Разведчик Зоны. Проникновение

Глава 1

1

Последние шаги даются нелегко. Сейчас меня будут бить, а это больно. Это не личные воспоминания, просто живое воображение. На мой взгляд, живое воображение переносить труднее. Внутри все сосет и в туалет тянет. Лучше бы били.

Так что когда огромный кулак прилетел мне в ухо, я облегченно охнул и провалился в беспамятство со счастливой улыбкой на лице. Знал бы, что из-за дебильной улыбки получу очень дебильное прозвище на всю жизнь в новом мире, оскалился бы еще на подходе. А так… здравствуйте, я – Васёк. Да-да, в честь того самого дурачка, именем которого назван собор на Красной площади. Удушить бы сержанта Зверева за его оригинальный юмор, да не получится. Здоров дядя, не всякий мутант с ним в рукопашной справится, не то что я. Он, кстати, мне и приложил первым, неделю левым ухом не слышал.

Но это все потом, а сначала я медленно выплыл из беспамятства. Вернее, выплыл мгновенно, соображать начал медленно.

- Сержант, ты когда-нибудь научишься бить правильно? Подохнет – на тренировках сгною.

- Да что ему будет… - неуверенно протянул кто-то сбоку.

- Что будет? Сотрясение мозга. Потеря памяти. Отслоение сетчатки. Смещение шейных позвонков. Перелом челюсти. Раздробление височных долей. Разрыв барабанных перепонок. Компрессионная травма ушных раковин. Это всё твои кулаки уже натворили. Хочешь добавить перелом основания черепа и смерть?

Перечисленное ужаснуло. Это что же за монстр меня брал? А если б действительно убил? Вот так и рассыпаются самые изощренные планы разведки.

- Да товарищ капитан…

- Ладно, расслабься. Всё правильно ты сделал. На этот раз. Сталкеров нечего жалеть, он вполне мог вернуться одержимым, и тогда половины наряда не досчитались бы. Благодарю за службу.

- Служу коренной России.

Слово «коренная» царапает слух. Коренная, значит? А вся остальная какая? Пришлая, что ли? Ну-ну, посмотрим.

- Открывай глаза, не придуривайся, - раздался надо мной равнодушный голос. – Я вижу, что пришел в сознание.

- Да он Васёк, потому и придуривается! – охотно поддерживает невидимый сержант.

- Почему Васёк?

- А смотрите, какая дебильная улыбочка на лице! Его бьют, а он улыбается! Точно Вася! Блаженный!

- Ну надо же, ты и историю знаешь?

- Виноват, товарищ капитан, исправлюсь!

- То-то же. Пошел вон.

О как. А у меня почему-то сложилось впечатление, что эти двое – приятели.

Наконец открываю глаза. Так. Лежу на медицинской кушетке. Руки и ноги притянуты лентами наподобие тех, которыми фиксируют грузы на эвакуаторах. А серьезно ко мне относятся. Но – недостаточно серьезно. Будь я одержимым последнего поколения, ленты меня не удержали бы. Но капитан, очевидно, про последнее поколение не в курсе.

Кстати, капитан. Худая личность, уродливо вытянутое лицо, по виду алкоголик конченый. Но – черная форма, и на рукаве ослепительная руна «Дагаз», то есть по определению непьющий, потому что магам нельзя. А он маг. Защитник Стены. Руну можно прочитать, как «враг не пройдет». Ну-ну. А я постараюсь пройти.

- Чего улыбаешься, сталкер? Увидел что-то смешное?

- Я не улыбаюсь, - хрипло выдавливаю я.

Голос подчиняется мне с трудом. Но тут сержант Зверев не виноват, голос мне и раньше не подчинялся, так что последний месяц я помалкивал и заговорил кое-как перед самой заброской.

Унылое выражение на лице капитана не меняется, но я чувствую, как он мгновенно настораживается. Я теперь многое чувствую из того, что не положено обычному человеку.

- И давно тебя кривит?

- Неделю, - хриплю я правду.

- А до этого?

- Не помню.

- А что-нибудь помнишь?

- Нет.

Последнее – неправда. Но зачем знать обычному капитану форта №17 на Северной защитной стене, что у меня в голове память человека из другого мира? Я о таком даже сам себе стараюсь лишний раз не признаваться. В мире, где половина человечества насмерть бьется с порождениями магии и другой половиной человечества, любое отклонение от нормы вызывает у военных инстинктивное желание выстрелить в голову. Я их хорошо понимаю, но голову предпочитаю беречь. Так что – молчок.

- А если проверю?

Молча пожимаю плечами, насколько позволяют ленты.

Капитан выбирается из-за стола, осторожно водит ладонями над моей головой, разглядывает информационную проекцию. Ну-ну, вперед и с песней. Что можно разглядеть в мозгах придурка, проведшего больше месяца в Зоне? Даже я знаю, что, кроме белого шума, ничего. Но капитан пытается, чем вызывает у меня уважение. Я вообще уважаю людей, ответственно исполняющих свои обязанности, даже если они враги.

Капитан разочарованно морщится, возвращается за стол. Жмет под столом кнопку, и ленты со щелчками ослабевают.

- Вставай. Все с тобой понятно. Документы хотя бы сохранил?

- Не помню.

- Все вы не помните, идиоты малолетние… Лезете и лезете в Зону, ищете себе приключений на задницу. Думаете, там под каждым кустом проходит инициация?

- Разве нет? – хрипло спрашиваю я в соответствии с легендой.

Я – малолетний дурачок, залезший в Зону в надежде заполучить магические способности, этого и надо придерживаться.

- Представь себе, нет. Чаще всего возвращаетесь вот такими, с поражениями нервной системы. Тебе еще повезло, обычный паралич лицевых мышц, а бывает, что и конечности отнимаются.

- Это проходит?

- Да, когда-нибудь. И что с тобой делать?

Благоразумно молчу.

- Совсем ничего не помнишь? – безнадежно спрашивает капитан.

Снова пожимаю плечами. У него же компьютер подключен к государственному порталу, к чему вопросы? Залил фото, отпечатки пальцев, и через минуту получишь ответ, кто именно стоит перед тобой с перекошенной рожей. Мне, кстати, и самому интересно. Вдруг я княжич? Никогда не был благородным, неплохо бы попробовать.

- Нет, ты не княжич, - развеивает мои мечты капитан. – Княжичи через стену не лазят, их на инициацию с бронегруппой водят… Хотя бы свой город помнишь?

Отрицательно качаю головой. Чего он придуривается? Давно бы уже по базе проверил.

- Тебя нет в базе, - говорит капитан. – Такое иногда случается, если не туда в Зоне заберешься. Если б вы, идиоты, хотя бы документы с собой брали, можно б было идентифицировать, а так – ну что с тобой сейчас делать?

Молчу. До нужного решения капитан должен дойти сам.

- Что-нибудь умеешь? Профессия у тебя есть?

Снова пожимаю плечами. И говорить тяжеловато, и незачем. Видно же, что пустышка, чего он тянет?

- Временные документы армия тебе выпишет, - говорит капитан. – А дальше что? Вот выйдешь ты за ворота форта – что дальше? Ты же ничего не помнишь. У тебя даже денег нет, чтоб еды купить.

Молчу. А что мне остается делать? Капитан прав – в гражданском мире без опекунов я пропаду. Назначит опекунов или?..

- Вас, пустышек, в последнее время неохотно в опеку берут, - бормочет капитан. – Больше проблем, чем пользы… Контракт подпишешь?

Есть! Я чуть не подпрыгиваю от радости. Есть! Получилось!

Капитан мои судороги расценивает по-своему.

- Не трясись, и на Стене живут люди! – подбадривает он.

Ну да, а как же, живут. Даже я знаю, что живут. Только недолго.

- Значит, документы… имя прежнее оставим?

И я чуть не попадаю в ловушку. Но не попадаю. Капитан смотрит пристально, отслеживает малейшую реакцию. Я тупо молчу. Вот сука! Он же меня все это время проверял на соответствие! Качал на вопросах, отслеживал мышечную деятельность! Параноик. Вот зачем ему это? Зона никогда прежде не забрасывала в коренную Россию разведчиков, я первый. И чуть не попался. Очень уж хотел сохранить свое имя, с ним привычней.

- Ну, значит, будешь у нас Иван Непомнящий, - бурчит разочарованно капитан. – Хотя нет, Непомнящий уже был… О, Васёк. Ты – Иван Васёк, понял?

Имя мне не нравится, чужое, фамилия тем более, но что я могу сделать? Меня спросили, я промолчал. Значит – Иван Васек. Контрактник первого года службы в гарнизоне форта №17 Северной защитной стены. Буду отражать набеги Тварей, травиться ядовитым туманом, подыхать от неведомых хворей и ходить в силовое обеспечение карательных рейдов. Последнее, кстати, крайне нежелательно, своих убивать я не смогу, хотя право такое получил.

Но сначала я, конечно, пройду обучение. И вот там мне придется несладко. Не представляю, как можно скрыть мои способности. Но я постараюсь – ради всех живущих за Стеной.

Капитан выглядывает в коридор и зовет дневального. Потом возвращается ко мне – и защелкивает на руке тонкий браслет. Оп-па. Вот про браслет мы не подумали. Он же, падла, постоянно будет указывать мое местонахождение! Ни о какой секретности теперь можно не мечтать! Вот так и рассыпаются самые изощренные планы.

- А ты думал, мы выходца из Зоны оставим без своего внимания? – неприятно усмехается капитан. – Не ссы, это не смертельно. И не пытайся снять, тебя не поймут. Огня и воды браслет не боится, ходи в душ спокойно.

- Что это?

Я-то знаю, что это такое, но в соответствии с легендой положено спросить.

- Ничего особенного, - равнодушно говорит капитан. – Маячок и индикатор уровня магии. Есть небольшая вероятность, что все же инициируешься, но с запозданием, такое иногда случается. Мечтай, чтоб именно это и произошло, но не особо рассчитывай. При мне была всего одна такая инициация, а я тут служу семнадцать лет. Топай, крестничек. Удачи. Дневальный, проводи!

Иду по коридору в сопровождении бойца в черной форме и подвожу предварительные итоги. Итоги не радуют. Внедрился, но оказался под круглосуточным наблюдением. Пользы с такого разведчика – ноль. Впрочем, от меня не ждут немедленной отдачи. Так что сначала надо успешно пройти обучение, а там посмотрим. Когда-нибудь да снимут с меня этот проклятый браслет.

Иду вслед за дневальным и угрюмо размышляю. Немедленной пользы от меня не ждут, но положение моих друзей в Зоне близко к отчаянному. И что делать? Что делать, если прямо на моих глазах уйдет в Зону карательный рейд? Изображать усердного контрактника, зная, что именно грозит моим друзьям?

Представляю заживо сгорающую Красаву и стискиваю челюсти.

- Все еще корчит? – сочувственно косится на меня боец.

- Д-да, - хрипло выдавливаю из себя.

- А что ж ты, дурак, в Зону полез? Терпи теперь. Когда-нибудь да пройдет.

Молча киваю. Охраняющих Стену мои друзья презрительно называют орками и ничего человеческого за ними не признают. Но боец выглядит вполне нормальным и дружелюбным. Даже не верится, что именно такие, как он, сжигают в рейдах невинных людей. А может, и он жег. Четыре нашивки – старослужащий. Наверняка не раз ходил в рейды. Но вот разговаривает – и ничего садистского в нем не вижу. С таким запросто можно поддерживать приятельские отношения. Как так-то, а?

- Вон твоя казарма! – показывает боец. – Спросишь на входе сержанта Зверева, он у новичков главный.

Непроизвольно останавливаюсь. Боец сочувственно ухмыляется. Ухмыляюсь тоже, как могу. Сержант Зверев. Вот повезло так повезло. И тут небо за Стеной разом вспыхивает, как огромный кристалл. Знаменитые северные сияния Зоны словно шепчут мне: «Держись, разведчик, я с тобой!»

И я мысленно обещаю держаться.

-=-

Сержант Зверев топал через плац к штабу форта и с ухмылкой кивал знакомым. От сержантов до капитана кивал, а выше капитана в форте числился только комендант, полковник Козин. Был еще, правда, до недавнего времени один майор, но его недавно съели Твари. Ну а рядовым кивать по статусу западло.

Двери штаба автоматически раздвинулись. Сержант придирчиво осмотрел уплотнения, удовлетворенно кивнул и прошел внутрь. Вроде бы придурь эти автоматические двери, однако сколько жизней спасли от «черного тумана». Тут главное – за уплотнениями следить. Но у сержанта Зверева не забалуешь, потому в полном порядке уплотнения – и здесь, и вообще на всей автоматике в форте.

Дневальный в коридоре вытянулся и лихо прищелкнул каблуками. Сержант благожелательно погрозил ему кулаком. Внутренний пост в штабе считался лафой и расслабоном, назначались туда только свои, потому дневальный кулака зверевского не очень испугался. Испугался, но не очень.

Маг сидел спиной к двери и пялился в окно. Снова наблюдает за тренировками новичков. Параноик. Везде видит предательства и измену. А подумать? Ну кто из нелюдей рискнет служить в форте? Они же нелюди, спалятся на входе! Нелюди! Нет, сидит, следит, не доверяет собственным глазам. Параноик.

С другой стороны, сержант именно за служебное рвение капитана нешуточно уважал. Настоящий безопасник, хоть и маг. Весь форт у него под контролем, и в рейды не гнушается лично ходить, чтоб представлять обстановку внутри Зоны. А к тому, кто хоть раз сходил в глубинный рейд, от сержанта Зверева большой почет и уважуха. Фальшивых героев в глубинных рейдах нет, только настоящие.

- Как служит рядовой Васёк? – спросил маг не оборачиваясь.

- Да вроде нормально, - осторожно сообщил Зверев. – Присягу принял. Физические нормативы сдал с первого раза. В казарме без проблем занял верхний ярус, не возмущался, не дергался. Статус новичка не оспаривает, в наряды ходит – и в свои, и за стариков. В общем, как все служит, не выделяется.

- Не выделяется, - повторил капитан. – Не выделяется… Парез прошел?

- Чего?

- Сержант, передо мной - не придуривайся. Ты с санитаров в психушке начинал, не совсем безграмотный.

- Дурак, исправлюсь! – тут же покаялся Зверев. – Еще кривится немного, но потихоньку проходит. Как у всех.

- Как у всех, - повторил капитан и развернулся вместе с креслом. – А не должно быть как у всех. Все в Зоне без броневого прикрытия загибаются через неделю, а он туда зашел три месяца назад. И вышел сам.

- Чего? – тупо повторил сержант.

Услышанное не укладывалось в голове. Три месяца в Зоне? Да кто он такой тогда, этот Васек?

- Пришли результаты генетической экспертизы, - поморщился капитан. – Идентифицировался как миленький. И соседи по фото его опознали. Наш он.

- Так это же хорошо? – осторожно сказал Зверев.

- Это – хорошо, остальное не очень. О мальчике почти нет информации. Жил, учился. Полез в Зону за магией с группой таких же придурков. Только придурки все остались там, а он вышел.

- Тренировался? – неуверенно предположил сержант. – Сталкеры иногда очень тренированные бывают. Те, кто поумнее.

- Тренировался… но ты говоришь, он как все.

- Как все, но вот вы сейчас сказали, и получается странновато, - озадаченно пробормотал Зверев. – Он действительно как все. Всегда в середке. А так не должно быть. Кто-то бегает лучше, кто-то подтягивается плохо. А у него все ровно… Вот сука! Это он специально, да? Чтобы не грузили?! Вот сука! Самый хитрый, да? Ну, я ему устрою райскую жизнь!

- Хитрый, - усмехнулся капитан. – Или умный. Но скорее хитрый. Он из приграничной деревни, неоткуда там умному взяться. Но на всякий случай – запусти на полигон Тварей. А мы посмотрим.

- Настоящих? – недоверчиво уточнил Зверев.

- Настоящих.

- Так они же новичков… Есть запустить Тварей, товарищ капитан.

- Имеется небольшой шанс, что рядовой Васёк – будущий маг, - пояснил капитан. – С отложенной инициацией. Потому и выжил на Зоне. Подставить под опасность за одного мага отделение новичков – не такая уж большая цена, верно? Да и не порвут их Твари, не успеют. Ты же будешь с оружием, сержант?

Сержант Зверев сглотнул и побледнел. Выпустить Тварей. А как объяснить капитану, что из Тварей остались только «танки» третьего уровня, которым новички – на один клык? Да «танкам» третьего уровня, если честно, и сержант Зверев не такая уж серьезная угроза! С-сука… угораздило же по пьянке устроить со «старичками» тир! Отметили день рожденья, называется, ветераны хреновы! Обрадовались, что начальство убыло на совещание!

Зверев вспомнил, как показушно расстреливал с дружками на полигоне безобидную «корову», и побледнел еще больше. Это называется – растрата казенного имущества. Это – статья.

- Прямо сейчас и выпустишь, - ласково сказал капитан. – Ведь выпустишь же? А я посмотрю.

Сержант Зверев заторможенно кивнул и на деревянных ногах пошел к выходу

Он знает. Капитан – знает. Потому и приказал выпустить Тварей, чтоб следующему сержанту было неповадно распоряжаться военным имуществом как своим. А сержанту Звереву – конец. Потому что дурак, не подумал, что маг-безопасник может оказаться менталистом. Ведь видел же, сам видел, как управляется в рейде капитан с Тварями, а правильного вывода не сделал. Трудно было догадаться, что от школы Змеиного Глаза до менталистики один шаг? Ох, дурак… А теперь остается одно – автомат на плечо и бегом на полигон.

Глава 2

2

Служба движется шагом, как и положено в армии. И когда спишь – идет, и когда бежишь – тоже идет. Получил и обкатал черную ненавистную форму. Сбегал на кросс, на марш-бросок, попрыгал по полосе препятствий – в общем, повторил ту же подготовку, которую прошел у друзей на Зоне. Тут самое сложное было не выделяться. Не выделился, все нормативы сдал средне. А теперь вот идем стрелять.

Сержант Зверев сегодня непривычно злой. Дважды проверил у всех оружие. И выдал боевые патроны. Они все боевые, но есть разница между теми, которыми по мишеням пуляют, и теми, которыми Тварей крошат. Сегодня у нас те, что против Тварей. Успешно скрываю удивление – не положено новичку знать таких тонкостей, я и не знаю. Но внутренне готовлюсь к неприятностям.

Учебный полигон выглядит как хорошо огороженная огромная поляна. Это поляна и есть, и даже деревья на ней кое-где торчат из местных. Уже Зона, но не очень опасная, условная саванна. То есть так считают орки. Вот пусть и дальше так считают, а я точно знаю, что на Зоне безопасных мест нет. Как, впрочем, и опасных, если там живешь и понимаешь, что к чему.

Рассредоточиваемся вдоль русла топкого ручья, залегаем на бровке. Сержант Зверев повторяет учебную задачу. Если верить ему, сейчас на нас двинут чучела Тварей, и их надо расстрелять. Я сержанту Звереву не верю. Что-то он сегодня неубедительный. И совсем не видно полигонных механизмов. Как же будут передвигаться чучела Тварей? Своим ходом, однако, других вариантов нет. Прикидываю, кого против нас выпустят. Тварей первого уровня, это понятно, но вот каких именно? Саванна. «Корову», что ли? Безобидную «корову»?! Даже не смешно. Хотя… это я знаю, что «коровы» безобидны. А с непривычки от их вида обделаться можно. И бегают «коровы» быстро. И шумно. Когда захотят. А они точно захотят, если пару дней не поить. А у нас ручей за спиной. Продуманный полигон, правильный. Знающий специалист его соорудил. Значит, «коровы». А из меня сегодня стрелок неважный. Не выспался из-за нарядов, глаза горят. Грузят здесь новичков без стеснения, одна наша казарма тянет хозработы за всех, ничем от рабства служба не отличается. Как, впрочем, в любой дерьмовой армии. На полигон как бы рота вышла, а на самом деле – меньше половины, остальные на хозработах. Ну, как учимся, так и воевать будем – меньше, чем половиной. Остальные очень быстро отсеются. А вот в Зоне армия совсем другая, но – маленькая. Ей без разведки, без информации о рейдах никак, а я тут на пострелушках по «коровам» прохлаждаюсь. Хоть в этом проблем не будет, на «коров» моих умений хватит в любом состоянии.

Но цели оказались не «коровами». Когда с грохотом упали ворота бестиария на дальнем конце полигона, я непроизвольно заорал вместе с остальными новичками. Потому что на нас с мерзким визгом понеслись «танки»!

Грохот над полигоном поднялся просто оглушительный. Стреляли все, стреляли длинными очередями, лихорадочно меняли магазины и снова стреляли… а толку?! «Танки» в лобовой проекции почти не убиваемы. Для начала попробуй в него попади, когда все тело спрятано за бронированной башкой, а потом еще… хотя новичкам и начала за глаза хватит, потому что никто, естественно, по «танкам» не попал.

Я уже мысленно попрощался со своим набором, когда краем глаза заметил движение. Сержант Зверев выскочил на поляну и теперь стремительно бежал в сторону от атаки Тварей. Решение, конечно, правильное, «танка» лучше всего фланговым огнем валить, но – в один ствол?! Он что, супер-пупер марксман? Даже я не уверен, что свалю «танка» первой «троечкой», а на последующие времени не будет, «танки» меняют направление атаки моментально! Снесут Зверева, а потом и нас втопчут в грязь!

Поднимаюсь на одно колено, перехлестываю ремень автомата под локоть. Сосредоточиваюсь. Сейчас я – пуля, я чувствую свой полет и четко понимаю, где он пересечется со стремительной бронированной тушей…

- Ду-ду-дах!

Полуторатонное тело кувыркается, летит, сносит двух бойцов слева от меня и вбивается в грязь ручья. «Танки» в лобовой проекции почти не убиваемы, но если стрелять очень, очень метко… а я именно так и стреляю.

- Ду-ду-дах, ду-ду-дах!

А это работает сержант Зверев, и хорошо работает! Второй «танк» мерзко визжит, разворачивается в облаке пыли и бросается на стрелка. Вот, собственно, и конец отчаянному сержанту, как я и предполагал. Нельзя ходить на «танки» в одиночку. Я – пуля…

- Дах!

И – тишина. Выстреляли весь боезапас черные легионеры, разве что с ножичками на «танк» остается идти в атаку. Бросаюсь к огромной туше, зову на помощь. Меня не сразу слышат, моргают очумело, но я ору, упираюсь, и наконец общими усилиями сдвигаем «танка» в сторону и выдираем из грязи бойца. Жив или нет, вот так сразу не разобрать. Ясно одно – его надо срочно к врачам, а для того требуется вызвать эвакуационную группу. Вот только связь рядом с Зоной – это из разряда сказок. Нет, она есть, только исключительно проводная. Ну и где в чистом поле найти телефон?!

Разворачиваюсь в отчаянии к сержанту Звереву – и понимаю, что не о том я заботился. Тут о себе следовало бы подумать. Потому что недострелил я «танка», как оно частенько и бывает, когда лупишь одиночными по боковой проекции. Понадеялся, что сержант его добьет. Но не добил почему-то сержант, и сейчас окровавленная туша Твари надвигается на ручей. А у меня руки грязные, скользкие, и автомат за спиной. Успею или нет?

Но Тварь почему-то медлит. Смотрит кровавыми глазками, хрипит – но не кидается. И почти сразу становится понятно, почему.

Капитан. Он выходит из-за наших спин как-то буднично, даже скучно. Поднимает руки, и «танк» отступает, а потом и вовсе ковыляет на перебитых ногах обратно в бестиарий. Так просто и легко. Не зря на Стене маги – величайшая ценность. Даже вот такие, кто с руной «Дагаз», то есть разведка и контрразведка. Вышел, поднял руку – и представление закончилось, пожалуйте на разбор полетов. Только раненых сначала бы эвакуировать.

Впрочем, и о раненых маг не забыл. Посмотрел на вытащенные из грязи тела, поводил брезгливо над ними ухоженными ладошками и отвернулся. Из чего следовало – жить будут. Тем более что тут же эвакуационная группа подлетела, увезли помятых ребят в госпиталь со свистом. Ну а мы построились, как смогли, сержант Зверев с потупленными глазами пристроился сбоку, и замерли в ожидании начальственных решений. Потому что капитан для нас – именно начальство. Нехватка офицеров на Стене в низовых звеньях, нехватка страшная. Рота новичков есть, а ротного нет, мастер-сержант Зверев вместо него. На данный момент в форте один строевой офицер, и это капитан. Наше начальство, начальственнее некуда. Есть еще, конечно, офицер-медик, техники есть, но они, понятное дело, не то. С личным составом работают строевые офицеры.

А капитан прошелся вокруг заваленного «танка», хмыкнул, поднялся наверх и прогулялся уже по полю, как будто следы рассматривал. Потом не спеша вернулся к нашему строю.

- А что, сержант, вы вот такого высокого мнения о новичках, что сразу их на «танках» обкатываете? – вроде как весело обратился капитан к сержанту.

- Высокого, - выдавил из себя сержант Зверев. – Очень.

Я сейчас сержанту не завидую. Не понимаю, на чем именно, но он сильно прокололся. Как бы до трибунала дело не дошло.

- А может, просто «коров» нет в наличии? – продолжает веселиться капитан.

- Нету, - покорно соглашается сержант Зверев.

- Повезло нам, что рядовой Васёк оказался снайпером? – с улыбочкой спрашивает капитан.

- Да, очень, - шепчет сержант и опускает голову.

Капитан останавливается возле меня. Скручивает со своего кителя значок мастера-снайпера и собственноручно прикручивает мне на грязную форму. И руки свои холеные, что примечательно, от грязи не отдергивает.

- Вот так и дальше служи, - серьезно говорит капитан. – За то, что пацанов сберег, все тебе прощаю.

- Служу коренной России, - отвечаю я, как положено.

Капитан пристально смотрит мне в глаза, кивает чему-то и удаляется. А мы садимся прямо там, где стоим. Адреналиновая горячка схлынула, и у большинства затряслись ноги. А руки – у всех.

Сержант Зверев присел вместе с нами. Никогда ранее не держался запанибрата, а тут сидит, и пальцы мелко дрожат. И как-то стало заметно, что не такой уж он сержант. В смысле, молодой он, ненамного нас старше. Разве что здоровый. Но здоровье ему сегодня не помогло. Меня тоже потряхивает, но по другой причине. Общаться с капитаном для меня каждый раз – серьезное испытание. Так что сижу, выравниваю дыхание, разглядываю смятую траву и отстраненно думаю, что травка вообще-то из Зоны. И сюда потихонечку перебираются ее посланники. Защищает Стена, хорошо защищает, но не от всего. Семена ветром, например, запросто перебрасывает.

Посидели, успокоились.

- Значит, так, щеглы, - сказал сержант Зверев. – С днем рожденьичка вас. Если б не Васек, все бы здесь, в грязи, остались. Уяснили?

- Что это было, товарищ сержант? - несмело спросил кто-то.

- Это? – усмехнулся криво сержант. – Да обычная в целом проверка. Человек так погано устроен, что в панике ничего не соображает. Вроде и оружие в руках, а стреляет куда попало. Ну, вы сами убедились. Но есть отдельные психопаты, которых это правило не касается. Они при любой опасности не теряют соображения. Вот примерно такие, как Васёк. Неожиданная атака Тварей позволяет таких бойцов выявлять в начале обучения. Мы из них потом делаем снайперов и командиров. Такой психопат и сам живым останется, и подчиненных сбережет. Вот как сегодня. Ну и еще изредка случается инициация – это если среди вас латентный маг затесался. Но сегодня, как видите, не тот случай.

- Ничего себе обычная проверка, - говорит кто-то дрожащим голосом.

Сержант Зверев кривится, но помалкивает. Он явно причастен к тому, что на новичков выпустили Тварей третьего уровня, но кто ж в таком признается?

- Отдохнули? – рычит сержант. – Вскочили и вперед! Работа сама себя не сделает! Гильзы собрать, оружие в порядок привести! Почиститься и оправиться! Приготовить Тварь к транспортировке!

Вскочили, собрали и оправились. Когда приехала грузовая платформа, зацепили стропами тушу «танка» и вытащили ее из грязи. Платформу аж перекосило, когда опустили на нее тушу. Но ничего, уехала сама. Значит, сегодня в столовой будет мясное. Потому что Тварь на самом деле называется вовсе не «танк», а водяная свинья. И как любая свинья, она довольно вкусная, если правильно приготовить. Но новички этого не знают и от Твари опасливо шарахаются, а я знаю, но помалкиваю, потому что мне знать пока что не положено по легенде.

Сержант Зверев остановился возле меня как будто случайно. Только он в очень правильный момент остановился, когда нас никто не мог слышать.

- Ты меня спас, - сказал сержант негромко. – И жизнь, и вообще. Ну, за мной не заржавеет, сочтемся. Понял, за что тебя капитан простил?

Отрицательно качаю головой. Этого я действительно не понял. Где я и где капитан? Мы не пересекаемся по службе.

- Ты пытался нас обмануть на нормативах, - пояснил с усмешкой сержант. – Середнячком прикидывался, чтоб легче жилось. А капитан очень не любит, когда его обманывают. И вообще хитровыделанных не любит. Я тоже не люблю, но тут тебе повезло, живи.

- На понижение? – подаю голос я.

- На понижение, - признается сержант. – Прокололся я с Тварями, сильно прокололся. Надо было признаться, что в бестиарии ниже третьего уровня никого не осталось. Промолчал и чуть весь призыв не положил. А капитан до последнего не вмешивался, все ждал, что ты инициируешься.

Сердце предательски сбивается с ритма. Подозревают? Меня – подозревают?

- Меня тоже смутило, что ты на Зоне три месяца продержался, - легко говорит сержант. – Но посмотрел, как ты стреляешь, и кое-что стало понятно. Долго тренировался?

- Не помню, - криво улыбаюсь я, а у самого становится легко на сердце. Не подозревают, уф!

- Ничего, не каждому дано быть магом! - утешает меня сержант. – В армии и неодаренному неплохо живется, надо только места знать. Но ты сделал первый шаг правильно, ты уже снайпер, а специалистам платят больше. Вот так и дальше действуй, и все тебе будет!

Говорю ему в ответ, что положено говорить в таких случаях. Сержант желает мне удачи и уходит. На самом деле меня не интересует сумма оклада. Я не сопливый юнец и контракт прочитал внимательно, перед тем как подписать. Там такой штраф прописан за незаконное проникновение в Зону – как раз до конца контракта буду выплачивать. Что меня реально интересует, так это возможность сообщить своим о дате и направлении карательного рейда. А с этим пока что трудности. У новичка-легионера почти нет возможностей свободно перемещаться по форту и что-то делать незаметно от остальных. Но надеюсь, что со временем это положение изменится.

Идем строем в столовую, смотрю на свой призыв и пытаюсь найти в них признаки тех злобных орков, которые уничтожают население Зоны. Ребята, самые обычные ребята. И посочувствуют в беде, и понимают, что такое совесть. Конечно, не очень образованные, в большинстве своем туповатые, но… Я не задумываясь встал на их защиту, потому что точно так же поступил бы и на Зоне. В принципе и они не задумываясь бросились вытаскивать своих из-под «танка», и меня бы поддержали автоматным огнем, если б умели… И теперь как-то сложно представить их с огнеметами в руках, окружающими детский сад. А ведь и такое было, бывало и хуже. Где те звери, против которых я поклялся сражаться?

Невольно усмехаюсь. Где-где… на Зоне, где еще. Спроси любого в строю, и каждый ответит, что именно на Зоне живут нелюди, которых надо выжигать как смертельную заразу. И они все в это искренне верят. И никак их не переубедить, потому что слушать голос разума никто не хочет. Ну-ну. Посмотрим, кто кого.

После отбоя в казарме словно прорывает плотину. Говорят все. Знакомятся, смеются, анекдоты травят. Все дни после присяги будто присматривались друг к другу, и вот пошло общение. В основном пустой юношеский треп, но кое-кого и на серьезное пробивает. Осмелели, освоились. Хотя, может, все проще объясняется. Сержант Зверев нас покинул. Собрал после ужина рюкзак, вытащил из каптерки огромный «дембельский» чемодан на колесиках и молча ушел по направлению к хозчасти. Очень теплое, по слухам, местечко. А я и не сомневался, что сержант сумеет устроиться в жизни.

Так или нет, но без присмотра сержанта дышать стало полегче. Его сменщик службой себя не утруждал, пересчитал по головам после отбоя, кулаком погрозил и отправился гонять чаи с одногодками в соседнюю казарму. Вот все и разговорились.

Мое отделение, кстати, настроено очень серьезно. Ну да, есть теперь у меня такое. Когда попадешь под атаку «танка» - мозги от всякой дури быстро прочищаются. Осознали ребятки, во что вляпались. Сбледнули, но в целом повели себя достойно. Быстро организовались в отделение, назначили меня командиром и принялись вполголоса соображать, как бы выжить. То, что подобные Твари будут регулярно выходить на Стену, понимали все. То, что мы будем регулярно выходить в рейды на Тварей, понимали еще лучше. Ну и – как жить, коли пошла такая непруха?

Я в основном помалкивал, больше слушал. Что ж, то, что мальчики решили налечь на боевую подготовку, было правильным решением. Не от них, правда, сие зависело. Дадут пострелять – будет подготовка. Загонят на хозработы – ничего не будет, кроме ломоты в спине. Но сам настрой правильный. Правда, расспросить меня, как заваливать «танки», никто не догадался. Я бы, конечно, не рассказал, мне по легенде знать такого не положено, но сам факт удручает. Решили, что снайпер, и что это все объясняет. Ну-ну, посмотрю на этих снайперов, когда на них в рейде налетят хотя бы ушаны, хотя бы небольшой стайкой.

А потом ребята заговорили, естественно, о Зоне. В смысле, что она такое, и как появилась, и что там обитает, и почему людям грозит. Отдельно и с особой злобой – о нелюдях. Я слушал вполуха, потому что о Зоне знал побольше их всех, вместе взятых, включая капитана. А когда надоело слушать, напомнил, что про Зону нам будут рассказывать на специальных занятиях, которые начнутся прямо завтра. Причем – очень рано начнутся.

Ребята намек поняли и быстренько улеглись спать, а за ними и вся казарма угомонилась. А я полночи пролежал, закинув руки за голову. Разговор бойцов меня отрезвил. А то расслабился, стал относиться к ним, как к нормальным людям. А какие они нормальные, если жителей Зоны готовы ножами резать?

Сон не приходил, так что просто лежал и вспоминал свою жизнь в Зоне, Красаву – такую разве забудешь, ага, как же – ребят из своего отряда, Чуйку, как она вечно крутилась под ногами… ну и, конечно, Андромеду. Где-то на созерцании обнаженной Андромеды, выходящей из реки на берег, меня и настиг сон. Хороший такой сон, позитивный – ну, кто молодой, тот поймет, о чем я.

Глава 3

3

Занятия по магической патобиологии, то есть по Зоне, у нас ведет уже знакомый мне капитан с руной «Дагаз» на рукаве. Капитан Свищ. Маг, адепт школы Змеиного Глаза. И еще, хотя он старается это лишний раз не светить, менталист. Манера вести лекции у него довольно своеобразная.

