Прошлое и будущее

Предки

Предки

Бек изнемогал. Иного чувства, пожалуй, и не мог испытывать гуманоид, который треть

жизни провел в полном одиночестве. Ну не насмешка ли: облететь полгалактики - и ни

одного контакта. Как будто во всей вселенной не существовало особей противоположного

пола.

Аргонавт терпел, сколько мог. Однако, когда подушка стала казаться ему мягкой женской

грудью, а штурвал звездолета - овалом миниатюрного личика, Бек понял, что дошел до

предела. Махнув рукой на программу полета, выполняемую до сих пор неукоснительно,

гуманоид свернул к ближайшей звезде и лихо посадил корабль на планету средней

величины.

Пришелец сразу же приступил к поиску разумной формы жизни. На планете были почти

идеальные условия, дававшие надежду на благоприятный исход. С рекордной скоростью

Бек обследовал все пять материков, но так и не нашел ничего подходящего. Лишь в

теплых краях в изобилии обитали гуманоидоподобные существа. Они превосходно лазили

по деревьям, полностью были покрыты шерстью, и, помимо четырех конечностей,

обладали, как правило, длинным хвостом. Последний являлся у аборигенов предметом

особой гордости. При каждом удобном случае и без него они задирали хвосты как можно

выше и махали перед носами друг друга.

Аргонавта едва не стошнило, когда он представил близкий контакт с такой особью. В его

понимании, идеал красоты - это, прежде всего, абсолютно белая кожа без всякой

растительности на теле и голове, пышные груди величиной с топливный бак звездолета и

примерно такие же бедра. Ни одним из этих признаков никто среди аборигенок не мог

похвастаться.

Вначале Бек хотел немедленно покинуть планету, но слишком сильно устал от

безуспешных поисков. К тому же неудача его так расстроила, что он то ли с горя, то ли с

тоски опорожнил несколько капсул, в которых находилась жидкость для зачистки

контактов. Ее даже врачи рекомендовали в исключительных случаях в качестве

сильнодействующего расслабляющего средства.

Беку и в самом деле стало легче. Он уселся возле корабля на мягкую траву, возвел глаза к

звездному небу и завел песню о Родине. Странные звуки привлекли внимание

любопытных аборигенов. Они собрались на полянке, где стоял звездолет, окружили

пришельца и слушали его с нескрываемым интересом. Такое внимание растрогало

аргонавта. Возможно, на него подействовала принятая жидкость, а, может, во всем была

виновата звездная ночь, но теперь аборигенки не казались ему такими уродливыми. С

одной из них он даже попробовал слегка заигрывать...

Прошло не меньше двухсот дней, когда кончилась жидкость для очистки контактов. Бек

здорово отстал от графика полета. Чтобы наверстать упущенное, нужно немедленно

На проводы собралась довольно приличная толпа аборигенок. Поджав хвосты, они

жалобно выли и рвали шерсть на голове. Да и сам Бек смахнул невольно накатившуюся

слезу, но все же твердой рукой запустил двигатели. Через иллюминатор он в последний

раз взглянул на гостеприимных аборигенок и... похолодел: у одной из его подруг живот

вырос до размера, не дающего повода никаким сомнениям. Космическая конвенция не

рекомендовала аргонавтам заводить детей на исследуемых планетах и категорически

запрещала бросать своих чад на произвол судьбы. Бек, на радость аборигѐнкам, снова

посадил свой корабль и стал терпеливо ждать. Две его подруги родили почти

одновременно: мальчика и девочку. Шерсти на них не было, и лишь на голове

пробивались маленькие волосики, от вида которых аргонавта передернуло. Зато глаза у

них были такие же голубые, как у отца, но на пальцах ручек и ножек виднелись крохотные

ноготочки - признак дикости. К счастью, и у девочки, и у мальчика хвост отсутствовал.

Тем не менее, новоявленный папаша впал в транс. Не брать же с собой этих

полугуманоидов: на его планете они всю жизнь будут мучаться от собственной

неполноценности. Бросать же их здесь запрещал Закон. А о появлении новой формы

жизни вскоре узнает вся галактика. Ведь он будет лететь со скоростью, близкой к

скорости света. Время в этом случае замедлится. Для него пройдут дни, а на планетах -

тысячелетия. Потомки его детей успеют за это время освоить немало звездных систем.

Правда все равно откроется.

Когда дети подросли, Бек тщательно обследовал их умственные способности и просчитал

на компьютере темпы развития новой цивилизации. После этого пришелец заметно

повеселел. Мозг его чад оказался примитивнее, чем он ожидал. Его потомки выйдут в

космос лишь через миллион лет. К тому времени он благополучно уйдёт в мир иной даже с учетом

эффекта близнецов.

Аргонавт нежно, но поспешно попрощался с подругами, детьми и взмыл в безоблачную

высь. Мальчик и девочка, нареченные Адамом и Евой, пришли в восторг от вида

взлетающего корабля. Они еще не знали, что их папа никогда не вернется.

Полная адаптация

Свональд выбрал эту планету не случайно. Слишком уж закономерно устроена Вселенная. Даже мыслящим не часто предоставляется право выбора. И такой момент наступил.

Прямая обязанность гражданина Вселенной - определять последствия каждого своего шага, а Свональда привлекла удаленность от суматошного Сириуса, понравились голубой цвет и почти идеальные условия для биологических форм жизни.

Для него самого окружающая среда не имела никакого значения. Он одинаково прекрасно чувствовал себя и в кислородной атмосфере, и в метановой, и в открытом космосе. И не надо себя обманывать: он плюхнулся куда попало, чтобы скорее спрятаться от светского общества. Лишь бы больше ничего не напоминало о Талии.

Произнес это имя, и воображение заполнилось ею. Почему она отказала? Разве слава о нем не прокатилась по всей Вселенной штормовой волной!

Несмотря на состояние, близкое к отчаянию, Свональд приземлился по всем правилам. В верхних слоях атмосферы он двигался как падающий метеорит, привычный для глаз аборигенов, а на низких высотах превратился в орла и спикировал на темный склон высокой горы. Усевшись на ветку дуба, Свональд задумался о выборе формы. Еще при подлете к Земле он оценил уровень развития всех видов жизни на планете. Сейчас здесь господствовала варварская цивилизация.

Можно стать одним из ее представителей и вступить с ними в контакт. Такой вариант его не совсем устраивал. Однако лишь человеческий образ создаст защитный иммунитет от других видов.

Блестящий ум Свональда быстро нашел подходящий вариант.

***

Жизнь профессора Виктора Сергеевича Токунова приближалась к закату, а он все еще не нашел Снежного человека. Хотя для этого был создан научный институт. Исследователи нашли неопровержимые доказательства существования Снежного человека. Его видели на Эльбрусе и в болотах Полесья, находили следы в пустыне Сахара и в Антарктиде, встречали в Америке, Африке и Австралии.

Но и при таком широком ареале обитания мировая наука не располагала ни одним его экземпляром. Немало было и других загадок. Где хотя бы один скелет Снежного человека? Или они бессмертны? Или мы имеем дело только с одним экземпляром? Ведь все найденные следы абсолютно идентичны. Тогда каким образом он перемещается из Антарктиды в Сахару и наоборот?

Только наличие самого монстра позволит расставить все точки над "i". И когда поступило сообщение, что в Якутии пойман Снежный человек, Токунов прервал лекцию и помчался в аэропорт.

***

Свональду было очень важно кому-то изложить свою новую теорию мироздания о взаимосвязи пространства и времени. Аборигенам? Смешно смотреть, как они, земляне, кичатся своими ядерными бомбами и лазерами. Это - спички в сравнении с энергией космоса.

Опущенная на Свональда железная клетка не произвела на него никакого впечатления. Он в любой момент мог исчезнуть и растаять в воздухе. Гражданин Вселенной мимолетно рассчитал последствия своего превращения и невидимку: двое людей получат инфаркт, один сойдет с ума.

Но Свональду не хотелось отвлекаться по пустякам: он размышлял над очень важной проблемой о конечности космоса, и нужно было сосредоточиться.

Пока Свональд предавался раздумьям, Токунов зря времени не терял. Снежного человека перевезли в институт, и полчища исследователей стали снимать электрокардиограмму, производить всевозможные анализы. Через неделю Токунов имел подробнейший отчет о каждой клетке Снежного человека. Его мозг весит три килограмма 670 граммов. Монстр!

Профессор спустился в лабораторию. Монстр сидел в позе лотоса и на приход Виктора Сергеевича никак не прореагировал.

"Какая мощная потенция дремлет в его мозге! - подумал Токунов. - Если этот мозг разбудить, то он подарит человечеству великие открытия".

- Чем он питается? - спросил профессор у заспанного дежурного.

- Ничем.

- А воду пьет?

- Нет.

- Вы что, тут все с ума сошли! - взорвался профессор. - Почему меня не поставили в известность?

- Непосредственному начальству я докладывал, - развел руками дежурный.

- Немедленно всех сюда!

- Сейчас три часа ночи.

- К утру он должен быть напоен и накормлен!

За два часа до начала работы весь личный состав института толпился перед клеткой Снежного человека. Лучшие умы ломали головы над простейшими на первый взгляд проблемами. И все же ни королевская пища, ни тончайшие запахи, ни личный пример не пробудили у монстра никакого аппетита.

- Объявил голодовку, - пошутил кто-то из сотрудников. - Требует свободы.

Клетку вывезли на институтский двор и открыли дверцу.

- Вытолкните его, - приказал Токунов.

После нескольких ударов палками Снежный человек поднял голову. В его осмысленном взгляде не было ни гнева, ни злобы, ни страха. Лишь радость мысли. Свональд только что разгадал одну из тайн космоса и был счастлив. Внутреннее силовое поле надежно защищало его от любых внешних воздействий. Он поднял голову, чтобы поделиться с кем-нибудь своим открытием.

За клеткой сидели аборигены и что-то жевали. Жестами они предлагали ему отведать их пищу.

Свональд понял: местные жители опасаются, что он погибнет от энергетического голода. Им невдомек, что его организм постоянно подпитывается энергией космоса.

Забота людей тронула монстра. Он взял неочищенный орех и, не жуя, проглотил его. Буря восторга захлестнула институт. Сотрудники смеялись и плакали одновременно.

Целый день Снежного человека пичкали всевозможными яствами. Он глотал все подряд, но сразу же разлагал на кварки и выбрасывал за пределы солнечной системы. Аборигены не должны знать об истинной судьбе подношений. Для такой низкой ступени развития свойственна повышенная эмоциональность, и гостеприимство может смениться кровной обидой. К вечеру все выбились из сил.

- Ну и прорва, - посетовал аспирант Лаптев, вытирая пот после изнурительного таскания ящиков с апельсинами. - С таким аппетитом в городе скоро не останется ни крошки хлеба. Жрет, жрет, а все такой же тощий.

- И по нужде не ходит, - дополнила лаборантка Сурикова.

Ее слова услышал Токунов.

- Прекратите его пичкать!

Пищу убрали, и Свональд решил, что чем-то ненароком обидел аборигенов или нарушил местный этикет. У диких цивилизаций очень много условностей, не поддающихся логическому объяснению. Переваривание пищи увлекло пришельца. Так иногда взрослый вспоминает игру своего детства и никак не может от нее оторваться.

Свональд попытался прочитать мысли людей, но в их мозгах царил такой сумбур, что разобрать хоть что-то было невозможно. Обмен мыслями возможен лишь при знании законов телегенеза обеими сторонами. Язык же аборигенов был слишком примитивен, чтобы объяснить сущность таких явлений.

Прошло две ведели. Со Снежным человеком произошли разительные перемены. Его научили есть, спать, носить фрак и даже общаться с помощью жестов. Только естественные потребности он все еще не осуществлял.

Токунов нашел этому логичное объяснение: желудок монстра переваривает все без остатка. Такая гипотеза устроила всех.

Как-то за обедом известный астрофизик изложил свою суперпарадоксальную и сверхсовременную модель возникновения Вселенной. Никто ничего не понял, но все с умным видом закивали головами. Лишь Снежный человек на чистейшем русском неожиданно возразил:

- Сударь, вы не во всем правы...

Дальше последовали чисто научные обороты. Профессор увел монстра в свой кабинет и сказал:

- Я очень рад, что вы заговорили. Давайте познакомимся. Меня зовут Виктор Сергеевич.

- Свональд,- представился Снежный человек, - но это не точный перевод. Смысл моего имени очень сложно вам объяснить.

Токунов позвонил крупнейшему специалисту по топонимике, но тот из объяснений Свональда мало что понял.

Профессор повез Снежного человека на международный научный конгресс. Свональд сделал доклад, но ни один ученый не желал его слушать.

Виктора Сергеевича не сломила неудача. Его дочь была художницей. Он позвонил ей и попросил срочно приехать. По замыслу Токунова она должна была научить Снежного человека азам искусств.

Увидев Свональда, Натали немедленно увела его в свою мастерскую. Профессор терпеливо ждал и на исходе пятого часа решительно постучал в дверь.

- Как прошел урок? - спросил он с порога.

- Превосходно! - воскликнула Натали.

Свональд скромно стоял у мольберта и аккуратными движениями наносил краску на холст. Токунов подошел к картине и непроизвольно зажмурился: глаза его дочери, свежесть ее груди, очертания бедер, цвет тела - все излучало пылающую страсть.

- Ну, Натали, ты вся в мать, - медленно выдавил профессор. - Я повешу эту картину у себя в спальне.

- Ни в коем случае! - воскликнула Натали. - Мы ее выставим в музее, и все лопнут от зависти.

- Неужели ты позволишь глумиться над собой всему городу?- простонал Токунов и рухнул в кресло.

- Папочка, я прославлюсь, как Мона Лиза!

- Она в одежде.

- Ты старомоден, папочка.

Картина была признана шедевром. Выставка следовала за выставкой, столица за столицей, триумф за триумфом. Свональд и Натали купались в славе, деньгах и любви друг к другу.

Глобальные проблемы Снежного человека больше не интересовали.

Он забыл суть своих теорий, а о Сириусе и Талии почти не вспоминал. В редкие свободные минуты Свональд удивленно смотрел на картину и недоумевал, как он смог создать такой шедевр?

* * *

Талия скучала. Напрасно она отвергла Свональда. Она стремительно взмыла в космос и, вычислив координаты возлюбленного, помчалась к Земле.

Найти его не составляло труда. Красотки на каждом углу кричали о своей любви к Свональду и рвались на его выступление. Талия в виде космической пыли проникла во дворец.

Когда на сцену вышел Свональд, публика взревела от восторга, а Талия послала ему мысленный импульс. Ответа не последовало. На все позывные - гробовое молчание.

- Что с ним? - вслух спросила Талия и, взлетев, опустилась на сцену.

- Здравствуй, Свон. Ты меня узнаешь?

- Мы встречались случайно не в Мадриде?

- Вспомни, ты просил моей руки на Сириусе.

- Это столица какого-то государства?

- Это столица Вселенной! Скорее полетели со мной!

- Мне нравится ваш юмор, но я не умею летать.

- Свон, неужели ты забыл, как учил меня обгонять звезды?

- Я в восторге от вашей фантазии. Обязательно прилетайте ко мне после выступления. Я подарю вам свой автограф.

Публику привел в восторг услышанный диалог, но ревнивые поклонницы закричали:

- Убирайся на свой Сириус!

- Руки прочь от Свональда!

- Доло-ой!

Множество рук ухватилось за одежду Талии, но Свональд даже не повернул к ней головы.

- Неужели ты мне когда-то нравился? - прошептала Талия. - Свон, ты сильно изменился. Ты стал другим.

Она указала в сторону зала:

- Ты ничем не отличаешься от них! Ты стал таким, как все. Прощай!

Талия растворилась. Она уже была на Сириусе, когда на сцену вынесли картину. Триумф Свональда продолжался.

Но всему приходит конец. В московском аэропорту "Внуково" картину украли. Гражданин Вселенной попытался написать новую, но вышла какая-то мазня. Он разучился не только летать, но и рисовать, превратился в самого обычного аборигена. Натали его бросила, увлекшись популярным певцом.

О Свональде быстро забыли, и его дальнейшая судьба неизвестна. Картина до сих пор не найдена. Видно, надежно спрятана в чьей-то частной коллекции.

Спасение от идеалов

Пилот межзвёдника "Дальний" Боб Плешкин сменил Кэпа за пультом управление с дурным предчувствием: слишком уж гладко проходил сегодня полёт. Даже придраться не к чему: Лора приготовила такие голубцы, что пальчики оближешь, Вася не предлагал сообразить на двоих, да и над Пашкевичем вдоволь нашутился. Что-то тут нечисто.

Боб довел себя до такого подавленного состояния, что долго не решался даже взглянуть на экран. И вот на тебе! Предчувствие не обмануло. В левом углу засветилась яркая точка. Лучше бы Лора пересолила голубцы.

Плешкин немедленно включил уже ни от чего не спасающие защитные поля. Указательный палец правой руки лег на кнопку "Огонь". Теперь, по инструкции, нужно было установить связь с неизвестным объектом. Однако Боб колебался. Вдруг не заметят. Нет, глупо и наивно. Любой аппарат, приспособленный к перемещению в космосе, имеет прекрасное зрение.

Принятый в Галактике сигнал вызова был послан без задержки.

- Убери руку с пусковой кнопки!

Пилот непроизвольно оглянулся: настолько знакомым показался голос. И все же говорили с неизвестного объекта. Плешкин сердито ответил:

- С какой стати? Я действую по инструкции.

- А с той, что тебе никакая инструкция не поможет.

- Страшно!

- Не смеши меня, Боб. Последним ядерным зарядом ты не сможешь обидеть даже мухи. Кстати, зачем ты включил силовое поле? Или надеешься, что я буду стрелять только из пулемета? Ах да, совсем забыл про лазерную установку. Скорей сообщи, куда ты ее навел. Я стану именно туда, чтобы быть в полной безопасности.

Противник откровенно издевался, но Плешкин не находил достойного ответа. Прицел лазера действительно был сбит, а насмешки продолжали сыпаться, как град.

- Боб, ты напоминаешь мне моську. Если не веришь, включи второй монитор и взгляни на наше оружие.

Свободной рукой пилот прикоснулся к индикатору. С экрана прямо на него нацелилась великолепная пи-мезонная пушка. Точно такая когда-то украшала и "Дальний", но еще при стычке с меями вышла из строя.

А корабли были весьма похожи. Только чужой звездолет совсем новый и словно взлетел с Земли всего полчаса тому назад. Плешкин слишком хорошо помнил первоначальную мощь "Дальнего", чтобы усомниться в бессмысленности сопротивления.

Тут Боб увидел лицо противника: худое лицо, жесткое и небритое, как у дистрофика. Глаза злые и воспаленные. Такой не подавится.

- Точно! И даже не поперхнусь.

Надежда на милость победителя мгновенно растаяла. К тому же тот, похоже, телепат. Опасно даже плохо подумать об этом гнуснейшем типе. Противник злорадно ухмыльнулся.

- У тебя, Боб, последние мозги отшибло. Подвинь-ка поближе зеркало. А то, поди, забыл, когда смотрелся в него последний раз.

Плешкин в ужасе закрыл глаза. Только сейчас до него дошло, что перед ним двойник. Хамелеон! Ему ничего не стоит посетить Землю в образе Боба Плешкина. И там его примут, как родного.

- Интересная мысль,- согласно кивнул Хамелеон головой. - Как-нибудь на досуге я обдумаю возможность ее реализации.

Боб от ярости заскрежетал зубами. Но что делать? Прежде всего надо перекрыть информационный канал. Нужно перестать думать о том, что содержит хоть какие-то знания. Лучше всего запеть что-нибудь любовное.

"Сердце красавицы склонно к измене..." - мысленно завел пилот, но дальнейший текст вылетел из головы.

Ничего не оставалось, как повторить все сначала. После пятого или шестого исполнения Плешкин отважился взглянуть на экран. Хамелеон скорчился в кресле в приступе немого безумного хохота. Подобного унижения Боб не испытывал никогда в жизни. Уставившись ненавидящим взглядом в наглую харю, он в бессильной злобе грыз ногти. И вдруг понял, что злится на самого себя. Плешкин смеялся над Плешкиным!

Боб прекрасно понимал, что на месте Хамелеона вел бы себя точно так же. И нет никакой возможности бороться с самим собой. Хотя почему нет? Любопытно было бы посмотреть, как Хамелеон будет его копировать, когда "Дальний" превратится в космическую пыль. И чем скорее, тем лучше. Возможно, они еще не знают дороги на Землю.

- Не сходи с ума, Боб. Как я могу ее не знать, если маршрут заложен в компьютер?

Создавая видимость дружеского участия, Хамелеон применил излюбленный прием Плешкина. Мол, я всей душой хочу тебе, братец, помочь, но сам видишь, какой ты дурак.

- А, собственно, что плохого в моем возможном визите на Землю? - продолжил Хамелеон.- Разве я глупее тебя? Думаю, я больше принесу пользы. К тому же любопытно узнать, смогут ли нас отличить друг от друга?

Снова эффектная пауза. Хамелеон явно пытался выглядеть джентльменом: после каждого нокдауна давал противнику возможность прийти в себя. Правда, затем наносил новый удар.

- Кстати, о разуме. Где твоя хваленая проницательность? У меня возникло подозрение, что до сих пор ты меня не вычислил.

- Культурные люди представляются,- с ходу парировал Боб.

- Извини, совсем выпало из головы. Зови меня просто Боб Иванович. Надеюсь, ты не обидишься. Отчество я добавил только для того, чтобы нас не путали.

