предводитель со времён захвата нашего оловянного рудника. Почему-то тамошние вожди долго в этом статусе не живут. — Мы собрали семь племён и обрушились на твоих врагов, Руса Еркат.

Ну да, а то, что основной ударной силой там были наши патрульные, мы опустим, разумеется.

— Девять посёлков и один город разорили мы прежде, чем эти трусливые псы решились вступить в схватку с нами!

То есть, прежде, чем войска Карфагена мобилизовались и смогли их догнать. Ну и слава всем здешним богам и предкам заодно, что военачальники Патруля помнили мой строгий приказ и в бой вступать не стали. Потери нам были совершенно не нужны.

— Мы захватили богатую добычу, и привезли тебе твою долю!

Ну вот, теперь ещё придётся осматривать «невиданные сокровища», захваченные ими. Всех этих молодых пленниц, ювелирные украшения, ковры и животных. Как же это уныло! Нужных нам мастеров в небольших посёлках и городках всё равно не встречалось, да и лучших производителей ливийцы оставляли себе.

— Наши племена — великие воины, и принесли тебе богатство, Руса!

Ну да, конечно! Да эта «доля в добыче» не возвращала даже тех «подарков», которые пришлось раздать, чтобы убедить кочевников напасть на могучего соседа. А ведь ещё патрульных приходится финансировать. И я говорю не про жалование и фураж, по сравнению со стоимостью боеприпасов это сущие мелочи!

Вот только потери Карфагена были на порядок выше, им ведь приходится всё увеличивать и увеличивать число наёмников, вооружать их, снаряжать, снабжать…

Вот и получается: Сицилия им теперь приносит одни убытки, от Западной Иберии тоже никаких доходов и огромные затраты на содержание войска, партизанская тактика показала себя во всей красе. Осада Восточного затягивается, потери всё увеличиваются… Да и доходы от торговли снизились в разы, а затраты всё растут и растут.

Составляя этот план я всё время вспоминал эпизод с охотой на марсианских пиявок, вычитанный мной в каком-то из романов Стругацких. Там герои регулярно повторяли: «медленно и методически!»[4]

* * *

[4] Имеется в виду роман А. Н. и Б. Н. Стругацких «Стажеры», глава 4 «Марс. Облава».

* * *

Вот именно так мы и действовали, давя со всех сторон и откусывая кусочек за кусочком. Правда, и наши затраты оказались высоки, а на следующем этапе увеличатся на порядок. Понимая это, я

Например, мы выкупали у ливийцев пленников. Нет, не для себя и не на продажу, рабы из карфагенских крестьян получались плохие, так и норовили убежать или восстание поднять. Но зато посадить их на землю в новых полисах и их окрестностях оказалось хорошей идеей.

Сумму выкупа мы оформляли как выданный пленникам кредит, который они постепенно возвращали. Но проценты по кредиту были так, небольшим побочным приработком.

Основной доход мы получали иначе. При наших технологиях земледелия три таких крестьянина обеспечивали необходимым минимумом питания одного воина, торговца или мастера, каждый из которых увеличивал объём нашей торговли. Так что теперь на островах Индийского и Тихого океанов можно было встретить и пунийцев, причём количество их постепенно росло.

— Но сам понимаешь, это далось мне непросто, так что…

Ну вот, началось! Так или иначе он будет выклянчивать дополнительные деньги, железо и оружие, а главное — бурение водяной скважины без очереди для какого-нибудь племени ливийцев. Хотя нет, самый главный разговор пойдёт о другом.

— Руса, ты должен породниться с нами!

Ну, что я говорил? Опять та же самая шарманка!

— Моя младшая сестра — прекрасна, как утренняя зоря, и юна, ей едва исполнилось тринадцать вёсен! Не хочешь жениться, возьми её хотя бы в наложницы…

Ну что за чёрт! Ещё и малолеток вечно предлагают. А главное, смысла в браке нет никакого, меняются эти вожди раз в полтора-два года, причём ни разу ещё преемник не был родичем предшественника. И зачем оно мне нужно?

— Есть способ лучше! Вот послушай… Люди из далекого Китая тоже захотели со мной породниться. Их семья много веков красила шёлк, а потом девочка из их рода по имени Мэйлань сбежала сюда, учиться нашим способам.

— Разве можно сравнивать каких-то мастеровых с семьёй вождя? — громко возмутился он, но даже я понимал, что чувство это он лишь изображает.

— Можно, ведь царства Чу и Цинь, в которых трудится её семья, — это могучие страны, каждое из них в разы мощнее, чем Та Кем. А производство и окрашивание шёлка там передаётся только по наследству. Так что мне породниться с ними для дела вовсе не зазорно.

— И ты женился на этой Мэйлань? Или взял её в наложницы?

— Нет, она ещё слишком маленькая для меня, — улыбнулся я. — Разве что удочерить… Но и это не получилось бы, её отец, слава богам, жив.

— И что же вы придумали?

— Я стал ей вторым отцом, «поручителем перед богами». Как говорил один уважаемый человек, «жизнь слишком сурова, без второго отца не обойтись!»[5]

И начал объяснять ему обязанности крёстного.

— Вторым отцом можно стать не только для девочки, но и для мальчика. В этом случае я помогу ему выучиться и стать великим воином, водителем кораблей или учёным человеком, таких очень уважают во многих странах. Ну а девочке я помогу найти хорошего мужа и дам за ней хорошее приданое. Согласись, это куда лучше!

* * *

[5] ГГ цитирует дона Корлеоне из книги Марио Пьюзо «Крёстный отец».

* * *

— Руса, что ты знаешь про Пифагора и его учение? — ошарашил меня вопросом ректор Школы.

А что я знал? «Пифагоровы штаны на все стороны равны», разумеется. Это ещё со школьных времён. Уже позже, подменяя учителя математики, прочёл, что знаменитую теорему он подсмотрел у египтян, но, вроде, придумал своё доказательство. Ещё что? Уже здесь я узнал, что он умер века полтора назад, раньше-то мне точное знание его биографии не требовалось. О, вспомнил! Панкрат наш его уважает.

— Ты про его достижения, как философа, спрашиваешь или про то, что он стал победителем Олимпийских игр по панкратиону?

— Это, как раз, известно любому образованному человеку! — усмехнулся он. — А в курсе ли ты про его учение о гармонии сфер?

Хм… Мне смутно припомнилось, что в книгах Лёвшина говорилось о взаимосвязи музыки и математики, но что именно, увы, я не смог бы припомнить даже под страхом казни.

— Слышал что-то… — неопределённо ответил я. — Но не вникал.

— Да ты что⁈ — в негодовании всплеснул он руками. — Да у тебя под самым носом настоящие таланты выросли, а ты и не ценишь! Как можно⁈

В общем, постепенно удалось заставить его перейти к сути дела. Оказывается, Пигмалион, Софочка и наш главный агроном нащупали любопытную закономерность: чем больше дров мы сжигаем, тем больше у нас получается поташа. Но удобрения нужны комплексные, поэтому приходится перерабатывать больше фосфоритных руд. Но для их переработки мы применяем фосфорную кислоту, поэтому возрастает и выработка пластмассы. И параллельно, о чём знали немногие, росла добыча фтора, то есть — производство алюминия. Из него мы делали монету, за которую, в частности, могли докупать у Птолемея калийную селитру.

На словах это звучало не очень весомо, но эти умники открыли явление синергии. Именно калийной селитры нам и не хватало, чтобы полностью сбалансировать земледелие по «норфолкской системе».

Мелочь, скажете? Может, для кого-то это так, что-то незначительное. Но при идеальной балансировке эта система позволяла одному труженику полей не только сытно прокормить свою семью, но и ещё пару-тройку человек.

Слова «синергия» и «сбалансированность» в словаре ректора отсутствовали, поэтому он и заговорил про Пифагора и гармонию.

— Не сомневайся, я их ценю! — заверил я руководителя Школы. — И обязательно найду способ похвалить, наградить и мотивировать к дальнейшим достижениям.

* * *

— Дедушка был прав! — вздохнул я. — Нам нужно увеличивать число крестьян, воинов и промышленников. Но новых людей на землю быстро не посадишь. Так что пока будем обходиться ростом производительности.

— Ты забываешь о том, что люди завистливы, — философски протянул Маугли. Надо же, и он полюбил мудрствовать. — Если пройдёт слух, что твои крестьяне имеют невиданные урожаи, сюда потянутся новые желающие.

Хм, а ведь наш лягушонок прав. Потянутся. Ну и хорошо!

— Нам бы ещё цену перевозки как-то снизить… — сказала Софочка, задумчиво теребя прядь волос и искоса поглядывая на меня. Ну да, понятно, опять все на Русу Ерката, сына Ломоносова рассчитывают. А что я знаю о перевозках селитры?

* * *

— Я тут подумал немного… Посчитал… В храм сходил, с предками посоветовался! — последнее я добавил, чтобы наши кораблестроители предложение с порога не отсекли. Они и так до сих пор от

Это чистая правда, поэтому в начале ХХ века, когда многие грузы возили пароходами, чилийскую селитру продолжали доставлять на парусниках.

— Поэтому обойдёмся без мощного мотора, а желательно — и без большой команды. Парусник с малочисленной командой, не очень большой аккумулятор и слабый двигатель, только чтобы хватило в порт войти да из него выйти. Зато сам корабль нужен как можно больше. Не десять тысяч талантов, как у бармбунар, и даже не двадцать, как у лаврак. А хотя бы сорок-пятьдесят.

Тут я остановился и посмотрел на слушателей. Вид у кораблестроителей был не озадаченный, а скорее, недовольный, как у людей, которым придётся сейчас тыкать уважаемого человека, да к тому же заказчика, во всем, кроме него, ведомые прописные истины. Ну-ну! И чего же я не знаю?

— Ты, Руса, конечно, человек авторитетный… — начал старший из них, неловко кашлянув. — Известный, богатый и обласканный предками и богами. Но неужто ты и вправду думаешь, что до тебя никому в голову не приходило, что на большом корабле и товара можно больше увезти, и команда будет многочисленной, а значит, легче от пиратов отобьётся. Приходило? Значит, ты должен понимать, что это не просто так.

— А что мешает? — кротко спросил я. — Объясните, пожалуйста, вы же в этом мастера.

— Много препятствий вообще-то… Глубокая осадка делает многие бухты недоступными, а корабли должны иметь возможность прятаться от бурь. Да и доски потребуются прочнее, и то, что ты называешь «силовым каркасом». В итоге может оказаться, что ты извёл кучу дорогого дерева, а груза везёшь даже меньше. Кому такое нужно?

Я согласился, что никому.

— Но главное — это длина киля. Для небольших кораблей и больших лодок его вообще делают из цельных стволов. Для кораблей побольше кили делаем составными, скрепляя отдельные части «в замок» и скрепляя большими деревянными гвоздями.

Тут он замолчал с видом «умному достаточно». Я задумался, не желая выглядеть идиотом.

— Погоди, ты хочешь сказать, что слишком длинный киль легче ломается? Именно поэтому корабли для увеличения водоизмещения предпочитают не удлинять, а «раздувать», так? Поэтому и получаются «толстушки»?

Они переглянулись с видом «а он не такой уж и дурак, каким казался!», но промолчали.

— Но дальше «раздувать» корабли нельзя, и так скорость мала… — задумчиво протянул я. И огорошил их неожиданным предложением: — А что, если мы с вами сделаем длинный киль повышенной прочности?

— Из железа, что ли? — с сарказмом спросил самый младший. Начал было ржать, но, увидев в моих глазах ответ, подавился смехом и долго не мог откашляться. — Да ты представляешь, сколько это стоит⁈

— Не дороже денег! — уверенно ответил я. Разумеется, отковать цельный киль мы не смогли бы. А вот сварную конструкцию, пожалуй, осилим. Дорого получится, разумеется. Ну да ничего! «Медленно и методически!»

Я ведь не просто смогу больше крестьян заманить, и прокормить больше солдат и мастеров. Нет, увеличение водоизмещения — путь к многопушечным кораблям. К настоящим моторным фрегатам, которые долго ещё будут королями здешних морей. Так что денег и сил на отработку мне не жалко!

* * *

С прошлой главы статы пополнились плавиковым шпатом, криолитом, методом получения алюминия электролизом раствора глинозёма в расплаве криолита и сварным килем из стали.

Глава 27

«Пуническая война. Начало»

Это ещё что за безобразие⁈ Между фонтанов, прямо там, где начинались широкие ступени парадного входа в Высокую Школу, двое студентов, раздевшись до набедренных повязок, готовились начать культурный мордобой. В смысле, не панкратион, где правил почти нет, а кулачный бой, даже с судьёй, кажется.

Негр был повыше, тоньше в кости и, судя по угольно-чёрному окрасу, являлся соплеменником Трипидавра, в последнее время их число у нас значительно возросло. А его противник, хоть и уступал ростом, но отличался сложением классических атлетов Эллады. Оба знакомы мне только внешне, но припомнить имена не получалось, это означало, что в Школе они учатся не больше двух лет, старших-то учеников я успеваю запомнить. Или они вообще здесь не учатся? А-а-а, в любом случае, это — не место для драки! Хотя биться, пусть идут на ринг!

Похоже, кто-то из зрителей тоже решил, что любоваться схваткой двух бойцов не для него, где-то в толпе зрителей мелькнула рука с пращой, и снаряд угодил негру куда-то в живот. Он прижал руки к пострадавшему месту, скрючился и упал.

— Бей киников[1]! — задорно прокричал чей-то голос из задних рядов, и сразу с дюжину юношей бросились вперёд, нанося удары эллину и его сторонникам. Впрочем, те не остались в долгу, подбадривая друг друга кличем:

— Врежем подлизам! Долой лишнее!

Та-ак, теперь понятно в чём дело. Некоторое время назад я выступил с призывом упорядочить систему мер. Взять расстояние от полюса и до экватора и поделить его на десять тысяч километров, каждый из которых будет включать в себя тысячу метров. «Мы все — жители Земли, и потому длину надо привязать к ней!» — утверждал я.

* * *

[1] Киники (циники) — философская школа, её основателем считается Антисфен Афинский, а наиболее ярким представителем — Диоген Синопский. Суть учения в том, что надо жить естественно и избавиться от условностей и искусственностей, без обладания лишним и бесполезным. То есть жить «подобно собаке», сочетая в себе простоту жизни, следование собственной природе, презрение к условностям, умение с твёрдостью отстаивать свой образ жизни, стоять за себя, верность, храбрость и благодарность.

* * *

А дальше, раз вода — основа жизни, то вес кубического метра воды — тонна. Состоит из тысячи килограммов или миллиона грамм. Вроде бы просто, естественно и полностью соответствует моим попыткам ввести десятичную систему исчисления.

Но… То ли я переоценил свой авторитет, то ли недооценил авторитет предков, «которые лучше знали», а может — не учёл раздражения, которое я вызвал у коллег по научному цеху… Но моё предложение встретило дружный отпор со стороны самых разных сил. Просто македонской фалангой поднялись. Особенно неистовствовали киники-философы, вообще отвергающие «всё лишнее, наносное и искусственное». А в нашей Школе, да и вообще в городе у них нашлось немало последователей.

С другой стороны, на Первом Пороге мой авторитет

— Вызвать стражу! Срочно! — распорядился я, не спеша в свалку. Понимал, что под горячую руку могу получить люлей от представителей обеих фракций.

Где-то сбоку тут же загудели в трубу, подавая условный сигнал вызова стражи, а я взобрался на постамент и попытался запомнить поведение наиболее ярких участников. Та-а-ак-с, а это у нас что? Самые активные бойцы киников, эдакие «десятники» были почти поголовно одеты в одежду ярко-оранжевых цветов. Интересно, почему? И как они оми это объясняют?

Прибежавшая стража быстро остановила драку, задержав наиболее буйных участников, а я пошел дальше, сегодня у меня по плану снова работа в лаборатории. Заодно и подумаю в тишине, как выяснить, естественные ли это проявления юношеского максимализма, или враги нашли у меня слабое место, куда и пытаются вбить клин? Ведь чистой воды идиотизм! Не хотят люди принять новые меры длины и веса? И ладно! Или позже дозреют, или что-то своё придумают. Из-за чего драться-то? В чистом виде свифтовская битва «остроконечников» с «тупоконечниками»!

* * *

— Посторонних пускать не велено! — отрубил один из наёмников, охранявших ворота в бывшую усадьбу Ильдара Экбатани.

— Я вовсе не посторонний! — с достоинством начал Тит. — Я — партнёр Ильдара Экбатани и стратега Диомеда Фиванца, мне принадлежит пятая часть в общих производствах…

— Тогда жди! Доложу старшему! — оборвал его воин и ушёл куда-то в глубину двора.

М-да, вежливостью тут и не пахло. Появившийся десятник пропустил во двор, и предложил подождать в беседке с кувшином разбавленного — «вы, эллины, разбавленное пьёте, верно?» — пока не освободится новый управляющий поместьем. Винцо было дрянное и кислое, но жара и скука донимали, поэтому купец время от времени делал небольшой глоток. Спешить ему всё равно было некуда. Управляющий тоже не торопился и вышел во двор часа через полтора. Выслушал, и, презрительно выпятив нижнюю губу, неприязненно процедил

— Никаких записей о твоём участии в партнёрстве не существует! Поскольку у Экбатани не было родни и наследников, его доля отошла государству, и была выкуплена Диомедом Фиванцем. После чего он, насколько мне известно, стал единственным владельцем.

Возражать торговец не стал, вместо этого сделал ещё один глоток и всем видом показал, что внимательно слушает.

— А поскольку у бывшего стратега тоже нет родни, имущество опять отошло государству, после чего было выкуплено новым стратегом! — продолжил толстяк.

Тит внимательно оглядел собеседника. Окрашенные в нежно-голубой цветджинсы, мода на такие, как говорят, добралась даже до Индии, Альбиона и Китая, светло-коричневый кожаный пояс и ослепительно белая рубашка из шёлка. Белое с голубым, надо же, и тут свои «динамовцы» имеются!

Кстати, в такой одежде не полазишь по закуткам, проверяя, как ведётся хозяйство. Да и вообще, это одежда праздных богачей, управляющему небольшим поместьем такая не по средствам.

— И сведений о моей доле не сохранилось? — невинным тоном предположил торговец.

— Именно так! Вскоре после гибели стратега в имении случился пожар, и документы, если они и были, сгорели! — и «динамовец» надменно выпятил подбородок.

— Но в городском архиве должны остаться копии! — напомнил Синопский.

— Должны! — согласился толстяк. — Но их нет. На следующий день небольшой пожар приключился и там.

«У-у-у, как паршиво ты играешь,не-уважаемый!» — снова подумал Синопский.

— А если я схожу к новому стратегу? — спросил он.

— Вряд ли он найдёт время на твоё дело, у нас тут всё же война идёт, уже пять городов потеряли.

— Пять? — непритворно удивился Тит. — Я слышал про четыре.

— Неделю назад войска Синдиката[2] заняли Эгесту[3]! — неохотно пробурчал «бело-голубой». — Уж не знаю, зачем им понадобилось злить варваров. Но стратег решил не рисковать, и приказал перевести производства в Новый Город.

Про Синдикат Синопский уже слышал, так с недавних пор называли союз Еркатов, нескольких Деловых Домов Вавилона и беглых сиракузцев. Догадывался и причинах захвата: скорее всего, на крупные города, принадлежащие ныне Карфагену, у них просто не нашлось сил, а потребовалась ещё одна база по пути в Западную Иберию. Синдикат неторопливо, но неотвратимо усиливал натиск на Геракловы Столпы.

«Пора уже думать, что делать после того, как Карфаген потеряет контроль над проливом!» — подумал он. «Я ведь не землевладелец, а торговец. Если не получится возить товары через Столпы, нужно переместить туда производство… Стоп! Что он сказал⁈»

— Как это «перевезти производства», уважаемый? Когда? — взволнованно спросил он.

— Так давно уже начали! — ухмыльнулся управляющий. — Через неделю последнее оборудование и остатки запаса химикатов повезём. И часть персонала.

— Часть⁈ А с остальным что будет?

— Землю, строения, не понадобившихся рабов и всякий хлам будут распродавать с публичных торгов в первый день следующего месяца. Хочешь поучаствовать — приходи! — хохотнул толстяк. — Мы препятствовать не станем, чем больше участников, тем выше цены!

«Через девять дней!» — подсчитал Синопский. — «Нормально, я и не планировал уехать раньше. А рабы мне пригодятся, чтобы открыть производства у себя, на берегу Атлантики. Вот и решится вопрос с источником товаров. Только нужно найти кого-то из вольных работников с производств, наверняка ведьэтимногих выкинули за дверь. Постараюсь их подобрать, переманить к себе. А заодно и посоветуюсь на тему, что и кого стоит приобретать с торгов. Деньги-то у меня, хвала богам, имеются…»

* * *

[2]Синдикат — от древнегреческого слова σύνδικος (синдikos), которое переводится как «действующий сообща», а также «заступник».

[3] Эгеста (она же — Сегеста) — древний город на северном берегу Сицилии, лежавший между Дрепаной и Панормом и построенный, по преданию, троянцами для царя Эгеста. Несмотря на то, в историческое время считался «варварским», не эллинским. В реальной истории в 307 году до н.э. Агафокл захватил город, частично перебил его жителей, а остальных обратил в рабство, после чего заселил заново и переименовал в Дикеополь.

* * *

Я сидел, внимательно перечитывая сопроводительную записку. Так, вроде всё сделали правильно. Гранит измельчили до состояния мелкой пудры и долго «выщелачивали» подогретым не очень крепким раствором серной кислоты, отфильтровали, потом добавляли нашатырь до получения слабощелочного раствора. Угу, значит, в растворе остались только катионы аммония

Потом понемногу добавляли хлористый кальций, и в осадок выпадал гипс. По итогу получили раствор хлоридов натрия, калия и аммония, а в качестве примесей — хлориды лития, кальция и магния.