- В школе вас учили, что причины появления Зон точно не определены, - ровным голосом говорит он, расхаживая вдоль рядов. – Это неправда. Причина одна, и она – космического происхождения. Земля в своем движении прошла сто пятьдесят шесть лет назад через некий пылевой шлейф, сейчас называемый астрономами Дланью Бога. Десять миллионов тонн пылевых осадков и являются единственной причиной появления на Земле аномальных магических Зон. Магическая энергия, измененные животные и растения, экосистемы Зон, нелюди – это все следствия. В начале всего – космическая пыль с уникальными свойствами, которые коротко можно охарактеризовать как «жизненная сила».

Также в школе вас учили, что экосистемы Зон стремятся захватить всю Землю. Это правда. В результате стремительных мутаций животные и растения Зон стали многократно превосходить все земные эндемики, включая людей. Единственное, что пока сдерживает Зоны в пределах защитных Стен – человеческое оружие. И «черные» армейские легионы как их составная часть. Вы – оружие Земли, единственная защита и надежда землян…

Хорошо говорит капитан, убедительно. Даже меня пробрало. А уж у новичков-легионеров глаза разгорелись и кулаки стиснулись. Смерть порождениям Зоны! Защитим человечество!

И ведь не врет капитан, что характерно. Действительно порождения Зоны во всем превосходят земных обитателей. И «черные» армейские части – единственное, что сдерживает Зоны в пределах Стен. Хитрость в том, что капитан не врет, но и не говорит всей правды.

А капитан продолжает говорить. Добрался и до нелюдей:

- На улицах с детства вы слышали страшилки о монстрах, обитающих в глубинах Зон. Это неправда. Глубины Зон принадлежат разумным. Мы из зовем «нелюди». Они – наш самый страшный враг именно потому, что разумны…

Чем-то я себя выдал, потому что капитан вдруг остановился.

- Специалист первого класса Васек, вы что-то желаете спросить. Спрашивайте.

Поднимаюсь в звенящей тишине. У магов не принято спрашивать. Маги – высшие существа по определению, следующая ступень эволюции человека, как учат в школе. Но и отнекиваться нет смысла – только не перед магом-менталистом. Белый шум в моей голове он расшифровать не в состоянии, но непосредственные мысли и эмоции ловит превосходно, тут его не проведешь.

- Нам предстоит воевать с нелюдями, - говорю я в настороженной тишине. – А как они выглядят? Как их опознать при встрече?

Что-то мигает в серых глазах мага. Вполне может быть, что бешенство, потому что своим вопросом я ему ломаю всю накачку слушателей. Но отвечает он по-прежнему ровным голосом:

- Они выглядят как люди. Как очень красивые люди. Отличаются от нас именно красотой. Еще вопросы?

Возбужденный гул поднимается в аудитории и мгновенно смолкает.

Я медлю, смотрю ему в глаза. А что он скажет, если спросить про магов? Правду или?..

Я все же решаюсь и спрашиваю.

- В школе вам говорили, что маги - следующая ступень эволюции человека, - говорит негромко капитан. – Это неправда. Все без исключения маги – порождения Зоны. И вынуждены регулярно возвращаться к ней, чтоб поддерживать уровень своих сил. Обеспечение вылазок магов в пограничные области Зоны – одна из наших повседневных обязанностей и одновременно жизненно необходимый элемент защиты землян. Очень хороший вопрос, специалист первого класса Васек. Садитесь.

Молча сажусь. На меня посматривают с очень странным видом. Еще бы, маг снизошел до ответа на вопрос, заданный неодаренным. И теперь у легионеров крутятся в голове сомнения типа «а что, так можно было?!»

Лекция продолжается. Просто и доходчиво маг объясняет особенности атмосферы над Зонами, и почему в Зонах всегда плюсовая температура, и почему ее нельзя накрыть мощным ядерным ударом, и почему не получается проникнуть глубоко в Зону, и еще множество необходимых и полезных фактов. Очень опытный, талантливый враг. Легионеры после его лекций окажутся гораздо более подготовленными для войны с Зоной и, что намного хуже, гораздо более мотивированными. У ребят уже сейчас в глазах горит ненависть.

Он задерживает меня после лекции, этот проницательный и дьявольски умный капитан.

- Ты хочешь спросить, в чем виноваты люди, оказавшиеся в момент заражения на территории Зон, - равнодушно говорит маг. – Не отпирайся, все умные бойцы рано или поздно об этом спрашивают, а ты явно умен. Отвечаю: ни в чем не виноваты. Но так получилось, что они там, а мы здесь. И это никак не изменить. Или они – или мы. Не забывай об этом, специалист первого класса Васек, когда пойдешь в рейд. Ни на минуту не забывай.

- Есть не забывать, - по-уставному отвечаю я.

Капитан смотрит пристально и недоверчиво. Но у меня сейчас в голове – только белый шум.

- Не вспомнил, как провел три месяца в Зоне? – спрашивает капитан.

Отрицательно качаю головой, капитан разочарованно хмыкает и уходит. Мысленно вытираю со лба холодный пот. Однако капитан прав, не стоит об этом никогда забывать – или мы, или они. Третьего не дано. А я, так уж получилось, всем сердцем там, в глубине Зоны. Там, где жарко светит солнце, песок сияет ослепительно, где все мои друзья и где юная волшебница Андромеда смотрит на меня лукаво и смешливо. Ни в чем не солгал капитан. Нелюди – они очень, очень красивые.

После цикла лекций нам наконец дают выходной. Это означает, что учеба закончена, и с понедельника мы потом и кровью начнем отрабатывать заключенные контракты. Ну а выходной, видимо, для того, чтобы лучше помнили, кого мы здесь защищаем. Потому что среди легионеров-новичков о выходном бродят очень возбужденные слухи.

По общему мнению, соседствующий с фортом городок Русское Поле – самое настоящее гнездо неги и разврата. Полный городок молодых женщин! Вопрос, как так получилось, похоже, никого, кроме меня, не волнует. Женщины! Свободные! Доступные! И тридцать шесть часов на гульбища и пьянки! Живем!

У меня не такое праздничное настроение. Если в городке действительно женщины в абсолютном большинстве, это запросто может означать, что туда для обслуживания легионеров свезли проституток со всей европейской России. А у меня к проституткам брезгливое отношение. По моему твердому убеждению, чтоб уважать проституток, надо себя считать таким же продажным. К счастью, пока готовим парадную форму, а потом едем на транспортной платформе к городку, ситуация проясняется. Оказывается, гендерный перекос случился естественным образом. Все мужское население Русского Поля издавна промышляло сталкерством. В результате там оно и осталось, в Зоне. Зона не любит дилетантов. А тяготы и заботы о поддержании жизни в городке свалились на плечи женщин.

Едва мы заехали на городские улицы, я тут же убедился в правдивости информации. Женщины делали все. Ремонтировали дороги, мыли разноцветные веселенькие фасады трехэтажек, меняли электросети, копали и строили, сидели за рулем такси, управляли кранами и грузовыми фурами… ну и, естественно, торчали на ресепшенах многочисленных суточных гостиниц и в залах бесчисленных кафешек и ресторанчиков. Все для отдыха легионеров!

Потом я узнал, что основное занятие горожанок – вовсе не обслуживание легионеров, а военные производства, и зауважал их еще больше.

Мои сослуживцы гомонящей толпой отправляются на танцы в местный культурно-развлекательный центр. Настойчиво зовут и меня, но я категорически отказываюсь. Танцы – это девушки, спиртное и драки, а последнее мне противопоказано. Новичок-легионер по определению не имеет права начистить рыло хамоватому старослужащему, а я боюсь не сдержаться. И тогда у внимательного капитана могут возникнуть ко мне недоуменные вопросы. Вот на что угодно готов поспорить, что он отслеживает происходящее в городке вплоть до мельчайших подробностей. Если профессионал – не может не отслеживать. А оно мне надо – светить необъяснимыми способностями?

Так что все идут на танцы, а я – в библиотеку. В век электроники библиотека, конечно, попахивает анахронизмом, но только попахивает. Рядом с Зоной электроника регулярно выкидывает причудливые фортели, поэтому периодика для легионеров последние пятьдесят лет выходит исключительно на бумаге. Она-то мне и нужна. Я ведь совершенно не ориентируюсь в истории этого мира – и по легенде, и по факту. Как попал из другого мира в Зону в состоянии безмозглого младенца, так примерно на том же уровне и остался. То есть о самой Зоне я знаю поболее многих, но о коренной России – почти ничего. На Зоне не любят лишний раз упоминать о своих смертельных врагах, ну а библиотек там, естественно, нет. Зачем они магической бессмертной расе? Что им интересно, маги без всяких библиотек прекрасно помнят, а что неинтересно, того для них не существует. Но я не из бессмертной расы, я чужак-пришелец, меня история коренной России интересует чрезвычайно, я сам, можно сказать, родом из нее, только из того варианта, где о магах не слыхивали, а на месте Сибирской Зоны добывают нефть и газ.

Библиотеку нахожу с трудом, только после расспросов парочки тетенек в возрасте. Она пристроилась рядом с заводской проходной. На заводе, как рассказали словоохотливые тетеньки, производят новейшие модификации разведывательных дронов, ну а библиотека – она как раз при заводе и по большей части техническая, для местных специалистов. Но и отдел периодики там должен быть, он в любой библиотеке по логике должен быть.

Прохожу коротким коридорчиком, толкаю дверь, осматриваюсь – никого. Понятно, что нет читателей, мало кто читает в наше время – но библиотекарь где? Хотя бы одна?

С трудом нахожу оную в отделе технической литературы. Высокая тонкая девушка в легких брючках и рубашке сосредоточенно перебирает на полке пыльные фолианты, вроде как с описаниями авторских свидетельств. Глаза за огромными линзами очков серьезны и сосредоточенны, даже неловко отрывать такую милашку от работы. Но отрываю.

Девушка выслушивает вопрос, секунду изучает меня своими экзотическими темными глазами, потом молча указывает направление. Интересное у нее отношение к обязанностям. Но я не возмущаюсь. Туда – значит, туда, мне пройти нетрудно.

Потом я пару часов изучаю подшивки газет и журналов. Из последних больше всего заинтересовали «Вопросы психологии». Вот уж не ожидал, что обнаружу такую узкопрофессиональную редкость в обычной заводской библиотеке. Пролистываю всю подшивку, ну очень мне любопытно, какова с точки зрения науки роль магов в человеческой цивилизации. Журнал меня разочаровывает: маги – следующая ступень эволюции человека, прочие догмы в том же ключе. Резкое несоответствие теории и практики исследователей не смущает. В таком случае – а есть ли исследователи?

Девушка-библиотекарь периодически мелькает на периферии зрения, потом устраивается за столиком неподалеку и углубляется в изучение какой-то, на мой взгляд, сущей макулатуры. Но ей, по-видимому, интересно, она даже выписки оттуда делает. Ну вся в работе, просто милота.

Через пару часов она тихо напоминает мне, что библиотека закрывается. Вздыхаю и встаю. Предстоит не самое приятное дело. Если капитан узнает, что юный бывший сталкер вместо гулянок с бабами просиживает часы в библиотеке, а потом ночует в одиночестве в суточной гостинице, где кровати исключительно двуспального размера – вот что он подумает про меня? Не знаю, но даже узнавать не хочу, потому что точно ничего хорошего. Значит, я должен хотя бы попробовать познакомиться с девушкой. И чем библиотекарша не вариант? Молодая, высокая, стройная. Этакая юная брюнеточка резкой красоты.

- Вас проводить? – не придумываю я ничего лучше.

Девушка не удивляется, но и не оживляется.

- Если хотите. Но вообще наш город довольно безопасен.

Вот и как ее понимать? Как «проводи, а я немножко поломаюсь» или как «отвали и не мешай»? Но у меня выбора нет, мне вероятному наблюдению надо предоставить убедительную картинку, так что топаю провожать.

Идем вместе, но не под ручку и даже не вплотную. Девушка движется на удивление легко, свободно и плавно, что несколько неожиданно для представительницы сидячей профессии. Спортсменка, что ли?

А живет она, опа, вовсе не в стандартной трехэтажке, а в отдельном двухэтажном особнячке. Небольшом, но миленьком и при лужайке с парой деревьев. Это я что, нарвался на наследницу богатых родителей? Ну и зачем ей тогда обычный легионер? И уж тем более работа в библиотеке? Ничего не понимаю. Не понимаю, но вынужденно продолжаю выбранную линию поведения.

- Не угостите чашечкой чая? От библиотечной пыли в горле пересохло.

- Проходите.

На ее голосе мясо можно морозить. Однако ж пригласила, не? Так что я преувеличенно бодро топаю на крыльцо, оттуда в симпатичный светлый холл, а по дороге на всякий случай соображаю, не встретится ли мне внутри недовольный супруг в ранге мастера спорта по боксу.

Не встретился, что странно. Девушка такого уровня и такого неприветливого поведения по определению не может быть одинокой. Или я чего-то не понимаю? Или законы и порядки моего родного мира не совпадают с вариантом России, в котором себя вольготно чувствуют маги и порождения Зоны?

В холле девушку вдруг начинает трясти.

- Подождите минутку.

С удивлением наблюдаю, как она не разуваясь проходит к холодильнику, достает оттуда бутылку и хлопает одну за другой три рюмки. Однако! И что здесь происходит? И не оторвут ли мне за происходящее голову?

- Чего ждешь? – резко произносит она. – Или тоже для храбрости нужна доза? Вон, в бутылке еще осталось, пятьдесят градусов, самое то.

- Так это она для храбрости?! В смысле, я что, настолько страшен?!

Девушка делает шаг, теряет равновесие и взмахивает руками. Машинально подступаю и ловлю ее. Какая же она длинная. Но легкая.

Ее белые туфельки брякаются на пол. Держу ее на руках, как дурак, потом кое-как сбрасываю уставные ботинки и осторожно поднимаюсь с грузом по лестнице. Девушка удобно покоится у меня на руках. Она не отключилась и вообще вроде бы не так пьяна, как показывала. И явно недовольна происходящим. Даже лицо от меня отвернула. Ну а я в такие игры не играю. Нет – значит, нет. Такой вариант меня вполне устраивает. Обнаруживаю наверху просторную спальню, роскошное ложе – туда и сгружаю загадочную незнакомку. Перед этим сделав так, чтоб она заснула. Детская вообще-то забава, в Зоне мы так тигрят успокаивали, а то игручие, но слишком царапучие, заразы полосатые.

Девушка тяжело спит. Алкоголь есть алкоголь, то есть концентрированный яд. Легкости в жизни не дает, дает отравление. И зачем его люди пьют, не понимаю. Раздевать ее я не стал, еще чего. Одежда на ней легкая, летняя, перебьется.

Сам я не сплю. Сижу в кресле, смотрю в окно на огни города, на далекие всполохи ночного неба над Зоной, на пустынные улицы и размышляю о произошедшем. Странная встреча, очень странная. Это потому, что я многого не понимаю в этом мире. Чужак, в этом все дело. Уверен, мои сослуживцы сразу бы сообразили, что происходит и как себя в такой ситуации держать. А я могу только сидеть в кресле и смотреть в окно. Ну, это тоже в определенном смысле неплохо, как бы отдыхаю от казарменных будней в уютной гражданской обстановке, а спать мне после жизни в Зоне не так чтобы очень требуется.

Хозяйка особнячка приходит в себя только утром. Тяжело садится на кровати, морщится от специфических ощущений внутри, оценивает себя и обстановку. Я по-прежнему смотрю в окно, а за хозяйкой наблюдаю через бледное отражение в стекле. Обычным взглядом его не рассмотреть, но у меня после Зоны взгляд не самый обычный.

- Может, вы и правы, - хрипло произносит девушка. – Не стоит начинать такие дела в пьяном виде.

После чего встает и бредет вниз, надо полагать, за парой литров холодной воды и таблетками. Сам я не из пьющих, но похмельные страдания представляю хорошо.

- Мне уйти? – спрашиваю я хозяйку, когда она возвращается наверх.

- Сидите, - равнодушно говорит она. – Мне вы не мешаете.

Я прикидываю, где мне удобнее сидеть, здесь или в гостинице, и однозначно выбираю «здесь». Все же любопытно посмотреть, чем закончится наша донельзя странная встреча. Так что я сижу, смотрю по телевизору новости – ничего интересного, про Зону почти не упоминается, все больше об успехах страны, которым я не верю – а девушка ловко и быстро передвигается по особняку, наводит порядок, запускает стиральную машину, готовит завтрак. Потом мы чинно и молча завтракаем, в том же режиме доживаем до обеда и обедаем. И происходящее все больше начинает меня веселить. Пьеса для двух сумасшедших в элитной обстановке.

Подступают вечерние сумерки. Хозяйка долго шумит водой в ванной, потом появляется в легком халате, встает у окна и застывает в неподвижности. Мне, конечно, сложно разбираться в психологии девушек коренной России, но вот хоть убей, а кажется мне, что она ждет, когда ее обнимут. Прикидываю разные варианты в случае, если ее обниму, решаю, что тяжеловеснее пощечины ничего не случится, со вздохом поднимаюсь и обнимаю ее со спины. Она вздрагивает и замирает. И… и все на этом. Да что с ней такое-этакое?!

Совсем было хочу отстраниться и уйти, но она внезапно начинает дрожать. И стискивает мои руки своими ладонями. А вот это мне уже более-менее знакомо, тут я уже ориентируюсь в ситуации, так что дальше все происходит, как оно и должно быть между мужчиной и женщиной, да с таким взрывом чувств, что просто ого-го. Где-то через час мы откатываемся по огромной кровати друг от друга с обоюдным недоуменным вопросом в глазах «что это было?». Потом… потом просто валяемся, следим за отблесками уличной рекламы на зеркальном потолке, пьем кофе, снова валяемся, дремлем… и все это без единого слова. Странно? Не то слово!

Она произносит всего одну фразу уже под утро, но она разом отсекает множество вариантов и расставляет имеющиеся факты по своим местам.

- Беременным женщинам разрешено перебираться из приграничных областей на юг, а остальным нет, - бормочет она с отсутствующим видом, и я разом осознаю сразу несколько истин. Она почему-то терпеть не может мужчин. Это бывало в моем родном мире, бывает и здесь, это неудивительно. Удивительно, что нахождение женщин в Русском Поле – дело все-таки не очень добровольное, убытие разрешается только по беременности. Ну а кому нравится жить под постоянной угрозой прорыва Тварей? И попала несчастная брюнеточка под двойной пресс. А тут еще влияние недалекой Зоны, вернее, влияние космической пыли, которая есть квинтэссенция жизненной силы и по своей сути мощно побуждает женщин размножаться. Не зря среди легионеров царит твердое убеждение о легкодоступности местных женщин. Так оно и есть, я этот эффект пыли и в Зоне наблюдал. Не завидую, в общем, я своей загадочной незнакомке, трудно разрываться между двумя желаниями.

Поднимаюсь очень рано. Сбор у транспортной платформы – в пять утра. Странно, но моя неожиданная любовь подхватывается с кровати, быстренько одевается и идет меня провожать. Под ручку, господа, под ручку! Я растерян и смущен! Вид у неё при этом настолько неприступно-злой, что у встречных легионеров шуточки примерзают к губам. Я же удостаиваюсь легкого поцелуя на прощанье. Странная женщина, честное слово, очень странная.

На платформе мои коллеги-легионеры подходят поочередно с завистливыми поздравлениями. Даже старослужащие ухмыляются:

- Ну, молоток, снайпер! С первого раза в десятку!

Не понимаю их возбуждения. Да, девушка красива, даже очень, но красота в девушках не главное, так ведь? Обаяние намного важнее. А его-то у моей незнакомки – ноль. Но, видимо, есть что-то в этой истории, понятное им и совершенно непонятное мне. Как итог, сразу по прибытии платформы в расположение раздается истошный крик дневального по штабу:

- Специалист Васек, к капитану «Дагаз» - бегом!

Обливаюсь холодным потом и бегу, что еще остается делать.

Глава 4

4

Капитан Свищ не скрывает раздражения.

- Знаешь, кто она? – сует мне под нос капитан фото моей загадочной подружки.

- Нет, - честно признаюсь я. – Переспали, но еще не познакомились.

- Так познакомься, окажи милость! Венера Лурье, ведущий инженер-конструктор оборонной корпорации «Дроны»! Она – гений мирового уровня, не России даже! Тебе совсем память отшибло, что лезешь к девушкам не своего класса?!

Согласно и немножко растерянно киваю. Ну я же не виноват, что ни черта не помню и почти ничего не понимаю в этой жизни! Подумаешь, ведущий конструктор! Что, уже и переспать с ней нельзя? Так судя по воспоминаниям – еще как можно…

Но судя по виду капитана, именно что нельзя.

- Я познакомился с ней в библиотеке, - неуклюже оправдываюсь я. – И до этого момента считал обычной библиотекаршей! А она и не представилась!

Капитан злобно выдыхает:

- Подписывай обязательство о неразглашении, придурок!

- О неразглашении чего?

- Всего! – рявкает капитан. – На следующее свидание, если вдруг стукнет в твою дурную башку такое желание, пойдешь с табельным оружием! Ее положено круглосуточно охранять, твою «библиотекаршу»!

- Со снайперской винтовкой – на свидание с девушкой?! – недоверчиво уточняю я.

- Да! И возьмешь двойной боезапас! Ох и идиот…

Представляю себя со снайперкой на свидании и начинаю тоже потихоньку приходить в бешенство.

- Вот и охраняли бы, если положено.

- Ее и охраняли! Пока ты не приперся!

- Товарищ капитан, - говорю с каменной рожей. – Я не понимаю – какие ко мне претензии?

Капитан шумно выдыхает и сдувается.

- К тебе – никаких. Подписал? Ну и топай в расположение. Там как раз новый командир роты знакомится с личным составом, поприсутствуй, сделай милость. Лейтенант Малёк, прошу любить и жаловать. Прислали очередной выводок на съедение Зоне, век бы их не видеть…

В глубокой задумчивости бреду через плац к казарме. Машинально отмечаю клочок черного тумана высоко над плацем. Не опасно - и высоко, и почти рассеялся, старослужащие на него не обращают внимания, а новички пока что такого не замечают.

Иду, думаю. Говорили не раз при мне, что от женщин одни проблемы. Не верил? Ну вот и убедился.

Задумчивость однако не мешает мне отметить появившиеся на площадке возле автопарка новенькие грузовые болотоходы. С характерными оранжевыми контейнерами на платформах. Обмен.

Злоба стискивает горло. Обмен – одна из причин, почему я на стороне жителей Зоны и ненавижу коренную Россию. Обитатели Зоны нуждаются в высокотехнологичных изделиях, остро нуждаются. Своей промышленности по большому счету в Зоне нет. А коренная Россия остро нуждается в том, что произрастает и разводится на территории Зоны. Все без исключения растения и животные Зоны обладают магическими свойствами, но некоторые демонстрируют просто волшебную эффективность. Излечение смертельных заболеваний – каково? Или неограниченное продление жизни? Казалось бы, прекрасная возможность для сосуществования двух ветвей человечества, разошедшихся в разные стороны не по своей вине. Обмен взаимовыгоден, коренная Россия не способна проникнуть не то что в сердце Зоны, но даже на достаточную глубину, где начинают встречаться реально ценные растения. И обмен проводится. Но таким подлым, бесчеловечным способом… Контейнеры с товаром выгружаются в оговоренном месте на границе Зоны. А потом, иногда, по ближайшим окрестностям наносится мощный ракетный удар. После чего армейское руководство искренне извиняется. Мол, нервный срыв оператора пусковой установки, девушку при прорыве Тварей потерял, виновный примерно наказан, сожалеем, больше не повторится. А для жителей Зоны товарообмен жизненно необходим. Скрипят зубами, делают вид, что поверили… и снова выходят к контейнерам, ожидая каждый раз удара. И выполняют свои обязательства по доставке ценных ингредиентов из глубин Зоны. При том, что для бессмертной расы каждая гибель члена общины – огромная трагедия и невосполнимая утрата. Любой маг может жить вечно, а его ракетами…

Практика людоедских обменов – одна из причин моей заброски. Даже просто проходя по плацу, я вижу и слышу гораздо больше того, что способны разузнать лучшие разведчики Зоны, не имеющие возможностей проникнуть за Стену. И если я хотя бы один раз сумею предупредить об обстреле обменного пункта, то уже оправдаю свою жизнь многократно.

Проблема в том, что нет у меня канала связи с Зоной, пока что нет. Вижу контейнеры, слышу разговоры об отводе из Зоны разведгрупп, наблюдаю нездоровую суету офицеров ракетного дивизиона возле штаба форта, четко понимаю, что это означает неминуемый обстрел пункта обмена – и ничего не могу сделать. Только челюсти сводит от ненависти и бессильной злобы.

И когда я совсем уже решаюсь на отчаянные шаги, мне наконец дико, просто невероятно везет. Лейтенант Малек оказывается конченым долдоном, и это великолепно. Потому что когда я возвращаюсь в казарму, он уже орет перед строем новичков, как он нас научит родину любить, и как мы сдохнем на дежурных постах на Стене. Через день на ремень, уроды! Лейтенант орет и не понимает, что в своих угрозах он примитивен и неоригинален, что до него точно так же перед нами орали старослужащие и вообще все кому не лень, и сакральную фразу, что нас наконец научат родину любить, мы слышим ежедневно.

Я же слушаю его и еле сдерживаю счастливую улыбку. Через день?! Да я согласен не вылазить с дежурств! Лейтенант, я тебя люблю!

А вот капитан Свищ лейтенанта не очень любит, ибо шуточка его довольно жестока. Лейтенант – вовсе не Малёк, Мальков его фамилия. Но с подачи капитана приклеилось первое, и не оторвать теперь. Лейтенанта так уже называли пару раз, даже умудрились в журнал дежурств Мальком записать, вот лейтенант и бесится. Его эта кличка наверняка еще в училище довела до белого каления. Офицерские училища по части унижений младших – форменный рассадник жестокости, именно от них расползается «черная» дедовщина по всей тысячекилометровой Стене.

Ну и ночью вместо сна мы дружно топаем после короткого инструктажа на боевые посты на Стену. Начинается настоящая служба.

Кстати, Стена – действительно стена. Построенная из разных материалов соответственно возможностям местных властей, но везде дешево и надежно. В зоне ответственности форта №17 это шестиметровый забор из профлиста, перед которым выкопан глубокий и широкий ров. Земля из рва тоже пошла в дело, ее полили какой-то гадостью, хорошенько перемешали и утрамбовали в тело стены – дешево, надежно и прочно. В ров регулярно заливают настолько едкую отраву, что попадать туда категорически не рекомендуется даже на пару секунд. И в принципе автоматические турели по верху Стены и ядовитый ров перед ней натиск Зоны сдерживают. Могли бы обойтись и без легионеров, если б не разумные обитатели Зоны. Нелюдей рвом и жалкой жестянкой не испугать и не остановить. Поэтому через каждые триста метров оборудованы стационарные посты с телефонной связью. По всей Стене, все пять тысяч километров. Конечно, одиночный наблюдатель не сможет остановить ни прорыв Тварей, ни вылазку нелюдей – но от него это и не требуется. Задача наблюдателя – вовремя заметить, оценить и поднять тревогу. А уж чем остановить, у коренной России найдется. Есть и артиллерийские бригады, и ракетные дивизионы. И много чего еще.

Трясемся по ночной дороге к местам дежурства на безотказной труженице – транспортной платформе. Эта грунтовка тянется вдоль всей Стены, прерывается только реками. Реки поначалу тоже пытались перегородить сетями, но быстро выяснили, что водная живность Зоны не любит холодов и за пределы Зоны никогда не заплывает. Тогда сети убрали, оставили только датчики движения против боевых пловцов да принялись с гаденькими улыбочками сливать в реки отходы химпроизводств. А что? Очень выгодно – и очищать не требуется, и нелюдей можно потравить. Странно, но в коренной России до сих пор не знают, что для мутировавшей водной растительности отходы химпроизводств – что ценнейшее удобрение. Тот же водный орех жрет разливы нефтепродуктов и облизывается. Там вокруг рек такая буйная сельва разрослась – Амазонка обзавидуется. Так что через сотню километров реки Зоны продолжают свой величественный бег к Ледовитому океану, сияя кристально чистой водой.

Я – снайпер. Это означает, что мой пост находится не просто на Стене, а на крыше караульной. Иногда снайперам удается завалить особо ценного зверя Зоны, неосмотрительно зашедшего в область поражения, и тогда отдыхающий состав караула торопливо надвигает на ров десантный мостик и бежит за добычей. Звери Зоны – валюта, за ними ведется постоянная охота. Вот и мне сурово наказывают не спать и глядеть в оба.

Но у меня совсем другие заботы. Я напряженно шарю ночным прицелом по далеким зарослям, ищу разведчиков Зоны. Они все дни моей учебы ожидали от меня сообщения. Рисковали собой, менялись – но ждали. Слишком ценный я кадр. Самим нелюдям ходу за Стену нет.

Глаз отмечает движение. Небольшая ветка качается ритмично и не в такт ветру. Есть контакт! Торопливо ищу вторую такую же, мысленно строю координатную прямую, так же мысленно откладываю по ней условленное расстояние… разведчик стоит под деревом не скрываясь. Неопытному наблюдателю его тем не менее сроду не заметить. Не заметил бы и я, если б не условные маркеры.

Следующая задача – как передать информацию. Но к этому я готов. Снимаю со шлема налобный фонарик, сую его в длинную трубку, свернутую из плотной бумаги, тщательно выставляю по направлению и начинаю отстукивать коды. Телеграфная связь – дело медленное, передавать информацию словами получается долго и ненадежно, поэтому я пользуюсь таблицей т-кодов. Они краткие, трехбуквенные, но несут в себе много информации в сжатом виде. И я отстукиваю: внедрился, служу, со мной все в порядке. Следующая группа кодов означает, что ближайший обмен сопроводится ракетным ударом. Надеюсь, очень надеюсь, что разведчик Зоны примет передачу полностью. Отвечать мне он не может, даже подтвердить прием не может. Если его ответ засекут, меня начнут искать и быстро найдут, браслет-то никуда не делся. Вот тебе участок Стены, где засекли телеграфную связь, вот местоположение одного подозрительного новичка-легионера – куда еще проще?

Про браслет тоже сообщаю. Последняя группа кодов – о защите Стены, о местоположении артиллерии и прочих нюансах обороны, которые можно узнать, просто проходя службу в «черных» войсках. Но то, что для меня элементарно, для жителей Зоны является ценнейшей информацией. И я делюсь ею, делюсь щедро, потому что она поможет спасти жизни многим. Еле успеваю закончить до смены.

Снайпер из старослужащих поднимается на пост, лениво зевает. Для него дежурства на Стене давно стали скучной обыденностью. Стоит он на Стене и не знает, что из зарослей за ним следят зоркие глаза, а в траве на границе скошенного участка залегли в засаде несколько «бруно». Твари Зоны не шевелятся, потому что автоматические турели бдят, но если караул совершит ошибку и выскочит в Зону без упреждающего обстрела, то… лишь бы они выскочили. А там у легионеров против «бруно» нет ни одного шанса. У всех легионеров, кроме меня. Я-то «бруно» прекрасно вижу, да и не нападут они на меня без серьезного повода. Я хоть и не житель Зоны, но в определенном смысле тоже свой.

Старослужащий опытен, косится на границу травы недовольно и бурчит, что кое-кто днем поленился до конца зачистить контрольную полосу, теперь ходи и опасайся…

- Фиу!

Реагирую на звук быстрее, чем успеваю подумать. Одним движением подсекаю старослужащего и роняю на бетонный пол, другим вырываю из нагрудного крепления противогаз и прижимаю к лицу. По инструкции – сначала себе, потом спасаемому. Старослужащий возмущенно вырывается, но потом видит, как сквозь защитную сетку пролетает клочок «черного тумана», и замирает. Потом мы сидим на полу и долго прокашливаемся – все же немного хватанули отравы. Турель по соседству захлебывается огнем, но, как понимаю, без толку. «Бруно» выбросили «черный туман» и быстренько смылись.

- Вот так и живем, хлеб жуем! – выплевывает старослужащий вместе с кашлем. – То ушаны налетят, то «черным туманчиком» до блевоты надышишься. Привыкай, салабон, пока дедушки о тебе заботятся!

Согласно киваю, хотя мне привыкать без надобности. Привычки «бруно» я знаю получше него и сроду бы под атаку не попал, если б этот умник не брякал защитной сеткой и не размахивал руками. Снайпер называется.

- Но у тебя реакция ничего так, зачетная! – великодушно признает старослужащий. – Как звать, салабон?

Представляюсь. Старослужащий резко меняет тон, приподнимается и трясет мне руку. Оказывается, за меня замолвил словечко мастер-сержант Зверев, а он у легионеров в большом авторитете.

Нервно звякает телефон, лейтенант Малек спрашивает, какого черта у нас тарарам и все ли в порядке. Объясняю причину тарарама, потом «пост сдал – пост принял», стукаемся со сменщиком кулаками, и я иду в караулку. Сначала спать, потом сидеть в дежурной смене, как положено по уставу. На самом деле новичкам спать не получится, будем хлопать глазами до утра, а спать за нас будут старослужащие – так принято в «черных» войсках. Лично я не сильно этому огорчаюсь, мне спать так-то необязательно, но сослуживцев немножко жалко. Усталые и с недосыпом, они будут косячить и ошибаться на любых мелочах, а старослужащие будут на них отыгрываться. Но насмешки и унижения – это не беда, гораздо хуже по невнимательности влететь под «черный туман» или не заметить «удавку». Вроде ширина рва не позволяет хищному растению дотянуться до верха Стены, но то теоретически, а практически Зона мутирует непрерывно, и что выползет из ее глубин, никто не знает.

Лейтенант Малек оказывается упертым типом. Обещал роте «через день на ремень» и выполнил. Так что выезд болотоходов с оранжевыми контейнерами не вижу, только слышу издалека и со Стены во время очередного караула. А потом, через полдня, небо раскалывается от рева реактивных снарядов. Молю всех богов, чтоб мое предупреждение дошло вовремя.

После возвращения из караула вижу, как из Зоны приходят трое легионеров-«глубинников», смертельно усталые, грязные, но довольные, что остались живы. Их встречают всеобщим восторгом. Это они наводили и корректировали огонь ракетных батарей. По условиям торгового соглашения с нелюдями контейнеры каждый раз сгружают в новом, якобы непристрелянном месте, вот коренная Россия и наловчилась обходить этот неприятный момент при помощи разведчиков-смертников. Почему смертников? Потому что если легионеры натыкаются на разведчиков Зоны, то пропадают без следа. А натыкаются они часто, все же для нелюдей Зона – родина.

Я смотрю на корректировщиков, пытаюсь найти в них хоть что-нибудь ненормальное, маниакальное, и не преуспеваю. Обычные солдаты-труженики, на которых держится армия. Невольно вспоминаю железобетонную формулу армейской безответственности: у начальства чистые руки, у исполнителей чистая совесть. Бойцы просто хорошо выполнили задание, рисковали при этом собственной жизнью, честь им и хвала. А начальство просто приняло соответствующее решение, исходя из политической линии руководства страны, лично они детей-женщин не убивали, напалмом не забрасывали. А ракетчики просто обработали подсвеченный квадрат, они и не в курсе, кто там и что. И все – ни при чем.

