Райтобер 2026 Последнее волшебство

Тема Райтобер 2026

1. Закрытая дверь

2. Мох

3. Потерянная игрушка

4. Черные птицы

5. Письмо в конверте

6. Бессонница

7. Плетеный браслет

8. Воображаемый друг

9. Чай со вкусом железа

10. Спрятаться за шторой

11. Засохшие цветы

12. Шепот в полнолуние

13. Запомни чужое лицо

14. Есть где-то город, тихий. как сон

15. Лабиринт улиц

16. Мое последнее волшебство

17. Не бросай снов на ветер

18. Бежать, пока не кончится воздух

19. Свобода, от которой кружится голова

20. Путались слова

21. ... и этот внезапный смех

22. Их было четверо

23. Святая уверенность

24. Дети бури и гроз

25. Самозванцы и лжепророки.

26. Кровь и серебро

27. Лекарство

28. Сначала танцы, потом деньги.

29. Солнце согреет всех.

30. И стало вдруг легко

31. Я сам стерегу это Тема от Г. Савье.

Вступление

Посвящаю эту мою дерзкую попытку в литературе той, что обладая мягкой силой и твердой волей, направила меня на это приключение и которой я никогда не мог и не смогу отказать.

Моя благодарность организаторам Райтобер 2026 на платформе "Автор.Тудей". Продуманный, и, главное, душевный подход и особая забота о новичках. Вы лучшие.

У вас же дорогой читатель я прошу прощение за возможно короткие произведения. Учитывая формат Райтобера и с серьёзным настроем, постараться не опаздывать более чем на сутки с публикациями, я сознательно занижаю планку по объему текста. Цель участия в челлендже Writober2026 я вижу для себя в первую очередь в обретении навыка каждодневного письма. В этом главная суть, как я думаю, этого литературного движа.

1. Закрытая дверь

«Врата ада заперты изнутри»

К. С. Льюис

Сержант решил не ждать. Жесткий удар всей ступнёй легко выбил закрытую дверь. Крики внутри квартиры ни на миг не прекратились. Кричала не жертва. Та лишь стонала, упершись своим невесомым старческим телом в такой же, дышащий на ладан, выцветший диван. Кричал нападающий, худой, скомканой фигуры мужчина. На вид лет пятьдесят, пятьдесят пять, уверенный в своём подлом деле настолько, что продолжал с нотами контролируемой истерики орать на свою мать. Он даже пытался ударить её хотя бы ногой, когда его руки оказались в наручниках. На полицейских, вязавших его, он обращал внимания не больше, чем на назойливых мух.

Сержант мстительным болевым уложил взбесившегося мужика на пол. Старуха выла в диван, было ясно, что пока её сын рядом, от неё не добиться ни слова. Казалось страх накрыл всю её маленькую фигуру колючим одеялом, так, что она не смела пошевелиться.

Мужика грубо подняли, быстро вывели наружу. Его крик был слышен даже с первого этажа тесного подъезда хрущевки. Опросили свидетелей - молодую семью, недавно заехавшую в соседнюю квартиру. Это они вызвали полицию, услышав нарастающие крики и глухие удары сквозь стену. Женщина немного ожила, присела. На вопросы отвечала сухо, вытирая влажные глаза принесённым с кухни полотенцем.

Полиция ушла. Сосед напоил покрывающуюся синяками старушку чаем. Его жена с хмурым лицом прибрала комнату. Чем больше пожилая женщина приходила в себя, тем больше металась, причитала о сыне, то ругая, то жалея его.

Дверь починили на следующий день. Местный плотник, как выяснилось, проделывал это уже не первый раз, поэтому больше работал над косяком, что бы тот выдержал следующий ремонт, если вдруг понадобится.

Сын вернулся скоро. Справка из психдиспансера и письменный отказ от любых претензий со стороны матери сработали безотказно и на этот раз. Вёл себя тихо. Как и чем сержант смог напугать его, никто так и не узнал. Он лишь поговорил с задержанным всего пару минут за очень плотно закрытой дверью.

2. Мох

"Мы лишь мох на камне истории,

делаем её печальней и старше".