Плешкин впал в отчаяние. Ни одного достойного ответа. И вдруг мелькнула мысль, которая, возможно, позволит выиграть бой нокаутом.

- Боб Иванович, что вам от меня надо? Что вы ко мне привязались? Вы же такой умный! Что за интерес тратить свое драгоценное время на меня, дурака?

- Можно подумать, что это я послал сигнал вызова.

- Так... я уже больше не нужен?

- Ни тогда, ни сейчас.

- И можно отключить связь?

- Я и сам это сделаю.

Экран погас, и Плешкин понял, что хозяину от раба ничего и не нужно. Он и так в его полной собственности.

...

Вася Кирюхин проснулся от изумления. Еще в полусонном состоянии он услышал в ванне плеск воды и жизнерадостное пофыркивание. Какая наглость! Как будто мало им, что его пьяного отправили в космос. Хотя, может, он и сам забрел на "Дальний" на автопилоте. Куда по пьянке не занесет. Впрочем, и здесь тоже жить можно. Правда, Лора пока ломается. Видно, еще плохо его знает. Васе ведь наплевать, что она жена Кэпа. Других-то баб на "Дальнем" нет. Боб говорил, что они не живут. Мне же воздержание ни к чему. Так что вполне подходим друг другу.

А если Кэп возникнет, то о многом пожалеет. Не на того он нарвался. Ну, а для начала надо проучить падаль, нагло забравшуюся в ванну.

Так как "падаль" как ни в чем не бывало продолжала мыться и даже запела фальшивым голосом патриотическую песню, Вася стремительно вскочил с постели, решительно ворвался в ванную и увидел свою копию, балдеющую под душем. Васю это нисколько не смутило.

- А ну-ка выметайся!

- Сам выметайся,- добродушно ответил двойник.

Горя желанием вышвырнуть наглеца из каюты, Вася бросился на него, но оказался на полу, получив ногой в челюсть. Точность и сила удара убедительно дали понять, что двойник тоже из десантников. Незваный гость преспокойно потер себе спину чужой мочалкой, обдался, не спеша вытерся Васиным полотенцем и стал чистить зубы его же щеткой. Вася побледнел от гнева.

- Положи щетку, гнида!

- У тебя что, зубы гнилые?

- Это они у тебя ржавчиной покрылись!

- Эх, Вася, нет у тебя никакой пролетарской солидарности. Тоже мне родственник. Одно название.

- Что за туфта? - возмутился Вася.

- Неужели не видишь, что мы как две капли...

- В братаны, гад, набиваешься!

- Всего лишь в сыновья.

Вася, словно бык, которому стукнули кувалдой по лбу, потряс головой.

- Чушь собачья!

- Думаешь, я рад, что ты - мой папаня. Даже алименты не сдерешь. За душой-то ни копейки.

Что правда, то правда. Всю получку Вася спускал за неделю до аванса. Но сейчас не до этого. Он усиленно ломал голову над словами двойника об их родстве. Чудес в космосе в самом деле хоть отбавляй. Кирюхин убедился в этом на собственном опыте. Да и сослуживец Пашкевич рассказывал про какой-то парадокс близнецов. Теперь вот парадокс отца и сына.

- Так, может, ты и маму с собой прихватил?

- Глуп ты, Вася, до бесконечности. Тебя любая баба в два счета окрутит. Надо будет шепнуть Нинке с пятой общаги, чтобы своего сопляка на тебя записала. Мол, парадокс космического зачатия.

- Что ты мне мозги пудришь?! - взорвался Вася.- В гробу я видал таких сынков! Или говори толком, или вали отсюда.

- Ну и горазд горло драть,- осуждающе произнес двойник.- А мог бы и сам сообразить, что меня родила вовсе не баба.

- Но-но! Я на кобылиц не бросаюсь!

- Вася, ну как тебе вдолбить, что я - плод, к несчастью, твоих мозгов. Твоя мечта во плоти. Ты мне одновременно и папа, и мама. Послал же Бог родителя. Уж лучше быть круглой сиротой.

Вася тупо уставился на двойника. Хотел что-то сказать, но ничего не мог выдавить, кроме мычания и хрюканья. Со школы он твердо помнил, что мысль нематериальна. Усвоил и другой тезис: мысль становится силой, если овладеет массой. Какой же из них верный? Как их совместить? Наверное, мысль овладела массой, которая потом и родила двойника. Но тогда непонятно, как она овладела, если сама нематериальна?

Уловив мысли Кирюхина, двойник многозначительно двинул Васе по физиономии.

- Сила?

- Сила,- согласился тот и как-то сразу обмяк.

- Тогда быстренько сообрази закусочку с бутылочкой.

- Рожу я ее, что ли?

- Родишь, если постараешься. Меня же родил. Надо только слегка напрячь мозги и вспомнить, кто гуманоидов с Альтаира без горючего оставил.

Вася тяжело вздохнул и поплелся выполнять приказание: от такого сыночка ничего не скроешь.

...

Когда Володя Пашкевич заглянул к Васе, то не поверил своим глазам. Наглый Вася, не боявшийся ни Бога, ни черта, суетливо прислуживал своему гостю. Пашкевич не видел лица развалившегося в кресле гостя, но прекрасно слышал, как тот спросил почему-то Васиным голосом:

- Кто это?

- Да здешний ученый.

- Спирта накапает?

- Он только на мозги может капать,- хмуро ответил Вася.

- Тогда "хвосты" обрубаем.

Вася молча подошел к Пашкевичу и, дыхнув перегаром, грубо вытолкнул его из каюты. Володя уперся лбом в захлопнувшуюся перед ним дверь. За что? Неужели человек может позволить себе такое обращение с людьми? Протрезвев, будет же страдать и каяться.

Слезы хлынули по щекам и облегчили душу. Работа! Вот самое надежное и универсальное средство от отчаяния. Рождающиеся в ее процессе идеи озаряют беспросветность жизни, как звезды ночное небо. Поэтому не случайно за время космических странствий Пашкевич написал более тридцати научных статей, девять диссертаций и две научно-популярные книги.

Пашкевич решительно оторвал голову от двери и, по-военному махая руками, направился в свою каюту, которая одновременно служила и рабочим кабинетом. Там уже кто-то бесцеремонно рылся в его бумагах. Пашкевич испытал двоякое чувство. С одной стороны, он обрадовался, что кто-то заинтересовался его трудами. И в то же время коробила наглость, с какой вел себя неизвестный, весьма похожий на Пашкевича. Неужели трудно спросить? Володя вежливо кашлянул.

- А, это ты,- поднял голову неизвестный и раскрыл очередную папку.

- Интересуетесь? - робко, но с надеждой спросил ученый.

- Не столько интересуюсь, сколько поражаюсь убогости мысли. Извини, Володя, но я буду предельно откровенен. Думаю, такой подход пойдет тебе на пользу. Рассмотрим хотя бы труд "О всеобщей взаимосвязи". В нем ты предполагаешь, что любая молекула, даже вот в этой стоящей на столе грязной банке, обязательно взаимодействует с любой молекулой во Вселенной. Чисто интуитивно был выбран абсолютно правильный постулат, но слабая логика не позволила сделать тебе великое открытие.

Володе стало очень обидно. Он считал, что в совершенстве овладел логическим аппаратом, и поэтому не выдержал:

- Возможно, но я хотел бы более конкретно узнать о своих якобы неверных умозаключениях.

- Хорошо, попытайся найти ответ о моем происхождении, исходя из твоей теории о всеобщей взаимосвязи.

Пашкевич глубокомысленно наморщил лоб.

- Тогда попрошу представиться. Для решения задачи мне нужно знать начальные условия.

- Достаточно будет сказать, что я произошел от твоей мысли.

- Мысли?! - вскричал Пашкевич.- Этого не может быть!

- Но я же есть,- резонно возразил двойник.

Ученый надолго задумался. Гость терпеливо ждал, но на исходе третьего часа не выдержал:

- Думаю, больше не имеет смысла терять время. Ответ будет отрицательным. Хотя именно теория взаимосвязи дает правильное решение.

- А разве есть еще одна теория о всеобщей взаимосвязи?

Двойник небрежно кивнул на чемодан в углу каюты.

- Найди там пятую папку сверху в левой стопке.

Через полчаса Пашкевич готов был молиться на двойника. Гениально! Восхитительно! Восхитительно и обидно! Он сам прошел рядом с великим открытием. Поразительно, но двойник занимался теми же проблемами. Только у него все было сделано лучше, точнее, оригинальнее. К тому же намного больше. Вопросы, за которые Володя только собирался взяться, двойник уже блестяще решил. Пашкевич не переставал удивляться смелости идей и красоте выводов. Задумавшись, он даже не заметил, когда исчез двойник.

...

Кэп внимательно посмотрел на каждого из присутствующих. Все были в сборе. Пришел даже Вася, который прежде всегда игнорировал подобные мероприятия как на Земле, так и в космосе. На этот раз он явился первым и вел себя тише мыши. Не было слышно и привычных острот Плешкина. Пашкевич, напротив, возбужденно болтал. Всегда приветливая Лора в задумчивости постукивала пальчиками по коленке. Лишь поведение Кэпа нисколько не изменилось: неторопливые, уверенные движения, тщательно продуманные, взвешенные фразы. В обычных условиях такая манера несколько раздражала, но сейчас, наоборот, успокаивала.

И все рассказали о своих приключениях. Лора с легкой иронией похвасталась, что работы теперь у нее вдвое меньше: половину взяла на себя новая знакомая. Даже сейчас возится на камбузе.

Кэп дал возможность всем высказаться, а затем изложил свои соображения:

- Итак, произошла встреча человека со своим идеалом. Каждый из идеалов наделен качествами, которые его прототип сознательно или подсознательно хотел бы приобрести. Вы встретили тех, кем сами мечтаете стать. Идеалы во плоти...

- Не понимаю, почему вывод столь однозначный? - вдруг спросил Боб.- Я далеко не уверен, что тот тип - мой идеал. Предлагаю не нарушать традицию и выслушать мнение компьютера.

Кэп молча запустил программу. Ответ был предельно краток и ясен:

"Полностью согласен с версией капитана".

Первым подал реплику Вася:

- В гробу я видел такой идеал. Канистру спирта выжрал и - ни в одном глазу!

Лора укоризненно покачала головой.

- Вася, ты же сам его выдумал. Себя и вини.

Кирюхин растерянно закряхтел, но тут за него вступился Боб:

- Другие не лучше. Приперлись без приглашения и ведут себя, как хозяева.

- А что им делать? - удивилась Лора.- Их желание общаться со своими создателями вполне естественно.

- А мне наплевать на его желание! Пусть делает что угодно. Лишь бы подальше от меня. Рядом с ним я - никто. Ведь он всегда будет лучше меня, так как я всегда представляю себя хоть немножечко лучше, чем есть на самом деле. Даже если я покончу жизнь самоубийством, то общество только выиграет: идеал лучше меня доведет "Дальний" до Земли, и не надо даже будет решать "мой" вопрос. Никто и не заметит, что произошла подмена.

Короткие шутки Боба обычно вызывали смех. После пространного выступления никто даже не улыбнулся. Вася в знак полного согласия все время кивал головой, Лора отрешенно смотрела в сторону, а Пашкевич растерянно произнес:

- Об этом я как-то не подумал. Что же делать?

- Не знаю,- пожал Плешкин плечами,- борьба бессмысленна. Мы обречены на поражение, а идеалы - на победу.

Тут раздался непривычно робкий голос Васи:

- А может, сдадимся?

Вопрос вызвал нервный смех. Посыпались самые абсурдные предложения. Кают-компания наполнилась галдежом, и лишь Кэп сохранял спокойствие. Он внимательно слушал, и, видимо, поэтому Боб обратился именно к нему:

- Кэп, а где и когда они изволили осчастливить Вселенную своим появлением?

- Наконец-то я слышу первый разумный вопрос. Материализация идеалов произошла возле планеты Тови.

- Точно! - воскликнул Пашкевич.- Именно там мы заметили непонятные явления. Помните, пустой космос вдруг превратился в склад всевозможных вещей, зданий и ландшафтов. Там были даже люди. Мы приняли это за космический мираж. И только сейчас я понял, что мы видели свои мысли. Какое было прекрасное зрелище!

- Ничего себе прекрасное,- буркнул Боб.- Да мы едва унесли ноги.

Пашкевич словно и не слышал. Он встал, и лицо его засияло.

- Друзья, мы спасены! Я нашел средство от идеалов!

- Только не надо так громогласно,- поморщился Боб, - а то идеалы услышат, и все пойдет насмарку. Выкладывай шепотом.

Пашкевич не заметил насмешки и горячо зашептал:

- Вспомним классика: "Только мысль, как таковая, вечна и неизменна". Идеалы - плод наших мыслей. Они - живые роботы. Они являлись нашими идеалами в момент создания. Идеалы статичны, а мы, люди, постоянно развиваемся. Мы можем превзойти свои идеалы. Надо только усиленно работать, чтобы быстрее совершенствоваться.

- Детский лепет,- пренебрежительно махнул рукой Боб.

- Не спеши с выводами,- возразил Кэп,- вначале выслушаем мнение компьютера.

Все напряженно уставились на экран. Вероятность успеха всех предыдущих идей была близка к нулю. На этот раз компьютер выдал пятьдесят процентов. Люди радостно зашумели. Лишь Боб огорченно вздохнул:

- Лично мне жизни не хватит, чтобы переплюнуть идеал.

- Они нам сами помогут! - воодушевленно воскликнул Пашкевич.- Я только за одну встречу с идеалом узнал больше, чем за всю жизнь. Друзья, у нас появилась уникальная возможность. Так не упустим же ее. Идеалы протягивают нам руку помощи, чтобы мы смогли воплотить в реальность самые дерзкие мечты.

- Тебе, Володя, твой идеал, может, и протянет руку, а мне мой - вряд ли,- печально заметил Плешкин.

- Мне тоже,- поддакнул Вася.

- А у вас есть основания для таких заявлений? - спросил Кэп.

Боб подозрительно посмотрел на него.

- Прочтешь им лекцию о хороших манерах?

- Прочту, если понадобится.

- Ну, Кэп, ты даешь! - воскликнул Вася.- И когда только успел пролезть к ним в капитаны?

- А я у них капитан с самого начала.

В кают-компании наступил массовый шок легкой формы.

...

Любую работу Пашкевич выполнял добросовестно и основательно. Прежде всего, он определил уровень интеллекта у себя и идеала. Разница была колоссальной. 125 и 190. Больше всего пугало, что интеллектом в 190 пунктов обладали единицы. Лучшие из гениев. Сможет ли он достигнуть таких высот? Однако за дело в любом случае надо браться. Иного пути нет.

Володя с энтузиазмом приступил к работе. От дежурств он был освобожден и все время посвятил повышению образования. Самым тщательным образом изучил труды идеала. Тот активно помогал: объяснял непонятные места, советовал, проверял домашние задания.

Вскоре уровень Володиного интеллекта дрогнул и медленно, но уверенно пополз вверх. За успехами Пашкевича внимательно следил Кэп. Когда была взята отметка в 150 пунктов, Кэп дал рекламу. Каюта Пашкевича незамедлительно заполнилась людьми и их идеалами. Все пристально смотрели на показания приборов, удивленно цокали языками.

- Ну, ты даешь!

Пашкевич скромно улыбался и кивал на свой идеал:

- Его заслуга, я здесь почти ни при чем.

Окрыленный первыми успехами и моральной поддержкой друзей, Володя теперь с еще большим усердием повышал свой интеллект. Однако каждый новый пункт покорялся намного тяжелее предыдущего. А Пашкевич во что бы то ни стало стремился сохранить темп. Пищу проглатывал в мгновение ока и мчался к рабочему столу. Трудовой день он увеличил до шестнадцати, потом до восемнадцати, а затем и до двадцати часов. С его лица сошел румянец, оно почернело и осунулось, как у мертвеца. Под глазами появились синие круги. Иногда Володя уже жалел, что ввязался в это дело. С виду скромный парень, ругал он себя, а все туда же, в гении. Зачем? А пункты росли все медленнее. 155-й сдался после невероятно долгого и упорного сопротивления. Дальше все окончательно застопорилось. Пашкевич часами осоловело глядел в гениальные записки идеала, но не понимал в них больше ни слова. Все. Мозг отключился. Видимо, достиг своего предела. Нельзя прыгнуть выше головы.

Володя в отчаянии закрыл лицо руками, но вдруг вспомнил студенческий метод. Не долго думая, он соорудил подушку из неизученных папок, положил на нее голову и мгновенно уснул. Никто не знает, что ему снилось, но разбудить его не смогли ни идеал, ни Кэп. Он проснулся сам и бросился определять уровень интеллекта. Когда вспыхнули цифры, Володя не поверил своим глазам. Вот он, самый счастливый миг. Миг исполнения мечты. Есть 190!

Пашкевич глуповато улыбнулся. Тут, как всегда неожиданно, появился идеал, взглянул на цифры, поздравил свой прототип:

- Молодец, Володя. Так держать!

- Есть так держать! - шутливо отдал честь Пашкевич, но тут же перешел на цивильный тон: - Владимир Степанович, давайте для верности еще разок определим наши уровни. Прямо не верится, что догнал.

Работа закипела. Пашкевич получил 190 пунктов, идеал - 192. Оба бессмысленно уставились друг на друга. Пашкевич не выдержал взгляда и беспомощно поник головой. Начальные предположения оказались неверными. Идеал способен развиваться и совершенствоваться. Погоня бессмысленна. Невозможно достигнуть горизонта.

Идеал смущенно кашлянул.

- Все правильно, Володя. Я совсем забыл, что между делом написал еще парочку диссертаций. Очень уж интересная тема. Вот. Он извлек из дипломата пухлые папки и положил на стол.

- Их надо изучить. А я обещаю, что не напишу больше ни строчки. Когда идеал откланялся, Пашкевич схватил папки, бросил их в урну и выбежал из каюты. Он не отдавал себе отчета в своих действиях. У него возникло бессознательное и непреодолимое желание вырваться из плена уровней и пунктов. На повороте Володя врезался в Кэпа.

- Куда спешишь? - спросил Кэп таким тоном, будто ровным счетом ничего не произошло.

- Да... я... хотел сходить к Бобу,- замялся Пашкевич и густо покраснел.

- А уроки выучил?

Лгать дальше не было сил, и Володя честно признался, что нет.

- А я в тебя верю и возлагаю очень большие надежды.

Пашкевич сгорбился и медленно поплелся в свою каюту.

...

Лора восхищенно смотрела на свой идеал. Экстра-класс! Похожи как две капли воды, но сразу видно, какая огромная между ними разница. Лора и не мечтала о такой потрясающей походке: от ножек идеалки нельзя глаз отвести. А какая у нее невероятная естественность и притягательность в жестах, движениях, словах. Зачаровывающий взгляд. Перед такой не устоит ни один мужчина, даже Кэп.

При мысли о Кэпе Лора печально вздохнула. Нет, у него железные нервы. Его ничем не проймешь. Когда-то ей казалось, что он ее любит. Теперь она уверена в обратном. Ах, если бы она могла производить такое же впечатление, как и ее идеал...

Та словно разгадала мысли Лоры и подсела к ней на диванчик.

- Тоскуешь?

Лора молча кивнула.

- По Кэпу?

Слезы брызнули из глаз Лоры. Она уткнулась в плечо идеалки и безутешно разрыдалась. Потом, всхлипывая и заикаясь, поведала, как на духу, о своей потерянной любви:

- Понимаешь, я не могу его убедить. Да у меня и нет никаких доводов, кроме огромного желания иметь ребенка.

Идеалка снисходительно погладила Лору по волосам.

- Они есть, моя дорогая. Есть доводы, которые сильнее любой логики. Ты скоро в этом убедишься. А пока ложись в постель и жди.

Как все-таки трудно быть собственным идеалом. И все же Кэп пока справлялся, был с ним одним целым. Их никто не мог отличить, когда кто-то из них, как всегда, вовремя помогал Пашкевичу, убеждал Лору отказаться от безумной затеи иметь ребенка, нес вахту, так как Боб ушел в затяжной запой. В одиночку Кэп просто физически не смог бы везде успеть. Вместе с идеалом они справлялись. И уверенности им придавало то обстоятельство, что даже они не находили между собой никакой разницы. В схожих ситуациях они действовали одинаково и говорили аналогичные слова. Так продолжалось до сегодняшнего дня. Кэп прекрасно понимал, что идеал никогда не сможет бездействовать. А Кэп сейчас сидел сложа руки. Он отрешенно смотрел в открытую книгу и ни о чем не думал. Хорошо, что хоть идеал на дежурстве.

Дверь отворилась, и Кэп вздрогнул. Неужели идеал? Вошла Лора. А может, ее двойник? Кэп даже не пытался найти ответ, так как сосредоточиться в таких условиях было невозможно: глаза резало от обилия ослепительно белой кожи. Лора никогда так не одевалась. И где только отыскала такое мини? Кэп хотел спросить, но ход мыслей нарушило одно обстоятельство: материя его брюк нагло вздулась в довольно нескромном месте. Лора подошла к нему вплотную и ноготками пощекотала затылок. Он обнял ее за талию и, блаженно закрыв глаза, провел пальцами по нежной коже стройных ножек.

- Кэп, тебе не стыдно? Ты же у меня такой порядочный. Аж противно.

- Плевать я хотел на порядочность!

Она выскользнула из его объятий, обдала брызгами зовущего взгляда и шмыгнула в коридор. Кэп бросился за ней. В коридоре никого не было. Кэп заглянул в каюту и увидел ее уже в постели. Через мгновение она попала в его объятия.