На следующий день неприятные новости просачиваются в форт, ракетчики ходят мрачные и недовольные, разведчики тоже. И никто больше не хвастается, как «разнесли нелюдей на клочки». Один я тихо радуюсь. Не вышло у вас, любезные душегубы, на этот раз не вышло. А я и дальше буду стараться, чтоб ракеты летели в чащу, где никого нет.

На следующем дежурстве мне удается завалить на предельной дальности неосторожного «кривозуба», а дежурной смене караула получается его удачно вытащить из Зоны. Тряслись они при этом так, как будто заглянули в преисподнюю, хотя по факту просто пробежались по скошенной поляне туда и обратно. Территория перед Стеной, по большому счету, и не Зона вовсе, а так… место взаимного интереса. Твари Зоны здесь не живут, только заглядывают изредка.

По факту удачного выстрела лейтенант Малек получает денежную выплату, старослужащие из дежурной смены – индексацию оклада, а лично я – внеочередное увольнение в Русское Поле. Капитан Свищ при этом сверлит меня таким свирепым взглядом, что назло ему закидываю снайперскую винтовку на плечо, рассовываю по карманам запасные обоймы и отправляюсь к знакомому особнячку.

Как ни странно, меня там ждут. И мы с Венерой проводим вполне приятный выходной – как обычно, без слов. Девушка молчит по своей странной привычке, а я с удивлением выясняю, что в кое-каких делах слова вовсе ни к чему. И без них все понятно.

На этот раз следы недавнего присутствия охраны я замечаю. И мне становится немножко спокойнее на душе. Все же городок – приграничный, серьезный прорыв Тварей вполне способен его достать, и тут пара-другая профессиональных стволов не помешает. С неохотой признаю, что и в вопросе со снайперкой на свидании капитан Свищ прав. Конечно, было б гораздо лучше защитить весь городок, но хотя бы так, хотя бы одну глубоко симпатичную мне красавицу.

Трясусь обратно на пассажирской платформе и впервые угрюмо размышляю, что кое-какие основания ненавидеть жителей Зоны у коренной России имеются. Прорывы Тварей – они ведь не сами по себе случаются. А Твари Зоны в беззащитном городке, в котором преимущественно женщины и дети – это немногим лучше, чем детский сад, сгорающий под ударами огнеметов.

Ночью мне впервые приходит сон с участием моего непосредственного руководства. Во сне полковник Роднин сидит за своим рабочим столом, по своей привычке прижав раскрытую папку переплетенными пальцами сильных рук, и с непроницаемым видом слушает мои вопросы о смысле набегов Тварей на мирные городки. Что он отвечает – или не помню, или этого не было во сне. А хотелось бы послушать, очень хотелось бы. И не во сне, а в реальности. Но вот когда я увижу полковника? И увижу ли вообще? Пока что мое место здесь, и каждый день моего пребывания среди врагов означает спасенные жизни моих друзей.

Глава 5

5

Государственный военный инспектор первого класса недовольно оглядывал построение личного состава форта №17. Все как всегда, все как везде. Так и норовят обмануть. Картинку гонят, придурки. А то государственному инспектору неизвестно, что руководство фортов предпочитает управлять удаленно! Вот и здесь – где офицеры, спрашивается, где? Нет, их на самом деле много, вон возле каждого подразделения какой-нибудь дундук пыжится. Только это офицеры, да не те. Это – техники-ремонтники мобильных средств, оружейники всякие, начальники банно-прачечных служб, начальники складов – короче, все те, кто служат, не высовывая носа из форта. Примут в ремонт раз в неделю выработавшую ресурс автоматическую турель и искренне считают, что перетрудились. Заняли теплые места, не сдвинуть траншейным экскаватором. А личным составом распоряжаются, как и везде, мастера-сержанты да капралы. И оказывается по факту единственным строевым офицером третий заместитель коменданта форта, начальник разведотдела капитан Свищ. Вон он и стоит перед строем вместо отсутствующего коменданта. Старый знакомый еще по училищу, зашуганный первогодка Свищ-Прыщ. Но удержался на Стене, заматерел за семнадцать лет. Магом стал. И теперь к нему не подступиться. Даже адепт школы Змеиного Глаза – все равно маг. И что он в реальности умеет – знает только он сам. И, сука, никому не рассказывает.

Государственный инспектор нехотя поднял ладонь к виску и выслушал доклад капитана. Обрыдла военная рутина, до тошноты надоела. Да только она и есть военная служба, другой не предоставят.

Наконец личный состав вразнобой протопал мимо группы инспекторов, прогавкал приветствие. Наконец-то можно работать.

Два офицера летного полка коротко козырнули и тут же отправились на крышу форта. Их работа – там. Два красавчика-беспилотника хищно поглядывают на окружающее многофункциональными видеокамерами. И есть некоторая надежда, что на этот раз они сумеют залететь в Зону на достаточную глубину, чтоб разглядеть там что-нибудь действительно интересное. Конструкторское бюро Венеры Лурье вроде бы гарантировало два часа управляемости, а это втрое больше прежних показателей.

Государственный инспектор проводил летчиков взглядом. Хоть бы у них получилось. Проклятая Зона. Хотя бы что-то о ней разузнать. Меняется постоянно, и вчерашние разведданные завтра уже ничего не стоят…

- Ну что, Прыщ, все тянешь лямку службы? – снисходительно спросил инспектор.

- Ну, ты тоже, как вижу, надрываешься, Гнилой, - неприятно улыбнулся капитан. – Вон какую броню нарастил, все силы, наверно, тратишь на подъем по лестнице?

- В генштабе лифты! – рыкнул недовольно инспектор.

Раньше за «Гнилого» Прыщ сразу схлопотал бы в зубы. Не Гнилой, а полковник Гнилозубов! Но райская училищная жизнь давно кончилась, и сейчас бывший доходяга Прыщ-Свищ – боевой маг. Такой моргнет глазом – и нет полковника. И никому ничего не докажешь с того света. Мало ли что он в реальности умеет? Змеиный Глаз… вроде бы безобидное умение управлять живностью, да только от него до менталистики всего один шаг, и до целительства тоже, а где целительство, там и убийство, разумеется. Так что лучше проглотить оскорбление и переходить к делу.

- В генштабе довольны твоим участком ответственности, - буркнул инспектор. – Цени.

- Ценю. Год за два посчитаете?

- Цени, да не наглей. Твой участок выбран для планового заезда школы магов, потому что по отчетам он самый спокойный. Скажи честно – это действительно так? А то, если мы потеряем детишек из школы, сам понимаешь, что нам за это будет. А если не потеряем, а инициируем, тоже понимаешь, что будет. И лично мне нравится второй вариант. А тебе? Колись, Прыщ. У тебя действительно лакуна тишины - или приписываешь? Только честно!

- Гнилой, ты в генштабе совсем страх потерял? – ровным голосом спросил капитан. – Ничего не боишься? А если я тебе сердечную недостаточность организую? Или разрыв аорты? Поможет тебе твой генштаб?

- Извини! – быстро сказал полковник. – Я же по старой дружбе, шутя! Ты вон тоже меня Гнилым называешь, и ничего! Мир-дружба-жвачка, как прежде, да? Ну ты чего? Мы же с тобой из одного училища, братья навек!

Не пролезло задавить старого знакомого, с огорчением мысленно признал полковник. Почуял собственную силу маг, распрямился. Да и ладно, попытка не пытка, не пролезло, и черт с ним.

- Конкретно по вопросу – лучше отвезти детишек в канадскую Зону, как всегда делали. У них там налаженные экскурсии. А у нас нехватка личного состава и техника позапрошлого века.

- Все же приписывал? – тяжело спросил полковник.

- А я не знаю, приписывал или нет.

- Это как? – опешил полковник.

- Да вот так. У нас действительно за последние полгода ни одной попытки прорыва и ни одной потери в личном составе. За эти цифры я ручаюсь. Только три последних обстрела точек обмена улетели в пустоту. За эти сведения я тоже ручаюсь. Мои разведчики носом Зону рыли. Ни тел, ни крови, только землю зря перепахали. Нелюди тоже не понесли потерь. Вот и решай теперь сам, спокойно у нас или нет.

- Это… как это – решай сам?! – чуть не подавился полковник. – Ты это брось! Ты мне доклад предоставь, понял? С четкой оценкой обстановки! За твоей подписью!

- Свое неофициальное мнение я сказал, - неприветливо произнес капитан. – Доклад в генштаб отправил. С личной подписью. На моем участке – спокойно.

- Смотри мне! – угрожающе произнес полковник и вдруг сломался, залебезил:

- Костя, ну не можем мы в Канаду, как прежде, обломалась лафа! Они такую цену загнули – просто ужас! Костя, выручай! По старой памяти!

Капитан усмехнулся, и полковник в испуге замолчал. Черт дернул же упомянуть про старую память! По старой памяти капитан обязан ему такую подставу устроить, чтоб утонул и не выплыл!

- Костя… - жалобно промямлил полковник.

- Я не Костя. Корнеем меня зовут. Старое поминать не будем, обещаю. Выход школы магов обеспечу по максимуму. Два болотохода класса «Броня», отделение легионеров пятого года службы в сопровождение, группу глубинной разведки для прикрытия и отделение капрала Васька в непосредственную охрану. Они – лучшие.

- А офицеры? – жадно спросил полковник.

- А офицеров нет, сам должен понимать. Опытных – нет.

- Костя… то есть Корней…

- Сам пойду, - сказал капитан и снова усмехнулся. – Не ссы, полковник, прорвемся. Ты был не худшим «стариком», я это запомнил.

- Надо прорваться! – воспрял духом полковник. – А то, если облажаемся…

- Не страшно, - равнодушно сказал капитан. – Дальше Стены не пошлют, а я уже на ней. Я не столько за твою карьеру беспокоюсь, сколько за детей. Маги они или нет и чьи они дети – это неважно. Важно, что дети. Отдавать детей на съедение Зоне я не готов.

Время бежит, служба идет. Я уже капрал. Как ни скрывай способности, что-то да вылезет. К счастью, это «что-то» пока что принимают за командирские качества и личную харизму. А так как кому-то командовать рядовыми надо, вот и возвысили. И теперь каждые пять минут только и слышу: «Товарищ капрал, можно вопрос?»

- Товарищ капрал, можно вопрос?

О, а это рядовой первого класса Божко. Нарисовался, фиг сотрешь. Пронырливый тип. Везде старается быть полезным, терпеть его не могу. Но действительно полезный, вот такой парадокс.

- Товарищ капрал, а куда нас на этот раз? В смысле, к чему именно готовиться?

- Если мы идем в Зону, то готовиться надо к выходу в Зону, - бурчу я недовольно. – Так и передай своему отделению.

- Отставить, - раздается голос капитана.

Я его приближение давно засек, но зачем демонстрировать неестественные способности перед начальником разведотдела? Так что разворачиваюсь и поднимаюсь с лавочки вместе со всеми.

- Капрал Васек, в Зону идете вместе со своим прежним отделением. Понимаю, что теперь они сами младшие командиры, но, думаю, двое суток форт без них продержится.

Капитан смотрит на меня, как будто снова хочет спросить, не вспомнил ли я, как провел три месяца в Зоне. Задолбал уже этим вопросом.

- Отделением старослужащих будет командовать лейтенант Малек, - сообщает вместо привычного вопроса капитан. – Охраной рейда руковожу я.

Над беседкой отдыха личного состава словно прокатывается тихий гром. Капитан лично идет в рейд. Это кого же мы сопровождаем, если старшим идет единственный боевой маг форта? Инспекцию генерального штаба, что ли? Ага, от этих жирдяев не дождешься, чтоб они своими телесами рисковали, недавно по плацу маршировали перед одним таким…

- Обеспечиваем выход в Зону школы магов, - негромко поясняет капитан и уходит.

Он мог бы ничего мне не сообщать, но у нас в последнее время сложились довольно странные отношения. Вроде как дружеские, но не они. То есть капитан запросто может меня на хрен послать, и одновременно доверяет. Что-то подобное я наблюдал между ним и мастер-сержантом Зверевым. Вот бы кого в рейд не помешало, он одним видом Тварей Зоны распугает.

- Конец рыжему котенку, - заключает рядовой Божко, глядя вслед капитану. – Допакостился.

С ним мысленно все соглашаются, в том числе и я. Ну не любит капитан долдонов, сильно не любит. А лейтенант Малек свою сущность демонстрирует направо и налево. Зона долдонов тоже не любит. Ну вот и сошлись интересы Зоны и капитана службы «Дагаз».

- Собирай всех наших, - приказываю я рядовому Божко. – Буду ставить задачу. Кстати – ты не идешь.

- Да товарищ капрал…

- Предчувствие.

Рядовой первого класса Божко мгновенно затыкается, остальные опасливо отодвигаются. Предчувствия капрала Васька в форте давно обросли легендами.

А предчувствия давят, и давят сильно. Выход школы магов… ну что в нем такого? Они же далеко не пойдут. Им только воздухом Зоны немножко подышать, ножками по земле Зоны чуток пройти – и обратно. Весь маршрут, по логике – километров десять-пятнадцать, не более. У нас «глубинники» ежедневно настолько заходят, и ничего, за полгода ни одной потери. Правда, я просил своих не ухудшать обстановку, но в форте об этом не в курсе.

Предчувствия… плюнул на инструкции и распорядился своим максимально облегчить нагрузку. Вроде бы для безопасности выхода, наоборот, следовало загрузиться по самые жабры, вот только предчувствия… Ребята из отделения поглядывают странно, но подчиняются. В результате запрыгиваем в десантный отсек болотохода налегке, как будто собрались не в Зону, а в увольнение в Русское Поле. Но капитан не возражает, он мне полностью доверяет. Почему-то.

Зато отделение старослужащих впечатляет. Настоящие киборги, а не легионеры. Броня, оружие, тройной боезапас, шлемы в герметичном варианте, и баллончики с дыхательной смесью на спинах, хоть в болото ныряй. И лейтенант Малек от подчиненных не отстает. Он Зону боится до недержания, а куда деваться? Армия есть армия, приказ есть приказ.

Ученики школы магов подкатывают на отдельном болотоходе. Смотрю на них, и внутри что-то екает. Дети. Не маги – дети. Вот это встряли…

Я о таких школах уже кое-что слышал. Это – дети очень высокопоставленных родителей. Не родные, естественно, бастарды, кто ж родных в Зону бросит? А этих не жаль. Обретут магию, инициируются – здорово, огромное усиление для позиций семьи. Сгинут – служанки еще нарожают. Прежде мы сопровождением таких групп не занимались, их в Канаде в основном натаскивали, там Зона в разы спокойней. Но вот они выглядывают из болотохода, глаза испуганные, а у меня внутри сосет и свербит.

Из школьного болотохода выпрыгивает… учитель, наверно. Или надзиратель. Короче, сопровождающий. И сует капитану какой-то документ. Со своего места за счет особенного зрения вижу, как капитан меняется в лице. Значит, пойдем далеко и глубоко, куда никогда раньше не ходили. И что там?

Лихорадочно вспоминаю структуру Зоны. Вот это встряли. Если километров на тридцать, то это еще ничего, терпимо. Гнездовья начинаются намного дальше. А вот если хотя бы на пятьдесят, то нам конец. Или если сглупим и сунемся в реку. Тогда и на двадцати километрах конец.

Перегибаюсь через ограждение и сильно пихаю в плечо водителя. Он из старослужащих, но ничего, один раз перебьется, я тоже далеко не рядовой.

- Чего пихаешься, Васек? Берега попутал?!

- Топлива насколько хватит? – спрашиваю его шепотом. – По жабры залились или как?

- И по жабры, и дополнительные баки тоже… - машинально бормочет водитель. Потом до него доходит, и он белеет на глазах. Дополнительные баки – это рейд минимум на пятьдесят километров. В одну сторону.

Водитель лихорадочно семафорит старослужащим. Только это все без толку. Приказ до капитана доведен, рейду быть. Любой, кто уклонится – дезертир. А дезертиров в «черных» войсках не жалуют, уж лучше в Зоне сгинуть, не так больно выйдет.

Я вообще-то не самый умный здесь, просто быстрее ориентируюсь. С запозданием, но и до остальных доходит, во что вляпались. Побледнели все, подобрались. А лейтенант Малек, кажется, обмочился, но это не точно. От него и раньше все отодвигались, на удивление поганый тип.

Сигнал на движение подан, моторы ревут. Первыми срываются с места «глубинники» на своем багги. Их работа – быть легкодоступной целью. Если на них нападут и съедят, значит, впереди опасно, надо объезжать. Ну вот так жестоко и дебильно устроена армия.

Следом за головным дозором мощно прет болотоход со старослужащими на борту, наша главная ударная сила. Ну а мы вместе со школьным болотоходом следом, потихонечку-полегонечку. Хотя какое там потихонечку, двигатели ревут на всю Зону. В армии считают – сильный шум отпугивает Тварей. Я знаю немножко больше. Он отпугивает Тварей, да – но только мелких.

Щелкает гарнитура. Капитан.

- Васек, местность не узнаешь?

Я ее, конечно, узнаю, это же Зона, но капитан другое имеет в виду. Задолбал, честно.

- У нас рейд до Мамонтовки, - бросает капитан. - Понял, да? Если что припомнишь, сообщи.

И отключается. А у меня сердце ухает в пятки. Мамонтовка. Относительно небольшая река, если верить старым картам. Только она в глубине Зоны. И неважно, что она не так уж далеко, какие-то тридцать километров, важно, кто там водится. И что растет. Капитан этого не знает, ему проще. А вот я умираю от страха.

Заполошная пальба поднимается где-то на пятом километре. Быстро нарвались «глубинники». Но оно и понятно, в разведку они пешком ходили, а тут багги. Орет на всю Зону и провоцирует нападение своим мелким видом.

Останавливаемся, ощетиниваемся стволами, ждем. Разведчики выскакивают из зарослей как ошпаренные. Все трое живы, молодцы. Прыгают в болотоход на доклад к капитану, так что не получается узнать, что там с ними повстречалось. Но я бы поставил на ящуров. В целом безвредные, но страшно любопытные Твари. А тут – багги, новая игрушка. Наверняка уже доломали.

Продолжаем движение, только забираем в сторону. Значит, точно ящуры. Капитан выслушал доклад и решил, что с ними справится, но лишний раз нарываться не стоит. Кстати, правильно решил. В Зоне вообще нарываться не стоит. Но мы ревем на всю Зону и тем самым уже нарываемся.

Внезапно останавливаемся, я сразу не могу сообразить почему. Но из школьного болотохода выскакивают фигурки в разноцветных скафандрах, и становится понятно, что сейчас они будут рвать цветочки. Что, вот прямо здесь?! Не, полянка зачетная, сам бы тут побраконьерничал, если б не «удавки» в чаще. Но легионеры опасность не замечают, а школьники о ней наверняка и не знают.

Пока что любители магических цветочков топчутся на безопасной стороне поляны, но на всякий случай приказываю своему отделению покинуть болотоход и растянуться защитной цепью. Капитан в переговорнике булькает что-то вопросительное. Ну вот, поехала беспроводная связь куда-то в лес, скоро совсем без ничего останемся.

- «Удавки» с севера, - коротко объясняю я.

Капитан грязно выражается и тоже выпрыгивает наружу. Он – адепт школы Змеиного Глаза, вроде над растениями не властен. Но «удавки» - не совсем растения. Так что когда в воздухе раздается зловещий свист, мы начинаем действовать одновременно. Мои ребята резво машут штатными мачете, только ошметки лиан летят в стороны. А капитан просто приказывает. И «удавки» покорно отступают. И только после этого школьники с воплями дергают к спасительному нутру болотохода. Я ухмыляюсь. И цветочков набрали, и пописали заодно, правда, в штаны. Можно двигаться дальше. Странно, что старослужащие не влезли с огневой поддержкой. То есть что не влезли, это правильно, нечего тратить боезапас на какие-то лианы, но вот почему? Там же лейтенант Малек, не? Уж он обожает отдавать идиотские приказы.

Один из легионеров-старослужащих откидывает забрало, и мне становится немножко легче на душе. Мастер-сержант Зверев собственной персоной. Живем, ребята. Он и лейтенанта способен осадить, и болотному мутанту, если что, башку набок свернет.

И тут лейтенант Малек выступает с сольным номером, да так красиво! Выскакивает из болотохода, с криком бежит в атаку на заросли, потом падает на колено и начинает садить очередь за очередью в листву. Лучше б в небо палил, придурок, там как раз стайка ушанов заинтересовалась, что это такое на земле происходит и нельзя ли это надкусить.

Итог простой: свистнула ловчая лиана, лейтенант взбрыкнул ногами, взлетел в воздух и исчез в листве. Капитан в происходящее даже вмешиваться не стал. Жестоко, но я внутренне с ним соглашаюсь. Нам только невменяемого офицера в рейде не хватало для полного счастья. И школьники заодно впечатлились, больше без разрешения не полезут цветочки собирать!

Болотоходы снова покачиваются на ходу, прут медленно, но неудержимо в глубь Зоны. Я узнаю конфигурацию местности и расслабленно прикрываю глаза. Редкие огромные деревья неизвестной видовой принадлежности, короткая шелковая травка под ними. Называется – Сень. Говорят, когда-то это был кедрач. Под Сенью безопасно, можно отдыхать. Разве что белка сверху килограммовой шишкой запулит, но это ж даже не неприятность, а просто забавное происшествие. Неприятности начнутся дальше.

Глава 6

6

Болотоходы качаются, я, естественно, не сплю, кручу мысли так и этак. Но как ни кручу – получается, что конец мне как разведчику. Потому что поглядел я вблизи на учеников школы магов. И увидел, что не ученики они вовсе, ученицы. И сейчас мы везем на съедение Зоне девчонок лет тринадцати-четырнадцати. Не знаю, у кого как, а у меня есть свой предел бездушия. Как гибнут легионеры, я еще могу наблюдать отстраненно, и то не всегда. Со своим отделением я, например, сжился и буду защищать подчиненных яростно. Как своих. Что уж тогда говорить про девчонок. А как я могу их спасти? Чтобы повлиять на принятие решений, я должен пойти на самораскрытие. Пусть частичное, но от этого не менее опасное. Капитан Свищ – профессионал, он за одно неосторожное слово ниточкой и все остальные вытянет. А не вытянет, так догадается.

Так что сижу, качаюсь и мрачно размышляю. А мне всегда казались истории про благородных разведчиков какими-то неестественными. Полгода, и я уже столкнулся с моральным выбором. И? Не обращать внимания и сосредоточиться на выполнении задания? И кто я тогда буду? Разведчики – бездушные сволочи, всегда это подозревал.

- Товарищ капрал, можно вопрос?

Невольно усмехаюсь. Как-то так получилось, что для всех легионеров-новичков я – только и исключительно товарищ капрал. Не по имени, не по фамилии, только так. Даже клички у меня нет. У всех есть, а у меня – товарищ капрал. Я даже специально спрашивал – нет клички. Рядовой первого класса Божко – он не то чтобы постукивает начальству на сослуживцев, а, скажем так, делится безобидными сведениями. У кого какая кличка, кто и как к кому относится, к кому хаживают в Русском Поле и с какими результатами, ну и все такое прочее. А спросишь про что-нибудь серьезное – сразу не знает. Что забавно, все коллеги в курсе его доносительства, но воспринимают его благодушно. Как-то сумел донести рядовой первого класса Божко до всех, что легкий стук – неотъемлемая часть его обязанностей как командира отделения. В смысле, если хочешь что-то сохранить в тайне, не болтай при командире отделения, он даже отвернется. Ну а болтанул – значит, это не такой уж секрет. Вот рядовой Божко мне и подтвердил, что для всех я – товарищ капрал, и никак иначе.

- Спрашивай, Хрючелло.

- А на деревьях – что это, товарищ капрал?

- Где? А, это. Это гнезда.

Тощий, как спичка, Хрючелло поглядывает на огромные сооружения в кронах деревьев и несмело улыбается. Ему кажется, что шутит товарищ капрал.

- И кто ж там тогда живет? Мамонты, что ли?

Сомнения рядового понятны, гнезда поражают воображение. Но загибает рядовой, мамонт в таких все же не поместится. Да и как он туда заберется?

Как по заказу, болотоходы сбрасывают скорость, а потом и вовсе останавливаются. И в чем дело? А, школьницы торопятся сделать зарисовки гнезд, потому что электроника у них уже того, кукукнула. А мне это на руку.

Сосредотачиваюсь и издаю характерный свист. Из гнезда тотчас выглядывает заинтересованная мордочка.

- Бе-бе-бе! – дразню я ее и высовываю язык.

Возмущенный свист в ответ, сварливый стрекот, и в меня летит увесистая шишка. Смеюсь и ловлю ее одной рукой. Ай, спасибо за угощение, белочка! Вот так мы белок на подарки и разводили, когда самим лень было карабкаться по сучьям.

Легионеры поражены, и даже старослужащие в своем болотоходе на всякий случай втянули головы в бронированные плечи. Ну а школьницы визжат от восторга, они еще совсем не понимают, где опасно.

- Кто это, товарищ капрал?!

- Это? Так белки же.

- Белки?!

Не понимаю их смятения. Кисточки на ушах есть? Орешки грызут? Значит, белки. Ну да, крупные… даже очень. Но ведь и орехи не из мелких. Ну, еще самих «бруно» гоняют, потому под Сенью и безопасно, но ведь толпой и льву можно навешать, это все знают. А эти белки умеют организовываться в очень большую толпу.

Щелкает гарнитура, сквозь хрипы капитан сердито спрашивает, что у нас за концерт. Все, можно считать, связи у нас больше нет. Легко выпрыгиваю из болотохода и иду к капитану. Как говорится, чего тянуть, все равно начинать придется.

Капитан Свищ понимающе выпрыгивает навстречу. Ну да, лишние уши нам ни к чему, прав рядовой Божко. Если хочешь сохранить что-то в секрете, не болтай при других.

- Я вспомнил, товарищ капитан, - говорю я спокойно. – Бывал я уже здесь. Чтоб оставаться в безопасности, лучше всего двигаться, ориентируясь на эти гнезда. Пока они над головой, ничто серьезное нам не угрожает. Белки отсюда всех прогоняют.

Капитан смотрит пристально и недоверчиво. Еще чуть-чуть, и дырку во мне просверлит. Он мне не верит. Ну еще бы ему верить, я же приказал легионерам облегчить экипировку еще в форте. Значит, уже тогда что-то знал про Зону особенное. А признался только сейчас.

- Еще что-нибудь вспомнил?

- Да. Река для нас – смерть.

- Почему?

- Не помню.

Капитан смотрит бешено – и успокаивается огромным усилием воли.

- Капрал! – шипит он. – Говори, сука! Ты же как я! Тоже не способен убивать детей! Говори, падла, не молчи! Мне школьниц живыми надо вывести! А до этого – довести! Слово офицера даю, что не раскрою источник информации!

- А я не помню, - отвечаю безмятежно. – И в любом случае нам это знание без надобности. Река – смерть, так какая разница, что нас там убьет?

Капитан думает.

- Значит, под гнездами? – уточняет он. – А когда они кончатся?

- Я не знаю, что там дальше, - признаюсь честно. – Доедем – увидим. Может, тогда что и прояснится.

И капитан мне верит. Вот же сука. Может, он только прикидывается, что не умеет слушать через белый шум? Да не, бред какой-то, через белый шум даже Андромеда не умеет.

- Орехи съедобные? – вдруг кивает на шишку в моей руке капитан.

- Еще как. И вкусные. Но расщелкивать замучаетесь.

- А я на это дело сержанта Зверева поставлю! – бурчит капитан, забирает у меня шишку и возвращается в болотоход.

Смотрю обиженно ему вслед. Это моя добыча! С другой стороны… что мне, для начальства шишки жалко? Да пусть подавится. В смысле – сломает зубы.

Тоже возвращаюсь на свое место. А там праздник:

- Товарищ капрал, угощайтесь!

Лыбятся придурки и шишками хвастаются. Раздразнили белочек, злодеи.

Под безопасной Сенью спокойно едем больше часа. У меня даже появляется надежда, что вот так и смотаемся до речки и обратно, и ничего нам за это не будет. Вот только местность потихоньку, почти незаметно, но понижается. А Сень на болотах не растет.

Пока едем под Сенью, еще несколько раз останавливаемся. Сопровождающий школьниц быстро научен горьким опытом, не выпускает подопечных, пока не получает отмашку. Ну а уж потом они накидываются на всю флору разом. Жадно подбирают шишки, выкручивают из земли какие-то грибы, с особым восторгом соскребают с коры деревьев мелкие бледно-голубые эпифиты. Еще бы, за вот эти невзрачные цветочки на рынках коренной России столько могут отвалить, что полгода хватит не работать. Потому что обыкновенный водный настой этой дряни гарантированно излечивает печень. От любой болезни, включая запущенный цирроз и рак. Нехило, да? Школьницы визжат и прыгают от радости. А ведь это только цветочки, ягодки – они впереди, в сердце Зоны.

Тихонько грожу легионерам кулаком. Они тоже поддаются общему ажиотажу, вон уже глазки красные от жадности. А мы сюда не собирать отправлены, а охранять. Легионеры пристыженно возвращаются на посты, но цветочки по карманам распихивают. Плюю и не обращаю внимания. Денег у легионеров никогда не бывает много, вот такое странное свойство у этих бумажек. Пусть слегка обогатятся, не жалко. Тем более что настоящие опасности начнутся, когда из-под Сени выйдем.

В болото попадаем неожиданно даже для меня. Вроде только что ехали по сухому грунту, и вот уже болотоходы просели, закачались на зыбкой трясине, зашлепали огромными колесами по инерции вперед, туда, где темнеет какой-то невнятный холм…холм… холм? В болоте?!

Стремительно оглядываюсь. Замечаю дренажные канавы. Плохо-то как! Что погано, канавы свеженькие, недавно прорезаны, даже зарасти не успели. Ох что нам сейчас от хозяев будет!

Чувствую под грязью быстрое движение и дико ору, ору так, что меня гарантированно слышат все даже сквозь рев двигателей:

- Держаться!

Сопровождающий школьниц, молодец какой, моментально захлопывает крышу. Я бы тоже так сделал, но мы на охране, нам нельзя, у нас даже крыши нет…

А потом могучий удар в днище болотохода вышибает из моей головы все мысли, кроме одной. Держаться! Держаться, блин!

И мы держимся. Поручни и направляющие гнутся под нашими ладонями, как картонные, но расцепить наши пальцы сейчас не способна ни одна сила на свете. Нас мотает и дергает, и подбрасывает, школьный болотоход перед нами вертится так, словно им в футбол играют… а машина со старослужащими получает настолько мощного пинка, что легионеры вылетают из нее, как горох из открытой банки. Шлепаются в болото и, естественно, тут же исчезают. Еще бы, столько брони на плечах!

- Назад! – бешено ору я водителю.

Он, вот чудо, и слышит, и исполняет. Болото ворчит и недовольно выпускает свою добычу. Идите нахрен, я не ваша еда, корнееды долбаные!

Следом за нами из болота вырывается школьный болотоход. А неплохой у них водитель, с отличной реакцией.

Вываливаюсь на землю, бегу по берегу. Головной болотоход колышется метрах в десяти, за управлением никого. Вообще никого на сиденьях нет, наверняка сам вожак саданул. Ох и здоровая же он скотина. Напряженно всматриваюсь и вслушиваюсь. Черт с ними, со старослужащими – там же капитан был! А нам без мага из Зоны не выбраться!

Грязь неожиданно подымается прямо у меня перед ногами, и к берегу тянется страшная, грязная рука. Есть! Сообразил кто-то накинуть дыхательную маску!

Торопливо хватаюсь за руку и тяну. И никак. Ощущение такое, будто трактор пытаюсь сдвинуть с места одной рукой. Ах так?! Вцепляюсь свободной рукой в хилое деревце на берегу и тяну изо всех сил. Перед глазами медленно поднимается кровавая пелена, но я тяну и тяну…

Они выходят из болота, словно витязи дядьки Черномора – так же чередой, держась за руки. Один легионер за другим. Страшные, грязные, но живые. Вот что значит опыт! Успели составить сцепку, прохиндеи! Последним появляется капитан, узнаю его по отсутствию брони и дыхательной маски - он, как и я, пошел в Зону налегке и держался под грязью на одной воле. Облегченно выдыхаю и без сил валюсь на траву. Болото утробно рычит и гыркает. Да пошли вы нахрен, не боюсь я вас…

- Зверь, у меня такое ощущение было, что ты мне руку вот-вот оторвешь! – хрипит старослужащий рядом со мной.

- У меня тоже, - откликается мастер-сержант Зверев и осторожно косится на меня. – Представляешь, у меня тоже… Странно, да?

Мне плевать на его косяки, мне сейчас плохо. И мастер-сержант Зверев пусть идет нахрен вместе со всеми старослужащими. Чуть не надорвался, пока их вытащил. Нацепили брони, а толку?!

Все же потихоньку прихожу в себя. После жизни в Зоне меня не так-то просто поломать.

Надо мной озабоченно переговариваются, соображают, как достать болотоход. В болото лезть никому не хочется. Один раз побывали там, спасибо, больше не тянет. Да и сидит там что-то, дурачков поджидает.

Мое отделение держит болото под прицелом и в планы спасения болотохода не вмешивается. Наша работа – охранять школьниц. Им, правда, прямо сейчас ничего не угрожает, но это знаю я, а больше никто. Корнееды – они, конечно, здоровые и злобные, но это только когда лезешь на их маточник. А так-то они довольно робкие, стоит разок прикрикнуть, и поджимают хвосты, или что у них там между ног… А капитан Свищ, надо полагать, успел прикрикнуть. Ну и я тоже. Так, на всякий случай.

Охаю и кое-как поднимаюсь на ноги. Если не вмешаться, они тут еще час будут болтать.

- Рядовой Хрючелло, ко мне!

Тощий легионер мнется передо мной и поглядывает неуверенно. Молча показываю ему на дерево у самой воды и шевелю пальцами, мол,быстрее двигай конечностями. Хрючелло с огромным сомнением оценивает расстояние до болотохода. Конечно, с веток дерева до него ближе, но…

- Мастер-сержант, не наклоните ли дерево к воде? – предлагаю я сержанту Звереву.

Мастер-сержант озадаченно хмыкает, но берется за дело. Дерево скрипит корнями и медленно наклоняется. Вот это силища! Ни за что не поверю, что он обычный человек. Наверняка родился в Зоне от какого-нибудь туробуйвола. И молоком мамонта вскармливался.

Хрючелло решается и ползет по стволу к болотоходу. Примеряется, шлепается сверху, чуть не промахивается, но все же вскоре садится за управление. И только тут выясняется, что водить болотоход он и не умеет.

