Прынц Фрыц Удалой

Глава 1

Значит всё таки умер, раз нахожусь в тёмном ящике, но вот гробик оказался как бы в ширину двуспальный, а в длину - недомерок, слышал что хоронят где то сидя, но явно не христиан. Пошарив вокруг - распахнул сбоку дверцы и обнаружил, что если башка трещит - значит всё таки жив и постелено мне на этот раз в шкафу, причём коротеньком. Выкорабкавшись, места не узнал - зала, где стоял "шкаф" хоть и была весьма просторна, но не то что евроремонта не знала, таджиком-штукатуром не погнушалась бы. А вот аналогичный "ящик для сна" в памяти всплыл - видел похожий в Голландии на экскурсии, когда домик Петра посещал. Такой надышать-напукать быстрей выходит. Не натопить ТАКИЕ квадратные метры при вечно дорогих дровах и зверских сквозняках, что ощутил как только выбрался. А спали в Средневековье(даже позднем) - сидя, что бы кровоизлияния в мозг во время сна избежать. В момент озябнув, решил хоть одеялом прикрыть гудящее от боли тело, в добавок и не своё. Но именно оно подавало мне в мозг сигналы "SOS". Сознание находилось в тушке подростка. Одеяло зацепилось за стоящий рядом со "шкафом" какой то шандал, и тот с грохотом упал на каменный пол. На шум вбежал вначале непонятный чудик-педик в парике, и что то заверещав на иностранном языке тут же выскочил. Но вскоре вошёл мелковатый и рыжеватый мужик, без парика, но в смешном рябом камзоле. Только его умные глаза совсем не смеялись, а пристально меня сверлили. И после выдержанной паузы прибывший заговорил. Мой мозг уже включился и язык визитёра оказался почти понятен. На похожем сам последнюю дюжину лет в основном и общался - на языке Гёте и Гейне, то есть немецком. Но знакомые слова складывались в фантастический смысл. Оказывается общаюсь я с герцогом Якобом и он формально мне папа. Вчера на парфосной охоте мой конь шарахнулся от оборзевшего оленя и я вылетев из седла чуть не на смерть приложился об пенёк головой, шишка на голове прилагалась. Только вот не моей голове, а голове подростка. О своей - последним воспоминанием являлось её соприкосновение с лезвием топора. "Папа" знает что я "чужой" - его об произошедшем ещё в тюрьме предупреждал явившийся к нему дух некогда обиженного монархом волхва-друида. Служителя Бога Перкона(Громовержца), чью дубовую рощу пустил на строительство фрегата герцог, сам являвшийся в душе "новым русским". Дух предложил сделку, и ради свободы Якоб пошёл на неё. В молодости безжалостно уничтожал он ради наживы многочисленные дубовые леса и рощи, покрывавшие принадлежащие ему земли. Что бы подороже вдуть лесоматериал, заказанные в Голландии мастера, наспех лепили их сырой древесины суда. Те успевали не утонуть дойдя до заказчика, а вот дальнейший геморрой лечить следовало уже лоху. Значит обидел, и даже очень, он не одного только волхва, а у вечно нищего, но сильного соседа - шведского короля, и нездоровую жадность пробудил. Тот и грабанул разбогатевшего не по чину. А ведь волхв предрекал что богатство превратится в прах, да кто ж верит когда бабло прёт. Вот словам друида во время чудесного пришествия его в темницу, узник сходу поверил и проникся. Давался шанс выйти на свободу всему семейству, пожертвовав одним из детей, и сделка свершилась. К счастью, лишился герцог только былой души своего сына Фридриха-Казимира. В тельце юноши заселил друид сознание потомственного лесовода с почти законченным высшим образованием по специальности "Менеджер по управлению природными ресурсами". Полученным на престижнейшем лесном факультете Университета Людвига Максимилиана, что в Мюнстере. Моё же тело погибло от топора аналогичного герцогу хапуги-браконьера(только рангом мельче), защищая уже в другой эпохе дубраву. Но вот в награду за подвиг, древний Бог подарил мне ставшее вакантным тело, дабы возместило оно то зло что создатель тушки совершил. Герцог ждал ПОЛНОЙ гибели сына, и представившемуся варианту возмездия даже обрадовался - предидущий владелец тела талантами не блистал. Но вот об оставшейся в 21-м веке истинной моей родне и её чувствах узнать уже не смогу. Хотя и забыть их так же. Отец хоть и происходил из почти пол-тысячелетия назад перебравшегося в Прибалтику сароверческого рода, не облатышился, хотя местный язык знал перфектно и закончил на нём с Красным дипломом Лесной факультет Елгавской сельхозакадемии. А вот женился ещё во время учёбы на латышке-хуторянке, жившей неподалёку от лесничества где будущий лесовод практику проходил. Так и остался там по окончании ВУЗа, даже отказавшись от положенной ему как молодому специалисту служебной квартиры. Хутор был большой, а дочь являлась у родителей единственной наследницей. Да и выгодно это всем оказалось, ведь лесничий по латышски - межкунгс, что в обратном переводе - господин леса, и дрова ему даром положены. Старшей моей сестре, после того как замуж вышла досталась рижская квартира отцовых родителей. Средний брат, после того как он по окончании того же Лесного факультета жену привёл - мамин хутор унаследовал. Мне - последышу, по древним здешним понятиям только материальная компенсация полагалась. Но на возвращённых маме после денационализации площадях произростала уже спелая дубовая роща более чем в две сотни стволов.Что являлось целым состоянием, стоившим больше чем земля на которой росли деревья. И мама объявила дубняк моим, но вот как рубить деревья среди которых с рождения игрался представить не мог. Да и мал тогда ещё был - о другом думал. Опять родители подумали. Пригласил отца на работу его ещё студенческий друг, что по обмену из ГДР с ним все пять лет рядом проучился. Дружить не перестали и как разъехались, вначале переписывались, а как Союз распался, то Курт со всей семьей стал на отдых к нам приезжать. А двое его сыновей - почти мои ровесники, скоренько обучили показавшемуся мне совсем не трудным немецкому. Теперь он дослужился до крупного лесного чиновника в земле Шлезвиг-Гольштейн и для какой то новой программы ЕС открылась у него вакансия аж на две персоны, опять же со служебным жильём. Вот и не захотела мама с невесткой на кухне задами тереться, а я в первый класс пошёл уже в немецкую школу. Учёба давалась легко - всё в игровой форме и без домашних заданий. Так что оставалось время и на чтение и на спорт. На новой отцовой работе имелась на балансе пара гановеров "под верх и под упряжь", так я быстро освоил и то и другое, и частенько с папой на гужевом транспорте угодья объезжал. Много ещё чему папа научил. Особенно нравилось мне по весне новые деревца подсаживать - ощущал себя чуть ли не творцом дарующим жизнь. Да и сами немцы удивлялись глядя на нас - ухожены на участке были самые труднодоступные места. Ручной труд в ЕС ценится высоко и куда посадочная машина зайти не может всё оставалось голым. А папа с Родины меч Колесова привёз. Чисто русское изобретение, за которое царь автору Анну на шею пожаловал - сочетание маленькой лопатки и лома. Как пешней им землю где хочешь можно пробить, а потом в лунку древесный росток поместив, этим же "мечом" и грунт прижать. Всё вроде просто, да только этот метровый лом почти 4 кило весит(как АК-47), день помахав руки отваливаются. Но для роста мускулатуры это не вредно. Разумеется после школы и я династию продолжать двинулся, но уже на немецкой земле, хотя и в Университете находил время на факультативное посещение уже ставшего не обязательным для лесников охотничьего обучения и даже массу литературы освоил по управлению(людскими массами в том числе). Хотя на каникулы к брату и в Курляндию приезжал - "свои" дубы проверить, да помочь чем возможно. Брат ведь у нерадивого соседа давно заброшенный и заросший ольшанником участок выкупил, и имел планы молодыми дубками его засадить. Вот я в школке желуди в торф и заталкивал, а как проклюнулись, то пропалывал поросль. Перейдя на последний курс уговорил четверых соседей по общаге ехать со мной и дубраву сажать, брат за зиму ольху выпилил. Для немцев "орудовать мечом" была экзотика, потому волонтёры повелись и честно обещанное выполнили. Но вот остаться - отдохнуть, да грибов пособирать никто не захотел, ведь и дома они их не собирают. В супермаркете всегда в продаже шампиньоны имеются. Но за услугу прощальный банкет с шашлыками и самодельным крепким и вонючим пивом им устроил, а собравшиеся на халяву соседи в каких только вариациях "Фрондшафт!" не пели. Остался я один и отоспавшись, пошёл на следующее утро в "свою" рощу за боровиками. Только на подходе услышал визг мотопилы и кинулся со всех ног на звук. Это оказался сосед, с кем вчера пьянствовал, и который мне в дружбе и любви клялся. Он то думал, что и я в Фатерлянд укатил с друзьями, брат на всё лето таксатором по экспедициям, а его жена махнула на Кипр глянуть. Что ж бесхозному добру пропадать когда трубы горят - а тут ведь древесины на десятки тысяч литров. Когда я выскочил, он у поваленного дуба сук отрубал, так этим же топором меня и тюкнул. С того момента началась у меня уже другая жизнь. Я стал принцем.

"Папа" не смотря на мои охи т ахи тут же допрос учинил - кто я и откуда. И довольно быстро сник от навалившейся информации - выходит напрасно он в трудах и заботах жизнь прожил, раз род его вначале разорится, а затем и прервётся по самой чувствительной МУЖСКОЙ линии, прям серпом по ...ам . И на трон, его дедом воздвигнутый, посадит Анна Иоановна - почти фиктивная вдова его пока не родившегося внука, своего любовника - Бирона. Так бы произошло, если бы свершилось проклятье РАгана, но моё появление меняло расклад. Услышав, сколько я за жизнь проучился, проникся "папа", являвшийся даже почётным университетским профессором, большим ко мне пиитетом и поинтересовался, не желаю ли ещё какими премудростями овладеть и вообще - чем заняться настроен. Гарантируя всяческую поддержу во всех начинаниях. Учить мне срочно требовалось языки соседей - шведский, литовский, польский и разумеется латынь. Немецкий с латышским так же следовало подрихтовать, но это возможно и по ходу песни, как впрочем и весь перечисленный выше список. Попутно занимаясь делами, требовавшими исполнения ещё вчера. Злополучная охота была первой в сезоне - осень только начиналась. Так что успевали пейзане не спеша в лесу шишек нарвать, да семена из них за зиму на печах высушить, а собранные желуди не все свиньям скормить, а оставить к весне каждой избе по ковшу для посадки. Начиналась компания восстановления главного богатства края - её зелёного золота. Мне же, не смотря на возраст, следовало застрельшиком и учителем в начинании выступить. Огромные лесные площади следовало разделить просеками на кварталы. Тогда огонь пожаров не сможет пожирать предназначенное не ему. Работа предстояла огромная, и возможно что жизни моей до её завершения не хватит. Но начинать надо всё равно и разметку первой просеки через самую дремучую чащобу успею я провести ещё до снегопадов. А уж по засекам ориентируясь, мужики и в сугробах смогут деревья валить да вывозить - зимой самый лесоповал. То есть рубя лес, мы его одновременно и спасали. Десятое вывезенное с просеки бревно разрешалось пейзанину на своё подворье волочь - хату или куту подправить, а девять свезти на лесопильную мельницу для государственных нужд. По моим прикидкам, минимально на пару-тройку фрегатов ежегодно материала должно заготавливаться. Только нельзя больше торопиться, пусть просохнет всё хорошо, для себя ведь строить теперь станем. Выделил мне "папа" для охраны и услужения молодого ещё, но покалеченного шведского капрала Карла, что пришел наниматься из Риги. Владея парой пистолей и чем то средним между мечом и шпагой, за еду да одежку на любую работу согласным. Рука у него высохла левая, но правой он изловчился орудовать бойко. Вот и отправились мы напару просеку размечать, взяв у каптенармуса компас, топор получше, мушкет с порохом и свинцом, и провизии на неделю. В пути прибилась к нам коротконогая тявкалка, чью породу в последствии гордо назвали Латвийской гончей. Вначале общались с Карлом по немецки, но вскоре и на шведский перешли - за общей работой язык быстро прилипает. Понравилась мне шведская поговорка, пусть грубая, но точная :"Срать захочешь - штаны снимешь". На третий день нарвались на готовившегося залечь в спячку жирного мишку, но три пули по 50 грамм свинца в каждой, а потом и клинок дошедший до сердца, усыпили косолапого навсегда. Карл отправился в ближайшее селение за транспортом, а я принялся тушу свежевать - не даром меня родной отец этому неблагородному занятию крепко обучил, да потом ещё и на факультативе в университете стажировали. Аж на трёх коняшек мясо да шкуру вьючить пришлось - мелковато да слабовато тут тягло оказалось. Потребно до весны план по коневодству составить. Пока войны на суше выигрывались солдатами и лошадьми в равной мере. Карл дал указание хозяевам коняшек мясо подсолить да закоптить и в зАмок к "папе" презент отвезти, за труды разрешив и тут десятину себе оставить. А мы же, пока до конца леса через две недели добрались, ещё пяток раз палили, четыре волчьих шкуры к трофеям присовокупив. Очень кстати они оказались, ибо ночами стало настолько прохладно что и удививший шведа костёр-нодья не спасал, а мех у волков очень кстати уже зимним оказался. Поднатаскал меня отставной капрал и фехтованию - каждый вечер, и так уставшего, не менее часа на палках с ним драться заставляя, обучив даже знаменитому шведскому "удару смерти". Выдав в итоге заключение, что толк из меня получится. Во встречной на опушке деревеньке мы затребовали у старосты баню истопить. На удивление, пар в ней оказался знатным и Карл ругаясь шведским матом выскочил прочь. Его место вскоре заняла ядрёная молодка, посланная старостой меня от походной грязи и копоти костров отскрести. Телом то я был ещё мальчик, потому дурного от меня не ожидалось, но кто ж мог подумать что эрекция проистекает от мозгов, давно у меня созревших? Так что банька вышла классическая! К неожиданному удовольствию и банщицы тоже. Имя которой узнал как только она вошла. Увидев её тяжёлую грудь, не удержался и неожиданно пропел "под Высоцкого": "Послушай Зин не трогай принца ты, Он хоть и мал но всё ж удал, У него есть ведь тоже принципы, И твоим статям он воздал!" Молодица удивлённо вопрошала окая, от куда мову славянскую знаю и как её имя проведал. Вышло редкое совпадение - селение оказалось русским, основанное переманенными из вологодских краёв верёвочниками - так что староста со мной на немецком общался себя через колено ломая. А имя красавицы просто угадал, но это судьба! Вот ей то мы и отдались, не видя в том греха и получая попутно массу информации от беспрестанно щебечущей, очень удовлетворённой девы. Узнал от неё про разошедшийся по округе слух, будто я в одиночку медведя голыми руками задавил. На что я и смог всего ответить "фантастиш", хотя Зина в том ничуть не сомневалась, уверенная что с таким "принципом" на подвиг способен! А потом спросила - что такое "фантастиш"? Я и ответил, что это то о чём мечтаешь. Тогда дева юнная томно посмотрела на "принцип" и желая мне угодить сформулировала свою мысль по немецки:"Дас ис фантастиш!". Моя бывшая гёрлфредша Урсула тоже частенько так говорила имитируя оргазм, но в данном случае в искренности партнёрши я не усомнился. После бани прижал по тихому Карла и выяснил что героическая инфа протекла от него. Причём так убедительно, что никто из пейзан в том не усомнился, не смотря на три пулевые и одну резанную дыры в шкуре. Да и палашом мишку тыркал не я - тяжеловат он пока для детской ручки. Это другие конечности у меня пошли по пути опережающего развития, а плечевой пояс с бицепсами мне ещё гантельками, гирьками, да тем же колюще-режущим, качать и качать. Не глупый, повидавший жизнь вояка, может и не знал дословно фразы :"короля делает свита". Но давно понял, что жизнь - есть игра коллективная и поставил на симпатичного ему принца-трудягу. Интуитивно почувствовав, что я не стану как его бывший генерал Дуглас, за верную службу чёрной неблагодарностью платить. Догадавшись, что и я к шведскому командующему любви не питаю, а так же авантюрную мою натуру раскусив, предложил отставник провести нашему общему обижанту кровавую мстю. Перед дембелем ошивался списанный воин, дожидаясь приказа, на конюшне корнета финских геккаапелитов под Ригой, это пол-ста душ рейтар-чухонцев так прозывались. Подходы и посты все невольно изучив. За то что навоз вывозил, овса и ему отсыпали, и приучил он исподволь коняжек к себе, а они были цены немалой. Все или с конзавода во Флинге, что восточней Мальме, и предки их Карлом X, в Дании захвачены были, или чистокровные турецкие, что отбили в недавнюю войну у польской гусарии. Вот и предложил мне подельник провести втихаря экспроприацию экспроприаторов, раз земля от мороза как мостовая застыла. Снег ещё не выпал и след даже опытный егерь не возмёт. А "открытая" нами лесная деревушка, идеально для "передержки товара" годилась - тут и так давно научились лишнего не болтать, а уж если их об этом ещё и ПРЫНЦ попросит ...! Да и Зина мой статус весьма приподняла. Староста даже на акцию пару опытных лиходеев выделил. И такие нашлись в прибившейся к вологодцам Тамбовской староверческой общине, да среди сбежавших из Московии в Смутное время. Уже поживший и видно битый не раз Гриша являлся опытным конокрадом цыганистой внешности, знавшим не только заветное слово, но умевшим коня и вылечить, и подковать. Любил он свою профессию. А вот вторым был Нил и оказался он родным Зинкиным братом, хоть "моей" тушке ровесником, но на две головы выше, втрое сильней, и в десятеро драчливей. Его сестра уговорила идти - меня беречь. С последним тележным обозом отправилась наша закутанная в крестьянские зипуны четвёрка к Риге, до которой то было всего день пути. Взяли с собой бочонок крепкого алуя -знатного пива, куда и сонного порошка для крепости сыпанули. В разноязыкой шведской армии и цыгане служили, так что рейтары приняли Гришу за своего, очень обрадовавшись тому что он согласился алуй дёшево продать. Всегда чухонцы выпить любили, а единственного трезвого - дневального, Нил "усыпил" кулаком. Затем нагрузили на коняшек всё что смогли найти в казарме, каптёрке и конюшне и к не скорому зимнему рассвету уже обратно перешли границу. Четыре вереницы, в каждой по дюжине лошадей, привязанных уздечками к хвостам впереди идущих, принесли на своих спинах кроме седел и кирас, много оружия. Рейтары свои мечи Хьюскварновской стали на крайняк использовали, тратясь прежде всего на дорогущие, "солидные" пистоли, и каждый имел их от трёх до пяти, причём многие являлись дуплями - то есть надёжными двухстволками. На наше счастье днём выпал первый снежок и даже резкий конский запах собой покрыл, да и кто поверит, что на такую наглость курляндцы способны. Скорее решат, что шаражка "своих" дезертировать с оружием надумала. Ведь Московский царь - Алексей Михайлович, уже десять лет как Рейтарский приказ учредил. А платили русские чужеземцам изрядно всегда. Те же финны, когда к Шуйскому в Смутное время нанимались, так только жалованья 25 рублей(ригсталеров) ежемесячно получали. Да трофеев конные увезти могли больше чем пехотинцы, и так только 12 рублями довольствующиеся.

Раз такая куча стволов на халяву досталась, то не грех было с того и прибыль поиметь. Первопуток предоставлял возможность для достойных облавных охот в нетронутом пока лесу. Как только в нём застучат топоры зверь всё равно разбежится, пусть уж лучше дичина на хорошее дело пойдёт. По моей просьбе Нил набрал в селе дюжину хватких пацанов, а Карл наскоро обучил их пистоли заряжать да целиться. Если стрелок не шевелится и не шумит, то дичь аж на пять метров к нему подходит. Зрение у лесного зверя дрянное, только слуху доверяет, нам же стрелять предстояло ещё и не пуганных животных. Потому, хоть всё равно мальчики мазать умудрялись, но результатом я остался доволен, да и шестерых пацанов в постоянную ягд-команду отобрал, под пригляд Карла и его зама - Нила. Поручил отряду " на флажках" волков в округе перебить, вервия да дерюги для того, у пап моих избранников - канатных мастеров, имелось достаточно. Григорий так и остался ответственным за гужевой транспорт, до весны изрядно трофейным лошадкам на вывозке леса предстояло поработать. Сам же я , первую сосну на намеченной просеке свалив и убедившись что процесс пошел, отправился в замок - дабы предстать пред очи "мамы" и "папы". Но прихватил с собой и понравившийся Карлу пистоль с клеймом "рыбка" - он заверил, что такие стволы на его памяти не разрывало. У меня был план переделать огромный рейтарский дуплевый гладкий "короткоствол" (метровый всего лишь !), в нарезной штуцер. Ружейную мануфактуру близ Шрундена (Скрунде),отец, как мы из заключения вернулись, принялся восстанавливать первой, благо мастера не перевелись. Да и порох там неподалёку мельница уже молола. Мне вообще тот промышленный район весь был по нраву. Хотелось даже перебраться в главенствующий там бывший Орденский замок, что "папа" в жирные годы за штуку даллеров у банкротнувшегося барона выкупил. Совсем недавно осаждали его литовские войска, выкуривая шведского командующего - графа Дугласа, стены замка оказались неприступны. Но уходя после подписания мира, оккупанты утащили и переломали всё что смогли. Получив от "родителя" добро, за день доскакал я туда из Гробина, и сразу же очутился среди искр от точила, жара горна и грохота молотов ружейки. Проточить нарезы в стволах сложным не являлось - делали такое уже давно, трудно было круглую пулю в такой ствол киянкой заколачивать. Но я и продвинутую пулелейку заказал под хитрую пулю Майера. Потом ещё и у местного столяра запросил заменить пистолетную рукоять со здоровенным шаром на конце на классический приклад из берёзы, который нарисовал на доске в натуральную величину. Хоть калибрище получившегося двуствольного карабина, а по немецки - бьюксфлинта, и "лягалось", но синяк на плече всё же предпочтительней промаха. И на охоте, и тем более на войне, так что потерплю. В "той" жизни первого кабана я примерно в аналогичном возрасте завалил, и 12-й калибр отцового "зауэра" отдачу давал не меньшую. Когда после двухнедельных трудов я продемонстрировал мастерам кучность боя и скорость перезарядки реконструированного оружия, слов больше не потребовалось - результат был красноречивей речей. К этому времени наконец и воз с незадействованными на загонных ловах "трофейными" столами подвезли, и что с ними делать мастера уже знали. Насечки и инкрустация, а так же дорогая древесина на приклад нам не требовалось, а берёзы в поленице было в избытке, так что фронт работ мануфактуре удалось обеспечить. Только очень попросил хоть на пару "подарочных" ружей импортный орех на приклады изыскать - и льстивая речь нашла хорошо припрятанную заначку. Расчувствовавшиеся мастера пообещали сотворить парочку драгоценных игрушек для мужчин. Такую же тактику применил и к чудом уцелевшему после войны старому управляющему капитану замка. Он оказывается помнил меня ещё до войны, ну а я виду не подал что его впервые вижу. И вместе мы стали думать и гадать не как бы шведов наказать, а хоть устранить следы их пребывания. И хотелось сделать не абы как, а лучше чем было. Благо у осаждавших замок литвинов осадной артиллерии с собой не было - стены из гранитных валунов уцелели. Но стекла оконные выбиты были все, да и рамы с дверьми, и прочее горящее, шведская солдатня сидя в осаде стопила в каминах, поджаривая подстреленных ворон и крыс. Но в первую очередь требовалось перекрывать дырявую крышу, а на это требовались деньги. Хоть балки обходились даром, и их ставить возможно было и сырыми - под стрехой всё равно высохнут. Покупная черепица и кирпич стоили немало, хоть глина и лежала под боком. И дешевле выходило собственную керамику производить начать - формочки для лепки годились и деревянные, а рабочие руки и дрова для обжиговых печь были дёшевы. Стекло так же на восстанавливаемой мануфактуре можно было то же взять по себестоимости и так далее. Капитан обещал подготовить подробную смету и очень расчувствовался когда я ему оставил турецкого жеребца, на котором сам прискакал. Правда слово с него взял, что он им всех крестьянских кобыл в округе покроет, с правом выкупа жеребят по себестоимости уже у пейзан для нужд короны. И обратно укатил на привезших оружие розвальнях проверять как лесорубы на просеке флору изводят, да егеря фауну бьют. Может и сам руку к истреблению приложу. Работа на лесосеке кипела, а щепки летели. Карл, увидев что пацаны оружие освоили, отвял от егерей и взявшись за лесорубов навёл на объекте армейский порядок, который нарушить боялись все. Просека как по нитке рассекала чащобу и расчувствовавшись подарил я капралу только что сделанный штуцер. Но инвалид скромно от подарка отказался - с пистолями ему одной рукой управляться получалось ловчее, да и видел он что я оружие от сердца отрываю. Но порыв он оценил, как и я его благородство - как разбогатею, так возмещу с лихвой. С егерями же церемонится не потребовалось. Ибо и они не церемонились, вставая на постой в лесных деревнях. Правда за годы войны пейзане к тому привыкли, да и за пребывание "егерских солдат" домовладельцам дичина так же перепадала. Но в основном же замёрзшие, под стрехи подвешенные туши ждали конца зимы, когда появится время закатать мясо в бочки, превратив в солонину. Шкуры так же сразу направлялись к жидам-скорнякам на выделку, и Нил свозил меня в предместье ближайшего городка что бы похвастаться результатами. Первые волчьи шкуры старательный иудей уже выделал, и очень был рад подвернувшейся после голодных лет работе - с ним ведь так же расплачивались кошерной лосятиной. Возможно из кожи того лося позднее лосины для кавалеристов пошьём или ботфорты, но с уже готовых волчьих шкур я попросил наделать папахи на всю охотничью команду. И себе - что ж скромничать. Все заслужили награду и отличие! Далее лежал мне дальний путь на восток - через всю Курляндию и Семигалию до Полоцка, что в составе Великого княжества Литовского, так же как и наше герцогство, в Речь Посполитую входил.

В граде сем славном служил дидаскалом православной братской школы монах-базилианин Симеон. Позднее ставший и Преподобным, и Полоцким, а ещё учителем-наставником московского царевича Фёдора. Причём хорошим, сумевшим отрока лаком культуры покрыть. В том же нуждался и я сам, да и те пацаны, из которых своих сподвижников создавать настроился. Совращать златом-серебром монаха не стал. По причине отсутствия такового в моих карманах, да и от того что обладал большей ценностью - знаниями. До которых просвещённый, но любознательный муж великим охотником являлся. Три долгих вечера вели мы с ним беседы о строении мира и прочем. Много нового и необычного узнал он, во что и не верилось совсем. Тогда то и предложил монаху мною говоренное проверить, да своими глазами мир посмотрев собственное мнение о мироустройстве составить. Выражаясь проще - стать в скорой кругосветной экспедиции корабельным батюшкой. Всё равно без клирикала было не обойтись, так уж лучше иметь такого, кто пользу может принести, а не вред. Речь Посполитая в то время являлась не только многонациональным, но и мультиконфесионным государством с доминантой католичества. Но окраинная Курляндия, да и Литва во многих местах - являлись протестантскими, а Белоруссия и Украина - православными. Про многочисленные иудейские общины и вовсе умалчиваю - все уживались кое-как. Но папство всё ж изрядно прессовало. Даже "папу" Якоба вынуждало костёлы строить, но хоть и подчиняясь, он о выгоде думать не забывал. Почти договорился с Иннокентием Х , о приоритетах на открываемые заморские земли. Жаль только то что умер Папа так Буллы и не прислав, но его подпись и подделать несложно, а опротестовать её уже некому. Грома небесного за сей грех я не испугаюсь - пугалка после собственной смерти закончилась. Брат Симеон при мне со своим ректором пошушукался и совместно сочинили они прошение Протоархимандриту конгрегации Пресвятой Троицы Якову Сушу на дозволение мореходной передистанции инока. Разумеется во Славу Божию! Ждать ответа я не остался, время было дорого, но договорились что если Симеон получит "Добро", то по половодью с купцами, своим ходом в Виндаву доберётся. Ну, а если НЕТ - то НЕТ! Знать судьба такая. Неделю обратно добирался, ещё парой волчьих, да тройкой лисьих шкур в дороге разжившись. За войну расплодилось на трупах этих собачьих во множестве. И кто дичь, а кто охотник решалось при частых встречах по разному. Пока ружьё и глаз меня не подводили, но ведь фортуна переменчива, хотя всё равно смерти никому не миновать. Так чего кручиниться? Видно этот настрой своим бабским чутьём Зина во мне уловила, а хорошие девочки любят плохих мальчиков. Вот за безбашенность и стал я с её подачи Фрицем Удалым, а не потому что "УДочка" у меня особыми размерами выделялась. Хотя и по этому вопросу образовалась в нашей полулегальной ячейке общества полная гармония. Женщина ведь любит ушами, да и руками помочь всегда можно. Благо весьма просвещена была Урсула и меня в прошлой жизни многим премудростям обучила. Зину же без всякой теории колотить начинало едва её касался. После "горячей"(во всех отношениях) баньки, нравилось мне советы этой девчушки(хотя "моей" тушки была она старше лет на пять) послушать и дурного, жена моя невенчанная не предлагала. Ибо видела "снизу" дела окружные много шире моего, а при случае и сплетню нужную пускала, рейтинг прынца-удальца поднимающую. И с помощью ею пущенных слухов, за честь мне служить кастинг уже неслабый выходил. Многие бароны своих сынков в егеря пристроить пытались, но Нил блатных не выделял - всем требовалось и отстреляться, и лыжный кросс пробежать, и подтянуться не менее десятка раз. Отбирались претендентами на волчьи папахи только самые меткие, крепкие и смелые. К моему возвращению ягд-команда образовалась размером со взвод, а процесс вербовки только набирал скорость. Опять же Зина надоумила меня по богатой родне заем поискать - её в округе множество у моей тушки имелось. "Великий" курфюст Бранденбургский Фридрих Вильгельм I и вовсе двоюродным братом получался, но он все деньги на создание армии пускал(и правильно делал), так что и просить у него смысла не имелось и пришлось пропеть :

"Послушай! Зин, не трогай шурина Какой ни есть, а все родня. Живёт он в полной экономии Гляди, дождешься у меня."