Кэпу казалось, что он снова на вершине горы, где впервые встретил Лору. Слезы сами покатились по щекам, и ему стало необычайно легко. Так легко может быть только в юности.

...

Тем временем идеалка, улыбаясь, бесцельно слонялась по коридору. Ее не привлекала физическая близость, но окрылила моральная победа. Быстрый и легкий успех над Кэпом вдохновил ее на новые подвиги, и она постучала к Васе.

Тот с угрюмой яростью рвал штангу. По лицу и телу ручьями лился пот. Вася подтягивал физуху до уровня идеала. Интеллект у них был одинаков, и все упиралось в силу мышц. Тренировкой руководил сам идеал. Развалившись в кресле, он доканчивал остатки альтаирского горючего. Васе не наливал, чтобы тот не выбился из режима.

- Все,- выдохнул Вася,- двадцать раз.

- Накинь еще пяток,- наливая очередную рюмку, приказал идеал.

- Больше не могу,- взмолился Вася.

- Можешь, ты все можешь. Ты можешь даже Кэпу на меня накапать. А лишний пяток раз рвануть штангу для тебя - сущий пустяк. Так что быстренько выполняй указание тренера. И попробуй только заикнись, что я с тобой не занимаюсь.

Вася понуро взялся за гриф, но тут постучали.

- Не отвлекайся,- сказал идеал и сам открыл дверь.

- Ба! Кто к нам пришел! Прошу к столу.

Она вошла небрежной походкой и демонстративно уселась напротив идеала, заложив ногу за негу. Немного выпила, пококетничала, поболтала. Ей стало скучно. Оба находились в таком состоянии, что соблазнять их не имело никакого смысла. Она хотела уйти, но не тут-то было: идеал решительно преградил дорогу.

- Оставьте,- холодно сказала она.

- Дорогая, мы же идеально подходим друг другу.

- Меня ждет Кэп.

- Не волнуйся, он тебя дождется, но только после меня.

Идеал схватил ее за руки и потащил к постели.

- Негодяй! - взвизгнула она.

Завязалась неравная борьба. Ее исход был предрешен.

- Не трогай ее,- вдруг сказал Вася.

Идеал обернулся и посмотрел на Васю так, словно видел его впервые в жизни.

- Ты уже выполнил задание? Отлично! Теперь двигай в ванную и прими душ. А вдруг и ты понравишься прекрасной Лоре.

Идеал снова занялся своей жертвой. Та визжала и как могла отбивалась, но слишком уж мало было на ней одежды. И все кончилось бы банальным изнасилованием, однако снова вмешался Вася. Он изо всей силы врезал идеалу в ухо. Такой удар свалил бы и быка, но идеал удивленно оглянулся.

- Вася, разве можно бить свой идеал?

- Можно, мне все можно. Сам же говорил,- ответил Вася и снова ударил.

Идеал упал. Вася замолотил по нему ногами. Идеал побледнел и растворился, как привидение. Только тогда Вася вспомнил о женщине. Она все еще лежала на постели. На левой ноге болтались трусики.

- Иди, тебя ждет Кэп.

Она бросилась к нему на шею.

- Спаситель.

Идеалка быстренько привела себя в порядок, поправила прическу, покрутилась перед зеркалом и пригласила Васю к столу.

- Вася, ты оказался лучше своего идеала. Я хочу выпить с тобой на брудершафт.

Однако Вася отодвинул рюмку и упрямо повторил:

- Тебя ждет Кэп.

...

На корабле идеалов царило гробовое молчание. Лишь слегка поскрипывали сапоги расхаживавшего по кают-компании идеала Кэпа, да Васин идеал по-детски всхлипывал, поглаживая бесчисленные синяки и ушибы. Идеал Боба был мрачнее тучи, а идеалка еще не пришла в себя. Она принимала ванну после приключения с Васями. Идеал Кэпа остановился и, потерев ладонью по подбородку, выдавил:

- М-да, первый блин комом. Но не будем опускать руки. Надо учесть ошибки и разработать новый план помощи людям.

-Ни за что! - испуганно воскликнул идеал Васи.

- То, что Вася тебя избил, говорит о некотором прогрессе его сознания,- глубокомысленно произнес идеал Кэпа.

- Уж лучше пускай он останется полным придурком.

- Горбатого могила исправит,- дополнил мысль идеал Боба.

- И все же мы кое-чего достигли,- не сдавался идеал Кэпа. - Интеллектуальный уровень Пашкевича значительно возрос.

- Зато теперь этого Пашкевича днем с огнем нигде не найти, - язвительно заметил идеал Боба.

- М-да,- снова произнес идеал Кэпа,- и мой прототип тоже сломался. А на первый взгляд казался железным. Может, у прекрасной половины успехи получше?

Последнюю фразу услышала вошедшая идеалка. Она сверкала чистотой и свежестью. Найти подходящий ответ ей не составило труда:

- Да, успех потрясающий. Лора перестала корчить из себя недотрогу. Думаю, скоро она не постыдится лечь в постель не только с Кэпом.

- Со мной она никогда не ляжет,- досадливо крякнул идеал Васи.

- Почему?

- Раз идеалка не захотела, то сама Лора и подавно...

- Кто тебе это сказал! - с наигранной строгостью воскликнула идеалка.- Может, я просто была не в духе.

Она кокетливо двинулась к Васе, но тот в страхе отпрянул.

- Не лезь! Видишь, я - сплошная рана.

Идеалка капризно отвернулась и устремила обворожительный взгляд на следующую жертву. Однако у идеала Боба был настолько хмурый вид, что она лишь вздохнула и отошла к иллюминатору. Вскоре раздался ее радостный возглас:

- А к нам гости!

Это Пашкевич удирал от своего идеала куда глаза глядят. Однако здесь его ждал новый сюрприз: целая команда идеалов.

Увидев их, Володя испуганно попятился. Когда же, сверкнув ослепительной улыбкой, к нему направилась идеалка, он непроизвольно зажмурился и выскочил в коридор. До ушей присутствующих отчетливо донесся топот убегавшего Пашкевича.

- До чего человека довели,- сочувственно сказал идеал Васи.

- Надо его догнать! - с тревогой воскликнула идеалка.- Не дай Бог, выскочит в открытый космос.

- Туда ему и дорога,- буркнул Боб.- У нас есть прекрасная замена.

- Бессердечный.

В кают-компании снова воцарилась гнетущая тишина. Ее опять нарушил идеал Кэпа:

- Значит, работать с людьми никто не желает? Чем же тогда займемся? Может, начнем пить? Или перекинемся в дурочка? Опустимся до их уровня и, глядишь, начнем понимать друг друга.

- Вот выпить я не против,- продемонстрировал идеал Васи полное непонимание командирского сарказма.- Боб, составишь компанию?

Тот немного подумал, затем молча подошел к бару и достал из него полную бутылку и игральные карты.

- Немедленно прекратите поясничать! - леденящим душу голосом произнес идеал Кэпа.- Я приказываю.

- Да пошел ты...- огрызнулся идеал Васи.

Идеал Кэпа попытался вырвать у идеала Боба бутылку и карты. Завязалась отчаянная борьба. Даже идеал Васи, превозмогая боль, ввязался в потасовку.

...

"Дальний" давно двигался в пространстве на автопилоте. Управлять межзвездником было некому. Боб не просыхал, а Кэп не выходил из каюты Лоры. Идеал почему-то не появлялся, но Кэп не жалел об этом. Слишком сильным оказалось ощущение возвращенной юности. Вселенная неожиданно уменьшилась в размерах, и в ней остались только он и она.

Однажды он попросил ее надеть мини-юбку. Она удивилась:

- Я никогда не носила платьев выше колен, хотя и мечтала о мини.

- А в моем кабинете?

- То была не я, а мой идеал,- просто ответила Лора.

Кэп почему-то испытал глубокое разочарование. Он отправился на поиски идеала в мини-юбке, но в коридоре столкнулся с Пашкевичем.

- Ты не видел Пашкевича? - спросил тот.

Кэп понял, что перед ним идеал, который надеялся на его помощь.

- Наверное, прячется от тебя. Замучил ты его своими идеями.

- В том-то и дело, что цель достигнута! - радостно воскликнул идеал. - Я хочу сообщить ему, что он меня обогнал. У него 190 пунктов, а мой уровень упал до 180.

"Неужели с Пашкевичем что-то случилось?" - с тревогой подумал Кэп.

К нему сразу вернулись энергичность и целеустремленность. Он решительно взялся за дело.

В каюте Плешкина пахло коньяком и грязными носками. Сам хозяин валялся в постели и безмятежно смотрел в потолок. На вошедших он не обратил никакого внимания.

- Хочешь повеситься? - спросил Кэп.

Боб молча кивнул. Кэп протянул ему веревку.

- Приступай, я мешать не буду.

Плешкин криво усмехнулся.

- Кишка тонка. Пожертвовать идеалом намного проще.

- Скучаешь по нему? - спросил Кэп.

- Не то слово. Тоскую! Как он меня понимал!

Вскоре они уже втроем обследовали межзвездник. Васю нашли в спортзале. Он едва стоял на ногах, но упрямо тянул вверх штангу. Больше на корабле, если не считать Лоры, никого не было. Четыре идеала и один человек исчезли. Пропала шлюпка с правого борта. На недолгом совете решили навестить корабль идеалов.

- Со мной полетит Вася,- сказал Кэп.

- И я,- тихо попросил Боб.

Кэп не возражал. Через несколько минут они отчалили. Корабль идеалов был точной копией "Дальнего". Везде царило запустение. Повсюду грязь, на стенках - кровь.

- Мозги,- указал Боб на желтые брызги, застывшие в углу.

Кэп внимательно осмотрел их.

- Нет, желудочный сок с остатками пищи.

Вдруг все услышали голоса. Они доносились из кают-компании. Кэп осторожно открыл дверь. Посередине каюты лежал идеал Кэпа с разбитым лицом. Похоже, он был без сознания. Идеал Васи резался в карты с идеалом Боба. Возле стола крутилась идеалка и пыталась флиртовать, но в азарте игроки ее попросту не замечали. Пол был усеян пустыми бутылками и окурками. Вошедшие растерянно смотрели на этот хаос. Никто не ожидал от идеалов такого падения.

- Что мы с ними сделали? - раздался вдруг голос Пашкевича.

Никто не заметил, как он вошел. В руках он держал папку с трудами своего идеала.

- Что мы с ними сделали? - горестно повторил Пашкевич.- Мне стыдно.

- Ничего, отмоем,- первым пришел в себя Кэп. Он бережно поднял свой идеал и понес в ванну.

Великие дистрофики

Великие дистрофики

Нет, за комфорт космических лайнеров я с радостью отдам всю девственность земных

лесов. Тем более таких непроходимых. Настоящие дебри. Какая тут может быть

цивилизация? Давно доказано, что только человек - венец природы. Все звери, птицы,

насекомые и прочая нечисть - тупиковые ветви. Элементарно. Не зря же я столько лет

учился в Центре Подготовки к контакту с иными цивилизациями. А теперь? "Подпольная

цивилизация животных". Бред! Я подозреваю, что меня попросту разыграли. Вместо

скафандра заставили влезть в вонючую медвежью шкуру. Вместо космических просторов

приходится бороздить дремучие заросли, а вместо космического корабля всучили

престраннейшую штуковину всего с одной кнопкой. Не иначе, из каменного века. Сказали,

что коммутатор имеет дистанционное включение, что переводит на русский и трели

соловья, и свинячий визг. Ха-ха! Так я и поверил. Как я сразу не догадался. Ясно, как день.

Даже корректор не руководит операцией, не следит в микротелек за обстановкой, а без

перерывов травит анекдоты. Меня уже слегка подташнивает. Рация скоро взорвется. Еще

больше выводит из себя кудахтанье, которым корректор заполняет эфир после каждого

анекдота. Не удивительно, что в такой ситуации я просмотрел, как кто-то цапнул меня за

левую ногу. Я моментально повернулся. Перед глазами сверкнул волчий оскал.

Невероятно! Волк напал на медведя! Неужели провал? Волк агрессивно наступал.

Верхняя губа гневно подрагивала. Из пасти неслись угрожающие звуки.

- Включи коммутатор, включи коммутатор,- вдруг прорвало корректора.

Спохватился. Прозевал нападение, а сейчас лезет с глупыми советами.

- Коммутатор включить не могу. Волк бросится при малейшем движении. Предлагаю вам

включить коммутатор.

Было слышно, как корректор хлопнул себя по лбу. Забыл! Ну и шеф мне достался. В ту же

секунду раздался щелчок, и на меня обрушился поток отборной брани. Правы были те, кто

утверждал, что волки не отличаются вежливостью и изысканностью.

- Куда прешь, болван?! Ослеп, что ли? Или у тебя нюх хуже, чем у человека? Только

такой калека способен не заметить указательных знаков.

Я решил не обострять ситуацию и пробормотал в трубку коммутатора:

- Прошу прощения. Я не совсем понимаю, о каких знаках вы говорите.

Волк посмотрел на меня, как на идиота. Хорошо, что этого взгляда больше никто не видел.

- Иди-ка сюда.

Он ткнул меня носом в кучку естественных выделений.

- А это не указательный знак "Осторожно, дети!"?

Потом подвел к небольшой березке и заставил принюхаться. В нос ударил резкий

неприятный запах.

- А разве это не знак "Проход запрещен"?

- Извините, я издалека и не в курсе.

- Ты что, не учил правила дорожного движения?

- У меня насморк.

- При чем здесь насморк? Столбовая дорога в двух шагах.

- Все дело в том, что я опаздываю на конгресс. Вы слышали о нем!

- Вот где у меня этот конгресс,- сердито проворчал волк.- Не лес, а проходной двор.

Бормоча проклятия, волк вывел меня на "столбовую дорогу". Идти, действительно, стало

легче, но вскоре подал голос корректор:

- Поздравляю, Виктор. Ты был на грани провала и чудом выкарабкался. Вовремя я

включил коммутатор.

Надо же! Включил коммутатор. Интересно, а кто сказал его включить? Проморгать волка,

а потом заявлять, что только благодаря ему я был спасен от провала?! Какая наглость!

Корректор, видимо, услышал мой немой крик. А может понял, что переборщил. Во всяком

случае, быстренько сменил пластинку.

- Подумаешь, у них правила дорожного движения! Тоже мне цивилизация. Представляю

состояние прекрасной половины, если бы на наших улицах применялись такие же

дорожные знаки.

Чрезвычайно довольный придуманной шуткой, корректор закудахтал, как на сносях.

Появилась возможность проанализировать встречу с волком. Похоже, никто меня не

разыгрывал, а уважаемые профессора из Центра Подготовки в чем-то ошибались.

...

Медведица явно заигрывала. Мне стало страшно. Надо срочно уносить ноги. Но как? К

тому же корректор приказал вытянуть как можно больше информации. А медведица и

сама ласково ворчала мне на ухо:

- Какой-то ты странный: робкий и застенчивый. Я никогда таких не встречала.

- Понимаешь, в нашем лесу другие нравы. Муж... медведь долго ухаживает за медведицей,

дарит ей цветы...

- Бедные,- вздохнула медведица.

- Кто?

- Цветы. Мне их жалко. Неужели в вашем лесу медведицы такие бессердечные? Цветам

же так больно, когда их рвут. Ты мне, пожалуйста, никогда не дари цветов. Я тебя буду

любить без всяких подарков. Просто так.

Я непроизвольно поежился.

- Зато медведица кормит медведя, стирает его одежду, приносит газеты и даже следит,

чтобы он не забывал надевать галстук.

Я прекрасно понимал, что несу ужасную чепуху, но ничего более умного не мог

придумать.

- А зачем медведю галстук? - удивленно спросила медведица.

- Не знаю. Так принято.

- То-то я и смотрю, что ты такой слабый и забитый. Где же тут будешь здоровым, когда

столько забот? И одежда, и газеты. Похоже, в вашем лесу живут одни рабы. Рабы

галстуков и газет. А без них ты жить не можешь?

- Право, не знаю.

- Бедняжка, мне так тебя жалко. Но ничего, я сама займусь твоим воспитанием. Я сделаю

из тебя свободного медведя. Я освобожу тебя от галстука. Кстати, где твой галстук?

- Выбросил по дороге.

- Видишь, на тебя благотворно действует воздух свободы. Скоро ты станешь настоящим

медведем.

Я задрожал, как осиновый лист. Медведица ободряюще ткнула носом в плечо, и я едва

устоял на ногах.

- Ладно, сколько можно болтать? Ближе к делу,- вновь перешла медведица на лирический

тон.

- А мы не опоздаем на конгресс?

- Ой, совсем забыла.

Медведица бросилась вперед. Я облегченно вздохнул и устремился следом.

...

На поляне стоял невообразимый шум. Из-за него я прослушал имена виновников спора.

- Я требую лишить их всех привилегий! - кричала обезьяна.- Они самые обыкновенные

симулянты. Мозгов у них не меньше, чем у любого из нас!

- Вы закончили? - вежливо спросил обезьяну председатель воробей.

- Но я требую лишить их всех привилегий!

- Мы поставим ваше предложение на голосование, но прежде предлагаю выслушать

официальный протокол нарушений. Прошу вас, суслик.

Тот сразу забубнил:

- Два триллиона семьсот один миллиард девятьсот тридцать пять миллионов четыреста

двенадцать тысяч пятьсот один раз нарушен закон "О запрещении загрязнения

окружающей среды", пять триллионов...

- А почему председательствует воробей? - спросил я медведицу.- Могли бы и медведя

назначить.

- Тогда не каждый будет говорить, что думает. Ну, станешь ты председателем. К силе

прибавится власть. Любой твоей глупости обеспечены бурные овации. Скучно, не правда

ли?

- Я бы так не сказал.

- Да, непросто избавиться от рабской психологии,- покачала головой медведица.

- ...Таким образом,- закруглялся суслик,- нарушены все законы, конвенции, соглашения и

договоры. Думаю, не имеет смысла называть нарушителей: они всем хорошо известны.

Спасибо за внимание.

Аплодисментов не было, но, как пишут в газетах, "выступление произвело огромное

впечатление". Паузой воспользовалась обезьяна.

- Требую по всей строгости закона!

- А лишение привилегий? - спросил председатель воробей.

- И то и другое!

- Уважаемая обезьяна, мы не на собрании. Надо предлагать что-то одно.

На поляне воцарилась неловкая тишина, которую нарушил чей-то вопрос:

- А обвиняемым известно, что они нарушают законы?

- Незнание не освобождает от ответственности! - крикнула обезьяна.

Председатель попросил тишины.

- По этому вопросу я предлагаю выслушать специалиста. Всесторонним изучением

нарушителей занимался доктор дятел. Уважаемый доктор, вы можете дать короткую

справку?

- Да,- прозвучал над моей головой хриплый голос. Я посмотрел вверх. Дятел удобно

устроился на длинной ветке и начал говорить так, словно читал официальный документ:

- Слабо развитая мускулатура, увеличенный череп и почти полное отсутствие волосяного

покрова - явные признаки дистрофии. Неполноценность создает предпосылки для

возникновения мании величия. Нарушителям давно известно, что Земля находится на

окраине обычной Галактики, но они продолжают себя считать пупом Вселенной и венцом

природы. Способности мозга используются не более чем на 10-15 процентов. Поэтому

нарушители не в состоянии освоить ни язык мыслей, ни язык запахов, ни язык взглядов,

ни простейший собачий язык. Между собой они общаются на примитивнейшем языке

слов, которому недоступны самые элементарные понятия. Он грубее собачьего и

примитивнее свиного. Мы в силу своего интеллектуального развития просто не можем на

нем общаться. Не может же интеллигент позволить себе нецензурную брань? Из

вышеизложенного следует, что пока не приходится говорить о знании нарушителями

законов. Вот вкратце и все. Какие будут вопросы?

- Неужели они не знают и собачьего? Он же такой простой!

- Довольно часто они общаются между собой на так называемом вульгарном собачьем.

Тогда стоит сплошной лай и что-либо понять практически невозможно. Да и сами языки,

кроме названия, ничего общего не имеют.

- А нельзя ли их выдрессировать?

- Исключено: слишком высок коэффициент тупости.

- Кто же их родители?

Доктор дятел устало поднял крыло и терпеливо дождался тишины.

- Родители не установлены. Мы имеем дело с подкидышами. Хотя сами нарушители

считают, что произошли от обезьян.

- Правильно считают,- заметила ворона.

- А почему они тогда лысые? - удивился осел.

- Я же объяснил, из-за дистрофии,- напомнил доктор дятел.

- Протестую! - визгливо закричала обезьяна.- Им не удастся примазаться к нашему

славному роду!

- Не волнуйтесь, это только гипотеза,- успокоил ее доктор дятел.

- Все равно протестую!

- А как теперь с наказанием по всей строгости? - спросил кто-то у обезьяны.

Все засмеялись, а тот же голос весело заметил:

- Все-таки что-то общее между ними есть. По-моему, они близки в умственном развитии.

Обезьяна от негодования беззвучно хлопала губами. Председатель воробей поспешно

объявил перерыв.

...

- Жалкие зверюшки! - захлебывался корректор.- Ни ракет, ни самолетов, ни самых

обыкновенных велосипедов, а все туда же: строят из себя гениев.

Я приглушил звук. Вдруг услышат. Тем более, что корректор кричал все громче и громче:

- Ни электричества, ни даже парового отопления! Живут, в лучшем случае, в берлогах и

хотят, чтобы я серьезно воспринимал этот бред!

Эмоции били у корректора через край. Невозможно слово вставить. А мне почему-то

захотелось спросить, помнит ли он закон Ома? Знает ли принцип паровой машины? Нет,

чтобы не завалить операцию, лучше промолчать. Да и времени уже нет. Перерыв

закончился, и слово попросила сова.