Как ему хором все подсказывали – об этом поэму можно сложить. Сатирически-матерную. Но все же справились, завелся болотоход и до берега кое-как дочапал, всего-то пару раз под зад и получил, да и то шутя-любя. Кончился запал у вожака, выдохся.

А ко мне подошел капитан.

- Что это было?

- Тварь Зоны, - пожимаю я плечами. - Травоядная. Думаю, на том холмике у нее гнездо, вот и разозлилась. Но если объехать стороной, думаю, ничего не будет.

- Ты еще и думаешь? – бормочет капитан. – Значит, объехать стороной… А это что?

И указывает на дренажную канаву, дьявол глазастый.

- Канава какая-то, - честно говорю я.

Капитан четко снимает мою искренность, хмыкает, отдает команду, и недлинная вереница болотоходов медленно хлюпает в сторону от маточника корнеедов. Вот так-то лучше. Тварей Зоны уважать надо, среди них, между прочим, тоже мамы имеются. А мама, если ее разозлить… ух! Она вожаку так наподдаст, что он любого врага на куски разорвет. И в болоте утопит.

На прощанье оглядываюсь. На мгновение мне кажется, что из грязи поднимается гигантская башка и провожает нас настороженным взглядом. Не злись, мы уже уходим.

Капитан сидит теперь в нашем болотоходе рядом со мной. Сидит, гад, и молчит. Лучше бы орал. Я от этого молчания совсем извелся.

- Значит, все равно не помнишь, что нас поджидает на реке? – вдруг подает голос капитан.

- Товарищ капитан, а нам действительно туда надо? – обреченно спрашиваю я. – Ну что мы там забыли?

- Корневища водного ореха, - равнодушным голосом сообщает капитан. – Зеленую массу фиолетовых кувшинок, особенно их ложные соцветия. Семена гигантского рогоза. И еще два десятка наименований. Но самое главное – сама река. У девочек ярко выраженная склонность к управлению водной стихией, их по этому признаку специально отбирали. И рейд наш поэтому именно к реке. Сбор гербариев – не более чем второстепенное развлечение, ну и способ слегка обогатиться. Бастардам деньги лишними не бывают, совсем как легионерам. Ну так что, вспомнил?

Я действительно сижу и вспоминаю. Чем же опасны реки? Ну… на самом деле реки – самое безопасное место в Зоне. Но только в среднем течении, там, где селения местных жителей. А вот рядом с границей Зоны…

- Яды, - нерешительно говорю я. – Наверно, это самое опасное. Коренная Россия сливает в воду столько гадости, что в реках у границы развелось всякое… странноватое, мягко говоря.

- Яды, - бормочет капитан. – Однако вы без дыхательных масок?

- Не настолько странноватое, - криво усмехаюсь я. – Но вот руками уже лучше не трогать. А если в рот – гарантированная смерть. И в воде там всякое ядовито-кусательное водится.

- Яды, - бормочет капитан. – Они же и лекарство, верно?

Молча киваю. Это как всегда: чем сильнее яд, тем лучше из него лекарство. А молох великолепный, от одного соседства с которым можно коньки отбросить, говорят, даже биологическую старость побеждает. За цельное корневище молоха отдают любую сумму. Реально любую. Потому что жить хочется, и хочется жить вечно.

- А кроме ядов еще что? Крокодилы?

Отрицательно качаю головой. Странное дело, но именно про крокодилов в реках Зоны не слыхивал. Как и про гигантских осьминогов, и про пираний. В реках Зоны свои прелести. Там один вьюн-сосун по смертоносности любого крокодила уделает. А и кроме вьюна всякое водится. Но зачем пугать капитана? Если мы попадем на реку, нам в любом случае конец.

- Товарищ капитан, - проникновенно говорю я. – Да пошла бы она нахрен, эта река?

Капитан каменеет.

- Я-то в любом случае выживу, - с деревянной улыбочкой сообщаю я. – Мне девочек жалко. Они ж только жить начали.

На капитана страшно смотреть. Все человеческое в нем сейчас со страшной силой борется с привычкой не раздумывая исполнять любые приказы высокого начальства. К сожалению, привычка постепенно побеждает.

- Значит, яды, - криво улыбается капитан. – Ну, девочки не зря все в скафандрах биологической защиты. А нас, легионеров, так просто ядами не пронять, мы алкоголем насквозь пропитаны.

Смотрю на него и всерьез раздумываю, а не дать ли ему по башке и развернуть болотоходы обратно. Вот только без мага нам из Зоны не выбраться. Я же слышал, как он разгонял с маршрута хищников, слух у меня очень особенный. Без адепта школы Змеиного Глаза нас на обратном пути просто съедят. Те же «бруно», например. А кричать на хищников, как капитан, я не умею. Только на травоядных. Ну, условно травоядных.

Капитан считывает мои мысли и смотрит насмешливо. Поднимаю ладони и торопливо открещиваюсь, мол, я ничего такого не думаю, я добрый и пушистый.

Видимо, у капитана имеются какие-то разведданные, потому что мы движемся к реке уверенно и целеустремленно. И, на свою беду, добираемся. А там сразу попадаем в замес. И это не яды, не вьюны и не прочая живая пакость. Просто резко поднимается уровень реки, и нас тащит вниз по течению со страшной силой. Школьницы орут, легионеры мужественно таращатся в прицелы, водители борются со стихией и безнадежно проигрывают… Где-то выше «танки» вскрыли плотины после санитарной заливки своих угодий. Всего-то навсего. Но в результате болотоходы несет вниз в неизвестность. И это очень плохо. Там, ниже по течению, даже мне лучше не бродить. Там не то чтобы смертельно опасно, просто... незнакомо. Нелюди там не живут, никто разумный там не ходит. И поэтому там не просто смертельно опасно, а… слов у меня нет, чтоб выразить реальный уровень угрозы. П…. ц нам, короче.

Глава 7

7

Закат застает нас на реке. Половодье схлынуло, грязь и муть унесло вниз по течению, на прибрежных кустах повисли безобразные клочья водорослей, травы - и болотоход со старослужащими. Какого черта старослужащих понесло к берегу, когда отходила вода, никто объяснить не в силах. Мастер-сержант Зверев жуток в гневе, но жуть, к сожалению, на лебедку не намотаешь и вместо буксировочного троса не привяжешь. А тросов у нас, того, нет. Съели. Кто, когда – разве ж теперь разберешь? Но в принципе все понятно, нечего было совать в воду синтетические материалы, которые местная ихтиофауна просто обожает. Были б на лебедках стальные тросы, горя б не знали. А так – хоть с разгону сталкивай придурков с куста, честное слово.

Школьницы во главе со своим наставником находятся в непрерывном экстатическом опьянении. Водоросли! Болотная трава! Листочки с кустиков! Все – жутко магическое! Принимается в магаптеках по золотому курсу два к одному! Девичьи ручонки так и мелькают. Скоро их болотоход под тяжестью добычи на дно уйдет.

Капитан же нарезает на нашем болотоходе круги вокруг злосчастных залетчиков и бессильно скрипит зубами. Что называется, хорошо сидим! А солнце между тем клонится к горизонту, клонится. Я невольно поеживаюсь. Вот чего точно не надо, так это ночевать на воде! Потому что ночью на реке начинается совсем другая, днем скрытая от чужих глаз жизнь. Как говорится, ночью на улицы города выходит мафия. А кто выходит на реку, я даже знать не хочу. Видел один раз – издалека и с берега, мне хватило для правильных выводов.

- Товарищ капитан, надо что-то делать!

- Заткнись.

В чем-то я капитана понимаю. Я его этим вопросом уже час достаю. Но и он мог бы меня понять! Кто у нас руководит рейдом, в конце концов?!

И тут болотоход старослужащих начинает странно покачиваться, и из-под воды доносятся глухие звуки. Как будто в глубине кто-то рвет зубами покрышку грузовика, ну очень похоже.

- Э! – опасливо орет сержант Зверев. – Э, кто там дуркует?!

- Капрал Васек, что происходит? – нервно спрашивает капитан.

- Колеса у нас едят, - мрачно говорю я. – Резина, корд – это ж как конфеты для местных, не знаю для кого…

Болотоход старослужащих вдруг резко и опасно проседает вниз. Водитель орет от ужаса и дает газ. Вода бешено бурлит, остатки покрышек взлетают высоко вверх и по причудливой траектории возвращаются в воду. Вокруг них тотчас начинается зловещее бурление.

- А у нас ткань на разгрузках, между прочим, тоже синтетика, - злорадно сообщаю я.

Не знаю, что именно делает водитель болотохода со страху, но машина наконец съезжает с чертова куста, проседает еще сильнее, но остается на плаву. Все же опыт есть опыт, его никаким образованием не заменить. Успел водитель подкачать воздуха в пустые топливные баки, и теперь пусть низенько, но болотоход может плыть. Если хвостом из близкой воды кто-нибудь не огреет.

- Товарищ капитан!.. – завожу я прежнюю волынку.

- Чего тебе? – неожиданно миролюбиво спрашивает капитан.

- Надо что-то делать! Солнце садится!

- А что именно? Берега намертво заросли мангрой, не пристать. Вплавь – ты сам намекал, что наше обмундирование очень даже съедобно. Предложения есть?

- Есть, - бурчу я. – Надо двигать вниз, искать место для высадки на берег.

- Это в сердце Зоны, что ли, плыть? – мрачно спрашивает сержант Зверев. – Капрал, ты того, что ли?

- У нас два направления, - спокойно говорю я. - Вверх по течению и вниз. Вверх мы на съеденных колесах не выгребем. Если есть возможность снести мангровые заросли и пробиться к берегу здесь, готов участвовать с целью приобретения уникального опыта.

- Во капрал загибает! – уважительно шепчет за моей спиной рядовой Хрючелло.

- Плывем вниз! – решает капитан. – Прежним порядком. Держаться левого берега! Именно держаться, а не на кусты жопой садиться! Всем все понятно, мастер-сержант Зверев?

- Если кто-то сядет, он у меня попляшет! – злобно обещает сержант. - На жопе!

Вода закипает под огрызками колес, несколько увлекшихся Тварей взлетают вверх, не выпуская кусков покрышки из мерзких пастей.

- Лови их! – истошно ору я. – Да не руками! Да ловите же!

Согласен, приказы несколько противоречивы, но солдат на то и солдат, чтоб понимать начальство, не? В результате ловят всего одну функционально рыбину, и то только потому, что она сама падает к нам в болотоход. С радостью хватаю ее тактической перчаткой, раздавливаю плоскую голову об борт и сую под клапан десантного ранца.

Капитан смотрит вопросительно – я редко так возбуждаюсь.

- Последний шанс, - бормочу я неохотно. – Два грамма филе серого налимчика позволяют двигаться без отдыха более двух суток. Мышцы, конечно, горят, но мышцы потом отожрать можно, а вот жизнь - она одна и невосполнима…

- А откуда вы, товарищ капрал, все это знаете? – недоуменно спрашивает рядовой Гранат.

Ожидаемый вопрос, только я думал, что его задаст капитан, на крайний случай сержант Зверев. Однако начальство мудро помалкивает, оно спросит, когда выберемся из ада. Ну а рядовому ответить несложно.

- Надо было слушать на лекциях, а не гранаты жрать, - усмехаюсь я.

Рядовой чувствует себя неуютно под смешками товарищей. Но что поделать, если действительно обожает гранаты и не очень внимателен на лекциях? Да и все мои легионеры не очень внимательны. Потому что если б были внимательны, заметили б, что на лекциях о свойствах серого налимчика не было сказано ни слова. Серый налимчик – рыба зональная, жирует, начиная с двадцати километров от границы Зоны, и не опускается ниже сотни километров от нее, в коренной России о нем не знают.

Известняковый крутой лоб появляется из сумерек неожиданно. Но водители настороже, мгновенно дают максимальный газ, и болотоходы тычутся в долгожданный чистый берег. Старослужащие прыгают на сушу, хватают школьный болотоход за голые колеса и удерживают от сползания обратно в смертельно опасную реку. Школьницы с опаской начинают выбираться наружу, при каждой рюкзак-контейнер объемом с саму владелицу. Затарились девочки по самое не могу, и кто это понесет?

Ну а мы, новички, кое-как справляемся сами. У нас ранцы полупустые, да и оружия по минимуму.

Несколько минут визгов, писков и матов, и вот мы уже на взлобке. Школьный болотоход медленно утаскивает течением, боевые грузно осели в прибрежной грязи. В любом случае они отъездили свое. Жаль, надежная была техника.

Подступает ночь. Мы стоим и смотрим на черный лес, окружающий наш холм. Ни у кого не хватает решимости сделать первый шаг. Да и команды не поступало.

- Капрал Васек, знаешь эти места? – вполголоса спрашивает меня капитан.

- Нет, - честно говорю я. – Их никто не знает. В смысле, никто из разумных. Поселения нелюдей далеко вниз по течению, здесь разве что разведчики иногда проходят. Очень редко.

Капитан делает вид, что не замечает моей оговорки, из которой следует, что в селениях нелюдей я таки бывал. Но он и замечает, и не забудет. С тоской представляю наш разговор, когда вернемся в форт. Пришибить его прямо здесь, что ли?

- Но-но! – грозно предостерегает капитан и командует располагаться на ночевку.

У нас вообще-то есть тактические фонарики, есть и файеры длительного горения, и вроде не устали за время плавания, сидели в основном – но дураков идти через сельву ночью не находится. В сельве ночью тоже… выходит своя мафия.

Старослужащие быстро обустраивают стоянку. Мои обормоты поглядывают на старших товарищей и в целом тоже справляются. Да и невелика работа устроить лагерь, когда для него ничего нет. Всего-то выкопать ямку для костра, бросить туда пару таблеток горючки, разогреть НЗ – а потом успевай сменяться в свою очередь на постах. Ну а школьницам и того проще – они просто сгрудились испуганной кучкой посередке стоянки.

Не знаю, как так получилось, но капитан не уследил за школьницами. И я не уследил. Но я хотя бы предупреждал. И мастер-сержант Зверев лопухнулся, как новичок. И когда одна из школьниц вдруг громко застонала и выгнулась дугой, для всех это оказалось полной неожиданностью.

За первой несчастной скрутило судорогами еще одну, и еще… и все это в полной темноте. Это было страшно и непонятно.

Правда, непонятно только первые несколько секунд. А потом до меня кое-что дошло, и я рявкнул не своим голосом:

- Не прикасаться к ним! Ни в коем случае не трогать!

Убедился, что приказ услышан всеми и исполняется, и бросился на помощь капитану. Из всех нас только он да я что-то видим в темноте, а запаливать файеры ночью в незнакомой сельве – так себе идея, проще сразу застрелиться.

Капитан уже работает, проводит диагностику первой пораженной. И, вот молодец, работает бесконтактно. То ли чует опасность вроде меня, то ли понимает, с чем столкнулся.

Но он, к сожалению, не понимает.

- Отравление! – злобно бурчу я. – Они же в своих скафандрах все хватали, идиотки, и на реке тоже! А руки потом не обработали! А у каждой наверняка энергетический батончик в кармашке, уселись и давай грызть! Вот и нахватались нейротоксинов!

- Внимание всем! – орет рядом мастер-сержант. – Кто не обработал руки нейтрализатором – сгною на хозработах!

Ого, а у сержанта – звериный слух! И расслышал, о чем говорим, и мгновенно сделал правильные выводы. Но зря орет мастер-сержант, нейтрализатором пропитана каждая гигиеническая салфетка в десантных комплектах легионеров, и среди наших нет дураков хватать еду грязными руками, дураки давно повывелись. Не зря обкашиваем траву по периметру Стены, нейтрализаторы именно из нее делают.

Капитан работает четко и уверенно. И мощно. Но даже сквозь темноту вижу, какое каменно-недовольное у него лицо. Не хочет, сильно не хочет товарищ капитан показывать истинный уровень своих умений. А что поделать? Дурочек надо вытаскивать, вот и работает капитан во всю отпущенную ему силу. А я смотрю и вижу, что школа Змеиного Глаза – это второстепенное направление у капитана, а в первую очередь он Целитель, и еще какой! Если, конечно, за целительскими умениями не прячется еще что-нибудь жутко секретное. Например, глубинная менталистика. Невероятно? С чего бы? Если Андромеда умеет, значит, и у других такие возможности есть.

Но в любом случае юным дурочкам очень сильно повезло, что с нами именно капитан Свищ. Утром могут всей толпой второй день рождения отмечать. Если, конечно, доживут до утра.

Постепенно лагерь успокаивается. Кто способен – дремлет вполглаза, часовые на постах отслеживают перемещения теней в своих секторах. Школьницы пока что в беспамятстве, но это поработал капитан, чтоб под ногами не путались, усыпил, так-то они уже здоровы. Чем удобны для Целителей нейротоксины – убивают надежно, но если успеешь среагировать, магически снимаются полностью и без последствий.

Я, как всегда, не сплю. Проверил, что ядовитых насекомых в траве нет, опрокинулся на спину, заложил руки за голову и бессмысленно таращусь в мутное небо. И отдыхаю, и за часовыми присматриваю на всякий случай.

В Зоне с небом не угадать: то хмарь какая-то неделями, испарения, а то вдруг так вызвездит, что дух захватывает. Но звездное небо бывает обычно после Кристалла северного сияния, а сейчас вот хмарь.

А незнакомая сельва не так уж и опасна, оказывается. Даже уютно тут в некотором роде. Мелкая волна плещется в берег, шорохи ветра гуляют по траве и складываются в плавный, расслабленный ритм… и я не сразу понимаю, что ритм – наведенный. А когда понимаю, то уже не удивляюсь, что дыхание часовых уж очень ровное. И когда из темноты поднимается на холм уверенная человеческая фигура, я уже готов к контакту.

А-ах! Какой контакт, он меня зарезать хочет! В ярости вскакиваю, бью незнакомца по голове, скручиваю в бараний рог и бешено сообщаю в разбитое ухо:

- Не дергайся, задавлю! И дружков предупреди – они на прицеле!

Разведчик Зоны – а это, естественно, он – все же дергается, норовит ткнуть меня чем-то ядовитым. Вот сволочь. А поговорить?!

Отвешиваю ему от всей души в зубы. Блин, больно, костяшки разбил!

- Урод! – не сдерживаюсь я. – Встал и пошел! Мне нужен полковник Роднин! Слышишь?!

- Ты кто такой? – зло шепелявит разведчик.

- Не твоего уровня дело! Полковник Роднин, понял?

- Начальник разведотдела Южного фронта? Да понял я, понял, отпусти.

Отпускаю. Разведчик болезненно корчится… и быстро дергает рукой. В это же мгновение из центра лагеря доносится болезненный стон.

Бешенство захлестывает меня с головой. Бью, на этот раз бью всерьез. Падаю на свой автомат, перекатываюсь и выдаю прицельную очередь на шумы. Сволочи тупорылые! Я же назвал Роднина, чего еще надо?! Не убью, так хоть позвоночники им покрошу, пусть пару месяцев помучаются!

Видимо, я хорошо задеваю центрового мага, потому что сонное оцепенение тут же спадает, и лагерь взрывается суматохой и стрельбой…

Наступает хмурое утро. Сижу на вершине холма, а на плечах – словно многотонная тяжесть. Капитан Свищ в ночной схватке словил от моего противника отравленную стрелку в шею, не успел я среагировать. Не умер, мага непросто убить, но в коме, и очнется ли, неизвестно. Мастер-сержант Зверев освободился от сонного заклинания первым и первым же бросился в драку. И теперь лежит, скорчившись от боли. Что с ним, я не знаю – ударил маг, а я по магическим поражениям не специалист. Жители Зоны – они все маги…

Еще погиб руководитель школьниц. И погиб геройски. Когда его нашли, он стальной хваткой сжимал горло мертвого разведчика. Абориген Зоны шел убивать школьниц - маги врага являются первостепенными целями, даже вот такие, еще не оформившиеся, неинициированные, еще девочки. Не дошел. Остановил его простой учитель ботаники, близорукий, нетренированный мужчина в возрасте. Не маг. Просто – герой.

Тяжело поднимаюсь на ноги. Жизнь продолжается, значит, надо жить. Выбито руководство рейдовой группы, и теперь за жизни легионеров и девочек из школы магов отвечать мне, нет здесь другого начальства.

А разведчиков Зоны мы завалили всех. Хоть и маги, а загнулись как миленькие. Спускаюсь с холма и долго смотрю на их нечеловечески красивые молодые лица. Зря вы решили убить моих людей, очень даже зря. Я же сказал опознаватель! Нет, не захотели разговаривать. Вечная проблема двух человеческих рас – нежелание слышать других…

- Товарищ капрал, какие будут приказы?

Это рядовой первого класса Каюр, новичок из моего отделения. Каюр – потому что любит на других кататься, дурачок-шутничок…

- Погибшего учителя - похоронить.

- А этих?

- А этих - нет.

Когда на известняковом обрыве появляется скромный могильный холмик, прохожу вдоль недлинной шеренги. Восемь старослужащих - в броне, вооруженных до зубов, мощных и уверенных в себе. Три специалиста глубинной разведки. Ну, в их понимании глубинной, так-то они глубже, чем на пятнадцать километров, никогда не забирались, и сейчас вместе со всеми трясутся от страха. Девять легионеров-новичков всего лишь с легкими автоматами на груди. Двое раненых на самодельных носилках. И десять испуганных девчонок. Смерть наставника их сильно потрясла. Что ж, вот точно таким составом мы должны выйти к границе Зоны, к форту №17, и никак иначе!

- Как звать вас, красавицы?

- Света, Наташа, Света, Маша, Наташа… - раздаются несмелые голоса.

Криво усмехаюсь. Бастарды. По неписаной традиции девочкам-бастардам дают только эти три имени – Света, Наташа и Маша. Чтоб, значит, все понимали, с кем имеют дело. Уродская традиция!

- Не вешать носы, - говорю я твердо. – Мы, бастарды, живучее племя. И через сельву прорвемся, и добычу не бросим.

Девочки смотрят на меня испытующе. Вот этот страшный дядя – тоже бастард?! Отвечаю им уверенным взглядом. А что? В определенном смысле я бастард, да. Даже бастард в квадрате – у меня и мать ненастоящая.

А потом я перетасовываю строй. Рядом с каждой будущей магессой-повелительницей Воды встает легионер из новичков. С этого момента и до завершения рейда на легионеров-новичков ложится личная ответственность. Сам подохни, но чтоб ученица школы магов вернулась в форт живой! Хотя подыхать категорически не рекомендуется: мастер-сержант Зверев – он такой, он и на том свете найдет и на хозработах сгноит.

Глава 8

8

Я считал, что здесь разумные не ходят? Ошибся, бродят тут разведчики Зоны. Точнее, не ошибся – кое-чего не знал о разведке Южного фронта. Ну и хорошо, что ошибся. Потому что где разведчики Зоны – там и тропы. Нет в Зоне дураков переть через сельву по буеракам. А тропы – это сейчас наша жизнь. Потому что на данный момент главный наш враг – расстояние. Отсюда до форта №17 – как до Китая р… нет, до Китая и то ближе. Если применять коэффициент сложности пути. Насколько нас отнесло по реке? Километров на тридцать? На пятьдесят? Да своим ходом километров сорок проехали. Итого до форта максимум сотня километров. Час комфортной езды по транссибирской автостраде. Четыре часа с остановками на туалет под Сенью на болотоходах. И двадцать дней, если нашим составом напрямик через сельву. Потому что через сплошные заросли можно за световой день прорубить пять километров с напряжением всех сил. А нам еще тащить мастер-сержанта Зверева, кабаняку немалого веса, и капитана. И еще контейнер-рюкзаки наших пигалиц.

Я вообще-то приказал девочкам все лишнее сбросить, жизнь всяко ценнее. Но они так на меня посмотрели! И что характерно – все легионеры тоже! Начинаю подозревать, что в сельве завелась какая-то мутировавшая разновидность жадности. Ну и… хотят тащить – пусть надрываются.

С разведкой Южного фронта я в свое время немного походил, потому основные их хитрушки помнил. Так что начало тропы обнаружил без труда. Посмотрел на стену гигантских деревьев, на непролазные заросли перед ней – ругнулся и все же решил пролезть. Легионеры с матами потащили следом за мной носилки. И через буквально пару десятков метров она и открылась. Тропа. Самая обычная тропа между деревьев, только в разрезе напоминающая овал метров четырех высотой. Что означало – тропой не только разведчики пользовались, но и секачи. Вообще когда-то это были… ну, наверно, лоси. Но сейчас в Зоне процветает мегафауна. Так вот, даже в масштабах этой мегафауны лесные чудовища впечатляют. Если б они еще и человечину жрали – шагу бы не ступил в чащу. А так – не попадайся им под копыта, а специально на тебя они охотиться побрезгуют. Для охоты на людей в Зоне хищников более чем достаточно.

Легионеры оценили тропу и приободрились. Не асфальт, конечно – но и не рубить непролазные заросли, а это сейчас дорогого стоит! Останавливаюсь и пропускаю мимо себя «глубинников». Ребята бывалые, пожалуй, даже опытные, в качестве головных на тропе должны справиться. Один из рейнджеров останавливается возле меня и вполголоса говорит:

- Было у нас подозрение, что ты из нелюдей, слишком хорошо знаешь Зону. Но посмотрели, как нелюдей убивал, и решили, что ты тип мутный, но наш. Нелюди друг друга не убивают. Никогда. Слишком трясутся над своим бессмертием. Так что командуй пока что, мы тебя поддержим.

Я его слова поначалу даже не понимаю. Кто убивал? Кого?! Я – разведчиков Зоны? Да эти красавчики через пару часов подскочат и помчатся нам вдогонку! Ну, на самом деле, конечно, не через пару часов и не подскочат, позвоночники мы им неплохо поломали – но точно не умрут. Если я хоть что-то понимаю в организации разведки Южного фронта, сейчас их усиленно приводит в сознание группа прикрытия. Маги действительно трясутся над своим бессмертием и без медицинского сопровождения на операцию не идут никогда. А Целители Зоны – это такие монстры… Подумаешь, не дышит и горло разорвано. Полчаса манипуляций – встал болезный и пошел. Не вдогонку нам, конечно, а на восстановление к родным, но тем не менее своим ходом и в полном сознании.

И в свете этого факта становится более понятной дикая жестокость армии коренной России. С огнеметами по селениям, да – но ведь иначе маги встанут и так ответят, что мало не покажется. Если разозлить ту же Красаву… но ее злить дебилов не находится.

Но в любом случае хорошо, что «глубинники» со мной. А вот школьницы не совсем! Отделились от своих охранников, сбились кучкой и топают. Им, видите ли, так лучше! Он, видите ли, не доверяют легионерам, особенно в Зоне, где концентрация жизненной силы мощно побуждает всех усиленно размножаться. Ну а себе они не доверяют тем более, четырнадцать лет же, гормоны булькают, бравые легионеры брутальны и неотразимы, лучше двигаться женской кучкой, а то мало ли что…

Так что останавливаю дурочек и заодно своих придурков тоже и ласково говорю:

- В сельве водятся кошатры. Нападают сверху из засады. Основная добыча кошатр – молодняк водяных свиней. Они вот точно так, как вы, жмутся кучкой посередке. Кошатра вышибает из кучи молодняка жертву наугад и сматывается, а взрослые не могут отбить детеныша, потому что остальные юные дебилы мечутся и мешают. И у меня вопрос: какого хрена вы тут изображаете молодняк водяных свинок?!

Девочки смущенно розовеют.

- Рассредоточиться между взрослых, если жить хотите! – рявкаю свирепо.

Обещаю взглядом легионерам страшные кары, если еще раз допустят оплошку, и иду замыкающим. Потому что хорошо знаю повадки кошатр. Если самка голодная, а надо кормить котят, и привычной добычи нет, она нападет на последнего в строю. Тактика, доказавшая свою эффективность, так зачем от нее отказываться, верно?

Время бежит, рейдовая группа ползет. Тропа ведет примерно в нужном направлении, что неудивительно. Разведчики ж по этим тропам к границе ходят, не к теще на блины. Ну и нам надо к границе. И побыстрее. Но чего нет, того нет.

Кошатра объявляется через два часа. Самка, это плохо. Желтые глаза пронзительно следят за мной сквозь листву. Значит, уже пробежалась вдоль тропы, группы молодняка не обнаружила и примеривается к замыкающему.

Я могу ее снять одним выстрелом. Но мне ее не убить надо, а отогнать. Хищников в сельве много, не одна она такая голодная и сильная. Мне надо показать всем хищникам в округе, что я зверюга пострашнее их. Раньше это делал капитан. Но, как он, я не умею, умею по-другому, а это ох как тяжело…

Дикий рев прорезает сельву. У меня чуть горло не разрывается от напряжения. Я здесь главный! Удавлю! Кошатра от неожиданности чуть не брякается с ветки вниз. Но, к сожалению, не брякается. Приседает от страха, но медлит, не убегает, соображает, действительно ли я жуть какой могучий или прикидываюсь. Потому что водяные свиньи тоже ревут оглушительно, а уж визжат так мерзко, что тошнит, и ничего, вполне себе идут хищникам на закуску.

Вздыхаю и снимаю наглючку одним выстрелом. Не сердись, самец, котят ты и в одиночку выкормишь, а себе потом другую самочку найдешь, помоложе и поумнее.

И все же своего я добился. Чувствую, как стайка кровожадных бруно замедляет свой бег по ветвям к сладко пахнущей, шумной добыче, а потом и вовсе разворачивается подальше от опасности. Это хорошо, схватка со стаей бруно не обойдется без потерь, слишком они быстрые и сильные. Да в сельве все слишком быстрые и сильные.

Передаю по цепочке вперед сигнал привала. Тропа вполне проходима, серьезной опасности не чую, легионеры-ветераны прут носилки с упорством гусеничной техники, да только я уже как выжатая тряпка. Два часа – и умотался в хлам. Легионерам что? Они просто тащат свою дурацкую броню, оружие и носилки с ранеными. А я ежесекундно отслеживаю десятки угроз, фиксирую особенности местности, излучаю на сотни метров вперед ауру злобного хищника, вставшего на тропу охоты, напрягаю свои жалкие способности, чтоб пронзить взглядом ближнее будущее и приготовиться к неизбежным неприятностям рейда… тяжело. Еще и кошатра эта. Дрянь ушастая. А ведь когда-то это были скрытные, малочисленные рыси северных лесов. Но отожрались на мегафауне, заматерели в мутациях. Плюс их долбаная альтернативная разумность. Животные Зоны вообще сплошь альтернативно разумны. И все ненавидят людей.

Устало пробираюсь вперед, опускаюсь на тропу рядом с головной группой. Впереди опасность, но мелкая, справлюсь. А вот в «глубинниках» не так уверен, могут лажануть по незнанию.

А ветераны-то тоже притомились. Видимо, как и я, работают на пределе возможностей – вынюхивают, выслушивают и выглядывают опасности. Плюс у каждого наверняка имеются латентные способности. Не может такого быть, чтоб провели несколько лет на границе Зоны и не изменились. Зона меняет всех.

- Не так уж страшна сельва на самом деле, - бормочет рейнджер. – Не опасней, чем у границы. А уверяли, что отсюда живыми не возвращаются. А тут даже тропы есть. Что скажешь, капрал?

Задумываюсь. Не так уж опасна? Считаю и загибаю пальцы. Потом смотрю на результат и сам не верю получившейся цифре. Рейнджер лениво наблюдает за моими манипуляциями.

- Восемнадцать - чего это?

- Это столько раз мы должны были погибнуть, - вежливо поясняю я.

- А что живы?

- Нас защищал адепт школы Змеиного Глаза, вот чего. И немножко удачи.

Про свое знание Зоны скромно умалчиваю. Внимательный заметит сам, а остальным ни к чему такие подробности. Идем, хорошо идем, все живы? Вот и ладушки.

Рейнджер обдумывает мои слова. Его коллеги прислушиваются к разговору, но пока что помалкивают.

- Получается, с сопровождением мага можно спокойно бродить по Зоне, - задумчиво делает вывод рейнджер-«глубинник». – А что не бродим? Сколько служу, на пять километров от Стены считается офигенно удачный заход. А капитан Дагаз в форте давным-давно служит. Не сходится у тебя что-то, капрал.

- На магов есть управа, - напоминаю я. – И они прекрасно это знают.

Рейнджер вспоминает ночную схватку, и лицо его каменеет.

- А я всегда говорил, что нелюдей надо выжечь под корень! – зло заявляет «глубинник», и остальные согласно кивают.

- Они защищают свою землю, - из справедливости замечаю я. – Здесь их родина.

Рейнджеры ожидаемо вспыхивают. Не стоило им говорить неприятную правду, не любят они ее.

- А ты вообще за кого воюешь, капрал?! Или, может, ты еще и Зону защищать будешь?

- Я воюю за людей, - спокойно отвечаю я. – И мне больно смотреть, когда они убивают друг друга. А Зону защищать не требуется, она с этим прекрасно справляется сама. Не задумывались о направленности мутаций?

Они явно не задумывались и теперь немного сбиты с толку.

- Здесь ведь была обычная тайга. И в целом тайгой она и осталась. Здесь нет чуждых северной тайге видов типа крокодилов или анаконд. Ну, мегафауна, гиперфлора – но в целом все та же тайга. И все мутации призваны противостоять самой опасной угрозе тайги. Напомнить, кто это?

- Люди? – демонстрирует проницательность один из рейнджеров.

- Люди. Тайга изменилась, и теперь людям ходу в тайгу нет.

- А маги?

- А маги – предатели! – невольно вырывается у меня.

Глаза рейнджеров опасно прищуриваются.

- Маги – порождения Зоны, - хмуро говорю я. – Вы же это прекрасно понимаете. Значит, их место – здесь. Вот нелюди все маги, они родились в Зоне, живут в Зоне и прекрасно здесь жили б и дальше, если б не мы. И если б маги, все маги тоже жили в Зоне, может, и войны бы тогда не было…

- Ну не скажи! – возмущается один из рейнджеров, но старший прерывает его властным движением руки.

- Слишком серьезный вопрос. Надо подумать. Капрал, продолжаем движение?

- Сейчас, - бурчу я. – С одним типом разберемся и пойдем.

Встаю и иду за поворот тропы. Заинтересованные рейнджеры пристраиваются следом.

- Ш-ш-шух!

Рейнджер, идущий следом за мной, получает страшный удар в грудь и опрокидывается в заросли. Мимо него серой молнией мелькает что-то крупное и опасное и исчезает в сумраке сельвы.

- Что это было?!

- Заяц, - поясняю я коротко.

- Заяц?!

«Глубинник» с руганью выбирается из кустов, осторожно трогает грудь.

- Каратист долбаный! – шипит он от боли. – Вот это лапы! Хорошо, броня защитила…

Потом рейнджер смотрит на меня и затыкается. Хм. А он неглуп и умеет признавать собственную неправоту. Я-то без брони. А бьют тем не менее его. Надеюсь, он самостоятельно дойдет до мысли, что заяц выбрал самое слабое звено.

- Это и был тот тип, с которым надо разобраться?

- Нет, «тот» тип – вон она, на ветке сидит. Сволочь желтоглазая.

Рейнджеры смотрят на чудо буквально раскрыв рты.

- Кто это?!

