Пустошь

Черное солнце

Темно… и больно. В принципе, здесь всегда так, но «Это место» не позволяет привыкнуть. Те, кто попал сюда, обречены на вечные страдания в одиночестве…. Не знаю, сколько нахожусь здесь. Данное пространство не зависит от времени. Здесь нет секунд, минут, часов, дней; ты либо существуешь здесь, либо не существуешь. Многие приходят, а иногда уходят. Вокруг молчание, темнота. И только тусклые экраны рядом со мной, но они почти ничего не освещают, и тени очень бледные, их почти нет. В определенный момент появляются яркие вспышки. Все пространство начинается светиться, поэтому я закрываю глаза. В этот раз снова что-то случилось, яркий свет, сильная боль, и я падаю. Еще одна вспышка. Две подряд? За что мне такое невезение? Я зажмурилась, ожидая второй удар, но ничего не произошло. Открыв глаза, посмотрела вперед, где находилось что-то белое…. Еще один прибыл.

– Гх…. Ну почему все так далеко являются?.. – проговорила я вслух, пытаясь подавить сильнейшую боль, что будто пожирала меня изнутри.

Пересилив себя и кое-как поднявшись, я побрела к себе подобному. Идти тяжело. Шаг, шаг, падение, снова встаю. Адски боли мешают, но не могу не пойти туда…. Таким образом я промучилась довольно долго. Очень хорошо, что моя цель не двигалась. Он стоял, как завороженный, и смотрел в свой единственный экран. По его лицу стекали слезы. И от этой картины я чуть напряглась. Каждый раз я наблюдаю одно и то же, но это всегда волнует мою душу, будто сотня маленьких импульсов проходит по мне, возникают неприятные ощущения, а после все сжимается. Я стояла в пяти метрах от новенького, он меня не замечал, одержанный своим горем, он смотрел пустым, безжизненным взглядом, а я чувствовала его боль так, как чувствую свою.

– Если долго смотреть на экраны, будет только хуже.

Я старалась говорить холодно: нельзя показывать свои чувства незнакомцу. Человек, а вернее душа, обнаружил мое присутствие и посмотрел в мою сторону. Он немного изменился в лице. По нему читалось множество эмоций: злость, грусть, страх…. Его глаза просили о помощи, он будто кричал…. Молча, но кричал. Это больно, очень больно уметь чувствовать то, что чувствуют другие. Достаточно посмотреть на стоящего рядом, что испытывает отрицательные эмоции, как на глазах появляются слезы.

– Ты вообще кто? Что тебе нужно от меня? – охваченный тревогой, он проговаривал вопросы очень быстро. – Может, сразу уйдешь? Или же я должен тебя ударить?

– Тише, спокойно. Не нужно быть таким агрессивным. – я испугалась внезапной злости, поэтому сделала шаг назад.

– Тогда сними маску!

– Боюсь, это невозможно…

Собеседник пристально посмотрел на меня, вздохнул и извинился. Он явно не хотел напугать или обидеть. Просто привык так реагировать.

– Ты точно что-то знаешь. Расскажи мне что-нибудь про это место. – спросил новеньки, успокоившись.

– Конечно. Что ты бы хотел узнать? – я говорила как можно дружелюбнее. – Можешь задавать вопросы, а постараюсь ответить на все

– Что это за место?

– Точного названия этому миру нет, но я именую его Пустошью.

– Тогда и я буду так его называть. Но что я здесь делаю?

– Обычно сюда попадают души людей, чувствующих себя пустыми, потерянными, бьющихся от боли в агонии. Обычно… здесь оказываются те, кто сломался из-за всего плохого, что происходит или происходило в их жизни, этому могут послужить ошибки прошлого. – я посмотрела в сторону экрана Собеседника, и он тоже туда глянул. – Значит, у тебя что-то случилось.

– Это я понял… – Собеседник был явно заинтересован, что стало понятно по языку его тела. – Что же происходит с людьми в Пустоши?

– Не понимаешь?

– Не говори загадками, ответь! – его растерянное выражение лица было столь забавное, что я невольно засмеялась.

– Хорошо, хорошо. – сказала я, успокоившись. – Знай, названия всему, что здесь есть, даны мной, они связаны с образами, которые я вижу.

Первым делом я рассказала о том, что я зову Здоровой душой, Скверной и Нашедшим. Появившись в этом месте, душа сияет белым. Она чиста, на ней лишь одно небольшое пятно Скверны…. На этом моменте Собеседник меня перебил.

– Скверна? Душа? Можешь объяснять лучше?

– А может, ты проявишь свою милость не обрывать мои слова? – тихим пронзительным гласом я ответила заблудшей душе.

Ответ не прозвучал. Тишина вновь воцарилась вокруг. И мои губы произнесли:

– Спасибо.