"Вставай старик, я ещё не закончил с тобой!" - воин в блестящих доспехах играл мечом на публику. Старик поднялся только на колени, тяжело, будто против воли. Двинулся прямо так, почти ползком к своему мечу, тускло блестевшему на траве. Воин снисходительно ждал, дыша уверенностью победой. От скуки он даже начал подыскивать в толпе невольных зрителей боя какую-нибудь молодуху посимпатичнее, забаву на ночь.

"Ну, ты ещё долго? - он обернулся в сторону старика. - Не заставляй смерть ждать, у неё есть дела повеселее!" Но старика не было там, где воин ожидал его увидеть. Помешкав, и на инстинкте выставив меч вперёд, он стал быстро поворачиваться по сторонам в поисках противника. "Жалкий трус..." - звук проникающего снизу вверх в громадную спину меча, булькающее дыхание из заполняемых кровью лёгких остановили брань. Воин повалился на согнутые ноги, рухнул в бок и странным ломанным движением вывернулся на спину, пытаясь увидеть лицо своего победителя. Дед воткнул свой окровавленный меч рядом с головой воина и присел, так что бы поймать блуждающий взгляд умирающего.

- Так-то, "старик", мужчина резко сплюнул рядом на буреющую от крови траву. - Я ведь предупреждал тебя, не лезь к нам. Ты не слушал. Теперь лежать тебе в могиле. Видишь этот камень, - он указал на небольшой валун на краю поля битвы, - сам положу его на твою могилу. Чтоб другим повадно не было."

Обещание дед выполнил. Могила самого сильного воина, который когда либо бывал в этих краях, сраженного обычным сельским мужиком ещё долго держала поодаль от деревни разный безбашенный народ. Но умер старик, а камень, что он сам положил на могилу своего бесславного врага вскоре покрылся вездесущим в этих местах мхом.

3. Потерянная игрушка

"Война дело молодых." В. Цой

Среди самых разных причин войн, мы без сомнения, если хорошенько покопаем, найдем ту, что была развязана по одной лишь причине - потерянной когда-то игрушке, которую ребёнок так никогда и не смог найти. Однако будет важным разобраться, не была ли эта игрушка потеряна в результате другой войны, даже если это была вечная битва между младшим братом и старшей сестрой; бродячим псом и одиноким малышом, оставленным без внимания на какую-то пару минут, или внутренней борьбой между юным одиночеством и опытным любопытством.

4. Черные птицы

Одной из вечных тайн весны в нашей средней полосе (да и не только у нас) будет то, что первыми гонцами, вестниками неизменно юной поры, светлеющей каждый день прямо на глазах, разукрашенную всевозможными цветами, от нежно-голубых подснежников на белом снегу, желтых одуванчиков на прошлогодней траве, редкого в наших местах обжигающе-красного цвета яблонь Недзведского, воспетой поэтами, ожидаемой опытными дачниками, проклинаемой осунувшимися от надвигающихся экзаменов школьников и запечатленной художниками разной судьбы, первыми гонцами этой расцветающей поры предвозвещают у нас начерно-черные птицы с мрачно-ворчливым названием - грачи.

5. Письмо в конверте

Человек думал. Он не замечал сейчас ледяного холода, темноты ночи и бескрайних полей снега, видных далеко отсюда, у подножия его горы. Юси, его Юси не была с ним. Второй день, как она ушла навестить родных. Исмах начинал нервничать, а от этого он обычно впадал в неурядицы. А тут ещё весь день их маленькая Соми устроила отцу настоящую кутерьму. Соми и кутерьма всегда были где-то рядом, но Юси, его хрупкая, нежная Юси как-то справлялась со всем этим. Исмаху было проще одолеть какого-нибудь мамонта или нагнать страху на стаю заблудившихся людишек чем разводить по углам Соми и её беспокойный характер.

Соми сегодня нарисовала на льдине маму. Её рисунок блестел сейчас в лунном свете. Огромные мамины глаза казалось ожили и наполнились таинственной глубиной бесконечных северных ночей. Только сейчас Исмах вдруг вспомнил, как Юси радовалась рисункам дочери и сообразил, что мог бы отправить весточку жене. Глядишь поскорее засобирается домой. Она, с непонятной мужчине настойчивостью, пыталась, как могла, не пропустить ни одного дня взросления дочурки.