- Ворона, - мрачно говорю я. – Самая обычная ворона. И не смотрите, что она маленькая – это такая пакость, что идти нам не даст, если привяжется. Вот что у них за страсть издеваться над другими, а? Знаете, какое у этих созданий любимое развлечение? Водяных свиней за хвосты дергать! Как привяжутся толпой! А остальные зрительницами сидят и подбадривают! Думаете, «танки» обожают грязь, раз из своих канав не вылазят? Как бы не так! Это они от ворон прячутся!

- Ну ты как скажешь, капрал! – нервным голосом произносит рейнджер. – Вот это – маленькое?!

- Средненькое, - делаю уступку я. – Бывают и покрупнее.

- А если ей пулю в башку засадить? – поступает мрачное предложение.

- Подохнет. Но тогда прилетит вся стая, и станет нам сразу очень весело. Она ж тут не просто так сидит, а на стреме.

Рейнджеры злобно таращатся на ворону. Пакостный желтый глаз нахально таращится на них.

- Налюбовалась? – спрашиваю я хмуро. – Пошла вон.

Все же намеки это противное племя понимает отлично. Ворона мощно отталкивается от ветки и исчезает среди ветвей. Типа «не пролезло, ну и не очень-то хотелось». Но я знаю, что ей очень хотелось. И если б не моя аура голодного хищника, долбала бы она нашу колонну, пока кого-нибудь не задолбала бы до смерти. В самом прямом смысле слова. Кстати, пулей в ворону попасть очень непросто, мерзкие птички владеют техникой мгновенных перемещений. Так что только очередью. Но стоит раз начать стрелять, и веселуха продолжится, а патронов на всю сельву у нас все же не хватит.

Возвращаемся к группе. Проверяю состояние раненых. Капитан по-прежнему в отключке, а вот мастер-сержант пришел в себя.

- Подкинул тебе проблем, капрал? – хрипит Зверев. – Ничего, чуток отлежусь и пойду сам…

Мастер-сержант, конечно, храбрится. Не пойдет он сам ни сейчас, ни через сутки. Даже своими малыми силами латентного Целителя вижу в сержанте черноту, и она разрастается. Его надо срочно к квалифицированному магу-врачу, но, к сожалению, наш маг сам на грани жизни и смерти.

- Девочки, кто-нибудь из вас владеет хотя бы зачатками целительской магии? – на всякий случай обращаюсь к школьницам.

- Мы – Водные! – звучит гордый ответ.

Я только качаю недовольно головой. Водные они. Заморочили дурочкам головы, они и верят. Вся магия держится на жизненной силе Зоны, соответственно и является разными формами проявления оной, и не более того. Какие нахрен Водные, какие Огневики, о чем вы?! Магия – это жизненная сила! Это умение управлять живыми существами, животными либо растениями, лечить и, на обратном полюсе, убивать, это как вариант менталистика, потому что она тоже из области управления живым, это много что еще – вот только вода жизненной силе не подчиняется, извините. Так же, как и огонь. Это все, как говорится, влажные мечты генералитета коренной России, которые спят и видят магов как еще одно мощное оружие в их распоряжении.

- Продолжаем движение! – командую я «глубинникам».

- И что нас ожидает впереди? – с усмешкой интересуется их старший. – Ты ведь немножко умеешь чуять, верно?

- Все, что может встретиться в тайге.

- И медведи тоже?

Я непроизвольно вздрагиваю. Черт его дернул за язык, придурка! Нельзя упоминать Хозяина, не к добру это?

- Что, действительно водятся? – ухмыляется рейнджер, заметив мое смятение.

- Ты мамонта видел? – проникновенно спрашиваю его. – Не из книжек, а местного?

- Ну…

- Вот представь себе такое же размером, только медведя. И учти, что они яростно защищают свою территорию от чужаков. Учел? А теперь молись изо всех сил, чтоб мы с ним не встретились. И не упоминай Хозяина всуе!

Легионер уходит впечатленный, а меня еще долго трясет. Медведя ему подавай, придурку! А чем ты его остановишь, чем?! Он и обычный-то с пулей в сердце успевал охотника порвать! А с Хозяином даже жители Зоны стараются не пересекаться территориями! Медведя ему… Понятно, что любая часть медвежьей туши обогатит охотника, только вот охотники на медведей, если и были, почему-то давно вывелись! Медведя ему… придурок.

Глава 9

9

Четыре часа размеренного марша по тропе. Падает без сознания одна из девочек. Бросаюсь к ней в панике, в уме крутятся десятки смертельных болезней Зоны. Оказалось – обычный перегрев. Школьницы шли в своих скафандрах биологической защиты. Как защита от ядов они хороши, но для длительного марша непригодны - нет вентиляции, потопоглощение никакое. В итоге одна без сознания, остальные на грани. Они, дурочки, считали, что если на марше бросает из стороны в сторону, кружится голова, пот ручьями и не хватает кислорода – это нормально. Я, дурак, считал, что они подготовлены минимум к длительной ходьбе, коли их направили в рейд. Машинально перенес на них подготовку школьниц Зоны. Легионеры же ничего не считали, у них для этого товарищ капрал имеется. И что теперь делать? Объявляю вынужденный привал.

Посидели, пришли в себя. Девочки сняли свои скафандры, остались в спортивных костюмчиках. Здорово, теперь надо следить, чтоб не налетели на колючки шиповника обыкновенного, жутко ядовитого. А его подозрительно много вдоль тропы, тянется почти сплошной полосой.

Достаю из кармашка собственного рюкзака тушку серого сомика. Рыбина все еще подает признаки жизни, и пофиг ей, что без головы. Смотрю на нее с сомнением и убираю обратно. Если сейчас выдать школьницам стимулятор, они не смогут заснуть ночью и тупо просидят на месте самые ценные часы действия магической подпитки. Нет, рыбина – на последний рывок. Если доживем. Давит что-то на меня, тревожит. Как будто смерть идет по следу.

Встали, загрузились. Легионеры без напоминаний подхватили контейнеры школьниц. Будущие магички без груза еле идут, куда им еще и рюкзаки тащить. Готовы? Вперед. Хорошо поработали друиды Зоны, не заросла тропа, не пресеклась. Вот и здорово, вот бы так до границы и идти.

- Капрал! – вдруг встревоженно зовет меня один из «глубинников».

Подхожу в недоумении. У них-то какие проблемы?!

- Капрал, старшего нет! - сообщает рейнджер. – Мы здесь, а его…

- Как это произошло? – резко обрываю я.

Рейнджеры переглядываются и пожимают плечами. Потом до них кое-что доходит, хватаются за оружие и начинают затравленно озираться. Чуть не рявкаю на них – сейчас-то какой в этом смысл?! Раньше надо было озираться! Но сдерживаюсь, просто иду к старослужащим. Они в рейд кучу оружия захватили, кажется, я у них даже огнемет видел. Вот он мне и нужен.

Долго прислушиваюсь и принюхиваюсь. Потом резко разворачиваюсь и выпускаю заряд в заросли. Кажется, кто-то испуганно вскрикнул? Показалось или нет? А, без разницы. В любом случае намек прост и понятен: не отвяжетесь – сожгу.

Шестой час марша. Легионеры-новички порядком напуганы, не готовы они к тихому исчезновению бойцов. Когда в бою, оно хотя бы понятно, а вот так, без следов и звуков – нагоняет жути.

- Товарищ капрал, кто это сделал? – робко спрашивает Чучундра, один из моих новичков.

- Мы по чьей тропе идем? – спрашиваю в ответ я.

Легионеры мрачнеют. Они что, думали, если мы положили группу разведчиков, нас оставят в покое?! Да нас еще не убили только потому, что ждут информацию из штаба Южного фронта насчет меня. Все же я назвал серьезную фамилию. А пока ждут, развлекаются мелкими пакостями. Отошел рейнджер за кустики по нужде – и нет его.

Совсем недавно я бы гордился профессионализмом своих друзей, но сейчас мое сердце разрывается на части. И там – свои, и здесь тоже. Я даже мысленно спрашиваю себя, не слишком ли я вжился в роль легионера, верного защитника коренной России от исчадий Зоны? И твердо решаю – нет. Девчонки-школьницы – чем они заслужили смерть на когтях хищников? Или мои балбесы-легионеры, простые и честные ребята? Я ведь… за людей. Ради них все готов отдать, даже свою жизнь. Ну вот такова моя суть. И сейчас меня больше всего волнует, как мы отобьемся от зверья с двумя ранеными на руках, без возможности маневра, без поддержки артиллерии. Нет, единственное средство спасения – скорость, даже такая жалкая, как у нас.

И мы идем час за часом.

Легионеры буквально тащат девчонок на себе, еще и контейнеры не бросают. Вот что жадность животворящая делает!

К сумеркам мы утыкаемся в две проблемы. Одна ожидаемая – группа вымоталась и идти дальше не может. Прикажу идти – лягут и помрут. Но я не прикажу, потому что перед нам проблема номер два – вода. Безнадежно смотрю на мерцающее зеркало. Болото со слоем воды поверху? Безымянная подболоченная речка? Подпруженные угодья водяных свиней? В сумерках не понять, да нам и без разницы. У воды я останавливаться на ночевку не рискну, чую жадный интерес Тварей за спиной. Почему тропа уперлась в воду? Какой в этом скрытый смысл?

Срубить плот? А чем? И сколько времени это займет?

Видимо, мое отчаяние слишком уж заметно, потому что школьницы о чем-то тихо совещаются, потом одна из них порывисто обнимается с подругами и идет к воде. И что это значит?

- Долго не продержусь, поспешите, - говорит она, и меня пробирает дрожь, потому что в ее голосе не осталось жизни. Она уже с ней попрощалась, сразу и бесповоротно.

А потом начинает действовать магия. Как? Они же не маги!

С изумлением смотрю, как от школьниц собираются на одиночке тоненькие линии сил, сливаются… и из воды медленно поднимается лиановый мост. Знакомые мне смертельно опасные «удавки», бывшие когда-то обычным дачным виноградом, сейчас они туго натянуты между берегами, аж вибрируют. Оцениваю их прочность. Хм, да они легионера выдержат!

И я рявкаю приказ. Секунда замешательства, и первый рейнджер ловко скользит по лианам над водой. Держат? Держат! Следующий - пошел! Быстрее!

Я перехожу по мосту последним с девочкой на руках. Она в трансе, даже не чувствует моих рук.

На другом берегу осторожно опускаю ее.

- Дагаз! – ясно и четко говорит она.

Защитная руна вспыхивает ослепительным белым пламенем, и мост распадается трухой – ураганное разложение, так это называется. Вот это силища! Откуда она в простой школьнице?!

А она тихо опускается на землю, бледная и безжизненная. Трясу ее, пытаюсь привести в чувство – бесполезно.

- Не мучайтесь, она ушла. Нас учили в школе фокусировке сил. Только это выжигает разум. Наташа выбрала сама. Ради тебя. Помни о ней, капрал.

Дико смотрю на школьницу. Как – ушла? Как – ради меня?! Это я, я должен защищать детей!

А берег безопасен. Не знаю почему, но уверен, что Тварям Зоны сюда ходу нет. Я даже разрешаю легионерам развести костер. Рейдовая группа собирается возле огня, молчаливая, подавленная и смертельно усталая. Только старослужащие находят в себе достаточно сил, чтобы разогреть остатки НЗ да распределиться на посты. Я сижу в стороне с девочкой на руках и бездумно смотрю в пламя. И мне кажется, что в нем сгорают прежние воспоминания. Бесподобная Красава. Друзья-разведчики - юные, бесшабашные герои. Моя любовь, моя богиня Андромеда. Суматошная, веселая и бесконечно преданная Чуйка… Только фигура полковника Роднина темнеет мрачным символом долга.

Они приходят ночью – двое разведчиков Зоны. Отсутствие моста их не задержало, как не задержало бы и меня.

Они приходят, как в прошлый раз, под защитой сонного заклинания. Но изменилось все остальное. В этот раз они без оружия. В этот раз они готовы слушать и говорить. Они даже вежливы, насколько им позволяет ненависть к воинам коренной России.

Всматриваюсь в их юные, одухотворенные лица. Интеллектуалы. Наверняка спорят у вечернего костра о философских аспектах развития магической цивилизации. А сейчас натравили на нас здоровенную стаю бруно, вон они рыскают на том берегу, изучают наши следы. Нас бы уже съели, но бруно почему-то панически боятся воды, а еще больше – берега, на которым мы заночевали.

Мои друзья, с которыми я работал против форта №15, тоже постоянно спорили о будущем. Своего рода неисчерпаемая тема. И сейчас бы спорили, но один на моих глазах попал под ракетный удар, а второго сожгли, когда в одиночку прикрывал эвакуацию селений на Светлых Озерах. Маг необыкновенной силы – но это ничего не стоит против танкового огнемета. Магия жизни – она медленная, гораздо медленнее классического оружия, и через броню воздействует слабо, как через любое хладное железо.

- Полковник Роднин подтвердил твои полномочия, - говорит разведчик. – Но не предоставил объяснений. Мы подумали и решили: мы разрешаем тебе беспрепятственно покинуть Зону. Начальник разведотдела фронта уверен, что секреты Зоны ты не выдашь на сторону. А мы уверены в компетенции полковника. Но есть проблема – твои спутники. Они видели Зону и многое поняли. Их нельзя выпустить к границе.

- Я отвечаю за них, - говорю я твердо. – Это значит, что они уйдут со мной.

Разведчики долго молчат. Они действительно пытаются меня понять.

- Объясни. Они – враги?

Согласно киваю. Враги, с этим не поспоришь.

- Они нужны тебе живыми ради великой цели? Малое зло ради большого добра?

Я мог бы соврать, и разведчики приняли бы мою ложь. Но я лишь отрицательно качаю головой.

- Объясни.

- Вон те – мои подчиненные, простые и честные ребята. Капитан – мой друг. А школьницы – просто дети. За любого из этих людей я отдам жизнь.

Разведчики снова долго думают.

- Ты очень странно, неправильно служишь Зоне!

- А я не Зоне служу, - говорю я без надежды на понимание и меняю тон на решительный и командный:

- Девочка выжгла себе разум, чтобы спасти нас. Она достойна жизни поболее, чем многие воины. Заберите ее. Я знаю, вы умеете справляться с таким.

- Полковник Роднин предвидел твою просьбу, - усмехается разведчик. – Мы вернем ее до рассвета.

Я никак не комментирую. Еще бы он не предвидел. Полковник Роднин - один из сильнейших Видящих Зоны. Это одна из причин, почему именно он командует разведкой.

Они забирают девочку и исчезают в ночи. Я же сижу и смотрю в пламя. И пытаюсь собрать воедино сердце, разорванное на части. Получается плохо. На сердце – одна боль.

- Принимай свою любовь, пес Зоны, - раздается насмешливый голос разведчика под утро. – Но не радуйся. Никто из твоих спутников не уйдет отсюда живым. Мы так решили.

Девочка еле стоит на ногах. Но стоит. Подхватываю ее на руки и несу к костру. Мы не разговариваем. Я просто радуюсь, что она живая, а для нее внезапное возвращение к жизни слишком ошеломительно. Но это пройдет. Маленькая героиня достойна лучшей судьбы.

О том, что нас не выпустят из Зоны, я стараюсь не думать. Вернее, думаю, но только в варианте – а как бы на месте жителей Зоны поступили, к примеру, легионеры? И варианты приходят в голову исключительно неприятные. Легионеры – ребята простые. И жестокие. Легионеры сожгли бы нарушителей границы без разговоров, на месте.

Утром возвращение девочки к жизни производит тихую сенсацию. На меня же легионеры посматривают смущенно в ожидании головомойки за сон на посту. Потом решают, что я тоже спал, и облегченно выдыхают.

Построение в походную колонну сопровождается стонами. Показушными со стороны легионеров и очень искренними, непроизвольными – от школьниц. Как бы не обезножели детки.

А излеченная девочка изменилась. Словно повзрослела за ночь лет на десять. И не сказала ни слова. Молча и уверенно заняла свое место в колонне, и зашагала не как прежде, а с обманчивой легкостью бывалой путешественницы. И еще – кого-то она мне стала смутно напоминать.

Вскоре стало понятно, почему бруно побаиваются лезть на этот берег. Потому что он – владения секачей. А лесные гиганты терпеть не могут вонючих убийц. И от секачей не на всяком дереве спасешься – повалят в ярости ствол и растопчут. Потому и секачи. Мы их видели дважды. Оба раза я засекал их приближение и отводил колонну в сторону от тропы. А потом мы, затаив дыхание, следили, как величественно плывут сквозь сумеречный лес неприветливые гиганты.

Они тоже наблюдали за нами краем глаза, но в этом деле главное – не путаться у них под копытами. А мы и не путаемся. Еда у нас кончилась, так что ничто не отвлекает от ходьбы, и мы идем. Вращаем Землю ногами таким образом, чтоб под ноги прикрутился форт №17.

Через два часа после начала движения я останавливаю колонну и раздаю всем тщательно выверенные крохотные кусочки серого сомика. Пришло время для заключительного рывка. Осталось каких-то жалких полсотни километров – неужели не сумеем одолеть их за сутки? Уверен – сумеем!

На стимуляторе мы прибавили в ходе втрое! Эх, с самого начала так бы идти! Школьницы повеселели, даже легионеры перестали поглядывать на заросли с затравленным видом. Но… вот именно, но. В Зоне легких путей нет.

Сначала изменился лес. Стал чуть пореже, отступил подлесок. Еще не Сень, но уже можно идти в крайнем случае без тропы.

И тропа, естественно, тут же исчезла. Не стали утруждаться друиды ненужной работой. Мол, разведчики пройдут и так. Да, но у нас-то раненые, у нас неприспособленные к ходьбе по буреломам дети!

И что делать? Посидели, повздыхали, определились с направлением и пошли напрямик – медленнее, осторожней и с серьезной вероятностью попасть в неприятности. На тропе жителей Зоны их всяко поменьше.

И неприятности навалились. Сначала сквозь поредевшие кроны нас разглядели ушаны – летающие кровожадные Твари Зоны. Разглядели, возбудились и спикировали. Рейнджеры среагировали моментально и посекли стаю в два ствола – они всегда так поступали при нападении ушанов. Вот только мы бродили не у Стены, где Тварей немного…

За последующие часы мы отбились еще от одной хищной стаи ушанов – школьницы забыли про усталость и разжились ценнейшими перьями из их хвостов – вляпались в засаду гигантских волков, головного рейнджера чуть не загрыз тупой бронеход, в бытность до Зоны именовавшийся обычным жирным барсуком, легионеры с носилками, на которых метался в беспамятстве мастер-сержант, провалились в ловчую яму колонии сусликов – естественно, тоже гигантских – а потом мы уткнулись в систему дренажных канав, и вот это уже было печально. Я так умотался в противостоянии с тварями Зоны, что теперь смотрел на неширокую в общем-то канаву и никак не мог сообразить, как же их преодолевать с носилками в руках.

- Живой мост.

На заговорившую девочку удивленно обернулись все без исключения. И только я хлопнул себя по лбу ладонью, да так, что протекторы тактической перчатки наверняка отпечатались на коже. Точно, живой мост!

- Товарищ капрал, что это? – осторожно поинтересовался рядовой Хрючелло.

- Помнишь «танков»? – буркнул я. – Это их хозяйство. Пробивают в болотах вот такие дренажные канавы и разводят там всякие вкусности типа водяного ореха. В результате болота потихоньку осушаются.

Рядовой Хрючелло вспоминает, как его вытаскивали из-под «танка», и бледнеет.

- Здесь другие «танки», не ссы! – подбадриваю я. – Здесь они сытые и на свободе. А на свободе они не «танки», а просто водяные свиньи.

- Ага, а размером наверняка такие же, а то и побольше!

Но я волевым решением пресекаю болтовню и приказываю строить живой мост. В принципе, это очень простое решение: несколько легионеров спускаются в дренажную канаву с жердинами на плечах. И пока бойцы работают живыми сваями, остальные по жердинам осторожно перетаскивают грузы и перебираются сами. Потом остается только выдернуть легионеров из грязи, и вперед, до следующей канавы.

Водяные свиньи следят за нами злобно из воды, но мы не представляем угрозы для их молодняка, поэтому нас терпят. Но терпят, как говорится, из последних сил. Легионеры опасности не замечают, а я давлю на тупых гигантов всей мощью ауры голодного хищника. Помогает, вот только выматываюсь окончательно. Значит, еще один привал. А стимулятор действует, время идет…

Прихожу в себя оттого, что излечившаяся школьница вдруг вскакивает, бросается вперед, а потом начинает странно двигаться, словно кружа вдоль незримой границы смертельной опасности. Так когда-то делали охотничьи лайки, осаждая разбушевавшегося медведя.

Сам не понимаю, как тоже оказываюсь на ногах. Кто? Где?! Чувство опасности накатывает волной, я тоже непроизвольно делаю шаг в сторону, и еще… Перед этим зверем нельзя замирать в неподвижности, слишком стремителен его бросок и смертоносны удары. Движение – жизнь, только так…

Наконец я понимаю, почему не могу обнаружить зверя. Просто надо смотреть выше. Намного выше, чем при встрече с другими Тварями Зоны. Поднимаю голову и вздрагиваю от пристального ненавидящего взгляда.

Гигантский Хозяин Леса замер в зарослях страшной огромной тенью. Мы посмели вломиться в его владения. Теперь он нас ни за что не выпустит живыми. Вот о ком так насмешливо предупреждали разведчики Зоны.

- Не стрелять, не двигаться! – чужим голосом командую я.

Но сам я еще не сдался, стремительно прокручиваю в голове все способы уничтожения Тварей. Пули Хозяина убивают, но не сразу, и даже смертельно раненым он нас гарантированно прикончит. Огнемет? Прекрасный способ привести гиганта в бешенство, не более. Гранаты? Осколки даже его шкуру не пробьют, а на оглушающие воздействия Хозяин хвост положил, даром что короткий.

Итог: с магической Тварью типа Хозяина можно справиться только магией. Следовательно, нам конец.

И тут девочка совершает крохотную, но непоправимую ошибку – на мгновение замирает.

И Тварь тут же прыгает.

Глава 10

10

В темноте тускло горит костер. Над землей плывут одуряющие запахи жареной медвежатины. Они и привели меня в чувство.

- Как вы, товарищ капрал? – заботливо спрашивают из темноты.

Таращусь, перестраиваю зрение на универсальное, чтоб хоть что-то видеть сквозь помехи от костра. Рядовой Мулат, из моего отделения новичков. Мулат, потому что смуглый, круглоглазый, и волосы слегка кучерявятся. Уверяет, что чистокровный русский, но уважение к старшим у него нехарактерное для коренной России. Сидит на корточках рядом, смотрит с надеждой.

Кое-как принимаю сидячее положение. Ну надо же, это кто такой заботливый, что уложил своего командира на постель из лапника? Заботливый – но невежественный напрочь? Потому что лапник пихты дурманной не только мягкий, ароматный и лечебный, но и является слабым снотворным. Без него я бы очухался часа на два раньше. А кто-нибудь слабый и вовсе не очухался бы. Они когда-нибудь научатся внимательно слушать на лекциях?! Ах да, этого на лекциях не говорили…

- Мясо дай.

С наслаждением вгрызаюсь в горячий кусок. Медвежатина – именно то, что мне сейчас требуется. Животный белок, витамины и жизненная сила в огромной концентрации. Ну и офигенно вкусно, помимо пользы.

Силы возвращаются стремительно. Откладываю дочиста обгрызенную кость, удовлетворенно вздыхаю. Оглядываюсь. Так вот как видят мир маги. Видят, но главное – чуют. Вижу четко всех своих подчиненных, слышу, как они шепотом передают друг другу, что капрал очнулся и теперь все будет как надо. Чувствую их искреннее облегчение. Ловлю поверхностные мысли – те, что оформлены в слова. Чувствую даже на расстоянии, что мастер-сержант еще жив, еще сопротивляется черной немочи. Смотрю на капитана и понимаю, что его магический организм уже справился с ядом, но что-то не дает ему шевелиться – что-то, очень похожее на магический паралич…

Это называется – инициация. Теперь я полноценный маг, а не так, как прежде – с огрызками и зачатками способностей. Теперь я, пожалуй, смогу поддержать сержанта Зверева, даже поднять смогу, хотя не уверен, что это правильно. И легко сниму паралич с капитана.

Но я не спешу. Поочередно осматриваю каждого участника рейдовой группы. Болячки, растяжения, потертости, легкие поражения ядовитыми колючками – а колючки в Зоне все ядовитые, не любит Зона людей…

На школьниц не смотрю принципиально. Пока что – не могу, воротит. Вместо этого встаю и иду к той, кому я сейчас нужен больше всего на свете.

Моя спасительница разметалась по постели из того же дурманного лапника. Она жива, жива вопреки логике и законам магии. Перед атакой Хозяина перепуганные школьницы повторили спасительный прием – перебросили все свои резервы в ту, которая недавно вызвалась отдать жизнь за других. Тем самым спасая себя, гарантированно убивая ее, но делая девочку на миг полноценным магом. И она не отказалась от силы, ударила по Хозяину слабым, но настоящим «молотом» - так жители Зоны называют ментальную атаку, от которой у противника вышибает сознание. Она сделала всего одну ошибку – непроизвольно замерла, когда получала силу. Хозяин достал ее на излете, но достал, отбросил сломанной куклой. А потом Хозяина достал уже я, «молотом» на порядки более мощным. Зверя, надо полагать, добили в упор легионеры, бессознательную тушу расстреливать легко и приятно, а я позорно провалялся весь финал в отключке. Инициация произошла, как и положено ей, внезапно, в момент наивысшей опасности и запредельного напряжения сил. Причем инициация двойная – школьница теперь тоже маг. Потому и выжила после фокусировки сил. То, что гарантированно убивает людей, для порождений Зоны безопасно. А девочка теперь точно одна из нас. Магесса. Магичка. Как ее назвали одноклассницы? Наташа? Думаю, сейчас это не ее имя. И даже догадываюсь о настоящем.

Итог: ночь, группа осталась на прежнем месте, легионеры жарят медвежатину, и ни одна Тварь не рискует напасть. Твари Зоны все альтернативно разумные, поэтому у них не хватает духу попробовать на зубок тех, кто завалил самого Хозяина. Были бы неразумным зверьем, давно бы схарчили и легионеров, и валяющихся в беспамятстве магов. А так – буйная фантазия страшит и не позволяет действовать.

Осторожно беру девочку на руки, ногой отбрасываю предательский лапник. Сажусь спиной к условно безопасному стволу дерева и тщательно исследую организм девочки. Сотрясение, просто мощное сотрясение. Она в полете врезалась в дерево, в этом причина. Проснувшаяся магия защитила ее от переломов, но голова – инструмент намного более сложный и нежный, чем ребра. Что ж, в каком-то смысле это даже хорошо, на травму можно многое списать, а на сопутствующую инициацию вообще все. Никто не насторожится ни от ее молчаливости, ни от незнания простейших бытовых мелочей в коренной России.

Помогаю ей, чем могу. Долго держу на руках, баюкаю и шепчу ей всякие ободряющие глупости. Она не слышит, но я точно знаю, что ей это требуется больше, чем мое лечение.

После безымянной пока что магички бреду к мастер-сержанту. Теперь ясно вижу, что его приложили чем-то наподобие «тлена». Простой человек от такого давно бы умер, но сержант, во-первых, посильнее некоторых быков, а во-вторых, провел годы рядом с Зоной, и она его все это время потихоньку, незаметно изменяла. Сейчас мастер-сержант – тоже частично порождение Зоны и сопротивляется отчаянно.

Присаживаюсь рядом с ним. И застываю в сомнении. Вылечить? Это запросто. Но тем самым я покажу и уровень своих сил, и специализацию.

Долго соображаю, насколько полезно мне официальное признание статуса Целителя – и решаю не рисковать. Какой Целитель? Я же свалил Хозяина атакующей магией, от этого мне теперь никак не откреститься. Мне теперь светит руна Эйваз на рукав! Боевой маг коренной России! А если рядом засияет скромный знак Целителей, не посчитают ли это в коренной России перебором? А у меня ведь и другие способности в наличии.

Со вздохом привожу в порядок внутренности мастер-сержанта и оставляю при нем его слабость и общее истощение организма. Главное, теперь он не помрет, а общее истощение легко лечится той же медвежатиной, которой у нас завались. Придется, конечно, его и дальше тащить, но как-то же тащили?

Мастер-сержант открывает мутные глаза.

- А, капрал… Больно мне. Ты уж давай сам…

Сержант настолько слаб, что уже не стыдится своей слабости, ему сейчас все равно.

- Бандура, бульона мастер-сержанту! – приказываю я старослужащему. – Как хотите, но чтоб залили! Иначе потащите труп.

Старослужащий угрюмо кивает и приступает к неприятной процедуре кормления больного. Сержант Зверев вяло мычит, захлебывается и давится. Ну, надеюсь, хоть что-то попадет внутрь, и дальше пойдет по нарастающей.

А вот перед капитаном я притормаживаю надолго. Капитан – это вам не простодушный мастер-сержант, это вам офицер службы Дагаз! Что он слышал, пока валялся в отключке? Запросто может быть, что все. Маги – они такие. А для меня это означает арест при выходе из Зоны и мучительную смерть под пытками. Да у него и так накопились ко мне вопросы, и все – смертельно опасные. Так что самым правильным решением будет оставить капитана в Зоне, чтоб даже остаточные эманации с мозга следователи не смогли снять.

Осторожно изучаю состояние капитана. Все верно, с ядом его организм успешно справился. Но разведчики Зоны успели его приложить поверху еще и параличом. Паралич со временем проходит сам, но именно сейчас капитан физически беззащитен. А вот ментально… верхний слой мыслей, оформленных в слова, он считывает легко, но это просто, это теперь и я могу. Но вот истинной его силы я не знаю. Впрочем, это и не требуется. Оставить его в Зоне – и не станет через сутки капитана. Даже косточек его не найдут.

- Что, капрал, нравственный выбор? – вдруг раздается у меня в голове насмешливый голос капитана. – Тяжело тебе с совестью.

Я не вздрагиваю, никак не показываю, что услышал, и уж тем более не отвечаю ему ни мысленно, ни вслух. Пока я не реагирую, он не может определить, слышу ли я его.

- Странный ты разведчик Зоны, - задумчиво продолжает капитан. – Но разведчик. Самым правильным решением для тебя будет оставить мое тело Зоне. Я бы оставил...

До меня наконец доходит, что капитан не со мной разговаривает, а сам с собой. Не знает капитан, что я теперь тоже маг, более того – в том числе и менталист. Никак не может он этого знать. Чтоб узнать, ему требуется развернуть голову и посмотреть на мой браслет, который вообще-то закрыт рукавом куртки. Но капитан парализован и двигаться не в состоянии. Прочитал мои мысли? Ну, это вариант, только все жители Зоны обзаводятся в первую очередь инстинктивной защитой от менталистов, в сообществе магов без этого никак. Белый шум – защита очень надежная. Сквозь белый шум разве что Андромеда сможет пробиться, и то не факт, но ей этого не надо, а остальным, может, и надо, да не получается. Нет, верхний слой мыслей считать нетрудно, но их так же нетрудно контролировать. Достаточно не оформлять мысли в слова. Если я захочу, никто моих мыслей не услышит, потому что их просто не будет. Действовать ведь можно и не раздумывая, верно?

Сижу и слушаю мысли капитана. Двигаться он не может, общаться с неодаренными тоже, скучно капитану, вот он и разговаривает мысленно с разоблаченным шпионом, то есть со мной. Наверно, и мои ответы придумывает, но их я уже не слышу.

Невесело усмехаюсь и снимаю с капитана паралич. Ну как я могу его убить, если моя суть – защищать людей? А если предать свою суть – для чего тогда вообще жить? Нет, разведчики из старых кинофильмов – реально маньяки, психически ненормальные. Ради выполнения задачи, поставленной далеким начальством, преступать законы человечности – это за пределами моего понимания. Либо же они – люди с психологическим комплексом предателя в душе. Не случайно их так часто расстреливали свои же.

Помогаю капитану пошевелиться, потом усаживаю его. Капитан непроизвольно охает. Плохо ему сейчас, больно, он же все себе отлежал. Но ничего страшного, с легким некрозом тканей организм мага быстро справится.

Возвращение капитана к жизни вызывает у легионеров легкую эйфорию. Адепт школы Змеиного Глаза – это сила! Если без него через Зону шли, то уж с ним – ого-го как попрем! Я только мысленно усмехаюсь. Попрут они, как же. Выйдут утром из владений Хозяина Леса, наткнутся, например, на шершней вульгарных, тех, что размером с кулак – и что тогда, а? А они наверняка наткнутся, если я их не предупрежу. Ближе к Стене лес редеет, поляны встречаются чаще – самое раздолье для шершней. А кроме шершней рядом со Стеной других опасностей хватает. Например, бродят разведчики Зоны.

- Все же инициировался, капрал? – скрипит капитан. – Ну-ка покажи браслет. Точно инициировался. Целитель, да?

- Как и вы, товарищ капитан, как и вы, - невинно отвечаю я.

- Хе-хе!

Капитан адекватно воспринимает мою шутку. Он вообще-то официально – адепт школы Змеиного Глаза, и то, что он Целитель огромной силы, знаю только я, потому что видел его в деле.

- Медведя ты завалил?

- Школьница, я только помог, - открещиваюсь от ненужной славы я.

- Эйваз, - задумчиво оценивает капитан. – Оба – Эйваз, боевые маги. Неплохо для одного рейда. Плохо то, что ты – шпион Зоны.

- С чего вы это взяли, товарищ капитан? – спокойно возражаю я. – На основании каких фактов сделали такое странное умозаключение?

Капитан задумывается. Мое спокойствие его сбивает с толку. Вроде как я полностью разоблачен, не?

- Я слышал твои разговоры с разведчиками Зоны, - напоминает он. – Тебя знают в Зоне. Скажешь, не было?

- Было. Так я и не отказываюсь. Я вспомнил, товарищ капитан, как провел в Зоне три месяца. Да, я знаком с жителями Зоны. Да, они помогли мне выбраться к Стене. Но это всё.

- А начальник разведотдела Южного фронта полковник Роднин? – язвительно спрашивает капитан.

- Не отрицаю. Знаком с ним. Он оказывает мне некоторую протекцию личного плана.

- Почему? – резко спрашивает капитан.

- Я помог спасти его семью, - спокойно отвечаю я. – Жену и дочь. Увел заранее из селения. У меня необыкновенное чутье на опасность, вы же знаете.

- Где это произошло?

- У Светлых Озер.

И капитан сбивается с темпа. Светлые Озера – грязное, очень грязное пятно на мундире «черных» войск. Заживо сожженные дети – и ни одного воина среди погибших. Легионеры уничтожили абсолютно мирное, беззащитное поселение недалеко от Стены, созданное в те светлые времена, когда жители Зоны еще верили в возможность честной торговли с коренной Россией. Подступы к селению защищал всего один маг, и пока легионеры расправлялись с ним, немногим удалось вырваться из окружения. Я вывел их по воде и под водой. А моего друга сожгли.