- А мне их по-звериному жаль. Вы только посмотрите на них! В чем только душа

держится? Все как один на ладан дышат. Грелками со всех сторон обложились: и шубы, и

шапки, и шарфы, и даже кальсоны. Мы давно об этом забыли, а они даже в домах с

паровым отоплением спят под верблюжьими одеялами. И все равно болеют. Слабенькие

совсем.

Тут говорили, что они не должны пользоваться огнем. А как же они будут кушать сырое

мясо? Посмотрите на их зубки! И посмотрите на свои клычищи! Стыдно! Убогих

обижаете! По себе судите! Набросились на маленьких и рады. Они же младше всех нас. И

круглые сироты. Обезьяна и та отрекается. И слово-то придумали: "нарушители". Какие

они нарушители? Можно ли винить дитя? Движение трех частиц не могут описать.

Элементарную частицу до сих пор не нашли. Дважды два на ЭВМ считают. Блаженные

они, а не нарушители. Их не обижать - жалеть надо.

Сова замолчала, смахнула слезинку, хотела что-то еще сказать, но только как-то

беспомощно махнула крылом и отвернулась.

На зверей было жалко смотреть. Они выглядели, как нашкодившие дети, которым стало

стыдно. Молчала даже обезьяна. Неистовствовал только корректор:

- Скажи ей, что сама дура! Жалеет она! Сама юродивая! Скажи, что я пристрелю ее в

первый же день охотничьего сезона. И пускай меня наказывают по всей строгости. Ха-ха-

ха!

Корректор переключился на буйное веселье. Уже прорезалось характерное кудахтанье. На

полчаса можно выключить рацию, чтобы послушать зайца. Говорил он очень тихо.

- Слушал я сову, и сердце кровью обливалось. Бедные дистрофики. И хиленькие, и

умишком слабоваты. Ну как о таких не позаботиться? На, крошка, сосочку. Попей

парного молочка. Скушай котлетку из зайчатины. Укройся соболиными мехами. Ничего

для крошки не жалко. Последнего зайца отдадим. Лишь бы бедное дитя было накормлено

и одето. Кушай, малютка. Расти большой. Ура! Вырастили дебила! Теперь ему еще

больше мяса надо. И не только мяса. Игрушки подавай: сумочки из крокодильей кожи,

фигурки из слоновой кости... А вот и в войну дитятке поиграть захотелось. Ничего, пускай

поиграет. Набьет себе синяков - думать начнет, поумнеет. Нет, что-то не умнеет. А зачем?

И так на всем готовом. Очень выгодно быть дурачком. Всю жизнь можно требовать хлеба

и зрелищ. Ради этого и Землю можно рвануть. Во зрелище будет!

Нет, воспитанием дистрофиков нужно заниматься серьезно. Уж слишком мы их

разбаловали. Предлагаю отправить дистрофиков на перевоспитание к бабушке Луне. Она

давно об этом просит. Надо уважить. Нрава она строгого, даже сурового. У нее особо не

набалуешься. Лучшего воспитателя для дистрофиков не найти.

- Нет! - завопил корректор.- Я против! Как можно?! Мы... мы самые великие, умные,

ловкие, красивые. Мы лучше всех. Какая тут может быть Луна? Ни за что! Никогда!

Я представил, как корректор, тряся жирным животом, носится по кабинету и молотит

воздух короткими толстыми руками. Не хватит никакой фантазии, чтобы назвать его

самым великим и красивым.

А на поляне страсти накалялись. Большинство склонялось за переселение дистрофиков на

Луну. Против были домашние свиньи. Они поголовно были готовы пойти на убой - лишь

бы побалдеть годик в грязных и вонючих свинарниках. Свиньи и добились того, чтобы

обратиться за консультацией в Межгалактический Совет, который поддержал идею

переселения и обещал прислать эскадрилью летающих тарелок.

Объявили голосование.

- Голосуй против! Голосуй против! - надрывался корректор.- Поднимай обе руки!

Я послушно поднял. Медведица презрительно фыркнула:

- Раба могила исправит.

Она демонстративно отвернулась и направилась к белому медведю. Конгресс на всех

парах катился к завершению, но тут встряла ворона:

- Погодите. А как мы сообщим о своем решении? Они же ничего не поймут.

- Да, одними междометиями тут ничего не объяснишь,- согласился председатель воробей.

...

Корректор облегченно вздохнул.

- Срочно возвращайся. Теперь главное - не допустить провала.

- Но мой внезапный уход может вызвать подозрение.

- Постарайся незаметно.

Я осторожно начал пятиться к зарослям, но вдруг сзади меня крепко схватили за локти.

Ничего не оставалось, как покорно наблюдать за происходящим.

Слово попросил огромный пушистый кот. Хитро поглядывая на меня, он внезапно заявил:

- Наша разведка сможет довести до дистрофиков решение конгресса.

- Каким образом? - посыпались со всех сторон вопросы.

- Мне бы не хотелось разглашать профессиональные тайны, так как в этом случае

возможны осложнения.

На поляне заволновались. Председатель воробей с трудом восстановил тишину и сказал:

- Уважаемый кот, мы не сомневаемся ни в вашей честности, ни в ваших способностях как

шефа разведки. Однако вопрос очень важен. Речь идет о будущем Земли. Поэтому

необходимо обсудить на конгрессе все до мельчайших подробностей.

Кот сделал легкий поклон в сторону председателя.

- Именно сознавая важность вопроса, я вынес его на всеобщее обсуждение. Как известно,

без разрешения конгресса я не могу разглашать служебные тайны. Теперь препятствие

устранено. Дело в том, что на нашем конгрессе находится дистрофик и прекрасно

понимает всех нас.

- Кто он?!

- Мне бы не хотелось его разоблачать,- невозмутимо ответил кот.- Тогда нам будет легче

провести операцию.

- Но когда они научились нас понимать? - озабоченно спросил председатель воробей.-

Неужели недооценили?

Кот хитро усмехнулся.

- Ни в коем случае. Это целиком наша вина. Мы предвидели такое развитие событий и

изготовили один коммутатор, который подбросили дистрофикам. Над ним работали наши

лучшие специалисты, и доктор дятел пока просто не в курсе. В результате сейчас среди

нас находится их представитель.

- Ну и разведка,- пробурчал барсук.- Можно подумать, что главная задача кота не

добывать информацию, а как можно больше сообщить дистрофикам секретных сведений.

- Я руководствуюсь теми принципами, которые были заложены при создании нашей

разведки,- невозмутимо ответил кот.- Поэтому я не требую, а только прошу не

разоблачать дистрофика.

Просьбу кота удовлетворили, и мне тут же отпустили руки. Я для видимости заставил

себя немного послушать окончание конгресса. Однако, как только представился удобный

случай, поспешно юркнул в кусты.

...

Кажется, Экзюпери сказал, что самая большая роскошь - это роскошь общения. Но устать

можно и от общения. Я давно выключил коммутатор, чтобы отдохнуть от стоящего вокруг

галдежа. Но странное дело: без коммутатора наполняющие мир звуки было приятно

слушать. Вот соловей запел песню любви. Неужели начинаю понимать? Да, я слышу даже

тихий шепот деревьев. Какой чудесный сон! Я остановился. Воздух благоухал. Ах, да! Это

же цветы на языке запахов посылают друг другу признания в любви.

Назойливый писк прервал сказку наяву. Корректор вежливо откашлялся. Странно: ему

незнакомо чувство смущения. И действительно, наигранно весело корректор воскликнул:

- Привет, дистрофик!

- Привет, великий изобретатель коммутатора. Корректор хохотнул, так как прекрасно

понимал, что я имею ввиду. Именно он недавно приволок коммутатор и выдал за свое

изобретение.

- Представляешь, как провел меня кот Васька? Кто бы мог подумать: Васька - шпион! Но

не волнуйся, он уже обезврежен. Куда надо доложено, что шпион выявлен благодаря

твоей информации. Можешь смело делать дырочку во фраке.

- Бедные коты, теперь их всех пересажают.

Корректор поперхнулся, но быстро перевел разговор на другую тему:

- Неужели они всерьез решили переселить нас на Луну?

- Думаю, что да.

- Пускай только попробуют.

- Не беспокойся, переселение будет сугубо добровольное.

- Какой дурак туда отправится по своей охоте?

- Там будет создан идеальный комфорт. Намного лучше, чем на Земле.

- Откуда ты узнал? И когда?

- На конгрессе, когда ты мне рассказывал очередной анекдот.

- И за какие блага они собираются нас купить?

- Лунолет, пектафон, телеквадр, сексмираж... Всего не помню.

- А что такое сексмираж?

- Точно не знаю, но что-то очень приятное.

- А как насчет эфиопских магнитофонов?

- Само собой.

Послышался звук отодвигаемого стула. Видимо, корректор встал.

- Извини, Виктор, мне надо срочно отлучиться.

- Собирать чемодан?

- Как ты догадался?

- Ладно, беги. А то опоздаешь.

Корректор пулей вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью и забыв выключить рацию.

Я скинул медвежью шкуру и снял наушники. От удара рации о камень на мгновение все

смолкло. Но вот снова запел жаворонок, едва слышно зашелестела луговая трава. Мне

открывался неведомый чудесный мир. Нет, я остаюсь.

Ловушка

Фантастический детектив

Итак, ловушка захлопнулось. Волк понял это слишком поздно. Настолько поздно, что выскользнуть из нее не было ни малейшего шанса. А так все удачно начиналось. Схема банка, коды сигнализации и сейфов, система защиты – все само шло в руки. Это и настораживало. Уж слишком гладко, но жирный куш и вера в удачу и свою неуловимость (до этого Волк всегда выходил сухим из воды из, казалось, самых безнадежных ситуаций) просто вынудили его пойти на это дело. Волк сам удивился той легкости, с какой проник в «сердце» банка, где хранились главные сокровища. Огромный сейф занимал полкомнаты. Волк набрал код и после щелчка дверь автоматически открылась. Что-то ярко сверкнуло. Бриллианты? Нет. Это вспыхнул голографический экран, и перед Волком во всей красе предстал инспектор Кох.

- Здравствуй, Волк, - улыбнулся инспектор, - вот ты и попался. Ай-ай-ай! Так опростоволосится. Неужели чутье подвело? Бывает. Как говорится, на каждого мудреца довольно простоты. Долго ты от меня бегал. Но теперь все кончено. Выхода нет.

- Выход всегда есть, - спокойно ответил Волк, доставая из сумки увесистый пакет. – Сейчас я разнесу банк в клочья.

Кох расхохотался:

- Не смеши меня, дружище. Ты даже не заметил, что тебе подсунули муляж. Да и ловушка сделана из сплава, который выдержит взрыв ядерной бомбы. Поэтому засунь свои угрозы в одно место. Ты даже не сможешь повеситься.

- Ну, это мы посмотрим, - огрызнулся Волк.

- Если ты думаешь, что в дупле твоего зуба цианистый калий, то глубоко ошибаешься, - сочувственно покачал головой инспектор, - там пурген. А туалета, как мне известно, поблизости нет.

- Обложили со всех сторон, - вздохнул грабитель.

- Извини, работа такая, - развел Кох руками. – Я свое дело сделал. А у тебя их еще два: суд и расплата.

Волк непроизвольно вздрогнул, словно ощутил дуновение смерти.

- Не переживай, после казни у тебя не будет никаких проблем: - зло пошутил Кох, и, не давая грабителю времени опомниться, предъявил ультиматум:

- Даю пять минут: или добровольная сдача или я отдаю приказ стрелять на поражение».

Автор, писатель Марк Дарьян, встал из-за стола и прошелся по кабинету. Героя, конечно, жалко. Он так полюбился читателям. Но что делать?

- Зло надо карать, - вслух произнес Марк. – Волк и так очень долго выходил сухим из воды. У людей может сложиться превратное мнение, что можно скрыться от правосудия. Аэто неправильно. Возмездие неизбежно, а наказание неотвратимо. К тому же завтра прием у президента республики. Он наверняка спросит про тебя, дружище. Не могу же я ответить главе государства, что такой известный преступник до сих пор гуляет на свободе. Если так пойдет дальше, то скоро твоя популярность затмит мою известность. Так что, прощай Волк.

Дарьян решительно шагнул к столу и замер в изумлении: в кресле сидел мужчина и как ни в чем ни бывало взирал на Марка.

- Здрасьте! – насмешливо произнес незваный гость.

- Вы, вы, вы кто? – запинаясь, выдавил из себя писатель.

- А ты как думаешь?

Марк взял себя в руки:

- Разве мы на «ты»?

- С самого начала.

- Какого начала?

- Начала романа, который принес тебе славу и кучу денег.

- Волк! – догадался автор. – Как ты сюда попал?

- Жить захочешь – через любые флажки перескочишь.

- Зачем?

- Догадайся с трех раз.

- Ты хочешь, чтобы я тебя спас? – ужаснулся Марк.

- Именно.

- Но это невозможно!

- Почему? – наивно спросил Волк.

- Потому что я так задумал.

- А я дам тебе в ухо - быстро передумаешь.

Дарьян был не из пугливых и лишь пренебрежительно скривил губы:

- С каким отрепьем приходиться иметь дело.

- Спасибо автору, - язвительно парировал Волк. – Сам кашу заварил, сам и расхлебывай.

Марк гордо вскинул голову:

- Я сам себе не предаю. Режь меня на части, рви на куски, но творческий замысел не изменю. Искусство требует жертв.

Незваный гость взял со стола несколько листов, исписанных неровным корявым подчерком, и прочитал: «Волк непроизвольно вздрогнул, словно ощутил дуновение смерти…».

- Ха-ха-ха! И эту мазню ты называешь искусством?

- Не тебе судить, - буркнул известный писатель и решительно заявил:

- в романе не исправлю ни слова.

- Да тут и править нечего – конца-то нет!

- Он у меня здесь, - постучал Марк пальцем по голове.

- Почему же тогда я сижу в кресле? – хмыкнул Волк.

Дарьян задумался:

- Видимо, в какой-то момент вымышленные герои начинают самостоятельную жизнь, независимую от творца.

- Если бы…, - вздохнул герой, - если бы я от тебя не зависел, то разве полез бы в этот банк! Надо быть полным идиотом, чтобы не понимать, что там засада.

- Я знал, знал - торопливо повторил автор, - я же и придумал эту ловушку… .

- …и выставил меня на посмешище. Как я, Волк!,мог так лохануться?

Герой вперил тяжелый взгляд в автора:

- Ты причина моего позора.

Марк, на всякий случай, отошел подальше:

- Если со мной что-то случиться, то роман останется незаконченным, и ты навсегда останешься в ловушке, в которую угодил.

- Лучше живым в клетке, чем мертвым в петле, - ухмыльнулся Волк, - зато ты уже никогда ничего не напишешь и уже никак не сможешь замарать мою биографию.

- Да без меня тебя бы и не было! – в волнении воскликнул писатель. – Это я тебя выдумал!

Герой с сомнением покрутил указательным пальцем перед носом автора:

- Это еще неизвестно, кто кого выдумал.

- Как?!

- Да очень просто: я тебя изобрел, чтобы ты сделал меня знаменитым. Ты мне нужен, как доктор Ватсон Шерлоку Холмсу.

Грабитель помолчал, чтобы автор переварил услышанное, и привел новый довод:

- Как видишь, я своего добился. Волка каждая собака знает. А кто знает Марка Дарьяна? А если кто и знает, то благодаря мне. Сколько раз ты слышал фразу: «Смотри, вон автор, написавший про Волка?». Наверняка, со счета сбился.

- Но я же существую! – указал на себя автор. – Реально!

- А я что? Приведение? И запомни: моя смерть немедленно приведет и к твоей кончине.

- Почему? – дрожащим голосом спросил Марк.

- Ты всего лишь плод моего воображения.

- Это недоказуемо.

- Тогда объясни, как я появился здесь помимотвоей воли?

Автор надолго погрузился в раздумья.

- Скорее определяйся, - поторопил его Волк, - а то я выдумаю другого автора, более сговорчивого.

- Мне надо подумать.

- Некогда. Время ультиматума истекает.

- Какого ультиматума?

- Тебе что, память отшибло? Ты хотя бы иногда читай, что пишешь.

- Ах, да, - закивал головой автор, - Кох предъявил тебе ультиматум.

- А я тебе, - оскалился Волк.

- Но что я могу сделать? – беспомощно развел автор руками. –

Ситуация безвыходная.

- Ты в этом уверен?

- Абсолютно.

- А позвонить Коху.

- Это ничего не даст – инспектор неподкупен.

- Вот мы это и проверим.

Время ультиматума истекало, когда зазвонил телефон инспектора.

- Кох слушает.

- Вас беспокоит автор романа про Волка Марк Дарьян.

- Что случилось?

- Волк взял меня в заложники.

- Как?

- Неважно. Важно другое: если Волка не отпустить, я не смогу дописать роман.

- И я не получу орден за поимку Волка?

- Вы даже не сможете уйти на пенсию, чтобы ловить карасей в маленьком прудике, который выкопаете собственноручно.

Инспектор помрачнел:

- Ладно, я его отпущу. А вы, Марк, впредь будьте бдительны.

Кох выключил телефон, а Волк спешно засобирался:

- Ну, мне пора. Как видишь, из самой безвыходной ситуации можно найти выход. Прощай, Марк. И не забудь закончить роман.

- Как?! – раздраженно воскликнул Дарьян. – Не писать же о том, как мы вместе шантажировали инспектора Коха.

- М-да, задачка, - согласился Волк и весело оскалился:

- Ты умный, ты что-нибудь придумаешь. А чтобы я тебе больше не досаждал, не забудь отправить меня на какой-либо райский остров с солидным кушем в кармане. Договорились?

Не дождавшись ответа, Волк растворился, словно привидение. Марк совершенно не понимал,как он это делает. По крайней мере, он, автор, своего главного героя такими способностями не наделял.

Писатель в задумчивости прошелся по кабинету иостановился у окна, из которого открывался потрясающий вид на океан. Искрящиеся на солнце волны успокаивали и настраивали на философский лад. Может, действительно, отправить Волка на Канары? Отдохнет, подумает о смысле жизни: глядишь, и раскается. Как ни крути, он принес своему создателю богатство и известность. Одним словом, заслужил.

Размышления автора прервал звонок.

- Это Кох. Считаю своим долгом сообщить, что Волк арестован.

- Как? Мы же… .

- Это была ловушка. Я специально дал согласие, чтобы усыпить бдительность Волка и избавить вас от его общества.

- Спасибо, инспектор, только где гарантия, что он не нанесет мне новый вихзит? Вы раскрыли, как он это делает?

- Нет, но я надел на него браслеты и глаз не спускаю.

- И все же вы сломали весь сюжет. Кто дал вам такое право? В конце концов, кто тут автор?

- Вы, Марк, но обстоятельства вынуждают меня действовать самостоятельно. Согласитесь, что такие преступники, как Волк, не должны гулять на свободе.

- Мне от этого не легче. Кто теперь поручиться за мою безопасность?

- Вы сами создали этого монстра, - вежливо ответил Кох.

- Марк, привет! – услышал Дарьян голос Волка. - Не сомневайся, мы еще встретимся!

Судя по всему, он находился рядом с инспектором и все слышал.

- Вот видите, - дрожащим голосом произнес автор. – Что мне теперь делать?

- Повеситься! – захохотал Волк.

Инспектор утихомирил шутника и сочувственно посоветовал:

- На всякий случай, держите пистолет под подушкой.

Кох отключился. Марк раздосадовано воскликнул:

- Черти что! Эти герои совсем распустились! Творят, что хотят. Видно забыли, кто их создал. Ну, я им покажу. Они у меня попляшут.

Дарьян стал нервно кусать ногти, замышляя месть:

- Они погибнут! Немедленно! Их раздавит огромный самосвал, как только они выйдут из банка. А лучше, если Волк подхватит тропическую лихорадку на своем острове и умрет в страшных муках, а инспектор утонет в пруду во время рыбалки.

Тысячи вариантов пронеслись в голове автора. Один похлеще другого. Он сел за стол, чтобы осуществить задуманное, но вдруг понял, что не в силах причинить своим героям ни малейшего зла, что без них он лишается части самого себя. И рука Марка, помимо его воли, написала:

«Прошел год. Инспектор Кох сидел на берегу пруда и ловил рыбу. В ведре плескались пучеглазые караси и серебристые карпы. Он так увлекся, что не заметил, как подошел почтальон и едва не упал в воду, когда тот его окликнул.

- Инспектор! Вам письмо.

Кох вскрыл конверт. Это была весточка от Волка. Он писал, что переболел малярией, но сейчас в полном здравии и предлагает встретиться с Марком Дарьяном, угостить его хорошим виски и поблагодарить за то, что так здорово устроил их жизнь.

В конце Волк написал:

«Не так часто встречаются на пути такие добрые люди и хорошие авторы».

Хочу солнце

Накануне дня рождения Коли папа подошел к нему, дружески положил руку на плечо и, доверительно заглядывая в глаза, спросил:

- Сынок, что тебе подарить?

- А ты исполнишь любое желание? – спросил мальчик.

- Любое, - самоуверенно заявил отец. – Загадывай.

Виктор Михайлович зря трепаться не любил. Его однокурсник Сеня Балкин работал в БИЖ (Бюро Исполнения Желаний) и мог решительно все.

Коля долго не думал. Он учился читать, и бабушка прислала с Луны, где она жила, старинный букварь с необыкновенно красивыми картинками. Мальчик открыл книгу на самой любимой странице и ткнул пальчиком в желтый круг на голубом небе.