Подумав ещё, человек поднялся и, через время, вернулся к рисунку на небольшом, но толстом и прочном куске льда. В руках у него был забытый людьми спальный мешок. Люди вообще всё забывали при виде Исмаха, не только спальные мешки. Человек завернул лёд с рисунком в спальный мешок, затянул, как умел покрепче и аккуратно, в специальной узкой ложбинке пустил своё письмо в мягком, полном птичьего пуха конверте вниз с горы. С тихим шелестом свёрток покатил вниз, набирая скорость. Через короткое время он доедет вот так, своим ходом до жилища Ивнаха, ближайшего к Исмаху соседа вниз по склону горы. А там поедет дальше и до полудня Юси получит почту.

Ну всё. Сделал что мог, пора отдохнуть. В блаженстве растянув ноги навстречу шустрой снежной позёмке Исмах прилёг на спину и открыл свои огромными глазами навстречу звездному снегопаду такого чистого и высокого в горах ночного неба. Человек думал. Снежный человек.

6. Бессонница

Границы потому и придумывают, что они наводят порядок. Там, где их нет или хуже, где они размыты наступает мучительный их поиск определяемый как бессонница.

7. Плетенный браслет

- Я думаю, если до лордов Вакхаси не дойдет и на этот раз, придётся им бродить с мешками на головах! Только надо выводить их по одному на площадь. Не то Лами (местный повар) увидит всех разом и помрёт со смеху. Кто тогда будет варить лучшую покатуху в Империи?

И Сивил, капитан королевской гвардии грубо выхватив кружку у соседа, выдул её в два коротких глотка и грохнул со всей пьяной одури об стол с такой силой, что на нём подпрыгнула вся посуда. Что говорить, силён был Сивил в шутке, а в мышцах он был ещё сильнее. Народ взорвался грохотом смеха так, что с крыш замка с криком взлетели ошарашенные птицы. Смех стал ещё громче, переходя местами в истерику. В какой-то момент пирующие подзабыли даже, что рядом король.

Иван не сердился. Сейчас его занимали другие мысли, он едва мог скрывать мрачное настроение. Может Сивил так старался рассмешить всех, что бы поднять настроение и ему? За ним станется. Только этот могучий вояка, да ещё Мос, главный посол, и, конечно, Ярва, оруженосец короля, из всей Империи безошибочно распознавали его настоящее состояние. Что бы не смущать поданных, а они заслужили этот пир и веселье, король взял в руки какой-то невероятный кусок мяса, будто собирался съесть его целиком.

Мысли Ивана были тяжелы. Накануне величайшей битвы с объединённой армией князей Белой Ленты (1) победу в которой они как раз сейчас отмечали грандиозным пиром, король, угрюмо промолчав на все возражения своих военачальников, отправился исследовать очередные древние развалины, которые обнаружил Ярва, изучая подобие местных карт. Опять пусто.

1. Белая Лента — так называли здесь обширную площадь равнин, идущих с обеих сторон одноименной реки. Район имел стратегическое значение не только для выживания, но и процветания Империи.

Местные были уверены, что король ищет останки древних королей или богов, которые помогут победить в битве. Иван искал ход. Точнее выход. Выход из этого мира, столь же чужого ему, сколь и близкого. Он без остановки, не жалея себя и других, менял этот мир, а мир, не щадя, менял его.

- Ну какой он, Иван Соков, к черту король? Единственное, чем он руководил за всю свою прошлую жизнь - это была вылазка детей из класса, где училась его дочка, в клуб виртуальной реальности. И только потому Иван вышел крайним, что за это «культурное мероприятие» не взялся никто другой, а он не хотел расстраивать свою «мышку». Чаще «мышкой», а иногда «зайцем» он ласково называл дочурку, шуструю, сообразительную и совершенно рассеянную временами девчушку, ученицу уже второго класса. Что говорить, даже тогда всё пошло вообще не по плану, хотя по итогу и дочка и её одноклассники остались довольны приключением. Ну, что греха таить, положение как всегда спасла мама «мышонка», очень кстати подоспевшая на точку сбора отчаянной банды второклассников и их застенчивого атамана.