- Так вот почему ты встал на сторону нелюдей, - бормочет капитан. – Понятно…

- Это просто личные контакты, - спокойно возражаю я. – Я – бывший сталкер, а сталкеры все так или иначе контактируют с жителями Зоны, вам ли это не знать? Жил с добычи в Зоне, пока не потерял память. Это тоже в норме, сталкеры рано или поздно все теряют память, так ведь? А сейчас я – легионер первого года службы. К моей службе претензии есть?

Капитан давится от возмущения, расспрашивает так и этак, пытается поймать на неточностях и противоречиях, но мою легенду разрабатывали не последние умы жителей Зоны – да и не совсем она легенда.

- Ну ты наглец! – с усмешкой признается капитан. – Ведь попался же, крупно попался, а глаза как у невинного ребенка! Ты почему такой спокойный, капрал? Не понимаешь, что тебя расстрел ждет?

- На самом деле нас ждет выход из Зоны, - напоминаю я. – И я приложу все усилия, чтоб вышли все. А там посмотрим.

- Почему? – спрашивает капитан после долгого молчания.

- Я призван защищать людей. Служить им. В этом моя суть.

- Странный ты разведчик, очень странный, - заключает капитан. –И ведь не врешь, я вранье чую за километр. Хорошо, капрал, принято: до Стены мы в одной команде. Но потом тебе придется выбирать.

Я лишь молча пожимаю плечами. Не понимаю я капитана. Почему я – странный? Разве все люди не призваны защищать друг друга? Разве помощь ближним не прописана во всех религиях коренной России, в нравственных нормах всех цивилизованных стран? В армейских уставах, в целях и задачах силовых спецслужб? Разве не зафиксирована в поговорках и пословицах, в стихах и прозе, в великих произведениях, потому и называемых гуманистическими? В конце концов, это просто очень приятно – помогать другим. Такое внутри тепло разливается от благодарных взглядов! Только ради этого стоит жить! Собственно, ради этого только и стоит жить. Да даже если взять нашу рейдовую группу – разве она живет по каким-то другим правилам? Мы все помогаем друг другу, заботимся, вон легионеры школьниц чуть ли не на себе тащат к Стене, надрываются на транспортировке мастер-сержанта… да, конечно, школьницы гадко поступили, прикрывшись жизнью своей одноклассницы, но ведь они еще дети, растерялись, испугались… Но теперь как заботливо за ней ухаживают!

Нет, не понимаю я капитана.

- Не понимаю я тебя, капрал, - в унисон моим мыслям бормочет капитан. – Вот совсем не понимаю. Такое ощущение, что ты совсем не знаешь человеческой жизни. Но как такое может быть? Ты ж не в лесу всю жизнь провел?

Капитан смотрит на меня вопросительно, но я молчу. Он досадливо морщится, с трудом поднимается на ноги и идет возвращать власть над рейдовой группой в свои уверенные офицерские руки.

Глава 11

11

Вызов системы защищенной связи ударил резко и требовательно. Полковник Козин вздрогнул и чуть не уронил чашку с кофе. Перевел дух, медленно ее отставил. Может, ошибка?

Сигнал ударил вновь, властно и нетерпеливо, и за этим звуком полковнику ясно представилось раздраженное лицо Начальства. Полковник облился предательским потом, дернулся к двери – и застыл. Защищенная связи срабатывает, только когда кабинет открыт личным шифром коменданта. ТАМ знают, что он в кабинете. Уйти – плюнуть в лицо Начальству. И что теперь делать, что?!

Полковник от души проклял делопроизводителя, из-за нытья которого пришлось приехать в форт и зайти в кабинет, чтобы подписать кучу документов, требующих его личной печати – и обреченно поднял трубку.

Следующие пять минут дались полковнику очень нелегко. Он ерзал и юлил, клятвенно заверял и твердо обещал, его купали в дерьме и возили рожей по столу… генерал Масян мастерски умел вытирать о подчиненных ноги.

Впрочем, на своем уровне полковник Козин умел это делать не хуже.

Так что очень скоро вытянувшиеся в строю сержанты и уоррент-офицеры услышали уже его рев, в котором обещания научить родину любить перемежались со вполне реальными угрозами благополучию уютного мирка младшего начальственного состава.

В результате две поисковые группы одна за другой вырвались за Стену и мощно принялись гусеницами танков перемешивать с грязью следы пропавшей экспедиции школьниц элитного учебного заведения. Под раздачу попал даже единственный Целитель форта, командир медвзвода лейтенант Гунько, к строевой службе не имевший вообще никакого отношения. Ему пришлось командовать одной из поисковых групп, ибо других офицеров в форте не обнаружилось.

Полковник Козин проводил колонну танков тоскливым взглядом. Не то, это все не то! Не удалось открутиться от ответственности, вот что главное! А генералу Масяну – удалось! Как ловко подловил его в кабинете! Ведь защищенную связь невозможно записать! И попробуй теперь докажи, что поисковые группы отправлены в Зону по приказу генерала! Нет, теперь за все косяки и провалы отвечать полковнику Козину! А все из-за нытья делопроизводителя! Где этот сука?! Надо его научить родину любить!

И снова рейдовая группа идет. А время – бежит. Неумолимо уменьшается время действия стимулятора, безжалостно. А «глубинники» этого не осознают и подают сигналы остановки слишком часто, необоснованно, когда никакой опасности нет.

Вот и теперь рейнджеры в голове колонны подают знак, и все замирают. За короткое время рейда условные знаки разведчиков удивительным образом выучили все, и школьницы в том числе. А как над ними бились легионеры! И через три месяца, бывало, путались. А тут – безошибочное исполнение! Вот что страх животворящий делает. Обучение под угрозой смерти – самое эффективное. Если не перебарщивать. Но рейдовая группа за счет стимулятора из серого налимчика пока что далека от того предела, за которым наступает безразличие даже к собственной жизни.

Стоим неподвижно, и вскоре выясняется причина остановки. «Коровы». Когда-то именно коровами эти чудовища и были. Но после воздействия Зоны буренками их назвать язык не поворачивается. Безобидные в целом существа, одни из немногих, у которых отсутствует генетическая ненависть к людям. Приходят в бешенство только при угрозе для жизни телят. Обходи телят далеко стороной – и «коров» хоть доить можешь. Но именно телята нравятся легионерам своим вкусом, так что для «черных» войск «коровы» - страшный противник.

Не дыша следим, как группа жутких Тварей проходит мимо нас по обширной поляне. Облегченно выдыхаем, лишь когда последний теленок скрывается за рощей. Но мое облегчение понятно, я-то знаю, что «коровы» пасутся в пределах пары десятков километров от Стены, не далее, в узком поясе лесостепной Зоны, что означает – на стимуляторе до форта рукой подать. А капитан чему радуется?

Кстати, капитан. Адепту школы Змеиного Глаза самое место в голове колонны. Но он упорно держится рядом со мной. А я упорно держусь замыкающим, потому что последний в колонне – лакомая цель, и близость Стены тут ничего не меняет.

- Выпускают нас твои друзья, - поясняет свое веселье капитан. – Хотя вполне могли бы тех же «коров» на нас развернуть. Почему, как думаешь?

Меня тоже смущает поведение разведчиков Зоны. Они вроде как обещали нас всех оставить в Зоне, не? Но я только молча пожимаю плечами.

- Они думают, что тебя не разоблачили, - ухмыляется капитан. – Что от тебя по-прежнему будут получать ценную информацию. И я так же считаю. Мы с тобой сработаемся, капрал. Обязательно сработаемся, иных вариантов не предусмотрено.

Вот теперь поведение капитана понятно. Он следит, чтобы я не сбежал. Я для него уже – перевербованный агент. Он считает, что мне некуда деваться. А я… я считаю, что надо вывести девочек к форту. Это – первоочередная задача. А для капитана важнее я, и это неприятно.

Рейнджеры коротко совещаются и решают завернуть правее. Ошибка. Вообще «глубинники» в рейдах натренировали себе неплохое чутье, забавно было наблюдать, по какой сложной траектории ведут они группу, инстинктивно уклоняясь от опасностей Зоны и искренне считая, что движутся прямо. Но подкралась усталость, а вместе с ней и ошибка. Нельзя нам направо. Там же…

Размышляю пару мгновений и решаю не вмешиваться. Это ошибка, да. Но не смертельная. На таких ошибках учатся.

Выходим на опушку, и тут начинается.

- В-жиу-чпок!

Легионер в середине строя болезненно охает и валится навзничь. Остальные реагируют мгновенно, бегут, перестраиваются в оборонительный круг…

Снова яростное жужжание, и еще пара легионеров выбывают из боя, который все не начинается – потому что не в кого стрелять. Носятся злобные размытые тени размером с детский кулачок – как в такую попадешь из автомата?!

- В-жиу!

Капитан повелительно выставляет ладонь, и летающая смерть нерешительно замирает. Пчела, обыкновенная пчела. Разве что немножко побольше. Ну ладно, гигантская. Страшный на самом деле противник. такая с разгону может пробить даже защитный воротник легионерской полевой формы, способный вообще-то выдерживать удары ножом. Но пчелиное жало – не нож, и вот уже легионеры падают один за другим.

А капитан силен! Адепт школы Змеиного Глаза – но затормозил насекомое! Это при том, что с роевым разумом пчел даже жители Зоны не всегда понимают, как управляться.

Впрочем, и капитан не понимает, он может держать только личный периметр обороны, а вот за ним творится беспредел. Много пчел, очень много.

- А-а-а!

Школьницы кричат дико. Еще бы, девчонки и обычных пчел боятся, а тут гигантские. Как бы их тоже не…

Но пчелы не успевают добраться до орущих школьниц. Насекомые просто начинают падать. Кто с затухающим жужжанием, кто сразу мертвым комком. А школьницы стоят, прижались спинами друг к дружке, и такое над ними переплетение сил, что глазам больно смотреть. Это – инициация. Массовая. Жуткий выплеск силы в резонансе. Все – Змеиный Глаз, как и положено по природе магии. Никаких тебе Повелителей Воды. Жизненная сила воду не сдвинет, а вот смертельно агрессивную живность Зоны – запросто. Или убьет. Потому что управление жизненной силой означает, что ее и отнять можно у других.

- Массовая инициация, - со странной улыбкой шепчет капитан. – За это простят все, а смерть легионеров и не заметят вовсе…

Едва не возражаю ему, что легионеры вполне себе живы. Они столько медвежатины сожрали, то есть концентрата жизненной силы, что их теперь и цианидами не сразу упокоишь. Но вовремя понимаю, что капитан не говорит, а думает. Я просто его мысли поймал.

Жители Зоны твердо уверены, что нельзя судить человека по мыслям. Внутри у каждого водятся свои демоны, и реально важно, вырываются ли они наружу в виде поступков или так и остаются внутри постыдными мыслями. Сейчас, когда я умею читать оформленные в словесную форму мысли и достаточно прогулялся по мозгам легионеров и школьниц, я с жителями Зоны согласен. Тот же Гранат свою подопечную мысленно уже десяток раз изнасиловал в жестокой форме, а по факту самый заботливый и деликатный из легионеров. Но – гормоны…

И все равно мне капитан в данный момент неприятен. Он отвечает за солдат, он старший и офицер, нельзя так даже думать!

Капитан недоверчиво поглядывает, как со стоном приподнимается первый из укушенных, за ним следующий. Заметно веселеет и идет лечить еще лежащих в отключке.

- Матку школьницы наверняка тоже убили, - хмуро говорю я ему вслед. – Мед надо забрать. Он лечебный. Как раз укусы смажете.

Капитан меняется в лице. Мед пчел Зоны – драгоценность, как можно его вымазывать на каких-то легионеров?!

Как ни странно, у легионеров точно такое же мнение.

Пчелиное гнездо обнаруживается неподалеку, в дупле мертвого дерева. Пчелы защищали именно его, потому и напали. Пройди мы на сотню метров дальше – ничего бы не было. Именно так ходят разведчики Зоны.

Но легионеры – не разведчики. Трухлявое дерево разламывают ударами ног, драгоценные соты извлекают бережно, не дыша, и упаковывают кто во что может. Теперь все легионеры – богачи. До Стены. Там у них мед, естественно, отберут, не для простых солдат это удовольствие. Взамен накинут по двойному месячному окладу. Или в увольнение без очереди отпустят.

- Товарищ капитан, посмотрите!

Легионеры оборачиваются на крик Хрючелло. И их лица расплываются в улыбках. Беспилотник, обычный беспилотник. Потерял управление над Зоной, как это обычно и происходит, упал и потихоньку зарастает травой. Но для легионеров он означает жизнь. Беспилотник – значит, Стена близко. Значит, здесь мало Тварей. Значит – живем!

А вот капитан смотрит на беспилотник мрачно. Для него поломанный аппарат – насмешка над могуществом военной техники. Невозможно беспилотниками обследовать Зону, такие вот дела. Беспроводная связь сначала глючит, потом отказывает. А с проводной в чащу не сунешься, только вот здесь, в лесостепи, около Стены. Но и здесь на беспилотники постоянно нападают – обычно птицы, но данный экземпляр наверняка сшибли те самые пчелы. Винтокрылому много для аварии не требуется, залетит бронированная бяка размером с кулак в винты – и адью. Ну а реактивная техника для изучения сельвы малопригодна. Она и для наблюдения сверху не очень эффективна. Ну что можно разглядеть сквозь сплошной полог листвы? Ну… поселения жителей Зоны разглядеть можно. И даже ударить по ним ракетой. Только не факт, что ракета попадет. Знаменитый Кристалл Огня, в который регулярно превращается атмосфера над Зоной, характеризуется резкими перепадами плотности и вихревыми электромагнитными возмущениями. Так что смотрят военные с высоты постоянно, стреляют часто, попадают редко. Ракетная техника ненадежна в аномалиях. Бомбы – те гораздо эффективней. Но там другая проблема – доставка. Все же бомбардировщики в космосе не летают, а если ниже, то начинают проявляться те же проблемы, что и с ракетами. Военные не один десяток бортов потеряли, прежде чем отказались от мыслей выдвигать жителям Зоны бомбовые ультиматумы. Ракетами пуляют частенько, но сельва быстро залечивает самые страшные раны. И отвечает. Вот и бесится капитан. Вроде бы могучего оружия навалом, а простую сельву не взять. Ну, не совсем простую, но тем не менее. Вот и давят пока что Зону Стеной, на большее сил не хватает.

Наконец мед упаковали, измазались в нем, облизали пальцы – да как пошли давить по бездорожью! Потому что мед – тоже сильнейший стимулятор. Но, что спасительно, совсем другого типа действия, не как серый налимчик. А то словили бы передозировку и тихонько загнулись прямо на опушке, как оно не раз случалось с рейдовыми группами.

Легионеры с выходом в лесостепь заметно приободрились, расслабились, а я нет, поэтому и услышал первым. И остановился. Далеко впереди громыхало. Словно били одновременно из множества стволов. Хотя почему – словно? Это и работала артиллерия. Как играют органы войны, я еще под Пятнадцатым фортом наслушался, не перепутаю. Но под фортом №15 – это нас гоняли. А что происходит тут, где за полгода ни одной серьезной стычки? Прорыв Тварей?

Наконец и рейдовая группа почуяла неладное, остановилась. Капитан напряженно прислушивается. И его лицо словно темнеет. Хорошо его понимаю. Если у форта идут на прорыв Твари Зоны, то вести туда школьниц – не лучшая идея. Но куда тогда вести?! На Стене – автоматические турели, они бьют по любому движению в зоне ответственности. Скосят рейдовую группу, и виновного не найдешь. Может, у капитана имеется какой-нибудь брелок для их отключения? Он все же офицер, да не простой, а начальник разведотдела.

- Вперед! – хрипло решает капитан, и я понимаю, что никакого способа отключить турели у него нет.

Ну, вперед так вперед. Только у границы очередной рощи на нас напали. Не ушаны, просто птички. В целом безвредные, но и они не любят, когда чужаки бродят в опасной близости от их гнезд.

Я это нападение элементарно прозевал. Потому что шел и непрерывно представлял картины прорыва Тварей, одну страшнее другой. Там же, рядом с фортом – гражданский городок. Поэтому только и увидел, как старослужащий Бандура взбрыкнул ногами и улетел в траву. А за ним – еще один…

Так-то птички оказались не очень крупными, только вот скорость, помноженная на когти и клюв… третью птичку я сбил «молотом», но она по инерции все равно влупила по колонне, и кому-то там мало не показалось. Ну а потом вступил в дело капитан, и вопрос беспрепятственного прохода моментально решился. Все же адепт школы Змеиного Глаза – это сила.

А школьницы вообще опомнились, только когда все кончилось. Магия опыта не заменяет, такие вот дела.

Сбитых легионеров подняли, осмотрели, зафиксировали переломы – и обреченно стали сооружать дополнительные носилки. Единственным плюсом из этой истории стало то, что мастер-сержант Зверев встал на ноги, покачался – и твердо сообщил, что пойдет сам. И пошел. И это было здорово, потому что у носильщиков сержанта руки уже чуть до земли не оттянулись. Силен мастер-сержант, как бык – но точно так же и тяжел! А после него тащить тощего Хрючелло – просто удовольствие.

Но даже так, с нагрузкой, мы вышли к форту через три часа. И уставились потрясенно на то, что осталось от караулки, Стены возле нее и пары транспортных ворот в самом форте. В общем – их больше не существовало. И везде – трупы, трупы. И не только Тварей.

Сижу на обломках ворот, тупо смотрю в никуда. А перед глазами – картины прорыва Тварей… Передо мной переминается рядовой Божко.

- Как это произошло?

Слушаю рядового и по его невнятным объяснениям выстраиваю правильную картину. Прорыв Тварей был. И оказался успешным. Как Твари прошли сквозь заслон автоматических турелей? Да запросто. Техника – это просто техника, ничего более. Бронированные корнегрызы, в прошлом наверняка какие-нибудь безобидные кроты, пробили подземные ходы к защитному рву. А потом по этим ходам прошли бруно. Вообще-то корнегрызы бруно ненавидят и в свои ходы не пускают, но в этот раз вот скоординировались, перебороли вековую вражду ради уничтожения главных своих врагов, людей.

Смотрю на остатки рва, на разрушенный участок Стены. Могли бруно допрыгнуть до верха Стены? Бессмысленный вопрос, допрыгнули же. Потому что иначе не объяснить, почему заткнулись автоматические турели. А объяснение простое: сначала бруно вырезали легионеров на Стене, а потом повредили бесперебойную подачу боепитания. Элементарно перегрызли. Или еще что-нибудь подобное сотворили. Для альтернативно разумных повредить технику – не слишком сложная задача.

Ну а после бруно в атаку понеслись… да все представители мегафауны, судя по разнообразию трупов. «Танки» выбили створки транспортных ворот, и в форте началась резня…

- Почему не остановили прорыв танками?

- Так… ушли танки, - виновато сообщает рядовой Божко. – В составе поисковых групп, вас искать.

- Мобильный резерв ушел? Резерв НЗ?! Кто приказал?

- Сам полковник Козин, - шепотом сообщает рядовой Божко. – Сильно орал.

Опускаю голову. К личному составу форта вопросов нет, они бились отчаянно, весь плац усеян трупами Тварей. Только прорыв без танковой поддержки не остановить. Потому что быстрые они, Твари Зоны. Проломили Стену и, не ввязываясь в бой с легионерами, устремились в городок, истреблять беззащитное гражданское население.

- А артиллеристы?

- Так их тоже… попали под «черный туман». Говорят, так и лежат на позициях расчетами.

Мучительно морщусь. Да, это похоже на правду. Для артиллеристов ходить с защитными масками наготове – западло. Они и не ходят, ибо элита и тыл. Ну вот и лежат теперь, не защитив Русское Поле.

- А установки залпового огня?

- Эти сработали. Они и раскатали Тварей, но уже на отходе. В городе же никак, там гражданских полно… было.

- Город кто чистил?

- Воздушная пехота, кто же еще.

Хочу спросить о количестве погибших гражданских, но молчу. Зачем спрашивать об очевидном? Понятно, что погибло большинство. Что я, бруно не знаю? Эти звери и в обычном состоянии отличались дикой кровожадностью, а уж в мутировавшей форме их ненавидят даже Твари Зоны. А бруно хоть бы хны, бегают себе и режут. И размножаются. На удивление приспособленный вид получился. Кто они были раньше? Судя по «черному туману», который они выбрасывают - хори или скунсы, или кто-то подобный. Но скунсов в сибирской тайге сроду не водилось, и в качестве домашних питомцев их вряд ли кто держал…

Рядом со мной на створку ворот тяжело опускается капитан, и рядовой Божко понятливо исчезает.

- Убедился? – хмуро спрашивает капитан. – Сами Твари на прорывы не ходят, они тоже жить любят. На турели их нелюди направляют. Хочешь сходить в городок, полюбоваться, что твои друзья натворили?

Отрицательно качаю головой. Я уже все себе представил, и вряд ли действительность превзойдет мою фантазию.

- Нелюди они, реально нелюди, - шепчет капитан. – Бросай их. Не будет в этом никакого предательства.

Я молчу.

- Что помог вывести школьниц – за это огромное тебе от меня спасибо, - проникновенно говорит капитан. – А мое спасибо дорого стоит. Жизнь оно стоит. Твою. Ты же наш, я вижу. Переходи к нам – я прикрою. Уважение боевых товарищей, звания, выплаты – все тебе будет. И направление в офицерскую школу – тоже. Лично подпишу, как начальник разведотдела. И архивы подправлю, есть у меня такая возможность. Твое прошлое – уйдет в туман. Останется только уоррент-офицер Иван Васек, герой форта №17, легенда «черного» легиона. Слово офицера.

И капитан уверенно протягивает мне свою руку.

Глава 12

12

Капитан твердо смотрит мне в глаза. Его рука висит в воздухе. Молчание опасно затягивается.

У капитана сильная, очень сильная позиция. В форте, даже частично разбитом, он – сила. Прикажет, и нет капрала Васька. А приказать есть за что. За мной столько всего числится необъясненного, что не отвертеться. Одни контакты с жителями Зоны тянут на расстрел. А у меня не просто контакты, у меня продемонстрированное знание Зоны. Которое за три месяца никак не получить. С точки зрения капитана, мне деваться некуда, только соглашаться на перевербовку и говорить, говорить. Ну, если жить хочу.

Только я не хочу сейчас жить. Смотрю на разбитые ворота, и так больно внутри, что хоть вой. Моя суть, смысл моего существования – защищать людей. И не защитил. Даже свою женщину.

Но и капитан не пойдет на крайние меры. Не в его интересах убивать ценнейшего носителя информации о Зоне. О Зоне, которую люди ненавидят, мечтают уничтожить и почти ничего о ней не знают. В интересах капитана сейчас – вести тонкую психологическую игру, склонять к добровольному сотрудничеству. Вот примерно как в фильме «Щит и меч» склоняли к сотрудничеству одного молодого эсэсовца. Давили на совесть, на желание мести, взывали к человеческим качествам. Все эти инструменты в распоряжении капитана имеются, так он и должен делать, как в фильме, хотя и не мог его видеть. Остался фильм, как и моя прежняя жизнь, так далеко, что на звездолете не долететь.

- Молчишь? – жестко говорит капитан. – Плохой выбор.

И наступает темнота.

- Левее, левее бери! Смотри, куда показываю, дебил!

Лицо легионера в кабине манипулятора выразило полнейшее непонимание, мехрука дернулась и чуть не снесла остаток караулки. Полковник Козин выматерился и отскочил. Ничего не могут сделать без руководства, уроды косорукие! Левее надо брать, что непонятного?!

Комиссии и проверяющие навалились на форт №17 со страшной силой, и полковник охрип, демонстрируя перед проверяющими свою энергию и навыки кризис-менеджера. Пригнанные бойцы строительной роты копошились на разрушенном участке Стены днем и ночью, и вместе с ними бегал, орал и брызгал бешеной слюной полковник Козин. За двое суток пять килограмм сбросил к чертовой матери, пять родных личных килограмм! Но вроде выкрутился, нет у комиссий опасных вопросов, оценили старательность и прогиб. За двое суток защитный контур Стены восстановили полностью, специалисты заканчивают монтаж сети автоматической стрельбы, минеры доложились о полном перекрытии подходов к транспортным воротам – и все это он, лично он, полковник Козин! Без него работа развалилась бы! И жирным бонусом сверху – из Зоны вернулись поисковые группы. Не в полном составе, естественно, но вернулись же! А всё правильная комплектация команд!

- Не прыгай перед мехрукой, дай оператору спокойно поработать, - бросил снисходительно проверяющий из штаба фронта.

Полковник понятливо убрался из зоны работ и преданно уставился на проверяющего. Тоже ведь полковник, но – от Самого! Тут… понимать надо обстановку, ориентироваться!

А проверяющий спокойно наблюдал за восстановительными работами, на солнышко щурился и не спешил говорить, мотал нервы, гад штабной.

- Как девочки? – наконец небрежно обронил проверяющий. – Все в порядке, на контроле держал?

У полковника Козина неприятно заныло внутри. Бабы – они и есть бабы, даже если девочки! Черт их знает, как они оценили его заботы! Тебе кажется, что все отлично, а им запросто или вода в душе холодная, или еда горячая! Но если проверяющий спрашивает, значит, недовольны!

- Все в порядке! – выпалил полковник Козин. – Отмыли, подлечили, добычу по кофрам хранения рассортировали, все как положено – и по домам! Охрану выделили!

- Подлечили, говоришь? – легко усмехнулся проверяющий. – А кто лечил, если единственного Целителя ты в поиск законопатил? Санитары-контрактники, что ли? Ну-ну, эти налечат.

Прокол, мгновенно понял полковник Козин. И не оправдаешься тем, что по штату строевых офицеров нижнего звена лютый некомплект, не волнует это проверяющих. Их вот, девочки из Семей волнуют. Ну что они такого наговорили, а?! Целителя им подавай! Царапины лечить – и Целителя?! Но не было его в наличии, и это прокол. И что за этот прокол потребует проверяющий? Хоть бы сказал прямо, а то опять самому придется гадать! А вдруг не угадаешь, чего ему, скотине, надо?!

- Девочки говорят, ты главного рейдовика под арест загнал. Пытаешь, говорят.

- Не главного! Просто капрал из охранения!

- А девочки говорят – главный.

- Девочки? – хриплым шепотом переспросил полковник Козин.

- Девочки, - с мерзкой улыбочкой подтвердил проверяющий. – И Семья Авербухов интересовалась. И Авены. И Галицкие. Очень им интересно, кто их девочек в следующем рейде поведет. Уж не ты ли, а?

Страшные фамилии нависли над судьбой полковника палаческими топорами, и ему стало дурно.

- Не я! – шепотом взвыл полковник Козин. – И поведу не я, и арестовал не я! Из полка главный особист со спецгруппой прилетел, он раскручивает! Там, говорит, мутная история!

- А нам не похрен ли? – легко спросил проверяющий. – Или нам особист массовую инициацию обеспечит? Как думаешь?

- У него полномочия! – выпалил полковник Козин.

- Полномочия, говоришь? Ну-ну… Разберусь. Но своего песика сам придержи. И будет тебе счастье, начальник хозуправления штаба Западно-Сибирского фронта.

И проверяющий удалился в задумчивости.

Полковник Козин вытер обильно выступивший пот и не сдержал торжествующей улыбки. Оценили! Начальник хозуправления при штабе фронта – это ж… почти что в раю! Осталось только песика придержать… где этот капитан Свищ?! Пора его научить родину любить, давно пора!

Лежу на полу и тупо смотрю в бетонный потолок. А чем еще заниматься в карцере? Спортом, что ли, на трех квадратных метрах? Как там… «Славлю Котовского разум, который за час перед казнью тело японской гимнастикой мучил»? Японская гимнастика – дело, конечно, полезное. Только я сейчас маг, неотъемлемая часть той жизненной силы, которая пронизывает Зону. Что означает – не подвержен процессам старения и физически абсолютно здоров. Японская гимнастика мне даром не нужна, тело у меня – здоровее некуда. Голова – другое дело, там непонятно что творится, дурак дураком. Ну так я в гении и не набивался. Я – обычный зафронтовой разведчик Зоны. Моя работа – собирать информацию об операциях коренной России в нейтральной полосе за Стеной. Рейды против жителей Зоны, ракетные обстрелы пунктов обмена, маршруты диверсионно-разведывательных групп. По возможности – информация о новых типах вооружений. Трудная, опасная, но простая и понятная работа, мне как раз по плечу, потому что я – не житель Зоны. Я – один из немногих, кто способен пройти проверку спецслужб коренной России. У меня железобетонная легенда, стопроцентная правда. Сталкеры как явление существуют? Несомненно да. За Стену ходят? Конечно, это их единственный способ заработка. Память в Зоне теряют? Теряют, и еще как. Временная потеря памяти – хорошо изученный эффект Зоны. Так что я перед спецслужбами чист. Ушел сталкер и вернулся, обычное дело. А вот то, что в Зоне личность мелкого браконьера подменили – кого это волнует? Правильно, никого. Потому что замена личности считается невозможной. Собственно, так оно и есть, личность только Андромеда подменять умеет. И знают об этом всего три человека в мире: я, Андромеда и ее отец, полковник Роднин.

То есть себя я выдал сам.

Лежу, снова прокручиваю в памяти, как же это получилось. И снова прихожу к выводу, что саморазоблачение было неизбежно. Проблема, огромная проблема в том, что с другой стороны Стены – тоже люди. Добрые и не очень, жадные и щедрые, умные и дураки – всякие. Но тоже люди. Самые обычные, со своими привычными человеческими заботами. Мог ли я бросить своих легионеров на съеденье Тварям Зоны? Мог ли оставить девочек-школьниц на реке? А если б смог – зачем тогда дальше жить конченой дрянью и сволочью? Самые обычные, понятные каждому гуманистические императивы вдруг вступили в противоречие с задачами разведчика. Помощь ближнему своему, боевое братство, защита детей – это же так естественно и само собой разумеется, не? Ну вот теперь и лежу в карцере с ясным пониманием, что шансов выйти живым немного. Я же маг. Таких, как я, железобетон еще удержит, а люди нет. Меня и допрашивают дистанционно, и кормят так же. И шифра от замка охранники не знают. Меня и в плен брали дистанционно. Вмазали спецбоеприпасом с предельной дистанции и утащили в карцер бессознательную тушку. Таких, как я, после допросов правильнее всего шлепнуть, потому что каторга меня не удержит.

Я, конечно, предпринял кое-какие доступные мне меры, но надежды на них мало. Почему? Потому что я, например, был твердо уверен, что капитан службы Дагаз начнет со мной тонкую психологическую игру, и я успею смыться. В результате получил по башке и валяюсь в ожидании ликвидации. Не заинтересована контрразведка в моей перевербовке, не интересен я ей. Дали по башке и в карцер, вот и вся вам тонкая психологическая игра. Точно так же и с моими мерами может произойти. Считаю одно, а получу совсем другое. Например, снова по башке.

Еще у меня теплилась надежда удачно пройти полосу допросов. Да, я сильно засветился со своим знанием Зоны, но на этот случай у меня имелся в запасе второй слой легенды. Очень надежный, железобетонный слой, способный выдержать любую проверку. Дело в том, что сталкеры в своих вылазках без вариантов были вынуждены контактировать с жителями Зоны. Без разрешения разведчиков в Зоне много не побегаешь, такие дела. И точно так же, чтоб пройти за Стену, сталкеры имели деловые контакты с низовым начальством «черных» войск. Платили товаром и за проход туда, и за выход обратно. И вот этого парня, в чьем теле я поселился, на Стене знали. А он мог знать Зону. Вот на этом допущении и строился второй слой моей легенды. Мол, извините, ребята, только что вспомнил, как оно на самом деле было. Да, браконьер, признаюсь, но ведь полезный браконьер, маг даже! Простите, больше не буду!

Часть этой легенды я уже изложил капитану. Получилось убедительно, только он не поверил. Но капитан видел меня в деле, а следователь, который ведет допросы – нет. Так что шанс выкрутиться был. А еще можно…

Негромко щелкает замок. Я не поворачиваю головы. Зачем? Я же маг. Приближение капитана Дагаз учуял за…секрет сколько метров. Так что лежу мордой в сторону. Но любопытство донимает нешуточно. Он-то что здесь забыл?!

- Здоровеньки булы, господин американский шпиён! – с усмешкой говорит капитан. – На выход.

- Зачем?

- За надо! Службу за тебя кто тянуть будет? У тебя контракт на пять лет, между прочим.

Не верю своим ушам. Что, правда? Вот просто встать и идти дальше исполнять свои обязанности?!

Тем не менее встаю, потому что лежать надоело до чертиков. Капитан протягивает для рукопожатия руку и по привычке пробует залезть в мозги. Так же привычно защищаюсь белым шумом и отвечаю на рукопожатие. Происходящее кажется мне нереальным.

- Господин капитан, вы что-нибудь понимаете?

- Я все понимаю, господин шпиён! – кисло морщится капитан. – А тебе понимать необязательно. Иди служи.

На самом деле я, конечно, тоже понимаю, что произошло. Сработала одна из предпринятых мной мер. Я же не просто так лазил в рейде по мозгам школьниц. Нет, никакого гипноза, упаси боже. Просто оставил в их головах напоминание о себе. Чтоб помнили и обязательно упомянули в разговоре с главами Семей. И этого оказалось достаточно. Это в армии мага запросто могут треснуть по голове и отправить на тот свет, потому что в армии вечный бардак, а в Семьях подобного расточительства не допускают. Легионер, способный вывести будущих магов из глубины Зоны – сверхценный ресурс, такими не разбрасываются. Я вернул школьниц в Семьи живыми и в статусе инициированных магов. Что это значит для Семей? Прежде всего это – жизнь и здоровье патриархов. Ингредиенты, добытые в Зоне – они ведь ценны не сами по себе. Их только маги могут обрабатывать и готовить. Только те, кому подчиняется жизненная сила. И что, патриархи вот так запросто отбросят шанс заполучить в Семью еще парочку-другую магов? Люди, сколотившие огромные состояния, таких глупостей не допускают по определению. Так что кто-то из них просто поднял трубочку, сказал пару недовольных слов, и капитан Дагаз побежал освобождать из-под стражи невинно репрессированного капрала. Да, как-то так и было.

Смотрю на капитана и невольно ему сочувствую. Прямо сейчас перед ним стоит шпион Зоны, разоблаченный и арестованный – и ничего ему не сделаешь! Потому что позвонили сверху! Да его же сейчас корежит от злости! Как бы не лопнул.

Потом до меня кое-что доходит.

- С повышением, господин полковник! И кто вы теперь?

- Комендант форта №17, - недовольно сообщает бывший капитан.

- А полковник Козин?...

- Ну, он стартанул прямо в небеса! В штабе фронта на хозяйстве господин полковник. Можно сказать, сел верхом на золотого коника. Педального.

Немного размышляю и говорю искренне:

- Я горжусь, что буду служить под вашим руководством.

- Ну да, ага, а уж как я горжусь… прямо счастлив.

- Господин полковник, а можно мне увольнительную на сегодня? – внаглую интересуюсь я.

Полковник дергается.