Когда мне все-таки дали возможность говорить, я повествовала, что те, кто существует в Пустоши, называются душами. Хотя нельзя их назвать ничем иным, ведь это действительно души, что перенеслись в другое измерение. Они не отделяются от тела человека или тому подобное. Просто боль заставляет их попасть в такую ловушку с вечными страданиями. Это может продолжаться, пока человек не умрет или не справится с источником Скверны. Скверна – порча, покрывающая душу каждый раз, как на нее приходится «Удар извне». Удар может быть любой; никогда не знаешь, что будет потом. Возможно, на теле появится очередной глубокий порез, или в спину что-то ударит, нож, например. Все зависит от того, что происходит в настоящем для человека времени. И все неудачи, ошибки, предательства и прочее он может наблюдать через экраны, что появляются после вспышек перед ударами. И чем больше этой боли, тем больше с каждым разом человек покрывается Скверной. Тогда мой Собеседник спросил, как выглядит эта «Скверна». И я ответила, что это как гниль, покрывающая душу, то есть черная.

– Как у тебя?

– Да… – я ответила очень тихо и отвела взгляд; почему-то мне не хотелось смотреть в глаза стоящему передо мной человеку.

– А что будет, когда она покроет всю тебя?

– Хм. Я стану Нашедшим…

– Нашедшим?

– Да. Нашедший – сокращение от «Нашедший свой конец». – я отвечала достаточно холодно, будто это пустяк и совершенно не волнует меня. – Так называю души, что умирают.

– Что?! – Собеседник был явно ошеломлен этим, но я сохраняла спокойствие. – Умирают?!

– Да. Я же так и сказала.

– Но я даже не вижу никаких экранов у тебя! Ты какая-то особенная или что?!! Ты правда умрешь?! И я умру?! – он выкрикивал один вопрос за другим, будто этим воплем можно было что-то изменить, он будто… сочувствовал или волновался? Пф, это не так, такого быть не может, люди слишком эгоистичны и не способны думать о ком-то, кроме себя.

– Прошу, не кричи. Ты не можешь увидеть мои экраны. И нет, я не особенная. Кстати, все мы когда-нибудь умрем.

– Я не буду кричать, а ты объясни.

– Что тебе объяснить?

– Все! Почему можно умереть? Почему я не вижу твои экраны?

– Душа гниет. Как ты думаешь, что с ней случается? Она умирает. А видеть не можешь, потому что экраны скрыты от посторонних.

– Тогда как ты поняла, куда я смотрел?

– Достаточно долго здесь нахожусь, так что научилась уже вдеть, понимать и так далее. Я уже и узнала способ освобождения других от страданий в Пустоши.

– Я не уверен в том, что могу верить тебе.

– Ну, тогда будет лучше показать…

После моего щелчка вокруг один за другим стали появляться экраны. Они заполнили все пространство, их тусклый свет заставлял наши тени играть, на каждом был какой-то эпизод, а потом все сразу же исчезло. Я не проявляла ни одной эмоции, но Собеседник, видимо, был крайне удивлен увиденным и стоял с открытым ртом. Да, я бы тоже удивилась, увидев такое. Единственное, что он смог сказать, это короткое «ого».

– Да. Бывает. – я держала себя в руках, скрывая нахлынувшие эмоции за равнодушием.

– Как у тебя появились такие особенности? – на этот вопрос я лишь пожала плечами.

Довольно именно так проходят беседы с абсолютно разными людьми. Это так больно. Больно видеть тех, кто ни в чем не виноват, но им приходится страдать. Душа кричит, плачет, но никто не замечает. Люди как специально стараются закрыться, спрятаться от других, чтоб не чувствовать их, ведь им достаточно своих проблем. Без Любви и Заботы друг к другу люди черствеют, они становятся врагами не только остальным, но и себе. Неприятно. Они не хотят смотреть глубже. Они не смотрят под другим углом. При этом всем считают себя великими мыслителями и думают, что имеют право судить всех, кто им не приглянулся. Это так по-детски. Очень жаль, что почти каждый человек поверхностный и не может понять ни одного слова, что я говорю. Меня считают глупой, сумасшедшей, но никто не пытается понять смысла того, что я хочу донести до них. Зачем тогда стараться? Этот вопрос продолжает доставлять мне неудобства.

Я страдаю. Меня так часто ранят, но никто об этом не знает. Я стараюсь осчастливить других, но никто это не замечает. Почему-то остаюсь здесь, дарю любовь, защищаю других, борюсь за что-то. Глупо. Бессмысленно. Пока люди не проявят желание, это так и останется криком в пустоту.

А сейчас, помогая этому человеку, я ничего не беру взамен. Его время пребывания здесь подходит к концу, он здоров.