Но поближе - в Кедайняе, пребывавший литовский магнат Богуслав Радзивил, так же являлся сыном Елизаветы Софии Бранденбургской, то есть родственник, причём очень богатый. И добираться до него из Шрундена получалось много ближе чем даже до Полоцка. Вот к нему то и направился, прихватив "подарочный", усовершенствованный мною и разрисованный гравировкой да с инкрустированным слоновой костью прикладом штуцер. И пару оленьих рогов, из уже подобравшейся в замке изрядной коллекции, что в будущем на Золотую медаль потянули бы. Но и такие, довольно скудные дары хозяину понравились, особенно после того как возможности оружия продемонстрировал. На радостях магнат даже беспроцентно ссудил мне штуку кэшем на три года, под залог подаренного "папой" замка - вошёл в положение. Отдарок он тоже хотел оружием пожаловать, но я нахально книг попросил. Богатей широко размахнувшись дозволил хоть всю его библиотеку забирать. То есть сундучок небольшой, в дальнем чулане паутиной заросший. Я как глянул - так и обомлел, там покоилась даже "Библия руска", что Франциск Скорина в Виленской типографии издавал, да Острожская азбука Ивана Фёдорова. И ещё несколько книг на славянском, латыни и немецком - богатство бесценное! А разбушевавшийся в щедрости магнат весьма удивился, узнав что его кузен, по докатившимся слухам азартный ловец-удалец, ещё и книгочеем оказался. Да видно не спроста интересовался малец ещё, не разводит ли кто в Литве земляные яблоки? Надобно письмо в Голландию прописать - дабы к весне семян на развод прислали. Полученный мешочек серебра честно поделил я пополам - пятьсот монет отдал капитану замка на капитальный ремонт( напомню, что "папе" он целым за тысячу достался), а пять сотен заначил на будущую кругосветную экспедицию. Разумеется этого было очень мало, но ведь мы в дорогу и товары местные набирали. Наши канаты в Амстердаме весьма ценились, за парусину же, в богатой Гишпании лучшую цену можно было взять. Так что будет на что в портах апельсины да бананы для экипажа покупать и скорбут(цинга) нам не грозит.

Экспедиция в составе эскадры, разумеется, получалась бы надёжней, да и курляндских судов, во время шведской агрессии оказавшихся в чужих портах и потому сохранившихся, нашлось достаточно. Но даже второй корабль - удваивал затраты, а средств на содержание и одного профессионального экипажа еле наскребли. Правда за счёт добавленной к составу пацаньей ягд-команды штат выходил чрезмерно раздутым и столько юнг одному судну не требовалось, но в случае отражения нападения пиратов как раз меткие стрелки становились нужней. Впрочем, и при такой беде лучше врага на пистолетный выстрел не подпускать, а вот пушечный - он ведь разным бывает. В моей памяти сохранилась информация о русской победе над турками в Синопском бою из за применения нашим флотом бомбических орудий. Внешне от "нормальных" мало отличавшихся, потому на "папиной" пушкарской мануфактуре под Балдоне к производству возможных. Вот при выделке самих гранат потребно было поэкспериментировать с запалами, а это занятие стрёмное. Но чем ещё заниматься отморозку, когда морозы кончались, и санный путь поплыл? Собрал весь взвод и попеременно заставляя мальчиков то в литейке пахать, то на полигоне грохот орудий слушать, а то арифметикой заниматься и траекторию полёта бомбы высчитывать, даже если ничему и не научил, то уж точно уважать себя заставил. Особенно, когда одну из испытываемых пушек разорвало, хотя и сам, и команда в окопчик попрыгать успели, пока пороховая дорожка горела. Но кое-кто и обделаться сподобился, когда осколки чугуна пролетели над головой - что на войне случается часто и даже для бывалого воина не позорно. Позорно убежать даже с сухими портками. Важен результат, а не форма. И его мы достигли - "изобрели" карронаду на пару веков раньше. Остановившись на классике - в три с половиной тонны с двухпудовой бомбой. Отобрал для их обслуги заряжающих покрепче и переведя ребят на усиленное питание, заставил ребят до усёру с таким весом тренироваться, а остальным равняться на героев-мучеников. И подражать! С бомбами, а вернее с полыми чугунными шарами, не меньше повозиться пришлось. Хотя труднее всего было научить отливать элементарную мясорубку - без производства товаров народного потребления отрасли кормиться нечем станет. Большое внимание заняли запальные трубки, их насверлили из дерева и методом тыка отобрали три варианта на разные сроки горения - в зависимости от дистанции стрельбы. Вот это и была наша главная военная тайна, как впрочем и пули-колпачки для винтарей. Даже распрекрасного Радзивилла я развел как лоха - при демонстрации даримого ружья сам при заряжании из кармана пули Минье извлекал, а ему комплект обычных - круглых преподнёс. Нельзя было дарить преимущество Речи пока ещё долгая русско-польская война не закончилась и в Вильно уже полтора года русский гарнизон в осаде сидел. Хотя именно Богуслав, переняв от матери протестантизм, государственный курс не одобрял, и будучи формально литвином, к немцам и даже шведам находился много ближе чем к полякам. За заботами не заметили как и земля подсохла. Чем и воспользовался мой наставник и бодигард - неугомонный капрал-швед, заставив всех(в том числе и меня) шагистикой заниматься. Только так де получаются связанные одной целью, скованные одной цепью. Даже когда услышав позади строя "Добры дзень, ясновельможный ПРЫНЦ ФРЫЦ!" , и, обернувшись, увидел прибывшего из Полоцка монаха-базилианина с дюжиной им отобранных послушников. Гости Карла не остановили, тут же поставил он новоприбывших в строй (ВСЕХ) и скомандовал СЕНО-СОЛОМА. Мотивируя что только среди агнецов место пастыря. По большому счёту он был прав. А вот мне необходимость бездумных плац-парадов оказалась заменена на ещё бОльшие хлопоты. Во всю развернул возведённый в титул Государственного Конюшего Григорий по стране компанию по покрытию мелких крестьянских кобылок, почти тарпанок, нашими "трофейными" жеребцами, и так хорошо попахавшими зимой на вывалке сосновых стволов с просеки. Нынче, от избыточного количества почти принудительного секса, в их лиловых глазах такой ужас читался, когда очередную загулявшую кобылку подводили, что тварей Божьих жалко становилось, но долг был превыше всего! Местных жмудок и клипперих требовалось "улучшать", такая уж наша мужская доля. Немало времени отнял и контроль за тем, что бы с осени заготовленные семена ели, сосны и дубовые жёлуди оказались посажены в рыхлый торф лесных школок и своевременно увлажнены, а потом все хлынувшие сорняки выполоты. Ещё на первом в этой навигации голландском судне заказаный соседом-магнатом картофель приплыл. Пришлось местным показывать, как его садить положено, а потом объезжать всходы от сорняков. Да и "папа" Якоб, наконец отошедший от тюремной хандры, вдохновился на окончательный рестарт ещё не работавших мануфактур герцогства. Принялся это со мной на пару учинять, но я и не сопротивлялся - не вредно знать свои потенциальные возможности. Например, на медном заводе под Тукумом озадачил умельцев идеей самовара, как гарантированного товара повышенного спроса. С его увеличенной разновидностью - полевой походной кухней, срочно требуемой мне пока без колёс - в грядущей морской кругосветной экспедиции горячая пища не мелочь. Запустили так же суконные мануфактуры в Аннебурге и Лезотне. Разумеется, латвийская черноголовая овца качеством шерсти мериносам уступала, но литовцы для своего войска в войну скупали пока всё, а потом посмотрим что с ассортиментом делать. Да на портки и бушлаты для егерей и я также несколько штук грубого, но крепкого сукна заказал. Очень порадовала мануфактура в Темадорфе - управляющий возобновил на ней производство бумаги, не дожидаясь командного рыка. За что и был похвален и приведен в пример. Материально вознаграждать было не чем, но, думаю, со скорых прибылей он себя не обидит. Под свою бумагу неплохо бы и типографию собственную заиметь, тем более что пресс Гуттенберга сотворить свои бы умельцы нашлись. Но на типографско-издательский рынок надо выходить с "бомбой", а то не заметят, а нам на бест потребно пока порох поднакопить, не "Камасутру" же первой книгой пускать. Но главное - стратегия в этом бизнесе известна, и планы составлены. Вот так за суетой и не заметили как весна в лето переросла, да и оно к осени перевалило. Это даже хорошо - брат Симеон успел мальчиков кое как грамоте обучить, а капрал Карл - службу понять. Но тут его "разведка" - старые армейские кореша, прислали маляву, что Дугласу кто-то донёс про то, что в Курляндии кобыл кроют жеребцами сильно на у него угнанных похожими. Скандал светил в лучшем случае, а возможно и новая оккупация - к обороне пока мы были ещё не способны. Потому срочно требовалось коней перегонять подальше от герцогства. И тут то идеально подходил Бранденбургский курфюст. Посадил я егерей в седла и отправил верховой отряд к кузену во главе с Григорием. Пусть "наши трофейные" жеребцы следующей весной в Пруссии, на тамошних тарпанихах порезвятся - потом за услугу сочтёмся.

Сам же решил в кругосветку отправляться не на подлатанном ветеране "Дер Курлянд", а на заложенном в Виндаве на стапель ещё до войны, и на нём лишние пару лет досыхавшем фрегате. Спущенное в начале этого лета судно достраивали уже блюдя "Знак качества" и, вооружив шестью карронадами, для пробы пробежали в Либаву. Там загрузили, помимо традиционных для Курляндии промышленных товаров, ещё по самую ватерлинию и пшеничкой нового урожая - слух прошёл, что в Англии недород. И так как стояли только большие пушки, то назвали парусник "Дредноут" - пусть ход истории и тут изменится. Со мной до Кенигсберга и родители пожелали сплавать - родню проведать, да показать, что духом не пали. Пока их дожидался, случайно забрёл в местную кирху и обнаружил там весьма приличный орган с таланливым исполнителем. Будучи от скуки на все руки, "насвистел я ему по телефону Баха", пропел(как мог) "Женщину которая поёт" Пугачёвой, с просьбой положить на ноты и объявить государственным Гимном. Которым и встретили прибывших герцога Якоба и герцогиню Луизу-Шарлотту. А партитуру повезли братику - Фридрифу-Вильгельму попонтовать, пусть и он своих маэстро поднапряжёт. Искусство должно служить ...!

Разумеется, и более серьёзные темы для бесед имелись. И прежде всего общая для обоих немецких государств шведская угроза. Раскусив, что Речь Посполита свои протектораты использует только чтобы война их собственные земли не разоряла, Бранденбург вышел из-под очень платной опёки Варшавского договора, а вернее Люблинской унии. И этим поступком удалось курфюсту поднять свои доходы с 40 тыс. таллеров годовых, до полутора миллионов. Поняв, что лучше кормить собственную армию чем чужую, численность войска довел до 37 тысяч душ, начав подумывать и о военном флоте. Вот по последним пунктам между роднёй возможна была кооперация, ибо каждому лучше всё же делать то, что он делать мастер. Курляндия в судостроении как раз уже перешла грань от количества к качеству. Ей бы и продолжить дальше эту специализацию в Посторденских Объединенных Вооружённых Силах(ПОВС). Курфюст, если что солдатиками поможет, а герцог - корабликами. Ведь ещё в 1605 году высадил Карл IX в Рижском заливе всего-то 4 тысячи десанта, так герцог смог им только пятьсот конников противопоставить, а Варшаве оказалось тогда недосуг. Какой смысл бороться, когда результат заранее известен? Но ведь ту же вражью пехоту легко можно было потопить ещё в море, если бы кто прикрывал тылы. Причём в этот Союз и единоверца - Богуслава Радзивила втянуть желательно, но вот как его из Речи выдернуть? Тут требовалась многоходовка не на один год, с пошаговой разбивкой. А первым этапом служило поднятие престижа страны - кругосветка с открытием пары континентов для такой цели подходила. Талассократические государства мягкой силой добивались огромного уважения и в истории были не новы. Пока шведский король Карл-Густав даже вдвое младше меня, времени на подготовку нам отпущено с избытком. А как вырастет и в 1674 году надумает Людовику XIV подиграть, по старой варяжской привычке высадив десант уже в Пруссию. Но даже его 16 тысяч закалённых солдат большого вреда там не нанесут и, потоптавшись, домой поплывут. Предоставив прекрасную возможность за старые обиды поквитаться, свои транспорты для охоты подставив, а потом хоть ставший беззащитным Стокгольм навещай. Карронадам безразлично насколько хороша выучка сухопутных воинов, плывущих на борту купеческих корыт - море поглащает всех в равной степени.

Такие мысли удалось мне втемяшить в голову "папы"-пацифиста Якоба, ведь при переговорах с Фридрихом-Вильгельмом ему потребно их озвучить, ибо с мнением пацана никто считаться не станет. Мальчику ещё надлежало имя и авторитет себе создать, доказав всем что он не одинокий шарлатан. И не только у полусотни своих ровесников, готовых за своим прынцем Фрыцем хоть в воду, хоть в огонь, и любящей его Зины, которую, как Одиссей Пенелопу на годы, а по сути - навсегда ради государственного дела покидал. А ведь не долго ей годков осталось до того как в тираж выйдет, потому наказал строго, меня не ждать и сватов со двора не гнать. Одарить на прощанье всего и смог лисьим салопом из самолично набитых зверюшек - кутить было не на что. Но больше мехов растрогало её мною пропетое, давшее возможность девушке и себя принцессой почувствовать: "Ты меня никогда не увидишь Я тебя никогда не забуду..." Перегонявшая племенных жеребцов ягд-команда уже пару месяцев дожидалась меня в Пруссии. Но не в праздном безделии, а включённая в систему боевой учёбы одного из лучших полков славного генерал-фельдмаршала Отто Кристофора фон Шпарра. Последнего весьма впечатлило качество стрелковой подготовки моих мальчиков, за что наиболее отличившиеся даже произведены им были в гефтфебели. А Нил удостоился чина фенриха. Разумеется, в стволы штуцеров егеря каждый раз демонстративно по пять минут забивали молотками круглые пули - мол для охоты важна точность, а не скорострельность. Много больше потрясла старого командующего, начинавшего как инженер и артиллерист, канонирская выучка отряда. Потому, после прихода в Кёник нашего фрегата, ко мне на приёме у курфюста после официальной части он сразу и подошёл. Вначале разговор завёл издалека, поинтересовавшись на сколько знаю арифметику с геометрией? Но в математике был я горазд и хорошее знание теории продемонстрировал. Практическое тестирование на следующий день продолжилось у орудия, но и там я не подкачал. За что, уже как флотский, пожалован оказался званием маата Бранденбургской службы, с официальным вручением диплома. Правда и тут я умолчал про некоторые особенности наших орудий и ядер-гранат. Равный мне чин унтера получил и наш конюший Григорий, и с ним заключался контракт на два года для постановки племенного дела в союзной нам державе. С нами же дальше в плаванье отправлялся опытный прусский фехтмейстер, для обучения бойцов отряда владению белым оружием. А то кованные в Митаве короткие абордажные сабельки егеря больше для форсу носили, мне же требовались универсальные бойцы высокого класса.

Но официально в господа военные мальчиков записали только за границей, в герцогстве же егеря числились за Лесной службой. Формально только освобождая край от засилья расплодившихся серых хищников. Как и командовавший ими шведский экс-капрал, калека Карл, являлся только лесоустроителем. Теперь же надлежало ему сопроводить "моих" родителей обратно в карете домой. А потом продолжить исполнение своих обязанностей уже в статусе герцогского Главного Лесничего. Лесоустроительное предприятие выделялось в отдельное подразделение вновь созданного для него министерства. Десятелетия, а может и века ещё потребно будет просеки размечать, а потом прорубать их, определять какой лес поспел и сколько его можно выбрать, да как и засаживать вырубки после. Перерождаясь из эксплуататора-хищника в хозяина, думающего о потомках. Пахнущий терпким букетом из свежего дерева, смолы, дегтя, пеньки и ещё массы компонентов новенький и сравнительно небольшой фрегат от своих более ранних собратьев отличался отсутствием резных украшательств. Обычно, чуть не до половины стоимости корабля уходила обычно на традиционные резные деревянные фигуры, ибо считалось что они поднимают моральное состояние экипажа. И опытному капитану нового судна было поначалу неловко командовать совсем "простым" кораблём, так как старый его 24-х пушечный "Крокодил" можно было с музеем спутать. Пришлось мне на пару с братом Симеоном изрядно лапши мореману на уши навешать, втолковывая прописные истины про то, что не место украшает человека. Тем более, поставленные перед нами грандиозные цели однозначно на века заносили наш "Дредноут" совершивший шестую в истории кругосветную экспедицию и первую "встреч солнца" в число первооткрывателей.

Несколько раз ходил морской волк в колонии герцога на Тобаго и в Гамбию.Но далее пути не знал, а имевшиеся же карты, являясь не точными и весьма условными, зияя огромными белыми пятнами. По этой причине подготовка к походу велась особо тщательно. Трюм, помимо грузов на продажу, забили свежесобранной брусникой, замоченной в бочках, как и квашенной капустой. Про заготавливаемую всю зиму солонину и копчёно-вяленный хомон с колбасой уже упоминалось. Но пока имелась возможность - приобретались свежие продукты. В Кенигсберге догрузили ещё корзины с яблоками, а купленного за 3 талера живого быка, которого прямо на пирсе перед отходом забили и разделали. Уже в море, экипаж отведал тушеной капусты со свежеубойной говядиной. Затем корову купили в Дании, а в Англии дешевле оказалась баранина. Стоянка в Лондоне из-за торговых дел немного затянулась, что дало возможность поискать в знаменитом портовом городе морские карты поточней. Нашему капитану его старый знакомец шепнул адресок гравёра, который и их делал. Занятно оказалось там встретить в подмастерьях у пресса не молодого славянина Вацлава Холлера. Не сумевшего на чужбине достойно продать свой талант, бесспорно у него имевшийся, как и опыт, полученный у лучших мастеров Европы. Пытался он и в Англии гравёрным искусством промышлять, даже с ценой не наглея - прося всего то 30 шиллингов за всю работу или 4 пенса в час. Но хитромудрые издатели постоянно обманывали простодушного иностранца, доведя того до банкротства. Вот мы и предложили славянину место рисовальщика экспедиции, с условием, что им запечатлённое по прибытии он же переведет на гравюры. В ЕГО СОБСТВЕННОЙ мастерской в Курляндии. Несмотря на зрелый возраст, мастер согласился на авантюру, потребовав пока закупить побольше бумаги и гусиных перьев. Которые пустил в дело сразу же после того как мы вышли из Темзы, впрочем "помогать" ему в этом пожелало и четверо моих мальчиков, чему никто не противился. Дело клонилось к созданию и художественной школы, помимо гуманитарно-лингвистической, пестуемой Симеоном, и мною преподаваемых точных наук, которые смог воскресить в памяти. Кстати, и я для Вацлава, как смог, постарался припомнить карту полушарий, пять лет висящую в студенческом кампусе против моей кровати. Сопоставив с уже имеющимися - мною "сочинённое" оказалось несколько точнее. После захода в Португалию, где сбыли остатки лишних канатов и на эти деньги закупили провианта вплоть до апельсинов, курс пролёг строго на юг. Но через день увязалось за нами три паруса, и вскоре струхнувший капитан распознал в них пиратов-мусульман. На что егеря без команды принялись заряжать карронады и штуцера. Укрытых на орудийной палубе мальчиков залп пиратской картечи не задел, но вот наши ответные бомбы со столь близкого расстояния так же мимо пролететь не могли и два окруживших нас судна пошли на дно довольно скоро, а вот с третьим поигрались уже мы как кошка с мышкой. Пуля из винтовального ружья летела и дальше и точней, потому приз нам достался не повреждённым, но почти уже без экипажа на нём. За исключением трёх десятков христиан в кандалах, загнанных берберскими пиратами в трюм. Раззия - поход за рабами только начался, но не задался. Вытащили мы из воды и полтора десятка недавних противников, среди которых оказался и один капутан с привязанным к надутому бурдюку сундучком судовой кассы, тут же пустить пришлось в дело только что освободившиеся оковы. Припаса на трофее оказалось достаточно, и крепкое судёнышко решено было присоединить к экспедиции, по крайней мере до Гамбии. Благодарные вчерашние рабы с энтузиазмом восприняли предложение послужить ранее не слыханной Курляндии, но явно могучей, раз так легко побеждать умеет. Освобождённые христиане были в основном моряками и рыбаками из Испании и Португалии, что только радовало - к жаркому климату более привычны. И ещё одну эскадру, шедшую под британским флагом,встретили в океане. Даже сошлись, чтобы побалакать о делах наших скорбных. Это были "Ганриэта", "София", "Эмити", Кипсейл" и "Гриффин" руководимый герцогом Йоркским Королевской Африканской компании. Экспедиция капитана Роберта Холмса возвращалась заложив на "нашей" же речке Гамбии свой форт "Дог-Айленд", попутно и с нашего о. Св. Андрея голландцев прогнав, в те поры наглами являлись последние. Моё появление, как представителя лигитимного правообладателя форта, с которым у Великобритании давно уже был подписан "Навигационный акт", оказалось очень кстати. Заныкать островок как выморочное имущество бриттам уже не получалось. Мы мол сами хотели голландцев выбивать, вы опередили - так никто не просил, а за работу - "СЭНКС!". Вот разве что пожалуем вам за труды пленных берберов, а то после голландцев, очистивших курляндские лабазы под метлу, английской экспедиции совсем без профита возвращаться пришлось. Более того - можно подумать и о совместном владении, место ведь уже обжитое, да и у Курляндии в тех краях ещё 13 факторий и 3 фортика. Крайний - "Кассан" в 250 километрах далее на юг, да и водным источником обладает, в отличие от спорного. Вы можете и дальше по Африке золото-бриллианты искать, а нас лесопилочка под охраной пушек устроит. Местное красное дерево долго не гниёт, а под жарким солнышком сохнет быстро.

Глава 2

Заходить в "свою" колонию на о.Св. Андрея пришлось только ради передачи письма от капитана Холмса недавно назначенному английскому коменданту форта. С приказом о возвращении последнего законному владельцу, но с правом дальнейшего на нём пребывания. На флагштоке "Черный Краб" законно присоседился в "Юнион Джеку", этим преобразования пока и завершив. Наша уже эскадра продолжила путь далее на юг. На о.Байона так же имелся небольшой курляндский форт, до которого ничьи загребущие лапы пока не дотянулись. Именно туда перебрался на шлюпках "старый" комендант - Отто фон Штиль вместе с семью десятками солдат, после того как отбив первый приступ голландцев, не смог дальше противопоставлять свои 8 пушек, десятикратному превосходству противника.

Но ещё ранее барон перевёз туда и припрятал все обмененные на бусы и зеркальца у простодушных народов фульбе, мандика и волоф слоновые бивни и самородное золото. Так что наша компания ущерб понесла только моральный, но и тот восстановила, причём чужими руками - не ждали англы от нас такой прыти. Всё непосильной коммерцией нажитое в удачно подвернувшееся берберское судно перегрузили. Дабы не брать балластом камни, забили ещё в его трюм свежесрубленный сандал, эбеновое дерево и красный мангр, а в трюм фрегата - догрузили менее ценные стволы молодых баобабов. В бочки обоих наших судов пустили на солонину мясо попавшего мне под пулю слона. Бедняга не догадывался, что калибр то у карабина противотанковый и вел себя вызывающе беспечно.

С экипажами также смогли удачно разобраться - отбитый у берберов флейт в управлении сложным не являлся. Помимо передумавших идти в кругосветку двух десятков матросов с нашего "Дредноута", вернуться домой пожелало почти сорок повоевавших солдат - они имели на то право, раз в бою не дрогнули. Перешёл на флейт и наш старый капитан, но вернуться он надумал не только по причине ухудшившегося здоровья, но и потому, что убедился в профессионализме и безбашенности выловленного из воды берберского капутана, которого передавать англам не стали - пожадничали. В случае удачного завершения экспедиции военнопленному пообещали волю и вознаграждение, а выбывших из команды матросов заменили в том же бою освобождённые испанцы и португальцы - славные в основном моряки. Менее бесстрашным было чем заняться в продолжившей функционирование Курляндской колонии - зачем бросать с таким трудом налаженный бизнес? Вместо себя фон Штиль оставил командовать фортом проявившего себя сержанта, а сам авантюрист повёлся на более заманчивое предложение - золото, бриллианты. За верность наградить героя мог я только пока алмазным блеском, но слову принца нельзя не верить. Согласился он на предложение организовать на новом месте ещё одну Курляндскую факторию, поскольку уже знал что искать и как это делать, а главное осознав, что десятина прибыли достанется ему лично. Взял он с собой на переезд и выбранную из чёрных рабынь ППЖ(полевую походную жену), к которой привязался настолько, что согласен был терпеть "довесок" в виде её сына - моего ровесника, и не старого ещё отца-колдуна.

Выйдя из полноводной реки, втрое превосходящей Двину, флейт повернул на север, а фрегат продолжил путь на юг. Но пока не в неизвестность - почти два века как португальцы пробили дальше дорогу, а теперь из открытых земель их принялись выжимать голландцы. В 1652 году организовали они на юге материка колонию Капстад, и уже лет пять её активно заселяли. Но пока нам требовалось попасть в бухту Уолфиш-Бей, не доходя до оконечности тысячу миль. Один из португальцев, ранее служивший рулевым, бывал там и место вызвался показать. Там имелся характерный каменный крест, спутать который было невозможно. Вот в этой бухте и сгрузили мы нарубленные недавно брёвна и заложили из них ещё одну Курляндскую факторию.

Вместе с бароном и его "семьёй" (впрочем, негритёнка Отто попросил меня с собой взять - надеясь тем дать лучшую долю пасынку) остаться пожелали ещё пара испанцев и фехтмейстер. Покачивающаяся палуба порядком ему надоела, да и все свои навыки он моим мальчикам уже передал. Новая авантюра захватила пруссака с бешенной силой - я признался остающимся, что пески раскинувшейся к югу пустыни напичканы алмазами и их можно собирать как грибы или морошку. Могут они хоть сами этим заняться, хоть аборигенов организовать, а через пару-тройку лет произведу ротацию и вернутся они домой богатыми и красивыми. Силами команды провели средь барханов облавную охоту и превратили в солонину стайку антилоп-ориксов, с длинными и прямыми как пики рогами. Попутно подивившись на полосатых мышей и торчащих из песка как маленькие человечки суррикатов. Удивил и кафский долгоног, сам размером с зайца, но способный прыгать много дальше - до 6 метров. Совсем не трудно было бы заготовить тюленины, огромные колонии этих животных устилали берега и привлекали шакалов и львов. Но не было пока крайней нужды заготавливать это маслянистое, терпкое мясо - пусть послужит как НЗ остающимся. Впрочем и без того оставляемая шлюпка и сеть давали возможность использовать рыбное и крабовое изобилие здешних вод.