Смех приутих. Иван вернул кусок мяса назад, в тарелку, огляделся. Слуги заполняли опустевшие кружки, удержавшиеся на лавках воины поднимали не столь крепких, а скорее пока ещё не таких опытных в больших пирах соседей, назад к столу. «За короля! - вдруг разнеслось под древними сводами, - За короля!». Все поднялись, даже самые пьяные и потерянные пытались встать на ноги используя соседей, стены, даже пробегавших мимо слуг как опору. Медленно, тяжкой поступью нарастал грохот ударов ладонями о плечи — знак величайшего почтения. Иван тоже встал и медленным взором, зная, что на него сейчас смотрят все в этом громадном зале, прошел по всем рядам, стараясь не пропустить никого. Он поднял руку, призывая к тишине и она моментально наступила. Король не растягивая слова, а будто офицер на параде, коротко воскликнул: «За короля! За Империю!». Воины, важные сановники, немногочисленные леди, слуги и видимо все, до кого дошел его короткий клич сквозь коридоры и открытые окна и двери замка, все как один закричали: «За короля! За Империю!». Птицы снова сорвались с крыш, на этот раз решив не возвращаться назад до следующего дня.

Пир продолжался, потихоньку разбиваясь на маленькие очаги веселья, пьяных споров и степенных бесед. Ивана оставили в покое и он, совсем размякнув, поискал большим пальцем правой руки тонкую нить плетённого браслета на запястье левой руки. Этот жест стал для него почти ритуальным и не раз возвращал мужчине силу строить новые планы, находить друзей и побеждать врагов, сделать в минуты полного отчаяния следующий, а за ним ещё один вдох и выдох. В общем выживать в этом безумном, болтающемся на неизвестной Ивану планете мире в неизвестной части Вселенной. Если это вообще та Вселенная.

Браслет подарила ему его дочка. На плетённой нитке розового цвета болтались два маленьких пластиковых красных сердечка, а между ними небольшой серый прямоугольник с рисунком Кракозябы. Кракозяба, в последствии ставший просто Казябой был придуман, а может и создан во сне дочкой лет в шесть. Этот фантастический зверь (а может настоящий? тут Ивану было над чем подумать в его положении) сопровождал девочку практически везде. Иван с женой порой даже ревновали не на шутку. Казяба был добр, смешлив и совершенно никому не послушен. А ещё он становился всё загадочней и таинственнее с каждым шагом взросления дочери, постепенно превращаясь в одну из тех нежных семейных тайн, что возникают только у детей и близких им друзей, среди которых, важно помнить, не всегда оказываются взрослые.

От воспоминаний отвлёк Ярва. Ивану было легко в общении с этим долговязым юношей. Вероятно потому, что оруженосец в силу здоровой любознательности служил королю не по долгу, а по желанию. Он быстро возмужал и освоился в обществе даже самых именитых людей Империи благодаря бесконечным поручениям короля, которые бросали его не только в огонь и воду, но и на забытые всеми лесные дороги, самые дальние пограничные селения, пыльные залы господских библиотек, трущобы городских рынков и портов. Ярва не просто выполнял поручения, он истово искал нужную информацию не останавливаясь ни перед чем, что можно было сделать по закону и с авторитетом короля. Вот и сейчас, не взирая на пир, он подошел к столу Ивана и наклонившись сказал: «Мой король, ещё два знака. На севере. Тут подробности». В руках у Ивана оказался сложенный надвое лист, который он тут же спрятал. Мужчина повеселел и отпив из кубка легкую медовуху (или что-то похожее на неё) пригласил оруженосца за стол. Не привлекая лишнего внимания юноша занял подобающее ему место и, поддакивая говорливым соседям по трапезе, всем своим видом показывал, что он ничем так не занят, как своей тарелкой с копченным мясом, кружкой покатухи и пустыми разговорами с друзьями.

Позже Иван посмотрит бумагу, сейчас не время, хотя она и жгла ему руку, пока он прятал её в потаённый карман хитро устроенных королевских штанов. Знаки, Иван не сомневался — это его выход, его путь домой и он искал их всеми доступными способами. Вместе с Ярвой они нашли пока только семь, но этого явно было недостаточно. Когда Иван попал сюда, практически голый, в одних плавках, да браслете дочери на запястье, он безусловно видел знаки на той скале, с которой нырнул в теплую воду Черного моря. Через знаки бывший зав. складом попал сюда, через них же надеялся выбраться. Других вариантов он не видел.