«Минус один,… какая жалость…»

Пока я стояла, погруженная в свои мысли, Пустошь начала изгнание из себя же. Экран Собеседника заискрился и исчез, будто лопнув. Сама же душа стала бледнеть и подниматься вверх к некому разрезу в пространстве, вскоре она исчезла в нем. Слова ушли, а я осталась…. Очень печально. В какой-то момент Уныние одолело меня, но появился он – мой свет во тьме, заблудший огонек. Пройдя небольшое расстояние, заметила кого-то незнакомого мне раньше жителя этого места. Это было странным столкновением; в этот момент душа ощутила такое приятное трепетание, а сердцу стало тепло, будто оно загорелось красным пламенем, однако в тот же миг все эти чувства пропали, и я взглянула наверх, где было бесчисленное множество экранов, но все они были с помехами, это слишком страшно смотрелось в совокупности с его Скверной, покрывающей настолько много, что казалось, будто он был живым мертвецом. Вот он идет, пошатываясь, мне на встречу, пытается дотянуться, всем своим видом зовет на помощь, а стараюсь как можно скорее добраться до этой души. Вспышка. Всюду появляются глаза. Это они… демоны Пустоши. Выглядят, как глаза расположенные по всему пространству, их зрачки бегают, они насмехаются, наводят ужас, пытаются свести с ума всех, кого видят, они пожирают тебя своими взглядами, но не выйдут из своих убежищ, пока душа не умрет. Это явление есть убийство души, ее становление Нашедшим. Мне впервые удается наблюдать подобное. Страшно. Ужасно. От этой атмосферы все сжимается внутри и начинает кружиться голова. Вдруг вспышка, абсолютно все сотрясается, незнакомец теряет сознание, а я пытаюсь помочь ему. Шепот демонов давит, но это ничто по сравнению с тем, что чувствует этот человек, мое желание спасти именно его сильнее каких-то жалких страшил из тьмы. Добравшись до умирающего, я обняла его, именно в этот момент демоны исчезли и вокруг воцарилась тишина. Теперь атмосфера наполнена лишь умиротворением с привкусом одиночества. Вокруг буквально ни души. Я не знаю почему, но демоны испугались и ушли, ощущения такие, будто что-то должно произойти.

– Все будет хорошо… - я сказала тихо, но мой голос раздался по всей округе эхом.

«Раз, два, три, четыре, пять… не пора ли?»

Наверху появилось нечто, что похоже на солнце, но горящее черным. Оно становилось все больше, покрываясь белыми трещинами, вот-вот взорвется. Вся Пустошь начала дрожать и рассыпаться, от нее исходил негатив, накопленный за все время, давящий всей своей тяжестью, болью миллионов людей. Демоны плакали, визжали и метались туда-сюда в поисках спокойного места. Вокруг сплошное напряжение. Оно росло, как и Черное Солнце.

Тот, кто был в моих объятиях, начал приходить в себя. Этот человек, осознав происходящее, осмотрелся и внимательно посмотрел мне в глаза. Все на миг замерло, как только Солнце стало максимально большим, почти касаясь нас…

«Созидатель сказал, что если взорвется Черное Солнце, все перевернется в этой жизни и тот привычный мир никогда не вернется…»

Вспышка. Яркий свет сносит все, что находится в этом мире. Крики монстров из темноты оглушают. Они умирают? Наверное, все это должно пугать или, по крайней мере, хоть как-то волновать, но я не испытываю ничего подобного, лишь легкость и спокойствие с небольшим присутствием удивления или заинтересованности в происходящем.

Вскоре все начало успокаиваться, звуки затихали, а затем и вовсе стало тихо. Я открыла глаза, передо мною стоял, мягко улыбаясь, человек во всем белом. Нас двоих окружали люди в красивых белых одеяниях, с прекрасными белыми крыльями за спинами. У этих людей правильные черты лица, они все по-доброму улыбаются, от них всех так и веет добром. Они словно Ангелы…

Наверху было уже Белое Солнце. Падали хлопьями, как снег, остатки тьмы, но тут же таяли, не долетая даже до пола. Ангелы расступились, за ними была открыта дверь. Нас жестом пригласили пройти в нее, мы посмотрели друг на друга и кивнули, будто приняв решение, и я тихо произнесла:

– Мы не пойдем…

Между Ангелами прошел шепот, и они ушли, оставив нас в одиночестве на двоих.

Айслинн равно мечта

– Конечно, я слышал, что барбитураты плохо влияют на организм, но зато теперь я смогу уснуть. Так?

Желтоватый свет от настольной лампы грубо ложился на деревянную поверхность стола и на мои руки, что держали инструкцию от долгожданных снотворных. Мне никогда не нравилась эта лампа, но никакого источника света больше не было по определенным причинам (не хочу задумываться об этом снова). Так поздним вечером мне пришлось рассматривать листок с кучей мелких букв. Впрочем, ничего нового я из этого набора значков не узнал, а о побочных эффектах было сразу известно от врача, но я убедил его в том, что нуждаюсь в этом.

- Прерывистый сон, нарушение зрения, икота, дневная сонливость, – продолжать читать особо не хотелось, поэтому я просто выпил таблетку и лег в кровать, - Ну, звучит не очень страшно.

