Рота „Вагнер“ в Эквестрии

Начало

Глава 1 «Разлом»

Пятеро друзей, скованных одной сталью, пропахших одним дымом — горьким, едким дымом войны, сидели на бревне у потухшего костра, молчаливые, как скалы после шторма. Вокруг стояла гнетущая, знакомая до боли тишина прифронтовой полосы, где каждый приглушённый звук — уже подозрителен. Воздух был тяжелым, налитым свинцовой усталостью.

Даня, капитан, с обветренным, жёстким лицом, в котором застыла вся тяжесть принятых решений, чистил автомат. Движения его были точными, выверенными до автоматизма. Каждый щелчок разбираемого затвора отстукивал секунды этой странной, выморочной передышки.

Рядом, чуть прямее вытянув спину, даже сейчас, находясь на капоте БТР, сидел Семен, старший лейтенант. Его взгляд, острый, сканирующий, без устали бродил по опушке леса, выискивая невидимые угрозы. Он был глазами и ушами этой маленькой группы.

Серёга, инженер с умными, уставшими глазами, что светились на фоне всего этого мрака, ковырял отвёрткой в рации. Его пальцы, испачканные машинным маслом, танцевали на кнопках и проводах с тихой одержимостью. Он что-то бормотал себе под нос о «помехах» и «аномальных искажениях». Но никто не понимал, о чём он говорил.

Миша, мощный повар, чьи руки привыкли нести не только котелок, но и оружие, затачивал свой прочный нож о точильный брусок. Шипящий звук стали о камень резал тишину, словно протестуя против неё. А Володя, врач, с вечно печальными, но невероятно спокойными глазами, уже который раз перебирал и без того идеально уложенную аптечку, проверяя жгуты и пачки с бинтами. В его движениях была тихая, обречённая готовность, которую ничем не сломить.

Они были братьями. Не по крови, а по окопу. Одноклассники когда-то, а теперь — единственное, что осталось у каждого из этого пекла, только воспоминания о предыдущих боях и мысли, когда наступят следующие бои...

И тут воздух взвыл...

Это был не звук входящего снаряда, не звуки выстрелов и даже не гул приближающейся техники. Это был вой самой материи, пространства, рвущегося по швам. Свет померк, затем вспыхнул ослепительной, немыслимой радугой. Прямо перед ними, в двадцати метрах, воздух задрожал, как желе, и разорвался. Не взрывом, а… неизвестным людям звуком. Появилась воронка из переливающегося света, которая закручивала в себя всё, что было вокруг...

— ТРЕВОГА! — среагировал первым Семён, хватая автомат.

Но было поздно. Неведомая сила, не физическая, а какая-то паранормальная, схватила их всех разом. Их оторвало от земли, потащило вперёд. Не слышно было крика — лишь оглушительный гул в ушах и мелькание всех цветов радуги перед глазами. Мир перекосило, сплющило и вывернуло наизнанку.

А потом — тишина. Иная. Не мёртвая, как та, что была секунду назад, а… живая. Густая, сладковато-пряная, наполненная щебетом незнакомых птиц и шелестом листьев.

Они рухнули в густую, мягкую траву, пёструю от невиданных полевых цветов. Даже падение было странно-мягким, как будто они упали на мягкие плюшевые игрушки или подушки. Первым поднялся Даня, автомат наизготовку, но его железная выдержка дала трещину. Он замер, не веря своим глазам. Капитан, видевший все ужасы войны, был ошарашен.

— Что за… Где мы?..

Они были в лесу. Но в каком! Деревья здесь были огромными, с гладкой, почти искусственной корой ярких, сочных оттенков. Листья переливались на странно расположенном солнце всеми оттенками изумрудного и салатового. Воздух был кристально чистым и таким свежим, что аж першило в лёгких.

— Координаты… — пробормотал Семен, лихорадочно оглядываясь. — Ничего не сходится. Ни рельефа, ни… Серёга!

Серёга уже сидел, уставившись на свой мёртвый навигатор и компас, стрелка которого безумно крутилась по кругу. — Это не магнитная аномалия… — голос его дрогнул. — Это… что-то другое. Законы физики здесь… другие. Совсем другие.

— Всем тихо! — скомандовал уже собравшийся Даня, голос его вновь обрёл сталь. — Семен, на разведку, но не дальше зоны видимости. Серёга, оцени местность, ищем укрытие. Миша, Володя, собираем вещи, всё что осталось. Мы не знаем, что здесь, но ночевать на открытом месте — не вариант.