И на последнем этапе добавляли чуть ли не по каплям раствор соды. В осадок ушли карбонаты кальция и магния, они совсем не растворимы, а вот карбонат лития — всего лишь мало растворим, поэтому он должен был остаться в растворе.

Что ж, теперь моя часть работы. Добавлял соляную кислоту, тщательно следя за рН. При достижении слабокислой среды прекратил процесс, затем вскипятил раствор, выгоняя остатки углекислого газа.[4]

— Теперь аккуратно упариваете, а потом небольшими порциями аккуратно греете! — объяснил я задачу помощникам. — Хлорид аммония при этом разлагается, хлороводород и аммиак улетают и снова реагируют в более холодной части прибора. Процесс называется химической возгонкой. Потом взвесить и разложить по банкам с притертой пробкой. Следующий этап выполнять снова буду я.

Разумеется, я, кто ж ещё? Способов промышленной добычи лития я не только не помнил, но и не знал никогда. Так что выделять его из смеси хлоридов щелочных металлов буду «в ручном режиме». Вдруг что и замечу взглядом опытного химика.

* * *

[4]Реакции: 1) МеSiO3 + H2SO4 = МеSO4 + SiO2 + H2O, где Ме — металл, не обязательно двухвалентный, просто реакция дана на примере двухвалентного 2) МеSO4 + 2 NH4OH = (NH4)2SO4 + Me (OH)2 3) МеSO4 + CaCl2 = CaSO4 + MeCl2 4) CaCl2 + Na2CO3 = CaCO3 + Na2Cl2

5) MgCl2 + Na2CO3 = MgCO3 + Na2Cl2

* * *

Тит всё никак не мог поверить в реальность происходящего. Перед ним, весь в жару и ожогах лежал человек, который лучше всех понимал суть процессов на вывозимых производствах. Кроме Пигмалиона сына Хирама, разумеется. И этого ценного специалиста не просто не переманили, а выбросили за ворота, больного и безо всякой помощи, так что он был просто обречен помереть собачьей смертью. Если бы не жалостливая соседка, нашедшая для бедняги хотя бы лежанку и кусок лепёшки с кувшином воды, так бы уже и случилось.

— Я ожоги заработал, когда архив от пожара спасал, господин! — хрипел обожжённый. — Вынести не получалось, огонь перекрыл выход. Так я в углу каменную плиту приподнял, самые важные бумаги там зарыл и снова плитой прикрыл. А потом уже мокрым плащом прикрылся и наружу прорвался. Обгорел, правда, сильно. Очень уж жарко было!

«Ещё один признак поджога!» — подумал купец. — «Но я и не сомневался в этом! Похоже, эти идиоты так спешили, что сожгли и долговые расписки. Получается, они не в курсе, что я должен партнёрам куда больше стоимости моей доли. Ну и ладно, мне же лучше! Диомед с Ильдаром вряд ли на меня за это на том свете обидятся!»

— Так они меня же и обвинили в пожаре! — с обидой произнёс рассказчик. — Меня, Хирама, сына Ганнибала! И выбросили за порог, сволочи неблагодарные! Я и не стал им про спасённые документы рассказывать.

«Это ты молодец!» — подумал торговец. — «Они могут мне пригодиться! И становится понятно, почему тебя выгнали. Судя по имени, Ты ещё на Пигмалиона в Тире работал, а потом — тебя Ильдар с собой забрал. Слишком ты предан настоящим хозяевам!»

— Ничего, дорогой Хирам, я-то тебе верю. И врача оплатил, лучшего в Сиракузах.

Врач был действительно хорош, в местном «Аспириновом братстве» его высоко ценили. Только и дорог был соответственно. Стрептоцидная мазь от ожогов, такая же суспензия вовнутрь[5], аспирин для снятия жара и воспаления. Ну и на закуску — растительные настойки для снятия боли. Выложить пришлось немало, но Тит не жалел ни единого халка.

— Я — не такой, как они. И зову тебя на работу. Не только тебя, но и всех, кого назовёшь, тоже возьму. И за спасение бумаг нашего партнёрства тебе премию выпишу!

«Молодец!» — сам себя похвалил торговец. — «Правильно повернул. Теперь это мои бумаги, раз остальные партнёры мертвы».

— Да всех принимать нужно! И землю со строениями выкупить обязательно, иначе нам бумаг не достать! — прохрипел сын Ганнибала.

— Всех, так всех! — не стал спорить Тит. Благо деньги у него имелись. Хватило бы даже всё партнёрство выкупить, а не его остатки. И нужно как можно быстрее, раз даже новый стратег, не смущаясь возможными попрёками, выводит производство с Сицилии. Похоже, уже скоро эта часть моря окажется под контролем Синдиката.

* * *

[5]Хотя стрептоцид считается только наружным антибактериальным средством, до Первой Мировой его таблетки применялись иперорально. А немцы в госпиталях применяли его и в Первую Мировую.

* * *

Последний день шестого месяца[6] начался с очередного наступления Синдиката. Часть кораблей под командованием Савлака Мгели двинулась к Геракловым Столпам, прикрывая атакующих с юга, а корабли Библиофила, усиленные тремя десятками шхун Неарха, переделанными из бармбунар, двинулись к порту Намнатио, «что от моря открывает свой изгиб близ города массиенян»[7], как писал один римский поэт.

Бухта эта напоминала подкову, широкой стороной обращённую к югу. На западном и восточном берегах карфагеняне разместили береговые батареи, по восемь больших и дальнобойных пушек в каждой. Вход в бухту полностью перекрывался каждой из этих батарей, и добраться до города и порта, не подавив обе, было невозможно!

* * *

[6] Синдикат пользуется тем же календарём, который ввёл на Первом Пороге Руса Еркат. Год начинается в день весеннего равноденствия, 12 месяцев по 30 дней в каждом и праздничный предновогодний «хвостик» из оставшихся 5–6 дней. В 317 году до н.э. это соответствует 16 сентября.

[7] Цитата из произведения римского поэта IV века до н.э. Руфа Феста Авиена, под названием «Ора маритима». Автор принял за основу гипотезу, что город Мастиа (Массиа, Мастия) как и упомянутый порт находились на месте современной Картахены (Испания).

* * *

Военачальники пунийцев учли опыт прошлых сражений, поэтому каждая из пушек прикрывалась толстой стеной спереди, а также с правой и левой стороны. И даже сверху имелся небольшой каменный козырёк, с которого должны были соскальзывать мины, если миномётные расчёты Синдиката и тут

Береговые пушки хорошо защищены, способны поразить цель на расстоянии до шести стадий и очень мощны, одно лишь попадание может серьёзно повредить, а то и потопить любой из кораблей Синдиката. К тому же, они не подвержены морской качке, снижающей точность пушечного огня. Но расстояние между выстрелами удручает.

С другой стороны на кораблях противника стояли скорострельные пушки, после небольшой доработки способные стрелять на ту же дистанцию. Очень точные, да и скорострельность у них намного выше. К тому же, половина из них использовала бездымный порох.

Но, чтобы разбить толстые каменные стены, прикрывающие противника, им потребуется немало попаданий, а попасть точно в одну из амбразур можно только за счёт везения.

В общем, бой предстоял интересный, ситуация напоминала эпизод из сказки Русы Ерката: «Ты ни разу не попал в меня!» — «Если бы я хоть раз попал, ты бы уже не встал!» — «Но ты ведь не попал!»[8].

— Бах! — раздался первый пристрелочный выстрел, за которым потянулись следующие, пока не слишком частые: — Бах! Бах! Ба-бах!

Пока стреляли только с кораблей Синдиката, причём только снарядами на бездымном порохе. Достаточно быстро они добились накрытия, после чего выстрелы пошли чаще:

— Бах! Бах! Ба-бах!

В этот момент, наконец, рявкнули в ответ пушки Западной батареи. Восточная была слишком далеко и продолжала молчать.

— Бах! Ба-бах! Бум! Бр-рау-ух!

* * *

[8] Судя по всему, в одной из сказок Руса зачем-то пересказал часть кинофильма «Разборки в Маленьком Токио», разговор героев Брендона Ли и Дольфа Лунгрена.

* * *

На частый огонь нападающих пушки береговой батареи отзывались редким, но мощным ворчанием, после каждого залпа видимость пропадала напрочь. Перестрелка длилась уже четверть часа, пушки Синдиката методично разбивали толстую каменную кладку, защищавшую пушкарей на берегу, и наконец, одному из их снарядов повезло угодить прямо в амбразуру, почти полностью выведя из строя расчёт одной из пушек. Но едва успели затихнуть победные крики на кораблях, как одно из ядер весом в половину таланта проломило борт шхуны «Маргарита» едва на локоть выше ватерлинии, и ей пришлось выйти из боя. Теперь многое зависело от того, кто победит. Если Синдикат, повреждение временно залатают на берегу. Если же их нападение будет отбито, не факт, что поврежденный корабль успешно доберется до дома.

Ещё через сорок минут «постоять в сторонке» отошли уже три шхуны, зато на берегу замолкли уже четыре пушки, как раз те, что могли вести огонь на юг и юг-юго-восток. Тут же в «ослепший» сектор углубились корабли Неарха. Их пушки были бронзовыми и стреляли только дымным порохом, поэтому и «доставали» лишь на четыре стадии. Но сейчас они смогли безнаказанно приблизиться и присоединиться к канонаде.

Бронзовые пушки стреляли вдвое реже, чем стальные, но тоже существенно превосходили оружие противника по скорострельности, а стальные орудия Библиофила — по калибру.

— Добавьте им огня, парни! — проорал Библиофил.

* * *

— Если не перекинем один из расчётов в южный сектор, они нас раздавят!

— Да нас и так всего три пушки стреляют!!! — проорал в ответ командир Западной батареи. — Пока я буду парней перекидывать, они нас тут перебьют!

Их спор прервал очередной снаряд, влетевший в амбразуру, и лишивший батарею командования. Через семь минут батарея замолчала окончательно.

* * *

Едва береговая батарея смолка, к берегу устремился десяток крупных лодок, высадившиеся с них воины захватили остатки батареи. Затем подвезли четыре скорострельных пушки, расчёты которых немедленно вступили в перестрелку с Восточной батареей, к которой почти сразу присоединились и корабли.

Бой продлился еще почти час, но исход был предрешен, обе батареи и порт перешли в руки Синдиката. Город Мастиа продержался ещё три дня, бои ещё продолжались, когда гиппогоги[9] привезли лошадей для усиления Патруля.

Снабжение войска карфагенян, осаждавшего Восточный, было окончательно перерезано, но Синдикат на этом не остановился. Город и порт стали новой базой, с опорой на которую его корабли смогут уверенно побороться за контроль над Геракловыми Столпами.

* * *

[9] Гиппогоги — специализированные корабли для перевозки лошадей.

* * *

Тит разбирал спасённые Хирамом сыном Ганнибала документы, и не мог поверить своему счастью. Там оказались и его долговые расписки перед партнёрами, и множество так называемых «технологических карт», но главным сокровищем был конверт, судя по всему, поступивший уже после убытия Ильдара.

«Методика синтеза гремучей ртути» — было написано в верхней строчке. А дальше по пунктам: сколько чего и с чем смешать, как долго и до какой температуры греть и тому подобное. О том, что гремучая ртуть — основа капсюлей, он знал от Ильдара, тот давно пытался выведать этот секрет.

«Да уж, покойный Диомед хорош! Послал гения шпионажа убивать, это же додуматься надо!» — пришла саркастическая мысль.

Что же, теперь надо решить, что он со всем этим будет делать. Обучится производить капсюли и станет продавать их всем желающим? Это наиболее просто, но, скорее всего, на такого производителя тут же откроют охоту. К примеру, Ильдар с Пигмалионом не смогли долго скрывать свои секреты, их вычислили сразу двое «охотников». Получается, прятаться и торговать тайком — не выход. Нужен могущественный покровитель, способный обеспечить безопасность, с одной стороны, и с другой — не слишком жадный, чтобы дать Титу достойный доход.

Задачка-то не простая… Стоп! А что, если выйти на самого Македонского? Сейчас-то он капсюли у Русы покупает!

Или лучше на кого-то из его наместников? Например, на Птолемея или на Неарха? Думать надо… Взвешивать все «за» и «против».

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 28

«Пуническая война. Продолжение»

— Кушайте, гости дорогие! — оставалось только позавидовать широте улыбки вождя племени Леопардов. — Праздничный пилав с рисом! И пейте вволю, мы с моим родичем Русой Еркатом, сыном Ломоносовым угощаем. Всем известно, что самые вкусные и необычные вина и настойки — у него!

Да уж, родич нашёлся! При прошлой встрече я согласился статьвторым отцомипредстоятелем перед богамидля его младшей сестры. Нет, не той малолетки, что он мне сватал, а для другой, семнадцатилетней вдовы. Разумеется, как и обещал, я помог выгодно выдать её замуж. Достойного человека нашёл, Гибли, несмотря на свою молодость уже дослужился до полутысячника Патруля, и не собирается

— Набирайтесь сил перед новой великой войной, дорогие! — продолжал вождь.

Почему спрашивается «перед»? От частых набегов на окраины земель Карфагена мы уже перешли к сражениям. Расходы возросли, разумеется, но пока что вождям всё нравится. Плачу я воинам много, проблем с фуражом и провиантом у них нет, к тому же добыча только выросла… так, пора и мне тост сказать.

— Уважаемые вожди! Великие и храбрые воины! Я рад и горд, что сегодняшний пир посетили не только ливийцы, но и нубийцы, а также воины Патруля!

А как же иначе? Жених-то из патрульных, разве мог он сослуживцев не позвать⁈ И нубийцы теперь тоже воюют против Карфагена в одном строю, поэтому и их не могли не пригласить.

— Ваша храбрость приближает нашу общую победу в войне против Нового Города и его союзников. Да, общую! Я тоже мщу за своего деда!

Меня прервал одобрительный гул гостей и отдельные выкрики.

— Мы бьём их на море, бьём на земле далёкой Сицилии, теперь им достаётся и здесь, на африканской земле!

Число сицилийских городов, отбитых Синдикатом, выросло до девяти. Больше того, недавно в Тавромении произошло восстание, горожане при поддержке окрестных сикулов частично перебили, а частично изгнали гарнизон пунийцев и объявили о том, что переходят на сторону Синдиката.

После пары морских сражений наши корабли взяли пролив под контроль, и теперь Библиофил с Волком спорили, стоит ли основать новый город на северном берегу пролива или захватить Тингис, стоящий на южном.

Они попытались сделать меня арбитром в своём споре, но моё решение их озадачило. «Нужно и то, и другое!» — ответил я. И Тингис возьмём, и на северном берегу новый город построим. Просто — позже! Ресурсы не бесконечны, а вы пока и Мастию не используете, как следует.

— Но ведя войну, мудрый человек всегда думает о мире! Знаете, чем поразило меня племя Леопардов, кроме своей смелости? Они попросили привезти им саженцы финиковых пальм! И будут орошать их водой, которую мы извлекли из-под земли. Эти деревья начинают плодоносить только через полтора десятка лет, а хороший урожай дают лет через двадцать. Получается, они сажают их не для себя, а для своих ещё не рождённых детей, внуков и правнуков. Для очень далеких потомков, потому что живут такие деревья по полтора-два века!

Ну, если честно, мысль эту свежеиспечённому родственнику я сам и подсказал. Хороший символ, который я хотел показать остальным вождям. «Продуманность и планирование вознаграждаются!»

— Думать о будущем мире — это важно! И поэтому я решил удвоить скорость освоения новых источников воды!

Тут не принято аплодировать, бурное одобрение слушатели высказали громкими криками и диким топотом ног.

* * *

— На следующий день вожди опохмелились и начали подходить ко мне с разными просьбами…

— И большинство хотело породниться, просило ускорить добычу воды, дать денег и оружия! — совершенно точно угадала Софочка. — А неожиданные просьбы были?

— Некоторые просили подарить им понадобившийся сорт выпивки… — скривился я. — Или хотя бы продать. Некоторые просили привезти им экзотических женщин и животных. Больше половины просили финиковые саженцы. Идиоты! Зачем им саженцы, пока воды нет?

Люди склонны подражать тем, кто успешен! — философски сказала Саба. — А в их глазах вождь Леопардов сейчас всего в шаге от вершины.

— Именно поэтому его скоро зарежут! Или отравят… — Дрипетида как всегда была в своём репертуаре.

— Но наиболее умные из гостей беседовали со мной о том, что делать со свалившимся на их голову богатством! Добыча, жалование воинам, но главное — увеличились объёмы торговли. С началом войны нам потребовалось больше мяса, животных, кож и шерсти, многие племена по их меркам становятся неприлично богатыми.

— Погоди! — не понял Микаэль. — Они что, не знают, что делать с деньгами?

— Именно! — вздохнул я. — Сначала они просто увеличивали закупки зерна и гороха, потом — сухофруктов, специй, выпивки и сладостей… Но возможности человеческие ограничены…

— Сейчас они гораздо больше тратят на оружие и доспехи! — заметил Арам Оружейник.

— Тратят, — согласился я. — Но хотят производить сами.

К моему удивлению, некоторые вожди действительно задумались об импортозамещении. Или им очень понравился принцип «Деньги должны делать деньги!»

Но они просили не модные вещи, а краску и резину. Не красивую посуду, а порошки, с помощью которых можно наносить глазурь. Качественное железо и инструменты. Многие просили принять их детишек в нашу Школу, а один вообще попросил помочь найти учителей для школы в их оазисе.

— Или я не очень много знал о ливийцах, или они меняются, — пробормотал я.

— Я думаю, верно и то, и другое, Руса! — громко ответил настоятель Храма Предков.

— И это повлечёт для нас целый клубок проблем, — грустно заключил я. — Что смотрите удивленно? В ближайшие годы им потребуется намного больше железа, резины, удобрений и красок. Но уже лет через пятнадцать они начнут задумываться о том, что отобрать проще, чем купить. И потому нам потребуются большая армия и огромное ополчение.

— Потребуется, значит, сделаем! — уверенно бухнул Маугли.

— Нет, братец Лягушонок, не так это просто. И начинать нам нужно немедленно. А мы и так в войне с Карфагеном увязли.

— Не грусти, Руса Еркат! — особым голосом сказал Ашот. — Маугли прав, мы справимся. Не позволяй себе сомневаться в этом, потому что предки надеются на нас.

А я вдруг всей душой ощутил,насколькомне не хватает дедушки.

* * *

Тем же вечером я засел почитать труд под заковыристым названием «Двенадцать способов отделения главного от второстепенного и неважного»[1]. Число двенадцать, напомню, считалось божественным и совершенным, а сознание моих нынешних современников, и тем более — их предков, было не рациональным, а мистическим. Только недавно Ксенофонт, Платон и Аристотель начали выделять объективные законы экономики[2]. А вот среди обнаруженных табличек древнего царства Урарту поучения о том, как управлять хозяйством и даже экономикой крупных образований имелись, но они совершенно не отделялись от советов типа «принеси жертвы богам таким-то в благоприятный для этого период, попроси в молитве о помощи и…»

* * *

[1]На всякий случай уточняю: конкретно этот труд придуман автором, но вообще жители Междуречья в древности умели очень многое,

[2] Экономика (от др.-греч. οἶκος «дом, хозяйство» + νόμος «правило, закон»; т.е. дословно — «правила ведения домашнего хозяйства») — хозяйственная деятельность, а также совокупность общественных отношений, которые складываются в системе производства, распределения, обмена и потребления товаров и услуг. В результате этой деятельности непрерывно воспроизводятся блага, обеспечивающиежизнедеятельность людей.

* * *

То же, кстати, касалось и медицины, она вся была проникнута магическими приёмами и обращением к богам за помощью. Но, если уметь выделять суть, там было немало полезных советов и сведений.

Труд советовал сначала выписать все цели, которые я поставил перед собой, а потом — выделить главную из них. Я сначала хохотнул было, потому что ко всем этим «миссиям организации» относился весьма негативно ещё в прошлой жизни, а потом, призадумался. А действительно, что для меня самое важное? После получаса борьбы с собой и парочки порций коньячку под «николашку», всё же определился.

Важнее всего для меня, чтобы привнесённые нами знания и технологии не пропали. Именно нами, то есть и моими соратниками и учениками, а не только мной лично. Это для меня куда более значимо, чем благополучие моих потомков, рода Еркатов, друзей или учеников.

Да, я старался разбогатеть, обеспечить личную и государственную безопасность, но это всё — лишь средство для достижения этого.

Но как этого добиться? Библиотеки? Увы, я прекрасно знал, что великолепную Александрийскую библиотеку в реальной истории сожгли. Да и негорючие таблички — не выход. В нашей долине ими облицевали потолок, а отыскать получилось лишь благодаря случаю. Да и вавилонские знания исчезли на многие века, и к моменту, когда их снова обнаружили, они представляли интерес лишь для историков и археологов. Знания и технологии сохранятся только в том случае, когда они активно используются.

Хорошо, но обеспечит ли эту цель процветание Первого Порога, Хураздана, Вавилона, Александрии Египетской или Царства Армянского? Хочется верить, что да. Но практика показывает, что одинокий «светильник разума» легко могут задуть. Деградация правящей верхушки, климатические изменения или «наплыв» варварских народов много раз в истории губили центры, опережавшие остальной мир в развитии. Египет, Междуречье, Китай, Рим и Византия — примеров хватало. Я не историк, но даже моих знаний хватает, чтобы осознать: не исчезают лишь широко распространившиеся навыки. Так сказать, «ушедшие в народ».

Я довольно усмехнулся, внезапно осознав, что таких уже хватает. Та же упряжь для лошадей и верблюдов сильно изменила сельское хозяйство и логистику, причём её можно встретить не только от Карфагена до Китая и Кореи, такие же используют у кельтов, сарматов и савроматов, да и жители Чёрного континента потихоньку внедряют даже там, куда наши торговцы не добираются.

То же касается и стремян. Да и «норфолкская система» с её четырехпольем и синергией между выращиванием растений и скота — тоже начала потихоньку «утекать» к соседям.