- Вот.

- Что это?

- Сол-ныш-ко, - прочитал по слогам Коленька.

Папа взял книгу и озадаченно ее повертел:

- Где ты ее взял?

- Бабушка с Луны прислала.

- Бабушка? – удивился Виктор Михайлович и, повернувшись к приоткрытой двери, позвал:

- Мать!

- Ну что еще?! – недовольно отозвалась Нина Михайловна из гостиной.

- Иди сюда!

- Я смотрю шоу!

- Тут у нас такое шоу!

Хмурая мама, шлепая тапками на босу ногу, вошла в детскую:

- Ну, что?

- Вот полюбуйся, твоя мамочка расстаралась.

Виктор Михайлович протянул ей букварь, открытый на странице, где было солнце.

- Он хочет настоящее.

Нина Михайловна сразу все поняла, присела подле сына и нежно обняла его.

- Коленька, понимаешь, солнце такое большое, что не поместится в твоей комнатке.

-Пусть живет в гостиной, - откликнулся мальчик, - мне не жалко.

- Ему и гостиной мало.

Мальчик задумался.

- Неужели оно больше нашего дома?

- Намного, - вздохнула мама.

- А давайте повесим его над домом, - предложил Коля. – Так даже лучше. Все друзья будут видеть, что у меня есть солнце.

- Я бы тоже этого хотел, - хмыкнул папа.

- Ура! – радостно воскликнул мальчик. – У нас будет солнце!

Мама грозно взглянула на папу и ласково сказала:

- Сыночек, солнце такое горячее, что если его повесить над домом, то дом загорится.

- А почему на картинке не горит?

- Потому что солнце высоко.

Коля недовольно засопел:

- Ладно, я согласен.

- Умничка! – воскликнула мама. – Зачем нам солнце? Лучше давайте досмотрим шоу.

- Я согласен, чтобы солнце было высоко, - уточнил Коля.

- Опять ты за свое! – гневно воскликнула Нина Михайловна. – Несносный ребенок!

Коленька заплакал. Виктор Михайлович решительно подошел к окну и нажал кнопку. Жалюзи раздвинулись. По сумрачному небу, насколько хватало глаз, медленно плыли тяжелые низкие тучи, то и дело изливаясь кислотными или щелочными дождями, но нисколько от этого не рассеиваясь, а становясь еще гуще.

- Оно там, - указал папа на небо.

- Где? – бросился к окну ребенок.

- За тучами.

Коля пытливо всмотрелся в мрачное небо.

- Но его не видно!

- Оно закрыто тучами.

- Всегда?

- Всегда.

- А почему на картинке ни облачка?

- Потому что это было очень давно, - грустно заметила мама, - даже я никогда не видела солнца.

- А кто видел?

- Бабушка. И то, когда была маленькая.

- А почему она живет на Луне? – не унимался Коля.

- Там нет туч, - развел руками Виктор Михайлович.

- Я хочу к бабушке! – радостно сверкнул глазами малыш.

- Это невозможно, - отрезал папа. – Там нет ни туч, ни воды, ни воздуха…

- Там нет даже шоу! - подхватила Нина Михайловна.

- Зато там есть солнце! - воскликнул Коленька.

- Вот так сказала и бабушка, когда отправлялась на Луну, - вздохнула мама, - но я туда не полечу ни за какие коврижки.

- Почему? – удивился Коля.

- Там слишком опасно.

- А как же бабушка?

- Она привыкла, она старенькая, - пожала мама плечами, - а детям на Луну запрещено строго настрого.

Мальчик задумался:

- А давайте разгоним тучи, и у нас будет солнце!

- Заманчиво, - кивнул головой Виктор Михайлович и, присев рядом с сыном на корточки, принялся рассуждать:

- Все не так просто. Мы должны будем отказаться от всех благ, которыми пользуемся.

- Каких благ? – не понял малыш.

- Ну, например, мама от всех шоу.

- Ни за что! – безапелляционно заявила Нина Михайловна.

- Я должен буду отказаться от своего любимого мотовелобронемобиля, - не обращая на реплику мамы никакого внимания, продолжал папа, - а ты от своей любимой игрушки Неваляшки.

Коля схватил Неваляшку и крепко прижал к груди.

- Вот видишь, не так все просто.

- Но почему ради солнца я должен отказаться от Неваляшки? - со слезами на глазах спросил мальчик.

- Потому что, когда делают Неваляшку, поднимается столько пыли, что солнца не видно.

- Неужели это правда? – удивился малыш.

- А вон посмотри, как дымят трубы, - указал на окно Виктор Михайлович.

Трубы на горизонте, действительно, коптили, словно паровозы, и дым сливался с тучами.

- Подумай, - многозначительно произнес отец. - Может, лучше подарить тебе Летающего Дракона.

Глаза Коли ярко вспыхнули. Летающий Дракон – это круто, мечта любого мальчишки.

- Хорошо, я подумаю, - тихо произнес ребенок.

- Вот и славно, - улыбнулась мама, - ложись спать, а завтра все решим. Утро вечера мудренее.

Коленька лег в постель в обнимку с Неваляшкой, а родители закрыли жалюзи, потушили свет и на цыпочках вышли из детской. Теперь можно было спокойно досмотреть шоу. Но этого не случилось. Не прошло и пяти минут, как из детской решительно вышел Коленька.

- Прощай Неваляшка, - сказал малыш, - я тебя никогда не забуду.

Подойдя к отцу, вручил ему игрушку и солидно произнес:

- В общем так, я свое дело сделал. Вы как хотите, а мне чтоб завтра было солнце.

Не дожидаясь ответа опешивших родителей, мальчик удалился к себе. Взрослые долго не могли вымолвить ни слова, тупо глядя на финальные сцены шоу и ничего в них не видя.

- Что будем делать? – тихо спросила Нина Михайловна.

- Ну, не тучи же разгонять, - пожал плечами супруг.

- Может, позвонишь Семену?

- А не поздно?

- Он же твой друг.

Виктор Михайлович, кряхтя, набрал номер.

- Привет, Сеня! Тут такое дело… .

- Ты знаешь, старик, это интересно, - выслушал однокашника, почесал потылицу Балкин, - время, конечно, в обрез, но я постараюсь что-нибудь придумать.

В ту ночь трубы ближайшего завода дымили особенно сильно. Зато утром спецтранспортом, выдерживающим все природные катаклизмы, в дом Виктора Михайловича была доставлено искусственное солнце. Оно и сверкало, и переливалось и плыло по воздуху само по себе. Малыш был счастлив. Родители могли спокойно посмотреть повтор вчерашнего шоу, а Семен Балкин собирал заказы на новую игрушку и подсчитывал барыши.

От этого занятия его оторвал звонок.

- Спасибо, старик, выручил, - взахлеб благодарил Виктор Михайлович. – Да это не солнце. Это настоящая радуга!

- Радуга? – переспросил Семен. – Это интересно. Красивая получится игрушка.

Лунатики

ОТКРЫТИЕ

- Семён Иванович, мне срочно нужно в столицу.

Председатель совхоза "Призыв" Семён Иванович Красов недовольно поморщился. После осушения местных болот и вырубки окрестных лесов река обмелела и стала воробью по колено. Теперь выбраться из глухого посёлка можно было только по воздуху, да и то только с личного разрешения председателя. Такая мера была вынужденной. План из года в год увеличивался, хотя и не выполнялся: не хватало рабочих рук. На счету был каждый человек. Начальство, конечно, знало о своевольствах Красова, но пока закрывало на это глаза: план важнее. Да, "Призыв" не выполнял план, но при Семёне Ивановиче дела шли лучше, чем у его предшественников. Красов прекрасно всё понимал и делал все возможное и невозможное, чтобы выбраться из этой дыры. Для этого нужно хотя бы один год выполнить план. Тогда можно и трубить в фанфары. Тогда его заметят и переведут на работу в областной центр или даже в столицу. Но это потом. А пока нужен план, нужны люди, даже этот дед.

- В отпуск? - буднично спросил Семён Иванович.

Сухенький, интеллигентный старичок с редкой бородкой отрицательно закачал головой:

- Нет, нет, я на пенсии.

- На пенсии? - резко переспросил Красов. - А я ломал голову, где сторожа найти.

- Не могу, - засуетился пенсионер, - я не сидел сложа руки: у меня важное открытие. А мне за семьдесят. Могу не успеть осчастливить человечество.

Семён Иванович не воспринял всерьёз заявление местного учёного и больше ради любопытства спросил:

- А что за открытие?

Когда Василий Егорович Медузов поведал его суть, Красов понял, что всё звезды сошлись у него в кармане. На следующий день на первой полосе местной газеты "Таёжный путь" появилось сенсационное сообщение:

"СРЕДСТВО ПРОДЛЕНИЯ ЖИЗНИ

открытие профессора Медузова

Испокон веков человечество мечтало о бессмертии или хотя бы продлении жизни. Общеизвестно, что достичь этого можно двумя способами. Во-первых, непосредственным увеличением числа прожитых минут и секунд, а во-вторых, сокращением времени на безделье, дурные привычки и, прежде всего, сон. Сон почти на треть сокращает нашу жизнь. Во время сна человек не может заниматься общественно-полезным трудом или посвятить себя культурному досугу. Всю историю человечества сон тормозил прогресс. Даже во сне человек всегда мечтал, как избавится от сна - пережитка мрачного прошлого. И вот, многовековая мечта человечества сбылась. Профессор Медузов, наш прославленный земляк, совершил великое открытие, позволяющее навсегда освободиться от оков сна - тормоза цивилизации. Это простое и совершенно безопасное средство. Один укол, и человек свободен, как птица. Профессор Медузов, как истинный патриот, проверил на себе созданную им вакцину. Василий Егорович до сих пор жив и здоров, хотя вот уже целый месяц не сомкнул глаз. Также ввел вакцину и наш председатель Семён Иванович Красов, чтобы двадцать четыре часа в сутки посвятить себя без остатка совхозу "Призыв". Открытие профессора Медузова позволит в кратчайшие сроки догнать и перегнать все страны мира, резко поднять благосостояние народа и успешно выполнить нашему совхозу план этого года.

ВАКЦИНАЦИЯ

В местной больнице уже открыт пункт добровольной вакцинации. Прививку сделают совершенно бесплатно. Все на вакцинацию! С завтрашнего дня без справки о прививке на работу никто не допускается. Нам не нужны несознательные элементы, ворующие у себя и страны драгоценное время. Все в больницу! Столбовая дорога в светлое будущее открыта!"

Впервые за всю историю существования "Таёжного пути" весь тираж был раскуплен за несколько часов. Газету зачитывали до дыр и прямо с ней шли в больницу, словно с пропуском в светлое будущее. С утра в больничном дворике собралось чуть ли не всё население посёлка. Люди шли, как на праздник. На солнце блестели тщательно начищенные ордена, медали, женские украшения, и слёзы радости. По толпе, словно воробьи, порхали шутки-прибаутки.

- Вася, а чем же ты будешь всю ночь заниматься?

- Да тем же, что и ты.

- А жены не жалко? Она у тебя и так заежженная.

- Ты лучше за своей Марьей присматривай. Она у тебя ого-го! Огонь с молоком. Всю ночь придется ублажать. Сдюжишь? А то могу подсобить.

- Не боись, сам справлюсь.

Были и сомневающиеся. Алконавт Кузя с наглой улыбочкой обратился к медсестре, делавшей прививки прямо во дворике:

- А председатель точно принял дозу?

- Газеты надо читать, - строго ответила медсестра. - Быстрее закатывайте рукав. Люди ждут.

- Зато я никуда не спешу, - оскалился Кузя. - Мне ещё в школе сказали, что дорога в светлое будущее для меня закрыта.

Медсестра растерялась, но ей на помощь подоспела хорошо известная всему посёлку продавщица Груня из винно-водочного отдела:

- Гоните его в шею! Мне этот бич за день все глаза промозолил! Не хватало, чтобы он и ночью шлялся вокруг магазина. Нечего бичам делать в светлом будущем. Пусть наслаждается пьяными кошмарами.

Вокруг одобрительно загудели, но тут вперёд выступил грузный, как боров, бухгалтер Степан Жадов:

- Погодите. Это что же получается? Мы будем днями и ночами вкалывать, а он - дрыхнуть. Нет, так не пойдёт. Всем, так всем.

- Правильно! - бодрым писком поддержал бухгалтера кассир Клюев. - В газете ясно сказано, что все должны сделать прививку. Закон один для всех.

- С каких это пор какая-то паршивая жёлтая газетёнка стала законом? - упорствовал Кузя, однако народ завёлся. Бича силой подтащили в медсестре и та быстро сделала укол.

- А теперь вали отсюда, - распорядилась Груня, как она привыкла это делать в сельмаге.

Однако, Кузю голом криком не возьмешь. Он подбоченился и весело объявил:

- Парни, теперь винно-водочный будет торговать круглосуточно!

- Ты и так никогда не просыхаешь, - огрызнулась Груня.

Председатель внимательно следил за развитием событий. Да, риск велик, но Красов верил в свою звезду. Расчёт был прост. Чтобы больше заработать, люди будут вкалывать день и ночь. А это план! Долго такие нагрузки мало кто выдержит, но и не надо. Всё дело в сроках. Что произойдёт раньше: повышение или полный развал? Красов поставил на карту всё. Читая статью в газете, он ругал себя, что ограничился общими указаниями главреду. Нужно было проверить каждое предложение. Ну, кто так рекламирует? Когда же мы хоть что-то научимся делать, как следует. Впрочем, прививка прошла без особых происшествий. Беспокоило другое. Если одни, действительно, трудились не покладая рук, то другие гуляли сутки напролёт. А ночью и слышимость намного лучше. Вчера в три часа ночи на весь посёлок разнесся истеричный крик Паршивкиной:

- Что скотина!? Явился! Решил круглые сутки не просыхать!

«Проблема труда решена, - размышлял председатель. – Теперь нужно решить проблёму досуга. Что делать с тунеядцами? Может, отправить всех на тушение тайги? Благо, пожары вокруг полыхали, словно зарницы. Но тогда может не хватить кадров на выполнение плана. К тому же давно пора открыть ночную столовую для круглосуточных тружеников. А где взять поваров? Можно закрыть общагу. Всё равно там ужё никто не ночует. Комендант и вахтеры вполне могут кашеварить. Дело нехитрое. Да и сельский клуб можно прикрыть. Сейчас не до танцев. Туда и до прививки три человека ходили. И баньку можно прикрыть. Какой смысл мыться, если спать некогда? Вон, бригада Жадова третьи сутки подряд ишачит, а никто об этом и не ведает. Словом перекинуться некогда. Вот, пусть банщик и вещает по местному радио о трудовых победах. Он-то все сплетни знает. А газетёнка себя изжила. На чтение нет времени. Пусть лучше главред и спецкоры освещают фонариком рабочие места в рабочее время. А вот с бабами беда. Нет от них покоя ни днём, ни ночью. Мужья круглые сутки пашут, а на жён ни сил ни времени ни остаётся. А бабы уложат детишек спать( хоть бы одна прививку своим соплякам сделала) и ко мне. Мужей вернуть требуют. В лицо рублями тычат. Мол, бумажки человека не заменят. Ладно, найдём и на баб управу. Надо Медузова навестить. Должна же у него быть вакцина от бессонницы. Раз изобрёл яд, то должен изобрести и противоядие.»

Дом учёного стоял на отшибе, в нескольких километрах. Медузов жил один. Это заставило Красова насторожиться: в одиночестве жить в тайге способен далеко не каждый, а с сильными духом людьми договориться непросто. Ещё больше поразил председателя телефон времён гражданской войны.

- Работает? – с безразличным видом кивнул Семён Иванович на допотопный аппарат.

- Хотите позвонить?

Председатель набрал свой рабочий номер и услышал голос секретарши:

- Приёмная.

- Галочка, это Красов. Для меня что-то есть?

- Да, Семён Иванович, факс из центра.

- И что там?

- Я чужие факсы не читаю.

Красов представил, как секретарша обидчиво скривила губы.

- Но меня хоть хвалят или ругают?

- Хвалят, хвалят, Семён Иванович.

Красов облегчённо выдохнул. Дождался. Он положил на аппарат трубку и повернулся к учёному:

- А к вам по делу, Василий Егорович. Нужна вакцина от бессонницы.

Учёный удивлённо заморгал выцветшими ресницами:

- Но эксперимент не завершён. Данных явно недостаточно, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Если сейчас прервать опыт, то вся работа пойдёт насмарку.

Красов вдруг схватил учёного за горло:

- Зато мой эксперимент успешно завершён. Быстро гони вакцину, а то задушу, как котёнка.

Василий Егорович захрипел, а когда председатель слегка ослабил хватку, твёрдо выдавил:

- Зря стараетесь. Меня в тридцать седьмом не такие пугали.

Председатель сразу обмяк:

- Извините, меня Василий Егорович, погорячился. Но меня вызывают в столицу. Может всё раскрыться.

- Замечательно, прекрасно, - радостно протёр руки учёный, - моё открытие должно принадлежать всему миру.

- Вам «замечательно», а меня за перегибы в шею, - стал председатель давить на жалость.

Медузов посмотрел на Красова, как доктор на пациента.

- Семён Иванович, я должен вас обследовать.

Василий Егорович осмотрел зрачки председателя, измерил пульс, давление, температуру и разочарованно зацокал:

- Вы загубите моё открытие. Разве можно так себя истязать? Неужели вы не понимаете, что вам и тысячи часов в сутки не хватит, чтобы выполнить план? Всё дело не во времени, а в нас самих.

В конце концов учёный вынес вердикт:

- Организм крайне истощён. Вы ещё не доросли до моего открытия. Я введу вам вакцину сна.

Примерно через час Красов ворвался в контору и с порога крикнул Галочке:

- Самолёт! Ты заказала мне самолёт!

- А разве были указания?

- Немедленно закажи. Где факс из центра?

Дрожащими пальцами председатель схватил листок и бегло прочитал:

- Медаль? А где повышение? Где новая должность?

Он вопрошал секретаршу, как будто она раздавала назначения, словно конфетки. Галочка так и подумала, потому что иронично заметила:

- Ах, Семён Иваныч. Была бы моя воля, я бы сразу назначила вас своим замом. Правда, мне кажется, что вы меня с кем-то путаете.

Красов что-то нечленораздельное промычал. Галочка никак не могла понять, смеется он или плачет. Председатель порвал факс в клочья, бросил обрывки на пол и нетвёрдой походкой двинулся к выходу.

- Семён Иваныч, так заказывать самолёт или нет?

Председатель молча хлопнул дверью. На улице он в изнеможении опустился на скамейку, достал сигарету, сунул в рот и заснул, как младенец. Тут к Красову подошли Кузя и его приятель Кеша.

- Глянь, дрыхнет, - с удивлением заметил Кузя.

- Может, откинулся?

- Где там! Храпит, как фейерверк.

Кеша от зависти слюни распустил:

- Я тоже так хочу откинуться.

- Вначале председателя разбудим, - предложил Кузя, - а то он своим храпом заснуть не даст.

Как приятели ни старались, разбудить Красова не смогли. Председатель лишь дрыгал ногами и бился головой о скамейку. Вокруг спящего начальника вскоре собралось почти всё население посёлка.

- В воду его, - предложила Груня, - если не утонет, то проснётся.

Толпа скора на расправу. Семёна Ивановича схватили было за руки и ноги, но тут кто-то спохватился:

- Постойте! А кто вернёт нам сон?

- Я.

Никто не заметил, как подошёл местный учёный. Медузов склонился над спящим председателем:

- Не волнуйтесь, сон вернут всем. Правда, надолго уснёт моё открытие. Оно могло принести столько благ человечеству, но едва не погубило маленький посёлок. Видно, люди ещё не готовы жить без сна. Скорее всего, это и невозможно. Что же вам надо, люди?

СОННОЕ ЦАРСТВО

Когда Красов проснулся, все люди спали. После приёма вакцины кто-то успел добраться до дома, а кто-то спал прямо на земле. За несколько дней до этого в тайге заблудились два туриста Шура и Евгения. Измученные и голодные, они случайно вышли к посёлку, но радость была преждевременной. Посёлок словно вымер. Люди были, но все они спали, как убитые. Ни одного бодрствующего. Лишь дети играли в жмурки, но что с них толку. Все попытки хоть кого-то разбудить ничего не дали. Туристы были близки к отчаянию, когда всеобщий храп прервал пронзительный телефонный звонок. Путешественники бросились в контору, откуда звонил телефон, и увидели небритого человека, одетого с иголочки. Белоснежной белизной отливала рубашка и даже галстук был завязан безукоризненно. Мужчина сидел у открытого окна и громко рапортовал в трубку:

- Выполняем и переполняем! Досрочно решили жилищную проблему. Да-да, на сто процентов. Нуждающихся нет. Всё поголовье скота обеспечено на зиму кормами. Достигнута стопроцентная экономия топлива. За весь год ни одного заболевшего. Невероятно, но факт. Полная экономия лекарств.

Наконец, Евгения не выдержала:

- Что он плетёт?

Красов, а это был именно он, погрозил туристам кулаком, не переставая петь дифирамбы. Одновременно он стучал по полу ногами, создавая иллюзию массовости. При это председатель пытался цокать, словно мимо проскакала лошадь, мычать, блеять и даже хрюкать.

- А вот прибыл трудовой десант наших шефов! Сейчас мы проведём митинг перед отправкой на трудовой фронт.

Председатель отвёл ото рта телефон и закричал:

- Товарищи! Выполним и перевыполним! Ура-а-а!