Они действовали как чёткий механизм. Семен, пригнувшись, бесшумно растворился в незнакомых зарослях. Серёга, с интересом инженера, победившим первоначальный шок, тыкал палкой в почву, рассматривал кору деревьев.

Их первым домом стал склон небольшого холма, оплетённый гигантскими, вязкими корнями одного из деревьев. Образовывался естественный рельеф. Работа закипела...

Серёга, используя трофейную сапёрную лопату и собственные инженерные навыки, руководил укреплением, подпирая потолок и углубляя землю.

Инстинкты, выточенные месяцами выживания, взяли верх над паникой.

Миша, подняв голову, уставился на яблоню неподалёку. На ней висели идеально круглые, румяные яблоки, пахнущие так, как не пахло ничего с самого детства. — Братки… а это хоть есть можно? — его практичный ум уже искал точки опоры в этом безумии. Он пытался найти пропитание для всех.

Володя, уже автоматически проверяя пульс у ближайшего Миши, констатировал: — Шока нет. Сотрясения, вроде тоже. Все целы. — Он посмотрел на свои руки, на траву, на небо. — Но мы явно не там, где были.

Миша, достав свой неизменный нож, занялся заготовкой хвороста для будущего костра и теми самыми яблоками. Рискнув попробовать одно на вкус, он объявил всем: — Съедобно! И это была первая маленькая победа для всех них...

Они были одни. Пятеро. Пять бывших одноклассников, закинутых в неведомую даль какой-то силой. Вопрос «почему мы?» висел в этом странном воздухе тяжелым грузом. Не дивизия, не взвод, не батальон... А именно мы... именно они пятеро. Случайность? Или закономерность?

Володя разложил на чистой плащ-палатке скудные, но бесценные медикаменты, готовый к любому развитию событий. Даня и вернувшийся Семен, показывая на карте, нарисованной углём на камне, расставляли посты, планировали маршруты на завтра.

К закату первое примитивное убежище было готово. Костёр, разведённый с помощью армейской зажигалки, потрескивал как-то по-домашнему, отбрасывая танцующие тени на яркие, почти идеально ровные стволы деревьев. Они сидели вокруг огня, поедая диковинные, но на удивление вкусные яблоки. Над их головами плыли незнакомые созвездия, а в глубине леса раздавались не гулкие взрывы, а чьи-то мелодичные, непонятные переливы.

Они были в другом мире. Сбитые, озадаченные, но никак не сломленные. Они были вместе. И их первая крепость в этом новом, безумном мире была взята.

А впереди, в таинственных сумерках, что-то загадочное шевельнулось...

Глава 2 «Разведка»

Тихое шуршание в кустах заставило пятерых мужчин разом схватиться за оружие. Затворы автоматов щёлкнули почти синхронно, стволы направились в густую, подозрительно колышущуюся темноту. Сердцебиение, привыкшее к адреналину, застучало в висках вразнобой с треском костра.

Из-под огромного листа папоротника, похожего на изумрудный зонт, выкатился маленький, пушистый зверёк с большими, испуганными глазами. Он чихнул, забавно дёрнув носом, посмотрел на гигантских, закопчённых существ и стремительно умчался прочь, растворившись в сумраке.

Выдох был слышен всем. Напряжение спало. — Ну и нервы у нас, как у курсантов после первого наряда, — хрипло усмехнулся Семён, опуская ствол. — Здесь всё неизвестно, — философски заметил Володя. — Лучше быть чересчур бдительным. А этот «зверь» похож на смесь хомяка и кролика. Интересно, съедобный?..

На следующее утро, обследуя своё убежище под корнями внимательнее, Серёга наткнулся на почти сгнивший деревянный сундук, наполовину вросший в землю и присыпанный слоем сгнивших листьев. — Братки, гляньте! — позвал он.

Сундук, скрипя и протестуя, вскрыли. Внутри, несмотря на ржавчину и время, лежало добротное, кованное железо: несколько тяжёлых топоров, пара двуручных пил с крупными зубьями, кирки и даже несколько скребков. Качество металла было удивительным — время взяло своё, но инструменты явно были сделаны на совесть. — Вот это находка! — глаза Семёна, привыкшего оценивать ресурсы, загорелись. — Теперь мы не с голыми руками.

Идея родилась сама собой. Место было удачным — у холма, рядом ручей. Но сидеть в норе, даже укреплённой, было не в их правилах.

— Строим форт, — твёрдо заявил Даня, обводя взглядом небольшую поляну перед их укрытием. — Периметр пятьдесят на пятьдесят. Стены два с половиной метра в высоту. Ровная площадка — то, что нужно для первого форта. Серёга, тебе чертёж. Семен, со мной на разметку. Миша, Володя — заготовка стройматериала.