- В голове такая пустота, я будто в вакууме. Еще и глаза слипаются, сейчас выключусь таким темпом…

- Ты что себе бормочешь под нос? – какой-то очень высокий голос со стороны заставил меня вздрогнуть и перевести взгляд с мертвой точки на источник звука (оказалось, что им была моя соседка по парте), – Да уж, у тебя взгляд какой-то неживой. Всё в порядке? Почему молчишь?

- Я, кажется, еще не проснулся, извини. И всё в порядке.

- Ты? Не проснулся? Удивительно. Значит, тебе всё-таки выписали нормальные таблетки?

- Да.

- Вот и славно. Может, теперь будешь более живым. Я, не поверишь, такое видела по дороге сюда! – не успела она продолжить свой очередной очень интересный рассказ, как в класс вошла учительница, дав сигнал нам всем сесть по местам и замолчать. Урок проходил как обычно, то есть довольно скучно - монотонный голос преподавателя и жужжание приятельницы над моим ухом не выделяли этот момент среди сотен и тысяч остальных таких же моментов в моей жизни, в жизни одноклассников и других школьников. Так прошли и оставшиеся уроки. Такой типичный день заставляет задуматься о своем существовании. Мысли о бессмысленности моей жизни часто меня посещают и погружают в себя, из-за чего я словно теряюсь где-то внутри и перестаю воспринимать действительность, как случилось и в этот раз. Снова я «заблудился» и с кем-то столкнулся.

- Извините, - сорвалось с моих губ по привычке.

- Смотри куда идешь, парень, - и внутри, как это бывает в таких ситуациях, что-то сжалось от чувства стыда.

Я застыл ненадолго, глядя в одну точку, что находилась где-то передо мной. В теле возникло напряжение, а в голове резко стало пусто, и я перестал слышать звуки. Сейчас вся Вселенная проходит мимо меня, пока ее поток вместе с остальными людьми движется дальше. Кажется, даже сердце перестало стучать, в груди и горле что-то давит, не позволяя дышать. Я делаю судорожный вдох, приходя в чувства, и вновь слышу звуки вокруг себя. Мимо проезжает бесконечный ряд машин, что раздраженно гудят друг другу; по тротуару, где стою и я, проходит пара человек, непонятно смотрящих на меня; где-то сидит и беззаботно щебечет воробей что-то о своей жизни. Снова и снова озираясь по сторонам и заглядывая в глаза прохожим, я осознаю, какое глупо-испуганное выражение лица у меня сейчас. К глазам внезапно стали подступать слезы, и я начал медленно двигаться в сторону дома, делая глубокие вздохи с целью успокоиться. Теперь внутри такие отвратительные чувства, тело слишком слабое и медлительное. Мне бы хотелось знать, что со мной происходит. Помогите мне, пожалуйста... Я могу лишь молить о помощи в своих мыслях и надеяться, что кто-нибудь заметит мое ужасное состояние?

Я, как обычно, шел, уперев взгляд в асфальт, но черт дёрнул меня посмотреть вперед. Чувство страха охватывало меня и становилось сильнее, как только взгляд цеплялся за что-либо, и в голове не укладывалось, что все, что я вижу сейчас перед собой, реально. Я резко зажмурил глаза, а оставшуюся дорогу так же разглядывал асфальт.

С горем пополам я добрался до дома. Гремя связкой металлических ключей, я подошел к подъезду и открыл дверь. Из прохладного помещения тут же послышалось чье-то хихиканье и неразборчивый шепот, что раздавался по всем этажам, хотя исходил откуда-то сверху. Я тихо прошел к лифту и оперся о бетонную стену в ожидании своего экипажа. Устало смотря в потолок, я в очередной раз тяжело вздохнул. Тут уже шумно раздвинулись двери лифта. На моем этаже они так же шумно раздвинулись (давно уже пора менять эту коробку с болтами, но почему-то никто об этом не говорит). Со скрежетом и стуком куда-то пропали и хихиканья. В подъезде царила тишина, в которой эхом отдавали мои шаги. И тут краем глаза я заметил пару пятен, быстро прошмыгнувших вниз по лестнице. Странное место для свиданий они выбрали.

Уже стоя в квартире, я вдыхаю этот неприятный запах, что каждый раз бросается в нос, стоит только перейти порог. Гнилой, тяжелый воздух заполняет мои легкие. Давит. Сильно давит. Вот бы сейчас развернуться и убежать от этой гнетущей атмосферы.

— Слышишь или нет?!

— Ты достала меня уже!