Следующим пунктом захода фрегата явилась Столовая бухта с уже разросшейся на её берегу деревушкой Капетад, заселённой голландцами-переселенцами. У этих трудолюбивых людей постарались мы по максимуму запастись витаминной продукцией - фруктами и овощами. Как экзотическими авокадо и манго, так и привычными яблоками, грушами. И капустой, которой заквасили по максимуму. Не одни же апельсины бочками грузить. Удалось не дорого купить и ячменя - в здешних местах он хорошо рос. Даже сена купили для пары коров - сколько кормов хватит, молоком в дороге полакомимся, а потом на шашлык пустить рогатеньких придётся. Но пока запасы мяса опять охотой пополнили, чуть отойдя за мыс Доброй Надежды. Если в дальнейшем нашем пути и представится возможность дичь добыть, то уже привередничать не придётся, глядя на то, что это мясо синего кита, морского слона или другого вида тюленей, а может и жёсткая, но съедобная пингвинятина. Попутные острова по течению Западных Ветров встречаться ещё будут, но из не морских обитателей там найти возможно только комаров. Очень я рассчитывал пополнить запасы воды на открытом уже полтора века португальцами острове "вечной осени"(из за постоянных дождей) Нью-Амстердам (опять голландцы чужое присвоили) - лежащем равноудалённо как от Африки с Австралией, так и от Антарктиды.

Но судьба распорядилась иначе - нас занесло северней. Твердь земную почувствовать под ногами получилось только на не очень то симпатичном островке Кергелен. Морским же слонам он нравился, и мы одобрили вкус животных только отведав на вкус и их самих - не всё же время из свежего белка только рыбу потреблять. Но гораздо большей удачей оказалась местная "травка", прозванная Кергеленской капустой. Её богатые витамином "С" мясистые розетки были вполне съедобны и отлично помогали против цинги. Так что барбекю их свежей тюленятины прекрасно прошли вприкуску с капустным салатиком. Да и заквасили этого чудесного растения по максимуму, чтоб хватило на оставшиеся пять тысяч километров до Австралии.

Больше всего подвернувшемуся силосу радовалась корова, до сих пор сохранившая пусть полуголодную, но жизнь. Когда скотский корм закончился, на мясо вначале пошла её подруга, но до Машки дело не дошло - все увидели что она стельная, а неродившееся чадо убивать грех. Вот и делился экипаж с будущей мамашей сухарями да подгнивающими апельсинами из своих пайков. Ещё из животных обнаружился на борту "заяц", а вернее сказать - "зайчиха". Испуганный предстоящим долгим воздержанием экипаж скинулся и уломал в Капетаде разбитную тётку спрятаться на борту. Посулив золотые горы и полный пансион, если она будет сидеть тихо в форпике и поочерёдно их ублажать. Она так и делала, а шум подняла не поделившая очередь матросня, доведя ссору до поножовщины, подведя тем и остальную команду на грань бунта. Хорошо ещё что моим малолетним "морским егерям" пока ещё сперма мозг не туманила и подчинялись мне они фанатично, а вот стреляли мальчики даже лучше взрослых. Да у последних кроме ножей другого оружия и не имелось, потому то и подавлять никого не потребовалось - направленный на причинное место ствол большого калибра хорошо охлаждает похоть. Но вот визит в Антарктиду пришлось отложить, хоть и оставалась до него всего пара тысяч километров, высаживать ненадёжных на этом островке значило обречь их на смерть. Хотя виновницу разброда следовало высадить первой, но и она оказалась в положении стельной коровы. Причём отчество у будущего ребёнка должно быть Дредноутович, ибо реального папу определить оказалось невозможно. Пообещав из гуманизма довезти распутницу до Австралии, и даже уступив даме свою каюту, но сохранив у себя ключ, непотребство удалось пресечь. Правда не на долго - вернулся к теме брат Симеон, пожелавший перевоспитать грешницу аки Господь наставил Магдалену. Ну, а следом и застоялые самцы пожелали в этих душеспасительных беседах участвовать. Через неделю матросик, которого недавно похоть толкала на нож, доведя до крови, пожелал вступить с дамой в законный брак, с последующим усыновлением нерождённого ещё чада. Поскольку Симеон был веры православной и других богослужений не вёл, то и молодые вначале перешли на византийский уклад, а потом уже их повенчали. Ревущим сороковым и месяца не потребовалось, чтобы пусть без комфорта, но домчать фрегат до континента, который некая расторопная нация уже окрестила Новой Голландией ни у кого разрешения не спросив. Вот и мы поступили так же основав на юге западного побережья Курляндскую колонию. Разумеется, в честь "папы" и её окрестив Якобштат, но по его же заветам, предварительно разыскав бродившее в округе племя нунгар. После того как растолковали им, что сами не являемся "джанда", то есть духами умерших, выкупили у не жадных аборигенов 100 км2 окружных земель. Сумма сделки в купчей не уточнялась, но в знак взаимного удовлетворения результатом, я с местным вождём свои монаршьи пальчики на документе припечатали. Общение нам весьма облегчил африканский чернокожий "сын лейтенанта Шмидта"(то есть Штиля), шире чем белые понимавший интернациональный язык жестов. Он так же поведал вождю о нашей беде с "женским вопросом", а у местных в племени как оказался переизбыток этого добра. Оказывается не так то легко жилось мужикам в каменном веке - страуса не каждый догнать мог, а непонятно как летящим бумерангом шею ему перерубить тем более. Да и кенгуру частенько в смертельный нокаут посылали. Вот и вывели нам чаровниц в топлес. Таковыми эти худющие тётки с висящими как уши спаниэля сиськами показались матросне после многомесячного воздержания. Ведь иных в пути даже от коровы приходилось отгонять, дабы греха не случилось. Но и тут брат Симеон вмешался и иначе как по христианским заветам соития не допустил. Поскольку дело уже проходило на земной тверди, то таинства свершать пожелало духовное лицо в соответствующем сакральном помещении. Неделю сексуально озабоченные городили из окружных секвой часовенку. Затем в ней прошли обряд перехода в православие и сами, и ничего не понимающих своих избранниц провели(в меру возможностей отмыв и одев их соответственно). Уж только затем, после таинства венчания, на законном основании дорвались наконец застоялые жеребцы до столь сладостной и желанной женской плоти. Чернец результатом рад был несказанно, ведь и более сотни душ в лоно истинной церкви привёл, да ещё первую на континенте божницу освятил. Так брат Симеон в раж вошёл, что и сам в миссионерах уже остаться вознамерился. Еле его от глупости отсоветовали, убедив только таким аргументом, что тут его коллег сотни требуются, и его крест - таковых на богоугодное дело сагитировать. Вновь открытому храму пожертвовал он с фрегата все иконы, за исключением единственной(совсем маленькой), и рукоположил самого богобоязненного, но грамотного матроса до чина дьякона. Поселению передавалась настроенная через несколько месяцев родить корова, весь сохранившийся на борту ячмень. Довольно много различного железа, десяток ружей, свинец, порох и тысяча прочих мелочей. Учитывая миролюбие местного населения, отсутствие хищников и средиземноморский климат, не выжить в этих условиях было нельзя. Тут же остающиеся избрали себе старшего, а я кандидатуру утвердив, образовал тем самым ещё одну заморскую территорию герцогства. За исключением того, что округа реки Суон входила ещё в зерновой пояс Австралии, особых ништяков там не имелось. Но мне и требовалось пока обеспечение продовольственной независимости будущей колонии и ложная цель для конкурентов.

Такому термину, как и "оперативная пустота" и многим прочим обучил меня мой реальный батя, в 21-м веке вложивший в иное тогда тело "русский характер", который вместе с сознанием и переместившийся на 350 лет назад. Сам же отец нахватался милитаристской лексики во время визита "за речку", куда на два года призвали его после окончания военной кафедры. К счастью, не совсем в строевую часть, а скорее "по профилю" - в службу геодезии и картографии. Но и там ему и пострелять пришлось, и друзей хоронить. Хоть в основном доводил он до ума ещё английские карты более чем вековой давности. Меня он и этому ремеслу между делом так же обучил, ведь без карты в лесу нельзя. Причём практически теми же инструментами, которыми и сам на войне пользовался, да и его предшественники-колонизаторы. То есть секстаном, таблицами, мерными цепями и хронометром. Потом нам в Академии Мюниха ничего кроме Джи Пи Эс не показывали. Но ведь сокурсники мои и таблицы умножения не знали, целиком от мобильника-калькулятора завися и память не желая развивать. Батя же для её развития заставлял меня даже зубрить координаты всех мест где Олимпийские игры проходили(вплоть до минут и секунд). Да и прочего "мусора" изрядно в голову напихал во время тренингов. Рассказывая попутно байку про знакомого ему артиллериста, зазубрившего целиком таблицы Брадиса. Возможности мозга в Красной армии порой очень прихотливо использовали и физзарядку каждый исполнял по-своему. Потому-то нынче потребовалось лишь слегка напрячь подкорку, и всплыло местоположение и Лондона(это оказалось проще всего из-за нулевого меридиана), и Стокгольма, и Берлина, и Москвы. И Мельбурна с Сиднеем! Очень кстати!!! Ибо навигаторы 17-го века пользовались только примитивным гномоном. Сознавая, что до открытия Ньютоном секстанта не доживу, сей не очень хитрый инструмент для измерения широты я с медником ещё Тукуме из астролябии и переделал. Для определения долготы имелись, увы, только "склянки", то есть песочные часы. Хронометр не родившийся пока Джордж Харрисон, создаст век спустя, а часовым ремеслом мне овладевать уже поздно. Но когда мы вошли в знакомое мне по "будущим" фотографиям из И-нета устье реки Ярра, то зная, что находимся на 37*с.ш. и 144*в.д., в обратном порядке определить географический полдень оказалось совсем просто. После "перенастройки склянок" погрешность остальных вычислений южного побережья Австралии получилась минимальной. До меня уже Абель Тасман в 1642 году определил что Новая Голландия единый материк. Позднее названный в его честь остров тогда он тоже открыл, как и проход между островами Новой Зеландии. Уже несколько лет как беспокойная душа знаменитого моряка отошла в лучший мир и никто не возразит мне, если слегка пойду на подлог и заявлю что Великий был не прав. Детально ведь описал он только север Зелёного континента, так мог же и между описанным мною югом пролива не заметить. Вот и обозначим мы на картах в рядок три больших острова - Новая Голландия, Австралия и Вандименова земля(Тасмания). Не найдя в Южном полушарии специй, практичные голландцы перепроверять сей дорогостоящий факт просто из любви к географической науке не полезут. А нами "открытую" Австралию, Курляндское герцогство уже в Перте(а ныне Якобштадте) заселило, да и в так и не состоявшемся Мельбурне, который уже мы в честь "прадеда-основателя" назовём Герхардштадт(или покороче - Гербург?), так же десант оставим. Причём туда, в живую от сердца отрывать придётся лучших, обрекая их на годы суровых испытаний. Но ведь когда-то дворянские звания аналогичным способом зарабатывались такими же. Предоставлю и я для достойных возможность социального лифта, но за подвиг и многолетние лишения вознагражу в последствии - тут важна мотивировка. Объяснил я Нилу, что в сотне километров на северо-запад от точки высадки, золота лежит немерено. Вот пусть он отберёт с собой егерей-добровольцев десяток, кому довериться может, пороха и свинца возьмёт побольше, лопаты-топоры, бусы-зеркальца и отправляется это место искать. Несколько лет кормиться они смогут только дичиной, вкус сухаря забыв. Когда вернусь - не знаю, только заберу своих людей непременно, ведь открытие это всей Курляндии крайне нужно. Так что взрослеть мальчикам придётся "без присмотра", но результат будет достойно оценён. Сам я также на берег сошёл и даже удалось нам обитавшее в округе племя аборигенов - вурунжери повстречать. Вот с их вождём и задокументирована была официальная сделка на приобретение герцогством 10 000 км2 окружной территории. Народ попался не жадный. После чего даже групповую "фотографию" наш штатный рисовальщик Вацлав Холлар для истории почти день запечатлевал. Где на фоне натуры зарисована была остающаяся группа, я и вождь. На тот момент реально рисовал словак только первое(натуру) и последнего(вождя), а так же общую компоновку, для прочих применив "фотожабу". Ибо портреты ВСЕХ членов экспедиции во время долгого вояжа ещё на борту старательный художник от нечего делать сотворил и теперь только "прикладывал головы". А по возвращении в Европу перенесёт он картину на металл и размножит её в гравюре - что бы всем желающим досталось. Да и не желающим - Родина обязана помнить своих героев и знаменательные события. Как Старая (Курляндия), так и Новая(Австралия)!

Дальше наше морское путешествие продолжать пришлось с вполовину сократившимся экипажем, причем в основном малолетним. Ибо основная часть матросов обженилась и начинала новую жизнь на новом месте. Бог им в помощь и деток побольше! И Слава Богу, что за время долгого плаванья мои мальчики и окрепли изрядно, и ремесло матросское у сошедших на берег переняли. Теперь только им надлежало возиться с парусами и вращать якорный шпиль, но с другой стороны - впереди лежали ещё самые долгие переходы, и на запасы воды и провианта количество потребителей сказаться обязано было. Срабатывал в данном случае принцип "Лучше меньше да лучше", лишь бы только с супостатом каким в море не столкнуться. Для морского боя обслуги у пушек получалось маловато да и мелковата она пока. Хоть и ввысь, и вширь росли пацаны прямо на глазах, белковая пища порой получалась не особо у нас вкусной (моржатина да пингвинятина впечатляла отнюдь не кулинарными изысками), но ограничений в пайке никто не знал.

Для добора свежей воды островов по пути в Тихом океане попадалось достаточно, хоть высаживаясь на них припоминал про съеденного Кука или Залив убийц Тосмана и штуцер держал заряженным. Так и прошли Огненную Землю, вновь оказавшись в Атлантике. После крайней нашей дозаправки водой на Мальдивских островах, вернувшись на борт "включил дурака" и показал я нашему капитану "стекляшку малую", что якобы там в ручье нашёл. Да ещё изрядным мешочком с реально битым стеклом потряс, уже его в чужие руки не доверяя. Тертый бербер царапнул кристалликом по стеклу компаса и, убедившись, что держит в руке самый твёрдый на свете материал, попытался тут же на обратный курс лечь. Чуть не силой удержали муслима от отклонений(во всех смыслах этого слова). Всё те же Ревущие сороковые довольно быстро домчали уже постанывающий от доставшихся на его долю испытаний фрегат опять до юга Африки - земля то круглая!

Вновь войдя в Столовую бухту Капетада, за год отсутствия обнаружили изрядные перемены. Эмиграция из Голландии разворачивалась всерьёз и надолго. Такое стратегически важное место в логистическом плане и Ост-Индийская компания упустить не могла, заимев в посёлке толковое представительство. Мне и там захотелось повторить для верности уже разок сработавший трюк со "стекляшками". В реальности то я собрать сам успел в Намибийской пустыне всего пяток алмазов, а в мешочек стекло от разбитой бутылки ссыпал. Но почти как напёрсточник извлёк при расплате за муку и фрукты с овощами "правильную" стекляшку, простодушно рассказав про Алмазный остров где-то на юге Атлантики. Пусть поищут!

И пообещал, что мой агент на уже хорошо известном голландцам о.Св.Андрея, таким же алмазом расплатится, если доставят ему дюжину мешков четырёхгранной костянки с семенами тика. В изобилии произрастающего на "голландском огороде специй" от Индии до Сиама и Явы. Сбор которых не столь трудоёмок как гвоздики или прочей пахучести, а вот приживаемость сего пионера тропиков впечатляюща. Первая его плантация в мире десять лет как была уже заложена. Золотистая древесина идеально годилась хоть для судостроения, хоть для паркета или мебели, и прирастала настолько быстро, что такой лес разводить выходило выгодней чем даже тростник. В нашей Академии досталась мне курсовая с перерасчётом реального бизнес-плана опять же голландской компании собирающей капитал для закладки тиковой плантации в Коста-Рике. Их расчеты обещали от 0,6 до 1,4 миллиона долларов тому, кто расщедрится на аванс в 2,6 тысячи и 20 лет будет ежегодно отчислять ещё по 300 долларов на уход. Немало нашлось желающих стать миллионерами. Правда, я затребовал анализ тамошних почв и покопался в прогнозах цен на древесину. Цифры голландцев в обоих случаях вдвое были завышены, но и при таких раскладах самолично я в это предприятие бы вложился. Лесом заниматься выгодней чем банковским делом! Но долго! Моя же жизнь только начиналась и можно было рискнуть. По моему велению вырубки в Гамбии уже велись и делянки требовалось засадить "правильной" породой. А потом посмотрим, кому в этом мире "Царицей морей" пребывать.

Пока вдоль Африканского берега двигались на север, вперёдсмотрящим добровольно вызывался наш чернокожий член экипажа, с моей лёгкой руки прозванный сыном лейтенанта Шмидта. И действительно, он не проглядел спрятанный за островками малоприметный вход в бухту, где как бы в рыбацкой лачуге жила его семья - чернокожие мать и дед, белый отчим-барон, и уже пара братьев-мулатов. В нескольких соседних домиках жили ещё несколько белых, так же успевших обзавестись цветными семействами и нашедших в том своё счастье. Для укрепления которого и завезли мы ещё провианта, хотя это были скорее приправы и разносолы, не имевшие цели спасать местное население от голода. Оно неплохо адаптировалось и прекрасно обходилось самообеспечением. Мясо, рыба, крабы, овощи и фрукты с собственного огорода не переводились на столах. Впрочем и нами привезённая мука и специи лишними не оказалась - и лепёшки потреблялись с удовольствием, и мясо поперчённое. Особенно слонятина, что заготовили мы за неделю до того. Удачно поохотившись у небольшой бухточки, куда зашли пополниться водой. Разумеется, ноги и хобот элефанта запекли тогда сразу же в костре прямо на берегу. После поднадоевших морепродуктов экипаж вмиг умял эту вкуснятину за милую душу. Но и остальная туша оказалась вскоре разделана и законсервирована. Ею и угощали мы нынче "элиту" посёлка. Довольно значительный штат "прибившейся обслуги", прекрасно обходился без импортных продуктов, более того, очень радовался и так регулярному питанию и уверенности в завтрашнем дне.

Всего-то требовалось им для счастья просто привычно ходить по округе, но при этом смотреть внимательно под ноги. А как что блеснёт - класть в мешочек на шее. На обмен помимо вкусной рыбы, сетями извлекаемой всегда с избытком, получалось тем самым заработать у доброго барона ещё одну уже готовую бусину, или какой другой очень ценный предмет. Такой контакт наладить с приблудным населением помог фон Штилю его чернокожий "тесть"-шаман, доведя статус борона до уровня вождя "сборного" племени. Причём "правильного" - думающего о людях, а не только принуждавшего кормить самого себя со свитой. Им по сути введена была своеобразная форма управления, сочетающая в себе бауэрщину с умелой пропагандой тестем "светлого будущего всего человечества". Мне она напомнила некогда описанный батей, но самим не виданный советский социализм. Впрочем, раз всем это нравилось, так вперёд - к победе коммунизма. Следовало однако подумать в будущем о "Формуле правления" для Заморских территорий. Принятые в 1617 году в Курляндии ландтагом уложения здесь не годились.

Отто передал мне весьма увесистый сплющенный трёхведерный бочонок-анкерок с алмазами. По уговору, десятая часть от реализованного мною содержимого возвращалась барону, а он уже из неё жаловал всех своих помощников "по делам и талантам". Суммы выходили огромные и из белых почему то пожелал покинуть такое хлебное место только один испанец. Расчёт с которым следовало произвести мне как только смогу конвертировать минералы в звонкую монету. Ещё из своей доли фон Штиль открывал неограниченный кредит для плававшего со мной его приёмного чернокожего сына. Средства теперь позволяли тому хоть собственный корабль покупать. Но он прикипев в нашему графику Вацлаву Холлеру, и немалые таланты в рисовании проявив, пожелал обзавестись типографским прессом Гутенберга для печатанья гравюр, а я пообещал в том ему помочь всячески. Пока же следовало курицу, которая несёт даже не золотые, а алмазные яйца всячески предохранить и начали этот процесс мы немедленно - заложив и тут форт, в честь барона наречённый "Штиль". А прусским фехтмейстером, оказавшимся сведущим и в фортификации, спроектированным в виде шестиугольной звезды. Со временем негры нароют валы и даже исполняя гражданский долг на их защиту при нужде встанут "За Родину, за Штиля!" - ОНИ ВЕДЬ НЕ РАБЫ!

Но пушки для укреплений мы немедленно отдали с фрегата все шесть - по одной на бастион, решив сами обойтись только ружьями и саблями. Рисковать заставляла нужда - ведь нам паруса и убежать от неприятеля позволяли, а остающихся в случае неудачи ждала только смерть в пустыне. Хотя в освоенном месте климат был круглый год восхитительный - бриз с океана не давал жаре бесноваться и даже насекомых выдувал. Помимо того, выгребли для остающихся судовые трюмы подчистую, ведь даже кусок рванного паруса тут превращался если не в палатку, то в одежду, а бесхозный гвоздь - в рыболовный крючок. В скором же будущем, в этом отдельно взятом регионе действительно коммунизм возможно получалось бы построить, заслуженно переведя его на спецснабжение. Даже без рассовых различий! Переход до Гамбии являлся не спокойным, отсутствие вооружения на борту родственно было ощущению наготы. К счастью, покуситься на нас в этих пустынных водах желающих не нашлось. Но вот дальше на север прибрежный регион контролировали берберские пираты, из коих кстати и наш капутан нынешний вышел. До сего момента его лихость шла только на пользу - не всякому парусная кругосветка по нутру, но вот тот сдвиг, что продемонстрировал муслим когда алмаз узрел, очень настораживал. Вскоре после того, как мы от вновь заложенного форта отошли, произошел ещё более страшный инцидент. Испанец, что присоединился к плаванью, не пожелал справлять нужду как все - со свисавшей за борт доски, а взяв ведро пожелал уединиться. Только сделать это на паруснике сложно, тем более если в обязанности капутана входит наблюдать за всем и всеми. Вот ответственный товарищ и сошёл с мостика, чтобы исподтишка понаблюдать как за канатной бухтой в ведёрко пассажир тужится. А закончив, принялся последний в сотворённом своём продукте рукой копаться. Бербер тут же выскочил, на ходу выдёргивая из ножен положенную ему по статусу саблю, а испанец, его узрев, что то сунул себе в рот. Лучше бы не делал такого, ибо отсёк бы тогда ему мусульманин только вымазанную фекалиями руку, а так по палубе покатилась отрубленная голова. Из открытого рта которой вместе с вытекшим говном и кровью вывалился и алмаз размером с перепелиное яйцо. А убийца, от этого совсем взбеленившийся рубанул уже по неповинному матросу что оказался рядом, к счастью не опасно. Остановила помешанного только выпущенная мной пуля.

Брат Симеон в плаванье с христианами душеспасительные беседы вёл и напряжение тем самым с людей умудрялся снимать. Но наш капутан являлся мусульманином, и оставалось только надеяться, что такой же эффект даёт регулярно проделываемый им намаз. Увы, очевидно стало, что от тщательно скрываемого психического заболевания эти ритуалы не излечивают. Приступ спровоцировал фетиш, по структуре кристаллической решетки родственный карандашному грифелю. Убитого мною хворого на голову иноверца было и жалко, и боязно оказалось в открытом море очутиться без капутана. А вот убитого им скрысятничевшего испанца даже отпевать не хотелось - ведь законная его доля добычи многократно превосходила сворованный кристалл, хотя и тот цены был немалой.

Дальнейший путь пришлось возглавить мне на пару с португальским рулевым матросом, которого тут же принялся усиленно натаскивать в навигации. Да и каботажное плаванье вдоль африканского берега отклониться от маршрута возможности не давало. Так что устья великой реки мы не миновали. А там, к счастью готовился к возвращению домой английских военный корабль и (О! Счастье!), заканчивал загрузку древесиной тот самый флейт, что первый капитан фрегата увел полтора года назад в Курляндию от сюда. Это был уже его повторный рейс за оказавшейся весьма востребованной экзотической древесиной. Да и мы успели до общего отхода судов забить свой трюм сандалом, эбеном, да африканским тиком - камбалой. Дорога нашего каравана до самого Лондона ничем особенным не выделилась, дошли благополучно, попутно и с управлением судна окончательно освоившись.

Тут необходимы пояснения. Недавно, в 1662 году, в Англии реставрировали монархию, что не всем понравилось. Разжигание хаоса у соседей и "цветные" революции в ходу были во все времена. И против диктатуры Карла II, "сочувствуя многострадальному английскому народу", между Нидерландами и Францией был заключен военный союз. На что в ответку англы и выбили голлов из Гамбии, немного и по округе пошалив. Например, экспроприировав экспроприированный у португалов голлами о.Св.Елены. Что для нас меняло расклад - база Британских ВМФ оказывалась до наших Намибийских алмазных копей ближе чем голландская.

Мудрые китайцы считают, что ближний сосед важней дальнего родственника. Поскольку выпало нам "дачами соседничать", требовалось с выяснялками кто есть "ХУ" больше не тянуть. Разумеется, моё малолетство авторитета не добавляло, но вот содеянного скрыть не получалось - корабль из кругосветки привел двенадцатилетний капитан с командой пацанов-ровесников. Да к тому же, ещё Роберт Холмс, с чьей эскадрой довелось нам столкнуться после боя с берберами, своими рассказами и показами захваченных нами пленных, провёл по сути рекламную акцию. Следует дополнить, что ему и Вацлав втихаря передал для своего бывшего коллеги в Лондоне гравюру, что тот сделал, впечатлившись нашей морской баталией с мусульманами. Офорт поимел успех и широко разошёлся! А теперь успех поимели мы - получив приглашение в Вестминстерский дворец. Аудиенцию КарлII давал совместно со своим августейшим братом Джеймсом Иоркским.

Это его имя теперь должен был носить о.Св.Андрея, где располагался построенный "папой" Якобом форт. Из-за названия обладание пустячным островком приобретало политическую окраску - почти как Сталинград. На ведение переговоров "вышедший погулять" мальчик полномочий, разумеется, не имел. Но вот в том что он способен выбить оттуда англов двумя кораблями, после того как в одиночку на три берберских судна кинулся, никто не сомневался. А нужен ли ещё Невеликой Британии такой позор?

Таких безбашенных лучше в друзьях и союзниках иметь, тем более что тёрки англов с голлами затянуться на многие войны рискуют - ситуация ведь близка к патовой пока. Поскольку я считался прямым наследником "папы" Якоба, героически себя проявившим, да к тому же помотавшим срок у общего противника, посвятил меня король в Рыцари Благороднейшего Ордена Подвязки. Выдав соответствующий интимный предмет одежды темно синего бархата и велев носить его пониже левой коленки. К ленточке и крестик прилагался, но его ценность явно уступала "говно-кровавому" алмазу, от которого избавиться счел случай подходящим - преподнеся дружественному монарху. Территориальные же разборки я на "папу" перевёл, но и свои пять копеек в частном порядке вставил - де мы курляндцы добро помним, но и зла не забываем.

Так что, может и согласимся свой стяг с крабом, соседствующий с "Юнион Джек" с флагштока на о.Джеймс убрать, и даже в последующем в братство по оружию с любезными англами вступить. Но чур тогда компенсацию, плииз! Согласен взять Суринам, который Англии как чемодан без ручки - и так надоевших всем дождей там ещё больше чем на острове. И обязательная в дальнейшем полная взаимовыручка при защите колоний от общего неприятеля. А "папе" шепну, если завтра война, если завтра в поход, если грозное время настанет... , с кем и против кого дружить следует. А он к слову юного героя не прислушаться не может. Честное пионерское! Тут пролилась на меня вторая волна плюшек и за то, что "Дредноут" довести без капутана сумел, вручил ещё мне король патент лейтенанта флота Его Величества. Но я заметил, что управлял фрегатом на пару рулевым-португальцем. Так и тому аналогичный патент перепал. Безвозмездно, то есть даром!