- Мос, нужна твоя помощь, — Иван, будто заговорщик, зашептал главному послу, сидевшему справа от короля.

- Нет-нет, мой король, не ставьте Империю в неловкое положение! — главный посол, полноватый, с всегда будто заспанными глазами и серебристой шевелюрой мужчина так же тихо, но удивительно в твёрдых тонах для шёпота запротестовал. Мос владел своей речью как воин мечом, плотник топором и кузнец молотом. Его называли мастером слов и король доподлинно знал, что его владение речью боялись даже прославленные в битвах военачальники.

- У нас через два дня пять послов со свитами, мой король! Пять. Вы не можете нас оставить.

Уже по интонации Ивана и не скрывшимся от опытного в светских делах глаза, странных приключений короля с его оруженосцем, Мос, опытный бюрократ нюхом почуял, что величество решил уехать снова Бог весть куда, прямо во время важнейшей для государства встречи. Моса раздражало беспечное, как ему казалось доверие монарха к нему самому. Однако он считал это частью работы, такой же, как выдержать, к примеру, бесконечные торжественные речи лордов Вакхаси на официальных приёмах. Служба есть служба. - Господин главный посол, - Иван знал, как важно для Моса, когда сам король называет его должность полностью, да ещё и при военных, - эта оказия для Империи важнее намеченных встреч. И я разрешаю вам включить в нашу свиту любого, кого только посчитаете нужным.

- Я должен буду изучить всю ситуацию, мой король, прежде чем…

- Да, конечно, господин главный посол, - Иван не имел сейчас сил вникать глубоко в детали, - сегодня же, если необходимо подпишу все нужные бумаги.

- Вы так быстро уезжаете, мой король? — посол поднял серебристые брови, - а как же утверждение нового герба, мы не можем без герба ваше величество.

- Я утвердил герб неделю назад, пока вы были в отъезде. Завтра все нужные для церемонии полотна и стяги будут на своих местах и с новым гербом.

Король выпрямил голову, обратив свой венценосный взор на середину зала и давая понять чиновнику, что остальные дела они решат позже в более приватной обстановке.

Главный королевский музыкант битые пять минут сверлил своим острым взглядом стол короля, ожидая сигнала для начала музыки. Иван кивнул. Оживив гостей, заиграла музыка. Пир продолжался.

На утро яркий розовый стяг с черным Казябой прямо в центре геральдической композиции медленно, с имперским достоинством, разворачивался во всю высоту главного, торжественного фасада замка. Иван улыбнулся, глянув на него, кивнул как старому другу и по привычке приложил палец к левому запястью. Браслет на месте. «Я вернусь, мышонок, обязательно вернусь» — в который раз пообещал король и, пришпорив Бурого, своего любимого коня, бодро помчался по деревянному настилу моста прочь.

8. Воображаемый друг

Есть серьёзная опасность с воображаемыми друзьями. Рано или поздно у них появляются свои друзья, так же воображаемые. И не так просто, как может показаться на первый взгляд, честно разобраться, кто же в итоге их вообразил, мы сами или наш, потерявший всякую совесть, воображаемый друг.

9. Чай со вкусом железа

Дождь, будто серый кардинал осени, занимал город. Наступил незаметно, вроде шел мимо и вот-вот должен был уйти, но, какая досада, подзадержался. Подслушивал и шептался в глухие окна; гудел, набирая силу и плетя заговоры в узких проулках, ливневках и сточных каналах; громыхал, нагоняя страху, по крышам домов и блестящим уже лысинам автомобилей; прятал в своём белёсом, выцветающем плаще горизонты и просветы; расползался повсюду черными пятнами зонтов, жухлым унынием и скукой. Когда же вошел он в полную власть то заполнил, разлился на дороги и мостовые лужами и ручьями терпкого осеннего чая с ароматам опавших листьев, запахом мокрой травы и асфальта, со вкусом железа водосточных труб и влажного дерева городских скамеек. И некуда было спрятаться от этого горького угощения, проникающего глубоко в душу, туда где пробуждались от своего тяжелого сна воспоминания такого же вот серого и, как казалось тогда, бесконечного дня похожей осени в затерянном невесть где детстве или заблудившейся, давно отставшей от нас в неизвестных краях юности.