Я прошел мимо кухни, где в очередной раз кричали друг на друга родители. Вот бы они замолчали. Так хочется тишины и спокойствия в месте, где нет всей этой озлобленности и глупых обид. Шаг в сторону комнаты. Снова шаг. Я стараюсь всегда ходить тихо, сперва наступая на носок, затем на пятку. Но вот под ногой предательски скрипнул пол. Надеюсь, они это не слышали. Упал на кровать обессиленный... Хотя это обычное мое состояние последние пару лет. Стоит сделать задания для школы, однако же я ничего не хочу и не вижу смысла что-либо делать. На экране блокировки большими цифрами телефон показывал мне время. Уже четвертый час дня. Время так быстро проходит, что даже не замечаю. Казалось бы, зачем ему так быстро течь, я ведь даже ничего не делаю. От этого так тревожно. Жизнь проходит мимо, а от меня никакого результата. Ни для себя, ни для других. Не могу заставить себя чем-либо полезным заняться. Так страшно. Почему бы времени не остановиться навсегда? Просто застрять в моменте. И после всех этих размышлений я, как обычно, просто буду избегать реальность, погружаясь в социальные сети и бессмысленно тыкая по экрану смартфона. Надеваю наушники и просматриваю входящие сообщения, включив заслушанный до дыр плейлист. Я не хочу говорить со всеми этими людьми, читать их сообщения. Единственный человек, с которым я иду на контакт, находится далеко, за сотни километров от меня. И, пускай мы не видим друг друга, то чувство одиночества куда-то бесследно пропадает, а где-то внутри чувствуется тепло. Она единственная, с кем я не устаю общаться каждый день и кого я могу назвать семьей. Ее смех, странные каламбуры и возмущения находят отклик где-то во мне и заставляют держаться за свое жалкое существование, что так обременяет меня. Часы говорят, что уже очень поздно. Вижу в чате привычное "спокойной ночи" и, ответив, глотаю снотворное, чтобы тоже уснуть.

В глаза резко ударяет яркий свет. Утро так быстро наступило?

— Хватит спать, — над моим ухом раздался спокойный женский голос.

— Я же только что уснул...

Резкое осознание того, насколько же ситуация странная, заставило меня подскочить. В попытке быстро встать я поскользнулся на траве и упал на спину. Моему взору открылось голубое небо.

— Ни одного облака.

— Я ничего против не имею, но думаю, что тебе не стоит лежать там, — и снова тот же самый голос.

Я перевел взгляд и заметил девушку, что сидела недалеко от меня. Ее сияющие золотистые волосы развевались от небольших порывов ветра, что заставляло ее всякий раз убирать локоны за ухо. — Почему мне нельзя здесь лежать? Сама-то сидишь на земле.

— М-м. Я не запрещаю, — она сделала паузу, а ее лицо изобразило некую неловкость. — Там муровейник рядом.

Я глупо уставился на нее, пытаясь обработать в голове сказанные ею слова. Когда уже до меня дошла информация, я подскочил и стал испуганно оттряхиваться, немного прыгая. И тут раздался громкий хохот. Я остановился и снова уставился на незнакомку, которой явно стало весело. Что с ней не так? Ее странное поведение так удивило меня, что я не способен сказать и слово. Девушка начала успокаиваться, вытирая слезы. Впервые вижу, как кто-то плачет от смеха.

— Прости, прости! Я пошутила!

— У тебя... — я замялся, не зная, как лучше выразиться, — очень непонятные шутки.

— Ты так думаешь?

— Почему ты это спрашиваешь? Ясно же, что я так думаю, раз говорю это.

— Мне показалось, ты сказал не совсем искренне, — она сказала это очень серьёзно, но что должен ответить на это, я так и не понял.

Мы замолчали. А что говорить? Никогда ее не встречал. Кто она? И только сейчас я осознал, что это совсем не то место, где я живу. Тусклые, коричневые, серые цвета сейчас иные. Даже не просто иные, это другая реальность.

— Всё ясно. Я сплю.

— О чем ты?

Проигнорировав вопрос, я стал поворачиваться то туда, то сюда в попытке рассмотреть все вокруг. Под моими ногами была сочная изумрудно-зеленая трава. Проводя взглядом от своих ног и до линии горизонта, я думал, что это поле хлорофилла бесконечное, но дальше был виден лес. Уже подняв взгляд и посмотрев налево, я заметил огромное дерево, похожее на дуб. Или это и есть дуб? В ботанике я не очень хорош. Рядом с ветвистым гигантом стоял деревянный домик. Погодите. Часть дома находится внутри дерева? Я все больше убеждаюсь в нереальности происходящего.

— И все-таки это сон.

— Ты не прав.

— Слишком всё яркое, чтобы быть реальностью.

— А может, это ты хочешь видеть только плохое в своём мире? Проснись.

— Что?

Мое пробуждение стало слишком неожиданным. Резко раскрыл глаза, судорожно вдохнув. Рядом с моей кроватью стояла мать и трясла меня за плечо. Она была чем-то напугана и смотрела на меня, немного выпучив глаза. Беззвучно шевелила губами, будто пытается что-то сказать или задыхается, а после выбежала из комнаты, выдавив из себя только слово "ты". Обычно мы не разговариваем с ней. Даже когда оба находимся в одной комнате, стоит мертвая тишина. Кажется, что даже мухам в такие моменты становится неловко. Она терпит моего отца-алкоголика, а я терплю их двоих. Так и живём.