Вдруг Семён Иванович вытянулся в струнку по стойке смирно.

- Уверен, что справлюсь, товарищ первый секретарь. Немедленно сдаю дела и вылетаю в столицу.

Красов бережно положил трубку. Несмотря на щетину, было заметно, как сияло его лицо. Он повернулся к туристам:

- Ребятки, бритвы не найдётся, а то моя сломалась. Хотя, ладно. По дороге приведу себя в порядок. Дорога каждая минута. Новая должность ждать не будет. Жаль, ехать не на чем. Придётся на своих двоих.

Председатель небрежно стряхнул с воротника невидимую пылинку и уверенно зашагал по почти заросшей тропинке.

- Куда он? – засуетилась Евгения. – А мы?

- Побежали за ним, - предложил Шура. – Он точно не пропадёт.

Письмо

Милый Марс, прошло три миллиона лет, как ты отправился "учить уму-разуму озорника Юпитера". Спешу обрадовать тебя: судьба подарила нам ребенка. Зовут его Человек.

Все были восхищены нашим первенцем. Играя с малюткой, звери обращались с ним нежно и заботливо. Младенец мило улыбался, но вдруг схватил дубинку и принялся колотить всех подряд. Милый Марс, ты бы не удержался от улыбки, наблюдая, как трусливо убегали от нашего малютки громадные слоны и гордые львы. Мамонты мчались до самой тундры, где поголовно вымерли от стыда.

- Что ты делаешь? - спросила я малыша.

- Играю, - невинно ответило дитя. - Только куда все подевались?

Этим ответом Человек окончательно покорил мое сердце.

Оставшись один, ребенок заскучал, но ненадолго. Не имея пока достаточно сил, чтобы сразиться с Юпитером, Человек придумал правой рукой играть в войну с левой.

Новые неприятности начались, когда Прометей подарил малышу спички. Дом горел два раза. Маленький герой нашел мужество и силы потушить огонь, но кто успокоит меня и убедит, что пламя пожара больше не вспыхнет в нашем доме? Дорогой Марс, скорее возвращайся и научи Человека правилам пожарной безопасности!

Аппетит у ребенка не хуже, чем у тебя, милый друг. Правда, крошка немного не дотягивает до положенных ему трехсот миллионов тонн, однако не привередлив и не брезгует никакой пищей. Любимым же лакомством малыша по-прежнему остается материнское молоко. Для ребенка я ничего не жалею и в заботах о нем совсем перестала следить за собой. Любимый! Если надеешься увидеть жалкие остатки моей былой красоты, то поскорее возвращайся. Неужели воспитание Человека для тебя менее важно, чем желание "надрать уши Юпитеру" за то, что три миллиона лет назад он посмел мне улыбнуться?

Весточку посылаю на ракете, которую сделал наш вундеркинд. Не может быть, чтобы при виде милой игрушки не дрогнуло твое мужественное сердце. Дальше писать не в силах. Слезы умиления наполнили глаза и оросили бумагу. Да и Человека нельзя долго оставлять без присмотра.

С нетерпением ждем твоего возвращения.

Любящие тебя Человек и Земля.

Приятных вам сновидений

ЯВЬ ПЕРВАЯ

Это был странный сон. В нем все было, как наяву, но это была иная явь. Люди были те же, что и в обычной жизни, но вели они себя не так, как обычно, и говорили совсем другие слова. Наяву они никогда ничего подобного не говорили. Возможно, во сне они говорили то, что хотели сказать наяву, но так и не высказали, и поступали так, как хотели бы поступать в жизни, но по каким-то причинам этого не сделали.

Впрочем, обо все по порядку. Накануне сна я с треском провалился на защите кандидатской. Ни одного голоса "за". Председатель научного совета прямо заявил:

"Вам, молодой человек, нужно не наукой заниматься, а фантастику писать".

Как видите, я последовал его совету. А суть моей отвергнутой теории состоит в том, что все те идеи, которые не реализованы в нашей действительности, находят воплощение в неком ином мире, в ином измерении и пространстве.

Я исходил из того простого факта, что любая идея может принадлежать всем и, причем, одновременно. Она не монета, которой может владеть только кто-то один. Одна и та же идея может прийти в голову множеству людей. Так как идея одна, а носителей идей множество, то по теории вероятности неизбежно получается, что хотя бы одному носителю она обязательно достанется. Как только носитель этой идеи поделится ей с другими носителями, идея станет всеобщим достоянием и будет неизбежно реализована.

Поэтому если она отвергнута у нас, то ее обязательно реализуют где-то в другом месте или в другое время.

Видите, как все просто и очевидно. Мои соображения были подкреплены строгими математическими расчетами, которые я здесь не привожу только потому, что любой желающий может и сам легко их вывести.

Тем не менее, теорию отвергли. Но я не расстроился. Ведь из моей теории следует, что рано или поздно она неизбежно будет реализована. И даже те, кто ее отверг, приложат руку к ее воплощению, так как уже знают эту теорию. Когда кто-то говорит, что Бога нет, на самом деле подразумевает, что Бог есть. Нельзя отрицать того, чего нет. А если отрицать то, что есть, то это и вовсе абсурд. Так и с теорией. Если она уже есть, то, как сказал великий комбинатор, "отмахнуться от этого факта невозможно".

Поэтому, несмотря на провал, домой я явился в приподнятом настроении. Мария, увидев мою веселую физиономию, радостно всплеснула руками:

- Неужели? Защитился?

- Нет.

Она посмотрела на меня, как на идиота.

- Чему же ты радуешься?

- Жизни.

- А ты подумал, за что мы жить будем?

- Еще нет.

- А не мешало бы!

Жить, и самом деле, нам было не на что. Мария год назад получила диплом юриста и до сих пор не смогла устроиться на работу. Нужен стаж. А где его взять, если нет работы. Мы жили на мою аспирантскую стипендию, но теперь, в связи с неудачной защитой, не будет и этих грошей.

- Не волнуйся, дорогая, я обязательно что-нибудь придумаю.

- Давно пора найти нормальную работу и бросить забивать себя голову разными пустяками.

- А как же мои идеи?

- Вот и живи с ними! - вспылила Мария.

Я понял, что дело приобретает серьезный оборот, и попытался объяснить ей свое видение данного вопроса:

- Понимаешь, чтобы хоть что-то заработать, нужна идея, как это сделать. И я обещаю тебе, что завтра же займусь поиском такой идеи.

- А нельзя ли просто устроиться на работу?

- Можно, но тогда я буду работать на чужую идею, и львиная доля прибыли достанется тому, кто ее придумал. Зачем мне работать на "дядю"?

- Можно подумать, что твои идеи принесли миллионы.

- Они и не могли их принести: они не касались сферы бизнеса.

- Не дури мне голову, - махнула рукой Мария. -- Крутись, как хочешь, но, если завтра не будет денег, на ужин получишь кукиш с маслом.

Женщины создания, божественные, но мысли у них вполне земные.

На ужин, действительно, кроме чая без сахара, ничего не было. Поэтому спать я ложился с твердым намерением посвятить следующий день добыче денег. К счастью, сон спутал мои планы.

Мне всегда казался странным тот сон, в котором все происходит, как наяву. Во сне нет ничего материального. В нем мы видим не сами тела, а лишь их представления. Возможно, это мысли и идеи или еще что-то, но, в любом случае, сновидения сами по себе невесомы. А раз они невесомы, то они, как и мысль, могут с легкостью перемещаться во времени и пространстве. Во сне можно летать! Во сне нет никаких препятствий для того, чтобы в мгновение ока перенестись в прошлое или будущее, на Марс или на дно океана. Так оно и происходит.

Но почему-то, попав в сновидении под воду, мы начинаем захлебываться и тонуть, и происходит это не потому, что мы, на самом деле тонем и захлебываемся, а потому, что мы знаем, что человеку под водой нечем дышать.

В сновидении мы не понимаем, что видим сон. Мы думаем, что все происходит наяву, хотя нет ничего проще, чем отличить сон от яви. Достаточно себя ущипнуть, чтобы проснуться или почувствовать боль. Во сне невозможны ощущения. Только эмоции. Только переживания, но не основе физических ощущений, а на основе представлений.

Тем удивительнее оказался сон, который я увидел в ту ночь.

ПЕРВЫЙ СОН

Вечный двигатель работал, как часы. Экскурсовод, он же председатель научного совета, захлебывался от восторга:

- Посмотрите, принцип гениально прост и в то же время прост до гениальности. Никакой энергии, никаких усилий, никаких затрат. Тем не менее, он движется. И, как видите, останавливаться не собирается.

- Так в чем же все-таки принцип работы?

- Неужели не видите?

- Нет.

- Так что же вы от меня хотите?

Я понимающе кивнул:

- Давайте перейдем к другим экспонатам.

Тут было на что посмотреть: висячие сады Семирамиды после пожара; ненаписанные иконы Рублева; сожженная Александрийская библиотека; доказательство теоремы Ферма, сделанное им самим; произведения Пушкина и Лермонтова после роковых дуэлей; второй том "Мертвых душ...

- Скажите, кто написал эту божественную музыку? -- спросил я председателя. Казалось, звуки лились с небес, подобно фаворскому свету.

- Моцарт. Ненаписанная симфония.

- Так, значит, моя теория блестяще подтвердилась?

-- Вне всяких сомнений, - согласился председатель.

- Так почему же вы ее зарубили?

Председатель снял очки и протер их:

- Скажите, вам здесь нравится?

- Не то слово! Я в восторге!

- Так вот, если бы мы вас не отвергли, вы бы не смогли здесь оказаться.

- Не морочьте мне голову! Это просто сон!

- Откуда вы знаете? -- удивился собеседник.

- Очень просто. Если я себя сейчас ущипну, то не почувствую никакой боли.

- Так ущипните.

- Не буду.

- Почему?

- Боюсь проснуться.

- Тогда поверьте мне на слово.

Я задумался и вспомнил о своем незавидном финансовом положении.

- Давайте поищем иное доказательство.

- Какое? - спросил экскурсовод.

- Что это за алмаз?

Мы как раз остановились возле экспоната невиданной красоты. Даже не берусь описывать.

- Это работа неизвестного мастера.

- Почему неизвестного?

- Видимо, при жизни ничего выдающегося не создал.

- Неважно. Для проверки моего доказательства это не имеет никакого значения.

- Так что вы предлагаете? - с нетерпением спросил председатель.

- Я беру в руку алмаз и только потом начинаю себя щипать.

Гид замахал руками:

- Я не могу дать согласие на такой эксперимент!

- Но мы же ничем не рискуем. Если это явь, то ничего не произойдет. А если сон, то я просто проснусь, а алмаз останется здесь, так как ничего невозможно из сна забрать в явь.

- Не могу, не могу, не могу, - как мог, отнекивался председатель, -- я не уполномочен, я только гид.

Почему-то на ученом совете он не был столь деликатным и щепетильным.

- А кто может дать разрешение?

- Директор музея.

- Я хочу с ним поговорить.

- Не с ним, а с ней, - поправил меня председатель. - А вот и она, легка на помине.

Я обернулся и увидел Марию. Она шла к нам, приветливо улыбаясь. Моему изумлению не было предела.

- Мария!? Ты тоже здесь?

- Как видишь.

- Я безумно рад нашей встрече.

- И я рада.

- И ты - директор этого уникального музея?

- Да.

-- Но ты же хотела быть юристом.

- Это там. А здесь совсем другая жизнь.

- Какая удача. Все складывается как нельзя лучше.

- Да, просто замечательно, что мы здесь встретились.

--Это прекрасно, но я имею в виду нечто иное.

Я отвел Марию в сторону, чтобы нас не мог слышать председатель, и изложил ей мою идею.

Мария грустно улыбнулась:

- Мне кажется, что этот камень не принесет счастья.

- Как!? Да это же настоящее сокровище! Теперь мы будем жить, как в сказке!

- Хорошо, - согласилась Мария, но почему-то в ее глазах больше не было радости.

- У нас все получится! - попытался я ее ободрить. -- Мы будем счастливы. Вот увидишь.

С этими словами я крепко зажал в левой руке алмаз, а правой изо всех сил себя ущипнул.

ЯВЬ ВТОРАЯ

Левая рука, как это часто бывает во сне, занемела. Ночной сон отчетливо и до мельчайших подробностей всплыл в памяти. Открыв глаза, я увидел, что пальцы сжаты в кулак. Неужели? Мне показалось, в кулаке что-то есть, хотя он так занемел, что был, как каменный, и что-то почувствовать было невозможно.

Правой рукой тщательно растер кисть и осторожно разогнул пальцы. Между ними что-то блеснуло. Есть! Алмаз лежал на ладони!

Мой радостный крик разбудил Марию.

- Ты что? Мало, что меня разбудил, так весь дом на ноги поднял. Пять утра. Сейчас все соседи сбегутся.

Я сунул алмаз ей под нос.

- Посмотри!

- Что это?

- Это лучшее французское шампанское и лучшие армянские коньяки. Это "Мерседесы" и "Ягуары". Это яхты и виллы на Средиземном море. Это...

- Не морочь мне голову, - зевнула Мария, -- и дай выспаться хотя бы в выходной день.

- Мария, это алмаз. Он стоит столько, сколько нам и не снилось. Он бесценен.

- Вот именно, что ничего не стоит. Такие сокровища в любом киоске за гроши продаются.

- Ты же сама разрешила мне взять его с собой.

- О-о-о, похоже, начинается белая горячка, - язвительно заметила Мария, потрогала мой лоб и уже серьезно добавила:

- Хватит меня разыгрывать. Это обычная бижутерия.

- Так ты там не была?

- Где?

- Во сне.

Мария уже с тревогой посмотрела не меня.

- Алеша, рассуди здраво. Я же не могу знать твой сон. Ты и сам его, наверняка, смутно помнишь.

Мне стало ясно, что Мария находится в полном неведении. Та Мария и эта Мария - совершенно разные люди. По крайней мере, эта Мария ничего не подозревает о существовании той Марии, и доказать тут ничего невозможно.

- Ладно, давай хотя бы проверим алмаз.

- Выходной. Все ювелирные мастерские закрыты.

Видя мое нетерпение, Мария позвонила дальнему родственнику, работающему ювелиром.

Вначале он отказывался, ссылаясь на субботу, но после словесного описания камня согласился на него взглянуть. Видно, любопытство оказалось сильнее религиозных запретов.

Не буду описывать шок, в который впал ювелир, убеленный сединой и пейсами. Приведу лишь его слова:

"Это или гениальная подделка, или он настоящий. В любом случае, его стоимость превышает бюджеты многих стран. Не дай Бог кому-то узнать об этом камне. Вам угрожает страшная опасность. Немедленно сдайте его в самый надежный банк, иначе я за себя не ручаюсь".

К счастью, удалось найти банк, который работал в субботу. Мы сдали алмаз и поехали домой на троллейбусе завтракать.

- Странно, что обладатели несметных сокровищ живут в нищете, - заметил я философски, прихлебывая чай без сахара.

Однако, Мария была настроена совсем на другой лад:

- А теперь говори, где ты его взял?

Я рассказал все, как на духу.

- Ты думаешь, я поверила хоть одному слову.

- Мария, помнишь, я вчера говорил, что главное - идея. Когда она есть, все остальное дело техники. Так оно и получилось.

- Не держи меня за дуру! Наберись мужества и признайся, где украл этот проклятый камень! Когда за ним придут, не пощадят ни тебя, ни меня!

Да, алмаз не принес нам счастья. Я был в полной растерянности и совершенно не представлял, что сказать Марии. Вдруг раздался телефонный звонок. Мы оба непроизвольно вздрогнули.

- Уже, - прошептала Мария с ужасом в голосе, - быстро они нас нашли.

Мне тоже почему-то было не по себе, хотя никаких угрызений совести я не чувствовал. Дрожащей рукой снял трубку. Звонил директор банка. Он предложил продать алмаз за баснословную сумму. Я ответил, что подумаю.

- Только не тяните, - посоветовал директор, - вы прекрасно понимаете, чем грозит владение таким камнем.

Директор прекрасно разбирался в психологии и очень умело этим пользовался. Когда я назвал цифру Марии, она радостно воскликнула:

- Прекрасно! Мы избавимся от камня и станем богатыми!

Казалось, тут ничего и думать, но я почему-то вспомнил печальные глаза Марии, той Марии из сна, где взял алмаз. Имел ли я права его брать? А вдруг она за него отвечает! Тогда ее ждут большие неприятности. Ведь стоимость его огромна! Возможно, я обязан вернуть камень в музей, хотя совершенно не представлял, как это сделать.

Поэтому сказал Марии, что отказываюсь продавать алмаз. Мы поссорились. В ближайшие полчаса пришлось вынести и слезы, и уговоры, и упреки, и оскорбления, но я стоял, как скала. Сам поражаюсь, что выдержал. А спас меня звонок директора.

- Что вы решили, Алексей Иванович?

Я начал мямлить что-то нечленораздельное, пытаясь вежливо отказаться, и тут меня осенило. Все-таки я был абсолютно прав, когда утверждал, что все решает идея.

- Что вы сказали? - переспросил директор. - Я ничего не понял.

- У меня другое предложение.

- Какое?

- Мы храним алмаз в вашем банке и получаем за него небольшой процент от его стоимости.

- Вы твердо решили не продавать камень?

- Окончательно и бесповоротно.

- Но вы же понимаете, что даже один процент нам обойдется очень дорого.

- Просто обеспечьте нам нормальную жизнь.

- Хорошо.

Через час у нас было все. Мы устроили шикарный ужин при свечах с французским шампанским, швейцарским шоколадом, пломбиром, ананасами, розами и электрическим камином, который успели до вечера привести и установить в зале.

Мы до отвала наелись, выпили, потанцевали и, обнявшись, уселись на диван любоваться искусственным огнем. Вот оно счастье! Самое время сделать Марии предложение. Мы не расписывались, хотя жили вместе больше года. На свадьбу не было ни денег, ни времени.

Я достал из букета огромную розу, встал на колени и, протянув цветок любимой, торжественно произнес:

- Мария, прошу твоей руки и твоего сердца.

- А ты будешь меня любить всю жизнь?

- Да.

- И будешь со мной всегда правдивым и искренним?

- Да.

Мне показалось, что официальная часть несколько затягивается.

- Тогда признайся, где взял алмаз!

Ну вот, весь вечер пошел насмарку.

- Дорогая, я клянусь, что говорю чистую правду.

Мария развела руками:

- Какая же у нас будет жизнь, если она начинается со лжи?

Может, мне стоило выдумать какую-нибудь правдоподобную историю и таким образом все уладить. Но это было бы ложью. Получался замкнутый круг. Мария мне не верила, а я не мог солгать. Произошло чудо, но она не поверила. Почему? Ответ напрашивался сам собой, но уже я сам не хотел в это верить. Хорошо, сформулируем вопрос иначе: когда люди искренне верят? Когда любят. Почему любящий до последнего не верит в измену? Потому что любит. Любовь невозможна без веры.

Как ни крути, а получалось, что Мария меня не любила, так как не верила. Не верила, что я способен на чудо. Проклятый камень! Все из-за него. И зачем я только его притащил?

Я изо всех сил старался отогнать от себя эти мысли. Тоже мне, Иисус Христос выискался.

Возомнил себя Николаем Чудотворцем. А ты самый обычный человек, которому никакие чудеса не под силу. Просто так получилось. Как же Мария могла тебе поверить? Сам бы никогда в жизни в такое не поверил бы.

Даже Иисусу не все верили, когда он совершал чудеса. Верит тот, кто любит. Иуда предал Христа, потому что не любил Его. Не любил, но верил. Если бы не верил, не предал бы. А предал потому, что боялся. Как боялись и те, кто Его распял. Там, где нет любви, есть только ненависть. Поэтому Христос и говорил о любви. О любви к Богу. Без любви к Богу не может быть и любви к человеку, а только страсть, чисто физическое влечение.

А любовь к Богу есть любовь к духу. Любовь в чистом виде. И когда такое чувство испытываешь к человеку, то получается, что любишь уже не физическую красоту, а духовную.

- Что же ты молчишь? - с нетерпением спросила Мария. -- Я жду ответа.

- Что?

- Эй! - пощелкала она пальцами перед моим носом. - Я здесь. Как слышно? Прием.

Я взял ее за руку.

- Мария, давай сходим в церковь.

- Зачем?

- Я перед алтарем готов дать клятву, что ничего не выдумываю.

- Ага, заодно и обвенчаемся, -- пошутила Мария. - Ты, видно, забыл, что я иудейка, и соглашусь венчаться только в синагоге.

- Значит, ты согласна выйти за меня замуж?

- Ну, если ты готов постричь макушку, отрастить пейсы и длинную бороду, как у раввина, и...

Мария явно издевалась, ожидая, что я не выдержу и прерву ее тираду. Однако я лишь скромно заметил:

- Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее.

- Действительно, - не могла успокоиться Мария, - зачем нам церковь или синагога? И так сойдет.

Она прекрасно знала, что я не смогу устоять перед ее чарами. В постели она богиня, и я уже знал заранее, что перед тем, как отдаться, Мария, доведя меня до экстаза, обязательно спросит об алмазе.

Поэтому, пока она мылась в ванне, я быстренько разделся, юркнул под одеяло и попытался заснуть. Я должен устоять перед ее чарами. Это ее по-настоящему удивит. Для нее это будет еще большим чудом, чем история с алмазом.