Тогда я решил, что наглеть следует по полной, и запросил повысить в ранге наследственного пэрства оборонявшего форт Джеймс барона фон Штиля. За уже у него имевшимся титулом следом шёл "виконт", но застолблённые им территории в Африке тянули и на графство. Так что король над чужими землями не затрясся, и Отто стал даже маркграфом Намибийским(поскольку территории то "пограничные"). А под сурдинку и Нила произвёл в бароны Яррские. Творил такое КарлII больше в пику ЛюдовикуXIV, произведшему в бароны Тобагские двух голландских братков-авантюристов Лампсиусов, затеявших бузу на острове. Для монархов всех расходов то - стоимость бумаги, а людям приятно.

Уже в частной беседе прояснилось, что слух о мошне с алмазами, которыми я перед голландцами потрясал, и сюда долетел. Англия уже также успела отправить в Южную Атлантику небольшую эскадру на поиски Алмазного острова. Пока же всячески король меня пытался на имеющиеся камушки развести, по малолетству сочтя за лоха, даже не замечая как я этому подигрываю. Сплетня о промотавшем весь гешефт от экспедиции нынче была нам актуальней - голяка грабить резона мало. Ведь неспокойно синее море. Вот я и пожелал купить участочек с выходом угольного пласта где-либо в Мидленде. И поскольку чёрное золото в ту пору ещё не ценилось, то на остаток гульнул по-купечески - отобрал лучших жеребцов в королевской конюшне. Еле разместив их в последствии на наших двух судах. А что в мошне шуршать продолжало у королевского ювелира по неплохому курсу на стерлинговое серебро сменял - ведь и жалованье команде платить требовалось, а то повырастали все из одежки-обувки, в которой два года назад в море ушли.

Но копальню, сам из предложенных выбирать поехал в Ноттингемшир. Приглянулась расположенная неподалёку от крупного лесного массива. Я то ведал о скором Большом Лондонском пожаре, и как после того шахтные стоечки в цене подскочат. Потому у местного лендлорда в комплекте и заказ на покупку лесоматериала обговорил. И даже получил его разрешение самолично по лесам побродить - выбрать подходящую делянку. Его и на последующую лесозаготовку подрядив, и на добычу угля с доставкой до реки. Неожиданно набрёл на дубраву, которых в родной Курляндии стараниями "папы" Якоба уже не осталось - она носила явные следы древнего капища друидов. Посреди рощи возвышалось огромное дерево прозванное "Мэйджер Оук". По преданию, в его листве и сам Робин Гуд прятался. Подошёл там ко мне старичок крестьянской наружности и заговорил вначале на незнакомом языке, но увидев, что не понимаю - перешёл на английский.

Оказывается, несмотря на то что христианский храм всего в миле от сюда ещё римляне построили, жрецы древней веры смогли выжить, мимикрировав под сервов. Он являлся одним из продолжателей и по какому то им замеченному свечению определил и во мне избранного собрата. Почему-то всему сказанному верилось и на местного дурачка он не походил. Приятно было узнать, что век мне отмерен долгий - почти как и у деревьев, которым оказывается с рождения служу. Убить же меня, как и иной вред причинить невозможно, до тех пор пока носить с собой буду жёлуди с этого дуба. Так я тут же и кинулся их собирать, и набрать сумел изрядный мешок.

Пока я две недели по Англии купленных жеребцов "обкатывал", экипаж жалованье в кубышке хранить не стал и гардеробчик свой обновил, башмачников да портняжек в Лондоне хватило на всех. А Вацлав, взяв в спонсоры привязавшегося к нему негра, прикупил у старого своего хозяина типографию на корню, задумав её в Курляндию перенести. Пресс, правда, был уже старенький потому и обошелся не дорого. По имеющимся образцам в наших столярках заменить стрёмные детали получится легко. Да и недостающие литеры вырезать сам Холлер вызвался, как и выполнить мой первый секретный заказ. Я попросил мастера произвести штамп медали "За отвагу на море", а позднее, в казначействе "папы" Якоба наштамповать серебряные знаки отличия для всех участников нашей долгой экспедиции.

Последний этап круиза прошёл тихо. На Балтике воевать подустали и стрелять или отстреливаться и нам не потребовалось. Так что вошли в Либаву даже не особо уставшими, но зато загоревшими, обветренными, разряженными и богатыми и сразу же отправили весть "папе" Якобу о своём прибытии. На следующий день заказали благодарственный молебен в соборе Св.Анны. Для православной части экипажа молебен "Сьвяты баца Симеон" провёл ещё на борту в море, а пришвартовавшись, тут же заспешил в Полоцк, заверив, что к весне миссионеров он непременно в очередные наши странствия сагитирует.

В ещё деревянном лютеранском храме приятно было после непродолжительного спича пастора узнать в зазвучавшей органной мелодии пугачёвскую "Женщину, которая поёт", превратившуюся в государственный гимн. За время нашего отсутствия всем горожанам ставший привычным и любимым, послужившим ещё одной горстью цемента для сплочения курляндского разноплеменного населения. Рутинная работа по разгрузке и распределению судами привезённого товара съела немало времени. К счастью, высохшую в пути ценную древесину складировать получилось под крыши портовых амбаров - познать начинавшиеся осенние дожди заморскому материалу было не "Айс". За жеребцами лично через день примчался закончивший контракт в Пруссии уже Главный конюший герцога - Григорий. Великому Курфюсту он конское поголовье шведскими жеребцами несколько улучшил, заложив Тракенский конзавод, но за тяжкие труды ВСЕХ участников выбрал и перегнал к нам с сотню лучших народившихся кобылок, махнув их на уцыганенных оставляемых производителей - их пап. В мужья им ныне назначались легально приобретённые английские чистокровные.

Кстати и перегонять привезённое племенное поголовье в ставший базовым, отремонтированный, соответственно вместе с конюшнями, замок Шрундена, так же надлежало мальчикам. Доверить такую ценность кому другому было страшно, да к тому же лучше хоть как-то ехать, чем хорошо идти. И до нынешней "папиной" резиденции от базы уже совсем не далеко. Так что загнали мы наши суда на слип, чтобы за зиму с ними профилактику проделали, и уже по твёрдой земле дальше продолжили всё не кончающийся путь. Наш уже конный отряд не только свой транспорт перегонял, основной его задачей являлось благополучное перемещение анкерка с алмазами на последнем этапе, ибо курляндские чащобы дремучи, а слух о привезённых нами неописуемых богатствах мог и лихих людей приманить.

Слава Богу, всё обошлось, и через пару дней попал я, наконец, в радостные объятия "папы" и "мамы". Присутствовал при нашей встрече и некий английский сановник, которого видел в Виндзорском дворце - он оказался официальным посланником, прибывшим разрешить возникшие заморские вопросы. Отплыл он за нами следом, но мы шли на ремонт в Либаву, поскольку со слов капитана флейта все 5 стапелей Виндавы заняты были постройкой новых судов. Посол же рванул на прямую, и сговорились они с "папой" обо всём ещё до моего прибытия, к взаимному удовольствию сторон.

Очевидно удовольствие предполагалось сделать и мне. Поскольку и КарлII, за величайший вклад в географическую науку, жаловал мне наследственное пэрство. Я становился вровень с "папой", не дожидаясь его смерти, но моим герцогством оказывалось вновь образованное по великой реке - "Суринамское", которое никогда уже не получит название Нидерландская Гвиана. Тем самым я пока становился вассалом английского короля, ну а после кончины "папы" ещё будем посмотреть как его наследник, превратившись в слугу двух господ, вертеться примется. А может и "служить" дядям раздумает? Пока же, в присутствии иностранного гостя, самолично герцог Якоб нацепил на грудь только отштампованную "За Отвагу" всем без исключения участникам похода. Ибо первая в истории кругосветка "Встреч солнца" являлась достижением Великой морской державы - Курляндия!

Глава 3

Долго нам почивать на лаврах не позволила совесть, а вернее тикающий банковский процент. Требовалось поспешать с возвратом долга, взятого на снаряжение экспедиции. Но зарядившие дожди сделали из дороги на Литву две сплошь залитые водой колеи, более похожие на судоходные каналы. Даже передвижение верхом становилось не безопасным - копыта коней скользили по мокрой глине и падения в грязь являлись случаями заурядными. Не успев ещё забыть навигацию, двигаться решено было на прямую по азимуту - строго на юг. Но очень приятно оказались мы удивлены, наткнувшись на попутную свежую лесную просеку, пробитую в том же направлении. Значит и Карл лесоустройство всё так же усиленно развивал, не остановив процесс по случаю долгого отсутствия неугомонного герцегёнка. За такой труд наградой должна была стать как минимум медаль "За Усердие" и вровень стоять ей с "За Отвагу". По возвращению потребно подумать об этом и озаботить гравёра.

Высыпав перед Радзивилом щепоть диамантов, за старый долг рассчитался сполна и даже получил от магната неограниченный кредит на будущее. Но более бедствовать планов не имелось, хотя и гонор показывать являлось не тактично. Потому попросил авторитета подсобить с приобретением людишек. Фортуна в военной компании этого года, казавшейся бесконечной русско-польской войны, благоволила Речи Посполитой. И литовская армия Радзивилова кореша - Михаила Паца взяла огромный полон в Могилёве, Борисове и ещё десятке мест. Вот я пожелал приобрести не за дорого обоего пола этак с полтысячи душ. На что получил уверения в содействии.

Ещё магнат предложил мне своего шляхтича в гайдуки-телохранители. Заверив, что владеет тот крестовым польским боем на саблях в совершенстве и просит за службу совсем не дорого - охота рубаке мир со мной поглядеть, ибо слава знатного бродяги за герцогёнком уже прилипла накрепко. Когда уже мы собрались возвращаться, то наконец подморозило, и снежок выпал. Вот и предложил хозяин от щедроты душевной лов по первопутку в его угодьях провести. От чего мои егеря ещё никогда не отказывались, тем более, что в загонщики землевладелец всех мужиков с округи нагнать велел. Постреляли мы на славу и от души! Всю зиму тушами замороженной дичины немалой замковой челяди достанет кормиться. Даже в дорогу пару гружённых кабанятиной саней нам выделили, и пришлось мальчикам своих чистокровных жеребцов в хомут впрягать. Обиделись, конечно, благородные животные поначалу, но слишком возмущаться в санях оглобли мешают, и почувствовали в итоге англичане, что груз тянуть даже легче получается, чем на спине нести.

Но эта облава оказалась для нас единственной за зиму, показавшуюся всем очень короткой. Ибо дел следовало наворотить массу, и, прежде всего, продолжить учебно-воспитательный процесс опять значительно распухшего за счет прилившихся новобранцев-добровольцев отряда молодых егерей. Впрочем, название им сменил, ибо многие себе тягу не к лесному, а к морскому делу обнаружили. Хотя читать-писать, воевать или арифметике с геометрией учить следовало оба направления настоящим образом. И производилось сие в хорошо отремонтированном Шрунденском замке. Узрев, что затеянное не блажь, в моё отсутствие подкинул деньжат на жалованье учителям и "папа" Якоб. Из тех заныканных кубышек, что шведам нейти не удалось.

До "специализации" учащихся всех потоков решено было называть прозвучавшим в Вестминстерском дворце словом ПИОНЕР, что означает РАЗВЕДЧИК, не скаутами же величать. Вначале принял в Организацию медаленосную "старую гвардию", самолично им галстуки повязав. Затем отличников учебы из учившихся в Шрундене юниоров, которых набралось уже четыре сотни. Причём одна состояла из баронских сынов, которым наследством и не пахло. От принятия Государственной Присяги освобождались только те, чьи родители брались оплачивать обучение и содержание, но таковых оказались единицы. Да и богатенькие отличаться не пожелали, произнеся со всеми на торжественном построении:"Я, юный пионер Курляндского герцогства, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь ..." повязав на шею галстук алого шёлка.

Дворянскую республику пока не лихорадило, но пятой точкой почувствовали все, что впереди большие перемены. И сословные привилегии бароны сохранить смогут только в пределах собственных имений, управляемых, кстати, не лучшим образом. Будущее в герцогстве за служивыми, а в эту касту вступить может каждый здоровый, сметливый, смелый да старательный, но пребывать в ней означает с малых лет трудиться непрестанно. Хотя за труды и вознаграждения падают королевские, причём не обязательно из Варшавы. Всех задело, что сосед - фон Штиль оказался английским монархом, в графы пожалован. А его чернокожий графинчик весьма прибыльное предприятие открыл. И два десятка взятых им из отцова имения крепостных дохода давали больше, чем у иного барона и тысяча душ надрываясь не соберёт.

Ведь и сами бароны, да магнаты литовские, вплоть до мелких шляхтичей, деньги с военной добычи добровольно за книги да гравюры выкладывали. Хоть Библию в доме иметь-то полагалось, а к ней и азбуку для наследника, и ещё книжку про псовую, либо соколиную ловлю, или про любовь. Да и счёты, что принялась герцогская мануфактура школьных принадлежностей мастерить, каждый ключник у хозяина выклянчил. А транспортиры, линейки и тому подобное, даже заходящие в порты иноземные капитаны раскупали. Вкупе с особо точными картами типографии "Холлер унд Штиль". И ставшую бестселлером книгу " Фрегат Дредноут", написанную монахом Симеоном сразу на латыни, немецком и русском. Ему, кстати, авторские экземпляры вместе с гонораром в Полоцк были отправлены. За что он в ответном письме весьма издателей благодарил и сообщал попутно, что получил приглашение от Московского государя стать воспитателем наследника - царевича Фёдора. Так желал бы и прочей книжной продукции за казённый счёт для будущих служебных надобностей приобрести. Желательно бартером на соболиные шкурки. Вот где неожиданно открылась форточка на необъятный рынок Московии, на который до того так безрезультатно прорывался Якоб.

Оказывается базилианец Алексею Романову за три года до нашего знакомства хвалебный стих, затейливо написанный, преподнёс, когда тот через из город проезжал, вот царь припомнив тот буклет и решился наследника в руки учёного монася доверить. Начали шляхтичи из Литвы полон на продажу пригонять и, сбыв несчастных, тут же шальные деньги в Курляндии и спускали. Ведь сладкие вина заморские в портовых крогах много дешевле выходили, чем вонючая зурза под боком в жидовских шинках. У кого партии рабов оказались покрупнее, брали расчёт алмазами. В эти временя мужики на себя брюлики цепляли круче их вторые половинки, а уж как оружие украшали - отдельная песня.

А нам изнурённых пленных надлежало подкормить настолько, чтобы смогли они далёкое путешествие выдержать, потому даже прошлось в рацион кагор включать. Разумеется, в весьма умеренных дозах и непродолжительно, пока доходяги очухаются. Ну а как рабы в себя пришли - отдых кончился. Не сокращая рациона, баб с детьми посадили за прялки, да ткацкие станы, а мужиков отправили просеки в лесах прорубать. Работа на свежем воздухе при правильном питании только укрепляет организм. Обмолоченное за зиму зерно в герцогских имениях так же решено было весной к продаже не готовить, а максимально на муку перемолоть, да в сухари преобразовать. Чтобы полутысяче едоков на год хватило, пока по морям-океанам плыть будут и на новом месте обживаться. Да и смысл отпадал за каждым талером по Старому Свету гоняться, обладая самым крупным в мире алмазным фондом. Который постепенно переходил в бриллиантовый, ибо слушок о нём как магнит притягивал в Курляндию гранильщиков с ювелирами со всей Европы, соглашавшихся за долю малую, значительно взвинчивать прибавленную стоимость минералу. Но на работу принимались только соглашавшиеся набирать учеников из местных, и за наставничество получали мастера преференции.

Солидный кусок зимы откусило у меня желание наладить "правильное" пчеловодство. Бортничество в здешних краях веками уже процветало, и даже Орден порой со сластолюбивым епископом за медонсные липовые рощи повоевывал. До 21-го века сохранилось несколько таковых на востоке Латвии. Тоже кстати священных, но в отличие от дубовых, служивших прекрасной половине пантеона балтийских богов. По этой-то причине у некоторых женщин в латгальском крае до космической эры способности к ведовству сохранились.

Промышленный выход мёда дать могли только классические ульи, ибо даже долблённые колоды от дупла мало отличались и требовали непроизводительных расходов ценного продукта трудолюбивых насекомых. Моя "прошлая" семья лесничего, свою пасеку не держала, но почти у всех подчинённых отцу лесников хоть десяток домиков да имелся. И мне частенько приходилось помогать друзьям и знакомым в этом специфическом бизнесе в расплату за горшочек правильного мёда от правильных пчёл. Сотворить ульи и рамки в столярке трудности не составило. Но вот для штамповки искусственной вощины вновь гравёра напрячь пришлось, дабы он на штампах шестиугольнички верно расчертил. А сколько потом провозился я с медником, баланс на медогонке подгоняя!

Когда зазвучала капель, настала пора и суда к плаванью готовить. Флагманом эскадры хотели назначить "трофейный" флейт со знающим дорогу до Австралии капитаном-португальцем, ныне пребывающем в звании лейтенанта и английского флота. Ещё снаряжалась пара уже "не молоденьких" судов довоенной курляндской сборки, для рейса "в один конец". С соответствующим подбором экипажа из лиц, намерившихся подзаработать в заморских колониях герцогства. Очень уж у многих такое желание пробудилось, после того как узрели всех пионеров, разряженных как денди лондонские. Это помимо отправляемой полутысячи купленных рабов, которым за ударный труд за морем, обещалась свобода.

Занесло как-то меня в селение, где старостой состоял отец моих любимых (но по разному) Нила и Зины. Узнал там, что уже второй год последняя прозывается Зоряна Ниловна, и вышла замуж она за торгового человека. Теперь с супругом в Ригу перебралась, но вот деток пока им Господь не даёт. Сам я проинформировал патриарха фамилии, что сын его дворянство выслужил и в дальних краях уже должен огромные богатства успеть скопить. Так же поинтересовался, не желает ли опытный управленец к сыну перебраться - потрудиться по специальности, но уже в прямой доход семейства и герцога?

Пока я у него ночь коротал, не сомкнул староста глаз и по утру согласие дал, но с условиями. Зять де у него никак на собственное судно скопить не может, хоть судовождение изрядно превзошел. Не могу ли я продать его семейству кораблик, в счёт того жалованья, что сынок заслужить успел? Только на нём он и готов с места сниматься, и верных, надёжных людей с собой брать. Да ещё подъёмных тысячу даллеров, так же в счёт сыновних доходов запросил. Крепенький флейт б/у, да хоть и "трофейный", за который мне перед "папой" ответ не держать, тянул аккурат на тысячу. Итого: цена пары замков. Но управленец, которому можно доверять и должен быть не дешёвкой, иначе наворует на порядки больше. Я согласился, отсчитав и ему по курсу превратившихся в местную валюту брюликов. Будущий заморский гауптман сразу и принялся за снаряжение похода.

Мне же, в связи с этим, пришлось вносить коррективы. Отдав уже подготовленный к дальнему плаванью "Дредноут" австралийской экспедиции. Хотя изначально планировал на нём в Латинскую Америку плыть, дабы "собственное" герцогство Суринам под руку принять. На имевшихся ещё во флоте "папы" старичках идти через океан было стрёмно. Впрочем сам посылал незнакомых людей на таких же плавающих ветеранах через два океана - такой вот я гад. К середине лета на Виндавской верфи заканчивалась достройка и оснастка пары фрегатов-пинасов по 250 тонн грузоподъемности каждый, при 44 пушках вкупе. Поскольку совместный старт у нас не получался, пришлось "австралийскую" эскадру из 4 судов мне с пирса в мае платочком махая провожать.

Перед тем встретиться с Зиной все же вышло - заглянула та в мою портовую контору, пока её муж полученный корабль в море перед дальней дорогой "обкатывал". Пришла и заночевала на "служебном диванчике", ибо призналась, что как ни старалась, но мужа полюбить после меня не смогла. Хоть в уже давние наши встречи и был я ещё неполовозрелый, но для женщины ласки важней самого акта совокупления. А вот законный муж этим искусством не владеет совсем - от того и детишки не получаются - отторгает её женское естество его живчиков.

Но ныне у меня против прежних наших встреч "всё" подросло, и только ласками я уже не ограничился. Да и если бы не стала Зина уже чужой женой, теперь на ней женился бы непременно, наплевав на традиции и приличия - кто меня в тропических джунглях осудит? Долгая наша разлука проверила чувства и разобравшись в себе осознал наконец, что нужна мне не модель или принцесса, а именно эта в недавнем прошлом крестьянка, с фигурой склонной к полноте. Сказавшая на прощанье: "Я другому отдана!" и ушедшая навсегда.

Благо, что на грусть времени совсем не оставалось. У Григория давно в разгаре была случная компания, и английские чистокровные жеребцы наконец по полной занялись своей любимой работой - крыли как местных, мелких кобылок-шваек, так и "заработанных" в Пруссии, улучшенных жмудок. Если первый наш подобный опыт с "трофейными" жеребцами больше напоминал налёт, то теперь уже все делалось с чувством и толком. При непременной записи каждого "акта" в Племенные книги для последующего анализа результатов через годы и десятилетия. Не менее важной и срочной заботой оказалось и лесовосстановление в ведомстве Карла. Заложенные перед отплытием в кругосветку лесные школки созрели для пересадки и негоже было упускать время. Вот и взяли все пионеры в руки мечи. Только не боевые, а "сажательные Колесова", хотя до рождения автора сочетания лома с лопатой должно ещё три века пройти. Мальчикам очень на пользу шло ежедневное махание железякой весом в 3,5 кг, но, падая вечером без сил, они сами своего счастья почему-то не понимали. Как и мои бывшие однокашники (из "той" жизни) по лесному факультету университета Людвига Максимилиана, проникаясь мыслью, что русские с помощью лома и какой-то матери одолеть могут ВСЁ!

Когда, наконец, молодые сосенки, ёлочки и дубки оказались аккуратно по верёвочке пересажены на бывшие вырубки, а новые семена и жёлуди(вплоть до привезённых из Шервуда) попали в торф опустевших школок, от крепкого весеннего солнца покрылись мы все загаром не хуже чем в тропиках, да и до того мучительно ноющие мускулы заметно прибавили в объёме. Личный шляхтич-телохранитель, с которым несмотря ни на что ежедневно минимум по часу приходилось мне фехтовать, без подхалимажа заметил, что после лопато-лома стиль моей рубки стал много жёстче, а рука крепче.

Весть о готовности фрегатов для всех прозвучала как избавление от ада, ибо пионерия догадывалась, что изобретательный герцогёнок следующую гадость придумает ещё более мучительную. Неожиданностью оказалась новость, что помимо пары ещё пахнущих смолой и дёгтем новоделов в поход через океан всё же идет ещё тройка "довоенных пенсионеров", которые выпросили у "папы" Якоба бароны под свою ответственность. Со мной на новые территории пожелала отправиться дюжина безземельных остзейцев - вторых и третьих сыновей владельцев окрестных имений. Причём пополам, как "папиных" подданных, так и со шведского берега Двины - лифляндских.

Разумеется в Суринаме "Курляндский статут" не действовал, и изначально принялся я строить властную вертикаль, что бы ни у кого не повернулся в будущем язык обозвать благодетеля соседом. Джунглей за океаном жалко не было, но вот жаловать даже ими следовало исключительно принявших Пионерскую присягу, и делом доказавших своё рвение. У не желающих трудиться, а при нужде и воевать, дачи-имения изымались, а всё ими построенное экс-владельцы могли уносить хоть в карманах. Разумеется, самолично джунгли вырубать и строить там себе фазенды никто из баронят не собирался. Потому их папы придавали в компанию движимую собственность(говорящую). Для неё-то и требовалось так много плав. средств. Дворяне сами настраивались плыть все на новье, а вот если что из старья потонет, так по грузу вряд ли кто всплакнёт. Что я на корню пресёк - взяв в это путешествие ВСЕХ пионеров Шрунденского замка и забив ими новые фрегаты под завязку. Ведь мальчикам- первогодкам была необходима парусная практика.

Кроме пионеров и специалистов, типа судового плотника или парусного мастера, разрешил подняться на борт новоделов только капитанам, двум монахам-базилианцам, наконец-то присланным протоархимандритом конгрегации Пресвятой Троицы Яковом Сушей. И сманенному обещанием почти бесконтрольных неограниченных полномочий на посту моего наместника, экс-канцлеру Курляндии - Фелькерзему. Для выдёргивания остававшихся пяти членов Верховного Совета дворянской республики достойных должностей подобрать не удалось. Но и выбытие основного портильщика крови "папе" Якобу являлось большим достижением - пришедший тому на смену новичок опыта выбывшего ветерана не имел пока. Взваливал я на себя капитанство почти антикварным "Китом" только глубоко веря в предсказание друида, что жить мне ещё долго и периодически счастливо, значит пока тонуть - не судьба.

Помимо крепостных в трюме пребывали и добровольные переселенцы в Новый Свет. Что интересно, значительный процент их был семитами. Ведь и за океаном людям одетыми-обутыми пребывать требуется. Значит обшивать да сапоги точать, шкуры выделывать и много ещё для каких сервисных ремёсел потребуются специалисты. Готовые, кстати, заплатить за проезд немалые деньги. А вот крепостные без стимула вряд ли долго у баронов пробудут - бескрайние просторы к воле располагают, и вряд ли беглых кто-либо сможет в сельве или саванне найти.

Так что изначально следует с баронами-рабовладельцами потолковать и настроить их на мысль, что в таком статусе долго им пробыть не получится. А что нельзя предотвратить - следует возглавить. Потому и сам по прибытии на место Указом пребывание в рабстве-крепостничестве ограничу "сроком за убийство" - 15 лет максимум. И дабы стимул к ударному производительному труду у подневольных имелся, следует допустить УДО(условно-досрочное освобождение), дабы старательные, отработав "десятку", успевали ещё свою жизнь полными сил устроить. Причём этот Указ в равной мере на всех распространяться обязан, без расовых и прочих различий. Или может лучше Юрьев день в мне подвластных землях вводить?

На ближайшую пару веков эти земли себе сахарком пропитание добывать обречены, значит завоза негров, приспособленных к жизни в тропиках, избежать не получится. Но изначально следует от ориентации на моноукладную экономику отказываться, и возможностей для того уникальная природа тех мест даёт тьму. Глупо, зная чем политика меркантилизма заканчивается, на эти грабли добровольно лезть. И не надо мне на уши демагогии о созревании производственных отношений. В плавильном котле наций, при уникальных природных возможностях, где 90% территории джунгли, социальные процессы развиваются далеко не классически. Читал ведь ещё на первом курсе эзотерический "Суринам" Олега Радзинского - при смешении традиций человек себя и Богом может возомнить. Тут даже шанс есть изначально корпоративное государство пытаться строить с гос. капиталом процентов в 20-30 и заинтересованностью каждого в общем результате.

Исподволь забирая край у англов, ими заведённые порядки, хоть и не долго простоявшие, резко ломать нельзя - формальных хозяев обижать не след. Значит и с налогами Хартию ЯковаI с каждой пятой монетой в казну пока потерпеть придётся. Только вот у меня, в отличие от короля, не будет это походить на требования таксов лендлордом, не живущем в своём поместье. И народ не должен чувствовать, что "долг вежливости" отдаёт. Да и может всё же лучше эту дурь при случае на голландскую систему косвенных налогов заменить? Ведь при таковой, Нидерландам эти земли три века удержать получилось.

Это ещё мне повезло, что я по окончании Университета настраивался на тиковой плантации Коста-Рики трудиться, и в тропической специализации поднатаскаться успел. Потому знаю, как и что здесь произрастает и что ещё произрастать может. Ведь и "папа" Якоб умудрился виноградаря в Курляндию переманить, который нашёл прижившуюся на севере лозу. И герцог ныне хоть и с кислющим, но собственным вином. От меня же таких ухищрений и не требуется - расти будет виноград в предгорьях без всяких усилий. Как и прочий фрукт, и даже картофель с рожью. А где пониже - можно плантации цитрусовых, оливы, граната, миндаля, кофе закладывать. Не забыть бы прикупить хоть каких саженцев, как мимо Испании или Мадеры будем проплывать. Но и сразу по прибытии возможно с дикоросов профит получать. К примеру, и самому крайне потребными какао, латексом или пробкой заняться . А про сизаль на канаты и говорить не стоит - агавы там столько, что только успевай с неё, а не из собственных нервов, верёвки вить. Значит и в Курляндии земли под коноплю занимать не потребуется - без "наркотской" пеньки обойдёмся.