- Что, срочно надо бежать на встречу со связником?! – шипит он. – Может, мне для тебя еще и шифровку составить? С совершенно секретными сведениями?!

- Вы советовали посмотреть, что натворили мои друзья в городке. Я готов.

Полковник награждает меня пронзительным взглядом. И коротко кивает:

- Приводи в порядок внешний вид и можешь быть свободен до ночной проверки. На воротах пропустят.

Выхожу из подземного каземата, щурюсь на солнце. С другой стороны плаца на меня таращатся легионеры, неуверенно машут руками, по плацу куда-то спешит капитан с нашивками особиста в сопровождении парочки подчиненных… Так-так, а ведь я его знаю. Вернее, не его самого – ауру узнал. Сам капитан наверняка не подозревает, что я могу снимать ауры на таких расстояниях…

Задумчиво смотрю ему вслед. Он, конечно, просто выполнял свою работу. Но зачем пускать по полу карцера электрический ток? Я ведь и так отвечал, добровольно и охотно. Да, я маг, мне электричество нипочем, но ведь больно!

Капитан уходит, а я так и не могу определиться со своим к нему отношением. Потом спохватываюсь. Какое к черту отношение, его одна моя неприязнь сведет в могилу за пару месяцев! Поспешно отстраиваюсь, но вряд ли это теперь поможет палачу. Ну и… черт с ним.

Не спеша иду через плац к легионерам. Они переминаются и стыдливо прячут глаза.

- Ну что, вши болотные, много про меня наболтали?

- Да господин капрал, допрашивали же!

- Проехали, - соглашаюсь я и крепко жму протянутые ко мне ладони.

А потом меня со спины обнимают могучие руки.

- Господин мастер-сержант, я вам что, девочка? – недовольно бурчу я.

Сержант разворачивает меня, как чурку, трясет и радостно заявляет:

- Ты лучше, капрал!

Легионеры ржут, сержант тоже. Смотрю на них и задаюсь вопросом: я их должен был бросить в сельве ради выполнения задания? Они мне – враги?

А потом я привожу себя в порядок в уцелевшей казарме. Получаю в оружейке штатное оружие и еду в Русское Поле. Я хорошо представляю, что там увижу. Но представлять – это одно, а увидеть собственными глазами – уже факт. Надеюсь, я увижу там много больше, чем мне постараются показать.

Трясусь на ротном квадрике, вижу по сторонам следы прорыва Тварей, а в голове неотвязно крутится одна мысль. Жители Зоны и местные, те, что по эту сторону Стены – они ведь наверняка родственники. Они ведь жили все в одной области до катастрофы. Учились в одних и тех же институтах, дружили, гуляли, растили детей… Но прошло совсем немного лет – и одни насылают на других тварей Зоны, а в ответ их разматывают танковыми гусеницами и жгут из огнеметов. А у меня сердце рвется на части, потому что я призван защищать всех людей. Как вообще-то и любой нормальный мужчина.

Глава 13

13

Разведывательный квадроцикл – хорошая машина. Проходимая, плавает даже. И вместе с тем по ровной дороге способна разгоняться очень даже прилично. Твари Зоны, конечно, догонят, но если отстреливаться, то шанс спастись у разведчиков есть. А Твари – вон они, и кусками, и целыми тушами. Как накрыли их на отходе из установок залпового огня, так все и остались в предполье городка. Около туш поцелее копошатся трофейные команды, военные рефрижераторы ждут загрузки. Полным набором магических свойств обладают свежезабитые туши, но и с трупов недельной давности кое-что взять можно. Когти, зубы и рога долго сохраняют жизненную силу, шкура тоже, особенно бронированная. Вот трофейщики и обдирают все, что представляет ценность, остальное быстренько засыпают специальным порошком в свежих рвах и хоронят.

Заглядываюсь на то, как трофейщики снимают с дерева огромного ящура, заброшенного туда взрывом огромной мощности. Пытаюсь представить калибр орудия и не могу. Ящур – это же… ящур! Наверно, на связку противотанковых мин наступил, не менее.

Потом ко мне приходит в голову вполне очевидный вопрос: а в честь чего Твари начали отходить из городка? Они что, прибежали туда, чтоб всей толпой рвануть обратно?

Я бы задумался об этом гораздо раньше, но электрический ток по сырому полу камеры и на мага может произвести впечатление, так что не до размышлений было. Но вот очухался, и теперь от черных подозрений тошно на душе.

Перед Русским Полем непроизвольно останавливаюсь. Вот это да. От окраин городка ничего не осталось. Вернее – остались только развалины. За прошедшую неделю их не успели разобрать, только по центру улиц расчистили узкие проезды. Еду по улицам медленно и осторожно, смотрю по сторонам, и мысли цепенеют. По городку били артиллерией большого калибра. Вот от чего Твари рванули обратно в Зону. Их здесь начали поджаривать. Их – и тех из жителей, кому не посчастливилось к тому времени остаться в живых. Люди, что ж вы творите…

На разборах развалин кое-где работают. Методично, без особой спешки. В основном легионеры из инженерного батальона, но встречаются и гражданские. Значит, кто-то уцелел и под артиллерийскими ударами. Скорее всего, отсиделись в укрытиях военного завода. И теперь помогают военным извлекать из-под развалин тела своих родственников, друзей и соседей… Люди, что же вы творите…

И вдруг чувствую под завалами биение жизни. Срываюсь с сиденья быстрее, чем успеваю что-то подумать, отталкиваю двух гражданских в костюмах биологической защиты, лезу в развалины, напряженно прислушиваюсь. Голос жизни слаб, но ровен. Кто-то там лежит без сознания.

Раскидываю куски стен голыми руками. Наверно, в какой-то момент теряю над собой контроль, потому что когда прихожу в себя, вокруг множество людей. Еще бы им здесь не быть. Когда маг зовет, и не захочешь, так побежишь сломя голову.

С содранных рук капает кровь, но это такая мелочь для мага, заживет за четверть часа. А вот мышцы я в ярости надсадил, ноют теперь очень требовательно и с каждой минутой все сильнее. Накатывает неприятная слабость, приваливаюсь к торчащему из мусора обломку плиты перекрытия и борюсь с головокружением. Мимо меня торопливо проносят несколько тел, в основном детей. Они прятались в защищенных помещениях. Видимо, звали на помощь до последнего, но пока до них добрались инженерные подразделения, обессилели без воды и чистого воздуха и потеряли сознание.

- Господин маг!

Оборачиваюсь. Рядом стоит унтер-офицер, таращится на мою нашивку с руной Эйваз.

- Чего тебе?

- Господин капрал, вы можете вместе с нами пройти по улице? Если под завалами еще остались живые, их лучше откопать в первую очередь.

Неприветливо разглядываю унтера. Он вообще-то старше меня по званию, но я теперь маг, и это многое меняет.

- Почему не провели первичную проверку на живых? Просто обойти развалины и послушать?

Унтер-офицер неловко отводит взгляд:

- Да… после спецбоеприпасов какие тут живые. Мы так думали. А они как-то уцелели…

Хмуро киваю. Так вот почему Твари Зоны ломанулись на отход. Когда тела рвет дикими скачками давления, жжет жидким огнем и пробивает осколками – поневоле возмечтаешь о привычной среде обитания. И понятно теперь, почему так страшно разрушен городок. Это не Твари постарались, а свои. Остановили прорыв в карантинной зоне, молодцы. А что перебили массу гражданских – так война же, спишет. Единственное, что не тронули, так это военные заводы. Стоят целенькие, ждут новых работниц. Если правильно понимаю происходящее, работницы здесь скоро появятся.

Вместе с унтером обхожу ближайшие улицы, вернее, то, что от них осталось. Живые еще обнаружились. Конечно, не факт, что придут в себя, без вмешательства опытного мага-Целителя не поручусь за благоприятный исход. Но маги сейчас известно где. Сидят в столичных лабораториях, вырабатывают чудодейственные лекарства на импорт по всему миру, трудятся на обогащение Семей. Но это в рабочие часы. А в свободное время разъезжают по ресторанам на дорогих авто, посещают театры, наслаждаются концертами современной музыки… А в приграничье магов ничтожно мало, не любят маги аскетичный быт военных гарнизонов. Да и Семьи не любят, когда ценный ресурс отвлекают на всякую ерунду.

Зона ответственности унтер-офицера кончается, он резко отдает честь, благодарит и уходит командовать солдатами. А я стою и не знаю, идти ли мне дальше. Особнячок Венеры Лурье, моей молчаливой подружки – на соседней улице. Что я там увижу? Страшно.

Все же потихоньку шагаю вперед. Я ведь именно для этого отпросился в увольнительную, не? Чтоб прояснить судьбу одной дорогой для меня девушки?

Как ни странно, ее особняк уцелел. Не, первый этаж разнесен качественно, но то поработали Твари Зоны, их почерк. А вот снаряды артиллерии больших калибров сюда не падали.

Но не уцелевший второй этаж меня поразил, а кусок чугунной ограды возле калитки. Стою и таращусь, как дурак. Еще в самом начале знакомства мы как-то молча договорились о знаках. Венера – девочка чрезвычайно занятая, дома бывала нечасто. Но когда бывала, всегда перекидывала стрелочку декоративной задвижки в крайнее левое положение. Это значило, что она дома и ждет меня. И случайно задвижку не перевернуть, кроме нас двоих вряд ли кто знал, что она вообще подвижная, так-то на калитке имелся электронный замок. Но сейчас калитка выломана, что понятно. А задвижка перекинута в приглашающую позицию. И как это понимать?

Осторожно прохожу по лужайке, словно по минному полю. За парапетом небольшого фонтана обнаруживаю труп мужчины. Надо полагать, один их ее телохранителей. Голова неестественно вывернута – ему сломали шею. Оглядываюсь, прикидываю, что здесь произошло. Россыпь гильз. Да, отсюда он и стрелял. Стрелял неплохо, на остатках чугунной ограды повисли несколько бруно, а они твари быстрые, очень неудобные цели. Однако бруно он перестрелял. А потом охраннику сломали шею. Надо полагать, упало сверху что-то крылатое и тяжелое, тактический шлем в такой ситуации не защитит. Почему стрелок выбрал такую уязвимую позицию? Почему-почему… тренировался на военных тренажерах, и его противниками являлись люди, вот почему. Привык прятаться за укрытиями, вот и спрятался за парапетом фонтана. Надо полагать, его коллеги по тренировкам не падали на него сверху, не подумал о такой возможности.

Медленно иду к дому, разглядываю следы. А нехилая группа Тварей сюда прорвалась, даже как-то жутковато. Не уверен, что со своей снайперкой удержал бы их. Вот и второй телохранитель не удержал. Нахожу то, что от него осталось, под обломками лестницы. Да, под ней он и укрывался, пока среднего размера «танк» не прыгнул на бетонные ступени. Ступени, естественно, не выдержали, телохранитель тоже. А Твари Зоны разгромили в ярости первый этаж, покорежили стальные решетки на окнах второго и отправились вырезать оставшихся в живых горожан. То есть… на второй этаж они не проникли, что ли?! Да ну, не может такого быть, чтоб обитатели сельвы да не смогли куда-то забраться! Или?..

Осматриваю особняк с точки зрения защищенности. И прихожу к неожиданному выводу, что он, конечно, красивый и изящный, но по функционалу не уступает нашему форту. Мощные стены, стальные решетки на окнах… да, все в завитушках, украшенные – но стальные. Особо прочные стекла. Плоская крыша, и что-то мне подсказывает, что через перекрытия не пробиться и «танку». Только «танк» туда не заберется. Достаточно разрушить лестницу – а не преднамеренно ли она оказалась такой непрочной, а? - и закрыть стальную дверь второго этажа, и кровожадным бруно, огнелисам и сумеречным волкам останется только выть от бессильной ярости. Конечно, есть еще насекомые Зоны, которым ничего не стоит проникнуть в любой дом по системам вентиляции, но они обычно в прорывах не участвуют, им и в Зоне неплохо…

Прикидываю свои возможности и забираюсь на площадку второго этажа по погнутым косоурам. Опа, сюрприз – стальная дверь приоткрыта. Трогаю ее стволом и вхожу в спальню. И на меня с кровати бросается стремительная тень.

Как я не встретил ее выстрелом – не представляю. Но не выстрелил, даже не принял на ствол, не срубил сокрушительным ударом приклада. Просто перекинул оружие за спину и поймал ее в охапку. Венера прижалась ко мне, затряслась от сдерживаемых рыданий, а потом…

- Фу, грязнуля.

Виновато улыбаюсь, отстраняюсь и возвращаюсь к фонтану, чтоб отмыться от пыли и крови развалин. Моя девочка терпеть не может грязных мужчин. По крайней мере, одного точно.

Прохладная вода слегка проясняет мозги, и я вдруг понимаю одновременно несколько вещей.

Во-первых, Венера по-прежнему ничего не говорит. Я поймал ее мысли. Четко артикулированные, оформленные по всем речевым параметрам – но мысли.

Во-вторых, я почему-то не ощутил ее присутствия. Ни когда стоял на лужайке, ни в самом доме. Странно для мага, да?

В-третьих, моя подружка прячется.

Возвращаюсь в спальню относительно чистым. Неожиданно для самого себя сгребаю свою любовь на руки и хожу с ней, укачиваю, словно ребенка. И мы тихонько беседуем.

Странно выглядит со стороны наша беседа, но Венера Лурье – она сама очень странная. Одно слово – гений. Она тихонько мысленно беседует со мной, а я слушаю. Мои ответы ей не нужны, она и так прекрасно знает, что я скажу. А когда проговаривает свои мысли, неизбежно приходит к выводу, что озвучивать их уже как бы и не обязательно. В смысле, я все равно ничего не пойму, а для собственного успокоения она уже вроде как высказалась. Надо полагать, она и раньше так со мной беседовала, только я не слышал. Сейчас слышу, но что от этого изменилось?

«Мой милый друг, ты как всегда вовремя. Еще день, и я бы ушла. Так бы и не объяснилась, а ты бы обиделся. Не хочу обижать тебя. Ведь ты – мой избранник. Я и не верила, что встречу в этих соленых степях достойного. Отправили на принудительное размножение к Стене как самую молодую из института. Никого не взволновало, что на моем уме держится работа всего института, всех этих возомнивших о себе мужчин. Семьям требуются маги, и точка. Как унизительно, как бесчеловечно. Не отпускают от Стены без ребенка, потенциального мага! Стена давит жизненной силой, будет инстинкты, дразнит ночами – а с кем?! Я же не могу просто так, с любым встречным. Я – Венера Лурье! Ха-ха. А в тебе кроется Тайна. И еще ты меня очаровал молчаливостью. Как я устала от человеческой глупости! А ты так восхитительно молчишь. И еще очень необычно двигаешься. Знаешь ли ты, мой верный солдат, что в походке ты – Зверь? Наверняка не догадываешься. А я знаю. Только специалист, работавший над походкой антропоидов, увидит в твоей подобранности волчью грацию. Как ты настороженно подходишь к окнам! Еще чуть – и прыгнешь! Никто не видит, только я. Но я не выдам тебя, мой возлюбленный, только не я. Я спрячусь в гибели от клыков Тварей и исчезну в просторах мира, а ты спрячешь свои секреты внутри моей памяти и, наверно, вернешься когда-нибудь обратно в Зону. Ты – житель Зоны, кем еще ты можешь быть, мой таинственный, мой любимый… Чувствуешь биение новой жизни? Я сохраню ее в память о тебе. А предыдущую жизнь выкину как ненужный хлам. Венера Лурье устала от войны и обижена! Мне приказывать нельзя! Я не родильная машина! Проектируйте теперь свои дроны сами и сами отгадывайте секреты Кристалла Огня над Зоной, тупые самодовольные мужчины…»

- Карантинная зона закрыта постами военной полиции, - говорю я вслух. – Они пропускают только военных и только по предписаниям.

Девушка на моих руках замирает. Как пройти через посты, она еще не придумала.

- Квадроцикл ездит без дорог. Бак заправлен. Выберешься на трассу, отправь обратно на авторежиме, он подотчетный. Как спрятаться от дронов, придумаешь сама, это твоя профессия.

Девушка задумчиво проводит пальчиком по руне Эйваз на рукаве моей формы, смотрит вопросительно. Мысленно соглашаюсь с ней, что да, я – универсал. Как, впрочем, и все маги. Только магам не хватает жизненной силы на все направления магии, кое-как наскребают на одно. А я провел в Зоне двенадцать лет. Я могу все.

Невольно усмехаюсь. Вот и я перенял забавную привычку своей девочки беседовать мысленно, не ожидая ответов. Главное, при полковнике Свище чего мысленно не ляпнуть – считает на раз. Он давно служит в форте, пропитался жизненной силой, следовательно, тоже все может. Разве что не так хорошо, как я.

Мы прощаемся с подружкой навсегда тем самым способом, который принят между женщинами и мужчинами. На душе тоскливо, как будто отрываю частичку себя. У нее на душе еще хуже. Потом она переодевается в военную полевую форму, закидывает на плечо рюкзачок и уходит. Рычит на улице квадроцикл и затихает вдали. Все, улетела птичка на волю. Как же она возненавидела свою подчиненность, режим секретности, приказы и постоянную охрану! Хорошо ее понимаю. Мне тоже не очень приятно возвращаться в форт. Но у меня, в отличие от любимой – долг.

Потихоньку бреду по разбитой дороге обратно в форт и лениво размышляю, что делать, если Венера решит использовать квадроцикл и дальше. Прихожу к забавному выводу, что пойду за помощью к своему главному врагу. Полковник Свищ запросто спишет квадроцикл в безвозвратные потери от прорыва Тварей. Почему-то я абсолютно уверен, что он поможет.

Но Венера честно выполняет молчаливую договоренность, и квадрик догоняет меня почти у самого форта. На нем внаглую пристроилась парочка легионеров. Запрыгнули на ходу и едут, лыбятся, как дебилы. Щелкаю брелком и останавливаю технику. Легионеры готовы провалиться сквозь землю, да не получается, твердая у форта земля. Рядовой Божко осторожно зыркает на меня. А я всерьез прикидываю, не закопать ли их где-нибудь поблизости. Лишнего увидели придурки и обязательно об этом сболтнут. А так – пропали по дороге, бывает.

- Товарищ капрал! – в ужасе шепчет рядовой Божко. Что-то он учуял смертельное своей стукаческой душой.

Молча сажусь на сиденье, коротким кивком отпускаю легионеров и направляю квадроцикл в ворота форта. Долг разведчика столкнулся с моим предназначением мужчины и проиграл. В очередной раз.

Полковник Свищ встречает меня возле гаражей.

- Вернулся, - констатирует он с желчным удивлением. – Ну ты наглец. Со связниками повстречался, инструкции получил?

Полковник язвит чисто от невозможности мне что-либо сделать. На самом деле он прекрасно понимает, что нет и не может быть связников Зоны в коренной России. Жители Зоны не могут пройти контроля на Стене.

- Завалы разгребал, - хмуро говорю я. – Вытаскивали тех, кого дальняя артиллерия не добила.

- А я знал, что у тебя появится этот вопрос, - неприятно усмехается полковник. – У всех появляется. Слушай сюда, капрал: все, кто в карантинной зоне – мы заранее списаны в потери, понял? Ты, я, жители Русского Поля и даже твоя Венера Лурье. Наша задача – обеспечить спокойную жизнь коренной России. Любыми средствами. Потребуется – по форту ударят тактическими ракетами. Наш бизнес – смерть, и бизнес идет хорошо. Доступно объяснил? Или пункты контракта прочитать? В Русском Поле, кстати, все жители такие контракты подписывали тоже. И тоже, как и ты, не вчитывались в содержание.

Грустно смотрю на полковника. А ведь он – из лучших. В Зоне я считал его другом.

- Разрешите идти, господин полковник?

- Иди, капрал. Тащи службу. А то твои «черные» что-то расслабились без командирской руки. Служи честно, как до сих пор служил.

Полковник награждает меня язвительной улыбкой и уходит. Я ухожу тоже. Мои подчиненные действительно расслабились, пора подтянуть гайки. Тракторным ключом на пятьдесят шесть по башкам.

Глава 14

14

Моя странная служба движется дальше. Полковник Свищ точно знает, что я разведчик Зоны, но ему приказали сверху меня не трогать, очень уж Семьям понравилась эффективность нашего рейда по Зоне, они еще так хотят. Так что полковник в открытую называет меня шпионом, язвит всячески – но и только. Даже с должности не может снять, запрещено меня обижать. А я – я добросовестно выполняю свои обязанности няньки, надсмотрщика, учителя толпы разновозрастных балбесов, именуемых российской армией. Работа понятная, необходимая при любой формации общества, нужная людям, мне она приносит удовлетворение. Я учу легионеров уничтожать Тварей Зоны, по мере сил стараюсь, чтоб они в мужском грубом коллективе оставались людьми, обустраиваю быт и слежу за справедливостью применения военных традиций – все это множество задач и забот представляет из себя обычную человеческую жизнь, никак не направленную против жителей Зоны. Легионеры вообще больше думают о том, что получат в столовой на обед, чем о нелюдях. В форте я, разведчик Зоны, чувствую себя на своем месте. Это очень странно. Где тогда оно прячется, жестокое противостояние двух человеческих рас – и есть ли оно?

Забавно, но полковник Свищ в отношении службы является вариацией меня самого в полковничьем исполнении. Он оказался прекрасным комендантом форта. Железно требовательный, но не самодур и не садист, реально заботится о подчиненных и тоже получает от своей работы удовлетворение. Ну и еще он очень умный, хотя последнее само собой разумеется: для овладения магией Зоны требуется определенный и довольно высокий уровень умственного развития. Ведь те же одержимые, они откуда появляются? Да вот из тех людей, которые сунулись в Зону за магией, не имея в башке достаточного количества извилин. В результате жестокий перегруз мозга и его отказ. В этом отношении Зона является редким примером улучшающего социального отбора, в Зоне выживают самые умные, а не самые хитренькие беспринципные приспособленцы, как обычно бывает у людей.

Под управлением полковника Свища форт и зона нашей ответственности на Стене действительно становятся непреодолимым препятствием для Тварей Зоны, даже кровожадные бруно предпочитают теперь поглядывать на людей издалека. Как следствие, поражения черным туманом свелись к нулю.

Конечно, легионеры продолжают рисковать, когда выходят в Зону, но полковник своей волей ввел незыблемое правило – без армейского доспеха высшего класса защиты выход за Стену запрещен. И плевать, что таких доспехов в форте всего пять. Значит, пять легионеров и пойдут. Причем пойдут недалеко, не далее третьей линии.

Линии – это тоже придумка полковника. В прямой видимости от Стены БТРы со спецоборудованием пробили контрольно-следовую колею, своего рода грунтовую дорогу с мелкодисперсионным верхним слоем. Это первая линия, она контролируется ежедневно на предмет следов и срабатываний минных закладок против бруно и подземных гадов – эти две разновидности убийц обычно стараются пробраться поближе и залечь в засаде. Вторая примерно такая же грунтовка проложена в километре от Стены. Там – мины нажимного действия против серьезных Тварей Зоны, растяжки, срабатывающие от чудовищ уровня «танков» или «ящуров». Но после последнего прорыва таковых поблизости пока что нет.

Ну а на третьей линии ведется добыча слабомагических ингредиентов. Собственно, это задача лежит на мне. Все выходы рейнджеров, дальние и ближние рейды полковником запрещены вплоть до особого распоряжения. Я эту позицию начальства полностью одобряю и поддерживаю. Не-магу в Зоне делать нечего. Полковник Свищ полагает так же и беззастенчиво использует в своих коммерческих интересах мое умение чуять Тварей на расстоянии. А мне трудно, что ли? Я маг, я единственный боец в форте, для которого выход на третью линию не представляет опасности. Руна Эйваз об этом свидетельствует красноречиво. Как дам по мозгам, даже медведю мало не покажется. То, что помимо ментальных ударов я владею всем набором магических умений, полковник наверняка не догадывается. Он умен, но концепция универсализма явно вне его компетенции. Сам он наверняка жутко гордится, что не только управляет животными, но и Целитель, и менталист весьма слабенького уровня. Для полковника его уровень магических умений запределен. Для меня – нечто само собой разумеющееся. Маг – он вообще кто? Человек, управляющий жизненной силой Зоны. Все остальное – смысловые наслоения, только мешающие пониманию. Но если управляешь жизненной силой, то естественным образом получаешься и Целитель, и поводырь животных, и менталист. И боец, то есть тот, кто эту силу у других отнимает.

Так что со стороны мы с полковником выглядим идеальной парой начальник-подчиненный, и шуточки полковника насчет моего шпиёнства личный состав форта шуточками и считает. Кроме нас двоих. Долго эта странная ситуация продолжаться не может, это мы понимаем оба. Я буду служить, пока полковник не выработает стратегию обращения со мной. Но когда он ее выработает, мне придется кисло. Все-таки в пределах форта власть у полковника огромная. И плевал он со Стены на приказы Семей, у полковника собственная гордость, за что я его реально уважаю.

Сегодня этот знаменательный день наступает. Я сижу после тренировок с личным составом в снайперском посту и лениво ищу в траве возле Стены притаившихся бруно. Сегодня мне эту траву предстоит косить, и не хочется налететь на выброс «черного тумана». Бруно я не обнаруживаю, зато замечаю господина полковника. Комендант форта не спеша идет в моем направлении. Полковник вообще все предпочитает делать не спеша, и из-за этого замечает многое из того, что положено прятать от офицерских взглядов. А когда замечает – принимает меры. Легионеры вот этой его разболтанной походочки боятся пуще огня. У меня тоже от плохих предчувствий сосет внутри. Ведь явно ко мне направляется, вражина. Значит, наконец-то решил, что со мной делать, и сейчас сделает.

Полковник поднимается на Стену и непринужденно устраивается в кресле наблюдателя. Я его не приветствую даже формально. Зачем играть ненужную комедию? Я разведчик, он контрразведчик, мы равны на этом поле боя. И сейчас мы подеремся.

- Я подумал и решил, - говорит полковник лениво. – Разведчик Зоны, нагло разгуливающий по форту, мне не нужен. И мало ли что приказали Семьи. Плевал я на них. Устрою тебе несчастный случай, что они сделают? Поругаются и назначат проводником для своих девочек другого дурачка. Кстати, ты знаешь, почему Семьи отправляют в Зону только девочек?

Разведчику, настоящему разведчику в таких случаях положено держать невозмутимое лицо и не поддаваться на провокации. Но я не вижу в этом смысла. Наверно, я не настоящий разведчик.

- Знаю. Магические способности передаются в коренной России исключительно по материнской линии. При инициализации девочки Семьи получают родильную машину будущих магов.

- Знаешь, - удовлетворенно хмыкает полковник. – А откуда знаешь? Это закрытая информация. В форте об этом знаю только я, но я не болтаю лишнего. А в Русском Поле… Венера Лурье. Надо же, какая болтливая. Или ты слишком ушлый.

Полковник щелкает пальцами и усмехается. Я мысленно с ним соглашаюсь. Венера Лурье – единственный возможный канал утечки секретных сведений. Как специалист высшего класса она была посвящена во все тайны, касающиеся магии хоть каким-то боком. Она же разрабатывала технические средства борьбы с магией.

- Именно поэтому я не могу терпеть тебя в форте, - серьезно говорит полковник. – Вроде изолировали тебя от информации, надежно изолировали, а ты все равно как-то умудряешься вынюхивать. Из-за тебя товарный обмен через Семнадцатый форт пришлось закрыть. Мерзавец, вот ты кто. Поэтому слушай меня внимательно: единственный для тебя вариант остаться живым – работать двойным агентом. Не на коренную Россию, а лично на меня. Если не согласен, так и скажи. Похороним тебя утром, твои обормоты повздыхают о хорошем командире и забудут. А если согласен – подтверждай действием. И первое, что я желаю знать – чем тебя купили нелюди. Что-то же они предложили, что ты променял рисковую, но вполне обычную профессию сталкера, гарантирующую неплохой доход и обеспеченную старость в случае выживания, на короткую и незавидную судьбу предателя?

Полковник смотрит требовательно, и понятно, что он не запугивает. Его профессиональная гордость ущемлена, и он действительно устроит мне в случае отказа несчастный случай. Да, я маг, и, как все маги, бессмертен, но убить-то меня вполне возможно. Поеду косить траву, а там дистанционная мина случайно сработает, и привет, из кусков еще ни один маг не сумел восстановиться.

И я решаюсь сказать. А что я, собственно, теряю? Вряд ли своей откровенностью я как-то помешаю планам полковника Роднина. Мой случай проникновения по большому счету уникален, масштабировать его невозможно, потому что Андромеда под принуждением не работает. Совсем как одна дорогая мне девушка.

- Это история из случайностей, - бормочу я. – Вы наверняка знаете, что жители Зоны как маги гораздо могущественней магов коренной России. Но даже в Зоне Андромеда – это… она не волшебница даже, а что-то, близкое к божественной манифестации.

Полковник весь превращается в слух, аж дрожит от внимания.

- Андромеда?

- Дочь полковника Роднина, - усмехаюсь я со светлой печалью. – Младшая. Волшебница. Понимаете разницу? Мы – маги, а она – волшебница. Менталистка непредставимой силы. Она читает даже сущности умерших людей. Даже тех, кто из других миров.

Полковник недоуменно моргает. Ну еще бы, способности Андромеды даже ее отца иногда вгоняют в ступор.

- Я там витал как раз неподалеку, - хмыкаю я. – Так-то я из мира без магии, но Андромеде без разницы. У нее как раз Защитник постарел, девочка по доброте душевной меня изловила и запечатлела в его разуме…

- Помедленней, - просит полковник.

Согласно киваю. Это для меня в истории все понятно, а со стороны, наверно, выглядит полной бессмыслицей.

- Защитники – это… Псы, наверно. Были ими когда-то. Но животные Зоны все альтернативно разумны, а эти, пожалуй, просто разумны. И они теперь не совсем псы. Животного в них мало осталось. Разве что внешне. Живут с обитателями Зоны и свое предназначение видят в том, чтобы защищать и оберегать людей. Особенно – детей. За каждым ребенком в Зоне бегает этакий пес по виду. Дети на них катаются. Но Защитник и в воду в опасном месте не пустит, и от розетки малыша оттащит, и на любую Тварь кинется, спокойно разменяет свою жизнь на возможность ребенку спастись. Понимаете? Абсолютно преданные существа. Причем – осознанно преданные, они сами так решили. И искренне считают, что любой мужчина должен быть таким же. Я и сейчас так считаю.

Поднимаю голову. В глазах полковника творится непонятно что. Он ищет во мне черты животного. И наверняка теперь видит их.

- Я провел рядом с Андромедой больше десяти лет, - улыбаюсь я. – Она славный ребенок. Добрый, сострадательный. Когда к их селению выбрел одержимый, бывший сталкер, взяла и перезапечатлела меня в его разуме. Собственного разума в сталкере все равно уже не оставалось, а так она подарила мне еще одну человеческую жизнь. Ну а быть разведчиком Зоны я вызвался сам. Потому что ненавижу, когда ракетными ударами убивают людей. И никогда не забуду сожженных заживо детей. Там, в Светлых Озерах. Я видел это сам.

Полковник осторожно прочищает горло. Ему сильно не по себе. Весь его опыт мага вопит, что находиться рядом с Тварями Зоны смертельно опасно, а тут рядом сидит не просто Тварь, а Тварь в человеческом обличье, еще и со снайперской винтовкой в руках.

- Я прошел контроль на Стене, потому что ментально я не житель Зоны, - говорю я полковнику успокаивающе. – Мой мир… он в целом похож на коренную Россию, только без магии. И второго такого, как я, больше не будет. То, что сотворила Андромеда, она сделала из жалости к своей собаке, а специально ей такое в голову не придет вытворять. И заставить ее невозможно. Она и сама девочка чрезвычайно упрямая, и отцом своим вертит, как ей вздумается. Полковник Роднин любимой дочке ни в чем отказать не может, настоящая тряпка, а не мужчина.

- Однако, - приходит в себя полковник. – И.. сколько в тебе от зверя?

- Всё, - просто говорю я. – Разве этого не видно? Я был и остался Защитником. Моя суть – защищать людей. И я действительно считаю, что это долг любого мужчины.

- Мне… хотелось бы побольше узнать о мире, из которого ты прибыл, - бормочет полковник.

- Расскажу, - пожимаю плечами я. – Но зачем? Мой родной мир – он же непредставимо далеко. Давайте я вам лучше расскажу о жителях Зоны? Как они живут, что любят…

- …какие песенки поют! – язвительно подхватывает полковник. – Спасибо, не требуется. В отличие от рядовых легионеров, я прекрасно понимаю, что нелюди – это мы и есть. И живут они теми же интересами, что и коренная Россия, те же песенки наверняка поют!

- Тут вы ошибаетесь, - ровным голосом возражаю я. – Насчет песенок. Они же все – маги. А песни, особенно хоровые, объединяют души и вызывают магический резонанс. Рассказать, что это такое и как выглядит?

Полковник замирает.

- Вы здесь всё гадаете, что такое Кристалл Огня над Зоной, - тихо говорю я. – Ученые, наверно, головы сломали, пытаются понять его физическую сущность? А ведь это очень просто. Когда вы, суки, в очередной раз направляете в селения Зоны свои ракеты… когда вы, суки, в очередной раз с наслаждением стараетесь убить детей… они выходят на улицы и все вместе поют песню. Смотрят вверх и поют. «Заклинание мирного неба» называется. И над всей Зоной загорается Кристалл Огня. И хрен какая ракета сквозь него пробьется. Там, в Зоне, уже целый сборник таких песен сложился. Понятно, да?

Полковник молчит. Потом встает и уходит. Ну вот и поговорили.

Я тоже поднимаюсь. Пора выгонять за Стену сенокосилку. Трава в Зоне растет с огромной силой, если ее не скашивать, по ней не то что бруно к Стене подберутся незамеченными, но и «болотные пузыри», и кто-нибудь похуже. Ну и заодно из травы делают кучу всякого лекарственного добра. С каждого рулона скошенной ферментированной травы полковник лично получает неплохую сумму. Надо отдать ему должное – эту сумму он в основном тратит на нужды легионеров. Настоящий командир, побольше бы таких.

Закидываю винтовку за спину и топаю к хозчасти, в царство мастер-сержанта Зверева. Сенокосилка и сеноподборщик – его зона ответственности, и я уверен, что техника отработает безукоризненно, никто с нее деталей не скрутил, топливо не слил. После своего залета на полигоне мастер-сержант очень осторожен в махинациях с армейским имуществом, то есть – сам не ворует и другим не дает. Жучары из хозчасти, конечно, ворчат недовольно, но это пока не увидят коменданта форта. А комендант – он же пусть слабенький, но менталист, недовольство считывает на раз и очень от этого огорчается. А когда огорчается комендант форта, жучары из хозчасти плачут горькими слезами. Так что в технике я уверен.

Сенокосилка тарахтит тихо и ровно, мне остается только поглядывать по сторонам на предмет бруно и прочих засадников. Бруно нет, не нравятся им специальные мины, но возле первой линии кое-что ощущается. Вернее, кое-кто.