Я вспомнил свой сон, и мне безумно захотелось увидеть его продолжение. Иногда мы несколько раз видим один и тот же сон. Почему мы не видим тот сон, который хотим? Да, во сне мы иногда летаем, но летаем не по своему желанию, а в силу каких-то иных причин и не по своей воле. Тогда чьей? Я же вижу свой сон, а не чей-то. Тогда почему он мне неподвластен? Почему я не могу им управлять? Во сне я могу попасть на Марс, но не потому, что я так захотел, а в силу совершенно непонятных мне причин. Я даже не знаю, кто управляет моим собственным сном.

В общем, мне жутко захотелось увидеть продолжение того сна. Я уже почти заснул, когда услышал страстный шепот Марии:

- Дорогой, ты спишь?

Я не ответил, так как уже видел ту Марию.

СОН ВТОРОЙ

Она по-прежнему была в музее, стояла на том же месте, где мы расстались, приветливо улыбалась и махала рукой. Председатель куда-то исчез. Впрочем, я и не жаждал с ним общаться. Видимо, я был где-то в вышине, так как Мария смотрела на меня, задрав голову вверх. Спикировав вниз, радостно ее приветствовал, но, вспомнив о камне, смутился.

- Ты чем-то расстроен? - спросила Мария.

Я показал ей пустую ладонь.

- Так, значит, получилось?! - радостно воскликнула девушка.

- Да, но алмаз остался там.

- Замечательно!

- Я обещаю, что обязательно его верну.

- Зачем?

- Как же, он стоит огромное состояние.

- Пустяки, - беззаботно махнула рукой Мария.

- Ты же за него отвечаешь, как директор музея. Тебя за него по головке не поглядят,

- Не волнуйся, все будет в порядке. У нас все оценивается не так. Главное, что тебе это удалось.

--Я тут ни при чем: все вышло совершенно случайно.

--Нет, без твоего страстного желания, без твоего участия такое чудо никогда бы не

произошло.

Странно, там не верили ни одному моему слову, а здесь убеждали в том, что я и есть

причина чуда, что вся заслуга принадлежит мне.

- И все же я сделаю все возможное, чтобы вернуть алмаз на место.

Мария рассмеялась:

- Дерзай! Так ты совершишь еще одно чудо.

Мне казалось, что у меня выросли крылья. Как приятно, когда тебе говорят, что ты

способен на чудеса. Вот бы если та Мария так в меня верила!

- А как здесь решается вопрос веры? - спросил я директора музея.

- В каком смысле?

Я задумался. Не спросишь же: "мне не верят! Что мне делать?". Здесь мне и так

верили. Поэтому я решил начать издалека, с общих вопросов:

- Как здесь уживаются мусульмане, христиане, иудеи и шаманы?

- Очень просто, - улыбнулась Мария. - Неподалеку расположен один интересный

храм. Если не возражаешь, я тебе его покажу.

Конечно, я не возражал. Мы вышли из музея и пошли по сказочно красивой аллее. Кроме

нас, здесь прогуливались или отдыхали на скамейках люди, которых я уже где-то видел.

Одни были одеты по-современному, другие носили фраки, третьи и вовсе расхаживали в

туниках.

- Кто эти люди? - спросил я у Марии.

-- Неужели не узнаешь?

- Да это же Лев Николаевич! - вырвалось у меня непроизвольно. - Вот это да!

Мария поспешно приложила палец к губам:

- Тише, здесь не принято кричать.

- Но это же сам Толстой!

- Правильно, но это не повод поднимать шум.

Лев Николаевич сидел на скамейке и о чем-то сосредоточенно размышлял. Он был бос и одет в простую крестьянскую одежду, но на это никто не обращал внимания. Люди вели оживленные беседы, собравшись небольшими группами или разбившись на пары. Тут собрались одни знаменитости. Сократ прогуливался с Вольтером, а Эйнштейн и Курчатов уселись на скамейке и что-то увлеченно обсуждали.

Я почувствовал себя неуютно в окружении таких знаменитостей и, видимо, от этого не придумал ничего лучшего, чем спросить:

- А что они здесь делают?

Мария нисколько не удивилась:

- Творят.

-- Что?

- Моцарт, например, создал восемь симфоний, Лермонтов - девять поэм...

- Я обожаю стихи Лермонтова. Мне не терпится их прочесть и лично побеседовать с Михаилом Юрьевичем.

- Еще успеешь: всему свое время, - философски заметила Мария и напомнила:

- Мы идем в храм.

- Не сомневаюсь, что и там меня ожидают сюрпризы. Я не могу понять, как в одном храме могут быть представлены все религии?

- Очень просто, - принялась объяснять Мария, - Храм основан на следующей идее: Бог един, но перед каждым верующим Он предстает в том виде, в котором тот его представляет.

- А кто предстает перед атеистами?

- Сами перед собой и предстают. Они же, кроме как в себя, ни во что не верят.

Мы приблизились к белоснежному облаку, расположенному прямо на земле.

Оно излучало свет, но этот свет не ослеплял, а радовал глаза свежестью и какой-то легкостью. Он словно притягивал к себе, и от облака, которое беспрерывно менялось и шевелилось, невозможно было отвести взгляд. Им хотелось любоваться и любоваться.

Нечто подобное испытываешь перед иконой.

- Вот мы и пришли, - произнесла Мария, указывая на облако, хотя все было понятно и без слов.

Люди подходили к облаку. Христиане крестились, мусульмане становились на колени и воздавали хвалу Аллаху, иудеи молились... Выполнив религиозные обряды, они с трепетом входили в облако и растворялись в тумане. Из облака люди выходили радостные, одухотворенные, с просветленным взором.

- А можно мне?

-- Храм открыт для всех, - ответила Мария, приглашая жестом войти в облако.

Я быстренько перекрестился, хотя и не носил крест, и юркнул в туман, который тут же рассеялся, а с неба заструился золотой свет. Я увидел Иисуса. Он стоял рядом со мной и смотрел пристально и приветливо.

Меня охватило смятение. Что делать? Броситься на колени, покаяться или сразу спросить о том, что волновало больше всего. Никаких обрядов я не знал и совершенно не представлял, как себя вести.

- Не надо ничего доказывать, -- вдруг произнес Христос. - Оправдывается виновный.

Все-таки замечательно, что с Богом можно поговорить, как с человеком. Он не произносил библейских истин, но я прекрасно понял Его. Он говорил о том, что я не должен доказывать Марии, что не украл алмаз. Она сама должна во всем разобраться. Теперь это было ясно и очевидно, как день.

- А выбор ты сделаешь сам, -- продолжил Иисус, - когда больше узнаешь.

Эта фраза касалась совсем иного. Об этом я пока боялся и думать, но у меня уже появилось жгучее желание не возвращаться и остаться здесь навсегда.

- К окончательному переходу ты еще не готов.

Это была последнее, что Он сказал. Меня снова окутал туман. Я сделал шаг в сторону Иисуса и увидел знакомую аллею. На том месте, где находился Христос, стояла Мария.

- Ну, как? - спросила она, заглядывая мне в глаза.

- Он со мной разговаривал.

- Здорово!

- Да, только я безумно проголодался и готов слопать целого барана. Где здесь можно перекусить?

Мария огорченно развела руками:

- Тут я ничем не могу помочь. У нас нет ни ресторанов, ни кафе, ни столовых, ни магазинов, ни рынков.

- Вот те раз! Как же вы питаетесь?

- Никак.

- Вообще?

- Да, вообще.

- И ничего не пьете?

- Нет.

- Этого не может быть. Человек не может без воды и пищи. Ему нужна энергия.

Мария, немного подумав, принялась терпеливо и спокойно объяснять:

- Человек состоит из физического тела и нематериальной составляющей, называемой душой. К последней относятся мысли и чувства человека, его мечты и переживания, его представления и мировоззрение. Физическому телу для поддержания жизни необходимы вода, пища, солнце и воздух, но душе ничего этого не надо. Душа нематериальна, она невесома, и ей нужна не еда и вода. Мысли и идеи -- пища души, а чувства -- ее напиток. Через них душа приходит к любви и вере.

- Ты хочешь сказать, что здесь обитают только души?

- Совершенно верно.

- А мое тело осталось там?

- Да.

- Тогда почему мне хочется кушать?

- Сила привычки. Желания тела вызывают у души определенные чувства, в том числе и голода. Достаточно немного потерпеть, и чувство голода пройдет навсегда.

Я слушал Марию, невольно любуясь ее красотой, и то, что она мне рассказывала, никак не совмещалось с тем, что я видел.

- Но я же могу ущипнуть себя и вернуться в свое тело?

- Да, -- улыбнулась Мария, - но ты особый случай. Ты научился управлять своими снами, что позволило тебе перемещаться из одного мира в другой.

--А ты?

- Я не имею такой возможности.

- Ерунда. Сейчас я тебя крепко обниму, поцелую и...

- Попробуй, - улыбнулась Мария.

Я порывисто попытался ее обнять, но руки сомкнулись, хлопнув в ладоши.

ЯВЬ ТРЕТЬЯ

Мария спала, приоткрыв рот и сладко посапывая. Я осторожно прикоснулся к родинке на ее плече и ощутил нежную прохладу мягкой шелковистой кожи. Спящая красавица пошевелилась и пробормотала что-то невнятное. Где-то сейчас ее душа? В каких она парит мирах? Наверно, и сама не ведает, а, проснувшись, почти все забудет.

А я, вот, научился управлять полетом своей души и направлять ее туда, куда захочу.

Все это замечательно, только как теперь объяснить Марии, что я встречался с ней в другом мире и что там она совсем не такая, как здесь, что там я разговаривал с Иисусом...

Стоп! Он же сам мне сказал, что ничего объяснять не надо. Что же теперь делать?

Телефонный звонок прервал мои невеселые мысли.

- Алексей Иванович?

- Он самый.

- Вас беспокоит директор банка. Считаю своим долгом уведомить вас, что всплыли новые факты по делу об алмазе.

- Какое дело?! Какие факты?!

От моего выкрика Мария проснулась и, заподозрив неладное, спешно сняла параллельную трубку.

- Возникли подозрения, что алмаз приобретен незаконным путем. Поэтому заведено уголовное дело, а до выяснения всех обстоятельств мы вынуждены приостановить выплату процентов и приобщить алмаз к вещественным доказательствам.

- На каком основании?

- На основании договора, который вы вчера подписали.

Крючкотворы! Все было продумано заранее. Они включили в договор маленький пунктик, который лишил меня и алмаза, и состояния. Странно, но я почему-то почувствовал облегчение.

- Сколько я должен за вчерашний ужин?

Директор рассмеялся.

- Пустяки: семь тысяч евро. Счет подготовили, но, учитывая ваше поведение, я решил его не выставлять.

- И на том спасибо.

- Всего доброго.

Мария подступилась ко мне с телефонной трубкой в руке. На ее лице читалось неприкрытое желание разбить эту трубку о мою голову.

- Ну! Что я говорила?

Я с готовностью подставил свою непутевую башку, так как прекрасно знал, что повинную голову не секут.

- И что нам теперь делать? - сквозь слезы выдавила Мария.

- Как что? Венчаться!

- У нас разная вера.

- Я готов стать иудеем.

У Марии мгновенно высохли слезы.

- Ты? Какой ты иудей? Ты же чистокровный русский.

- Русский - не национальность, а прилагательное. Есть русские немцы, украинцы, татары, китайцы. Кто угодно. Нет только русских русских. Их давно не осталось. Они вымерли, как византийцы или древние греки. Так что ничего страшного, если я стану русским евреем. Надо же, в конце концов, кем-то быть.

- Ты это серьезно? - все еще не верила Мария.

- Серьезней не бывает.

- Хорошо, одевайся, - вдруг заявила она решительно. - Мы идем в синагогу.

По всему было видно, что она не верила ни одному моему слову и просто решила вывести на чистую воду.

К счастью, в шкафу висел новый костюм, который был приобретен на последние сбережения. Его я одевал всего один раз: вчера, на защиту кандидатской. Теперь мне казалось, что это было давным-давно и почти чем-то нереальным. Два дня назад я был абсолютно уверен, что моя работа будет принята на "ура" и осчастливит человечество. Теперь я знал, что никакие материальные блага никого осчастливить не могут.

Со скоростью молнии одел я костюм и в ожидании собирающейся Марии включил телевизор. Об алмазе, оказывается, уже знал весь город. Захлебываясь, дикторша тараторила об ограбление банка, об убийстве директора и о похищении алмаза. Быстро сработали. Как хорошо, что больше мы не имеем к этому камню никакого отношения.

Я ошибался. Алмаз уже начал свое губительное шествие и очень скоро напомнил о себе.

Не успели мы выйти на улицу, как раздалась стрельба и мимо нас с воем пронеслись милицейские машины. Мы едва успели юркнуть в какую-то подворотню, но и там нас ожидал сюрприз. На асфальте лежал окровавленный человек. Он едва дышал. Увидев нас, с трудом протянул руку и разжал кулак. На ладони лежал алмаз.

Мария в ужасе сажала себе рот, чтобы не закричать, а я на некоторое время просто остолбенел. Когда пришел в себя, незнакомец был мертв.

Превозмогая себя, взял алмаз.

- Прошу тебя, не бери его, - зашептала Мария. - От него одни несчастья.

- Не бойся, я всего лишь хочу избавиться от этого камня.

Что было силы, сжал камень, закрыл глаза и представил облако-храм.

Не знаю, сколько прошло времени. Как я ни старался, но ни в какой другой мир мне попасть не удалось. Лишь в какой-то момент перестал ощущать камень. Раскрыл пальцы. На ладони ничего не было.

Мария ахнула и стала медленно опускаться на землю. Я подхватил ее за талию и осторожно вывел из подворотни. Все-таки чудеса ни к чему хорошему не приводят.

- Куда мы идем? - очнувшись, спросила Мария.

- В синагогу. Ты, видимо, забыла. У нас сегодня венчание.

Девушка посмотрела на меня нежно и преданно. Точно такой взгляд был у Марии из сна. Теперь я не мог найти между ними никакого различия. Как будто душа вернулась к Марии.

Она доверчиво прижалась ко мне, взяла под руку, и мы зашагали по улице, не обращая внимания на окружавшую нас суету.

Парадоксы времени

Нет, с соседом мне не повезло. У всех соседи как соседи, а у меня? Стыдно сказать, домино в руках не держал. Вина — ни капли. Да что там говорить, Марадону не знает! С ним же разговаривать не о чем. Даром что профессор.

А поболтать все равно хочется. Тем более воскресенье. Такая тоска зеленая… Дай, думаю, хоть к профессору зайду. Где наша не пропадала. Открыл сам. — Привет, Иван Кузьмич. Извини, так сказать, за беспокойство. Интересуюсь, чем ты занимаешься. Какую пользу приносишь народу и стране. — Прошу в мой кабинет, Вася. Профессор оказался довольно гостеприимным. Завел в комнату, заваленную книгами, и начал объяснять: — Я изобретаю, Вася, машину времени. Я чуть не подпрыгнул. — Где она? Давай скорее дунем в светлое будущее! Профессор смутился. — Как таковой, машины нет, но я пришел к выводу, что человек независимо от даты рождения может жить в любом веке. По нашим понятиям, Сократ давно умер, однако его идеи и высказывания актуальны и сегодня. Поэтому Сократ — наш современник. Люди часто говорят: «Он опередил время. Он отстал от времени». Следовательно, каждый человек… — Все ясно, — перебил я профессора, — мой дружок Митя обскакал время на целых пять лет, так как делает ботинки в счет будущей пятилетки. — Аналогия верная, — кивнул головой Иван Кузьмич. — И в то же время Митя живет в прошлом, — продолжал я развивать мысль, — потому что уже десять лет его башмаки никто не покупает. — Снова в десятку, — улыбнулся профессор, — быстро ты понял мою гипотезу. — Понять-то понял, а вот в каком веке я живу? Кузьмич открыл толстую тетрадь. — Я составил тест. Надо ответить на сто вопросов. — Ух ты, на целых сто? Ладно, валяй. Все равно делать нечего. Профессор поправил очки и спросил: — Какие произведения Гомера, Вергилия, Горация и Плутарха вы читали в переводе и оригинале? — Продажных слуг империализма в оригинале не читаю. Ничего оригинального у них нет. В переводе — тем более. — Знакомы вы с идеями Вольтера, Руссо и Гегеля? — Еще бы. Малые они неплохие, только малость кой-чего недопонимают. Дали бы мне с ними потолковать — я бы им все быстро объяснил. Короче говоря, полдня пытал. Все с подковырками спрашивал. Но отвечал я достойно. Как учили. Лицом в грязь не ударил. А профессор поколдовал над бумагами и выдал: — Вы живете, молодой человек, в каменном веке. У меня в руках железная линейка вдруг ни с того ни с сего сломалась. А профессор юркнул за книжный шкаф и залепетал: — Но если хотите, я помогу вам вырасти до уровня двадцатого. Задатки у вас есть. — Спасибо, обойдусь, — гордо ответил я и хлопнул дверью. Долго еще у меня кулаки чесались, а потом как-то скучно стало без профессора. Однажды набрался смелости и зашел. Иван Кузьмич мне «Муму» прочитал. Отличный, оказывается, рассказ. Теперь я часто к профессору забегаю. Новую книгу возьму или о стоиках поспорим. Иван Кузьмич как-то сказал, что я уже в девятнадцатый век вступил. Ничего, доберусь и до двадцать первого. Обязательно доберусь.

Посещение рая

Две вещи наполняют нашу душу

все новым и возрастающим удивлением и

благоволением, чем чаще и настойчивее

мы предаемся размышлениям:

звездное небо надо мной и

моральный закон во мне.

Иммануил КАНТ

Посадка закончилась благополучно, и люди прилипли к иллюминаторам.

-И что тут особенного? - разочарованно протянул Дрэй.- Все, как на Земле. Стоило ли так прятать этот Эдем?

Зато Шихтинг по-прежнему не терял оптимизма.

- Форма часто обманчива. Надо разобраться в сути.

- Тогда чего мы здесь сидим?! - нетерпеливо воскликнул Дрэй.

- Не спеши,- осадил его командир Варов,- хотя Шихтинг и уверен, что здесь должны быть идеальные условия для человека, но не помешает все тщательно проверить.

Потянулись томительные минуты ожидания. Многочисленные отборы проб, тщательный анализ и скрупулезный расчет автоматы выполняли педантично. Норма. Прогнозы Шихтинга начали подтверждаться.

Медленно открылся люк, и астронавты осторожно ступили на поверхность долины. Хоть автоматы и дали добро, но нервы напряжены до предела. Что-то мелькнуло в ветвях дерева, и Дрэй молниеносно выстрелил. К его ногам упала жар-птица. Варов гневно сверкнул глазами.

- Все оружие немедленно отнести в звездолет.

Дрэй виновато взглянул на мертвую птицу и быстро исполнил приказ. Астронавты продолжали разведку без всякой защиты. Но она и не была нужна. Им никто и ничто не угрожало. Это подсказывала интуиция, которая за годы космических странствий была доведена до уровня слуха или даже зрения. Шихтинг почему-то подобрал убитую птицу и нес ее в руках. Вдруг он резко остановился и уставился на бездыханное тело.

- Что случилось? - спросил Варов.

- У нее забилось сердце.

Жар-птица шевельнула крылом, открыла глаза и легко взлетела.

- Фантастика! - радостно воскликнул Дрэй. - Шихтинг, ты гений!

Путешественники вышли к небольшому озеру с миниатюрным водопадом. Дрэй издал победный индейский клич.

- А я-то ломал голову, чего мне так хочется? Оказывается, искупаться...

На следующее утро Варов проснулся от странного грохота. Он бросился к иллюминатору и не поверил своим глазам: долина превратилась в полигон, а по нему, поднимая тучи пыли, носился "Пежо" без глушителя.

Варов выскочил из звездолета. Тут же лихо подкатил автомобиль, и из него высунулась улыбающаяся физиономия Дрэя.

- Привет, Кэп! Ну как, не разучился я еще водить машину? По-моему, последний вираж выполнен классно.

Дрэй резво выпрыгнул из "Пежо", снял шлем и стянул перчатки.

- Ладно, на сегодня хватит. В горле совсем пересохло. Надо его смочить пивком. Кэп, составишь компанию?

- Какое пиво? - изумился Варов.

- Какое больше нравится. Хочешь - "Баварское", хочешь - "Жигулевское".

- Так,- медленно протянул Варов, что не предвещало ничего хорошего, - а где Шихтинг?

- В академии.

- В какой еще академии?

- Древнегреческой. Он создал академию, как в Афинах, прогуливается там и размышляет о смысле жизни.

- Тащи-ка сюда этого мудреца. Сейчас мы быстро выясним ее смысл.

Дрэй робко хихикнул и помчался за Шихтингом. Варов сосредоточенно уставился на "Пежо". Автомобиль на глазах стал уменьшаться и вскоре превратился в небольшой камень. Капитан понимающе ухмыльнулся и решительно направился к звездолету. Экипажу он устроил приличную головомойку. Особенно досталось, Шихтингу.

- Уж от тебя, профессор, я такого не ожидал. Ты же все понимаешь намного лучше меня. Чтобы мы тут не наломали дров, и было создано столько решеток. Это же ясно, как день.

Шихтинг от отчаяния рвал на себе волосы.

- Кэп, я круглый идиот. Какое-то помутнение. Случайность, которая может погубить закономерность. Немедленно все нужно вернуть в изначальное состояние.

Астронавты трудились целый день. К счастью, бортовой компьютер успел сделать голограмму первозданного ландшафта, что существенно облегчило работу. К вечеру ни люди, ни приборы не могли отличить новый пейзаж от изначального. Довольные проделанной работой астронавты мгновенно уснули.