Пока же основная задача после судовождения - людей в трюме поддержать, да и только трюме их держать нельзя - распределить по вахтам и на палубу по очереди выводить, ВСЕМ морским воздухом дышать непременно. И рассказать, что их ждёт, дабы не страшились неизвестности и надеждой жили. Её подарить только я могу, гарантировав землю и волю, разъяснив как этим добром пользоваться. Ведь даже получив кусок джунглей, трудолюбивый человек это добро в богатство обратит, например, сменив доставшиеся в лесу деревья на гевею. Чудесное растение, лечащее свои раны по ночам драгоценным соком. Семья из двух человек может с вечера до тысячи стволов успеть поранить, а перед утром с каждого соберёт до четверти стакана жидкости, в которой содержится 35% латекса. На готовый продукт переводя - доход 10-15 кило каучука каждую ночь. Миллионы презервативов. Только под ноги смотреть следует - гады разные такие места также любят.

После того, как люди на новом месте пообвыкнут, через три года после прибытия всех старательных участками власть пожалует. Дабы люди Бразильской гевеей доставшиеся площади засадили. А как ещё через 7 лет неволя закончится, смогут люди сразу себя со своей недвижимости и одеть, и прокормить. Но тут же рядом ещё штуку саженцев в землю воткнуть, так как век у постоянно раненного дерева не долог и пока одна роща кормит - вторая подрастает. Кстати и древесина гевеи весьма ценна - и её в столярку, а не в топку! В плане обороны, на злобу дня стоял вопрос материала для судостроения - тика. Правда, эти плантации частнику не вытянуть - тут цикл и масштабы государственные требуются. А с учетом рынка, на пару веков самым актуальным станет сахарный тростник. В Новый Свет завезённый ещё Колумбом и во всю возделываемый в Санто-Доминго. Вот уж куда за рассадой непременно заглянуть следует. Шестиметровые "тростиночки" дают выход 60 тонн с гектара. Это же возобновляемые золотые копи!

Не удивительно, что голландцы так сильно это Богом забытое место заполучить желали. Опередил-то их я всего на несколько лет, как бы соглашаясь на любые условия. Замечаю, что дар убеждения у меня развиваться стал стремительно, но исключительно на него не уповал. Даже гражданство сменил, получая наследственное пэрство из рук не польского, а английского короля и становясь подданным последнего. Статус земель удалось выторговать доминионный, то есть имеющий финансовую и экономическую независимость, а вот воевать за Англию был обязан. Добро ещё, что навстречу мне пошли и обещали моряками помочь, если "папины" суда не смогу экипажами укомплектовать. Да трофеями делиться не потребовали, если такими разживусь. И на гос. флаге "Юнион Джек" в уголке непременно присутствовать обязан. А вот основную картинку на полотнище разрешают самому придумать. Может пуму? Или ещё Суринам местной жабой очень знаменит, может её? Чем такое земноводное хуже краба, больше вошь напоминающего?

Некогда "папа" Якоб попутно с железными рудниками выкупил у датского короля и вполне приличный норвежский островок Флекрепос. Дабы перед океанским переходом было где судам свежей водой залиться, а морякам на твердой земле ноги размять.. Мы так же поступили, попутно высадив с соответствующими инструментами и материалами углежегов и металлургов. Из близлежащего английского топлива проще получалось кокс выкуривать, чем из курляндской берёзы древесный уголь. Да и каменноугольный жары больше давал, потому и домны так же решили на остров переносить - к сырью поближе. Следующий заход планировался только в португальский Лагос, на родину ставшего уже другом капитана "Дрендоута". Поймав хороший ветер, эскадра попыталась выжать его максимально. В стране с давними морскими традициями доснарядили нас для океанского перехода быстро, грамотно и не дорого. Кстати и прекрасной лозой с саженцами цитрусовых снабдив. Далее, до самой Гамбии от берега старались подальше держаться - шалила по волнам нечистая сила, но пассат и тут весьма нам помог.

Так что к острову, окрещённому уже Джеймс, причаливали происшествий в пути не познав. И церемонию спуска курляндского флага провели с максимальной пышностью. Пребывавший там до сих пор наш сержант-сокомендант пожелал перебазироваться в Суринам вместе с дюжиной его личных чёрных слуг - место на борту нашлось для всех. Он также передал для меня и завезённые ранее голландским купцом мешки с семенами, выглядевшими как четырёхгранная костянка - значит и на Марсе (т.е. Суринаме) будут яблони (т.е. тик) расти и цвести. И кораблестроению там быть! Кстати, и впредь мой выгодный вассалитет позволял островком-базой пользоваться, и даже с пока зарождающейся работорговли свой профит с этого удобного расположения получить. Входящая в моду мирового мореплаванья "треугольная торговля" буквально принуждала на подобный шаг, дабы не стать отчизне страной-дауншифтером. Чтоб самому не оказаться невольником порабощать, требовалось других. Но в ту пору, после войн, и белых рабов на рынок выбрасывалось множество. Разницей являлась даже не цена, а только потребность последних к длительной адаптации и акклиматизации в тропиках.

При переходе через Атлантику постоянные восточно-экваториальные ветра помогали выжимать за суточные переходы значительно больше среднестатистических 100-150 миль, и Нового Света удалось достигнуть даже без заболевших. Правда из пионерии крайнего набора нашлось несколько десятков мальчиков качку не переносящих и пожелавших в дальнейшем служить где угодно кроме флота. Разумеется, вначале зашла эскадра в нашу законную Большую Курляндскую бухту на Тобаго. Тамошние курляндцы усиленно прессовались местным голландско-французским "незаконным" большинством и наглецам следовало указать кто есть "ху" - пушек у эскадры для преподания урока доставало. В десантной же операции пожелали размяться даже крестьяне-переселенцы. Тем более, что реального кровопролития не планировалось, достаточно было размахивающей мачете толпе окружить голландский посёлок, а судовым пушкам дать холостой залп.

Зачинщиков смуты, братьев-"баронов Тобагских", выдали струхнувшие поселенцы моментально, и пришлось провести над ними на месте суд скорый, но справедливый. Их злодеяние приравняли к пиратству, коее всюду "поощрялось" пеньковым галстуком, но королевские патенты на дворянские титулы перед тем заставил самозванцев прилюдно скушать. С прочих жителей посёлка, даже содранную ими с курляндцев контрибуцию взад не потребовал, военнопленные приговаривались к пяти годам каторжных работ на строительстве фортов Суринама. Фронт работ их ждал огромный, а выклянченный у самого маркиза Вобана талантливый ученик-фортификатор рвался проявить свои способности. Так что паре фрегатов пришлось подсесть на "чартер", чтобы перевезти на континент неожиданно образовавшиеся несколько сот пар рабочих рук. Со строгим внушением их обладателям простой и ясной мысли - "курляндские своих не бросают".

Законопослушному же населению переходили владения арестантов, но также предложено было начинать думать о переселении в безопасный Суринам. Ибо слишком притягателен оказался островок для всякой нечисти, и на всех карибских пиратов у герцогства верёвок не хватало. Несколько лет ещё, Тобаго периодически будут навещать оставляемые в регионе суда-старички, но срок их уже отмерян и шутить с судьбой не желательно. Обрабатываемые же земли, как собственные, так и реквизированные, рекомендовал засадить привезёнными семенами тика и дать лесу возможность вырасти самому. В 1666-м году остров захватят пираты, но земледелием они вряд ли займутся, так что молодой лесок джентельменам удачи не помешает. А лет через сорок возможно вновь карательную экспедицию к острову выслать - каторжанами стройки пятилетки пополнить и созревшую древесину на дело пустить. То же сельское хозяйство, но с растянутым циклом. А что касаемо правообладания - там посмотрим, больше привлекал Тринидад с его нефтью, но кто знает как ещё карта ляжет? Может и выкупим у испанцев эту неплодородную земельку, до того как англы остров даром возьмут.

Помимо двух фрегатов-новоделов, забитых пионерией как нового призыва, так и прибывавшей уже в чинах маатов ветеранов - двенадцатилетних "дедушек", с которыми кругосветку мучал. У "папы" Якоба выкупил по остаточной стоимости ещё три славных корабля, ранее уже ходившие в заморские колонии - "Кит", "Крокодил" и "Курляндия", пушкам которых первое время следовало в последствии прикрывать новую колонию от непрошенных визитёров. Но за "здоровье" пионеров курляндского судостроения во время перехода горячо молились сотни христианских душ и мольбы оказались услышаны. Бог любит смелых и серьёзных штормов мы миновали. Более того, в составе эскадры за время перехода проводились регулярные учения по маневрированию и взаимодействию - недавняя англо-голландская война дала массу поучительных примеров и грехом являлось чужим опытом не воспользоваться.

Получая вместе с Суринамом и английский протекторат, попавший в мои руки флот я так же принялся переводить на английские нормы, уставы и традиции. Даже бывалые наши капитаны-немцы сочли их разумными и самыми на тот момент прогрессивными. Теперь при появлении на мачте флагмана сигнала Ройял Неви "Все вдруг", соответствующие команды летели с мостиков всех судов вначале на немецком, а далее дублировалась мичманами-маатами уже матом. Особенности курляндского мультикультурализма. Меня, профессионального лесовода, Суринам покорил ещё до вступления на его землю, ведь более 90% его территории занимали джунгли. Потому не составило труда углубиться в них сразу после завершения торжеств по случаю поднятия над домом губернатора флага вновьобразованного герцогства Суринам, дававшего имитацию призрачного сувернитета.

На последний особо рассчитывать не позволял примостившийся в углу полотнища "Юнион Джек", но остальная его площадь как бы издевалась над Властителем морей. Начиная в померанцевой расцветки ткани, мною по дешёвке купленной в Капетдаге, и наверняка некогда служившей одеянием буддийского монаха. За переход нашили на нём переселенки-умелицы по моему заказу здоровенную зелёную лягуху. Картинка получалась живенькой и цвета прекрасно сочетались. Если же у кого с юмором было плохо и больше хотелось львов, орлов или грифонов, так меня это не волновало - уж тут-то хозяином быть мне никто не мешал, слишком долго жалобы ходить будут. Преемственность власти затевалось провести за год, но пожелавшим переприсягнуть чинам прежней администрации сохранялись их кресла и оклады. Настроившимся же вернуться на Альбион гарантировалась бесплатная доставка с первой же оказией. При условии качественной передачи дел сменщикам из числа прибывших со мной баронов, что показались посметливей.

С лёгкой руки сдающего дела губернатора сменилось у меня погоняло, ведь из принцев-наследников престола становился я владетелем земель, то есть лордом. А англо-саксонская традиция при сокращении двойного имени имеет обычай употреблять второе. От прошлого ничего не оставалось - я становился Лорд Казимир. Но окончание "- мир" в то же время приближало меня к славянам. На полном серьёзе экс-губернатор принялся выяснять у прибывших со мной русских соратников его толкование и очень удивился что оно означает "стремящийся к миру", а тотемные деревья у меня каштан да вяз. Набитому предрассудками старичку никто ведь не пояснил, что в далёком будущем воспитавшие меня родители совсем иначе нарекли. Но что интересно, моё телесное поведение по гороскопу соответствовало тушке и реального принца, и знамени державы, в которой она народилась - на удивление, я являлся "раком".

Дабы кораблики не простаивали, скупил я СИФ-ом накопившиеся в портовых складах местные товары и, забив трюмы фрегатов канатами из сизаля, древесиной квебрахо и альгарробо, зёрнами какао и табаком, коим ещё на Тобаго прибарахлился, отправился в Европу. Попутно ближайших соседей решив слегка покошмарить. Пусть голландцы пока ещё не совались в эти заболоченные земли, но о их настрое я был в курсе и потому в те места, где эти непоседы собирались свои поселения основывать, завернул и на видных местах указатели установил - это де уже частная собственность и охраняется государством. В перспективах, столбы в устьях Эссекибо, Демерара и Бербис все же поселениями заменить надлежит. Дабы не появлялись больше не Гвианы Нидерландские или Британские, да и Французскую при случае к рукам приберём.

Это все делалось не от жадности или из чувства личной неприязни к каким-то нациям - просто пока эти территории "обменный фонд" в будущей игре. Пусть уж в устье Гудзона Новый Амстердам так и остаётся голландским, не смененный на латиноамериканские плантации сахарного тростника. Ничего личного, просто затевающие игру "львы" не догадываются, что её реальный исход решают и "вирусы". Действия мои от "политики партии" отличались не разительно. "Папа" Якоб в ТОЙ истории так же, слегка очухавшись, вновь принялся колониальными махинациями развлекаться - самой передовой игрой того времени. В 1675 году его дипломаты принялись обхаживать Испанию, дабы выкупить Тринидад и прекратили это занятие только после смерти "заказчика" - в 1685 году. В 1678 году пытался герцог отсудить у французского короля "моральный ущерб" за захваченные тем наши корабли, соглашаясь на компенсацию Мартиникой и Гренадой. А в 1680 - 1681 годах Британия даже навязывала за Гамбию Сент-Люсию, Сент-Винсент и Барбадос. Потому и мои поступки правилам эпохи и фамильным традициям соответствовали.

Кому следует лик свой уже показал, а чтобы истинное положение дел узнать, здесь лет несколько доверенные мне люди попутешествовать должны. Нельзя самому в каждой бочке затычкой служить, и соратникам следует работу оставить. Только пионерии, в путешествия по местным рекам уходило полсотни, да и из "пассажиров" наверняка какой-либо неформальный лидер себя проявит - не буду им в этом мешать. Чего не отнять, весьма приличные карты начерчены уже были. Морское побережье закартографировали ещё португальцы, а реки нанести на бумагу успели англичане. Последние полазили по округе изрядно, но при поверхностном осмотре Эльдорадо не найдя, к колонизации в нездоровом климате поостыли. Я же озадачивал своих пионеров-егерей составлением карт флоры. Позднее и по фауне сюда спецы полезут. Мария Себилла Мериан в 1699 году издаст солидный фолиант - "Метаморфозы Суринамских насекомых".

Стишок же про пипу, что нынче красовалась на нашем знамени, помнил я ещё с дошкольных времён: "... Эта скромная дочь Суринама, - Хоть и жаба, Зато Исключительно нежная мама..." Подобрав музыку бойкого шлягера, сделал печальный рассказ о брошенной неблагодарными потомками обожающей их родительнице, государственным гимном. В качестве припева постоянно вставляя:"Не сыпь мне соль на рану, не говори навзрыд, не сыпь мне соль на рану, она ещё болит".

В команде служил матросом сбежавший из Риги бывший ученик контора Домского собора. Когда он дополнил голос нежными звуками волторны, слезу выбивало даже у совсем не знавших русский. Хотя наши талантливые мальчики вскоре создали выриант гимна и на немецком - ещё более плаксивый! Массово пионеры на груди принялись друг-другу делать наколки, типа "Не забуду мать родную". Даже на знамя пришлось тот же лозунг вышить на латыни:"Уно моменто, мама миа". Разумеется, англо-саксам, к коим совершил попутный визит вежливости, такой креатив так же понравился весьма. Тема-то являлась даже более вечной, чем их "Боже храни короля". Но обсуждали мы не только музыку и прочие сентименты. Ещё не существующий Форинг офис, в лице предшественников(существовавших вечно), на мне отрабатывал в будущем доведённые до совершенства приёмы охмурежа "за маленькие деньги - великие дела". Ведь в их глазах был я всего лишь безбашенный везучий нувориш, за амбиции(подвязку) превращающийся для них в исполнителя-наёмника.

Хотя даже напрягаться особо не потребовалось, чтобы мною играющие поверили в мою лоховатую искренность и чистосердечный развод. Уж так им этого хотелось сильно. Взращивая ручного боевого хомячка, в крайнем случае ещё узреть во мне было возможно и ласкового телёнка, который двух мамок сосёт - попутно и Речь Посполитую. Впрочем, последняя сама изрядно сосала из Курляндии, а первая просто давала мне срок взрастить Суринам, дабы самой приняться за его дойку. Но это мы ещё посмотрим, а пока - учи чёрт пулемёту! Любезные англичане соглашались выделить достаточное количество спецов, дабы на нашем норвежском острове создать верфь на пять стапелей и в срочном порядке построить на каждом по линкору. Даже оплату за хлопоты согласились принять камушками по выгодному мне курсу, проконвертировав их в стерлинговое серебро. Разумеется при условии, что построенными судами мы повоюем за "наши общие интересы". Согласовали план совместных действий в случае возможной войны, и предоставление имеющих боевой опыт инструкторов-офицеров и унтер-офицеров для обучения и передачи хорошо знакомой им тактики наветренного и ближнего боя. Пока самых прогрессивных в мире. Грамотные кадры у Англии уже имелись, как и созданная на опыте недавней войны военно-морская школа и наука, увы пока только в головах существующая и устно передаваемая.

В Курляндии же обязана была появиться инженерно-навигацкая школа с партами и аудиториями. Даже "лично дружившего с Уильямом нашим Шекспиром" лицедея нанял - владение таким искусством и техническому руководителю порой важней умения танцевать и тому подобного, не в покере же учить гардемаринов блефовать. Повторюсь, что к Вобану заворачивать пришлось ранее и, выклянчив у него ученика-фортификатора для Суринама, о Курляндии также не забыл. Старинные Орденские замки уже опоясывались бастионами, и как это делать по науке так же планировалось группу студиусов обучать. Как и корабеллов соответственной науке, а не наитию, как голландцы поступали, от чего их кораблики порой переворачивались. Так что набегало остро требуемых специальностей на солидный технический ВУЗ. Это в дополнение к уже существующей Лесной школе.

Приятно было узнать по прибытии на место, что "родители" это мнение разделяли и выделили для очередной моей забавы Гробинский замок. А на Виндавской верфи все пять стапелей так же заняты оказались ускоренно строившимися линкорами. Перед шведским нападением там два судна такого класса уже заканчивали достройку, агрессор их сжёг. Но опыт у местных мастеров выжечь не смог - ручки то помнили, и нынешние кораблики получались лучше прежних. Названия для них разрешили мне придумать, вот я и окрестил серию местными народами: "Варяг", "Курш", "Лив", "Семигал", "Сэл", не вдаваясь в детали, ведь только пруссы из 12 племён состояли.

Захлестнувшие по прибытии хлопоты настолько сжали время, что даже не заметил, как вернулся из ОЧЕРЕДНОЙ кругосветки "Дредноут". Капитан-португалец входил в круг испытанных друзей и ему рад был даже больше чем стыдливо прикрытому в трюме сизальскими канатами грузу австралийского золотого песка и африканских алмазов. Разумеется, о их тезаврации и мыслей не было, переиначив Ленина лозунгом момента стало: "Всякое герцогство лишь тогда чего-либо стоит, если оно умеет защищаться". А безопасность - удовольствие платное! Причем для всех.

Англичане на строительство только 102-пушечного "Соверина" выложили 26 177 фунтов стерлингов. Нам пока лес и рабочие руки обходились дешевле, но вот принятые в Англии лордом-адмиралом должностные оклады моряков пришлось утвердить и в нашем флоте - экономить себе дороже. Тут, кстати, и мне, как лейтенанту VI-го ранга, причиталось в месяц 2 фунта 16 шиллингов и 6 пенсов (судовой плотник или канонир получали по 2 фунта, а юнга - 9 шиллингов и 6 пенсов). Но на линкорах 1-го ранга жалование практически удваивалось и народу там служило по полтысячи моряков на каждом.

Да и адмирал для строящейся эскадры "уох зее флот" обошёлся весьма не дёшево. Но знакомый ещё по Гамбии Роберт Холмс стоил того. К нашей удаче, на родине храбреца не особо ценили, и даже порой в камеру сажали, когда считали, что принесённые им доходы казались не достаточно великими. Мне же на автора "Костра Холмса" денег жалеть стыдно было. Пока так востребованные в разгар войны линкоры продолжали строиться, ибо нарушать технологию запрещалось категорически и спешка исключалась, для контр-адмирала собрали восемь ещё крепеньких фрегатов и тысячу курляндских стрелков-добровольцев.

Как и в ТОЙ истории, в августе 1666 года, столь скромными силами, но уже под оранжевым флагом с нашитой жабой, сжёг он состоявший из полутора сот судов китобойный флот голландцев в североморском посёлке Вест-Терсхеллинг. В год эти ребята с китов в районе Груманта имели до 10 млн. гульденов дохода и такой разбой требовалось заканчивать. Совсем не вредно герцогству было, наконец, показать миру наличие острых зубов, а сюзеренну - решимость не уступающую Ройял Неви. Моментально оценённую - лично король произвел меня в капитаны VI-го ранга, с разрешением выплачивать самому себе месячный оклад в 7 паундов (на рубли-ефимки 44, 32!).

Ещё некоторое время наши фрегаты приватирствовали, и уже не британский "Тигр", а наш "Дрендоут" захватил 20 призов, но уже без меня. Ждали государственные дела - русско-польская война шла к концу и требовалось спешить на разбор пряников. Правда, уже в ореоле заслуженного геройского капитана, законно заработавшего право в царские покои допускаться и в присутствии взрослых рот открывать.

Поскольку Речь Посполитая формально находилась в состоянии войны с Московией, то делегация получалась не официальная и почти тайная, замаскированная под купеческий караван. Охраной ограничился из дюжины не раз проверенных пионеров со штуцерами. Даже собравшейся со мной мир посмотреть "сестрёнке" Марии Анне Амалии объяснил, как пользоваться огнестрелом. Девочка хоть и была нрава кроткого, но по курляндским традициям к оружию относилась с пиететом.

Благо, что пользоваться оружием на этот раз Бог миловал - добрались благополучно. А в Москве нам в аудиенции весьма поспособствовал бывший судовой наш батюшка - брат Симеон, поднявшийся по карьерной лестнице до наставника царевича Фёдора. Его красочными описаниями приключений плаванья зачитывался не только ученик, но и весь царский двор во главе с монархом. Так что заочно о моих похождениях здесь знали уже хорошо, да тут ещё вперёд нас слушок долетел, что вновь в войне курляндский флот, за старые обиды мстя, проявил себя сумел. Так что заслуженный авторитет "морского волка" открывал двери в палаты хотя бы из любопытства.

Впрочем, даже у России уже реальная потребность в моряке-консультанте назревала. Вновь вставал в сухопутной стране вопрос о создании флота - требовалось охранять Каспий, и Боярская Дума вот-вот собиралась дать добро на строительство первого военного корабля. Из курса Истории припоминалось, что фрегат "Орёл" обошёлся казне в смешные 2221 рубль, и при таких расценках мне также захотелось поучаствовать в предприятии. Предложив царю учредить Русско-Курляндское СП, состоящее сразу из двух корабликов. Эскадрами по морю ходить безопасней, и постройка сразу серией может дешевле выйти, хоть и несколько дольше.

Но помимо "каспийской флотилии" основной коммерческий интерес усиленно попытался пробудить у царя к поморам, как к уже готовым смелым морякам. Рассказав про ежегодные 10 миллионов гульденов, что ежегодно китобои в Голландию из Груманта привозили. А ведь из Холмогор путь на остров много ближе, чем из Вест-Терсхеллинга, и давно кочи из Двины туда хаживают. Если лес из Прибалтики в Голландию не поставлять некоторое время (можно и у лифляндцев даже поперекупать пока), то китобойное место восстановления сожженного флота Нидерландов дожидаться не станет.

Пусть поморы на своих кочах зверя бъют, да ворвань на острове по бочкам разливают, а мы товар покупателям доставим да вдуем по справедливой цене, и силком его в пути отобрать теперь у нас побоятся. Репутация - это тоже товар! А доходы, с Москвой даже по-честному деля, всё равно солидные получатся, брали же голлы с китов свои 10 миллионов гульденов в год. И это при неудобной логистике в обход Скандинавии. А от устья Северной Двины до Груманта всего-то 2 тысячи километров - при попутном ветре пара недель хода максимум, а там и зимовья с амбарами ставить можно. Даже уголёк возможно ломать начать - в копальнях температура круглый год постоянная.

Но главное тут - бизнес не на голом месте от Указа свыше зачинается. Поморы уже много веков как окрестные воды освоили, причем массово. Иной год на мурманское побережье поболе семи тысяч кочей прибывало. А помор Дежнёв уже четверть века как Севморпуть на кочах прошёл! И после таких подвигов народа, приписывать Петру "открытие форточек" - нагло врать. Более того, это он здесь мореплаванье погубил. Вначале в 1703 году отдав северные промыслы в монополию Меньшикову, а уж приказчики друга-махинатора по 300-400% барыша выжимать из мореходов принялись. Потом же монарх и вовсе запретив строить приспособленные для плаванья во льдах суда, повелел мастерить их только на голландский лад.

Нынешний царь сострадание к мореходам имел и ещё в 1646 году отменил разорительную для свободных (черносошных) поморов систему откупов, вернув им законную крестьянскую десятину. Кораблики по Двине мастерила чуть не каждая прибрежная деревушка - леса и мастеров хватало, не хватало, как всегда, начального капитала. Потому-то царь был не прочь от притока курляндского золота на этот рынок - держава ведь десятиной так же крепла. А затраты то даже смешными казались - построить и снарядить для начала по десятку кочей с каждой стороны СП обходилось мне всего-то в полторы тысячи рубликов. А ведь один кит больше доходов приносил, так что сговориться о зарождении Грумантского кумпанства получилось быстро.

Онли бизнес-визит не получался, слишком уж наша делегация оказалась нестандартной. Кроме сестрички, на груди у каждого красовались как минимум "Отваги", а ведь "папа" Якоб уже учредил и Орден Девы Марии. Так что IV-я степень мне в недавней войне так же честно заслужить удалось. И рассказы про морские баталии постоянно требовались от нас сухопутной аудиторией - всё им было в диковинку.

Когда поняли, что с нас живыми не слезут, то приказал я пионерам вспоминать, какие-нибудь пьесы, в которых они, учась в мореходке, в любительских спектаклях актёрствовали. Сам же вызвал весь огонь на себя, пока "труппа репетировала". Извлёк из подкорки даже давно и плотно забытые, но в восторг всех приведшие - сказки Пушкина. Правда, пришлось пояснять, что "русский дух" - ни есть швайн аромат. Ребятки на следующий день выдали аж Уильяма нашего Шекспира "Ромео и Джульетту" - и Москва содрогнулась от косности западных традиций, кончающихся кровопролитием. То ли дело на святой Руси - невесту в монастырь и вся недолга! В репертуаре оказался и "Генрих VI". А я увидел, как у стоящей за ширмочкой девочки на фразу "О, сердце тигра в этой женской шкуре!" загорелись глаза.

Уже знал от перезнакомившейся с ровесницами сестрички, что зовут приглянувшуюся мне молодку Софья. Она-то и являлась главной целью нашего тайного визита. Сватовство ведь так же получалось неофициальным, нас разделяли религиозные концессии, причём вариант "нитка за иголкой" пока не канал. Скорее выходило - "не нравится - не кушай", потому в приватной беседе пришлось клясться отцу невесты в том что в православие я всей душой рвусь, но вот гады-бароны тогда в Варшаву пожалуются, и участи дедушки-изгнанника мне не избежать.

Так что момент удачный ловить следует. Лучше после очередной победоносной войнушки. Если будущий родственник слегка поможет, вариант "победителей не судят" может и проскочить. После приданного в виде Задвинского герцогства, титул Великого герцога рты злопыхателям заткнёт. А Бог в войне и удачи пошлёт немного, то дщерь у Московского царя и королевой (например, Прибалтийской) станет. Только дело это долгое, хлопотное и затратное. Главное, дочери приданным пока не разбрасывайтесь.

Ещё лучше, если чем негодным уже нынче делиться начать - теми же схизматиками-раскольниками, коих на Руси избыток образовался. Нечего упёртых сжигать - дрова переводить, лучше уж позволить мне их туда отвезти, где пекло круглый год. Да и вообще, есть смысл на Руси лихой народец от греха нам сплавлять. Только что Василий Ус под Тулой аж 8 тысяч смутьянов собрал, еле уболтали разойтись. А ведь кто другой может и не таким уступчивым оказаться. Так что лучше такому взрывоопасному материалу позволить утечь. Рвануть же им у неприятеля сумею.

При правильном изложении, гешефт всем получался. Царь велел кликнуть "добровольцев" на великое дело помощи братьям-христианам, а я гарантировал требуемый ими ранее червонец в год. Голодных сбежалась туча, но медкомиссия отобрала только 5 тысяч. Пообещал тех, кто себя проявит на контракт перевести - с пенсионом после 25 лет службы. И погнал толпу в Курляндию, грузиться на наконец построенную эскадру из десятка линкоров.