От меня уже отделились и «ушли в свободное плавание» массовое производство качественного стекла, чёрного пороха и бумаги. Постепенно осваивают непрерывную выплавку чугуна с последующим переделом. Пусть конвертеры сейчас есть только у нас, но пудлинговку уже знают в Индии, Карфагене, Западной Иберии и Китае. Вряд ли эти знания угаснут повсюду.

Что ещё? Навигация, новинки кораблестроения и карты. Морская торговля — двигатель торговли и промышленности. Если успею, мы ещё и Америку откроем. А это — картошка, фасоль, кукуруза, помидоры, какао и натуральный каучук.

То есть, даже если мою химию забудут начисто, жить будут сытнее, питаться разнообразнее, а ещё будут иметь отличный изолирующий материал.

Превосходно, превосходно! Я даже начал мурлыкать и вдруг похолодел от неожиданной мысли. А ведь моя новая цель устроит только меня. Мои ближайшие сподвижники как раз категорически не хотят утери монополии. Да и не только они, любой управленец среднего звена, обычный рабочий и даже раб прекрасно понимают, что качество их жизни снижается с появлением нового конкурента.

Да и великий царь Александр уже дважды высказывал претензии, когда военные технологии «уплывали» к врагам или даже потенциальным противникам. Если я начну распространять их сознательно, меня не поймёт никто, ни власти, ни сподвижники.

Да уж, засада, ведь в одиночку поставленную цель мне не исполнить. Что же делать?

* * *

Говорят, нет худа без добра. За девять месяцев, истекших с момента смерти дедушки, я настолько уставал, что обычно засыпал, едва щека касалась подушки. И дрых без задних ног, пока под утро меня не будила одна из жён. Далеко не всегда за этим следовал интим, чаще тихие утренние часы использовались для того, чтобы подумать или просто пообщаться с семьёй за завтраком.

Но в этот раз я вскочил посреди ночи, и виной тому была нечистая совесть. Во сне я продолжал искать решение проблемы, и тут мне приснился дедушка, который распекал меня, как бестолкового мальчишку. Как я смею даже думать о том, чтобы действовать против интересов Рода и своих соратников⁈ Он прямо в глаза называл это подлостью и предательством.

Проснулся я от ощущения жгучего стыда. «Докатился ты, внучек! А эти люди, между тем, рассчитывают на тебя и жизни готовы отдать за Русу Ерката, сын Ломоносова! Как ты будешь им теперь глаза смотреть⁈» — слышался мне голос Тиграна-старшего.

Кажется, заснуть теперь не получится, так что я решил использовать время хоть с какой-то пользой. Затребовал кофе и что-нибудь пожевать, перекусил и решил подняться в Башню Звездочётов, недавно сооруженную в полутора стадиях от моего жилища. Посмотрю на астрономов за работой, заодно гляну и на звёзды, а между делом подумаю и над этической проблемой.

Кстати, об астрономах. Я-то раньше думал, что телескоп и подзорная труба — одно и то же. Оказалось, что не совсем. Конечно, звёзды можно и в подзорную трубу наблюдать, поначалу наши звездочёты были довольны и этим, но довольно быстро начали требовать прочной опоры, тонкой регулировки наведения, более узкого поля зрения… Список требований нарастал, поэтому два года назад пришлось выделить средства на строительство специальной башни для наблюдений.

Времена меняются, теперь моя охрана не отпустила меня без усиленного сопровождения даже ночью и на несколько минут ходьбы по тихому и безопасному Асуану.

Впрочем, в башню я поднимался в сопровождении одного лишь Панкрата. Ещё одного охранника он направил вперёд, убедиться, что наверху меня не поджидают убийцы. Я вздохнул, но протестовать не стал, потому что понимаю, что сейчас это не паранойя, а обеспечение безопасности. В общих

И тут меня осенило! Я даже остановился, и чуть было не бросился назад… Общие интересы — вот краеугольный камень, по которому я буду сверяться, не допуская конфликта интересов между главной целью и интересами нашего сообщества.

* * *

Возвратившись домой, я начал систематизировать пришедшие мысли. Ведь по сути, возникшее противоречие — кажущееся! Для решения главной задачи мне нужны ресурсы и безопасность, так что усиление «своих» — это один из способов её решения!

Так, записали, идём дальше. Время от времени перед нами возникают стратегические развилки. Например, можно сосредоточить все производства на Первом Пороге, а можно создавать филиалы по всему миру, развивая механику в Сиракузах, производство красок в Александрии Маргаритской, отличной стали — в Западной Иберии и Индии.

То же касается и науки. До сих пор я развивал только нашу Школу, но решения главной задачи полезнее создавать её филиалы в Вавилоне, Бактрии, Херсонесе и в Сиракузах. А возможно, что со временем и в Карфагене.

Так-так-так… Ещё что? Нужно специально заманивать сюда будущих преподавателей для филиалов. Ли приехал по своей инициативе и за свой счёт. Но если обучить ещё хотя бы пять-шесть «профессоров», то филиал Высокой Школы возникнет на Юге Китая почти сам по себе.

М-м-м… ощущение было такое, будто идея вот-вот родится, но я никак не мог её ухватить. Встал, несколько раз пробежался по комнате. Не помогло! Взял деревянный тренировочный меч, проделал комплекс упражнений. Вот! Есть!

В рамках главной задачи мне даже полезно, чтобы технологии и знания потихоньку «утекали». Но чаще всего это происходит с самыми простыми из них, так сказать, «уровня античности и Средневековья». Тот же сахар в этом году принёс немало денег, но через несколько лет, думаю, идею позаимствуют. Как уже слямзили чёрный порох, зажигательные смеси, косой парус и идею начинать строительство корабля с усиленного силового набора.

А вот корабельный руль и литьё пушек смогли перенять только самые развитые. Как и непрерывную выплавку чугуна в домнах кроме нас осилили только индусы и китайцы, причём самые «продвинутые». Зато намеренно сварить чугун в железоделательной печи смогут многие. Идею пудлинговки тоже понять не так уж и трудно. Предварительный подогрев воздуха? Не сразу и не все, разумеется, но справятся многие. Сложнее будет разжиться огнеупорными материалами. А если я стану торговать шамотовыми кирпичами и динасом? Хм… Прибыли от этого не так уж и много, но на главную задачу это работает, придётся заняться!

И разумеется, нужно уделить самое пристальное внимание строительству крупных кораблей. Всё же нынешний вариант моторной шхуны — тупиковое направление. Ресурс моих аккумуляторов не превышает тысячи циклов перезарядки, а обычно он ещё меньше. Поэтому раз в несколько лет аккумуляторы придётся заменять. Это дорого и неудобно. Освоим ли мы в ближайшее время пароходы? Не уверен!

Зато длинный корабль потребует третью мачту, а там, гладишь, и переход к многоярусному парусному вооружению. Сам я буду развивать парусники, использующие паровые машины лишь время от времени: в сражениях, во время штиля или для захода в порт. А там посмотрим! Если человечеству повезёт, то двигатели не исчезнут.

Сейчас же надо развивать торговлю и развивать новые маршруты: в обе Америки, вокруг Африки и в Европе. Сейчас пунийцы плавают только до Гвинейского залива и Альбиона. Почему не до Балтики? Да и европейские реки могут существенно раздвинуть рынок. До выхода в Атлантику Синдикату остаётся последний шаг, пора его сделать!

* * *

С прошлой главы статы статы не изменились

Глава 29

«Окно в Атлантику»

Древние финикийцы не только понимали толк в мореплавании, но и хорошо умели выбирать места для новых городов. Вот и Гадир[1] они построили очень удачно, на перекрестье торговых путей. Именно отсюда Ганнон отправлялся в свои путешествия к Гвинейскому заливу, а Гимилькон[2] — к далекому Альбиону за оловом. Сюда же привозили золото, серебро, медь и свинец, добываемые землях тартессийцев[3].

Это место удачно совмещало песчаные пляжи, к которым можно было пристать небольшому кораблю при спокойной погоде, и скалистые берега, на которых колонисты воздвигли город и крепость, неприступные для аборигенов. Также архипелаг прикрывал от океанского буйства просторную бухту, способную дать укрытие многим сотням кораблей.

За почти восемь веков существования многое изменилось: заросли или сузились протоки между островами архипелага, то начиналась, то прекращалась вражда с Тартессом и эллинами, а примерно четверть тысячелетия назад город перешёл под власть Карфагена. Не он один, конечно, примерно в то же время в загребущие лапы Нового Города упали Тартесс, Малака и Секси[4].

Не так давно оборону города и бухты усилили бронзовыми пушками. Дальнобойные и тяжелые перекрывали широкий пролив между городом и материком, а более короткие, но тоже отличающиеся крупным калибром, поставили прикрывать узкие протоки между островами.

— Этот город напоминает мне нильского крокодила! — мрачно произнёс Библиофил. — У него крепкая шкура и мощная пасть, полная острых зубов. Как бы нас ею не цапнули!

— На Великой реке есть люди, которые охотятся на крокодилов! — напомнил критянин Идоменей. Голос кормчего был спокоен. — И им для этого достаточно крепкого копья, ловкости и знания, куда именно надо бить. Сейчас в роли такого охотника выступит «волчья стая».

* * *

[1]Гадир (он же Гадер, эллины называли его Гадира или Гадейра, римляне позже назвали Гадесом, а испанцы — Кадисом или Кадексом) — основан финикийцами в XIII веке до н.э. В VI веке до н.э. перешёл под власть Карфагена.

[2] Гимилькон — знаменитый карфагенский мореплаватель VI или V века до н.э., предпринимавший дальние и продолжительные путешествия вдоль берегов Африки, Испании и Галлии, открыл путь к Альбиону.

[3] Тартесс — древний город, существовавший в южной Испании в I тысячелетии до н.э. Основан примерно в 1100 году до н.э. тартессийцами (по одной версии, это были этруски из Малой Азии, по другой — местные племена турдетаны и турдулы) в тесном взаимодействии с финикийскими колонистами из города Гадир (Гадес). Впоследствии уничтожен, точное местоположение неизвестно.

[4] Малака и Секси — города. основанные финикийцами. Малака — сегодняшняя Малага. Секси — Альмуньекар. Тартесс был разрушен и точное его местонахождение неизвестно.

* * *

— Спустить паруса! Все на вёсла! — проорал Савлак Мгели. — Веселей, парни! Всё, как в старые добрые

В чём-то он был прав, в его флотилии не быломоторных шхуни «толстушек», только миопароны и биремы. Немного рискованно для выхода в океан, но барометры помогли предсказать наступление не такой уж и частой во второй половине зимы хорошей погоды.

Громада острова прикрыла их от сильной волны и ветра, и его корабли дружно неслись к ровному песчаному пляжу, который во времени, из которого в Русу Ерката переселился Сергей Поликарпов, называли Playa de la Cortadura.

Место для высадки выбирали тщательно. Во-первых, сюда не могли добить ни те пушки, что защищали город, ни другие, прикрывающие ближайший узкий проход в бухту между островами архипелага. Во-вторых, в этом месте остров сужался, и от одного берега до другого было не больше одной стадии. В-третьих, здесь располагался самый длинный песчаный пляж острова, так что корабли Мгели могли пристать к берегу, не мешая друг другу. И наконец, в-четвёртых, в этой части остров был почти плоским, так что пушки «толстушек» Библиофила смогли прикрыть высадку «волчьей стаи» от береговой охраны.

— Шевелись, бледная немочь! — заорал Боцман, стоило кораблю пристать к берегу. — Быстрей! Выгружаемся и бегом!

Подгоняли подчинённых и другие командиры среднего звена. Первые команды с гранатомётами и револьверными ружьями спешила создать пока ещё тонкий охранный периметр. Никто не должен был им помешать, ни гарнизон города, ни команды кораблей Карфагена, укрывшихся в бухте Гадира.

Следом за ними, проклиная всё на свете, спешили укрепить создаваемый периметр команды с лёгкими миномётами калибра «одна восьмая».

Получив сигнал, что они не только заняли позиции, но и обеспечены боеприпасами, Волк мысленно утёр пот со лба. Всё, теперь с налёту сбросить их в море не получится. А времени на серьёзную подготовку он защищающимся не даст.

Мгели убедился, что его люди завершают выгрузку полевых пушек и выдал свою знаменитую ухмылку. Всё, о контратаках горожан до ночи можно не беспокоиться, а день предстоит дли-и-инный, успеют они много!

— У-ах-х! У-ах-а! — заухали тяжелые миномёты. И через некоторое время издалека донеслись звуки разрывов: — Бум-м! Бум-м!

Отлично! Калибр «одна пятая», они же 100-мм, если пользоваться системой, предложенной Русой Еркатом, — мощная штука! Скорострельные и дальнобойные, они накрыли батареи на обоих берегах протоки. Здешние пушкари просто не успели переоборудовать свои позиции и прикрыть их от мин, падающих сверху по крутым траекториям. Волк дождался, пока миномёты многократно перепашут позиции карфагенян и скомандовал:

— Передать Библиофилу: «Путь открыт!»

* * *

Разумеется, Гадир прикрывали не только пушки, но и боевые корабли, сейчас в его бухте находились три «толстушки» и четыре биремы, вооруженные пушками. Имелись пушки и на торговых гаулах, хотя по боевым качествам они не шли ни в какое сравнение с «толстушками».

Однако в зимнее время команды отдыхали на берегу, а корабли находились в безопасном северо-западном углу бухты, удалённом от места десанта воинов Синдиката на сорок стадий, что оказалось весьма важным. Пока весть о десанте дошла до гарнизонного начальства, пока подали сигнал тревоги, пока он дошел до флотских командиров, а те собрали команды на борту… Было уже поздно!

Немало натренированные в прохождении Канала фараонов,моторныебармбунары Библиофила проскользнули через протоку между островами, после чего исход боя был предрешён.

* * *

— А где почтенный Гасдрубал? Почему нас только шестеро?

— Он пострадал при тушении пожара! — коротко пояснил Председатель городского Совета. — Сами знаете, основная торговля дровами в городе через него шла…

Деревья на островах архипелага росли плохо, а холодное дыхание Атлантики регулярно принуждало жителей Гадира растапливать печи и жаровни, дров горожане потребляли немало, вот и приходилось им то и дело закупать топливо у почтенного Гасдрубала. Цены на дрова кусались, поэтому даже другие члены Совета поначалу злорадно усмехались, видя, что странные пушки Синдиката первым делом подожгли дровяной склад. Потом, правда, спохватились и бросились помогать тушить пожар. Дрова нужны всем, а после того, как враги захватили порт и блокировали город и с суши, и с моря, нового подвоза ожидать не приходится.

Впрочем, одними дровами нападающие не ограничились, затем зажигательные снаряды ударили по хранилищам зерна, растительного масла и гороха.

— По нашим оценкам, уцелевших запасов еды и топлива в городе хватит на месяц, максимум — на полтора, — продолжил Председатель. — Почтовых голубей с сообщением о нападении отправили ещё вчера, но помощи нам ждать неоткуда. Синдикат с каждым днём становится всё сильнее, скоро они полностью возьмут море под свой контроль.

Трое из членов Совета опасливо вжали головы в плечи, услышав такое заявление, но спорить не рискнули.

— Плохо то, что напоследок враги сожгли казармы гарнизона, — негромко заметил самый старый из присутствующих, голова которого уже покрылась сединой. — Теперь воинов расселят по домам состоятельных горожан, так что запасы утаить не удастся.

— Что в этом плохого? — удивился единственный полу-эллин в Совете, его так и звали — Полугрек.

— Для начала они обожрут хозяев, — пояснили ему. — А потом, когда с едой станет совсем худо — отберут запасы «на нужды обороны».

На этот раз дружно погрустнели все присутствующие.

— Вообще-то почти две трети воинов гарнизона — местные, да и среди оставшихся многие успели породниться с горожанами, — вкрадчиво заметил седой. — Да и жалование воинам платят из казны города. Если об этом напомнить…

— Не поможет! — отрезал Председатель. — Всех старших командиров назначили из Карфагена. Эти так просто не сдадутся!

— И зря! — заметил седой. — Вы интересовались, что захватчики сделали с кораблями и товарами на складах? Нет? А напрасно, я вот отправил голубя в порт и получил любопытный ответ. Всех, кто сопротивлялся, они утопили или взяли на абордаж. А остальное поделили на три части. Корабли и товары купцов Нового Города они реквизировали, а вот двух торговцев из Тавромения и пальцем не тронули! Ни их самих, ни корабли с товарами. Заявили, что те теперь — часть Синдиката, а значит — свои, и грабить их не положено!

— И что? — снова не понял Полугрек.

— А то, чтонашикорабли и товары они не тронули и отложили отдельно, показывая тем самым, что ещё не знают, враги им купцы Гадира или союзники.

— Хороши союзники! — проворчал тот. — Жгут и грабят.

— Погоди! — оборвал его Председатель. И обратился к седому: — Так ты говоришь, что купцов Тавромения они

— А главное! — тут же встрял седой. — Мы не только сохраним свои корабли и товары, но и сможем снова торговать, проходя через Геракловы Столпы.

Этот довод заставил призадуматься остальных членов Совета.

— Но как их арестовать-то? — поинтересовался один из членов Совета. — Они сидят в крепости, в окружении воинов.

— Казармы сгорели! — напомнил седой. — Так что даже командиры уходят ночевать в город. А улицы города патрулируютнашиополченцы…

* * *

Первый день двенадцатого месяца[5] я встретил на верфях Нового Хураздана, внимательно рассматривая нашего «первенца». Рождался он в таких муках, что даже вспоминать больно. Для начала пришлось строить саму новую площадку, под строительство корабля. Здесь её называли η γλίστρα, то есть «скользячка». Другая длина киля, больше вес отдельных «деталей», из которых собирали новый корабль, активное потребление ацетиленовой сварки — всё это привело к тому, что наш «новичок» на старой площадке построить было нереально.

* * *

[5] Напоминаю, в календаре, принятом на Первом Пороге, насчитывается 12 месяцев по 30 дней, остаток идёт в «междугодье», т.е. по современному летоисчислению это 14 февраля 316 года до н.э.

* * *

Хорошо, доходы от продажи сахара оказались существенно выше запланированных изначально, иначе строительство пришлось бы отложить минимум на год. Но это было только начало.

Вспомнив о том, что последовало дальше, я болезненно скривился. Тот самый «больший вес деталей» аукнулся, когда Корабелы наконец-то получили первый вариант цельносварного киля. Ажурные конструкции Эйфелевой бани, Шуховской радиовышки и Останкинской телебашни заставили меня поверить, что и киль получится прочным.

Полтора месяца все сварщики, которых я смог выделить, трудились здесь, не покладая рук. И сразу же выяснилось, что на ветру, напоенном солёными брызгами Эритрейского моря, железо ржавеет с невероятной скоростью. Удивительно даже! Я прекрасно помнил, как объяснял и даже демонстрировал своим ученикам, что сочетание «соль + вода + кислород» ускоряет этот процесс в сотню раз, но это знание жило как-то отдельно, академично, что ли…

Пришлось напрягать память и срочно придумывать что-нибудь, чтобы наша конструкция не развалилась от ржавчины ещё на стапеле. Ну, как «придумывать»? Повторил распоряжения Гюстава Эйфеля о тщательной покраске. Для пущей заметности пятен ржавчины мы выбрали белый цвет. Корабелы настаивали на свинцовом сурике, дескать, традиция такая, пришлось пообещать, что «как достроим — перекрасим!»

Я надеялся, что эффективность белой окраски себя покажет, и её удастся сохранить, но… Едва Корабелы приступили к монтажу шпангоутов, ажурная решётчатая конструкция, которая по моему замыслу должна была служить килем, буквально смялась под их весом.

Конфуз вышел страшнейший! Сделать цельный киль из стали? Да мы просто не потянем, нынешние технологии не позволяют ни отлить, ни выковать, ни прокатать детали такого размера и веса.

Однако у меня было одно преимущество: я совершенно точнознал, что можно строить и куда более крупные парусники, чем я добивался.

В результате споров сошлись на том, что Корабелы попробуют сами. Что сказать? Результат впечатлял! Кораблик у них особой красотой не отличался, но выглядел, хоть и угловатым, но прочным. Дуба, стали и меди в него вбухали столько, что по стоимости материалов он обгонял любую лавраку втрое, хотя по водоизмещению превосходил лишь в полтора раза.

Я попытался разобраться, почему так произошло? Ответ был одновременно очень простым и запредельно сложным. Прочность корабля обеспечивается не только килем, но и своеобразной решёткой из его «рёбер»: шпангоутов и бимсов. Помимо этого судостроители использовали диагональные скобы и натянутые внутри корпуса канаты. Причём математического аппарата, позволяющего рассчитать, достаточна ли их прочность, не существовало в природе. Поэтому кораблестроители опирались на приблизительные прикидки, имеющийся опыт и избыточный запас прочности.

— Интересно, как он будет плавать? — пробормотал я под нос.

— Завтра спустят на воду и увидим! — бодро ответил Арам Колобок, обладавший, как оказалось, прекрасным слухом.

— Да что мы сможем увидеть? — скептически ответил я в полный голос. — Мотора нет, парусов нет…

— Зато увидим, как он ведёт себя на волне! — ответил один из кораблестроителей. Похоже, тут многие обладают хорошим слухом.

— Господин Наместник! Господин Наместник! Срочные новости! — гонец начал выкрикивать их издалека. — Гадир — наш!!! Городской Совет арестовал командование гарнизоном и объявил о переходе на сторону Синдиката!

* * *

Разумеется, новость вызвала бурную радость, совершенно естественным образом перетекшую в стихийное пиршество, затянувшееся далеко за полночь. Учитывая количество выпитых спиртных напитков, следующее утро вышло отвратительно хмурым. Погода тоже соответствовала настроению — небо хмурилось, море пенилось волнами, а с моря дул порывистый ветер, так и норовивший забраться под одежду. По моей коже то и дело пробегали мурашки.

Тем не менее, спуск корабля на воду — дело серьёзное, особенно — принципиально нового, большого и дорогого, тут никак нельзя без коллективной молитвы, взывания к духам предков с просьбами не оставить и жертвы.