Начался очередной новый день. Сомневаюсь, что "новый" - правильное слово. Все дни настолько похожи друг на друга, словно их не много, а всего один. Может, это и правда один и тот же повторяющийся сон.

Сейчас весна. На улице светлеет раньше. Люблю раннее утро, ведь по дороге не так часто встречаются люди, а вот машин, наоборот, слишком много. Громкая музыка в наушниках часто становится причиной, по которой я почти попадаю под машины, но жить без нее я не могу. Это своего рода способ отделиться от мира и перестать испытывать тот кошмар, что творится в моей голове.

Разум отключён, в голове совсем пусто. Вакуум. Мои ноги сами меня ведут, делая одинаково большие шаги. Так я не заметил, что дошел до школы. Делаю глубокий вдох носом и медленный выдох ртом, приводя свои чувства в порядок, после захожу в здание. Обычно я прихожу один из самых первых (сегодняшний день не исключение), так что в фойе никого нет. Звон в ушах и меня куда-то выбивает. Вновь включаюсь я только в классе, даже не помню, как прошел по коридорам и зашел в кабинет. Телепортация какая-то?

Через некоторое время начали приходить и остальные. Скопление болтающих людей. Их голоса переплетаются между собой и становятся одним сплошным шумом, как у телевизора, который потерял сигнал. Наверное, я тоже потерял сигнал. Смотрю на часы: еще минута до начала урока. Моей соседки по парте нет. Кажется, сегодня я один? Тем это лучше для меня. Нет сил разговаривать с кем-либо, слишком утомительно.

Одним из уроков должен быть предмет, который мне пригодится в дальнейшем, поэтому придется слушать учителя. И вот звонок. Тишина в классе, звучит лишь голос преподавателя, отражаясь от стен и раздаваясь по всему кабинету. А я заметил странные ощущения. Почему-то нехорошо. Это начинает расти, становясь сильной тревогой. Я часто и глубоко дышу, обкусывая губы и судорожно рисуя странные изображения на полях тетради. Всё плохо. Опять головная боль и тошнота. Считаю секунды... И вот прошла 193 секунда. Меня отпускает. Слава богу.

Дальнейшие занятия прошли однообразно и скучно. И вот я уже дома. На удивление в квартире тихо. Я ложусь на кровать в спальне и расслабляюсь. Или не расслабляюсь? Я будто весь в напряжении независимо от того, что происходит.

Беру телефон в руки. Как обычно просижу в нем до ночи. Домашнее задание я обычно не делаю. Да и зачем? Бессмыслица. Чат с близкой подругой. Мы много болтаем, но что, если она меня оставит? Часы показывают 10 часов вечера. Лягу спать. Достал таблетку из коробочки и проглотил, даже не запив. Спустя несколько минут начинаю проваливаться в сон.

Вновь вокруг зелень, а ветки массивного дерева закрывают небо, создавая большую тень.

— При-вет.

Где-то сбоку знакомый голос, я медленно поворачиваю голову и пересекаюсь взглядом с девушкой, что была в прошлый раз в моем сне.

— Как грубо... — говоря это, она забавно надула свои ярко-розовые губки.

— Что грубо? — спросив это, я не удержался и улыбнулся одним уголком рта.

— Ты молча смотришь на меня своими ленивыми глазами. Не поздоровался в ответ. Грубый...

— Разве это грубо? — я пропустил мимо комментарий относительно моих глаз.

Она какое-то время смотрела на меня. По ее взгляду было понятно, что что-то ее в моих словах не устроило, поэтому сейчас она закипает. Ее выражение лица постепенно меняется. Понятия не имею, что с этим делать, поэтому просто проигнорирую и пойду осматривать местность. Моя попытка подняться с земли оказалась тщетной, потому что меня сбили с ног сразу же.

— Было больно... Зачем ты сделала это?

Но на мой вопрос не последовал ответ. Девушка лишь попыхтела и отвернулась.

— Если я сейчас скажу "привет", тебе станет лучше?

— Нет.

— Тогда я бессилен, — эта фраза была сказана, когда я уже уходил в сторону леса.

Девушка продолжала дуться и игнорировать, так что в этот раз препятствий никаких не было. Я спокойно шел к деревьям, уже на приличном расстоянии от незнакомки, но тут сзади прозвучал крик:

— Стой! Не иди туда!

Я повернулся и увидел бегущую на меня девушку. Спорт явно не ее. Она бежала из последних сил, тяжело дыша, а лицо ее раскраснелось и покрылось капельками пота. В торопях она поскользнулась на траве и почти упала, но смогла удержаться на ногах. И вот она наконец-то добежала, присела, пытаясь отдышаться.

— Ты... Почему ты просто ушел?!

— Но ты обижалась на меня.

— Я специально это делала!

— Зачем?