Некоторый ченч произвести перед отбытием всё же пришлось. Уболтала меня сестричка Амалия разрешить пожить при Московском дворе - её как бы в подружки-фрейлины к дочерям сам Алексей Михайлович пригласил. А взамен почти навязал комнатного стольника царевича Фёдора - Апраксина Фёдора Матвеевича. Хотя какое тут отчество, когда он на год меня моложе? Но за придачу из "голутвенных" казаков, из которых вскоре корпус морской пехоты образуется, согласиться можно было и на роту соглядатаев. Сколько лет за мной приставленный Радзивилом шляхтич таскался, пока не надоело ему и не вернулся до своего маетка. Ведь только взаимообогатились мы - он пенёнзами, а я его крестовой манерой фехтования. Может и из Феди какую пользу извлечь получится.

Пригнанная голытьба поражала не только своим количеством, но и весьма колоритными лохмотьями. Хотя и после того, как пошили всем из парусины матросские костюмчики, все равно своим буйным нравом морпехи выделялись. Но смиренные монаси для рубки и не годятся, а мне полученный имидж сорвиголовы только с помощью головорезов и возможно было сохранить. Вооружили всех только откованными ранее для сахарных плантаций Суринама мачете. От абордажных сабель отличались те только отсутствием гарды, но такой безделицей всякий русский и самостоятельно обзаведётся. Ещё по пути зашли в Хьюскварну, за железом подешевле, и разжились там "свейскими перьями" - маленькими алебардами, больше штык винтовки напоминающими. При заходе в Англию, прибарахлились ещё сукном на бушлаты, так что православное воинство более на оборванцев не походило.

Заглянули к родным пофасонить и навербованные нашим адмиралом Робертом Холмсом в основном среди "своих" опытные экипажи линкоров. Король пока не воевал и потому отпустил ставших избыточными для Ройял Неви людей "на заработки" спокойно. Вербовщикам извращаться не требовалось, ибо среди моряков слушок загулял, про то что пока лорд Казимир на борту - судно не утонет. Очень уж флотские суеверны, но если глупость на руку, то пусть дурят. Лишь бы на "работе" не сказывалось - экипажи ведь ещё сплавать надлежало. И для этого сгоняли эскадру через Атлантику - всё у нас по взрослому. И на Тобаго периодически конституционный порядок наводить не лишне, а то нынче там пиратская вольница. На ней то и опробуют свои клинки новоявленные мои морпехи - за компанию, к привычному вкусу крови, сахара да бананов отведав.

Дозволив грабить, личный состав тем весьма вдохновил, и в десант с русскими казаками запросились и английские моряки - так куётся братство по оружию. А вот пиратское братство на деле оказалось жидковато в коленках - только купчишек пугать и годилась, по своему несчастная, эта самая морская голытьба. Но они сами выбрали свою судьбу, и она привела "джентельменов удачи" на строительство бастионов в Суринаме. Работу пусть тяжёлую, но всёж предпочтительнее пенькового галстука. Кстати, и из казаков три сотни запросилось в Новом Свете остаться служить - очень уж им сладости здешние понравились. Не поясняя - то ли сахар ввиду имелся, то ли мулатки, то ли Воля, не меньшая чем на Дону и Яике, а может просто морскую болезнь терпеть не могли более. Так и появилась и за морем-окияном станица казацкая, и атаманом на кругу в ней избрали доброго рубаку Разина Степана Тимофеевича. Против ничего не имел, но только потребовал на этом же церимониале с него поклясться, ни в коем случае баб в в здешних многочисленных реках не топить(в море можно).

Возвращение с Старый Свет прошло в приподнятом настроении - практические занятия в Тобаго заставили людей поверить в свои силы и убедиться в материальной выгоде плаваний. Но отвлекаться на мелочи больше было не позволительно - очередная (уже 6-я) турецко-венецианская война могла закончится без нас, причем нежелательно. На ней уже хорошо поживился "папа" Якоб, продавая суда республике, вот и мне хотелось семейную традицию продолжить. Пока вбухавший 150 миллионов дукатов в войну эту покупатель не оказался разбит, ещё миллиончик-другой в горячке вытрясти из него шанс имелся. Тем более, что и я давал ту соломинку, которая ломала спину верблюду - туркам ведь война так же влетела в копеечку.

В 1669 году Людовик XIV отправил экспедицию на помощь осаждённой Кандии. Правда возглавившему её герцогу Франсуа де Бофору не повезло, взорвался на своём флагмане "Торез". И если бы уже на следующий день - 26 июля, не появились на горизонте паруса наших линкоров, командовавший обороной капитан-генерал Франческо Морозини сдал бы многострадальный город-крепость туркам. Но в уныние привели мы не христиан, а мусульман, ибо неожиданный многочисленный наш десант, в котором помимо русских морпехов пошло и много английских матросов, сходу смял лагерь осаждавших. "Сарынь на кичку" действовала на турок гипнотически.

Ударившие с тыла почти 10 тысяч злого "суринамского десанта", спасли жизни остававшихся в обороне трёх тысяч шестьсот венецианцев. Не тратя времени, экипажи вернулись на корабли и успели ещё изрядно пожечь не сообразившие разбежаться турецкие суда, правда в этом нам и французы помогать принялись. Особо мне понравились действия фрегата "Круассан", с капитаном которого - графом де Турвилем после боя с удовольствием выпил, моряк был славный. Даже не удержался и в порыве свой орден Девы Марии ему вручил - право ведь такое как герцог имею, а признание чужой доблести есть признак мужества. Даже если через несколько лет награждённого самому же убить придётся - все мы заложники обстоятельств.

Но факт награждения имел последствия. Прознав про мой поступок, Мальтийский орден, так же являвшийся союзником в этой долгой войне, посвятил меня в свои рыцари с вручением соответствующих регалий. Третьей категории, четвёртого класса. Но это уже была вишенка на торте. А десерт же начался после того, как и порядком обессиленных ооочень долгой войной турок, на острове зачистив, лавры победителя поимел. Ведь и в русских сказках репу удается извлечь не деду с бабкой, а мышке-накушке. Османы, разумеется не последнюю дивизию там в бой кидали, но и у них моб.ресурс считан, потому то они в РИ согласились на эвакуацию ВСЕХ желающих христиан, лишь бы лицо не потерять и записать победу на себя. Теперь же у них и того не вышло и хоть ещё на четверть века бойню продолжай, а там у гяуров вновь какой либо новый лорд Казимир как шайтан выскочит. Вот если уведёт он своих бородатых казаков да большие корабли - может и удастся этот остров вновь отбить попытаться.

Расклад понятен был и другой стороне - гирьку с чаши весов убирать нельзя. Но не даром же Венеция веками богатства копила, потратила ещё далеко не всё. Да и запросил то я очень по Божески. Это "папа" Якоб из сырого леса республике суда продавал, вот и не хотели комерсы за протекающие корыта деньги платить - со скандалами долги выбивались. Нынешние же линейные корабли отличались от предыдущих поставок не только размерами, но и тщательно выдержанной технологией. Брус и доски, доводились по влажности до минимума в сушильных камерах, что несколько увеличивало себестоимость, но после последующей обработки материала креозотом, увеличивало срок службы корабликов втрое.

Зная сей факт, и предложил богатеньким, но жадненьким, не выкупать у меня пахнущие как шпалы суда, а взять их лет на 10 в аренду, всего лишь себестоимость мне возвернув. БЕЗ ВСЯКОГО НАВАРА! Но у своих же барыг до того застраховав транспортные средства как КАСКО - от всех видов потоплений, кроме старости. А ведь предыдущие "папины" поставки как раз за лет 10-12 и сгнивали. Выходило, что я полный лох и выложили мне тут же кэш, не торгуясь. Хоть новую эскадру тут же на свалившиеся бабки закладывай. Да ещё бонусом к корабликам почти обученные экипажи прилагались по сходным "английским" расценкам.

Тут пояснения нужны - в разных флотах и платили по разному. Про турецкое жалованье - тайна великая, восток - дело тонкое. Но из известных, смешнее всего плату матросикам Пётр 1 назначил - аж рубль(3шиллинга) в месяц. Французскому мателоту уже 10 шиллингов перепадало, английскому ординари - 19, а голландскому - 24(36 флоринов)! Соответственно и служба неслась, но в Венеции на оклады не скупились - и загранкомандировка и английским морякам, и русским морпехам получалась весьма доходной. Тем более, что и я в выслугу этот период обещал всем засчитать и негативно на пенсионе не отразить. Так что на десятилетие - появлялась у османов головная боль, а у меня таковая снималась. Мой флот под хорошим приглядом получал боевой опыт, но расходы за это несли другие. А то что кораблики постареют несколько - так леса на постройку новых найдём ещё, а вот выученныё экипажи в лесу как грибы не растут.

Глава 4

Себе оставили только последний из серии построенных линкоров - "Варяг". Прежде всего, по причине того, что на его нижнем деке располагалась наша самая главная военная тайна - бомбические орудия. На порядок повышающие огневую мощь нашего корабля, но на столько же его опускающая - распространись это новшество на флота иных держав, тогда уж следующим шагом явится только бронирование.

Потому и служили в экипаже тщательно проверенные курляндцы, для этих целей почти СМЕРШ пришлось вводить. Этот головняк окупился в первом же бою, когда нам удалось нагло втиснуться между двух турков и дать залп с обоих бортов, фатальный для неприятеля, но с не замеченной другими нашей "особенностью".

Ещё учась в кампусе, сотоварищи по квартире разучили специально для меня РУССКУЮ песню, которой обычно будили по утрам: "Auf Deck, Kamaraden, all auf Deck! Heraus zur letzen Parade! ..." То есть первый - оригинальный текст "Врагу не сдаётся наш гордый "Варяг".

И из подкорки извлечь намертво вбитый текст мне оказалось совсем не трудно, а трубачу подобрать мелодию на волторне ещё легче. Так что славный корабль приобрёл собственный гимн, а по прибытии в Виндау, помимо личного награждения отличившихся "Отвагами", весь экипаж получил звание гвардейского, с правом ношения "колорадской" ленточки на шляпах и шапках. На флаг и гюйс корабля так же добавлялась тигрово-полосатая лента.

Такого же знака отличия удостаивались и казаки роты морской пехоты, которых я решил не оставлять на Крите, взяв в свою личную охрану. Каждый рубака в ней пятерых стоил, и помимо трофейных ятаганов все разжились ещё и парой турецких пистолей да по длинноствольному ружью. Про малиновые шёлковые шаровары и прочий выпендрёж умалчиваю, хотя приближавшиеся холода заставили народ озаботиться пошивом не столь колоритных, но тёплых кафтанов, доброе сукно на кои всем куплено было ещё в аглицкой земле.

По случаю славной Виктории потратиться пришлось на празднования. В отремонтированном после шведской осады Виндавском замке был дан бал для благородной публики, прочие же обыватели довольствовались фейерверком. Нижние чины получили по даллеру на пропой, и моментально принялись за нелёгкое занятие по избавлению от таких бешеных денег в портовых крогах. Фридрих Вильгельм 1-й на питание расходовал в день только 6 грошев (1/15 даллера), но курляндский матрос иногда мог себе позволить переплюнуть и короля.

Протрезвев после банкета, вновь затянули хлопоты. Требовалось успеть снарядить до зимы судно с переселенцами в Суринам, коих набиралось изрядно среди "куршу конингов" – не закрепощённых, лично свободных местных крестьян-рыбаков. Своим ремеслом успешно заниматься они смогут и за океаном, но вот от разорительных войн и набегов там уберегутся. С ними отправлялось и несколько судостроителей, да и сами рыбаки из поколения в поколение приучены были зимами себе лодки-лайвы ладить. Мне осталось только в их компанию мельничного мастера сманить - чтоб тот плотину для лесопильни на какой-либо удобной тамошней речушке поставил. Это в ровной как стол Курляндии каждая запруда, к великому неудовольствию крестьян, окрестные земли подтапливала. В колонии же проблем с использованием гидроэнергии не имелось. Спустя века тамошние ГЭСы алюминием из местных бокситов Америку завалят.

Удивила меня и вновь вспыхнувшая энергия, с которой "папа" Якоб принялся восстанавливать край. Возможно, тому поспособствовала изрядная финансовая подпитка из-за океана. Строить много проще когда не требуется учитывать каждый грош. Он заключил с Виндавским магистратом договор на возведение нового порта, и город уже заканчивал рытье судоходного канала. Срыли горожане и Балластную гору, что приходящие за зерном парусники оставили, отныне они вместо дармового песка привозили в трюмах из Швеции брусчатку. Гранитом торговый партнёр был богат и тамошние каменотёсы труд свой не дорого ценили. А улицы нашего портового города перестали славится лужами, в которых ранее нежилось множество свиней. Почти сорокаметровая башня дворца опять стала служить маяком. Разбитую в результате осады крепостную стену восстанавливать ещё не начинали, но песок перевезённый с Балластной горы создал перед замком два мощных бастиона, щедро уставленных орудиями. Оказывается, один из гауптманов пушкарских мануфактур, прослышав о приближении шведов, скинул всю готовую продукцию в ближайшую речку, и тем самым сохранил дорогостоящее вооружение для порта-кормильца. Который, помимо доходов с оборота товаров, не меньше прибыли опять приносил и своими постоянно задействованными пятью стапелями.

Причём "папа" восстановил на побережье и ещё пяток судоверфей, вдобавок к собственным лесам скупая для корабелов практически всю экспортируемую и Лифляндией древесину. Много меньшее плечо доставки всё равно позволяло успешно конкурировать с голландцами даже работая на покупном сырье. А политика Жана-Батиста Кольбера гарантировала сбыт судов во Францию. Тем более, что герцог не требовал полного расчета звонкой монетой, бартер на вино, образцы мебели и станков, его также устраивал. А уж как наладить по образцам собственное производство, или куда сбыть алкоголь, вопросов у комерса от Бога не стояло.

Вливание значительных капиталов в его детища оказалось равнозначным переливу свежей крови в вены его тела. Всё у вошедшего в расцвет сил герцога получалось, и моя помощь, а тем более советы, ему совсем не требовались. По весне настраивался он начать рытье 14-км канала из Западной Двины в Курляндскую Аа, дабы латгальские товары вместо Риги в собственные порты перенаправить. Резон заключался в том, что по Виндау проходила зимняя нулевая изотерма, то есть этот порт, а так же Либава, в отличие от единственного конкурента являлись незамерзающим, то есть круглогодичными. Ведь расположенный южнее Швентойский порт закрыть Речи Посполитой пришлось ещё по Оливскому миру.

Герцог даже вознамерился по белому пути самолично в Москву ехать - меня женить, да загостившуюся дочь обратно привезти. "Маму" и самого "младшего брата" Александра в дальний путь брать не решился, но уже подростки Карл-Якоб и Фердинанд на экскурсию навязались – посмотреть, как там по улицам медведи ходят. Но до этого успел я ещё совместно с Карлом лесное хозяйство инспектируя, попутно душу потешить - на паре ловов настреляться. Да и мореходка, что посетил следом, удивила раскрывшимися там талантам.

На судостроительном факультете образовалась троица энтузиастов, которые получив самые минимальные теоретические знания, додумалась ватерлинию математически вычислить. Тем самым ещё на берегу артиллерийские порты прорезать, а не после спуска на воду - как пока все делали. Эта, казалось бы, мелочь, позволяла размещать кубрики над нижней орудийной палубой, где самые тяжёлые пушки. И при свежем ветре продолжать вести огонь на ходу и из всех орудий, а не только с расположенных наверху малых калибров. То есть, используя частую на Балтике непогоду и свежий ветер, один наш линкор по реальной, а не теоретической огневой мощи, приравнивался к трём шведским.

Вся фишка состояла в том, что заводилой в этой троице студиусов был Чарльз Шелтон - этнический англичанин, родившийся в Швеции в семье королевского судостроителя Фрэнсиса Шелтона. Нашему агенту немало пришлось красноречия потратить, дабы сманить будущего создателя 8-го чуда света - дока в Карлскруна, получить бесплатное образование (за счёт герцога) в специализированном учебном заведении. С рождения обитавший с отцом на верфи, молодой человек от соблазна не устоял. Теперь же, став секретоносителем, непозволительно стало ему возвращаться к потенциальному противнику. Более того, потребно так талант заинтересовать, чтобы он ещё и отца со старшим братом переманил - работы хватит всем. Не СМЕРШ же на него натравливать. Вынужден буду всю троицу с собой в Московию забрать и там до поры работой по профилю за достойную оплату в шарашке занять.

Последним финтом перед отбытием к невесте оказалось учреждение Курляндского колониального банка, в котором бароны могли, заложив свои муйжи, отправляться в Новый Свет с начальным капиталом. Жили ведь они не богато - на песке да суглинках не зажируешь. В среднем по Европе дворянин в год дохода имел 120 даллеров, так и "наши" не в лучшую сторону отличались. А получив за фамильный замок тысячу, то хотя бы на сахарном бизнесе в колонии прилично подняться возможно получалось. Тут главное - реальным бизнес-планом голодненьких заинтересовать. Деньги - лучший агитатор!

Только деньги в банке выдавались "колониальные" - то есть бумажные, имеющие хождение и обмениваемые на золото по первому требованию за пределами Европы. Дабы, дорвавшиеся до капитала дворяне в штопаных чулках, здесь по крогам его не спустили, а потом фамильное добро взад не требовали. Особых защит в типографии Штиля придумать не получилось, но ведь и фальшивомонетчики пока с бумагой работать не наловчились. А приманивать шведов в герцогство на блеск золота до срока не хотелось. На резаную бумагу же они вряд ли покусятся. Тем более, что и идея с банкнотами у них и зародилась, причём ещё при королеве Христиане.

Когда, наконец, зимний путь наладился, тронулись. Помня, какой фурой в предыдущем посещении наш любительский театр произвёл, подумал, что и ныне нечто подобное от нас ждать будут. Но из этого состава делегации никого Шекспира зубрить не заставляли, а нынче даже сонеты заучивать уже поздно хвататься. Но вот если стихи положить на музыку, то механизм мозга совсем иначе работать начинает и запоминается всё много легче. Значит музыкальный жанр ещё может нас спасти.

В моём детстве ТОГО времени, родители часто ставили на видео советские фильмы и мультики. Одним из самых любимых был у меня "Бременские музыканты", врезавшийся в память до мелочей. Вот этот лучшей мюзикл всех времён и народов и решил со своими морпехами в пути освоить, на что от дорожной скуки отклик получил горячий. Отобранные теноры и басы очень споро разучили свои арии собак, разбойников, охраны. Сам же, разумеется, проявил режиссёрский деспотизм и присвоил главную роль бродячего менестреля. Вечерами, вставая на постой в придорожных крогах, пока дожидались приготовления ужина, как раз успевали к огромной радости случайных попутчиков провести общую репетицию. Так что отточить постановку удалось до совершенства, и как до Москвы добрались заметить не успели.

Там нас встречали другими постановками, пусть и не столь креативными, но условиями и традициями эпохи навязанными. Всплывало условие, делавшее наметившийся было брак с Софьей недостижимым - Московия надумала не отставать от европейской моды и реформировать церковь, как водится, разрезав по живому. В этой атмосфере вспыхнувшего религиозного фанатизма, светил моей несостоявшейся невесте только монастырь, ибо в чужую веру отдавать православную стало вдруг нельзя. Хотя с древности русские князья со всеми европейскими дворами роднились.

По пути "папа" Якоб оценил идущую приданным за невестой Латгалию и произнёс историческую фразу: "Париж стоит мессы, а Динабург обедни". И раз гора не идёт к Магомеду, то в православие придётся перейти жениху. Будучи, как выяснилось, в реале тайным друидом, мне было абсолютно фиолетово, кого изображать для публики, так что вскоре оказался перекрещён в ортодоксальное направление христианства. Но зато следом, в том же клерикальном заведении нас с Софьей и повенчали, к действительной радости всех присутствующих. Потому веселились от души.

И пир был, и мёд там пил ..., а оперетка наша вообще всех поразила! Причём не испорченный зритель воспринимал по своей наивности всё буквально. Исполненная мною ария трубадура, адресованная привязанному к дереву королю (разумеется, в исполнении "папы" Якоба) - "Ведь я не боюсь никого, ничего...", накрепко закрепила именно за Фридрихом-Казимиром репутацию бесстрашного бродяги. Будто вся предыдущая моя жизнь это же не доказывала. Но что делать, если женщины любят ушами? После спектакля, по обожающим глазам я понял, что моя молодая (во всех отношениях) жена готова идти за кумиром на край света. Вдобавок, совсем не глупая девочка понимала, что лично для неё я являлся спасителем. Ибо иначе свободу бы её заменили монастыря совсем не заманчивые своды.

После гуляний, перед тем как отправиться в "свадебное путешествие", в тесном кругу решили пообщаться сваты, ну и меня как уже не мальчика, но мужа, пригласили. С получением Инфлянты в приданое наши государства приобретали общую границу, Курляндия - надёжный тыл, а Московия - выход к незамерзающим портам, в которых теперь будут рады и русским гостям. Приобщение коих к морю герцогство брало на себя. Хотя говорить что Россия - сухопутная держава было нельзя. Только торговой пошлины в Архангельске с англичан да голландцев взималось по 100 тысяч рублей в год. А экспедиция Дежнёва уже Северный морской путь одолела, до края земли дойдя.

Но если промышленники на кочах и к Груманту хаживать не страшились, то тех же англичан или голландцев самим навестить было не на чём. Первые 250-тонные фрегаты-пинасы "Орёл" и "Сокол", для хождения в Персию, мастера Ламберт Гельт да Яков Полуэктов в селе Дединово на Оке уже построили. Но для океанского плаванья требовались суда побольше. Потому то Алексей Михайлович весьма воспрял услышав новость о том, что привёз с собой троих добрых корабельных мастеров и тут же ввел их "в штат". Повелев Чарльзу Шелтону со товарищем тотчас направляться на север и пока на старой Соломбальской верфи-плотбище лодьицу поболе мастерить. Древесными материалами тот край богат, да и местных мастеровых ремеслу обучать нужды нет.

Третий же студиус из первых моих егерей-пионеров вышел, и потому, помимо судостроительных, ещё и лесоводческими знаниями обладал. Его ждал путь на юг - к Воронежу и ПРАВИЛЬНАЯ заготовка там лесо-материала для будущего флота российского. С вымачивание дубовых досок, а потом их неспешной сушки. Процесс этот занимал десятилетия, но зато и построенные с соблюдением технологии суда не одно десятилетие и служили. В РИ петровский говнострой уже максимум через дюжину лет на дрова разбирали.

В итоге, хорошо поддатые сваты запели :"Нам не жить друг без друга!", и после мой тесть выдал "папе" перл: "У нас в мире только два союзника, моё войско да твои кораблики". И больше тут ничего не скажешь, а это значит, что пора разъезжаться по домам и вновь за дела приниматься. Побывавший даже на войне с турками и набитый впечатлениями Федя Апраксин вновь приступал к обязанностям комнатного стольника царевича Фёдора. А это значит, что рассказы и легенды о славных морских походах появятся в ежедневном репертуаре сначала одного, а потом и другого наследника - что совсем не плохо. Но ему на смену отправляли к Балтике опытного дьяка Посольского приказа, дабы тот на месте разобрался, какую выгоду казне наша дружба принести может. Консульство ему царь назначил открыть в Либау, возведя при нём амбар для товаров, на уже веками набитом пути из Москвы в Амстердам "Белая дорога к Лыва Портус".

Защебетавшую по русски Амалию "папа" забирал к "маме" - девушка посмотрела на медведей и приспела пора её замуж готовить, охмурять хворого Федю являлось бесперспективным. Но вот "братики" - Карл-Якоб и Александр уж очень многозначительно стали переглядываться с миловидными сестричками моей жёнушки - Екатериной и Марией. Видно девушкам также очень не хотелось в монастырь, а какое-нибудь княжество-герцогство им в приданное "Тишайшему" с его стотысячной ратью завоевать - являлось плёвым делом. Нас с женой-малолеткой ждало свадебное путешествие. Фирма "Томас Кук" ещё не существовала и единственным туристическим агенством являлись собственные ноги, либо какие другие собственные средства передвижения. Существовало ещё агенство "ВоенТур", но комфорт там для слабого пола не гарантировался. Мне же мечталось, пока у девочки "сердца для чести живы", успеть напихать в неё побольше впечатлений и информации. А то предыдущее безвылазное сидение в тереме на кругозор сказывалось негативно, несмотря на весьма приличный умственный потенциал. То есть, если хочешь иметь друга и советчика, то слепи его сам - материал пока являлся пластилином, но очень высокого качества.

Да и сама девочка старалась очень. За период прошедший с прошлой нашей встречи из моей "сестрички" по максимуму информацию выкачала, не говоря уже о том, что весьма прилично заговорила по-немецки. А теперь осваивала со мной и такой занятный "песенный язык" - ведь из заносимых мною из будущего песен тоже слов не выкинешь. Ума у неё хватило до времени полученными знаниями не хвалиться, что так же хорошо характеризовало. Тем более, что сама в них недостаток ощущала - постоянно меня расспрашивая, вначале бессистемно, но потом стала чувствоваться её работа мысли настолько, что и я стал не гнушаться её мнением интересоваться.

Очень хотелось за Инфлянту ответный дар царю преподнести, и подарить то, в чём имелся острый недостаток. Ведь считалось, что кроме лесов и их обитателей в Московии и нет ничего. Потому-то и "дров на лодейки" Великий Государь родственнику не пожадничал - дерева новые вырастут. Металлы же полностью приобретались в иных державах. Что выходило и не дёшево, и делало Московию зависимой. Даже в Европе на даллер получалось не более 2,5 кг меди купить. А такого кусочка хватить могло разве что на "кошачью голову" - вышеуказанного калибра ручную картечницу. При абордаже оружие нужное, да только для того и годное - совсем не дальнобойное. А вот даже для "лёгкой" полевой кулеврины бронзы потребно было уже 300 кг(на тысячу даллеров). И как воевать при таких расценках?

В ТОЙ жизни у моего соседа по кампусу брат являлся нефтяником и сумел поработать по контракту в Казахстане. Потому то, невольно подслушав его впечатления и рассказы родственнику, и я поимел некоторую полезную информацию. Трудился он в городе Атырау на реке Урал, что ещё в 17 веке промышленник Гурьев с сыновьями заложил и прозвал Яицкий Городок. Опуская экзотику, из запомнившегося на текущий момент интересным является то, что в 999 км от его места обитания открыто было огромное Блявинское месторождение на одноименном притоке Урала, и Сталин построил там город Медногорск. Вот в мои планы и закралась авантюра те места посетить, медь самолично "открыть" и преподнести тестю дар стратегического назначения. О чём я с женой и поделился.

Но моя малолеточка, даже из-за ширмочки подглядывая за папиными делами, прекрасно в них разбиралась и от дури меня отсоветовала - земли те являлись ещё ордынскими и без военной научно-изыскательская экспедиция в те края была невозможна. Но вот просто предоставление этой информации царю, в виде случайно найденных в записках Марко Поло, оценено будет по достоинству. Для нужного дела держава и стрельцов, и рудознатцев сама изыщет.

Тут главное, что только от совместного использования даров Груманта, помимо справедливо поделенных огромных доходов, и лимит доверия наработать получилось немалый. Очень царю понравилась и предложенная мной схема решения неизбежной кадровой проблемы - ведь население русского севера было малочисленным, а для роста флота требовалось кадры, причём не боязливые. По стране было объявлено, что отныне "С Дону выдача ЕСТЬ" и бежать туда бессмысленно. Но если кому свой барин не по нраву, так этот человек выкупиться может законно, завербовавшись во флотские. Причём "в рассрочку на три года", то есть перечислив в указанный срок своему прежнему "работодателю" откупных 5 рублей. Сумму огромную, на которую дом с коровой получалось бы купить, но при жаловании матроса рубль в месяц - вполне подъёмную. Отслужив же по контракту царёву службу, мог ценный специалист дальше уже к частникам наниматься - но там заработать получалось побольше. Правда, в случае войны не исключалась мобилизация обратно в ВМФ.

Ранее такой же Указ через Госсовет Курляндии протащить получилось. Но за это пришлось его председателю - фактически канцлеру, Фалькерзаму, в кормление Суринам на время пожертвовать. Хотя не на долго - как туда вернусь, больше казнокрадствовать не дам. Идея "Волго-Балт" новой не была. Ещё при Иване Грозном английская Московская компания с сим прожектом интриговала усиленно. Затем голштинцы в 1636 году на свои средства(правда из русского леса) даже галеру "Фредерик" смастерили. Но преломилось их творение на "неправильной" Каспийской волне и пропали заморские деньги, о которых только в Шлезвиг-Голштинии и печалились.