Давно уже и именно с моей подачи обычного жертвенного ягнёнка дополнили бутылкой вина, разбиваемого о борт корабля высоким гостем в момент спуска на воду. Правда, сегодня этой «особо важной персоной» предстояло быть мне самому, вот и торчал я возле корабельного борта с бутылкой кагора наготове, открытый ветру и нескромным взглядам, но зато мало что понимающий.

Послышались звуки глухих ударов, и громада корабля медленно заскользила по деревянным направляющим, густо смазанным смесью бараньего и свиного жира. Я зачарованно смотрел, как в одном месте из узкой щели между корабельным бортом и направляющими заструился дымок, потом спохватился, размахнулся, что было сил, и ахнул бутылку о борт. В будущем мне доводилось слышать, что, если бутылка не разобьётся с первой попытки или осколки поранят «крестного», это предвещает «новорождённому» трудную судьбу. Тут всё было в порядке, тёмно-красная жидкость оросила борт, я ловко отскочил подальше и остался невредим, но изнутри кольнуло недоброе предчувствие.

Громада корабля разогналась и без особого изящества «нырнула», подняв волны. Несколько мгновений спустя нос вынырнул и корабль закачался на волнах, всё ещё удаляясь от нас, но постепенно снижая скорость.

«Интересная картина интерференции волн!» — подумал я. — «Морские волны налагаются на поднятые кораблем при спуске и отраженную волну от соседней дамбы. Можно будет написать об этом, подкинув идею интерференции и в другие

Тут «интерференционная картина» решила побаловать зрителей редким зрелищем. Волны сложились в одну, особо выделявшуюся высотой среди своих товарок, она приподняла нос нашего первенца среди длинномеров, затем скользнула под середину корпуса, нос и корма на бесконечно долгое мгновение обнажились, мне послышался звонкий щелчок лопнувшего каната, а затем с громким треском корабль переломился и быстро затонул.

«Интересно, получится ли убедить соратников сделать ещё одну попытку?» — мелькнула непрошеная мысль.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 30

«Великое Кольцо»

— Я точно слышал — сначала канат лопнул! — надрывался Арам Колобок — Я ещё разберусь, кто нам это гнильё подсунул!

— Да не в том дело! — не соглашался с ним Никострат сын Менелая, главный из кораблестроителей Нового Хураздана. — Просто не стоило сразу с большого веса начинать. Поспешили мы! Надо было нам для начала двадцатью тысячами талантов водоизмещения ограничиться.

«Кстати, мысль интересная!» — подумал я. — «Как там китайцы говорят в таких случаях? Шаг за шагом можно достичь великой цели? Если построить кораблик водоизмещением как большая гаула или лаврака, но длиннее, он быстрее должен быть, что уже полезно! Да и третью мачту можно поставить…»

— Ты, Руса, главное, не отчаивайся! — это снова Колобок. — Новой «скользячке» простаивать не след!

Надо же! Получается, этоне я их, а они меняуговаривают не бросать начатое дело. И понятна причина такого поведения. Точнее, одна из причин. Если подумать, то Новому Хураздану от моего начинания не только хлопоты, но и выгода немалая была. Редких мастеров здесь собрали, через купцов кучу материалов закупаем…

— Что предки скажут, если прекратим? — а это Никострат. — «Это тот сын Менелая, у которого корабли пополам ломаются⁈» Нет, не бывать такому позору! Нам ещё все корабелы завидовать будут!

А вот и второй резон, который заставит их продолжать. Гордость и тревога за репутацию.

— Ты не думай, Руса, материалов теперь меньше потребуется! — а это уже главный снабженец строительства. — Корабль неглубоко затонул, мы обломки-то вытащим, наверняка что-то получится повторно использовать!

А вот и третья причина, ревизии они побаиваются. На строительстве воруют с древнейших времён, но в случае неудачи ищут крайнего. Может, и правда, этот деятель канат сомнительного качества закупил?

Хор голосов продолжал гудеть, но основные мысли были всё те же: «Не отчаивайся, Руса! Не опуская руки! Не бросай это дело!»

Ха! Можно подумать, я могу себе это позволить! Этот эксперимент не ради тщеславия затеяли, и не из любопытства, а чтобы перевозить по морю больше товаров. Быстрее и дешевле. Кстати, этот аргумент надо будет Микаэлю и жёнам повторить. Не можем мы отступать, никак не можем! Но всё равно, такая поддержка от новохуразданцев приятна, не ожидал я. Ведь обычно крайнего начинают искать, а я — самый очевидный кандидат.

«А ты представь, что они тебя обвинили бы!» — вдруг высказался ехидный внутренний голос. — «Только ты не невесть кто, ты для одних -главный начальник, а для других — крупный заказчик. И какой им смысл с тобой ссориться?»

«Ну да, тоже причина не из последних!» — согласился я с этой мыслью. — «Жаль только, что я не могу им подсказать, как сделать корабль прочнее!»

* * *

Решение пришло неожиданно, во сне. Я вдруг ясно увидел сцену из романа Жюль Верна «Двадцать тысяч лье под водой», где Капитана Немо объяснял профессору Аронаксу устройство своего корабля:

— «Наутилус» имеет два корпуса, один наружный, другой внутренний; они соединены между собой железными балками, имеющими двутавровое сечение, которые придают судну чрезвычайную прочность. В самом деле, благодаря такой конструкции судно противостоит любому давлению, подобно монолиту. Крепостью своего корпуса «Наутилус» обязан отнюдь не заклепкам обшивки: монолитность его конструкции достигнута путем сварки и обеспечена однородностью материалов, что позволяет ему вступать в единоборство с самыми бурными морями.

Проснувшись, я так и не смог вспомнить объяснение дословно, но словосочетание «двутавровые балки» сохранилось. К счастью, я помнил не только название, но и их форму. Ещё в детстве заинтересовался и расспросил отца о том, что это такое.

Теперь, правда, жалел, что не сделал это подробнее. Как их получают? Отливкой? Проковкой? Прокатом? Впрочем, катать здесь столь сложную форму мы не осилим, наш потолок — толстые полосы, а потом их придётся сваривать. И тщательно контролировать качество сварных швов. Не знаю, хватит ли этого, но я был настроен на эксперименты.

Этот мир получит большие и быстрые парусники, никуда не денется!

* * *

Восстание в Сиракузах началось будто бы само по себе. Вот только вчера Александр Астролог рассуждал сам с собой за кувшином неразбавленного о том, что в их городе не осталось смелых сердец, способных повторить то, что сделали жители Тавромения и Гадира, смело перешедшие на сторону Синдиката, и на тебе — с утра от дамбы, соединявшей Ортигию с остальной частью города, послышалась частая пальба, а чуть позже слухи донесли, что горожане блокировали дамбу и позвали на помощь войска Синдиката.

— Ничего у них не выйдет! — с глубокой уверенностью закоренелого штатского говорил он своему вечному оппоненту Фрасимеду Оружейнику. — У гарнизона пушки имеются! Военные эту их баррикаду в считанные минуты разметут!

Фрасимед, за последние полтора месяца продавший горожанам больше пистолетов, дробовиков и штуцеров, чем за предыдущие два года, только загадочно усмехался. Хвастаться этим он благоразумно не спешил, ведь мало ли чем дело закончится, но прекрасно понимал, что кто-то выделил на сегодняшний мятеж большие деньги.

А люди, у которых есть такие средства, обычно продумывают разные мелочи. Могли, к примеру, офицеров гарнизона подкупить. Не зря по городу ходят слухи, что заместители у нового стратега настолько продажны, что могут продать нож собственному убийце.

Эх, жаль он не знал, что всё случится именно сегодня! Переждал бы где-нибудь в сторонке.

— Что это? — побледнев, спросил его Александр. — Что за грохот?

— Гранаты взрываются! — усмехнулся Оружейник. — Пушек у повстанцев нет, но гранаты — тоже неплохая штука! Особенно, если не кидать их руками, а пускать из баллисты.

— Всё равно, не понимаю, на что они рассчитывают? — пробормотал Астролог. — Гарнизон у нас в городе стоит большой и сильный. Перебьют же всех!

— Если успеют! — ухмыльнулся толстяк. — Думается мне, корабли Синдиката сюда ещё затемно вышли и вот-вот подойдут. А высадить подкрепление

* * *

Гарнизон Ортигия сдался через неделю после начала восстания, даже без особого сопротивления. Партия была разыграна, как по нотам. Сначала восставших поддержал десант войск Синдиката, потом были направлены послы к вождям сикулов. Им пообещали не забыть то, как легко они поддержали Карфаген и ловили граждан Сиракуз, пытавшихся скрыться из города, раздали подарки, напомнили о том, как выгодно им будет выращивать апельсины и вишню…

А потом показали «кнут»: дали пообщаться с соплеменниками из-под Тавромения. Тамошние аборигены отчего-то решили, что переход на сторону Синдиката — чистая формальность, и начали нападать на взбунтовавшихся горожан. Тогда высадившиеся в порту отряды Патруля быстро показали им всю глубину их заблуждений.

Как вскоре выяснилось, это был весьма разумный ход, потому что командование гарнизона активно рассылало письма с голубиной почтой, пытаясь склонить окрестных вождей к партизанским действиям против восставших. Когда же новому стратегу стало ясно, что затея провалилась, он согласился сдать Ортигию, если ему и его воинам разрешат покинуть город.

После этого процесс перехода городов на сторону Синдиката пошёл лавинообразно, и ясно было, что уже к лету Карфаген будет контролировать только земли и порты, расположенные на африканском континенте.

* * *

Празднование окончания года и начала нового в этот раз у нас начиналось натужно: одни искренне грустили по старому Тиграну, год назад покинувшему нас, другие так же искренне сочувствовали мне, ведь все знали, как сильно я любил дедушку. Были и такие. Кто боялись вызвать моё неудовольствие, предаваясь беззаботному веселью.

— Нет, дорогие мои, это никуда не годится! — рупор разнёс мои слова далеко. — Поверьте, если бы слезами можно было дедушку вернуть, я плакал бы весь год, не переставая. Еще и лучших плакальщиц мира нанял бы! Но, увы, это невозможно. А сам Тигран Еркат хотел, чтобы мы жили весело и ярко! Поэтому сегодня будет такой салют, какого ещё никогда не бывало! И каждый вечер — пир, будем вспоминать, чего удалось добиться за год, и планировать, что сделаем в году наступающем!

* * *

— Ох и намучился я с этими двутавровыми балками, словами не передать! — у меня даже слеза прорезалась. Нет, я не играл. Пир, так пир, вот и выпил… Немного. Но с устатку развезло, вот и потянуло поделиться достижениями, благо вокруг ученики и преподаватели Высокой Школы Механики. — Если тонкие полосы сваривать, толку не будет. А толстые поди ещё качественно свари! Мы десятки способов перепробовали, но гарантии качества всё равно нет. Вроде бы, всё по регламенту делаем, но даже у лучшего сварщика две-три балки из десятка с браком выходили. А у среднего — так и четыре-пять.

— Много! — простодушно поразился какой-то из учеников.

— Много! Но мы в конце концов научились качественные отделять.

— Как?

— Подвергаем нескольким нагрузкам в разных направлениях. Если балка выдерживает — качественная. А если ломается, сами понимаете…

Слушатели заржали, хотя я, вроде, ничего смешного не сказал. «Совсем разучилась пить молодёжь, а вед эти ещё из лучших!» — мысленно солидаризовался я с Атосом. Сам я себя ощущал уже солидным мужчиной, как-никак недавно исполнилось «последний раз двадцать». Хотя… Если с тем же Савлаком Мгели сравнивать, я всё ещё пацан, у того-то возраст к полтиннику подбирается.

— Значит, скоро новый пуск на воду?

— Не так уж и скоро, во время Периода Половодья[1], точнее пока трудно сказать. Решили назвать «Птица Бенну», ведь корабль возрождается, даже многие материалы повторно используем.

* * *

[1] Период половодья, называемый Ахет, длился примерно с середины июля до середины ноября.

* * *

Птица Бенну — аналог феникса в мифологии нынешних египтян, душа бога Ра, возрождается ежегодно. Египтян у нас много, да и остальные хоть немного, но в курсе основ верований соседей, так что символика названия понятна всем.

А я слегка мандражирую. Да, новый корабль будет легче и прочнее, и мы увеличили число и толщину канатов в силовом наборе, но… Нервничаю, что уж скрывать.

Хотя Никострат задумал создать чудо. Он ставит третью мачту, делает обводы более плавными, так что кораблик, скорее всего, под парусом не уступит в скорости биремам. А вёсел мы для него не планируем, поставим пару паровиков и винты. Правда, какие именно будем решать уже после спуска на воду. Да и пушек на него, если что, можно поставить больше, чем на нашу обычную шхуну.

— А стали-то хватит? — спросил Филон. — Я имею в виду не на один корабль, а вообще? Ведь на одном ты не остановишься!

— Не остановлюсь! — с широкой улыбкой согласился я. — Да и другие захотят такие же строить. Так что да, стали потребуется много. И карбида для сварки. Но об этом завтра поговорим. Есть у меня ещё хорошие новости, покажу кое-что.

* * *

— Кто знает, что это такое? — весело спросил я, подкидывая на ладони чёрную глыбу размером с голову младенца.

— Знаменитый «чёрный камень Еркатов» — предположил кто-то из мальчишек. Волновался, видать, потому что голос под конец «дал петуха».

— Интересное предположение! — продолжил я ещё веселее. — Но магнетит, который иногда всё ещё называют «чёрным камнем Еркатов», при таких размерах весил бы вдвое больше, и я не смог бы так бодро им поигрывать. Но ты — молодец, угадал, эта чёрная глыба нужна для выплавки чугуна.

— Древесный уголь? — несмело предположила какая-то девица. Я присмотрелся к ней и удивился. Судя по одежде, она из рода савроматов, там девицы куда более бойкие, в городах вообще матриархат царит, они привыкли быть главнее мужчин. Похоже, я недооцениваю патриархальность общества на Первом Пороге.

— Тогда он был бы вдвое легче! — широко улыбнулся я. — Но ты близка к истине, милая. Это уголь, но — каменный, его добывают из земли на южном берегу Понта Эвсинксого.

— Это там полис Гефестиду Понтийскую решено заложить? — уточнил Поликрат. Ну ещё бы, кому и знать про полис с таким названием, как не главному гефестиду?

— Именно там! — подтвердил я. — В двух сотнях стадий от Гераклеи Понтийской. День ходьбы, так что тесно не будет. И да, им очень будут нужны ваши машины.

Насколько я помнил, в реальной истории поначалу паровики себя показали именно на шахтах. Они уступали по экономичности водяному колесу, поэтому фабрики строили

Зато крутить подъёмники в шахтах, дробить породу, откачивать воду и приводить в движение вентиляционные системы оказалось самое то. Они были мощнее и дешевле лошадей и осликов, не говоря уж про людей. Я и решил тут пойти тем же путём.

— Побойся богов, Руса! Откуда мы тебе людей на всё возьмём? Тут преподавать надо? Надо! Задумки Филона, все эти новые модели эолипилов и газовые двигатели кто от идеи до металла доводит? Опять же мы, гефестиды! Теперь ещё на добычу угля машины потребуются, а они без людей не работают, между прочим. И не забывай, что ты на Судд требовал тоже машины и людей. Где я тебе их возьму⁈

Судд, это Великое Болото Белого Нила, стал для нас крупным поставщиком топлива, сырья и удобрений[2], причём не только калийных, в древесной золе хватало и фосфора, наловчились и его извлекать.

* * *

[2] Подробнее см. роман «Руса. Расширяя пределы».

* * *

Но скоро всего этого потребуется во много раз больше, а с людьми у нас по-прежнему напряжённо. Уж мы и заманиваем, и учим, и даже покупаем… А всё равно, вечно не хватает. Вот и решил я выкручиваться за счёт механизации. На словах и схемах всё выглядит просто и эффективно: высушенные водоросли и отходы производства спирта прессуются в топливные брикеты, те сгорают в топках котлов и вырабатывают пар. Машины, используя пар, приводят в движение насосы, измельчители, вентиляторы, электрогенераторы и прочие нужные механизмы, а отработанный пар используется, чтобы высушивать водоросли и прочие отходы, тем самым замыкая цикл.

Вот только, поварившись в этом мире уже полтора десятка лет, я прекрасно понимал, что на практике просто не будет. Конструкции машин и механизмов ещё «сырые», их дорабатывать и дорабатывать. Так что жизнь механиков что в окрестностях Судда, что на угольной шахте будет ничуть не похожа не то, что на райскую, но даже и на достаточно комфортное существование, которое мы выстроили здесь, на Первом Пороге.

— Ты спрашиваешь, где возьмёшь людей? У меня⁈ Это ты побойся богов Поликрат Гефестид! Да у тебя и десятой части моих проблем с людьми нет. Так что делай, как я. Учи! А сначала — привлекай. Обещай достаток, интересные задачи, выкупай из рабства, если надо. Да хоть рожай, мне без разницы! Находи их и учи!

— А почему я⁈ — выкрикнул он с обидой.

— Я и не имею в виду, чтобы ты один это делал. Гефестидов много, у каждого имеются свои таланты, вот и организуй их. Что, опять хочешь спросить, почему ты? Так не я тебя среди них главным назначил, вы сами так решили, что ты от общего имени говоришь. Вот, раз ты главный, то и отвечаешь за всех. Понятно?

Он кивнул, хоть и слегка ссутулился при этом. Ну и хорошо, не всё ж мне самому воз тянуть. Тем более, что я неплохо учу химиков, кое-как могу выучить физиков и математиков, даже геологов, как оказалось. Но механиков мне лучше не давать, фигня какая-то получится. Даже хуже, чем с кораблестроителями и металлургами. Тем я хоть что-то мог подсказать.

И главное: с проектов по механизации Судда и угольного месторождения Гефестиды Понтийской и начнётся то медленное «распространение знаний и технологий», которое я задумал.

— Оказалось, что каменный уголь там есть в разных местах, — вернулся я к исходной теме. — Наши люди уже пять разных выходов на поверхность нашли. И, что характерно, свойства угля достаточно заметно отличаются. Зольность, влажность, теплотворная способность, содержание летучих соединений — всё отличается[3]. В одном из мест уголь настолько хорош, что из него можно получать кокс.

— Как из торфа? — тут же спросил Квартерон.

— Намного лучше! — широко улыбнулся я. — Он слегка уступает древесному углю, но зато его куда проще получать.

— И коксовая смола получается? — спросил Пигмалион. Я сначала не понял, к чему это он, ведь он сам помогал мне отрабатывать технологию коксования и изучал состав коксовой смолы. Потом сообразил, что это такой «пас», чтобы я мог развивать выступление и ответил: — разумеется! Состав, правда, сильно отличается, но компоненты все те же — бензол, толуол, фенолы и прочее. Придётся туда и химиков прислать, не только механиков и металлургов.

Слушатели загомонили. Всё же у нас много молодёжи, им идея «поехать и осваивать новое» кажется соблазнительной. Тем лучше, значит, с кадрами для нового химического и металлургического центра проблем не возникнет. А у меня ещё столько интересных идей!

* * *

[3] Так и есть на самом деле, зольность колеблется от 2% до 26%, довольно заметно «гуляет» и калорийность.

* * *

— Чего ты хотел от меня, Волк? — устало поинтересовался Тит.

Голубиная почта работала, так что договориться о встрече оказалось намного легче, чем подобрать для неё место, ведь Мгели арестовали бы в любом из городов, сохранивших верность Карфагену, а Тит не рискнул бы сейчас приплыть в порты, подвластные Синдикату.

К их счастью, вождя одного народа обуяли амбиции, и он объявил о том. что город Ликсус[4] отныне не подчиняется Карфагену, однако присоединяться к Синдикату он тоже не спешил.

* * *

[4]Ликсус (с финикийского — «Вечный») — древний город на атлантическом побережье современного Марокко, расположен на правом берегу реки Лукос, в 4 км к северо-востоку от находящегося в её устье марокканского порта Лараш. Один из наиболее древних городов Магриба, основан не позднее VIII до н.э. В реальной истории о царях Мавритании впервые упоминают в конце II века до н.э. Но в АИ Цикла попытка объявить о «царстве» могла случиться раньше, безвластие создало удобный случай.

* * *

До того, как Тит повторил путешествие Ганнона и воссоздал цепочку городов, протянувшуюся до самого Гвинейского залива, Ликсус был самым крайним из городов Карфагена, в которых продолжала теплиться жизнь. И понятно почему — протекавшая рядом река питала поля, урожай которых и поддерживал жизнь в городе.

Точнее, урожай, торговля и рыба, выловленная в море и на реке. Вот в устье реки они и встретились.

— Партнёрства, Тит. Ты вот не знаешь, наверное, а Еркаты цепочку портов по восточному берегу Африки тянули. Дошли до южной оконечности, и уже по берегу Атлантики идут. Такими темпами они скоро и до Гвинейского Залива доберутся.

— А дальше — наши города! — понял грек. — И ты хочешь договориться, чтобы ваши корабли пользоваться их портами.

— Нет! — покачал головой Мгели. — Незачем договариваться. Синдикат и так твои города вот-вот подберёт. Совместный флот Синдиката и Неарха уже сейчас сильнее, чем флот Карфагена. Торговлю Новому городу они уже прижали, отобрали поля Сицилии, жгут и захватывают поля в Африке.

Он посмотрел старому приятелю в глаза.

— Карфаген слабеет. Не знаю, сколько месяцев на это потребуется, но скоро он и у своих берегов не сможет ничего противопоставить Неарху. И вот тогда войска Македонского высадятся на берег Африки. А его пехоте никто в мире противостоять не смог, что уж говорить про армию Карфагена.

— Ты это к чему? — напрягся Тит.

— Это не обмен равных, ваши порты Еркаты и так получат, ещё до конца года. Так что мне нужен не договор, мне нужен ты сам, старик!

— В смысле? — аж поперхнулся тот.

— Помнишь Вардана Рыжего[5]? Он и его ребята послужили роду Еркатов, а потом осели на берегу. Теперь о том же подумываю и я со своими. Но нам мало получить гражданство богатого полиса.