— Тебя не касается... — здесь она замялась, будто почувствовала стеснение.

Я все равно в недоумении, потому что вопрос меня как раз касался, но не стал ничего говорить, так что между нами повисло неловкое молчание. Девушка уже точно отдохнула. Она сидела на корточках, теребя пальцами травинку, и молчала.

— Что такое? — мне надоело молчать, поэтому я решил выяснить, что мы тут делаем.

– Ты о чем?

— Ты молча сидишь уже минуты две...

— Не две, а две минуты и 34 секунды.

— Что?

— Ты сказал неточное время.

— Да какая разница?! — это начало меня злить, поэтому мой тон стал раздражительным, хотя я этого и не заметил, — Почему мы вообще здесь торчим? Я не понимаю, куда попал уже второй раз, не понимаю, кто ты такая, не понимаю, что происходит. Зачем мы сидим возле этого... этого леса?!

— Не злись...

— Я не злюсь!

— Злишься.

— Ты продолжишь спорить?

— Нет, — она дала ясный ответ, совершенно не сомневаясь ни в чем, хотя было бы в чем сомневаться, — Давай пройдем в дом? Там я тебе всё объясню.

Я ответил коротким кивком головы на предложение девушки, и она повела в направлении того самого дуба с домом. Внутри почему-то появились бабочки. Наверное, я взволнован тем, что побываю в доме, который построен почти внутри огромного дерева? А может, это просто страх от незнания того, что случится дальше.

Оказавшись перед дверью, девушка достала из кармана своего платья связку каких-то древних ключей, соединенных широким кольцом металла, ими же она открыла домик. Дверь медленно со скрипом позволила увидеть содержимое жилища. Я с осторожностью шагнул вперед, перенося вес тела на носки, как кот, словно боялся издать шум своими шагами. Первым, за что зацепился взгляд, был огромный книжный шкаф со старыми книгами, что различались цветом и толщиной. На некоторых полках стояли странные вещицы.

Они, конечно, привлекли мое внимание, но я так и не понял, что это такое. Какие-то стеклянные колбочки? Или это что-то другое? Помимо шкафа, в доме была небольшая кровать из дерева, накрытая покрывалом серого цвета, два стола, на одном из которых лежали раскрытые книжки и чернильница со стопкой бумаги, а на втором разнообразные стеклянные аппараты (не знаю, что это такое, но химики бы точно поняли на моем месте).

— А чем ты занимаешься тут?

— Живу.

— Я не о том.

— Не думаешь, что сперва стоило бы спросить имя? Мы так и не познакомились.

— А у тебя оно есть?

— Ты в прошлый раз слишком сильно головой ударился? Конечно, есть. У тебя ведь оно тоже есть.

— Тогда какое оно у тебя?

— Зови меня Айслинн.

— Это иностранное имя?

— Ирландское.

— Здорово... А меня Анастасий зовут. Тоже странное имя. Будем знакомы.

— Воскресший, значит...

— О чем ты?

— Значение твоего имени.

— А...

Я молча смотрел на нее, пока та возилась с чайником на третьем столе (я его не заметил раннее). Ее сосредоточенное лицо и некая таинственность вокруг противоречили детскому поведению, которое она показывала раннее. Открывая один ящик за другим, она что искала и наконец-то достала вазочку с печеньем разной формы. Айслинн налила в две чашки чай, и вся комната наполнилась ароматами трав.

— Ты сама сделала этот чай? — спросил я, вдыхая носом чудесные запахи.

— Сама. Так какой вопрос ты хотел задать?

— Это мой сон?

— Нет, — она мигом ответила, но тут же задумалась. — Вернее, и да, и нет. Это другой мир, но ты здесь из-за того, что спишь.

— И что же это за мир?

— Тебе нельзя это знать.

— Но почему? — на вопрос ответ не последовал, Айслинн просто продолжила на меня смотреть. — Тогда... почему ты не позволила мне пойти в лес? Там дикие животные?

— Если называть так людей, то да, — здесь ее лицо искривилось, словно она испытывает отвращение.

— То есть?

— Там за лесом течет река, а рядом с ней деревня стоит.

— Почему ты не позволила туда пойти?

— Потому что мы в плохих отношениях, — ее голос стал тише, а сама она сжалась на стуле.

— А если подробнее?

— Зачем тебе знать?

— Может, ты на самом деле людей ешь, а я тут сижу чай пью. Вот и пытаюсь проверить, — я заметил, что лицо девушки стало показывать разочарование. — Прости, тебе неприятно, наверное.

— Да, неприятно. Неприятно и больно, потому что ты первый человек за столькие годы, который составил мне компанию, а не издевался.

— Так над тобой издеваются?

— Меня ненавидят. Называют ведьмой, закидывают камнями, как только увидят. Детей учат не ходить на луг, потому что здесь живу я. Но ты поверь, я ни за что бы никому не навредила. Они... Они сами это выдумали...

— Тогда откуда у них подобные мысли?