Теперь же, помимо лесоматериала московская казна в судостроение и деньгами вложилась, потому и отношение изменилось кардинально. Приглашённый голландский мастер Ламберт Гельт курировался подьячим мытной избы Степаном Петровым, а за русскими плотниками приглядывал дворянин Яков Полуэктов, да ещё разные полковники. В настоящее время пинасы "Орёл" да "Сокол", укомплектованные экипажами, вооружались в Нижнем Новгороде пушками. Правда капитанствовать приглашён был на сей раз не трусоватый и местных особенностей не знавший Давид Бутлер. А уже закончившие мореходку и сходившие в кругосветку мои взматеревшие славянские пионеры первой волны. Набравшие себе и экипажи из русских, и в данный момент усиленно обучавших оные корабельной службе.

Тому "Орлу", что в РИ построили, судьба досталась скверная - сгинул в разинскую смуту. Но нынче заказ на одновременную постройку двух судов, да ещё при знающем дело проверяющем, что неукоснительно требовал соблюдения технологии, значительно растянуло процесс строительства. Да и восстания не произошло, поскольку заводилы нынче по доброй воле в Латинской Америке светлое будущее строили. Потому-то кораблики ожидали нас целёхонькими - не рассохшимися и не сгоревшими.

Но "настоящих буйных" на Руси всегда появлялось с избытком. Покопавшись в памяти пришёл к выводу, что Пугачёва ещё долго ждать, а Кондрашка Булавин да Игнашка Некрасов уже в сопливом виде, да без портков станичную пыль метут. Потому вперёд нашей экспедиции послан был по Дону да Волге Указ на сыск оных отроков, дабы впредь служить им пажами-гайдуками при царевне моей малолетней. Стальные характеры в казачат уже природой заложены, а пригляд, да воспитание с образованием помогут - на + сменить да собственных военачальников взрастить. И не потребуется продажных генералов-иноземцев за большие деньги выписывать. Тем более треть казачества от истребления упасти, волнения усмиряя - эти буйны головы от внешних врагов упасти страну помогут.

Запланированный для южно-уральской геологической экспедиции стрелецкий полк(в те поры говаривали - приказ) 700-душного состава по зимнему времени жалованья не получал и до весны стронуть его с места не получалось. Потому-то свозил меня тесть пару раз на столь любимый им лов мишки на берлоге с обязательным последующим возлиянием под тост "За убийцу!". Но потом спровадил он "молодых" с свадебное путешествие на юг, ибо пьянство приводит к циррозу печени.

Охраны же от лихих людишек мне и сотни проверенных морпехов хватало. Да вот им стало не хватать творчества, а новых мюзиклов я им дать больше не мог. Но зато песен - их есть у меня вагон, причём на разных языках, а где слова забылись, так новые стихи на знакомые мелодии накладывались легко. Например, в восторг всех привел "случай из жизни" - "Как на берег Крита приплыли морпехи ... " и вся рота к вечеру с воодушевлением орала "Эх любо, братцы, любо, любо братцы жить, с лордом Казимиром не приходится тужить!". Что-то припомнилось из казацкого цикла Розенбаума. А мелодия "На сопках Маньчжурии" стала исполняться перед отбоем со словами "Тихо в лесу, только не спит барсук...". Утреннюю же побудку наш "волюнтарист" играл под Плач жены импотента - то есть Интернационал:"Вставай, проклятьем заклеймённый!"

От положенной винной порции никто не отказался, но потребность в ней оставалась только ради придания запаха - дури стало хватать собственной. Такая разухабистость звала в наши ряды самые буйные головы во всех городах и весях, через которые маршировал с песней наш отряд. И хоть проходной ценз по физо и интеллекту был высок, но на подходе в Нижнему роту уже следовало называть батальоном. Крепостники с большим скрипом отдавали самых крепких своих работников, но присутствовавшая в наших рядах царская дочь разруливала тёрки одним своим видом, периодически вставляя как Киса:"Торг здесь не уместен".

Спешил фор вайф, припомнил песню из "Гардемарины вперёд" и про Софью, тем паче, что в православном крещении сам приобрёл имя Алексей. "Своим" талантом окончательно удалось присвоить сердце законной жены. Чему и сам был крайне рад, ведь хоть венчалась она в возрасте Джульетты, но уже вполне сформировавшейся, причём как раз на мой вкус. Полностью совпадавший с единственно правильными вкусами Рембранта, Рафаэля и товарища Сухова. Только женщина, типа "дрожайшая Катерина Матвеевна", с изгибом бедра в пол экрана, могла пробудить во мне пламенную страсть. Такой была и Зоя, при моём вселении в тело принца и устоять от её прелестей я не смог. Но видно доставшийся моему телу гороскоп Рака, вначале манил к женщинам старше себя, а потом напротив - к тем кто моложе.

Короче, любовь наша оказалась взаимной, хоть и для этого случая припомнившийся шлягер Пугачёвой заявлял, что "жениться по любви не может ни один король". Видно на герцогов это правило не распространялось, особенно тех, кто в прошлой жизни со старанием проштудировал Камасутру и прочие основопологающие труды по сексу. Поделившись теорией с талантливой ученицей, на практических занятиях совершенства достичь удалось очень быстро. Несмотря на то, что Ямы, в которых приходилось ночевать во время свадебного путешествия, соответствовали своему названию. Правду говорят: "С милым и в шалаше рай".

Нижнего Новгорода достигли совсем не скучая в пути, и тут же принялись готовиться в водной части нашего путешествия, а также открытия финансового, а главное, промышленного заведения - мини НПЗ. На фрегаты с нами поместиться могла максимум ещё одна рота, а вот паре рот присоединившихся в дороге добровольцев надлежало спускаться по Волге на традиционных расписных, острогрудых челнах. Нанять которые у приехавших на ярмарку купцов труда не составило - город торговлей славился. По этой причине и в нём решили открыть Курляндский банк, оставив у проверенного еврея как злато-серебро, так и новинку - бумажные банкноты. Сменять которые в Персии на драгметалл предполагалось и в открытом там отделении нашего банка. Не создав эффективную финансовую сеть, реальных успехов в торговле не добиться. Потому-то при её строительстве и личное участие августейших особ (т.е. меня с супругой) требовалось - слишком уж тонко планировалась операция. В морской баталии победу одержать легче получалось.

При дальнейшем сплаве по Волге, а потом при переходе через Каспий, от приключений нас Бог миловал. Лихие людишки на серьёзную воинскую силу с пушками нападать страшились, а шторма по весне редкость. Даже пока в Баку на рейде постоять пришлось, штиль продолжился. Там высадили мы десяток добровольцев с изрядным количеством бочковой клёпки и обручей, и дали задание собранную из этих наборов тару нефтью заполнить, желательно светлой. На обратном пути в Астрахань, фрегаты плод их трудов заберут, а уж вверх по Волге до Нижнего бурлаками дотянуть, с купцами договорённость имелась.

Пинасы к крупным судам не относились, и переправить батальон на них, даже с перегрузом выходило только за две ходки, а лучше за три. Потому-то ступив на южный берег Каспия дожидаться прибытия всего нашего войска не стали, а под охраной первой роты рванули в Тегеран. Путь хоть и пролегал через горы, но за тысячелетия оброс необходимой инфраструктурой и утомительным не показался. Более того, случай свёл меня там с местным следопытом, и с его помощью удалось познать специфику горной охоты. Планировали мы на свежину к походному котлу архара стрельнуть, а заряд же потратить пришлось на снежного барса, который нами троплённого рогоносца перехватил. Так что к парному мясу и знатная шкура добавилась.

Войдя в небольшой глинобитный городок с непропорционально развитой оборонительной стеной, догадаться, что станет он столицей великой державы, было невозможно. Хотя пересечение на нём торговых путей к тому предрасполагало. У следовавшего с нами московского купца оказалось здесь немало партнёров, ибо ещё в 1664 году Аббас II дал русским привилегию на торговлю шёлком. Но не им одним, до того такую же поимели англичане, а потом французы и голландцы. Так что конкурентная борьба ожидалась серьёзная, но к ней приготовились мы серьёзно и с поставщиками сырца договорились о создании совместного банка.

Довольно утомителен оказался последующий 340-километровый переход до столицы - Исфахана - без "визы" шахиншаха Сефи II, такие дела не делаются. Хотя недавно получивший власть юный алкаш от государственных дел самоустранялся. Пребывая в святом неведенье, благодаря кому его держава не подверглась разорению от казаков Сеньки Разина. Вопросы разрулить нам удалось, порешав их с визирём и главным евнухом. Такса за лоббирование у ребят не кусалась и чувствовалось, что мздоимством занимаются они давно и профессионально, но без разбора. Потому то и развелось так много у нас конкурентов. Но теперь, справедливо поделенные с властью 2% при обналичке векселей на золото, заставляли власть это золото охранять как от разбойников официальных, местных, так и их коллег залётных, считающих себя комерсами. Которым в монопольку в детстве поиграть не получилось, а напрасно! Когда "таможня дала ДОБРО", продолжили дальнейшее путешествие на юг к Персидскому заливу, попутно дивясь на диковинный край и неумеренно потребляя всяческие экзотические яства.

Когда наш отряд в сопровождении гвардейцев шаха вышел, наконец, к Персидскому заливу, то выяснилось, что уже месяц как ожидал нас у Бехберхана "Дредноуд" с семью тоннами золота, да и неделю как к нему "Варяг" присоединился. Недаром в будущего менеджера-лесовода с немецкой тщательностью вколачивали в академии планирование и логистику. Сбоев пока не получалось, да и на будущее недавно с тестем семилетний план "войны и мира" согласовали. За это время и флот, и войско создать получится не последние соки из народа выдавливая, а на сверхдоходы, легально отмытые на персидском шелке да специях.

Причём с солидным приварком по классической марксовсой схеме Т-Д-Т. Австралийское золото для нас также товаром является, в расположенном в подвалах шахского дворца СП "Курляндский банк" превратится оно в деньги, а затем в новый экзотический товар. Которому суждено, пройдя по русским рекам и Балтике, вновь обернуться деньгами, не обвалив в Европе рынок золота и не вызвав у соседей нездорового интереса к источникам происхождения драгметалла. Так что сопровождавшие нынче нас гвардейцы обратно охранять в пути будут не меньшую ценность, чем монаршьи особы, и делать это им придётся ежегодно.

"Персидский поход" весьма расширил не то что кругозор жёнушки, но даже мой. Да и в делах дипломатических она меня обыгрывала, получалось у неё нужного добиться много изящней и проще, чем мне с кажущейся логикой, а по сути дуболомством. Про персики и прочий фрукт уже упоминал - наелись экзотики вволю(собирая косточки для посадок). Причём очень кстати зачали мы, ночуя в "шалашах", дитё, и витамины формирующемуся организму требовались.

Плаванье по Индийскому океану запомнилось только тем, что уже перевалив через экватор разок подраться пришлось - на море ведь война не кончалась никогда, и все были против всех. Оторвался разок "Дредноут" от "Варяга" изрядно, вот за ним два жадных голландских купца-пирата и увязались. Пока те гонялись, наша "основная сила" и подошла, а поскольку десанта на борту имелось с избытком, то всего по залпу и обменялись. Сразу же сойдясь на абордаж, задавили не ожидаемым нахрапом и массой.

Неудачники шли из метрополии и забиты были товаром для колоний, так что навар и так ожидался у них солидный, но денег ведь много не бывает, особенно если они кажутся лёгкими. На войне удача переменчива, и охотники превратились в дичь. А мы после баталии, к счастью, вскоре наткнулись на островок, где смогли и себя, и трофеи подлатать. Там уже и до Австралии рукой подать оставалось. Но эта мелкая заварушка показала меня в деле и очень возвысила и в глазах молодой жены, и братьев. Да и морпехи вместе с вкусом крови одновременно и вкус добычи познали, а её выпало каждому немало.

Очень удачно обнаружилась среди пленных голландка средних лет с двумя белоголовыми дочками-блезняшками. На последних сразу же положили глаз Софьины пажи, а саму маму взяли к царевне в услужение. Подрастающий животик затребовал к себе особый уход и особые условия, создать которые могли только женские руки. К счастью, взятые на саблю суда позволили, наконец, избавиться от начинавшей утомлять избыточной скученности на палубе линкора. И моцион во время морского круиза беременная женщина стала осуществлять под неустанным приглядом.

В Австралии навестили оба основанных нами поселения, напоминая переселенцам что Родина помнит, Родина знает...! Практически весь абордажный батальон запросился остаться, причём примерно поровну. Половина пахать-сеять, а половина золотишко для себя и меня намывать. Более драчки в нашем дальнейшем пути не предвиделись, так что списание на берег такой массы позволяло изрядно экономить вес на провизии и особенно воде, и это было важно. Поскольку добытого золота набиралось уже десятки тонн, и очень увесистые кожаные мешочки заменив на днище балластный камень всё равно могли стать причиной перегруза. Даже часть пушек с "Варяга" пришлось в опустевшие трюмы затрофееных судов переместить.

Очень кстати, ибо дальнейший путь по Тихому океану оказался совсем не тихим, хоть и довольно спорым. Даже вспоминать страшно, какие муки переносила от болтанок Софья на последних месяцах беременности, потому должное уважение её воле и терпению отдать следует. Наследником меня супруга одарила когда мы уже Огненную Землю обогнули, и как бы в Аргентине удобную гавань нашли. "Как бы" - потому что обитавшие в местной рыбацкой деревушке аборигены названием своего государства не заморачивались, решая более насущные задачи - как прокормить семьи. Поскольку рыбу мы и сами умели ловить, то меняли мы тут бусы на манго и прочий местный фрукт-овощ, среди которого, наконец, узрел я и томаты, за которые давно готов был уже Родину продать.

Мне приходилось слышать, что в Европу это растение уже завезено, и добралось оно даже до Франции. Хотя в качестве декоративного растения было редкО, потому семян ранее достать не получилось. Но уж теперь то приучу я сограждан к мысли, что томатный сок вкуснее перебродившего виноградного.

До Суринама доплыв, вкусить смогли уже и авокадо с ананасами. Софье казалось тут всё чуднЫм, но не было противным, и с воодушевлением принялась она с моими "братьями" вникать в жизнь заокеанского континента. Малыш же ничего не понимал, и, регулярно получая сисю, был всему рад. А меня ждала серьёзная инспекционная поездка по стране, ибо подданные должны постоянное внимание к себе ощущать. Путешествовать по здешним джунглям позволяли только многочисленные реки, но в километрах двухстах от побережья начинались предгорья, и на водном пути появлялись пороги, для судовых шлюпок не проходимые.

Благо, что местная природа давала возможность и решать возникающие тут проблемы. Можно было уподобляться индейцам - аравакам и пересесть на долблёнки и каноэ, но мы пошли иным путём. В латексе ведь ограничений не имелось, а способ его серной вулканизации известен в "моём" времени был каждому пацану заклеившему хоть раз в жизни велосипедную камеру. Так что парусину пропитать каучуком труда не составило, а натянуть получившуюся обшивку на набор из бальсы вышло ещё легче. Получились судёнышки способные и 20-30 человек возить и на пассажирах своих кататься, поскольку и сотню кило не весили.

Гребцами на пяток получившихся "чукотских байдар" отобрал народ покрепче, хотя и оставленные в первый наш сюда визит пионеры заняли достойное их число. И поднимаясь вверх по многоводной Коппенаме в пути увидеть пришлось помимо равнины побережья и гвианское плоскогорье, и саванну, и сельву. Соответственно и флора с фауной были столь же многообразны, меня обрадовало наличие дуба. От обыкновенного в местных Альпах, до каменного и пробкового чуть ниже. Даже попутно ягуара подстрелить получилось, ботаникой занимаясь, а тапиры или крокодилы на жаркое постоянно нашей экспедиции попадали. Как же нравилась мне эта бродячая жизнь среди девственной природы, и даже не пугали ползающие, летающие и даже прыгающие гады, что в буквальном смысле отравляли жизнь.

Очень обрадовали меня молодые виноградники и недавно разбитые плантации оливок, гранат, цитрусовых, миндаля, а скоро к ним добавятся ещё и персики с абрикосами. Это не говоря уже о сахарном тростнике и гевее. На сизальский канат пока шли заросли "дикой" агавы, но вскоре и до плантаций этого травянистого кустарника дело дойдёт - спрос зашкаливал. Вволю отвел душеньку, совместив любимую профессию на которую учился с "должностью" на которую обрекла меня невероятная судьба. Но правитель редко может заниматься только тем, что нравится - а должным являлось думать о людях и экономике, в частности о демографическом перекосе, что образовался в колонии. Мой расчёт на то, что высадившиеся белые мужики найдут себе скво у локоно или вапишана оправдался не полностью. Казаки Разина бузить собрались - некого им видите ли в набежавшую волну стало кидать, и на бабу готовы они были променять всех "нас".

Решить проблему было просто, на Барбадосе(уже с доставкой) купить белых рабов-ирландцев обоего пола получалось в 10 раз дешевле чем негров - всего за 5 фунтов. Кромвель очень постарался, сослав туда как бы 50 тысяч мятежников, да и после него столько же уже английский король с парламентом добавил. Хоть и не далёкий нам туда путь, но пролегал он вдоль Тартуги, и являлся крайне опасным. Но на том же острове лежал и вариант решения вопроса нашего женского недостатка, король Франции только что завёз в тамошние бордели более тысячи свеженьких жриц любви. Оставалось только сказать Мерси хорошо разбиравшемуся в таком вопросе специалисту! Пара голландских корабликов-купцов у нас в качестве сыра для мышеловки годилась, и требовалось только выманить на них крысятничующих пиратов из защищённой фортом гавани.

Простой наш план удался - пара бригантин выскочила и погналась за "глупыми" торговцами, команды на которых предполагалось не более 15 душ на каждом. О том, что в трюме прятались разинцы, разумеется, никто не догадывался, а догнать себя казаки позволили когда из-за острова на стрежень наши расписные фрегат с линкором выплыли. Даже схватки как таковой не было - слишком очевидным явился перевес сил. Затем разинцы перебрались на пиратские бригантины и на них как "свои" вошли на закате в гавань.

Десанту требовалось захватить форт, что ночью получилось сделать даже не разбудив округу пальбой - головорезы русские своё дело знали лучше интернациональных коллег. Разумеется, и эту диверсию сам же и возглавил, размахивая палашом даже поперёк "батьки Стеньки". Не из-за того, что являлся таким же как он адреналиновым наркоманом, а напротив - потому что сознавал, что я трус и ботаник, и всю жизнь боялся что кто-либо во мне это заметит. А на рассвете в гавань вошли два НАСТОЯЩИХ военных корабля с ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ ПУШКАМИ и дубовой обшивкой толщиной в метр.

Крышуемое Людовиком пиратское гнездо прекратило существование. Лозунг "Грабь награбленное" срабатывал во все времена и поживиться нашлось чем. Более всего обрадовала приготовленная к вывозке королю его "атаманская десятина", да и французские пушки теперь очень кстати пришлись на наших фортах. Беда острова в том, что с него только ногами не убежишь, так что помимо обзаведения женами отдельными личностями, колония обзавелась очередной солидной партией трудовых ресурсов. Для которых альтернативой каторге являлся пеньковый галстук. К счастью, французский инженер, достраивавший форт, не пострадал и смог дальше заниматься любимым делом, но под присмотром и в другом месте.

Обезопасив пути, появилась возможность и на Барбадос спокойно плавать. Причём на этот раз не только за секс-рабынями, но и рабами в традиционном понимании, причём белыми. Ведь на захваченный в гавани Тартуги пяток корабликов требовались экипажи, и не бывших же пиратов в них набирать. Зелёный остров издавна своими рыбаками славился, так что золотишка пришлось рабовладельцам за моряков отвалить. Причём изрядно, ибо народа постарались выкупить по максимуму, и делали это до тех пор, пока сами себе цены не взвинтили. Но когда нами же вызванный ажиотажный спрос спадёт, процедуру требуется продолжить - люди дороже золота, особенно когда знаешь где металл брать.

Такой завет оставил я своим "братьям"-отрокам, которые под приглядом Фелкерзама надумали ускоренно на Суринамском "управленческом тренажёре" пройти школу жизни. Ведь не бесталанны они были, Фердинанд даже до генерал-лейтенанта в "той" жизни на польской службе дорос. Да и Карл-Якоб возможно на здешних витаминах поболе чем 23 года прожить сумеет. Не вечно ведь мне за океан мотаться, пока "папа" жив и хозяйство в герцогстве в порядке держит - ещё возможно навещать тропики между войнушками, но лафа эта скоро накроется - в Европе ждут великие дела, требующие безотлучного присутствия.

Поскольку Людовику мы несколько насолили, то возвращались, держась подальше от французского берега, пройдя Британские острова через Ирландское море. В Ливерпуле прямо у пирса столкнулся нос к носу с принцем Рупертом"Рейнским". Титулов у него ещё на пару листов имелось, но находились мы с ним ещё со Второй англо-голландской в приятельских отношениях и потому мне фамильярность прощалась даже несмотря на то, что был по всем показателям моложе.

Сам принц находил меня своим духовным продолжателем. Ибо воевать он начал в 14 и с тех пор и на море дрался, и в седле, и в застенке посидел. Этим джентельменским набором и я обладал, да ещё общими чертами у нас оказывались (без ложной скромности) тяга к наукам, искусствам и изобретательству. А также административный и коммерческий талант. И с его помощью и удалось нам выгодно сдать оптом груз "трофейного" табака, что был загружен в трюмы пары захваченных пиратских судов. Высоко ценимое "коричневое золото" обменять на доброе местное сукно получилось даже с прибытком, ещё и на олово денег осталось.

Но пока мне Его Высочество помогал в бизнесе, для моей супруги он также занятие нашёл - уступив ей на неделю Саймона Питерса Велераста. Голландского художника, приглашённого им для написания собственного портрета. А также дав адрес хорошего портного(даром мы ещё из Персии шелков перли?), дабы платья моей супруги соответствовали её красоте - солдаты ценят пышный бюст, а Софья к тому же ещё и грудью кормить не перестала.

В мастерской художника я увидел почти законченный портрет Руперта и отдал должное мастерству художника. Сумевшего превращённого нелёгкой жизнью в циничного убийцу принца изобразить утончённым аристократом с безоблачным взором. В нашем случае кисть редкого таланта скинула с Софьиной талии пару кило. Этот портрет получился отличен от сработанных московитскими богомазами порсун в стиле "детский сад вторая группа" и тем более, тенденциозной картины Репина.

Но долго торчать на острове времени не было, в кофейне подслушал, что к воевавшим против голландцев французам и англичане присоединиться собираются, ну и Суринаму тогда вместе с сеньором в бой идти. В этом раскладе все барыши по любому большим дядям доставались. Потому поспешили мы поднять якоря и рванули в обход Скандинавии в Московию.

В Белое море вошли в начале осени и поскольку время до ледостава позволяло, зайти надумали на Соловки. Разумеется, Софья знала про тамошнее "возмущение" реформами начавшееся в 1668 году и имитацию его подавления. Но ещё знала, что монахи продолжали за царя Бога молить, да и про то что стрельцы по выставленным на стенах монастыря иконам из пушек палить страшились. Как сошли мы на берег, то осаждавших не обнаружили - перебрались они на зимовку в Сумской острог, а местные стрельцы из поморов по домам разошлись.

Это нам, с хоругвями встретивший царскую дщерь, архимандрит Никандор поведал, наряду с новостью, что сее лето осаждал монастырь прибывший с семью сотнями стрельцов воевода Иевлев, а убрался поскольку весь свинец да огненное зелье истратил. Только не догадывался старец, что вскорости сменит царь нерасторопного командира на службиста Мещеринова. Заговорят тогда пушки, а после ещё четырёх лет осады найдётся монашек-иуда, что тайный ход покажет, и в живых из защитников древней веры останутся единицы.

Изрядно красноречия нам с Софьей потратить пришлось, дабы убедить Его Высокопреподобие да неформального лидера примкнувших к монахам поморов Сашко Васильева не держаться более за эти гранитные валуны, из которых храм-крепость построен. Отправиться всем за море-океан в чудесный край, где зимы не бывает, где в проповеди веры христианской нужда огромная испытывается, и до куда стрельцы царские никогда не доберутся. Пусть же отныне в Суринаме Ново-Соловецкий монастырь обоснуется. Попутно есть смысл и на Груманте "филиал" открыть - инфраструктура там уже готова, а ресурсов у монахов с избытком всех видов. Так что церковные баркасы так же к корабликами на буксир прицепили Софья же про то батюшке ничего не скажет, ибо сама такую хитрость и измыслила.

Изрядно монасям потрудиться пришлось перетаскивая заморские товары из трюмов нашего каравана в монастырские закрома, и обратно заполняя суда заготовленным на осаду припасом, как воинским, так и продовольственным. Понимали ведь что путь не близкий, да и на новом месте возможны стычки, потому потребно ко всему готовым быть. То что братья во Христе драться не страшатся, они уже делом доказали. Все 90 пушек, что на стенах имелись, взяты были с собой, как и иконы, и священные писания, и утварь церковная - голые стены оставались, но и этого было не мало и благодарить следовало что не взорвали их. Благо, что в нашем караване помимо "Варяга" да "Дредноута" ещё пять трофейных судов наличествовало, так дальше к Северной Двине только один линейный корабль путь и продолжил. А 425 насельников, да почти три сотни окрестных крестьян-поморов отплыли в неведомые края веру древнюю хранить.

Выделил нам "атаман" Сашко помимо личного своего охранника - донского казака Григория Кривонога ещё и хорошо знающего здешние воды лоцмана-кормщика , так что смогли мы трудным фарватером до самой Соломбалы подняться. Где на плотбище мастер Френсис Шелдон своё первое судно уже на воду спустил - весь свой век возить в том трюме будут северный товар :"доску, треску, тоску". Теперь освободившееся место на стапеле "Варягу" следовало занять - кругосветка потрепала его, а к весне требовалось корабль к новым походам подготовить. А многочисленному экипажу и ремонтно-строительная практика лишней не будет.

Весть о том что царевна Софья с супругом и наследником в Архангельск прибыла разлетелась по округе моментально. И на удивление, первым прилетел на аудиенцию не назначенный воеводой для усмирения "возмущения" подьячий Новгородского приказа Иван Иевлев - он в Сумской острог стрельцов на зимовку отвел, а прибывший для инспекции его непосредственный начальник - царский окольничий из Посольского приказа Артамон Матвеев. Опытный царедворец недавно через свою воспитанницу породнившийся с Алексеем Михайловичем. Лучшего расклада и придумать было нельзя - это был не только преданнейший слуга царя, но и его мудрый друг, которому и мы могли полностью доверять(почти полностью).

Потому-то озвучена была следующая версия. Возвращаясь из кругосветки, подошли мы ничего не ведая к Соловкам, но обнаружили там сожжённые сараи и сеновалы пред стенами монастыря и саму обитель без единой души. Опасаясь осенних штормов, максимально облегчили мы своё судно, перегрузив товар из трюмов в монастырские клети и оставив совсем небольшой караул для охраны. И уж совсем по секрету сообщили боярину, что основным по товаром, по ценности и весу, явились привезённые для совместного с царём банка тысячи пудов злата. Хотя и прочее заморское имущество так же в немалой цене пребывало.

Несмотря на риск, отправил боярин для несения караульной службы в монастырь свою личную охрану с только что вернувшимся от туда сотником Микифором Порошиным. Отвозил он монахам царскую грамоту с предложением о сдаче, но ответа не дождался, а тут мы новость привезли о том что там абсолютная пустота. Без кровопролития! Чудеса-то! Ведь только хлеба в обители ещё на 8 лет осады оставалось, а мы же сообщили про вычищенные под метлу закрома(утаив про то что монахи толику зерна, да прочего провианта моим сменщикам всёж оставили). Хорошо ещё что хоть стены сохранились, а то ведь и так от нехороших слухов не упастись, по крайней мере вариант "Китеж-2" не вышел, Слава Богу. В сию божью обитель хоть на смену уже архимандрит Макарий и приготовлен, да насельников вряд ли удастся собрать - боязно ведь, ибо не ведомо, прямо на небо с острова возносятся или в пучину морскую. Так что пусть стрельцы пока караул несут.

Если и дойдёт когда до Московии реальная информация, так наверняка уже не в это царствие. А пока же монахи в тесноте, но не в обиде, приближались к курляндской морской базе - бывшему норвежскому острову Флекрепос. Дабы без спешки приготовиться к переходу через океан. Ведь того же зерна им в трюмах столько не потребно, а следует нужный объём на муку смолоть, хлеба испечь, да сухари с них насушить. Излишки же, с барышом продать в Европе возможно - опять там недород да война. Ну а нас ждал путь в Москву - царю первого его внука показывать.