— А что тебе нужно?

— Я хочу сам основать этот полис. Причём в месте, до которого не дотянутся загребущие руки разных царей.

— И где ты такое найдёшь? — скептически спросил Синопский. — На краю света? Так там и жить будет несладко.

— Я уже нашёл! — хмыкнул Савлак. — Юг Африки — удивительное место. Там уже не очень жарко, растут пшеница и другие злаки. Правда, зима там наступает тогда, когда на нашей родине вовсю жарит солнышко, а лето — когда у нас — зима. Но этим нас не удивишь, такое я и на Южном материке видывал. Хватает людей, с которыми можно торговать. У них можно брать и рабов. А ещё, как руса говорит, есть золото, алмазы, уголь и железная руда.

— Да, в таком местечке можно неплохо устроиться… — задумчиво протянул торговец. — Но я так и не понял, зачем тебе я?

— Чтобы устроиться совсем хорошо, мне нужно, чтобы туда приплывали торговцы. Обслуживая корабли, идущие с запада и востока, и торгуя с ними мы точно не одичаем. Ты нашёл слова, чтобы убедить торговцев идти до Экватора. И нашёл товары, интересные им. Сделай то же самое, чтобы замкнуть торговые маршруты в кольцо вокруг Африки. А остальное я возьму на себя!

— Значит, золото и алмазы, говоришь?

— Не только. Руса говорит, что там ещё деревья, дающие резину, можно посадить, хорошо будут расти.

— Руса ещё ни разу не обманывал… — Задумчиво протянул Тит. — Если там хлеб растить и сталь делать, и в самом деле нас оттуда никто не сковырнёт.

А про себя подумал, что имеющиеся у него наработки по производству селитры и капсюлей неплохо могут усилить новый полис. Получается, ему есть, что внести. А за капсюлями и порохом торговцы поплывут и в Южную Африку. Впрочем, золото и алмазы — тоже очень хорошо!

— Значит, партнёрство предлагаешь? Проект создания «Великого Кольца»?

— Да, кольцо вокруг Африки. И начинать надо уже сейчас!

* * *

[5] Впервые этот герой появляется в романе «Война, торговля и пиратство…», упоминается и позднее.

* * *

С прошлой главы статы пополнились двутавровыми балками и проектом трёхмачтового корабля.

Глава 31

«Архипелаг надежды»

— Нет, Руса, ты не прав! Мало об этом написать одну брошюру! — наезжала на меня Софочка. — Дюжину нужно, как минимум!

— И назвать этот сборник «Марафон надежд»! — на этот раз Розочка объединилась с «сестрёнкой». — Ведь новостей хороших так много, что пришлось все шесть дней рассказывать и показывать! Сначала с утра до обеда, потом с обеда до вечера. Как раз дюжина и получается, как подвигов у Геракла.

— Мне больше всего телефон понравился! — восторженно присоединилась Дрипетида. — Этот телеграф сложный, и через чужих людей приходится сообщение передавать. А тут — по проводу, причём далеко, почти на полстадии.

«Ха! Далеко!» — усмехнулся я про себя. — «Видела бы ты. как через половину земного шара люди трепались!»

— Руса, а можно этот телефон с радио совместить? — тут же поинтересовалась она. — Чтобы отсюда со столицей поговорить?

— Можно, почему нет! — усмехнулся я. — Непросто это будет, но в принципе — возможно. Хотя мне больше «водяной эолипил» нравится.

Филон учудил, собрал по образцу эолипила машинку, которая на воде работала. Столб воды создавал напор, гнал эту воду сначала в радиальном направлении, а потом трубки изгибаются, и она вылетает в осевом. Говорит, что долго подбирал размеры трубок так, чтобы вода при этом почти останавливалась, отдавая всю энергию на раскрутку турбины. Не знаю, существовало ли что-то такое в моё время[1], но тут… Эта штука куда эффективнее и дешевле водяного колеса.

* * *

[1] Существовала, разумеется, хотя в исполнении была более совершенной. Это реактивная радиально-осевая турбина, распространённый тип турбин, применяемый на ГЭС с большим напором (до 600 м).

* * *

Но девчонки правы, нам есть, что показать. Тот же поршневой двигатель внутреннего сгорания, двухступенчатую паровую машину, первый микроскоп (но микроорганизмов разглядеть в него пока не получилось), таблицу химических элементов…

Нет, я не стал обворовывать Менделеева, просто незачем, да и не получилось бы, список известных нам элементов пока очень скромный — водород, литий, бериллий, бор… Да, оказалось, буру египтяне используют для сохранения своих покойников с незапамятных времен… углерод, азот, кислород, фтор, натрий, магний, алюминий, кремний, фосфор, сера, хлор, калий, кальций… А дальше пропуски всё ширятся. Хром, марганец, железо и никель, медь, цинк и мышьяк, бром. Серебро и олово, йод и платина. И замыкают список золото, ртуть, свинец и

Да и то, литий, магний, бор, кремний, фтор и бериллий пока особого применения не имеют, так, игрушки…

Тут я хмыкнул, припомнив пятый день, когда я презентовал новый каучук. Ничего особенного, сополимер метилизопрена, который я давно уже использую, и бутадиена, полученного по реакции Лебедева, из этилового спирта.

Сам бутадиен получить нетрудно, сложно его хранить, он кипит при минус 4,4 градуса. Технологии будущего позволяют это обходить, полимеризацию ведут в растворе и при строгом контроле температуры, а у меня получались ни на что не годные «сопли».

Я не отчаивался, ведь бутадиен у меня получался почти на порядок дешевле метилизопрена, пробовал раз за разом… А потом решил попробовать полимеризацию их смеси. Нет, получилось тоже не сразу. На никелевом катализаторе тоже «сопли» выходили. Тогда по рецепту тридцатых годов я попробовал металлический натрий. Каучук получился, но очень низкого качества.

Вот и пришлось «открывать» литий. Мне он не сам по себе нужен был, а для получения н-бутил-лития. Вот с ним, что называется, процесс пошёл[2], и теперь я могу получать каучук не только вдвое дешевле, но и чуть лучше качеством.

А ещё были лампочки с вольфрамовой нитью накала. Пока что это баловство, слишком уж они дороги, да и нить слишком толстая, так что лампочки эти при напряжении 1,5 В работают, но когда мы освоим производство небольших батареек, сможем производить переносные фонарики. Патрульных эта идея вдохновила…

— Да что вы ко мне пристали? — возмутился я. — Материал для брошюр мы сделаем, а насчёт печати — к Трипидавру идите, это он при каждом слдучае возмущается, что бумаги не хватает, мощности типографии малы, и планы по печати на год вперёд свёрстаны…

М-да… Судя по недоброму блеску в их глазах, нашему чёрному другу не позавидуешь!

* * *

[2] По установившейся традиции кратко описываю процесс: н-бутанол ГГ получал из сивушных масел, благо этанол у него производили тысячами тонн в год, так что и сивухи оставалось немало. Дальше реакции: 1) C4H9OH + HCl = C4H9Cl + H2O реакция ведётся в присутствии концентрированной серной кислоты при нагреве 2) C4H9Cl + 2 Li = LiCl + C4H9Li

* * *

— Что-о⁈ Что значит, сватаются? К нашей Арпине[3]⁈ Вы с ума сошли⁈ Да девчонке даже тринадцати не исполнилось! Не отдам!!!

— Любимый, никто же и не говорит о том, чтобы выдавать её замуж прямо сейчас, — ласково увещевала меня Розочка. — И даже о том, чтобы сговориться сейчас — тоже речи нет. А вот начать думать об этом — уже пора. До дня рождения меньше двух месяцев осталось.

* * *

[3] Напоминаю, Арпине — первый ребенок Русы, его дочка от Софии. Имя происходит от Арпи — «утреннее солнце», буквально означает «солнышко».

* * *

Я поморщился… Отдать моё «солнышко» чужому мужику⁈ Нет, не хотелось совершенно. Умом понимаю, что скоро она сама замуж захочет, и даже в кого-то влюбится, но то — умом, а из глубины души лезет ревнивое: «Всех поубиваю! Никому не отдам!»

Да и рано ей ещё. Понимаю, что в это время в таком возрасте, бывает, и замуж отдают, да и брак — дело серьёзное, укрепляющее род и династию, о нём стоит заранее подумать…

— И какие у вас кандидаты? — болезненно морщась, поинтересовался я.

— Михран, младший брат царя Армении Геворга, как раз в возраст входит, — тут же ответила Софочка.

А раз Геворга, то и нашего Ашота, правителя Даамата.

— Интересный вариант! — вынужденно признал я. — Интересно, какие на него планы у старших братьев? Тоже царство будет завоёвывать? Тогда понятно, почему с нами хотят породниться, им деньги нужны, оружие и воины патруля. Ещё кто?

— Наместник Клеон предлагает своего второго сына, — подсказала Дрипетида. — Он недавно овдовел…

Я отрицательно покачал головой. Со всех сторон — «не то». Вряд ли он станет ждать хотя бы шестнадцатилетия невесты, а раньше я не соглашусь. Да и Клеон — не тот человек, который усидит на своём месте после смерти Александра. Его сыну тем более ничего не светит.

— Ещё?

— Неарх недавно сказал, что готов взять её второй женой! — а вот теперь Дрипетида говорила серьёзно. Её резоны понятны, первой женой знаменитого флотоводца стала дочка Барсины, бывшей любовницы Александра Македонского и матери Геракла, его старшего сына.

Я помнил, что в реальной истории Неарх попытался продвинуть Геракла на трон, похоже и в нашем варианте истории кое-кто на него делает ставку. Вот и моя жена тоже заинтересовалась, хоть Геракл — и незаконнорожденный. Но мне вариант сделать дочь второй женой у мужика, который старше на три десятка лет, не казалась чем-то соблазнительным.

— Да не невеста ему от нас нужна, а деньги! — недовольно бросила Розочка. — Александр собирается Сицилию сделать ещё одним наместничеством, вот наварх и суетится. Если нужным людям при дворе заплатить, это место может стать его.

— А вот это интересно! — с энтузиазмом поддержал я. Потом, увидев, что Софочка охнула, поспешил уточнить: — Не дочку сосватать, конечно, а просто денег ему дать. Только он же и без того, кажется, наместник Ликии и Памфилии?

— Он там уже полтора десятка лет «правит»! — холодно улыбнулась наша Принцесса. — Издалека. Ему это не мешает! Но ты ошибаешься, муж мой, ему мало денег, он хочет и родства с нами, ведь новые пушки имоторные шхунытолько ты умеешь делать.

— Шхуны делают Корабелы! — возразил я. — Пусть с ними породнится. Не устраивает, Еркаты ему нужны? Ладно, родни у нас много, подберём кого-нибудь…

— Кто-нибудь его не устроит! — надула губки Дрипетида.

— У него же дочке семь лет? Могу стать ей «вторым отцом»! — предложил я. — И вообще, не о том мы говорим. Собирались же подумать о том.ю за кого дочку сватать. А на роль жениха Неарх точно не подходит!

Но зато в роли правителя Сицилии он может стать прекрасным союзником, вот в чём штука! С сильным флотом он станет естественный и сильный противником возрождению Карфагена. И при этом будет зависеть от наших поставок… Идеально! Срочно нужно с ним встретиться.

* * *

— Центральный корпус храма будет посвящён

Я кивнул, всё правильно, сам просил одну из пристроек родне Розочки посвятить.

— А северная — Арцатам! Извини, смотреть тут пока ещё не на что. Хоть храм в Бубастисе и невелик размерами, но его только полгода назад строить начали.

— Ничего, Ашот, он мне уже нравится!

Я решил увековечить подвиг дедушки, построив нечто, похожее на Питерский Храм Спаса-на-крови. Но рисовать у меня никогда не получалось, так что сначала грек-архитектор внёс свои правки, потом строители-айки внесли армянские мотивы…

Поэтому, как я ни спешил, нашёл несколько часов, чтобы свернуть немного вдоль Канала, до мест, где начиналасьнашаземля. Во всех смыслах наша, Александр отдал её под вечное управление роду Еркатов, а наша семья ещё и оформила права собственности на этот кусочек. Вот тут и строился этот храм. Достаточно скромный, учитывая наше положение и возможности. Но я и не гнался за размерами, главным было достроить до того, как начнётся всеобщий бардак.

— Да, он мне нравится! — повторил я. — Только постарайся, чтобы закончили побыстрее. Хотя бы года через два-три…

Повернулся и пошёл на корабль, нужно было спешить, догонять Неарха, который ещё вчера отплыл из Александрии в Сиракузы. Александр Македонский и эту войну начал совершенно неожиданно, в полном соответствии с поговоркой про песца, которую я сюда привнёс: «подкрался незаметно, хоть виден был издалека!»

Войну с Карфагеном все уже устали ждать, но когда о ней сообщили, все только охнули. Вот и я кусал локти, спешил изо всех сил, но — опоздал. Всё же мускульная сила экипажа — плохая замена настоящему двигателю!

Но даже паровик пока работал в стиле «метр едешь, два — толкаешь!» Ломался часто, чинился плохо. Для «броска» на сотню-другую километров он уже годился, но вот пройти Нил от Первого Порога до устья — уже нет. Наверняка сломается ещё в пути.

«Может, для реки ДВС приспособить?» — подумалось мне. — «Надо будет с Филоном поговорить, пусть попробуетсветильный газпарами пентановой фракции заменить, всё равно её у нас уже десятки тонн остаются… Жаль, конечно, что я понятия не имею о том, как устроен и работает карбюратор, но ничего не поделаешь, пусть сами решение нащупывают!»

Вот только сейчас мне эти мысли ничуть не помогали, я отстаю от Неарха почти на сутки. Конечно,моторнаябирема быстрее, чем его шхуны, переделанные из бармбунар, но… Это если мы его не потеряем, море-то большое, а идти до самых Сиракуз не хотелось. Да и нет гарантии, что по прибытии у флотоводца найдётся на меня время, война началась, как–никак…

Ладно, положусь на везение!

* * *

Благосклонность судьбы вышла относительной. С одной стороны, по направлению ветра удалось вычислить, что флот Неарха для начала поплывёт в Киренаику[4], а с другой — именно из-за благоприятного ветра догнать его удалось только в порту Аполлонии, крупнейшем порту Пятиградья.

— Хайре, Руса! — приветствовал он меня. — Ты уже в курсе новостей? Нет? По радио сообщили, что, пока мы болтались в море, в Китае началась война. Царство Чу напало на Царство Цинь. Интересное совпадение, тут война началась, и на краю света тоже.

— Хайре, Неарх! — с преувеличенной бодростью ответил я, чтобы не показать, как утомило меня плавание. Не мальчик уже, и отвык на палубе спать. — Не думаю, что это совпадение. Пока царь Александр не начал боевых действий против Карфагена, китайцы тоже не спешили. А вдруг он передумает, и решит начать с них? Тогда им пришлось бы объединяться. А сейчас царь страны Чу имеет время, чтобы захватить кого-то из соседей. И начинать лучше всего с Цинь, они вторые по силе.

— Может ты и прав, — хохотнул он. — Про китайские дела тебе лучше известно, ты с ними со всеми торгуешь. Но царь Чу просчитался, в союзе с Цинь выступили две соседних страны, они ударили ему в спину, так что сейчас он отступает, несмотря на то, что у него самая большая армия.

* * *

[4] Киренаика — это историческая область в Северной Африке, располагавшаяся на северо-востоке современной Ливии. Её название происходит от крупнейшего города — Кирены, основанного греческими переселенцами в VII веке до н.э. Название «Пентаполис» (в переводе с древнегреческого — «Пятиградье») относилось к её северной части.

* * *

Я пытался сообразить, что это означает для нас. С одной стороны, от войны могут пострадать открытые с нашим участиемпроизводственные потоки, причём в обеих частях Китая. И доспехи китайцы, скорее всего, теперь постараются придержать для себя, а это плохо, ведь Александр, наоборот, будет их требовать.

К тому же спрос на холодное оружие вырастет одновременно и тут, и там, а его и так возникнет дефицит. Впрочем, есть и положительный момент. Во время войны любому правителю нужны деньги, и не обязательно золото с серебром, сгодятся и мельхиор с «небесными» тетрадрахмами.

Ладно, про китайцев потом подумаю, а пока у меня такой «нуждающийся» как раз напротив сидит, надо договариваться.

— Неарх, говорят, тебе очень нужны деньги?..

* * *

— Не понимаю, как им это может нравиться? — поморщившись, спросил принц Михран, подбрасывая в костёр очередную порцию кизяка. — Воняет же!

Говорил он на наречии айков, поэтому не боялся, что кто-то из окружающих ливийцев обидится на этот вопрос. Кроме Гибли, конечно, но он — ливиец только по рождению, уже много лет воюет в Патруле и стал там своим, к этому походу ему даже чин тысячника присвоили. Однако вопрос адресовался патрульным из числа айков.

— А им и не нравится! — ответил Азат из Эребуни. — Привыкли просто. Дерево тут слишком ценная штука, чтобы сжигать его в костре. Но и без огня в ночной степи — несладко приходится. Ни самому согреться, ни еду приготовить. Вот и терпят.

— Ливийцы долго могут терпеть! — вступил в разговор Гибли. — Нас считают вспыльчивыми, но и терпеть мы можем долго. Финикийцы пришли в эти места давно, но они предпочитали торговать и договариваться с моим народом.

— Что не мешало ливийцам их время от времени грабить! — хохотнул Азат.

— Не без этого, сотник, не без этого. Все

— Ты говоришь об этом с такой уверенностью… — протянул Эребунец. — А ведь военное счастье переменчиво.

— Дело не во мне, а в этих людях. Посмотри вокруг, походи вокруг костров и послушай. Разные люди — свободные ливийцы и местные, патрульные и нубийцы, воины Даамата и айки… Но все они рассказывают сказки про принца Ашота, завоевавшего себе царство, и про его брата Михрана, который тоже завоюет. Была Западная Ливия, а будет царство…

— Триполитанское! — неожиданно выпалил юный Михран. Потом покраснел и пояснил: — Это Руса его так назвал!

— Вот в Русу воины и верят! — подхватил Гибли. — Сейчас он не идёт в бой, как было когда-то, но все знают, что ему способствует удача.

— Я не понимаю, как Леонид с Ашотом его уговорили… — тихо пробормотал Михран. — Он ведь сначала не соглашался…

* * *

— Нет, я не согласен! — категорически упёрся я. — Разумеется, Западную Ливию мы можем отбить. И создать для твоего брата Царство Триполитанское…

Тут я подпустил в голос сарказма, который они вряд ли поняли бы.

— И царь Александр Великий, возможно, согласится, чтобы царем там стал твой младший брат. Ему ведь всё равно, кто правит, лишь бы присягу принёс, законы принял и выполнял… Ну и налоги в столицу присылал вовремя и в полном размере, это главное.

— Тогда в чём проблема, Учитель? — набычившись, спросил Ашот, царь Дааматский. — Или ты передумал отомстить за дедушку Тиграна?

— Не веди себя, как ребёнок, Ашот! Мстить можно по-разному. Я планировал, что те места возьмёт войско Македонского. Ресурсов я при этом потрачу меньше, и при этом мне щедро заплатят. А финансируя твою войну, я потрачу деньги, оружие, боеприпасы и запасы еды для людей и скота. Но главное — я потеряю немало ценных бойцов.

Леонид попытался что-то сказать, но я не дал себя перебить.

— Это ослабит вас, ослабит Патруль и меня. А значит, поставит под угрозу большие планы, на них просто может не хватить ресурсов.

— Кстати, о ресурсах, Учитель! — наконец сумел взять слово Леонид. Посмотри вот на это…

Ну, что сказать? Рисовать я не умел, чертить тоже, поэтому и учеников научить не сумел. На листке бумаге была, скорее, схема.

— Вот это — плотина. Мы насыплем её поперёк реки, поднимем уровень и создадим запас воды. А вот это — водяные эолипилы Филона Александрийского. Разумеется, увеличенные. Та игрушка, что он показал, даёт всего три киловатта, эти сделаем в сотни раз мощнее. Я посчитал, при такой конструкции электричество получится примерно втрое дешевле, чем сейчас. И мы сможем получать десятки тысяч киловатт. А со временем — и сотни тысяч. В верховьях Голубого Нила я и мои люди присмотрели много мест под гидроэлектростанции.

М-да, вот и ресурсы, о нехватке которых я только что страдал. Много дешёвого электричества — это пластик, резина, лучшая сталь и мощные станки… А заодно Ашот окончательно приберёт Голубой Нил, расширив своё царство ещё вдвое. И Леонид, как премьер-министр, тоже сильно укрепит свои позиции. Что сказать, если мы все будем в выигрыше? О, придумал!

— Мне не нравится название «водяной эолипил»! — решительно произнёс я. — Будем называть это турбинами! Или гидротурбинами!

* * *

— Я придумал, Савлак! — довольно произнёс Тит. В этот раз они встречались в бухте Гадира, но риска никакого не было: за семь недель, истекшие с момента их последней встречи порты и города Западной Африки создают Торговый Союз, сохраняющий нейтралитет. Дескать, и с Синдикатом торгуем, и с Карфагеном не ссоримся, и корабли любые примем, что тех, что других… Что любопытно, Ликсус тоже примкнул к этому союзу, а про самозваного «царя» там уже успели забыть, в смутные времена это быстро происходит.

— И что же?

— Мы из Гвинейского Залива много чего возим: слоновью кость, диковинных животных и растения, кожи редкие… Но основной оборот дают рабы и ценное дерево. Из него делают красивую мебель, годится оно и на строительство домов и кораблей.

Мгели молчаливо показал, что внимательно слушает.

— Но купцы Карфагена хорошо, если половину от настоящей цены нам дают. А зерно, инструменты, оружие и металлы, наоборот, продают в полтора-два раза дороже.

— Это нормально, они торговцы! — пожал плечами Волк.