Работа закипела с утра и до позднего вечера. Лес огласился непривычными звуками: грубым скрежетом пил, звонкими, меткими ударами топоров по стволам невиданных деревьев. Деревья здесь были хоть и странными, но древесина оказалась прочной и податливой. Работали, как всегда, слаженно: Миша с его силой валил стволы, Серёга и Володя обрубали сучья, Даня и Семен, используя найденные кирки и лопаты, копали по периметру траншею для первых брёвен частокола.

За пять дней небольшой участок леса преобразился. Выросла не просто изгородь, а настоящая крепостная стена из заострённых сверху брёвен, вкопанных глубоко в землю и скреплённых поперечными балками. С внутренней стороны сделали узкие бойницы. В центре площадки горел теперь не временный, а основательный, сложенный из камня костёр, окружённый валунами.

По периметру встали несколько шалашей, крытых корой и листвой, каждый на двоих. У выкопанного колодца-фильтра (идея Серёги) дежурила очередь. По углам форта были оборудованы импровизированные вышки для наблюдения.

Это был их дом. Их крепость в этом неведомом мире. Пять человек, силой воли и умением, вырвали у него клочок безопасности.

На шестой день, оставив Володю и Серёгу охранять лагерь, Даня приказал им: «Ни шагу за ворота! Любой шум — три очереди вверх, предупредительный», а Мишу — добывать провиант и улучшать кухню.

Тем временем Даня и Семен, вооружившись автоматами и биноклями, двинулись в разведку по едва заметной тропинке, уходящей на юг.

Тропа вилась между холмами, ведя в долину. Воздух становился ещё слаще, пахнущий свежей выпечкой и… чем-то цветочным. И вот они увидели его. Небольшой городок.

Он выглядел как игрушечный. Аккуратные, словно пряничные домики ярких, жизнерадостных цветов, соломенные крыши, великолепные мостики через чистую речушку. И… жители. От того, что они увидели в бинокль, даже у Дани и Семёна, видавших виды, дыхание перехватило.

По улицам расхаживали, бегали и… летали маленькие, ярко раскрашенные лошадки. Пони. Но не обычные. Одни, с рогами-спиральками на лбу, передвигали по воздуху предметы, и от них исходило мягкое свечение. Другие, с большими, похожими на птичьи крыльями, весело порхали между облачками, разнося какие-то свёртки. Третьи были просто земными, но не менее красочными.

Это был Понивиль. Они услышали название из весёлой переклички двух пегасиков, несших по небу облако, похожее на вату. — Смотри, чтобы не пролить на ратушу, Клаудчейзер! — Не волнуйся, Рэйнбоу! В Понивиле сегодня сухо!

Даня и Семен пролежали в кустах на склоне холма несколько часов, наблюдая. Они видели, как эти создания улыбались, помогали друг другу, пели и вообще вели себя так, словно понятия не имели о том, что такое война, боль и страх. Это был мир абсолютной, почти нереальной гармонии.

— Капитан… — тихо, с примесью какого-то суеверного ужаса, выдохнул Семен. — Да мы в… в сказке оказались. В детском мультике.

Даня молча кивнул, его жёсткое лицо было непроницаемо. Мысли лихорадочно работали. Угрозы? Не видели. Технологии? Примитивные. Но эти их «способности» … Магия? Это меняло всё.

— Никому ни слова, — тихо, но железно приказал он, отползая от обрыва. — Пока что. — Почему? — удивился Семен. — Потому что наши парни там, за стеной, ждут врага. А врага... нет. Есть это, — Даня кивком головы указал на мирный городок. — Сказать им — значит сломать их картину мира. Лишить их бдительности. Они расслабятся. А расслабляться здесь рано. Мы не знаем, что это на самом деле. Понял? — Так точно, — кивнул Семен, снова становясь солдатом.

Они вернулись в форт затемно. Их встретили взглядами, полными ожидания. — Ну что? — первым не выдержал Серёга. — Видели что-нибудь? Володя уже приготовил аптечку, Миша придержал на всякий случай свой увесистый нож.

Даня, скидывая с себя разгрузку, бросил коротко, устало и максимально правдиво: — Лес, поля, пара холмов. Ничего особенного. Ни признаков цивилизации, ни угроз. Пока тихо.

Он не солгал... Он просто недоговорил. И по взгляду Семёна было ясно — эта тайна пока останется только между ними. Потому что капитан несёт ответственность не только за жизни, но и за разум своих людей. А столкновение с абсолютной, непонятной добротой иногда ломает сильнее, чем встреча с абсолютным злом.