Роман с никотином (отрывок. пародия на Стиляг) юмор.

Глава 1

РОМАН с НИКОТИНОМ

Было жаркое лето 1954-го.

Джон Карпенко устало плёлся с партсобрания, где снова разучивали новые песни Элвиса Пресли,

В голове крутились непонятные английские слова, скулы сводила судорога от жвачки, а рыжий кок на голове мотало тёплым летним ветром. Джон еле переставлял ноги в тяжеленных шузах на «манной каше»….

Последним решением съезда КПСС и личным указанием Никиты Сергеевича Хрущёва всем комсомольцам и кандидатам в комсомольцы было строго предписано преклоняться перед Западом, с целью догнать и перегнать Америку.

Студентам МГУ, в котором учился Джон (при рождении названный Евгением, но позднее сменивший имя, как велел Устав ВЛКСМ имени Джерри Ли Льюиса) строго настрого было приказано носить узкие короткие траузера* лимонного цвета и красные в чёрную клетку джакеты*. Те же, кто нарушал данный «дресс- код»*, немедленно исключался из Комсомола и отчислялся из ВУЗа. Тем же решением Съезда Партии все комсомольцы обязаны были носить причёску кок и жевать жвачку. Курение разрешалось только сигарет американского производства, которыми были завалены все магазины по бросовым ценам. Советские сигареты нелегально продавали на чёрном рынке. Пачка «Примы» стола половину Ленинской стипендии.

Джону был противен сложившийся порядок вещей. Ежедневные семинары по рок-н-роллу и буги-вуги отнимали последние силы. Но он твёрдо решил получить высшее образование и уехать куда-нибудь в глубинку преподавать в сельской школе. Там, в сибирской глухомани, не так строго соблюдались постановления Партии. Там веял дух свободы, который в больших городах практически отсутствовал. Конечно, многие в студенческой среде были недовольны. Мэл, Лола и Стив, например.

Вечерами, когда комсомольский патруль ослаблял бдительность, они выходили из дома, одетые в серые пиджаки, длинные штаны и чёрные ботинки. Девушки надевали серые блузы и чёрные «в пол» юбки. Коки на голове тщательно прятались под кепками «восьмиклинками», а вычурные причёски девушек - под серыми косынками. Пробираясь тёмными закоулками до старой пивнушки, они постоянно оглядывались опасаясь комсомольского патруля. И уже за грязным столиком, криво покрытым вытертой клеёнкой, за кружкой разбавленного пива, они могли расслабиться. Патрулю было запрещено заходить в пивнушки. - Джон, -сказала Лола, - как ты думаешь, надолго ли продлится этот ужас, в котором мы живём?

- Не знаю. Думаю надолго.- потягивая пиво грустно ответил Джон.

- Мой отец рассказывал, что раньше такого не было, - подключился к беседе Стив.

- Я тоже слышал, что раньше было всё иначе, протянул Мэл, - раньше комсомольцы не ходили как клоуны и не жевали жвачку. И на собраниях не пели на чужом языке всякую чушь. Мэл оглянулся. За столиком сзади сидели трое подозрительных, одетые в одинаковые сиреневые пиджаки и форменные оранжевые в синий горошек брюки , чуваков*. Это были секретные комсомольские сотрудники, в обязанности которых входило подслушивать и заблаговременно выявлять недовольных. Взгляд одного из секомсотов* лениво обошёл весь зал пивнушки и остановился на лице Мэла. Глубоко посаженные чёрные глаза неотрывно изучали его. В них был неподдельный профессиональный интерес и выражение лютой справедливости. Секомсот встал и вальяжно подошёл к столику, за которым сидели Мэл, Лола, Джон и Стив. - Закурить не найдётся? – развязным голосом спросил секомсот.

Мэл и Джон переглянулись. Пачка «Марльборо» осталась в общежитии, а с собой был только нелегальный «Казбек». Угощать секомсота такими идеологически-неправильными папиросами было нельзя.

- Бежим!!!- заорал Джон и, оттолкнув секомсота от стола, кинулся к двери. Мэл, Лола и Стив вскочили и побежали за ним.

Секомсоты вскочили из-за стола и кинулись наперерез. Один из них прыгнул и повис на плечах Мэла. Через мгновенье к нему подскочили и двое других.

----------------------------------------------------------------------------

В светлом помещении, увешанном плакатами Элвиса Пресли, Джерри Ли Льюиса , американскими флагами и рекламой сигарет «Марльборо», «Кент», «Лайки Страйк», за столом, окрашенном в ядовито лимонный цвет, сиделМэл. С противоположной стороны стола на него смотрел немигающим взором секомсот в ярко-голубом клетчатом джакете с приколотым на лацкане значком «Чемпион Ухрюпинска по буги-вуги 1 степени». Секомсот смотрел неотрывно в глаза Мэла и молчал. Так змея смотрит на мелкого грызуна перед тем, как его съесть. Секомсот молчал минут пять.

- Нарушаем,- тихим зловещим голосом сказал он, - господин-товарищ Мэл, нарушаем, чувак.

- Мы просто зашли попить пива,- попытался оправдаться Мэл, но секомсот не слушал его.

- Устав ВЛКСМ и последние Решения Партии запрещают комсомольцам выходить на улицу в таком виде, как вы. Своим внешним видом вы позорите светлое имя Короля рок-н-ролла и даёте понять нашим Западным партнёрам, что американские ценности Вам не нравятся. Где ваша жвачка? Где «Марльборо»? Почему на вас этот серый убогий джакет?

Мэл молчал. Ему нечего было ответить на такие обвинения. Он знал, что в данной ситуации оправдаться не получится. Секомсот встал и подошёл к окну. Закурил. Сел на подоконник.

- Что же мне с вами делать, господин-товарищ Мэл?

- Понять, простить и отпустить?- попался пошутить Мэл.

Лицо секомсота стало каменным.

- Вы я вижу шутник. Но я ценю хорошие шутки,- секомсот подошёл к столу и нажал кнопку звонка.

В комнату вошли двое секомсотов.

- В камеру его. К готам! – приказал секомсот и отвернулся.

(продолжение надо?)))))