— Вот я и подумал… Золото, алмазы и уголь ещё найти надо, это нескоро будет. А вот железо плавить и ковать нужно сразу начинать. Что-то я привезу, есть у меня мастера, с чем-то пусть Руса поможет. Огороды разобьём, поля распашем, скот будем пасти, и в нашем полисе сразу появится товар для торговли! Зерно, овощи и мясо для проходящих в обе стороны кораблей. Оружие, железо, инструменты, порох и боеприпасы — тоже в обе стороны, но больше будут брать наши, из Торгового Союза.

— А платить чем станут?

— Отсюда будут медь и олово, станки, мастеров. В Африке немного золота добывают. Но главное — в другом! Ты посмотри вокруг! С этого архипелага корабли во все стороны пойдут: за Океан, вокруг Африки, на север — за дубом, воском и кожами…

— За оловом и янтарём… — продолжил перечень Савлак. — Согласен, здешний порт процветёт на торговле!

— В том-то и дело, что не только на торговле! — торжествующе выкрикнул Синопский. — Корабелов сюда позовём! Пусть на одном из островов доски трут и корабли строят. А в другом месте кузнецы и механики будут работать. Часы делать, огнестрельное оружие и навигационный инструмент. И ученых пригласим, пусть купцов расспрашивают и составляют описания разных земель.

— Лучше пусть сами туда плавают! — возразил Мгели. — Купцы врут много, чтобы выгодой не делиться. Тут сочинят, там — умолчат… А так — польза будет.

— Вот именно! И Школу тут учредить надо, чтобы учили разным вещам. Химии там, механике, агрономии[5], лекарскому делу и лечебным травам. Полезности всякие в земле искать.

— Сдаётся мне, партнёр, что Руса Еркат в такую идею обеими руками вцепится. Да и другие из Синдиката, кто поумнее, подключатся.

— Я даже название придумал! — гордо выпятил живот Тит. — Русе понравится. Архипелаг надежды.

— Согласен, ему понравится…

* * *

[5] Агрономия — древнегреческое слово, как ни странно, ἀγρός — поле, νόμος — закон, т.е. наука сельскохозяйственного производства.

* * *

С прошлой главы статы пополнились новым видом каучука, идеей ДВС на бензине и реактивной радиально-осевой гидротурбины.

Глава 32

«Пора испытаний»

— Высечь скульптуру проще простого: берёшь кусок мрамора и отсекаешь всё лишнее! — процитировал я неизвестно кого[1].

— На словах всё просто! — хохотнул Пигмалион. — И по канату ходить, и фехтовать. И стоил он этого твой пенопласт⁈ Один только исходный полистирол получить — намучались.

* * *

[1] Обычно эту фразу приписывают Микеланджело или Родену, но до них нечто похожее говорили и Леонардо да Винчи, и даже Цицерон. Судя по всему, она древняя.

* * *

Что да, то да… Обычная «полимеризация в блоке» у нас категорически не получалась. В ходе реакции выделяется тепло, в результате в отдельных местах смесь перегревалась, реакция ещё сильнее ускорялась и…

Пришлось вести полимеризацию в эмульсии. Небольшие капли стирола с примесью пентанов, взвешенные в воде. Охлаждение при этом лучше, но процесс всё равно

Потом осушить и обработать струёй пара. Пентан и его изомеры вскипают и вспенивают массу. Всё? Ха! Как бы ни так!

— Честно скажу, если бы не девчонки, я бы плюнул! — признался я. — Вручную отбирать комочки подходящего качества… Мне нервы дороже!

Но главное — потом эти кусочки спекают с одновременным формованием изделий. Получалось, честно скажу, не очень. То перегрею и изделие «провалится» внутрь самого себя, то недогрею, и соединение кусков выходит непрочным.

— Я тебя не о том спрашивал! — напомнил толстяк.

— Без спасательных жилетов и кругов жёны меня на «Птицу Бенну» не отпустят! — признался я. — А без меня моряки отказываются плыть на «несчастливом» корабле.

— Ну и сделал бы жилет только для себя! — фыркнул он.

— Не по-людски это, — укорил я его. — А кроме того, где ты видел, чтобы я упустил случай заработать?

Сын Хирама одобрительно заржал.

— Вот то-то! Такой товар, если научиться его производить массово, принесёт немало денег. Ну и жизни моряков спасать будет, тоже дело богоугодное!

Вообще-то, корабль на воду уже спустили, но пока только готовят к испытаниям: парусное вооружение ставят, паровые котлы и двигатель, аккумуляторы… По всем расчётам получалось, что испытания начнутся примерно во второй половине августа. Для начала поплывём мы без груза и вдоль берега.

— И всё-таки не понимаю, зачем тебе жизнью самому рисковать? — вздохнул он. — Селитру возить и гаулами можно.

Я только рукой махнул. Ну как ему объяснить, что большой и быстрый корабль мне нужен, чтобы ходить за океан? Мне понравилась идея «архипелага надежды». Но по-настоящему её жизнеспособность проверится, когда мы станем торговать с Америкой.

* * *

— Что ты хотел сказать, Паламед?

— Господин, мы не можем произвести столько пороха, у нас селитры не хватит! — с поклоном ответил главный управляющий.

Наместник Западной Индии недоуменно моргнул.

— Ты меня не понял? У нас вообще-то война намечается. Как я буду защищаться без пороха? Чем стрелять? — тут Птолемей невольно дёрнул щекой. — Нам ещё повезло, что Савлак Мгели где-то капсюли добыл и готов нам продать, будет, чем скорострелки заряжать. Иначе не отбились бы!

— Господин, я всё понимаю! Но скорострелки у нас не из воздуха появились, Руса Еркат их в обмен на селитру даёт. И их, и станки для их производства, и мастеров… И господин Мгели тоже в обмен на капсюли селитру требует. И великий царь Александр тоже селитру требует.

— Погоди, ты хочешь мне сказать, что селитры, которую мы сами добываем, у нас просто не останется для самих себя?

— Нет, господин, что-то наскребём, но на нужное количество пороха — не хватит. И нарастить не получится. Людей не хватает…

Тут речь управляющего прервал странный звук, в котором он не сразу опознал скрежет сминаемого металла. Рука Птолемея Лагида медленно сжималась, плюща тонкостенный золотой кубок с вином, который он держал в руке. Красная жидкость стекала по его руке, пачкая нарядную тунику, но он, казалось, этого не замечал.

— Ты! — в бешенстве выкрикнул наместник. — Лично ты уверял меня, что в управляемых мной землях живёт больше семи миллионов человек! И ты не можешь найти работников, чтобы я мог подавить выступление мятежных царей и примкнувших к ним соседей⁈

— Великий, но как же? Сахарный тростник надо сажать, чайные плантации тоже, производство стали расширять… — лепетал управляющий. — Это же всё в планах предусмотрено…

— Ты, Паламед, меня не понял. Если через три месяца не будет нужного количества пороха, пас убьют. Не только меня, но и тебя, обеих твоих жён, всех наложниц, любимую дочку, сына-наследника, остальных детей… А вот если порох будет, то будет ровно наоборот. Тогдамыубьём мятежников, и я стану управлять их царствами. А ты — вести там мои дела.

Он наклонился к перетрусившему управляющему и выдохнул ему прямо в лицо:

— Теперь ты меня понял? Боги испытывают нас на прочность, сломаемся или мы, или враги!

Ответить тёзка легендарного эвбейского царя не смог, но часто-часто закивал. Увидел, что правитель успокаивается и обрёл голос:

— Я всё понял, господин! Всё решится… Сниму часть крестьян с полей и поставлю на добычу селитры. Урожай, правда, уменьшится… Но это ничего, зерно потом у мятежников из закромов выгребем.

— Вот! Молодец! Теперь вижу перед собой прежнего хитроумного Паламеда!

* * *

— Что за шум был? — пристал Михран к своему «няньке».

— Всё нормально, принц! — усмехнулся Эребунец. — Карфагенских лазутчиков схватили, убийц подсыльных!

— И кого убить хотели? — напрягся «воспитанник». — Меня?

— Успокойся! Хоть ты у нас и главный. Но в Новом Городе прекрасно понимают, что ни твоя, ни моя смерть эту войну не остановят. Да кого бы из командиров их подсылы ни убили, всё равно и

— Тогда кого? Кто важнее командиров? О, я понял! Пушкарей и миномётчиков! И склад пороха и боеприпасов поджечь хотели.

— Уже лучше! — одобрительно улыбнулся Азат. — Пушки и миномёты у нас главное оружие. Стрелки, по сути, просто их охраняют. Всадники — ведут разведку, ходят в дальние дозоры и преследуют бегущих. Но ты всё равно не угадал. Давай, не ленись, думай! Кто у нас ещё важнее?

Юноша закусил губу, мучительно соображая, потом просиял и, вскочив, заорал:

— Я понял! Связистов они убить хотели! Голубей перебить, приёмник разбить, шифровальный блокнот сжечь или украсть.

— Молодец! — сотник одобрительно хлопнул принца по плечу. — Именно так! Без связи мы не сможем договориться о месте и времени встречи с кораблями снабжения, а собственных запасов надолго не хватит, пришлось бы нам отступать. Но к их несчастью, мы это давно вычислили и таких подсылов ждали. Так что война продолжается!

* * *

Войны, казалось, запылали по всему миру: в далеком Китае Царство Чу отбивалось от Цинь и прочих соседей, в степях северного Причерноморья савроматы опять рубились с сарматами, при этом и те, и другие не упускали случая пограбить армянских и персидских переселенцев-земледельцев, в Западной Индии Птолемей воспользовался бунтом соседей, разгромил их и теперь бодро захватывал окрестные земли. Впрочем, судя по тому, что на востоке, в долине Ганга, дела шли ровно наоборот, и взбунтовавшиеся индусы вот-вот помножат тамошнего наместника на ноль, на этом он не остановится и постарается взять под свою руку весь полуостров.

Македонский методично добивал карфагенян на Сицилии и на юге Пиренейского полуострова, Савлак Мгели и Тит отбивались от окрестных племён и искали алмазы. Нет, я помнил, что их много на песчаных пляжах Намибии, а самые крупные так и осели в устье реки Оранжевой.

Вот только где она, Оранжевая? Крупной реки с жёлтым или оранжевым окрасом воды мы не нашли, похоже, она появилась позже. Или легенды лгали, и реку так назвали вовсе не из-за необычного цвета воды?[2] Впрочем, неважно, теперь их люди методично искали камни, способные царапать корунд во всех крупных реках на африканском Юге.

По воле Македонского из небытия вынырнул и «царь Мавритании», под его формальным командованием отряды аборигенов и наёмники Синдиката захватывали западную часть Республики Карфаген, в то время как ливийцы и Патруль под формальным командованием принца Михрана покоряли восточную часть.

Впрочем, самый крепкий «орешек» Синдикату и местным не по плечу, и останется на следующий год, когда у армии Александра Великого дойдут до него руки. Ничего, как говорил король эльфов: «Я терпелив, я подожду!»

Даже там, где военные действия не велись, их дыхание ощущалось — возросли налоги, ковали оружие и доспехи, формировали пополнение… Я, к примеру, заканчивал испытания нашей «Птицы Бенну». Нет, ей вообще-то ещё плавать и плавать, но — уже без меня. Я и так на него две недели личного времени отдал!

Ну что вам сказать? До изящества и быстроты фрегатов, запомнившихся мне по картинкам и фильмам ему далеко, паровой двигатель носит сугубо вспомогательный характер, угля и воды надолго не хватит. Но на фоне всего остального, что сейчас плавает, он выглядит очень убедительно, две дюжины скорострельных пушек, как-никак!

Я даже подумывал отправить его в плавание вокруг Африки на усиление средиземноморской эскадры, а потом махнул рукой. Всё равно Карфагену тамошнему флоту противопоставить нечего!

* * *

[2] Легенды, действительно врали. Реку назвали в честь Оранской династии, голландское название Oranjerivier или английское Orange River переводится как «Оранская река». Но голландское oranje и английское orange также имеют значение «оранжевый», и на русский ошибочно перевели как «река Оранжевая».

* * *

— Нет, мы так и не смогли повторить бездымный порох Русы Ерката! — раздраженно ответил Ганнибал. — Напомню уважаемому Совету, что я отвечаю на этот вопрос почти на каждом совещании. И с прошлого раза ничего не изменилось. А ещё напомню, что Синдиката сейчас сам вовсю использует бронзовые пушки на дымном порохе.

— Вы и их, как следует, повторить не можете! — раздражённо возразил Гамилькар, командующий военным флотом Карфагена. — Ваши капсюли дают десять-пятнадцать осечек из ста, а новых пушек делаете по две штуки в месяц! Эдак я один-единственный корабль буду полгода перевооружать! И что потом с ним делать?

— Быстрее не получается! Узел очень сложный, даже у людей Русы поначалу скорость не выше была! — огрызнулся начальник пушечного производства. — И вообще, пушек у вас хватает, как и кораблей! Проблема вся в этих проклятых богамимоторах! Так что вызывайте Сиракузца и с него спрашивайте!

* * *

Софокл Сиракузец, как легко понять из его прозвища, не был уроженцем Нового Города, но жил тут уже почти дюжину лет, а лет пять назад за счёт своих успехов вмеханикесумел даже получить гражданство. Кому ещё было поручить разобраться смоторамиЕркатов, как не ему?

Уже семь лет Совет старейшин и суффеты выделяли ему немалые средства, предоставляли все образцы электрическихмоторов, генераторови аккумуляторов, которые удавалось захватить или выкупить, делились крупицами сведений, с трудом раздобытых шпионами, но результата всё не было.

— Неправда, результаты есть! — отбивался он. — Мы научились делать аккумуляторы, изолированные провода и сердечники, щётки и коммуникаторы, мы даже собираем генераторы и моторы, которые…

— Выглядят совершенно, как настоящие! — в раздражении бросил Гамилькар. — Только вот не работают!

Это была не совсем правда, двигатели Сиракузца всё же работали. Иногда. Просто мощность давали очень небольшую и перегорали быстро, по так и не выясненным причинам.

— Нам нужнымоторы! — в который раз повторил командующий флотом. — Быстро, иначе уже следующей весной войска Македонского и его союзников высадятся под стенами нашего города. — Дашь ты нам их или нет⁈

— Нет! — выдохнул главный механик, но тут же, оправдывая своё имя[3], добавил: — зато я смог не только повторить, но и улучшить их эолипил. Теперь это не игрушка, а настоящий мотор, сильный и быстрый.

— Почему же ты нам его не показал? — с явным скепсисом спросил один из членов Совета.

— Во-первых, при работе он громко ревёт!

— Не думаю, что громче, чем рявкают пушки! — усмехнулся Гамилькар. — Мои ребята потерпят ради победы.

—

* * *

[3] Имя Софокл образовано от двух греческих слов: σοφός (sophos) — «искусный, умный» и κλέος (kleos) — «слава», т.е. имя может означать «прославленный мудростью».

* * *

Городской казначей глубоко вздохнул при этих словах.

— Время важнее, у нас есть считанные месяцы… — напомнил другой старейшина.

— Я понимаю! — заверил механик, прижав руку к сердцу. — Но есть третий недостаток. Этот эолипил работает на быстрогорящей смеси, разработанной в хозяйстве господина Ганнибала. Она всем хороша, но очень уж быстро сгорает, одной порции хватает, чтобы пройти пять-шесть стадий, не больше. Потом нужно ждать, покамоторостынет, и перезаряжать.

— И толку нам тогда с этого устройства? — возмутился Председатель Совета.

— Погодите, толк может быть! — неожиданно для всех заступился за Сиракузца флотоводец. — Дорогой Софокл может рассказать вам, как ровно сто лет назад на его родной город напал флот афинян. Тогда сиракузцы придумали интересный способ…

* * *

— Всё в этом мире относительно! — благодушно протянул Библиофил, отпивая из фарфоровой чашечки кофе, щедро сдобренный коньяком. — На палубе шхуны сейчас жарко, но если выпасть за борт, выяснишь, что жутко холодно. Или взять нашу флотилию: шестьмоторныхшхун — огромная сила, но против двух с лишним сотен военных кораблей Карфагена — это пыль.

Окружающие его моряки без дела не сидели, одни драили палубу, другие управлялись с парусами, рулевой вращал штурвал, даже навигатор был занят — измерял высоту солнца над горизонтом, но это не смущало наварха, ему захотелось порассуждать…

— Но наша роль не в том, чтобы их победить, а нанести удар по их торговле. Догнать нас их флот не может, только отогнать от порта. И для этого им приходится выводить в море минимум впятеро большие силы, напрягаться… Они тратят всё больше денег, а получают — всё меньше. Руса рассказывал, что на севере так охотятся на оленей. Человек просто гоняет их, не даёт пастись, а сам закусывает на ходу. В конце концов обессиленное животное можно брать практически голыми руками.

— Командир! — прервал его доклад наблюдателя. — Из гавани Карфагена вышли странные корабли, очень маленькие, с низкими бортами. И их всего три штуки.

Библиофил отставил кофе и потребовал подзорную трубу. М-да, действительно, что-то странное, в море вышли две узкие гребные лодки и один миопарон. Пушек на такие не установишь, команды тоже крошечные, да и забраться с их низких палуб на любую из шхун — непростая задача. От кораблей с косым парусным вооружением и мотором им не уйти, максимум что смогут — продержаться не больше часа, прежде, чем их догонят и захватят. Или потопят, если не захотят тратить сил. Что же задумали карфагеняне?

Тем временем корабли противника продолжили удивлять: они обогнули флотилию Синдиката на расстоянии, слегка превышающем дальность действия пушек, и зашли строго по ветру. Что за глупость? Теперь пунийцев легко догонят даже не включая моторов.

Наварх нахмурился. Считать противников идиотами — самоуверенность, которую он никогда себе не позволял. В чём же смысл их манёвра? Единственное, что приходило на ум, — это, что теперь кораблям флотилии будет труднее сбежать.

Сбежать⁈ От этих безоружных скорлупок? Что за бред! Но интуиция гремела набатом.

— Все свободные — к генераторам! Включитьмоторы! — решился он. — Передать команду всем кораблям флотилии!

Сам он при этом продолжал неотрывно следить за происходящим на странных корабликах. Вот один из моряков достал спички, снял бронзовый колпачок, поджёг фитиль, потом глубоко вздохнул и что-то громко скомандовал. Все остальные члены команды побросали свои вёсла… В прямом смысле слова побросали — вынули из уключин и бросили за борт, а потом и сами сиганули следом. Оставшийся моряк снова вздохнул и почти целиком скрылся в трюме кораблика, только голова торчала из-за небольшого стеклянного козырька.

— Спустить паруса! Разворачиваемся и уходим! — громко прокричал Библиофил. Он ещё не понимал, что происходит, но сердце колотилось, как сумасшедшее, а предчувствия твердили: «Беги! Спасайся!!!»

Тут внутри карфагенского кораблика что-то громко завыло, даже с шести стадий было слышно сквозь шум моря. Несколькими мгновениями позже аналогичный вой донёсся и от второго низкого корабля. Наварх присмотрелся, оказалось, что миопарон подбирает выпрыгнувших за борт карфагенян.

«Правильно, конец осени, вода холодная, сами они на берег не доберутся!» — подумал он. Между тем кораблики противника будто прыгнули на разворачивающиеся шхуны, быстро разгоняясь. Библиофил не мог поверить своим глазам, но эти воющие недоразумения двигались куда быстрее любой виденной иммоторнойшхуны.

— Кормовые, огонь по противнику! — скомандовал он.

— Бах! — вскоре ударила правая кормовая пушка. И почти сразу левая повторила: — Бах!

Очень быстро заговорили и орудия остальных шхун. Флотоводец напряжённо вглядывался и увидел попадание. Однако, к его разочарованию, снаряд будто «соскользнул» по гладкому боку кораблика. Чуть позже это повторилось, похоже, строители не экономили на толщине бортов и палубы.

«На что же они рассчитывают?» — мучительно пытался понять Библиофил, Между тем левый кораблик настигал замыкающую шхуну, хоть корабли флотилии и шли полным ходом. Секунд за десять до уже неизбежного столкновения рулевой странного кораблика бросился за борт, после чего неторопливо поплыл к берегу. Оставшийся без управления кораблик врезался куда-то в корму шхуны, и тут же прогремел очень сильный взрыв.

«Сиракузский поджигатель!» — вдруг сообразил флотоводец. — «Сто лет тому назад флот афинян осадил этот город, но сиракузцы набили парусник хворостом, подожгли и направили на вражеские корабли. Афиняне тогда уклонились чудом. И при осаде Тира это повторилось, финикийцы специальными кораблями подожгли деревянные башни, с которых инженеры Македонского насыпали дамбу к острову. Карфагеняне просто усовершенствовали идею, заменили топливо на взрывчатку, а вместо паруса поставили мотор».

Он понимал, что о новом оружии надо сообщить Синдикату. А лучше — захватить оставшийся взрывающийся кораблик и людей, управлявших им и взорвавшимся.

— Прекратить огонь! Передать приказ на остальные корабли! — скомандовал он и пояснил, чтобы успокоить команду: — Не бойтесь, парни! Они не просто так большую часть пути на вёслах шли! Похоже, скоро он устанет и остановится!

Моряки, ободренные не столько этой мыслью, сколько спокойствием его голоса, нервно засмеялись. Однако «уставать» брандер не спешил, прошла минута, потом другая, наконец расстояние сократилось настолько, что и второй

Ещё с минуту на палубе царила напряжённая тишина. После чего Библиофил озвучил очевидное:

— Он больше не приближается, парни! Выдохся, собака!

Грубая шутка вызвала бурные крики радости у всего экипажа шхуны. Через четверть минуты вой внутри кораблика стих.

— Подобрать этих уродов, что спрыгнули в море! — распорядился он. — А мы убедимся, что эта штука не взорвётся, потом возьмём её на буксир и домой! Надо изучить, что там эти уроды придумали! И да, всей команде по кружке вина и стаканчику крепкого, заслужили!

А про себя попросил богов, чтобы они пореже посылали ему подобные испытания.