— Изучаю алхимию.

В этот момент я невольно хихикнул. Алхимия? Еще бы сказала, что магия существует. Вот дает... Хотя все слишком уж странно вокруг. Что, если она действительно алхимик? Я внимательно осмотрел сидящую передо мной девушку, а после взглянул на стол с атрибутами химика. Замолчал.

— Подожди, ты правда алхимик?

— Я ведь так и сказала. Тебе, кстати, уже пора.

И вновь я слишком резко просыпаюсь. Последующий день помню смутно. Разве что короткий разговор с одноклассницей, она сильно удивилась моему приподнятому настроению. А ведь мне и правда стало лучше, чем было. Это точно произошло после встречи с Айслинн. Она словно окрасила мое существование в новые цвета. Я не испытывал тревоги в ее присутствии.

В это время уже лежал в кровати, смотря в потолок, и улыбался своим мыслям. А может, я влюбился? Но мы всего два раза встретились. Быть того не может, чтобы чувства так быстро появились, я обманываюсь. А если те сказки для маленьких девочек не врали и любовь с первого взгляда действительно существует?

— Хочу к Айслинн.

***

— Ты заметила как быстро время бежит?

— Никуда оно не бежит.

— Еще как бежит… Не спорь. Ты здесь всегда, а я только по ночам.

— И что это дает?

— Это ничего не дает. Мне слишком мало времени на то, чтобы быть с тобой. Что, если я навсегда здесь останусь?

Айслинн замерла и медленно повернулась ко мне с непонятным выражением лица: то ли ей было страшно, то ли мои слова ее рассердили.

— Ты не шути так, Настасий.

— А я не шутил! – я поставил стул возле стола, за которым чем-то занималась Лина, и, сев, положил голову на стол, наблюдая за девушкой.

— Нет, нет и еще раз нет! Тебе нельзя. Ты умрешь в своем мире.

— Как скажешь…

Далее мы сидели в тишине. Лина что-то писала на своих следка желтоватых листах и складывала каждый в стопку рядом с собой. Мне так нравится видеть, как она окунает перо в чернильницу, как плавно выводит буквы на листе и как сосредоточенно смотрит на свои работы. Запах трав, постоянно присутствующий внутри дома, стал уже привычным и, наверное, родным. Я люблю это место. Оно позволяет чувствовать себя живым. Айслинн за работой становится очень серьезной, но стоит ей закончить забивать голову этим – она тут же становится ребенком.

— Лина.

— Да, Настасий?

— Давай ты отдохнешь и выпьешь чаю со мной?

— Ну… Отдохнуть бы стоило.

— Вот и славно. Пойду заваривать твои ядерные смеси.

— Ты что несешь вообще?

Мой короткий смешок ее явно не порадовал, но она ничего не сказала. Я же тем временем соскочил со стула и начал делать нам двоим чай. За время, которое мы знакомы, Лина научила меня чайному делу, поэтому я отлично справляюсь. Наверное, из-за облака вышло солнце, и на стол упал луч. Это заставило меня посмотреть в небольшое окошко. Вечное лето в этом месте меня всегда радовало: зеленая мягкая трава, голубое небо, яркое солнышко, что всегда греет.

— Так хорошо…

— Согласна, но ты не забывай, что скоро домой.

— Я прекрасно помню.

Наше времяпрепровождение правда вскоре закончилось, так что я вновь проснулся в своей квартирке, прожил этот день и вернулся домой. Где-то в квартире кричали родители, но в этот раз все было как-то по-другому. Они гораздо громче и агрессивнее. И тут раздался истошный вопль матери. Он ее сейчас убьет. Меня трясет, я хватаюсь за волосы, закрываю уши, впиваюсь ногтями в кожу – пытаюсь сделать всё, чтобы успокоиться. Ничего не выходит. Слишком плохо. Хочу к Лине, но нельзя. Я могу только ночью приходить к ней, иначе умру. Умру?

Я быстро двинулся в сторону стола и, открыв его резким движением, достал оттуда баночку с таблетками и высыпал горсть на дрожащую руку. Идея умереть здесь и сейчас кажется отличной. Я не способен адекватно воспринимать ситуацию. А как еще ее воспринимать? Я закинул в рот таблетки и постарался проглотить их, что далось с трудом. Я иду к тебе, моя Айслинн.

— Привет!

— Что ты здесь делаешь? Еще ведь не время.

— Я захотел раньше…

— Постой-постой. Неужели ты…

— Я просто съел много своих витаминок.

— Ты идиот! Ты понятия не имеешь, что натворил этим поступком.

— Что я натворил?

В этот момент я заметил наступающую тьму, что поглощала все вокруг. Я оглядывался, не понимая ничего, но знал, что происходит нечто ужасное. В растерянности смотря на Айслинн, увидел, насколько же ее лицо выглядит печальным и разочарованным. Что же я натворил?

— Ты ужасен…

Такова моя история попадания в Пустошь.