Спокойно докашиваю поляну, останавливаюсь. На краю контрольно-следовой полосы, прямо на примятой траве спокойненько лежит себе полковник Роднин собственной персоной, травинку какую-то жует, разглядывает меня с ленивым интересом.

Непроизвольно отвечаю ему белым шумом. С внутренней усмешкой отмечаю, что реакция на оба начальства у меня выработалась одинаковая – получше спрятать собственные мысли. А что поделать, если они оба менталисты? Таких честным видом не проведешь.

- У руководства Южного фронта к тебе появились вопросы, - говорит полковник Роднин. – Очень большие, очень неприятные вопросы.

По его логике, я сейчас должен испытать сильные чувства. Как-никак он пусть косвенно, но обвиняет меня в предательстве. Еще бы, разведчиков Зоны из автоматов крошил!

- Да пошло оно нахрен, руководство, - спокойно отвечаю я. – Это у меня появились вопросы. И будет хорошо, если вы, полковник, сумеете на них ответить.

Полковник давится травинкой.

Глава 15

Надо отдать полковнику должное – все же он прекрасно держит удар. Ошеломлен, не знает, как реагировать – но только по проглоченной травинке это и заметно. Я, понятное дело, не травинкой руководствуюсь, я его эмоции напрямую считываю и вижу, какая буря творится под его маской равнодушия. Полковник о моем истинном магическом уровне, надеюсь, пока что не догадывается. Вот пусть и дальше не догадывается и не закрывается «белым шумом».

Чтоб понять причину его смятения, надо держать в уме наши взаимоотношения в Зоне. Я же – Защитник, а он, он… ну, полковник Роднин для меня был кем-то вроде божества. И всегда видел в моих глазах – что песьих, что человеческих – одну только вечную преданность. А тут – хлоп, и будьте любезны, полковник, дать внятные объяснения поведению своих подчиненных. А не то…

- С каких пор дозорные Зоны занимаются убийствами детей? – прямо и зло спрашиваю я. – Четырнадцатилетние девочки – отныне законная цель разведчиков Зоны, да? Я дал присягу разведчика совсем на других условиях! Я вас считал людьми!

Полковник дергается от моих слов. Он понимает: то, что я сказал – очень серьезно. Смысл жизни Защитника – ограждать от опасностей детей. И рвать на куски тех, кто на детей нападает. То есть, получается – его, полковника, рвать.

- Что молчишь, полковник? Есть объяснения? Или на войне все средства хороши, и твоя болтовня о нравственном превосходстве магической расы и является пустой болтовней?

Я хорошо понимаю, что нельзя вот так хамски разговаривать с представителем власти, и уж тем более с человеком, гораздо более старшим и опытным, чем я. Ситуация выглядит вообще дикой, если учесть, что я – его подчиненный. Но у меня есть причина так себя вести, есть и цель. Главное, чтоб полковник о ней не догадался раньше времени. Позже – пускай, тогда уже ничего не изменишь, лишь бы не раньше.

Полковник мог бы просто приказать мне заткнуться. И он даже очень сильно хотел это сделать, все же не часто полковникам хамят в лицо. Вот только я – не совсем обычный подчиненный. Я – Защитник. А взаимоотношения двух разумных рас в Зоне держатся на добровольности и полном взаимном доверии. Мы сами взяли на себя обязанность защищать людей, осознанно и бескорыстно. Если доверие кончится – ничто не помешает нам просто уйти в сельву. Полковник Роднин это прекрасно понимает, и ему вовсе не улыбается перспектива стать виновником катастрофы. Так что он теоретически имеет право приказать, а практически вынужден оправдываться перед сопливым рядовым разведчиком. Ну, пусть не совсем рядовым, уникальным, но принципиально это ничего не меняет.

Конечно, он мог бы все свалить на рядовых разведчиков. Совсем так, как это делают «черные» войска. Мол, самоуправство, нервный срыв, виновные наказаны, больше не повторится. И он даже так и хотел поступить. Но моя язвительная усмешка ясно показывает ему, что тупые отговорки не пройдут. Для взаимного доверия двух разумных рас даже маленькая ложь означает смерть.

И полковник решает идти напролом.

- Они – не дети! – тяжело заявляет он. – Они враги! Твои якобы маленькие девочки – будущие маги коренной России! Ты защищал наших врагов! Ты вывел их из Зоны, и они унесли с собой очень опасные знания! И кстати: они – не маленькие! Четырнадцать лет – пик репродуктивного возраста!

В чем-то полковник прав. В Зоне действительно четырнадцатилетние красавицы вполне себе рожают. А что бы не рожать при абсолютном здоровье и потенциальном бессмертии? Тем более что магическая раса остро нуждается в увеличении населения. Но способность рожать и взрослая ответственность – очень, очень разные понятия, и в Зоне это понимают не хуже меня.

- Что ж ты врешь в глаза, полковник? – с горечью бросаю я. – Я Защитник, забыл? Я же такие вещи просто чувствую! Защитники снимают опеку с детей в двадцатилетнем возрасте, не раньше! И в двадцать молодежь получает полные гражданские права - по вашим же законам! Что ж ты мне врешь?! Ты для меня больше не нравственный ориентир, ты – лживая сволочь! Ты убийца, бросающий Тварей Зоны в прорыв на гражданский городок!

- Что бы ты понимал в военной целесообразности! – взрывается гневом полковник. – Да только одна возможность достать эту гениальную суку Лурье оправдывает все возможные жертвы!..

Полковник вдруг осекается. Как я ясно чувствую, он сейчас яростно желает прикусить свой болтливый язык. Да поздно – слова вылетели, не вернуть.

А я смотрю на него с мучительной болью. Я победил его в интеллектуальной схватке, заставил проговориться – но отчего мне так плохо?!

Полковник Роднин. Мой непогрешимый идеал честности, справедливости. Отец моей личной богини Андромеды. Гуманист. Учитель. Друг. И воспользовался моей информацией и первой же возможностью, чтоб убить Венеру Лурье. Мою девушку. А он ведь хорошо знал, что Защитники если кого и защищают самоотверженней, чем детей, так это своих подруг. Которых выбирают однажды и на всю жизнь.

Конечно, полковник не болтун и никогда им не был. Разведчик – этим все сказано. И обычным ментальным воздействием информацию из него сроду не извлечь, полковник Роднин всегда настороже. Ну так я и не пытался извлечь. Я просто слегка усилил в нем чувство вины и желание оправдаться перед любимым учеником. И он проболтался сам.

- Я за свою девушку голову тебе оторву, полковник, - тихо, но твердо обещаю я.

Конечно, я не имею в виду именно физическое отрывание головы, не настолько я Тварь Зоны. Но полковник почему-то понимает мою угрозу буквально.

Что-то меняется в глазах моего высокого начальства.

- Неудачный эксперимент, - бормочет он. – Слишком много в тебе от зверя. Для тебя все люди… равноценны. Слишком прямолинейный, слишком…

- Слишком человек, - заканчиваю я с горькой усмешкой. – Но ты сам учил меня быть человеком. А я был очень прилежным учеником.

Полковник не решается повернуться ко мне спиной. И не отваживается смотреть мне в глаза. Точно так же, как полковник Свищ недавно. Просто встает и осторожно пятится в лес, готовый к моей атаке. И ни один придурок на Стене его не видит и не провожает очередью промеж лопаток. Ну… уважаю. На таком расстоянии воздействовать на караульных – это высокий профессионализм мага-менталиста. Если б маги Зоны так не тряслись за свои жизни, они давно прорвали бы защиту Стены. Но они все бессмертные и предпочитают лишний раз не рисковать драгоценным здоровьем.

А я берусь за управление и спокойно докашиваю предполье Стены. Разборки разборками, а безопасность легионеров никто не отменял.

И почему-то меня совсем не удивляет чудовищный ментальный удар, прилетевший по мои мозги из леса. Таким ударом запросто можно и Хозяина отправить в нокаут. Только я не Хозяин, я маг. А мага, если он предупрежден и подготовился, ментальным ударом не взять. Особенно если нападающий не превосходит оппонента силой. А на данный момент вдруг оказалось, что полковник мне не соперник. Ну, удар меня и не взял. Только свалилась с ветвей парочка кровожадных бруно, на свою беду подвернувшаяся под удар, да глубоко под землей пару раз дернулся и закатил глаза броненосец «метрострой». Что ж, буду считать, что мне подписали заявление об увольнении. И ради чего жить дальше?

Прохожусь по покосу прессовщиком. Когда накопитель забивается плотными тюками влажной травы, отвожу добычу на холодный склад. Там в тюках за неделю-другую пройдут нужные процессы ферментации, после чего полковник Свищ загонит результаты моей работы какой-нибудь столичной фармкомпании – с немалой выгодой для себя, кое-каким приварком для легионеров и устной благодарностью для меня. Ну а что я хотел? Мне, чтоб полностью расплатиться со штрафом, надо в легионерах бесплатно отпахать еще три года.

Руки работают, а я все думаю, думаю… Пока от входа в штаб ко мне не бросается маленькая фигурка. Та, которая когда-то была Наташей, с разбегу врубается в мою грудь, повисает на шее… и рыдает. Машинально обнимаю ее и глажу по спине. Несчастная девочка. Мне-то что, я попал к легионерам – простым, жестоким, но в целом неплохим ребятам. А офицер службы «Дагаз» так и вообще в отдельные моменты достоин уважения. Ей же, маленькой Защитнице, глядящей преданно и счастливо в глаза всем людям, пришлось окунуться с головой в интриги, грязь и предательства Семей.

- Старший, я еле выдержала там! – шепчет она и снова заливается слезами. А я прижимаю ее к себе и мрачно думаю, что она-то выдержала, а я вот нет. Сломало меня мое любимое начальство.

На нас с огромным любопытством смотрят издалека легионеры. Еще бы – представительница Семьи висит на шее простого легионера! Девушка считывает их насквозь похабные мысли и наконец отстраняется.

- Как тебя сейчас зовут, Чуйка? – тихонько интересуюсь я.

То, что она Чуйка, мне было понятно сразу. Каким-то странным образом проглядывала сквозь ее прищур беспечная развеселая мордочка юной Защитницы, моей напарницы и ученицы, ошибиться невозможно. Да и Андромеда – девочка справедливая и сострадательная, никак не могла она оставить маленькую героиню в сельве без знания местных особенностей, а память ее любимицы Чуйки – самая лучшая помощь в рейде по Зоне. Еще одна тайная разведчица Зоны, еще одно заблудившееся в сложностях жизни существо.

- Диана, - помолчав, все же сообщает она. – Диана Мантурова.

Я непроизвольно ухмыляюсь. Ясно же, что хотела назваться Андромедой в честь своей человеческой подружки, только постеснялась! Ну а Диана – тоже ведь богиня, не?

Девушка чувствует мою ухмылку и смущенно наворачивает локтем в бок.

- А твое настоящее имя?

Я полностью уверен в своей догадке. Памяти одной доброй разумной собачки все же недостаточно, чтоб вернуть к жизни пораженный магией разум человека. Андромеда наверняка сделала с девушкой то же самое, что и со мной. И теперь она, помимо того что представительница Семьи, еще и посланница другого мира. Возможно, что моего родного, хотя это и не обязательно.

Диана от моего вопроса мгновенно мрачнеет. Понятно. Ничего приятного в ее воспоминаниях нет. Как и в моих собственных. Я тоже не люблю вспоминать прошлое – и как там погиб. Предательство больно ранит даже после смерти.

- Старший, у тебя же есть связь с нашими? – шепчет Диана. – Крайне срочно надо передать информацию полковнику Роднину!

Я криво усмехаюсь. Связь вроде бы есть, но не уверен, что передачу примут на той стороне. Я теперь изгой. Так что придется ей передавать свою жутко важную информацию лично. Я же не совсем дурак, догадываюсь, с какой целью она здесь появилась. Рейд, других причин быть не может.

Рядовой Божко подбирается к нам бочком и осторожно. Чует, что в дела Семей соваться опасно для здоровья, но – приказ.

- Товарищ капрал, вас вызывает начальник форта.

Переглядываемся и вместе идем в штаб. Диана еле удерживается, чтоб не протянуть мне свою ладошку. Все же привычки Защитницы в ней очень сильны. Тогда она была моей Младшей. Я ее жизни учил и вообще… опекал на правах Старшего. Я для нее – примерно как полковник Роднин для меня совсем недавно.

В штабе она отправляется куда-то наверх, где я ни разу не был, а сам я топаю к начальству.

Полковник Свищ мрачен, деловит и язвителен, но последнее просто характеристика личности, постоянное качество.

- Семьи впечатлены нашей результативностью, капрал. Понимаешь, что это означает?

- Награду? – высказываю предположение я.

А что? Я тоже умею язвить.

- Ну, если геморрой считать наградой, то да. Нам прислали очередной выводок бастардов. И вежливо попросили, чтоб в рейд их вел ты. Для того тебя и вытащили из тюрьмы. Госпожа Мантурова - сопровождающая от Семей. Да ты с ней знаком. Близко. На глазах у всего форта обнимаетесь, свиньи. Аж завидно.

- Девочки? – мрачно уточняю я.

- Естественно.

- Погибнут.

Полковник Свищ смотрит вопросительно. Наш предыдущий рейд вроде не дает повода к таким плохим прогнозам.

- Меня уволили, - криво усмехаюсь я. – По идеологическим соображениям. Значит, больше прикрывать не будут.

Полковник секунду размышляет – и делает правильный вывод.

- Все же у тебя имеется с нелюдями связь. Каким образом?

- Самым простым, - пожимаю плечами я. – Приходит из Зоны достаточно сильный менталист, подходит ко мне и мило беседует. А постовые в это время смотрят куда угодно, только не в мою сторону.

Полковник впечатлен. Он так не умеет.

- Что ж, - хмуро говорит он. – Рейда этот факт не отменит, Семьям новые маги нужны… да как жизнь нужны. Давай думать, что надо сделать, чтоб уцелеть.

Я честно думаю. Полковник усиленно пытается поймать отголоски моих мыслей. Менталист хренов, все бы ему играться.

- Единственный способ уцелеть – идти там, где не ходят даже разведчики Зоны.

- Капрал, ты дурак или сумасшедший?!

- Сумасшедший дурак, - с кривой усмешкой признаю я.

Постепенно полковник успокаивается. И звучит закономерный вопрос:

- А что, в Зоне и такие места есть?

Я вздыхаю. Есть такие места, вот только… в них даже разведчики не суются, настолько там опасно. Но я вообще-то не их имел в виду, когда предлагал. Точнее – не только их. И вот эту мою мысль полковник умудряется считать.

- Даже не думай!

Я недоуменно смотрю на полковника. Какой смысл орать, если я уже подумал?

- Значит, идти к селениям нелюдей, - с нервной усмешкой озвучивает полковник мою крамольную мысль. – А как? Они что, не охраняются? Не верю!

- Селения? – уточняю я. – Селения не охраняются. А зачем? Там… одной Красавы достаточно, чтоб всех разогнать.

Полковник не понимает. Естественно, он же никогда не сталкивался с Красавой.

- Жители Зоны – поголовно маги, - мягко объясняю я. – Твари Зоны им не страшны. Да и не водятся Твари рядом с селениями. Уже не водятся. А легионеры со своими огнеметами в сердце Зоны прорваться не могут – держат болота, если по земле, и Кристалл Огня, если по воздуху. Ну и бойцы Южного фронта, естественно.

- А ты с девочками тогда как, если никак?

Я морщусь. Как, как… есть способ. Есть даже несколько способов. И все самоубийственные.

- Ножками, господин полковник. Исключительно ножками. Никакой громко рычащей техники. Никакого громко стреляющего оружия. И все маги форта в сопровождение. Если не наткнемся на разведчиков Зоны случайно – есть шанс уцелеть.

- Сволочь! – вырывается у полковника.

Я сочувственно улыбаюсь. Господин полковник не хочет идти в рейд. Ему прошлого раза хватило для полноты впечатлений. Господин полковник хочет сидеть в штабе форта и оттуда командовать. А не получится. Без прикрытия магов у девочек шансов нет, а меня одного на всех не хватит.

- Но если пойдем скрытно, тогда зачем тебе селения нелюдей? – усмехается полковник. – Прогуляемся по Сени, как в прошлый раз, и обратно.

- Селения нелюдей не мне нужны, а вам, - говорю я. – Хоть посмотрите, кого вы так яростно пытаетесь убить.

Полковник смотрит холодно и надменно. Но меня не обмануть, я-то его читаю легко. Страшно полковнику, очень страшно.

- Можете не идти, - успокаиваю его я. – Но если дойдем – Красава гарантирует нашу безопасность.

- Да кто она такая? Почему я о ней никогда не слышал?!

- Вот сами и разберетесь, если познакомитесь. Так-то Красава – дама общительная.

- Сволочь! Капрал, ты – сволочь!

Я улыбаюсь. Для меня вопли полковника звучат приятной музыкой. Именно так я и хотел бы общаться со всеми людьми – как с лучшими друзьями. К сожалению, получается только с полковником службы Дагаз, и то не всегда. Интересно, а он сам понимает, что мы – друзья?

- Слушай, капрал, так ты что – совсем поменял сторону? – вдруг спрашивает полковник.

Я неопределенно пожимаю плечами. Полковник явно не в курсе, что Защитник выбирает сторону один раз и навсегда. Вот пусть и дальше будет не в курсе. И пусть не подозревает, что на рейд у меня свои, громадные и далеко идущие планы. Пусть полковник Роднин отказал мне в праве считаться человеком, но Защитником-то я остался по-прежнему, этого никаким приказом не изменить. А Защитник призван оберегать людей. Всех людей. Как, впрочем, и любой нормальный мужчина.

Глава 16

- Нет.

Полковник смотрит на меня недоуменно:

- Кто здесь командир – я или ты?

- Вы, господин полковник. Но я говорю – нет. Глубокий рейд не место для простых легионеров. Только маги и ученицы.

Полковник Свищ морщится от моего «господин», но на это возразить ему нечего, потому что он действительно «господин полковник». «Товарищ» - это для неформальной обстановки, для вечерних посиделок - ну или когда вас одной компанией жрут Твари Зоны, например. Но мы сейчас не в Зоне, а в ангаре, наблюдаем, как совсем молоденькие девчонки деловито вытаскивают из вездехода свое снаряжение.

- А в прошлый раз, значит, было место? – заходит он с другой стороны.

- И в прошлый раз не было, но я этого не знал, а теперь знаю. И у нас больше нет прикрытия от разведчиков Зоны.

- А рюкзаки кто потащит, раненых?!

- Сами девочки и потащат. Госпожа Диана тоже сделала выводы и отобрала в рейдовую группу спортсменок.

Диана рядом со мной издает невнятный звук. То, что она госпожа, девушку поражает в сердце. Не привыкла еще к человеческой роли бывшая Защитница. Полковник с огромным сомнением смотрит на учениц магической школы. Ну да, совсем соплюхи. Под рейдовыми рюкзаками их почти не видно, автоматы прикладами чуть по бетонному полу не брякают. Но воинственные!

Полковник вдруг неприятно усмехается.

- Понимаю. Не хочешь лишних свидетелей в Зону вести. А как же сами девочки? Они все из Семей, у них память прокачана зельями, они все увидят и молчать не будут. И в прошлый раз…

- Товарищ полковник, - проникновенно говорю я. – В прошлый раз мы весь рейд кого тащили?

Полковник мрачнеет. Его мы тащили. И сержанта Зверева, кабанюку раскормленного, чуть руки не оторвались.

- Капрал, если девочки погибнут, нам же обязательно поставят в вину…

- Если девочки погибнут, я сам себе этого не прощу. А Семьи нас просто уничтожат. Не забивайте голову ерундой, товарищ полковник. Лучше сходите к сержанту Звереву, он вам рейдовый рюкзак приготовил. Лямки подгоните, то-се…

- Ну ты наглец.

Полковник фыркает, тем не менее принимает к сведению разумный совет и уходит. Рейдовый рюкзак – дело серьезное, от него жизнь иногда зависит, перед выходом положено проверить лично, и проверят все, кто хочет вернуться живым.

Диана провожает его удивленным взглядом. Ей наш уровень взаимоотношений непонятен и непривычен. Но на самом деле волнует ее другое.

- Старший, - бормочет она неуверенно. – У меня сердце разрывается. Ученицы… они же совсем дети. Девочки. Я не смогу их убить. Просто не смогу, понимаешь? Они не звери, не сумасшедшие, не преступницы, просто дети. Я их защищать должна! И я буду их защищать! А надо убивать! Если они все вернутся из Зоны магами и с опытом Зоны, у Семей появятся возможности для дальних рейдов, они до наших селений доберутся, Старший!

- Тихо, тихо… - успокаиваю я девушку и прижимаю к себе.

Она благодарно утыкается лицом в мое плечо. Тяжело ей среди людей, никто не почешет за ушком, не позовет ласково, а ей это требуется, она привыкла быть в центре внимания и обожания.

- Старший, как ты с этим справляешься?

Я вздыхаю. Как, как… И я не справляюсь.

- Мы уведем их в Зону, - тихо говорю я. – Уложим спать полковника. Вызовем Андромеду. Богиня проделает с ними то же самое, что и с нами. Девочки останутся живы. Ты получишь группу надежных помощниц. Через пару лет, может быть, вам удастся изменить политику Семей в отношении Зоны. Я очень на это надеюсь. Полковник Роднин надеется тоже, если я правильно угадал его планы.

Девушка в моих руках глубоко задумывается.

- Старший… но ведь это нехорошо? Мои девочки, конечно, бастарды, но они тоже люди! Нельзя их лишать личности, это то же самое, что убийство!

- А ты? – напоминаю я.

- Ну, я… Я умирала, выбора не было. А они живые.

Я вздыхаю. Возможно, она права. Но говорить сейчас я должен совсем другое – и очень уверенно говорить. Защитники лжи не приемлют.

- Ты ошибаешься. Это будет не смерть, а рождение. Андромеда – девочка добрая, я уверен, что она оставит им старые личности тоже. От слияния они просто повзрослеют. И получат немножко чужой памяти и жизненного опыта. Но то же самое проделывается при помощи книг.

- Полковник Роднин надеется на меня, - шепчет она. – Но ты прав, группой будет легче. Вот только Андромеда…

Я морщусь. Андромеда. Слабое звено моего плана. У юной волшебницы бессмертного народа свои представления, что ей должно делать. А еще она любит отца. А я его недавно оскорбил.

- Спасибо, Старший. Мне стало немножко легче.

Я снова вздыхаю. Понятно, почему «немножко». Вся сущность Защитницы протестует против того, чтоб вести в смертельно опасный рейд несмышленых детишек. Моя сущность вопит тоже, но выбора нет. Остается только сохранить жизни подопечных, в чем и заключается долг Защитников. И мужчин.

Диана отстраняется от меня и идет проверять экипировку учениц. Я хмуро слежу за подготовкой к рейду. План… план, конечно, есть. А шансы на его выполнение есть? Кто бы мне ответил? Хороший вопрос, вот только от его постановки ничего не изменится, так что я разворачиваюсь и тоже иду готовиться к рейду. Рюкзак за меня никто не проверит.

Но даже очень тщательная подготовка когда-то кончается, и наконец мы сидим всей небольшой компанией на транспортной платформе, и она с ревом тащит нас на своем горбу вдоль Стены на север. На север – потому что я так приказал. Вернее, просто сказал, но полковник поорал и сдался. Ему-то без разницы, в каком месте заходить в Зону, но он не дурак и понимает, что эту разницу знаю я. А орет, потому что я с ним не делюсь секретами. А зачем, если скоро он все увидит сам? Тогда у него оформятся правильные вопросы, а я на них охотно, хотя и коротко, отвечу.

Через четыре часа мы на месте. На этот раз мы заходим в Зону не в полосе ответственности своего форта, а по «железке». Когда-то здесь была железная дорога, Транссиб. Она и сейчас есть. Кое-где. Стальные рельсы ныряют прямо под Стену и уходят в сельву.

Комендант форта №13 предупрежден о рейде и встречает нас лично. Смотрит пытливо на нашу странную рейдовую группу, но просьба Семей однозначна и толкований не допускает, поэтому полковник Слюсарев только козыряет и без вопросов приказывает открыть ворота грузового терминала.

Еще несколько минут рева двигателей платформы, и деревья скрывают нас от наблюдателей со Стены. И мы тотчас расстаемся с нашим средством передвижения. Девочки выпадывают на траву с писком. Может, они и специалистки в спорте, но только в своих видах, а десант с платформы имеет свои незадокументированные особенности.

Платформа с ревом возвращается к форту. Полковник провожает ее страдальческим взглядом. Вся его сущность легионера вопит о том, что так делать нельзя. Нельзя расставаться с надежным транспортным средством, и точка! И ведь знает, что рев двигателей привлекает Тварей Зоны, еще с прошлого рейда уяснил, и все равно страдает без бронезащиты. А толку с той бронезащиты, если на нее выбредет, например, парочка ящуров?!

Ученицы выстраиваются неровной шеренгой. Выглядят они… круто. Военные советники Семей сделали выводы из информации по прошлому рейду и экипировали девочек по максимуму, не жалея средств и секретных разработок. Никаких скафандров биологической защиты, конкретно военная полевая форма, броня легкого класса, глухие шлемы… и экзоскелеты новейшего образца, таких в армии пока что нет. Конечно, источники питания у них не вечные, но до полной разрядки экзоскелеты послужат очень неплохо. А потом мы их выкинем. Это легионеры обязаны беречь военное имущество пуще собственной жизни, а будущие магессы должны беречь только собственное здоровье. Ради их магических талантов Семьи спишут в утиль любое оборудование, потому что на фармацевтической фабрике девочки его за полгода оправдают, а потом пойдет чистая прибыль.

Ну и оружие учениц мне нравится. Короткоствольные десантные автоматы, самое то для скоротечных боевых контактов на сверхблизких дистанциях. У каждой ученицы по десять магазинов с дубль-патронами. Дубль – это значит, что пуля на пробитии работает как бронебойная, а внутри тела как разрывная. Против мелкой живности Зоны самое то, а против крупной – пушку на себе все равно не утащишь, это работа для магов с руной Эйваз.

Собираюсь ставить задачу на движение, но слышу далекий рев двигателя… и вижу довольную улыбку полковника. Ну и что этот гад задумал?

Через пару минут к нам подлетает еще одна транспортная платформа, и с нее лихо спрыгивают три легионера. Рядовые Хрючелло и Мулат смущенно мне улыбаются, специалист Божко таращит глаза в показном рвении.

- Мой боевой резерв, - усмехается полковник. – На всякий случай.

Резерв, значит? Молча встаю в строй. Господин полковник в своем праве. Он здесь главный. Диана испуганно смотрит на нас, она не привыкла к тому, что люди враждуют, ссорятся и ненавидят. Рядом с Андромедой никогда не было ссор, только скандалы, которые юная волшебница закатывала своему отцу, но они больше вызывали улыбку у всех участвующих сторон. А тут все всерьез, аж воздух от злобы сгустился.

- Капрал Васек – авангард, прокладывает тропу в соответствии со своим пониманием обстановки, - уверенно распоряжается полковник. – Специалист Божко – в боевую двойку к капралу. Госпожа Мантурова – замыкающая группы учениц. Хрючелло и Мулат – огневой контроль левой и правой полусфер. Вперед.

Ну, было бы приказано. Перекидываю автомат в походное положение и шагаю по железнодорожной насыпи в глубину сельвы. Не то чтобы по насыпи идти проще, она тоже давно заросла всякой дрянью, но… щебень есть щебень, кое-где в Зоне каменистую почву под ногами начинаешь ценить.

Идти пока что легко. Кто-то бродил по насыпи до нас, бродил регулярно и проломил еле заметную тропу. Вот по ней мы и идем. До ближайших густых зарослей. Что-то нас там ждет.

Через пять минут полковник уже сидит на рельсе и грязно ругается на весь лес. Ему знатно прилетело в ухо. А не надо было выеживаться с активными наушниками. Видел же, что у учениц шлемы – глухие? Видел. Видел, что у меня глухой шлем? Видел. Выводов не сделал? Ну и получи тогда. Наушники вдребезги, ухо красное и очень большое. Называется эта дрянь «бешеный горох». Вот растет на юге «бешеный огурец», от прикосновения взрывается и выбрасывает семена, а здесь растет «бешеный горох». Но так как вокруг мегафлора, то горох размером с кулак и каменной твердости. И взрывается не от прикосновения, а от сотрясения почвы. Топать не надо было, господин полковник. Вот ученицы не топали, у них экзоскелеты. И легионеры не топали, они тренированные. А господин полковник топал. И нечего теперь так орать.

Диана еле заметно улыбается. Она наконец уловила, что моя ненависть - напускная, специально для полковника, а на самом деле я занимаюсь его учебой. Процесс ей нравится.

Ухо господина полковника возвращается к привычному размеру, маг есть маг. Идем дальше. Два часа идем. Пока не утыкаемся.

- Это что?!

Хорошо понимаю изумление полковника. О такой пакости он не слышал, не доходят сюда легионеры. Это мы на юге можем себе позволить и на пять километров в Зону зайти, и глубже. Здесь же, на севере, не рискуют. Прогулялись в прямой видимости Стены и обратно, пока целы-живы.

- Это проволочник, господин полковник. Трава-паразит. Своих корней не имеет, живет соками тех, кого оплетает.

Полковник с отвращением смотрит на сплошную стену чего-то, больше всего похожего на проволоку ядовито-желтого цвета. Ну да, проволочник ядовит.

- И как сквозь это пробраться?

- Сквозь? Не знаю, - честно признаюсь я. – Не ожидал, что наткнемся здесь, он вообще-то подальше жирует.

Полковник думает недолго.

- Божко, огнемет!

Логика полковника мне понятна. Божко – специалист именно по огнеметным системам, а перед нами всего лишь растение… но что-то свербит в глубине памяти. Что-то я про проволочник слышал… или видел… или всосал с молоком матери крупицу генетической памяти… Видно, в детстве, слепые щенки, мы, волчата, сосали волчицу и всосали - …

- Назад! – кричу я.

Диана выполняет приказ не задумываясь, буквально выносит девочек подальше и в сторону. Я хватаю за что придется рядовых и вместе с ними убираюсь от угрозы. На огнеметчика и полковника свободных рук у меня не остается. А у них не хватает реакции. Точнее – чувства опасности.

Струя пламени ударяет в переплетения проволочника – и мгновенно вспухает облако синего пламени. Проволочник словно взрывается. Хотя почему – «словно»? Он взрывается. Объемная детонация, чтоб ее… Специалист Божко летит кувырком вместе с огнеметом, господина полковника словно сдувает с ног… и устанавливается тишина. Проклятый проволочник высится перед нами стеной как ни в чем не бывало. Выбросил эфирные соединения навстречу огненной опасности, защитился. А самому ему взрыв горючих газов нипочем. В отличие от людей.

Полковник снова сидит на рельсе и ругается, но уже не так громко. Запал потихоньку кончается, ага. Лицо у него без бровей и ресниц выглядит глупо. Специалисту Божко повезло больше, у огнеметчиков лицо по инструкции прикрыто прозрачным щитком. Но зато чуть шею себе не свернул и ходит теперь как-то слегка боком, ушибся.

Полковник ругается. Я хожу кругами. Учеба полковника – дело нужное, но нам надо идти в сельву, дальше. Там – достаточный фон магии, чтоб пробудились скрытые силы учениц, чтоб произошла инициация. Там, за сельвой – Андромеда, моя надежда, мое спасение. Значит, нам туда дорога.

- Капрал, у тебя гирокомпас сбился, что ли? Ты чего круги нарезаешь?

О, господин полковник язвит, значит, уже в норме.

- Ищу проход, господин полковник.

Господин полковник немножко охреневает. Ему, видите ли, непонятно, как можно искать проход через проволочник, кружась по полянке метрах в пятидесяти от него. Диана тоже озадачена. Школьницы с живым интересом наблюдают, как придуриваются взрослые дяденьки. Только легионеры просто ждут. Им пофиг, они верят в меня. Сказал капрал, что ищет проход, значит, действительно ищет и найдет.

А вот и проход. Он практически незаметен, я через него раз пять прошелся, прежде чем уловил, что почва в этом месте чуть-чуть, но приподнята. И как будто потверже. Но последнее – обман чувств, потверже пойдет где-то через полметра, вот там мы попотеем.

- Хрючелло, Мулат – копать здесь. Метр на метр и два вглубь. Вы еще не копаете?!

Рядовые мученически закатывают глаза и принимаются копать. Рытье окопов полного профиля используется в «черных» войсках в качестве наказания, оттого все земляные работы легионерам глубоко неприятны. Особенно когда не экскаватором, а малыми пехотными лопатками.

Господин полковник смотрит непроницаемо. Осознаю, что слегка перегнул палку с воспитанием, все же целый полковник ждет объяснений, и коротко выдаю информацию:

- У Стены видел следы огнелиса и кошатры. Как-то же они туда пробрались? Единственный вариант – по ходам «метростроя». Сейчас рядовые докопаются, посмотрим.

- А через верх? – не верит полковник. – Кошатры – они же кошки, куда угодно заберутся?

- Проволочник заплетает деревья до самого верха, господин полковник. Ползет, пока есть опора. И он ядовит не только для нас, но и для Тварей Зоны тоже.

Сидим, ждем. Рядовые копают. Потом рубят лопатками неподатливый грунт. Потом с тихими матами чуть ли не грызут его. Вот такие они, ходы «метростроя». Эти подземные Твари, наверно, вибрируют, чтоб уплотнить свод, замаешься прорубать. Зато завалов можно не опасаться, ползи на карачках хоть сто километров без опаски. Но нам сто не надо, нам одного достаточно. Чтоб умотаться до полусмерти, м-да.

Наконец свод прорублен. Полковник недоверчиво заглядывает. Потом спрыгивает в шурф, наклоняется, проверяет диаметр хода. И удовлетворенно кивает. Ну, значит, ему первому и ползти.

Диана оборачивается ко мне и удивленно вскидывает брови. Беспомощно развожу руками. Я не виноват, он сам первым полез.

Но все же я испытываю некоторое чувство вины, поэтому пристраиваюсь следом за полковником. За мной – ученицы и Диана, легионеры прикрывают.

Через полчаса ситуация повторяется – полковник сидит на рельсе и ругается. Но уже тихо и редко. Сочувственно морщусь – больно ругаться, когда тебе в лицо прилетает привет от «метростроя». Больно и… да, неприятно. Так-то они звери беззлобные, просто очень не любят, когда по их ходам лазят чужаки. Но полковник им отомстил, крепко отомстил! Так навернул, что я сразу понял – руна Эйваз на рукав полковнику ну просто просится! Какой-то он ненормальный универсал, наш полковник. Еще чуть-чуть – и сравняется в мастерстве с рядовыми магами Зоны. Это ж надо было суметь так шугнуть «метростроя», что несчастный крот-переросток прошиб бронированной башкой свод и вылетел пробкой наружу. Ну и нам хорошо, выход не пришлось долбить.

- Ого!

Это полковник наконец пришел в себя, огляделся. И у него появился первый разумный вопрос.

- Капрал! Ну и куда ты нас завел?!