* * *

С прошлой главы статы пополнились аналогом торпеды — корабль-брандер с большим зарядом взрывчатки и мощным двигателем на базе эолипила и быстросгорающей газовыделяющей шашки.

Глава 33

«Люди Русские»

— Вот ты говоришь озарение[1]… Всё куда проще, Руса, испугался я, аж задница заныла!

— Знаешь, дружище, на севере живут грубые люди, они вместо благородного слова «озарение», так и говорят, мол, задницей чувствую! Особенно это касается грядущих неприятностей. И заметь, никто их трусами не зовёт!

— Для этого не нужно забираться на север! — хохотнул флотоводец. — Мой дед тоже так выражался. Но ты не прав, я именно перепугался, просто до глубины души. Только взглянув ещё раз на море, сообразил дополнить приказ, чтобы наших парней с подорванной шхуны подобрали. Правда, всё равно не всех спасли, тридцать три моряка мы потеряли…

* * *

[1]На самом деле Библиофил употребил словоἐπιβολή, т.е. непосредственное, мгновенное постижение — «узрение» или «озарение».

* * *

Он снова помрачнел.

— Ты только других не смеши рассказами о своей трусости! — мягко сказал я, скорее, чтобы отвлечь его от мрачных мыслей. — Про тебя уже от Тира до Гадира рассказы бродят. Дескать, редкий отморозок, сначала механизм подманивал, дожидаясь, пока тот устанет, а потом с бомбой на буксире до самых Сиракуз шёл.

— А это от дурости! — рассмеялся он. — Я только через час сообразил, что взрывное устройство не обезврежено. Обратил внимание, что один из подобранных мерзавцев прямо сереет, стоит только этому их кораблику к нашей шхуне приблизиться, тут понимание и пришло.

— Ну да, — рассмеялся и я. — А потом, узнав, что они понятия не имеют, как устройство обезвредить, ты полез делать это сам. И говоришь, что не герой!

Я, кстати, не знаю, рискнул бы я или нет, хоть и с взрывчаткой дело имел, и повоевал. А этот не испугался. Говорит, что припомнил мои рассказы о том, что карфагеняне знают только чёрный порох и игданит. Он знал, что оба эти вида взрывчатки портятся под действием воды. Поэтому они прикрепили к «торпеде» пустые бочонки, чтобы не утонула, а потом весь трюм водой залили. А если бы там электричество было, и они короткое замыкание устроили бы? Но им повезло!

— Настоящие герои, Руса, потом посменно на носу этого кораблика с шестами сидели, чтобы оттолкнуться, если их к нашей шхуне притирать начнёт. Представляешь? — возбуждённо спросил он. — Там ведь борта почти нет, да ещё воды полный трюм, поэтому волны то и дело через палубу перехлёстывали, а море-то холодное… Им привязываться приходилось, потому что в море падали. И я их менял каждый час менял.

Н-да, железные люди, я бы даже сказал, стальные! Но собеседник тут же сбил лишний пафос:

— У меня команда в очередь выстраивалась, я ведь добровольцам водку выдавал. Небольшую порцию перед тем, потом из расчёта «по хорошему глотку на каждые десять минут», и большую кружку горячего вина со специями и мёдом — по возвращении.

Мы немного посмеялись.

— Ты всех выручил, тем, что приволок свой трофей на базу. Я разобрался в его устройстве и придумал, как с этими «уничтожителями» бороться. Выяснилось, что без рулевого им в цель не попасть. Но тем придётся выплывать самим, они выбирают особых людей, способных проплыть десяток-другой стадий в холодном море.

— То есть, атаковать они смогут только недалеко от берега? — сообразил он.

— Или им нужны люди, готовые к смерти. Таких не так уж и много.

— Но они встречаются, — снова помрачнел он. — И не так редко, просто нужно уметь их искать. Кто-то легко умрёт по воле богов, другой — ради славы, третий — за деньги или чтобы выручить семью из проблем. Тысячами таких найти трудно, а вот несколько десятков — запросто.

— Против этого тоже есть способы. Из шести твоих моторных шхун пять сумели уйти даже против ветра. Если бы парус помогал, оторвались бы все шесть! — заверил я его.

— А могут они сделать своих «уничтожителей» быстрее?

— Могут, и наверняка сделают. Но твои шхуны были на базе бармбунар, если послать другие, переделанные из бирем, они тоже будут быстрее и смогут расстрелять атакующих. Да, я помню, снаряды отскакивали от их бортов…

Тут я задумался, как объяснить ему суть рикошета.

— Понимаешь, отскакивают они только со стороны носа, и то не всегда. А если дозорных будет хотя бы двое, второй сможет стрелять по борту. Да, попасть оттуда сложнее, это вообще непростая цель, но зато если не промахнешься, то «уничтожитель» разлетится на кусочки, от своей же собственной взрывчатки.

— Надо будет запустить слухи об этом! — решил он. — Моторы для «уничтожителей» дороги, взрывчатки тоже мало… Совет Старейшин Карфагена — торговцы, они умеют считать деньги и не станут тратить их попусту!

* * *

Конец осени и зима прошли в хлопотах. Флот Карфагена ещё несколько раз пробовал применить своих «уничтожителей», дважды даже добивался успеха: потопили лавраку, снабжавшую войско принца Михрана, и совершили дерзкий налёт на Киренаику, формально на тот момент сохранявшую нейтралитет, и потопили аж три бармбунары.

Кстати, в середине зимы из Афин ко мне прибыл молодой философ Эпикур, оказавшийся на три с лишним года младше меня. Долго выражал восторги нашим образованием и уровнем жизни, а потом напросился на серьёзный разговор.

— Руса, это никуда не годится! Ты выстроил настоящий Элисий[2] на земле, но не используешь это! Твои люди разобщены, они говорят на разных языках и поклоняются разным богам. В хорошие времена такое нормально, но в плохие их легко будет

— Предлагаешь дать им общие идеи? — заинтересовался я.

— Что? Ах, ты говоришь про ἰδέα? А в каком смысле, по Платону или по Аристотелю?

* * *

[2] Элисий — в античной мифологии часть загробного мира, где царит вечная весна и где избранные герои и особо праведные люди проводят дни без печали и забот. Противопоставляется мрачному Тартару. Отсюда произошло название Елисейские поля. Считается, что идею Элисий древние греки переняли у египтян (Поля Иалу — «поля тростника», в которых Ка праведников обретают вечную жизнь и блаженство после суда Осириса).

* * *

Я задумался. Нет, в философии я уже поднатаскался, и знал, что Платон считал идеи существующими отдельно от материального мира, как бы формирующими его. А вот Аристотель, наоборот, учил, что идеи неотделимы от вещей и существуют непосредственно в них.

— И то, и другое! — в конце концов, выбрал я ответ. — Как и Платон, я считаю идеи способными существовать без воплощения в вещах. Например, идея справедливости. Она понятна каждому, но, если как следует расспросить, выяснится, что справедливость у каждого своя.

Тут он вскинулся, но я примирительно поднял руку. Не о справедливости я сейчас хотел поговорить.

— Мои идеи просты: мир и воля богов познаваемы, мы задаём им вопросы на языке эксперимента. Новые знания позволяют делать новые вещи. Часть этих вещей ведёт к материальному и научному прогрессу, люди начинают жить удобнее и богаче!

— Вот! — прервал он меня в нетерпении, слова из него лились потоком, а глаза горели, пока он излагал основы эпикурейства[3]. Каюсь, я раньше считал, что его учение ограничивается тем, что жизнью надо наслаждаться, избегать физической боли и тревог.

* * *

[3]Эпикурейство— философское учение, исходящее из идей Эпикураи его последователей.

* * *

Но оказалось, что всё куда глубже. Основой тревог он считал боязнь смерти и страх перед богами, а своих последователей убеждал, что и то, и другое — глупо. Дескать, смерти всё равно не избежать, а потому надо наслаждаться жизнью, пока не умер. Богов же он представлял безразличными к происходящему в мире смертных.

— С этим можно работать! — задумчиво протянул я. — Не будем дразнить жрецов и утверждать, что боги всегда безразличны. Но вот утверждать, что им многое безразлично — можно. И про то, что не стоит бояться неизбежности, мне нравится. На наслаждениях зацикливаться не станем, а вот то, что честно работая и идя по пути прогресса, можно жить долго, сытно и интересно — надо бы изложить. Возьмёшься?

Он решительно кивнул, после чего поинтересовался:

— Для объединения нужно название. Я молод и никому не известен, за Эпикуром люди не пойдут, как шли за Пифагором, Платоном или Аристотелем. Что, если назвать твоих последователей и сторонников «людьми Русы Ерката, сына Ломоносова»?

— Ага! — легкомысленно пошутил я. — Ещё лучше — «люди Русские». Утвердились же понятия «Русская сталь», «кофе по-Русски», «пилав по-Русски» и «Русские штаны»…

— Гениально! — просиял он. — «Люди Русские» — это то, что надо!

* * *

— Бей киников! Даёшь грамм и метр! — завопил кто-то за окном. Я поморщился, хорошенький подарочек к тридцать первому дню рождения, опять «русисты»-эпикурейцы с киниками рубятся.

— Даёшь поллитру! — ещё громче заорал кто-то. А вот это мне понравилось, вроде бы в тему, но с подколкой. Полулитровые бутылки мы не так давно начали делать, но использовали их только под крепкие напитки.

— За истинных Русских! Ничего лишнего! — проорали с другой стороны. — Русские — не подлизы! Долой апельсины! Нет сахару!

Тут раздался звон оконного стекла из моей любимой кофейни. Та-ак, а вот это уже никуда не годится. Апельсины им лишние, значит? И сахар с кофе и чаем? Ну уж нет, братцы, я вам мозги на место поставлю!

Тут раздался звук рожка, отлично, городская стража прибыла, сейчас погромщиков и заядлых драчунов повяжут, там мы и поговорим.

* * *

Лидерами группировок снова оказалась та же парочка — угольно-чёрный негр и эллин, затеявшая кулачный бой возле фонтана. Первый был так похож на нашего Трипидавра, что взял имя Трипидавр-младший, а глава киников оказался Леонидом, тёзкой знаменитого царя Спарты.

— Что ж вы никак не поделите, парни? — укоризненно спросил я. — Познаваемость природы признают и те, и другие, ценность знания — тоже…

— Они против прогресса! — тут же выпалил Трипидавр.

— Неправда, мы лишь против лишнего! — не стерпел лидер киников. — Не было раньше всех этих апельсинов, сахара и кофе…

— Погоди! — остановил его я. — Раньше и аспирина не было. Прикажешь не лечиться? И электричества с резиной тоже не было…

— Вы не понимаете! — запальчиво выкрикнул Леонид. — Это — другое!!!

— Да? И в чём же? — саркастически спросил я.

— Это служит познанию! А сахар с кофе — только ублажению плоти!

— А ты против удовольствий? — поднял бровь я. — Что, и девушек избегаешь? Музыку не слушаешь? На скульптуры не любуешься?

Парень побагровел, заподозрить эллина в том, что он не ценит красоту, — всё равно что обвинить его в отсутствии культуры и варварстве. Да и его соперничество с Трипидавром-младшим, как я узнал, началось из-за девушки.

— Ладно, тут всё ясно. Но ведь киники не отрицают ценности познания, верно? Сахар мы привезли с далёких островов, кофе — из гор царства Даамат, апельсины и чай — из Китая. То есть, это — тоже плоды познания.

Леонид упрямо набычился. Возразить ему было нечего, но и соглашаться со мной ни он, ни его соратники не спешили.

— Ладно! Как наместник Нубии я принял решение. И киники, и эпикурейцы ценны для нашего дела, но договариваться друг с другом не готовы. Что же, мы поставим эксперимент, который и выявит, кто прав. Район Асуан построен для тех, кто ценит удовольствия, поэтому тут всё будет устроено по-эпикурейски. Для Киников будет выделен отдельный район Александрии Нубийской, который я нарекаю Собачьим. Там будет запрещено всё то, что они считают лишним. Что именно — пусть между собой договариваются. Но за пределами своего района навязывать правила запрещается. Те эпикурейцы, которые придут в Собачий и устроят драку, будут отчислены из Школы. Аналогично и киники, буянящие за

— Наставник, дозволь спросить, — подал голос Леонид. — А если времени обучения не хватит, чтобы завершить эксперимент?

— Тогда он продлится! — широко улыбнулся я. — В мире полно мест, где люди живут сурово и не имеют излишеств. Степи в землях сарматов и Савроматов, Альбион, колонии к северу от Колхиды, земли Африки… Даже в колонии Савлака Мгели, хоть и нашли алмазы, ещё долго будут жить небогато. Как и за океаном. Туда киников и пошлём.

— А нас, эпикурейцев? — поинтересовался Трипидавр.

— А вам достанется Сицилия, полисы Тавриды, Армения и Новый Хураздан, Вавилон и Индия. Разумеется, Гадир…

— Архипелаг надежды⁈ — довольно переспросил кто-то из эпикурейцев.

— Он самый! — подтвердил я. — Пока что там идёт стройка, но место богатое, так что сами понимаете… Тем более, что летом мы отправим экспедицию за Атлантический океан. Я просто уверен, что там есть земли, полные диковинных растений и животных…

Вот тут мечтательно вздохнули все, позабыв о различиях в идеологии. Я лишь улыбнулся про себя. Молодые они ещё, вот и притягивает романтика дальних странствий. Но мне это на руку!

* * *

— На самом деле экспедиций будет четыре! — ошарашил я партнёров на очередном совещании в Новом Хураздане. — Удалось узнать, что знаменитый мореплаватель Гамилькон не только добирался до Альбиона, но потом плыл оттуда на восток. Похоже, земли Европы там заканчиваются, и начинается Северное море. Или даже Северный Океан.

— Что можно найти в тех нищих краях, Руса? — осторожно поинтересовался Валтасар. Жизнь давно отучила его спорить со мной, не выслушав резонов. — У них же даже ячмень не вызревает!

— Верно, там живут охотой и выращивают овёс на крохотных полях! — согласился я, хоть и не знал, освоили ли жители Северной Европы земледелие или ещё нет. — Но в их бескрайних и могучих лесах полно вековых дубов и елей, необходимых нам, чтобы строить корабли.

Собравшиеся одобрительно закивали, леса требовалось всё больше, причем особый спрос был именно на вековые дубы и ели.

— А кроме того, Тит Синопский в своё время передал роду Еркатов торговлю янтарём. Этот солнечный камень на юге ценится дороже золота. Так вот, иногда купцы проговаривались, что везут его с северного края земли, с берегов Северного моря. Думаю, это заслуживает хотя бы разведки, вы согласны?

После того, как большинство партнёров одобрило и эту идею, я продолжил:

— Вторая экспедиция тоже пойдёт от Альбиона, но на северо-запад. Ходят слухи, что там цепочка островов, не так уж и сильно отделённых друг от друга. Торгуя с одними, можно узнавать про других соседей. Может быть, так постепенно удастся добраться до материка за океаном.

— Северные воды опасны! — нахмурился представитель Дома Гуд.

— Согласен! Но мы не знаем, что окажется опаснее, множество коротких бросков на севере или один длинный на юге. Предлагаю попробовать и то, и другое. На севере пойдут небольшие моторные шхуны, которые можно вытащить на любой пляж, с юга — три корабля побольше,моторнаялаврака и две таких же бармбунары. Но громко говорить будем только о третьей экспедиции, которая отправится из Гадира.

Тут судили-рядили долго, но, в конце концов, большинством в два голоса утвердили.

— А четвёртая экспедиция направится от земель Китая к северу. Вы спрашиваете. зачем? Берег Азии там идёт не строго на север, а к северо-востоку. Поэтому есть основания полагать, что на севере там прозе достичь заокеанских земель.

Вот тут мне отказали, причём двумя третями голосов, даже Арцаты были против. Ну и ладно, надо же что-то потомкам оставить, верно? Так что Камчатку, Аляску и Берингов пролив пусть они открывают. Всё равно основная торговля через Атлантику пойдёт.

* * *

Что можно подарить человеку, у которого уже всё есть? Очень просто, дарить надо то, чего ещё нет ни у кого! Арам Оружейник подарил мне винтовку со шпингалетным затвором. Шепнул при этом, что многократно испытана, подвести не должна. Всё хорошо, но патрон оставили стандартный, 12.5×100 мм, а пороховой заряд увеличили, обеспечив начальную скорость 670 м/с. И масса пули — 42 грамма, вы представляете⁈ Это же ПТР уже получается, противотанковое ружьё, из него без сошек не постреляешь.

К тому же, стреляет-то это изделие далеко, но в человека попасть дальше 500–600 метров можно чисто случайно. Ну и смысл, казалось бы? Нет у противника танков! Но тут я вспомнил про карфагенские «уничтожители» и заказал ещё хотя бы пять таких же.

* * *

Библиофил попробовал компенсировать качку, то приседая, то приподнимаясь и прицелиться в правого «уничтожителя». Понял, что не получается, расслабился, потом попытался ещё раз.

— Нет, не выходит! — разочарованно произнёс он присланному вместе с чудо-ружьём стрелку. — Пробуй ты!

— Рано, наварх! — прогудел тот. — На суще я бы ещё попробовал, он же сейчас почти стоит. Но на море даже в такую большую цель я дальше трёх стадий стрелять не возьмусь.

Тут завылмотородного «уничтожителя», потом — другого, и они начали быстро приближаться.

— Правее два румба! — скомандовал Библиофил. — Полный вперёд! А ты — держи свою игрушку. Если она себя покажет, даю статер!

— Благодарю, но Руса уже обещал премию десять статеров за первый «уничтожитель» и по пять — за каждый следующий. И Синдикат по два сверху добавляет. Ты тоже сверху добавишь? — здоровяк выслушал ответ и ухмыльнулся. — Надо же, мне везёт! Такая винтовка пока одна, могу прилично заработать.

Тут он неожиданно посерьёзнел, собрался и — флотоводец обратил внимание — начал успокаивать своё дыхание.

— Ба-бах! — громыхнула винтовка. Потише пушки, разумеется, но прилично, наварх почувствовал, что оглох на правое ухо. Стрелок непривычным движением открыл затвор, одновременно извлекая стреляную гильзу, ловко вытащил её, бросил в специальный мешочек на поясе, вставил новый патрон и загнал его в патронник. Целился достаточно долго, так и хотелось его поторопить, и тут снова: — Ба-бах!

«То ли мажет, то ли и эти пули соскакивают!» — мелькнула мысль, пока стрелок снова перезаряжался и целился. До уничтожителя было уже чуть меньше двух стадий.

— Ба-бах! — грохнул третий выстрел, и почти сразу с моря донеслось: — Бу-бу-у-м!

На фоне взрыва остальные звуки стали не различимы, даже четвёртый выстрел был едва слышен.

«Куда он стреляет?» — мелькнула глупая мысль. Как

Массивный стрелок аккуратно положил свою винтовку в чехол, закрыл его и довольно сказал:

— Не забудь про премию, наварх! И это… Мне бы чарку, чтобы успокоиться…

* * *

На самом деле подарков было больше. Дом Гуд скинулся со Внуками Энкиду и оплатил-таки экспедицию вдоль тихоокеанского побережья Сибири. Наши мастера наконец-то получили три первых искусственных изумруда чистой воды, два из них после огранки оказались чуть больше половины карата, а последний — целый карат. Если память меня не подводит, натуральные изумруды такого размера стоили не дешевле бриллиантов.

Тит Синопский с Савлаком Мгели подарили Арпине на предстоящую свадьбу полдюжины найденных на Апельсиновой речке алмазов. Как именно Оранжевая стала апельсиновой? Очень просто, эффект «испорченного телефона». Я давал наказ искать речку, вода в котором окрашена в цвет апельсина, дескать, там алмазы… Вот эти двое, найдя искомое, и присвоили название Апельсиновая.

Насчёт свадьбы я бы и не торопился, но девчонке через девять месяцев шестнадцать стукнет, дольше затягивать просто неприлично, ни жених не поймёт, ни его родня. К тому же принц Михран обещание выполнил, Триполитанию почти завоевал, весной осталось только несколько самых крупных городов, но их без войска Македонского не взять.

Левон Электрический (повезло парню с прозвищем, ничего не скажу), добился передачи звука по радио. Пока что недалеко, на день-два пешего пути, но всё равно, приятно. Например, для переговоров между кораблями эскадры — самое то будет.

Но самые лучшие подарки преподнесли Пигмалион и царь Александр Великий, который за лето медленно и методично, один за другим взял все оставшиеся города и городки Карфагена, так что последний месяц лета я встретил под стенами Нового Города.

Македонский исполнял обещание, данное мне зимой: я своими глазами увижу падение Карфагена, каждую минуту. Вот и стою под его стенами, смотрю и думаю. И пытаюсь понять, почему подарок сына Хирама порадовал меня больше.

Что он сделал? Казалось бы, ничего особенного. Изобрёл способ синтеза аммиака, всего-навсего! Только Карл Бош и Фриц Габер[4] за такое открытие Нобелевскую премию получили.

* * *

[4]Фриц Габер и Карл Бош — два немецких учёного, чьи совместные усилия привели к созданию революционного процесса синтеза аммиака, который навсегда изменил сельское хозяйство и мировую промышленность.

* * *

— Сначала я попробовал, как ты предлагал: взял смесь азота и водорода, внёс платиновый катализатор и нагрел, — со вкусом рассказывал наш гениальный толстяк. На сахаре и здешнем пиве он ещё сильнее поправился, но на способностях это не сказывалось, так что я в его личную жизнь не вмешивался. — Процесс пошёл, раствор фенолфталеина в соседней колбе достаточно быстро окрасился в малиновый цвет. Вот только скорость реакции никуда не годилась. Сжать, как ты советовал, я даже и не пробовал, водород и при нормальном давлении легко просачивается и взрывается…

— И что же ты придумал? — я улыбнулся, пока что просто тому, как искренне он радовался.

— Получил металлический литий и заставил его прореагировать с чистым сухим азотом. Тоже пришлось нагревать, но азот не загорается и не взрывается, так что риск минимален! — довольно улыбнулся он.