Глава 5

Сляпанный без подготовки наскоро "августейший поезд" оказался совсем невелик, и ещё менее помпезен - санки позолотой не блистали, а багаж да подарки и вовсе на дровнях катились. Но зато от ощущения родного края было на душе весело, и настроение это скрыть и не пытался. Пели и сердце, и уста, постоянно кочующий со мной волюнтарист слёту подхватывал мелодию, а на ночёвках перекладывал её для потомков на ноты. На этот раз удалось обогатить человечество исконно русским: "Ехали на тройке с бубенцами" и ещё дюжиной не менее зажигательных шедевров. Ведь по приезду спросится песен, а их есть у меня!

Но в этот раз удивил Кремль уже нас, прямо в день приезда развернувшимся артаксёрсковым действом. По приказу батюшки-царя в немецкой слободе нашли пастора, который согласился спектакль отрежессировать и недурно у него сюжет про Тимура и Баязета получился. Родился таки и в России театр, правда в Англии в оных уже и женщинам в актёрки идти дозволили.

Хотя не это явилось первым по значимости событием при посещении Московского царства.Не намного старше Софьи новая её мачеха разрешилась от бремени и одарила плодовитого царя тринадцатым его по счёту ребёнком, а жену мою сводным братом. Изначально мыслилось царевича Фёдора в крёстные отцы младенцу назначить, но Алексей Михайлович решил переиграть - крёстными определили герцогиню Задвинскую, Суринамскую и протчая, протчая - Софью Алексеевну, ну и меня - её скромного супруга. Что мы и совершили - перед Богом поклявшись быть равными с кровными родителями Петруше опекунами.

Но пока до крестин ещё время оставалось, то по санному пути времени хватило и другому дедушке внука показать, ведь в его же честь младенец Якобом был назван. Дорога оказалась на удивление легка, ибо после Андрусовского мира по велению "Тишайшего" была создана не новая "Рижская почта", а восстановлен "Лыбавский белый путь", проходящий через Задвинье(Латгалию) и Курляндию. Что являлось разумным, ибо незамерзающий порт функционировал круглогодично. На перегонах по русским землям поставлены были царские ямы, а по землям герцогств - кроги частников. Что интересно, в последних факта отсутствия лошадей замечено не было, да и стол оказывался более разнообразным и вкусным, причём не дороже казённого.

Только большими уговорами удалось выпросить у царя отдать распоряжаться землями дочери боярина Матвеева. В её придАнном - Задвинском герцогстве, требовался умный, тёртый и преданный человек, а таковых всегда мало. Бывал он послом и в Персии, и в Турции, повоевал немало и с ляхами, и со шведами - так что мир посмотрел да мнение о нём составил. Хоть в своё время даже до Риги с войском дошёл, но более воевать с Карлом не хотел, сознавая, что только шведы могут вторым фронтом для поляков оказаться. На некоторое время такая его убеждённость нас с тестем устраивала, но родственнику я не раз говаривал:"Нет вечных друзей, нет вечных врагов", и тот со мной соглашался.

Наши с ним отношения являлись исключением, правило подтверждающим. Очень уж заценил царь мою наводку по медному месторождению - первую отлитую там пушченку уже доставили в Москву. Правда и тут я свои 5 копеек вставил, испортив радость. Порекомендовав впредь не утяжелять ствол красивствами. Не жаться на олово - её я потребное количество навезу. И унифицировать калибр полевой артиллерии. Читал, что ещё при Наполеоне оптимальной нашли 6-фунтовку, под упряжку так же в 6 коней. Теперь всё мною сказанное сомнению не подвергалось и сразу принималось к исполнению, как слово гуру.

Своим пажам, подросшим Кондрату да Игнату, Софья сразу по прибытии в столицу дозволила далее на юг путь продолжить - родителей навестить. Да наказала каждому в марте посадить на огороде семена с Америки привезённые - томат, кабачки, кукурузу, подсолнух, а так же косточки абрикоса и персидского фрукта. Отроки уже обучены были обращению с растениями и подошли к задаче не "по казённому" - пусть родные полакомятся, да потом с соседями семенами поделятся. С бульбой да мамалыгой и о голодных годах забудут, а такие начинания приживаются лучше снизу чем сверху.

Наше же семейство въехало наконец в своё законное Задвинское герцогство на правах властителей. Правда, больше бы подошло определение ареал или территория - земли после войны и чумы опустели, а выживших - католичество исповедовавших сервов, ксёндзы застращали кровожадными схизматиками и подвигли на бегство с земель их предков. Благо, что я про то знал и изначально уломал тестя давать староверам шанс на исход в эти земли, так что свято место пусто пробудет не долго. Папистов самого агрессивного направления - иезуитов, за ушедшей паствой изгнали ещё до нас, освободив в столице здание монастыря и коллегиума(духовной семинарии). А вот православные храмы-божницы, в 12 веке в крае разрушенные, потребовалось восстанавливать. Первую же церковь Бориса и Глеба русские возвели вскоре после освобождения в честь этих святых переименованного города.

Дабы дать не покинувшим землю подданным пропитание, тут же объявил в крае лесозаготовки по весьма достойным закупочным расценкам. И у крестьян деньга за зиму заведётся, и я в среднем течении Двины возможность от моря кормиться использую. Для постройки "настоящих" кораблей верфь конечно ставить нельзя, но вот спрятать на соединённом с рекой озерке производство галер получается легко. Даже перегон "готовой продукции" по пограничной реке возможно замаскировать под сплав хлебной баржи. Ведь плоскодонное это корыто или под водой мощный киль скрыт, с берега не разглядеть, а снять "сарайную" крышу да борта нарастить можно втихаря на любой из шести приморских верфей "папы".

О чём с ним так же всё детально согласовали мы при встрече. Он так же преисполнен был желанием мести шведам за годы заключения и многомиллионное разорение его земель. Появление ныне серьезного дополнительного экономического ресурса, а так же сильного военно-стратегического союзника делало его мечту реальной, и поспешать готовиться не торопясь к неизбежной войне следовало уже теперь.

"Папа" Якоб подал хорошую идею замаскировать судоверфь, которая как ни хоронись всё равно шведскими агентами не замеченной не останется, как временную, созданную для постройки понтонов при сооружении наплавного моста через реку. А таковой столице Задвинского герцогства необходим. Если с финансированием вопросов не возникнет, то специалистов "дружественному государству" он подошлёт. Как и зодчих, для возведения родового замка. Не комфорта и выпендрёжа ради, а возвеличивания древнего рыцарского рода Кетллеров! Ведь городу возвращали, ранее панством заменённый на уродливого грифона, его древний герб - Деву Марию с младенцем на руках и коленопреклонного перед ними рыцаря. И для столь символической композиции надлежало создать достойное здание.

Так же пообещал "папа" в моё НЕИЗБЕЖНОЕ(при таком характере) отсутствие, помогать "смотрящему" Матвееву в ведении хозяйства. Ведь война не только разорение краю принесла, но и уберегла от неизбежных непопулярных мер. С дворянской элитой тут бодаться потребности не имелось, ибо опасаясь расплаты за пособничество противнику пришлось ей из своих родовых гнёзд упорхнуть. Формально ведь протекторат продолжил оставаться московским, а 2/3 земель Латгалии принадлежали литовским магнатам: Сапегам, Ходкевичам, Чапским, ополонившимся графам Плятерам и Борхам, баронам Гильзенам и Корхам.

Новых же баронов-"равных соседей", наученный горьким опытом Якоб заводить не решился, вводя в суверенном Задвинье порядки иные - госкапитализм! И в заморских территориях шведский Карл ХI с 1671 года "Полицейский устав" ввёл. А затем редукцию(возвращение земель в казну) с метрополии и на колонию перенесёт. При таком "букете мер" неизбежен приток в Задвинское герцогство экономических "беженцев", как беглых крепостных, так и их хозяев. Но своей казне этими мерами шведская Лифляндия выдаст ежегодно по полмиллиона непосредственно на содержание войск. Хотя, тут шаги у всех одинаковы, их и нам их пройти необходимо - кадастр, а затем вакенбух - персональное перечисление крестьянам их повинностей, в зависимости от возможностей. Пора и нам заводить ЗАЧАТКИ ШВЕДСКОГО СОЦИАЛИЗМА!

Это хождение по очень тонкому льду, ибо чуть увеличив гнёт рискуешь без людей остаться - сбегут, а облегчив - на что государству существовать? При панах подати взымались "с дыма", рассчитываемого очень хитро. Например, поселение староверов в 13 душ определялось в 1,5 дыма и основного налога - "чинуша" с них взымалось 37 даллеров, 9 шестаков да 6 грошей. Да "гиберна" - налога на постой войска 1 даллер, 9 шестаков и 6 грошей (но в военное время эта сумма удваивалась). Разумеется, наличествовала барщина и подати по мелочи : хлебная, ячменная, льняная, подводная, дорожная и т.д. Да несмотря на вероисповедание с дыма на содержание ксенза полагалось отсыпать по пуре жита и ячменя. И это всё в крае, где земля камениста и к плодородию не весьма годна.

По случайно найденному в чудом сохранившихся архивах польскому Генеральному регистру подымного налогооблажения, на имеющиеся 16 тысяч квадратных километров, имелось 946 дымов(включая Динабург). Даже если по 20 душ "положить на дым", выходило на километр чуть больше человека.

Хорошо что верный Карл всегда способен был изыскать возможность помочь. Прямо в разгар учебного года сорвал он с занятий выпускной курс лесников-пионеров и сам возглавил процесс инвентаризации вновь приобретённых территорий. Приятно меня поразил факт того, что моё участие уже и не требовалось при зарождении и отоваривании разумных идей. Совместно с мореходкой уже год как создан был факультет "Геодезии и картографии", и профессиональные топографы вскоре продолжат нами зачинаемое. Грубые карты-кроки имелись, но почти законченным специалистам задача ставилась по возможности их улучшить, хотя бы самую грубую таксацию земель и лесов проделать, и пусть приблизительную, но провести перепись населения - по тем же дымам, их зимой издалека видно. Учёт и контроль - как заповедовал вождь не существующего пока пролетариата!

Разумеется, и я такой потехи не мог пропустить - это ж сколько берлог попутно обнаружено будет! Тем более, что "папа" Якоб мне бесценный подарок преподнёс. Купленную прямо со псарни Людовика 14 пару благородных гончих святого Губерта, по английски - бладхаундов. Правда, работоспособен оказался только здоровенный рыжий с чёрными подпалинами кобель, ибо его подруга недавно мамой стала. Но работал он за двоих, и на замёрзших латгальских болотах добрал для меня по кровавому следу четверых лосей. Ещё удалось взять на берлогах пару мишек, волков флажками трижды обкладывали, а также научили меня местные скрадывать не менее увлекательную "мелочь" - охота на токующего весной глухаря или тетеревов сильно кровь будоражит.

Между ловами, привозя добычу в дом, наткнулся на бывшего иезуитского монаха, изгнанного за ересь из монастыря ещё до прикрытия того. Тянуло мужика на алхимию, а у католиков с этим строго, вот и докатился он теперь до добычи пропитания перебиваясь на стезе самогоноварения. Бизнес его прикрывать не стал - свиньи ведь всё равно грязь найдут и если не он, так кто другой вонючую гадость гнать примется, но вот налог на эту деятельность наложил такой, что землю пахать стало рентабельней.

А пытливого экс-монаха возвернул в стены монастыря, уже бывшего. Ибо теперь в кельях временно и моё семейство обитало, и войск немало разместилось. А пытливому уму изыскал закуток в подвале и дал задание по профилю - химичить! Требовалось окончательно разработать технологию вулканизации латекса, ведь мои наскоро проведённые "опыты" в Суринаме были от совершенства далеки, а мир нуждался в качественных калошах и макинтошах, в крайнем случае плащах-накидках. Так что вручил я "химику" привезённого с собой сырца, серы и наставлений и повелел ему творить. За что тот с огромным рвением и принялся. Вскоре ему даже шланг резиновый получилось накрутить, а чуть позже додумался и до плаща. Тут в компанию уже и швея-закройщица требовалась, но в этом ремесле Софьина голландка-фрейлина была сведуща, и первое в мире непромокаемое одеяние получило её имя - Коби. А моим новым заданием трудовому коллективу-шарашке явился покрой полного комбеза, попутно с заказом медянщику склепать по размеру головы шар с отверстиями для небольших иллюминаторов и выпускного воздушного клапана. Нельзя ведь не создать водолазный костюм когда помпа уже изобретена! Или мы теперь не морская держава?

Это качество территории постоянно выпячивать следует, когда по другим показателям совсем земельки здешние некудышни. Женушка моя была начитана, а уж в новейшей истории и вовсе докой являлась. Oна её пугала настолько, что жена как ниточка за иголочкой всюду за мной следовать была готова, подобно татарке шаровары натянув в седле попу отбивать. Ведь и века ещё не прошло, как так же за герцога, только Голштинского - Магнуса, отдал Иван 4 свою племянницу - княжну Марию Старицкую. В приданное выделили сотню коней упакованных, деньжат, да ещё пообещал царь королевство Ливонское молодым организовать.

Указанному Магнусу, брат его - король Датский в этих краях прикупил уже фазендочку за 30 штук даллеров - епископство Пилтенское вместе с островом Эзель. Потому мясо на кости нарастить оставалось делом техники, ибо в буферном государстве у моря весьма Московия нуждалась. Войску только Ригу осталось взять, да англичанка перестала порох продавать. Новое королевство Ливонское "цивилизованной Европой"(то есть братом Магнуса и прочей коронованной роднёй) уже признано оказалось. Только раздербанили эту территорию Швеция с Польшей. ЗАКОННЫЕ король с королевой и маленькой королевишной в печали и нищете далее в Пилтене жить продолжили.

Но не долго. Магнус умер вскоре, а Марию с дочкой, поляки, пообещав достойный пенсион, перетащили в Ригу, по сути арестовав. Правивший тогда Московией Годунов обманом смог женщин к себе переманить и тут же запер 25 летнюю вдову в монастырь, там уморив, а малышка умерла и так. Много в этой истории со своей судьбой женушка моя схожего нашла, так что настраивалась все тяготы терпеть и в меру своих сил мне помогать, ибо другого способа нам всем выжить не имелось.

С паводковыми водами отправили мы к морю первую сляпанную из сырого леса "баржу" с востребованным на рынке поташем, дабы недавно по указанию "папы" прорытый двин(ско)-аа(сский) канал (Даугаво-Лиелупский) обновить. Товар в устье на морские кораблики перегрузят, а "одноразовое речное судно" обоснуется вверх килем на берегу в укромном месте, дабы основательно просохло. Перед его перерождением в мореходную галеру составляющий изделие лесоматериал успеет до кондиции дозреть и только тогда о тщательно переколоченном и обработанном креазотом судне можно будет судить. А пока - большой поклон нанятым на дорогах Московии вологодским плотникам. Что сумели так споро на новом месте и плотбище срубить, и лодьицу на нём сработать. На ближайшую семилетку "госсзаказ" умелым древоделам ещё не менее сотни таких систершипов настрогать. Лесоматериала на то в Латгалии должно хватить, а будет мало, так плотов с Межских запаней у городка Велижа не перечесть - отдадут не задорого. И плотогонам путь не далёк, а значит не особо и ценен.

Только дорога подсохла, засобирались обратно на Москву - обещано ведь тестю было крестным его очередному младенцу сделаться. С чем успешно и справились - дурное дело не хитрое "Наливай да пей!". А вот после уже серьёзное действо пошло - "Тишайший" вновь воевать надумал, уж очень его крымский хан допёк и повелел самодержец того с "Изюмского шляху выбить". Мне, как лицу доверенному, к водным баталиям привычному, предложено было заняться созданием флота для этой компании. Уж очень царю Дединовская верфь на Оке понравилась, как и производимая на ней не спеша Каспийская флотилия, а выражаться вернее - приносимые оной доходы от персидской торговли.

Для нового театра военных действий судостроение в волжской акватории являлось неразумным. Волго-донской волок преодолевать проще было не многотонной конструкцией, а по брёвнышку. Лучше даже по вытесанному из него бимсу, шпангоуту или доске обшивки. Кругляк по Волге до Царицинского острова плотами догнать легко получится, там стесать с него 40% горбыля, оставив отход на обустройство городка в степи, и готовый пиломатериал зимой на санках через водораздел перетащить. Можно конечно вместо дармового северного хвойного леса и воронежские дубравы для решения этой частной тактической задачи извести - дурное дело не хитрое, да только потом настоящие корабли из чего строить?

Аргументы мои царя убедили, и похвалил он даже за то, что так об экологии и будущем его государства пекусь. Но инициатива наказуема, а стало быть всей этой хитрой логистикой мне и заниматься, разумеется помошников, да соглядатаев на такое дело приказы выделят. Сам Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин, что за строительством "Орла" надзирал, тут не потребен - царёв зять ни нехристь какой голландский. Да и от полковника Корнелиуса Буховена с подполковником Старком отбрехаться получилось - пусть сии почтенные мужи в других местах полюбившуюся русскую водку бухают. А вот пронырливый подьячий мытной избы Степан Петров, да за плотниками надзиравший дворянин Яков Леонтьевич Полуэктов при постройке пинасов проявили себя хорошо - их запросил настоятельно. Ну и мастера Ламберта Гельта разумеется - делом тот свою квалификацию доказал.Пара-тройка парусников с малой осадкой его работы в грядущей войне потребуются.

А новой верфи-плотбищу у казачьего городка Усть-Цимла быть! Так государь повелел. Хоть на сие великое решение подвигнуть его только комплексно получилось и с очень дальнего исторического захода. Ведь под серьёзное дело и основание должно быть значимым. А что может быть величественней, чем возвращение к истокам? Некогда византийский император послал экспедицию для возведения на Дону крепости, правда для хазар, но это не важно. И крепость Саркел выросла в тогда ещё не-сальской степи. Затем русские князья её в Белую Вежу переименовали, но монголы порушили заложенный православными град, настала пора восстанавливать древние отчины и кочевников с черноземий изгонять. Тем паче, что оборонительную линию между великими реками ставить проще именно тут. И начинать стройку века следует с идеологической составляющей - то есть первым заложенным строением надлежит быть храму. Деньжат на него и светские власти подкинут могут, а вот ваяяют хай сами святые отцы - и опыт, и ресурсы у них на то имеются.

Предписано было царским указом монастырям людишек выделить для возведения на возвращаемых в лоно матери-церкви землях храма Святой Софии. Камень на то разрешалось с развалин крепости брать, всё едино казаки его на строительство куреней растащат, но вот об извести для раствора, да прочем материале сами заботиться надлежит. По первости и из ранее сделанных заначек могут монаси подвезти, а там и местная пушица в известковых ямах загасится. Под шумок и я параллельно верфь смогу воздвигнуть. По первости квартировать в казацких землянках придется, но город закладывать на ле.бер.Доне станем - дабы Цимлянскому морю, что в далёком будущем здесь разольётся, не мешал.

По Волге сплавились на купеческих стругах, причём оставаться в отчем доме жёнушка моя не пожелала и даже поволокла вместе с собой и внука царского, а нашего сынулю. И на такое издевательство, проснувшийся в дедушке защитник прав несовершеннолетних, со своего кошта помимо охранного стрелецкого полка, послал с нами лучшего в столице архитектора - Трефила Шарутина с артелью из Приказа каменных дел. Так что первым домом в закладываемом городе суждено стать Царевичевым палатам, уж такова воля любящего предка. Единственную оговорку, что мне выхлопотать получилось, так широтой размаха строение не выделять - что бы до морозов вселиться успеть. До октября на юге и в шатре прекрасно обитать возможно.

Но раз планка оказалась установлена, то и далее градостроение обязано было ей соответствовать. Потому сразу разметили прошпекты и установили нормы строительства. Халупам и времянкам разрешалось существовать только на период возведения капитального дома, не дольше 10 лет с момента получения участка. Оговаривалось даже количество деревьев, которые собственник обязан перед домом высадить и т.п., только в этой сфере ярмарка тщеславия не осуждалась. Тотчас идущим на юг купцам заказы посыпались на доставку саженцев и лозы, значит легендарному "Цимлянскому" быть, так же как и городу-саду, вернувшему себе древнее своё славянское имя - Белая Вежа.

Занятно, что во всем этом строительном мусоре прекрасно себя ощущала моя герцогиня фон Кеттлер. Совсем не заботясь о том, что не царское это дело за мастеровыми приглядывать да им "намекать", что эти гасты криворукие кладку ровней вести должны. Вроде я старался в её присутствии и не материться, так как же ей мои идиоматические выражения подслушивать то удалось? Возможно, именно благодаря её живому участию и получилось нашей семейке согласно плану вселиться в первый каменный, а вернее - на европейский манер фахверковый дом с голландскими печками. Перспектива зимовать в казацкой землянке душу грела мало. Что интересно, создание значительно большего митрополичьего подворья отставало не на много, но его строили те артели, которые только что Ростовский кремль возводить закончили и теперь гнали по сути отработанную типовуху.

Очень помог разобраться с нехваткой рабсилы заранее отправленный в родные края казак Кривоног. Прошвырнувшись по кумовьям и их знакомым, добраться ему пришлось аж до ныне числившегося в супротивниках, поскольку к татарам переметнулся, гетмана Дорошенко. Но в вопросах бизнеса могут быть только партнёры, действующие и потенциальные. Потому проблем в общении под горилочку с сальцом у казаков не возникло. Удалось моему секьюрити оптом выкупить у "коллеги" за небольшие деньги почти десять тысяч христиан, что тот полонил в Каменец-Подольске. Мне среди пригнанных толп со временем получилось отобрать с полтысячи парубков, что с пикой да саблей обращаться умели.

С наступлением морозов привалили заработки лошадным. За день получалось им на дровнях до водораздела Волги добраться, куда сплавное бревно на волах затаскивали. Там на лесоскладе переночевать, закатить кругляк и вернуться, свою копеечку заработав. Тут уж застучали топоры плотников и терпко запахло в округе смолой. Казалось бы, что резона нет в степной край столько леса завозить. Но если вспомнить, что много веков ранее по этому же пути венецианцы провезли пермской лиственницы столько, что на сваях из неё город свой построили, то путь древесины до НАШЕГО города оказывался на порядок ближе. Да и народ согласно Заповедям жить ещё старался и хлеб свой в поту добывал, зачастую трудолюбием муравьёв превосходя. К тому же в извозе и вовсе не человек, а коняжка трудится. Что и ей не вредно - до весны и форму не потеряет, и себе да хозяину на доброе пропитание заработает. Приволокли в дровнях с "прицепами" даже привезённые на стругах с Дединовской верфи что на Оке, высушенные уже детали систершипа пинаса "Орёл" - который уже наречённый "Беркутом" Донскую воду форштевнем рассечёт.

Белый путь и мне позволил несколько сменить сферу деятельности. Ведь неподалёку лежал Донбасс, и отопление строящегося города уже являлось государственной заботой. Требовалось найти выходы угля на поверхность и организовать копальню. Потому на паре розвальней отправились мы с казаками к Донцу черные камни искать. Очень мне и тут в общении с местными Кривоног помог, он и здесь оказывается в большом авторитете был. А всем известно, что короля делает его свита. Так что и искать нам ничего не потребовалось - казаки и сами этим антрацитом обогревались, потому согласились и для новостройки добычу увеличить - всё равно камень полоняне рубили.

Но попутно прознали, что по весне собирается Войско идти крымчаков щипать, так атаман не прочь и меня в своих рядах увидеть. А то песня казачья с Крита: "Любо, братцы ... с лордом Казимиром..." и до здешних краёв добралась, но вот каков сей прынц в деле обчеству своими глазами поглядеть охота. Сбор назначили на март - как только степь подсохнет. Но мне до того времени много чего успеть потребовалось. Стрелецкий полк, что выделил тесть на охрану строящегося города и верфи трогать не стал, разве что дозволил присоединиться к походу отобранной полусотне добровольцев, которые просились крепко. Назначил их ком.отд.-ами, а по местному - десятниками, над перешедшими из трудармии "западенцами", где чуть не каждый себя шляхтичем считал и клялся в том что с карабелой родился. Если дело со словом не разойдётся - будут им и карьерный рост и награды, но раз через выкупленный полон мне достались, то обязаны все с рядовых начать и "кровью искупать".

Боевая подготовка отняла времени не мало, но много больше взяла подготовка обоза. Только на срочное строительство сотни телег, столярный цех при строящейся верфи в обозный двор перепрофилировать потребовалось. А как у кочевников отары приходилось скупать, да потом баранину-ордынку коптить, и вспоминать не хочется - "всё приходилось делать самому!" . Но главное - к сроку уложиться получилось и обняв на прощание жену с наследником, повёл по молодой травке свежесколоченный полк на этот раз в "пешее путешествие".

Хотя практически каждого "воина" за время маршрута неоднократно пришлось мне лично посылать по гораздо более дальнему пешеходному маршруту(вплоть до эротического), пока не вдолбил ВСЕМУ личному составу, что означает передвигаться поротно В НОГУ в колонне по пять. На моё счастье десятники происходили из стрелецкого полка, где строевую науку уж превзошли, и потому схема получалась оптимальной - войском командовал я и сержанты, и потому результата добиться получилось. Но бывшие шляхтичи, с детства получившие прекрасную индивидуальную подготовку, при таком активном боевом слаживании стали весьма сердиты. Поставленный старшим над первой сотней Кривоног в сердцах обозвал их сердюками, и название прижилось. Но злобу свою надлежало всему сердюкскому полку выплеснуть на татар да турков, и полученные дополнительные воинские навыки шли тому только в подмогу и к месту сбора подошла уже в лучшую сторону сразу отличимая войсковая часть.

Возглавлявший поход только что вернувшийся из Тобольской ссылки кошевой атаман Запорожской Сечи Иван Дмитриевич Серко выправку сердюков оценил и другим панам полковникам в пример меня поставил. Хотя это только недругов породило, ибо народ тут подобрался всё больше болезненно жадный до похвал и прочих знаков внимания со стороны начальства. Наконец-то до меня дошла присказка отца "из будущего" что через Киев без лычки не пропускают. Сам Серко в Сибири оказался по причине того, что на гетманскую булаву левобережья посягнул, вот Самойлович его и упёк. Всего же в ту пору уже на три гетманщины край поделился. На правобережье Днепра часть казаков осталась Речи Посполитой служить, часть - во главе с Дорошенко под турка подалась, а правый берег присяге данной Московскому царю верен остался. Хотя верности каждого уверенным быть не получалось. У Богдана Хмельницкого уже сын Юрий к заклятому врагу перебежал, Да и сам легендарный Серко под разными хоугвями за долгую свою службу сражался. В молодости даже вместе с Богданом во Францию саблю продавать ездил, но чего отнять было нельзя - был он казак лихой, орёл степной.

При таком вожде и нам хотелось удаль проявить, раз подходящий шанс представился. Всюду, куда атаман наш полк ставил была победа, хоть порой оплачивалась она немалой кровью. После штурмов Арслана и Очакова трети мы уже недосчитывались, но сердюки не роптали, ибо сам я за их спинами не отсиживался, да и после боёв на дуванах у менее смелых, но более наглых казаков долю полка отстаивал. Разок даже приказал взятую на саблю батарею на стан развернуть, до чего страсти при дележе добычи кипели. Запорожцы не обиделись за поступок и даже напротив - зауважали, ведь не о своём кармане заботился. Когда к осени по домам засобирались, то пожелало в наш полк перейти народа больше чем понесли мы потерь. Правда возвратились мы уже полком конным, да на запасных конях баулы громадные оказались приторочены. К тому же ещё восемь вполне приличных пушечных стволов в повозках ехало.

Не буду врать, приписывая себе особые таланты военноначальника, ведь даже Клаузевица ни разу не читал, но и общий фон здесь таким же являлся, руководствуясь принципом: "чего тут думать - трясти надо!". А вот по части тряски то весьма я преуспел - нравилось кураж ловить, а казаки таковых сразу замечали и ценили. Только личной храбростью получалось в обстановке военной демократии авторитет заслужить и рассчитывать на помощь в тяжелый час. А он надвигался! Поступившее от атамана предложение, принять участие в следующей компании, вежливо отклонил. Зная, что Чигиринские походы растянутся с 1674 по 1678 год. Но сам в свою очередь пригласил казаков в свою компанию шведов бить, как только с турками да татарами натешатся. Добычу гарантировал, а это являлось серьёзным аргументом.