Я внутренне поморщился. На получение металлического лития уходит огромное количество электроэнергии, так что экономически это нецелесообразно.

— Потом прореагировал с водой? — мой вопрос был почти риторическим.

— Нет, не с водой, а с водородом! — довольно возразил он. — В токе нагретого водорода нитрид лития превращается в гидрид[5], выделяя аммиак. Потом я охлаждал реакционную смесь, промывал водой, отделяя аммиак, сушил и использовал водород повторно.

— Погоди, а исходный водород ты откуда брал? — не понял я.

— У нас его полно! — отмахнулся Пигмалион. — Отход от электролиза раствора поваренной соли. Обычно его сжигали, а тут…

— Ладно, понял! А с гидридом лития ты что делал?

— Продувал его азотом при тех же пятистах градусах. Получается снова нитрид лития и аммиак.

— Погоди-погоди! — голова у меня загудела. — Получается, нитрид лития тут расходуется и снова образуется?

— Ага! — довольно улыбнулся толстяк и отпил солидный глоток холодного пива. — Как катализатор. Расходуются только водород, азот и топливо на подогрев смеси.

При этом сырьё используется не целиком, да и топлива уходит много. В будущем у такого процесса нет никаких шансов против процесса Габера-Боша. Но тут… Хм… Нас перестанет ограничивать количество «естественной» мочевины. Да и большое число химиков нижнего звена освободится. Гениально! А сам гений пиво пьёт и радуется, что «обошёл» меня. Впервые, как он считает.

— Я горжусь тобой, Пигмалион, сын Хирама! — сказал я, прижав руку к сердцу.

— А как же иначе? — хохотнул он. — Я же — из Русских!

* * *

[5]На самом деле это зависит от условий. При давлении 5 атм. И 300 С происходит реакция:

Li3N + 2 H2 = LiNH2 + 2 LiH При нормальном давлении и температуре 500 С преобладает описанная Пигмалионом реакция: Li3N + 2 H2 = NH3 + 3 LiH Потом Пигмалион проводил реакцию:

6 LiH + N2 = Li3N + NH3

* * *

С прошлой главы статы пополнили шпингалетным затвором, синтетическими изумрудами, голосовой связью по радио и технологией (обходной) синтеза аммиака из водорода и азота.

Глава 34

«Индейские перья и Русская сталь»

За две жизни я повидал немало крепостей. Будучи Сергеем Поликарповым, щупал руками Китайгородскую стену в Москве и красные кирпичи Кремля, здесь лично закладывал подрывные заряды к крепостям и башням колхов, побывал в старых крепостях Мецамора и Эребуни… Да что говорить, я даже по широченным стенам Вавилона пешком прогулялся!

Но всё равно, укрепления Карфагена меня не просто впечатляли, а буквально потрясали, даже так, с расстояния в три стадии и через подзорную трубу!

Главное, чего я никак не мог понять, это зачем? Ну, вот ЗА-ЧЕМ⁈ Стены опоясывали целый полуостров, с востока их прикрывал залив, с запада — лагуна, а с юга — озеро! Жители Нового города устроили две искусственных гавани, прикрытых от моря здоровенным каменным молом. В одной из них, удивлявшей идеально круглой формой, уютно устроился

Это уже само по себе невероятная мощь, но в последние годы карфагеняне оснастили свои флоты бронзовыми пушками, так что ещё пару лет назад ни один чужой флот не подходил даже на тысячу стадий. Зачем при этом было возводить непрерывную стену по всему периметру полуострова? Нет, вы не поняли! Буквально — по всему периметру, даже по берегам моря и озера, возвышались стены, которые крыли, как бык овцу, большинство виденных мной крепостных стен. Что, не верите? Блоки известняка весом от полутонны до пары тонн, высота как у пятиэтажного дома, и толщина от трёх до пяти метров, так что по вершине не только всадник проехать может, но и пара повозок может разминуться!

И такое великолепие тянется почти на день пути[1], а ведь за этой стеной даже не город размещается, а пригород. Склады, огороды, виноградники и несколько «участков плотной застройки», огороженных куда более серьёзными внутренними стенами. Говорят, особенно впечатляет внутренняя цитадель, по имени Бирса, с которой город и начался. Находится она на одноименном холме, и её защиту регулярно усиливают. Разведка доносила, что за последние годы там установили немало разнообразных пушек.

Не спрашивайте меня, с какой целью, я все равно не смогу объяснить. Береговые батареи — могу. Установку пушек на башнях перешейка, соединяющего полуостров с материком — одобряю, мало ли кто с материка может заявиться? А вдруг они умеют через стену в полтора десятка метров перепрыгивать? И не обращают внимания на то, что в толщину та стена лишь в полтора раза меньше?

* * *

[1] Длину внешней стены Карфагена оценивают ~ в 37 км.

* * *

А, не обращайте внимания, это я от нервов ехидничаю. Я реально не понимаю, как Македонский собирается эту махину преодолевать. Особенно учитывая, что тут башни с пушками по три на каждую стадию понастроены. И что за этой стеной — ещё две, ни в чём ей не уступающие!

Вот скажите мне, что за параноики тут живут? Тут ведь КамАЗ взрывчатки нужно закладывать, причем не абы как, а по уму! И как это сделать под артиллерийским огнём? Не знаете? Вот и я не знаю! А придётся придумать, я не имею права тут на годы застрять, мне дочку замуж через десять месяцев выдавать. И вообще, меня куча дел дожидается: на Голубом Ниле начали строительство первой ГЭС нового типа, северо-западная экспедиция добралась до Ирландии и обошла её по кругу, но, вопреки моим ожиданиям, никаких слухов об Исландии там не ходило[2], так что путь к «острову Туле», открытому Пифеем из Массалии пока остался под вопросом. Руководитель экспедиции сообщил по радио о своём решении вернуться в Альбион, перезимовать там, и на следующее лето возобновить поиски.

Откладывался пока и «бросок через Атлантику». Три фрегата новой конструкции смогли обогнуть Африку, но поход дался им не просто, так что сейчас они ремонтировались в Гадире, команды отдыхали, пополнялись запасы провизии. Но эти планировали через месяц всё же оседлать пассаты и рвануть на запад.

* * *

[2] Достоверно известно про викингов, добравшихся до Исландии в IX веке, также в Исландии найдены римские монеты, датируемые II и III веками н.э., но допускают, что они туда попали лишь в IX веке вместе с викингами. Дошли до нас (в пересказе древнеримских источников) и сведения про мореплавателя Пифея из Массалии, открывшего в IV веке до н.э. некий остров Туле, напоминающий Исландию.

* * *

Не припомню уж, сколько раз я в прошлой жизни читал фразу: «Пусть лучше солдат льёт пот, чем кровь!» Но смысл её я осознал только сейчас. Дослужившийся до звания стратега Жирайр, наш бывший Торопыжка, теперь вообще не спешил! Вместо кровавых бесплодных штурмов и длительных обстрелов, лихо сжигающих боеприпасы, основными орудиями первых недель он назначил лопаты, кирки, и тачки. Воины и захваченные на месте рабы перетаскивали просто невероятное количество известняковых блоков, кирпичей и мешков с песком, глиной и каменной крошкой, воздвигая изогнутые зигзагом валы и выгрызая под их прикрытием глубокие траншеи в земле и камне.

Разумеется, противник постоянно пытался помешать этому артиллерийским огнём, но Жирайр и тут не оплошал. Пользуясь ночной темнотой, наши воины соорудили всего в полукилометре от городских стен пару батарей, немедленно вступивших в контрбатарейную борьбу.

Первое время пунийцы пытались компенсировать меньшую скорострельность и точность количеством, подтаскивая на этот участок стены всё новые и новые пушки, но следующим утром их ждал сюрприз: батарей стало уже четыре!

Потом шесть, восемь, десять… На дюжине Жирайр остановился, наше огневое преимущество стало подавляющим. Нет, время от времени по нашим сапёрам продолжали постреливать, но это уже не мешало всё ближе и ближе подбираться к стене.

* * *

Утро я встретил мрачно, наша трансатлантическая экспедиция впервые не вышла на связь. И поди угадай, почему! То ли там погода испортилась, и не удаётся поднять антенну выше мачты, то ли они уже слишком далеко ушли, то ли случилось что…

К тому же и осажденные преподнесли сюрприз, начав обстреливать наших сапёров какими-то крупными взрывающимися ядрами по навесной траектории. Похоже, с отчаяния они изобрели мортиры.

— Руса, как им отвечать? — потребовал ответа Александр. Жирайр при этом скромно стоял в стороне и не отсвечивал.

— Наши миномёты стреляют чаще, но, чтобы накрыть цель, её нужно видеть! — подумав, ответил я. — Поднимем привязные аэростаты повыше и посадим туда корректировщиков. Но, боюсь, это не будет работать, когда ветер подует с их стороны.

— Значит, в такие дни просто будем прекращать работу! — кивнул Македонский.

— Можно и так! — кивнул я. — Но лучше нашу траншею сверху прикрывать, с таким расчётом, чтобы их бомбы в сторону скатывались и там взрывались.

* * *

— Всё-таки Руса велик! — уважительно произнёс Пигмалион, поднимая запотевшую кружку пива в честь упомянутого коллеги-химика. — Представляете, кругом война, он месть вершит, так нет, нашёл время и душевные силы, чтобы мой способ усовершенствовать!

— И что он предлагает? — интерес Софочки был неподдельным, всё же ей и

— Во-первых, начать искать минералы с повышенным содержанием лития.

— Логично, — тут же согласился Микаэль. — Из гранита извлекать дороговато выходит. Кстати, и резина тогда подешевеет.

— Во-вторых, он придумал, как водород почти без затрат электричества получать. Продуваем через раскалённый древесный уголь или кокс смесь воздуха и пара, получаем синтез-газ.

— На Хураздане так и делали, — заметила Розочка. — Оксид железа до двухвалентного восстанавливали.

— Здесь тоже будем восстанавливать железо. Как я понял, до чистого не получается, только до смеси чистого и двухвалентного. А потом продуваем раскаленным паром и получаем смесь водорода с паром. После этого смесь газов охлаждаем, большая часть влаги сконденсируется, а оставшуюся уберём специальными осушителями. В результате железо используется многократно, расходуются только вода и уголь…

— А они намного дешевле электричества! — кивнул в ответ Микаэль. — Но лучше применять этот способ не у нас, а в Гефестиде Понтийской, их уголь в разы дешевле древесного.

— Руса то же самое написал, — согласился сын Хирама. — Говорит, что посчитал, у нас аммиак получается чуть дороже, чем старым способом, а вот там — почти вдвое дешевле. У них даже селитра получится дешевле, чем привозить из Индии.

Розочка гордо улыбнулась.

— Он назвал этот способ железо-паровым методом[3], — продолжил толстяк.

— Знаете, — вступил в разговор Ашот Проникающий-в-Суть-вещей. — Руса, конечно, молодец и гений. Но мне кажется, химией он занялся лишь потому, что заскучал.

* * *

[3] ГГ не выдумал этот способ, лишь опробовал экспериментально. Так водород и получали в XIX веке и в первой половине XX.

* * *

Никому бы не признался, но мне стало скучно. Странно, да? Годами я готовил обрушение Карфагена, не зная продыху, и не уставал. И вдруг… А всё дело в том, что все вокруг относились к боевым действиям, как к работе. Спокойно и методично подвели подкоп под первую стену, заложили аммонит и тол, подрывники замкнули цепь электродетонатора, и оно ка-а-ак ахнуло! Правда, при этом и тоннель засыпало, и пролом обломками прилично завалило. Но ничего, справились, ворвались внутрь и — упёрлись в новую стену. Оказалось, пока мы подбирались, противник выстроил между первой и второй стенами перегородки, не уступающие старой капитальной стене.

Жирайр не отчаялся, взял штурмом верхушку первой стены и попробовал продвинуться по ней в район озера, там ведь стена ниже, тоньше да к тому же одинарная. Но оказалось, что защитники города к этому готовы, они сами подорвали верхушку стены перед нашими войсками.

Пришлось тупо «прогрызать» стены перед собой. Пробили вторую, потом третью, и даже не удивились, обнаружив за ней четвертую, а за той уже — высокий земляной вал с частоколом. Скажите, положа руку на сердце, вы бы сами не заскучали? Нет? Точно-точно? А если учесть, что в бой вас не пускают, личного риска никакого, и советов по части ведения боевых действий у вас никто не спрашивает? Вот и мне захотелось хоть чем-то заняться.

Уйти отсюда я тоже не мог. Нет, дело не в том, что слово давал. Нет, и не в мести. Может дону Корлеоне месть и хороша была, когда остынет, но я-то не сицилиец, менталитет у меня другой.

Дело в том, что само расположение этого города благоприятствует тому, чтобы богатеть на торговле между Востоком и Западом, причём наиболее эффективная форма торговли в этом случае — монополия!

Если их не ослабить, они неизбежно задушат в зародыше наш «Архипелаг надежды», вот и приходится держать руку на пульсе, пока это не будет сделано. Вот я связыванием азота и занялся, это был последний недостающий кусок паззла для перехода к технологиям Нового времени. Упряжь уже все освоили, верхнебойное водяное колесо — тоже. Стекло, кокс из каменного угля, массовое производство недорогого железа и стали — всё это есть. Не хватает только доступной селитры, чтобы пороховое оружие не забыли.

Эх, прожить бы ещё лет двадцать-двадцать пять, глядишь, и до уровня девятнадцатого века доберутся не только у нас на Первом Пороге. Что говорите? Рабство? Есть такое дело, не отрицаю. Но ведь и в Англии работорговлю запретили лишь в XIX веке. А в Соединённых Штатах — и вовсе после их Гражданской войны. Кстати, и в России крепостное право примерно столько же сохранялось.

Так и получилось, что Александр со своими полководцами неторопливо «разгрызал» укрепления внутри крепостной стены, Неарх с Библиофилом — топили и захватывали пытающиеся прорваться корабли, а я — занимался химией да регулярно интересовался, не было ли новостей из-за океана.

* * *

— Пос-ма-а-атри-ива-ай! — протяжно разнеслось по двору небольшой крепости, заставив критянина Идоменея вздрогнуть. Он и сам не мог понять, зачем оставил Библиофила и согласился отправиться в экспедицию за океан вместе под командованием Нахапета[4] Арцата. Хотелось открыть новые земли? Не факт, что их удастся обнаружить в бескрайнем океане.

* * *

[4] Нахапет — древнее армянское мужское имя, означает «глава рода».

* * *

Кстати, их начальник об этом и говорил перед отплытием.

— Парни! — бодро проорал он. — У нас самое лучшее положение, мы всё равно хоть что-то да откроем! Или новые земли, или короткий путь до Китая. Что говоришь? Нет, на восток не ближе, там берега изгибаются. К тому же в этих широтах ветер почти постоянно дует на юго-запад. По прямой до Китая тут около двенадцати тысяч навигационных миль, при попутном ветре мы легко делаем сотню в день, так что… Идоменей, ты мастер расчётов, сколько получается?

— Если ничто не помешает, доберёмся месяца за четыре! — ответил тогда главный кормчий, суеверно сделав жест, оберегающий от сглаза. Не дело это перед плаванием дразнить богов, во всё горло крича о своих планах.

— Верно! А помешать нам может только открытая земля. Опреснители у нас есть, топлива к ним, еды и выпивки запасли на целый год, а по возвращении нас в любом случае ждёт премия за открытие! Так что — только вперёд!

Поначалу плыли спокойно, но через две недели после отплытия пропала радиосвязь с Гадиром. Еще через неделю простые моряки начали тихо роптать, пришлось разместить на палубе глобус и ежедневно отмечать пройденный маршрут, чтобы члены экипажа наглядно видели, как они продвигаются.

Тут громкий хохот вырвал Идоменея из воспоминаний. Понятненько, второй день капитаны со здешним басилевсом

Нахапет ворчал из-за этого, ему привычнее торговать с купцами, но Идоменей считал, что всё справедливо: профессиональных торговцев здесь нет, а самые сложные вопросы должны решать вожди и цари, с них у богов и спрос особый.

Нет, сначала всё было просто, люди Синдиката принесли подарки, а местные закатили пир, с местными девушками моряки тоже договаривались «за подарок»: стеклянные бусы, бронзовые колечки, пластиковые браслеты и гребни. Женщин постарше заинтересовали крашеные ткани, мыло, сахар и специи.

Постепенно при этом стороны учились общаться и вырабатывали цены, и вот-тут то и случилась заминка. Во-первых, выяснилось, что любимая забава местных жители —бату, игра с каучуковым мячом. Нет,резиновые деревьятут не выращивались, и о том, откуда именно везут эти мячики, не знали даже местные касики. Но удалось получить кое-какие указания на то, с какой стороны их привозят.

Во-вторых, аборигенам были известны металлы. Золото и серебро использовались для редких и очень престижных украшений, медь шла на ножи, но ценились те очень высоко. Поэтому стальные ножи и железные гвозди повергли местных в шок. Каонабо, похоже, сообразил, что может стать старшим касиком острова, и начал отчаянно торговаться. Проблема была в том, что экспедиция тоже нуждалась в хорошей древесине для починки кораблей и продуктах длительного хранения. К тому же нужно было привезти домой образцы здешних товаров — маиса, бобов, маниоки, необычных орехов, к которым уже прилипло греческое названиеарахис, и лечебного табака.

Переговоры зашли в тупик, а взаимное слабое владение языком сотрапезника мешало активному торгу. Что делать в таком случае? Ясное дело — пить! Вот они и пили. Нет вина? Не беда! Взять спирт, добавить воды, немного сахара, щепотку специй и немного изюма, смешать, вскипятить и разливать по чашам.

— Ладно, договорились! — проорал Арцат. — По рукам, краснокожий!

* * *

Перемалывать Карфаген завершили так же скучно, как и начинали. После того, как войска Македонского вошли на полуостров, боевые действия ненадолго активизировались, пока осажденные не укрылись за внутренними стенами, побросав значительную часть пушек и провизии, почти все производства и сырьё для них.

А люди Жирайра разрушили акведук, снабжавший горожан питьевой водой, и снова занялись земляными работами: насыпали валы вокруг всех укреплений, ставили кое-где стены и частоколы, соорудили дамбу, намертво перекрывшую вход в обе гавани Карфагена.

При этом по жилым кварталам и укреплениям Карфагена постреливали, но без особого азарта. Не знаю уж, как горожане жили почти без топлива и воды, но к началу двенадцатого месяца сопротивляться продолжала только крепость Бирса, гордо возвышавшаяся на холме. Интересная деталь: город именно с неё и начинался.

Впрочем, после длинных переговоров Македонский согласился сохранить жизнь тем, кто оттуда выйдет. И сдержал слово, никого из них не убили, а что обратили в рабство… Об этом же уговора не было, верно?

После этого штурмовать последнюю твердыню всё равно не стали, просто начали забрасывать «коктейлем» из осколочных, химических и зажигательных мин. День выбрали ветреный, пожары разгорались легко, а тушились с трудом, так что к исходу третьего часа обстрела ворота Бирсы распахнулись, и оттуда хлынули последние защитники.

Карфаген пал!

* * *

Зрелище это оказалось слишком тяжелым, даже после всего, что я уже успел повидать в этом не самом гуманном мире. Я заперся в своей палатке, велел никого не пускать и начал заливать подавленное состояние десертным вином.

— Наместник! — послышался голос моего помощника.

— Я велел меня не беспокоить! — пьяно зарычал я. — Вон отсюда!

— Наместник, получена радиограмма от экспедиции Нахапета Арцата, — он перешёл на крик, совершенно не сдерживая эмоций. Это ни капли не напоминало привычный стиль Александра. — У них всё в порядке, Руса! Они открыли много островов и целый материк! Там живут люди с красной кожей, вожди и лучшие воины которых украшают себя перьями! У них есть резиновые деревья, много золота и диковинные растения, но они не знают стали и железа! Всё как ты рассказывал в одной из сказок про Сайрата Ерката!!!

* * *

Нет, экспедиция пока не возвращалась. Просто Нахапет решил не рисковать полученными сведениями и не испытывать наши нервы, вот и послал один из кораблей обратно с образцами товаров. В какой-то момент этот «гонец» ещё мог связываться с оставшимися двумя кораблями и уже «доставал» до Кадиса, что позволило Синдикату установить связь через океан и задать массу уточняющих вопросов.

Мне показалось забавным, но эти «колумбы» тоже по пути на запад наткнулись на Саргассово море, потом открыли Гаити и, похоже, Кубу, а также несколько островов поменьше, которые я не смог идентифицировать, а затем, судя по всему, добрались до Флориды и пошли вдоль берега на юг.

— Руса, там добывают резину из деревьев! — захлёбывался от счастья Валтасар. — Они знают золото, но не знакомы со сталью. Ты представляешь, как тут можно нажиться⁈

— Можно! — коротко согласился я. Понятия не имею, какие империи сейчас процветают за океаном, но одни только картошка, батат, фасоль и маис уже окупают все понесённые затраты. Торговля через океан состоится, туда отправятся исследователи и авантюристы, кто-то наткнётся на золото…

Детали не так уж и важны, хотя европейцам свободные земли за океаном не только не нужны, но и не понадобятся ещё несколько веков. Глядишь, за это время краснокожие переймут часть наших технологий, как это случилось с племенем чероки и при вожде Секвойя. Они освоили земледелие, построили собственные города и даже выпускали ежедневную газету на собственном языке.

Знакомый мне вариант истории сохранил этот случай почти как анекдот, ведь племя чероки всё равно было вытеснено со своих земель и перемещено в резервацию, слишком уж малочисленно и слабо оно было по сравнению с окружавшими их англосаксами. Но тут-то есть шанс, что соотношение сил будет иным, так что можно надеяться на более оптимистический вариант.

Но главное в другом, теперь я создал настоящий архипелаг надежды. Нет, я не только про город Гадир, но и про все центры знаний и технологий, что мне удалось разбросать по миру, от Кубы до Китая и Австралии. А значит, всё было не зря!

* * *

С прошлой

КОНЕЦ КНИГИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Руса. Архипелаг надежды