Варов снова увидел тот же сон. Ранним утром он открывает калитку родного дома. На крыльце стоит мама. Она протягивает к нему руки и шепчет:

- Сыночек, ты вернулся. Они садятся на завалинку и начинают беседу, очищающую душу и облегчающую сердце.

- Ты надолго? - спрашивает мама и смотрит вдаль.

Он следит за ее взглядом и видит свой звездолет.

И тут волосы поднялись дыбом. Это не сон!

- Я сейчас улетаю! - торопливо крикнул маме и помчался к звездолету, но неожиданно споткнулся на ровном месте. Нет, не на ровном. В ногу вцепилось чье-то щупальце. Самой твари не было видно. Она спряталась в зарослях кустарника.

Варов схватился за левый бок, где обычно висел нож, но рука скользнула по ремню. Он же сам приказал снять все оружие. Тварь уже обвила его тремя щупальцами и тянула себе. Теперь Варов узнал ее. Таких они встретили на планете Гасна. Тогда едва не погиб Дрэй, но нашел прекрасный способ борьбы с ними. Когда тварь уже приготовилась заглотить Варова, он что есть силы плюнул в ее огромный красный глаз. Раздалось злобное шипение, и хватка на мгновение ослабла.

Варову этого было достаточно, чтобы освободиться. Теперь, мчась к звездолету, он внимательно смотрел под ноги, но новая опасность пришла сверху. Раздался треск короткой очередей, и пули взрыхлили почву под ногами. Варов спрятался за скалу и взглянул на небо. Метины! Коварные противники. С ними однажды пришлось схлестнуться в созвездии Лебедя. Но как они очутились здесь?

Новая очередь, и острая боль пронзила плечо. Без оружия он обречен. Звездолет слишком далеко. Да и слишком рано. Там еще спят.

Спят! Вот в чем дело! Теперь все ясно. И твари, и метины снятся Дрэю.

Варов за считанные секунды превратил метинов в жар-птиц и двинулся дальше. Из раны сочилась кровь, но по дороге еще пришлось расправиться с какими-то чудовищами.

Через полчаса он вломился в каюту Дрэя. Тот моментально проснулся и сразу все понял. После перевязки они вдвоем взялись за реставрацию. И вовремя, так как звездолет уже начали обстреливать. Еще немного, и их могли бы уничтожить собственные ожившие сны.

Когда исчезла родная деревня, на щеках Варова появились слезы. У Дрэя от изумления отвисла челюсть. Лишь только достигли стопроцентного соответствия, как Варов приказал:

- Взлетаем. Нам здесь не место. Звездолет плавно оторвался от поверхности, и планета стала быстро уменьшаться в размерах.

- А Шихтинг еще спит? - спросил капитан.

Дрэй пожал плечами.

- Он это любит.

Однако каюта профессора оказалась закрытой.

- Неужели он остался на планете? - тревожно спросил Варов.

- И мы превратили его в жар-птицу, - развил предположение Дрэй.

Тут из каюты послышался женский смех. После того, как в дверь забарабанили ногами, послышался недовольный голос Шихтинга:

- Имейте совесть, я не один.

Дрэй ударом плеча высадил дверь. Да, ученый провел ночь с женщиной. Его в одних трусах вывели в коридор. Он плаксиво оправдывался:

- Ребята, двенадцать лет воздержания. Вы меня понимаете.

- Первая любовь? - участливо спросил Дрэй.

- Нет, случайная встреча.

Пришлось возвращаться. Садились со всеми возможными предосторожностями. В иллюминатор даже не решались взглянуть. И все же осложнения возникли: девица наотрез отказалась покинуть корабль. На нее не подействовали ни уговоры, ни угрозы. Не выгонять же силой. Астронавты собрались на совет.

- А может, ее прямо на звездолете превратить в жар-птицу? - спросил Дрэй.

Шихтинг отрицательно покачал головой.

- Нельзя, последствия непредсказуемы.

- У нее был прообраз? - спросил Варов. - Или это результат свободного творчества?

- Точно с такой у меня была впечатляющая встреча в Гамбурге.

Дрэй хлопнул себя по лбу и расхохотался.

- Как я сразу не сообразил!

Он достал деньги и отнес девице. Та небрежно взяла их и направилась к выходу.

- До встречи, мальчики. Как только она вышла, ее превратили в жар-птицу и срочно взлетели.

- Мы напичкали всю планету жар-птицами,- кисло пошутил Дрэй.

Его никто не поддержал. Все с грустью смотрели на удаляющийся Эдем.

- А я бы вернулся,- мечтательно вздохнул Шихтинг.

Варов укоризненно посмотрел на него.

- Профессор, ты меня удивляешь. Ведь ясно, что мы должны вернуться назад, в клетку.

- Я понимаю,- вздохнул тот.- Мы здесь все испоганим. Может, поэтому Бог и выгнал Адама из рая?

Он помолчал и добавил:

- Мне жаль этот Эдем. Другого такого может и не быть.

- Почему? - удивился Дрэй. - Мы же сохранили ее. Все осталось таким, каким было до нас.

- Мы проложили дорогу,- пояснил свою мысль Шихтинг.- За нами хлынет поток. Не помогут самые строгие законы и запреты. Человек здесь, как бог. И одновременно, как зверь на свободе.

- Как же ее спасти? - расстроенно спросил Дрэй.

После долгой паузы ему ответил Варов:

- Надо плотно закрыть за собой дверь и навесить побольше замков. Чтобы больше никто, и даже мы сами, не смогли вырваться из клетки. Только в этом случае Эдем будет сохранен. Людям еще рано выходить и покидать свою космическую клетку. Дел хватит и внутри. Она очень просторная: целый космос. Одну планету можно обойти и стороной. Поэтому засовы надо ставить покрепче. Справишься, профессор?

Шихтинг, не отрываясь, смотрел на уменьшающийся рай.

- Я постараюсь,- сказал он.- Рано или поздно ключи все равно подберут, но будем надеяться, что к тому времени люди станут другими.

Отважный Джонни

Джонни взлетел с восходом солнца и совершил пробный полет, чтобы проверить работу всех систем: навигация, круговое наблюдение в полном спектре, ориентация, стабилизация гороскопами, маневрирование в горизонтальной и вертикальной плоскостях, быстрое реагирование с помощью электрического импульса, вертикальный взлет и посадка, поиск и отслеживание цели – всего не перечислить. О вооружение лучше не заикаться – настолько засекречено. И все вмещалось в минимальном объеме. В общем, ничего более совершенного невозможно и представить. Все функционировало с идеальной точностью. Придраться не к чему. Можно смело отправляться на поиск цели. Джонни поднялся выше и осмотрелся. Ни одного достойного противника. Лишь одинокий рыбак клевал носом на берегу маленького озера. Только какой он соперник? Ничего, более убогого, не сыскать на белом свете. И зачем было создавать таких уродов? Неуклюжие, нескладные, неповоротливые, с заторможенной реакцией, с минимальным обзором в узком спектральном диапазоне без возможности ночного видения. Конечности болтаются, как веревки. Мышцы атрофированы. Огромным черепом, раздутым до мега дистрофичных размеров, разве что орехи колоть. Если бы эти мозги могли думать, то ими можно было бы объять всю вселенную. Но этим уродцам их не хватает даже на то, чтобы решить собственные проблемы. Самостоятельно они едва передвигаются, не более десяти метров в секунду, а чтобы компенсировать свою ущербность, изобрели бесчисленное множество инвалидных устройств, от которых одни беды. Чего стоит только автомобиль, который не может ездить без дорог и бензина, или самолет, не способный ни взлететь, ни сесть без посадочной полосы. Изрыли всю землю, а толку? От поднятой пыли скоро солнце не увидишь. А чего стоит их гордость – ракеты? Для взлета они сжигают топлива в несколько раз больше, чем весят сами спутники! Ха-ха-ха! Тут никакие компьютеры не помогут. Как говорится, горбатого могила исправит. Совершенно очевидно, что у этих существ может быть только одно предназначение: у них сладкая и необычайно вкусная кровь. Правда, декларация «Защита малоразвитых и недоразвитых видов» запрещает нападение на этих калек. Однако, отважного Джонни это нисколько не смущало, и он взял курс на ничего не подозревающего рыбака.

Для начала Джонни с угрожающим ревом пронесся на бреющем над головой рыбака. Тот от неожиданности едва удочку не выронил и стал испуганно вертеть головой.

«Да он меня не видит», - догадался Джонни и завис перед носам рыбака. Человек попробовал смахнуть насекомое рукой, только куда ему с заторможенной реакцией. Джонни играючи увернулся и, как привидение, возник над лбом жертвы, издевательски жужжа.

- Да вот же я! Рядом! Лови!

Человек отчаянно отмахивался, да только чуть в воду не свалился. Тогда он взял сачок с тончайшей нейлоновой сеткой и плавным неспешным движением поймал в него овода. К несчастью для Джонни, ни одна из его систем не улавливала тонкие нити нейлона. Только понял он это слишком поздно.

- Попался! – радостно воскликнул рыбак. – Сейчас насажу тебя на крючок. Глядишь, клюнет плотвичка на такого красавца.

- Спасите! – в ужасе воскликнул Джонни. Это был сигнал SOS, сигнал последней надежды, услышанный всеми, кроме человека, неспособного улавливать ультразвуковую волну. SOS услышали и насекомые, и птицы, и растения, но чем они могли помочь? Только мудрый карась, дремавший на дне озера, лениво шевельнул плавниками.

- Опять Джонни влип в историю.

Карась не спеша подплыл к крючку, на котором без сознания болтался несчастный червяк и осторожно потянул, словно шнурок электрического звонка.

- Клюет! – радостно воскликнул рыбак, бросил сачок и подхватил удочку.

Джонни моментально выбрался на свободу, стрелой подлетел к рыбаку, совершил мягкую посадку под левой лопаткой и сквозь плотную ткань впился в мягкую плоть. Человек судорожно дернул плечом, но удочку не бросил, а резко рванул, пытаясь подсечь рыбу.

- Эх, сорвалась!

Все произошло в считанные мгновения, но Джонни их хватило, чтобы хлебнуть сочной крови, победоносно взмыть ввысь и радостно зазвенеть:

- Безумству храбрых поем мы песню!

Антиквазус

АНТИКВАЗУС

или

ОСТРОВ АНОМАЛИЙ

фантастическая повесть

ВЕЧНИКИ

Оля проснулась и пронзительно закричала. Прямо над ней скалилось нечто ужасное до безобразия и безобразное до ужаса. В скопище гнусностей и отвращений смутно различалось подобие крючковатого носа, сплющенных глаз и корявого рта с торчащим из него гнилым клыком. Вылитая баба-яга! А гнусавит так, словно чахоточны отхаркивается. Что-то бормочет себе под нос. Или она так хихикает?

Та и в самом деле скрипуче посмеивалась:

- Э-хе-хе. Что же ты испугалась, голубушка? Дрожишь, как осиновый листочек. Не бойся, мы тебя в обиду не дадим. Сами умираем от голода. Не сойти мне с этого места, ежели мы тебя плохо поджарим. Ни одного кусочка не подгорит. Лично прослежу, лично о тебе позабочусь. Не сомневайся и не переживай. У нас тут совсем не страшно. Наоборот, весьма интересно. Такого больше нигде не увидишь. И правильно сделала, что уговорила своего женишка навестить наш остров. Вот, твоё желание и исполнилось. Э-хе-хе.

Алёша! Где он? Да вот он, рядом! Сопит, как паровоз. Надо только прикоснуться к Алёше, и кошмарный сон улетучится, как утренний туман. Конечно, это сон. Поэтому и так трудно двигаться. Надо пошевелиться, чтобы проснуться.

Оля рванулась, но бесчисленные путы остро впились в тело. Связана по рукам и ногам. Пальцем не шевельнуть. Попыталась повернуть голову - новая боль. Привязана к бревну за волосы. Какой ужас! Их теперь за неделю не расчесать. А кожа? Живого места не осталось. Сучки и твердая кора впились в тело и в клочья изодрали кожу. Кошмар!

Кто-то ещё туже затянул верёвки и плотоядно хохотнул:

- А может, мне с ней позабавится? Ух! Кровь с молоком!

Боже! Ещё одно чудище! В дырявой шинели и облезлой шапке. То ли ушанка, то ли будёновка. Настолько сгнила, что не разобрать. Б-р-р!

- Совсем рехнулся, старый хрыч! - всплеснула "баба-яга" корявыми руками. - Да после тебя, Кащик, от неё за версту будет козлом вонять. Поди, тысячу лет не мылся. Хоть бы в реке искупался, кавалер затрёпанный.

Скосив глаза, Оля с ужасом наблюдала за "затрёпанным кавалером". Тот задумчиво почесался спиной о дерево, протяжно зевнул, обнажив гнилые зубы и чёрные десны, и со вздохом отказался от своей затеи:

- Эх, старость - не радость. Пойду, на солнышке погреюсь.

Когда он, ковыляя, ушёл, Оля по-настоящему испугалась: она же совершенно беззащитна! А где Алёша? Не он ли сопит где-то рядом? Неужели спит?

Едва сдерживая стон, Оля попыталась посмотреть в его сторону.

- Алёша?

- Да.

- Ты почему меня не защищаешь?

- Я, как и ты, привязан к бревну.

- Хоть бы прикрикнул на него.

- И только больше бы раззадорил.

- Бесчувственный чурбан, - всхлипнула Оля. - Тоже мне жених. За невесту не может заступиться. А мне тут надоело. Хочу домой.

- Ты же сама сюда рвалось. Днем и ночью бредила островом аномалий.

Алеша говорил спокойным успокаивающим тоном, но Оле от обиды перехватило дыхание, слёзы сами собой брызнули из глаз:

- Так вот как ты ко мне относишься! Хуже, чем эта старуха.

Та не преминула встрять:

- Но-но, полегче на поворотах. Не такая я уж и старуха. Мне ещё нет и миллиона.

- Чего миллиона? - глуповато спросил Алёша.

- Лет. Чего же ещё?

- Кто же вы?

- Неужто до сих пор не скумекал? Вечники мы. А меня величают Капой. Небось, слышал про нас?

- Никогда.

Рожа Капы ещё больше скривилась в недоумении:

- Ты что, с Луны свалился? Кто не знает вечников? Мы живём с начала мира.

- А мы всего двадцать лет, - резонно заметила Оля.

Капа встряхнула косматой головой:

- Ах да, совсем забыла. Вы же люди. Совсем сосунки. Откуда вам про нас знать? Да за такое время не успеешь и глазом моргнуть. Вон, Кащик, за тысячу лет ни разу помыться не успел.

- Теперь понятно, почему он такой вонючий, - непроизвольно вырвалось у Оли.

Вечница пропустила её реплику мимо ушей. Внимание Капы привлекла приближавшаяся к ним толпа странных существ. Под дикорастущими копнами волос с трудом угадывались черты безобразных лиц. На уродливых телах чудом держались грязные лохмотья и тряпки, вросшие в покрытую струпьями кожу. Дикари при виде такого зрелища возомнили бы себя богами. Даже Капа на их фоне выглядела красавицей.

- Ой! Кто это? - с содроганием воскликнула Оля.

- Не пристало тебе, милочка, вечников пугаться, - укоризненно заметила Капа и тут же набросилась на "затрёпанного кавалера", возглавлявшего толпу:

- Ну что, Кащик, всё ли готово к пиру? У меня давно слюнки текут.

- К пиру-то готово.

- Так чего же ждём?

- Квазус велел показать людям город.

О каком городе они говорят? Вчера с Алёшей облазили весь остров. Не нашли и намека на жилище. Ни одного следа цивилизации. Необитаемый остров. Нетронутая природа. Рай для влюблённых. Прекрасное убежище от всемирных проблем. Особенно сейчас, когда этот безумный мир рушится на глазах. Ещё вчера мечтали остаться здесь навсегда. А сегодня выясняется, что тут целый город. Откуда он взялся?

И все же город был. Иначе Капа не вздохнула бы так тяжело:

- Велел, так велел. Только ты, Кащик, сперва подготовь наших гостей, а то они раньше времени окочурятся от великолепия нашего города. Давись тогда мертвечиной.

- Сам знаю, - проворчал Кащик и повернулся к пленникам:

- Вам всё ясно?

- Куда уж яснее, - хмыкнул Алексей.

- Поднимайте!- скомандовал Кащик.

Вечники схватились за столбы, к которым были привязаны пленники, и с противным хохотом стали их поднимать. На Олю хлынул град пошлостей и волна смердящей вони. Неважно. Зато сейчас они увидят прекрасный город. Как нестерпимо слепит глаза. Неужели так ярко сверкают купола белокаменных церквей? Но почему сияние померкло? Да это солнце зашло за облако. Теперь хоть что-то видно. Как? Это же огромная свалка! Небоскрёбы хламы! Дворцы отбросов! Кварталы мусора! И везде шныряют вечники. Что они ищут в этой грязи? Неужели живут? Нет, не может быть!

Оля хотела спросить об этом у Капы, но тут глаза снова ослепили солнечные лучи.

- Они зажмурились от сияния нашего лучезарного города! - воскликнул Кащик. - Ура!

- Ура-а! - подхватили вечники. - Слава нашему великому городу! Слава Квазусу!

Когда восторг толпы несколько схлынул, Алексей озадаченно спросил:

- Так это и есть ваш "славный" город?

-Да, - гордо ответил Кащик, - и я вижу, что ты впечатлён его величием.

- Еще как.

Тщеславию юмор чужд. Кащика так и распирало от самодовольства. Он гордо выпятил впалую грудь и важно изрёк:

- А живу вон в тех хоромах.

Он указал на стоявшую неподалёку полу изгнившую скосившуюся набок развалюху.

- И давно? - полюбопытствовала Оля.

- Не очень. Всего пятьсот тысячелетий. Терем почти новый. Ещё не один миллион лет простоит. Мы, вечники, всё делаем навеки.

- Оно и видно, - скептически кивнул Алексей. - А новостройки у вас есть?

- А как же. Видишь, в землю вбито три бревна. Это мы новый дворец зпложили. Всего триста лет назад. Лет через пятьсот продолжим.

- А чего тяните?

- Нам спешить некуда. Мы же бессмертные. У нас впереди вся вечность.

- А жилищная проблема? - встряла в разговор Оля.

- Тут ты права, - крякнул Кащик. - Поэтому через пару тысяч лет строительство возобновим. Как видите, темпы у нас ударные.

Неожиданно на Олю напала икота. Она судорожно задёргалась на бревне. Перед глазами всё поплыло, и слёзы ручьём потекли по щекам. Попытка сдержаться закончилась приступом неудержимого хохота.

Кащик удивлённо уставился на неё:

- Чего ржёшь, дура?

Оля, как ни старалась, не могла сдержать смех.

До Кащика, наконец, дошло, что смеются над ним, и он разъярённо крикнул:

- На костёр их!

Пленников вместе с брёвнами потащили на берег реки. У самой воды пылал огромный костёр. От жара пламени стыла кровь. Неужели их засмолят, как свиней? Вдруг царивший вокруг гвалт стих, и вечники пали ниц.

- Перед кем они преклоняются?- вырвалось у Оли. - Ни идолов, ни кумиров что-то не видно.

Кащик приподнял от земли плешивую голову и приложил скрюченный палец к скривленному серому рту.

И тут над островом прокатился громовой глас. Вечники затрепетали. Странно было видеть страх существ, напоминающих чертей. Они сами одним своим видом могли напугать кого угодно. Кому же они покланялись?

КВАЗУС

- Эй! Придурки! - громыхнуло над островом. - Шевелите мозгами! Похоже, они у вас совсем заржавели. Всё на меня надеетесь. А сами ни в зуб ногой. Даже не заметили, как материализовались. При виде людей ум за разум зашёл. Свежины захотели! Поплачете, когда исчезнете. Я вас больше спасать не буду! Придурков не спасаю!

- Пожалей нас, великий Квазус! - завопили вечники.

Квазус раскатисто захохотал.

Эхо давно укатилось по водной глади и угасло за горизонтом, а вечники всё ещё боялись оторвать лбы от земли. Первой пришла в себя Капа. Сообразив, что Квазус больше разговаривать не желает, она проворно поднялась с колен, суетливо подбежала к Оле и грязным подолом усердно растёрла сажу по лицу девушки.

- Бедняжка, и умыть-то некому, - забормотала угодливо старуха. - У всех одно на уме - требух поскорее набить. И в мыслях не держат, что о людях надо заботиться. Вон, у Кащика глазищи такие сальные. С потрохами один бы всех слопал.

- Ты напраслину на меня не гони! - вскипел Кащик. - Сама губы до ушей раскатала. Забыла, как человеческое бёдрышко канючила?

- Ах, стервец поганый! - вскинулась Капа - Да ты...!

На Кащика обрушился поток такой отборной брани, что ни словом сказать, ни пером описать. Кащик не мог и слова вставить и лишь беззвучно хлопал впалыми губами. Он уже потерял всякую надежду утихомирить разбушевавшуюся Капу, но та вдруг сама словно опомнилась:

- Что это мы целый день языками чешем? Люди-то не кормлены! И ты, Кащик, стоишь, как пень. Быстро тащите угощения! Да самое лучшее. Для наших дорогих гостей ничего не жалейте.

Вечники бросились за яствами. Не прошло и несколько минут, как на берегу появилась гора всевозможной снеди, правда, далеко не первой свежести. Однако, голод - не тётка. В ход пошли и полусгнившие помидоры, и вонючая рыба, и черствый хлеб. Пленники даже смирились со способом кормления: вечники совали им пищу в рот своими грязными заскорузлыми руками.

- Кушайте, кушайте, гости дорогие, - умилённо приговаривала Капа, - отъедайтесь досыта. В ваших-то краях всё с нитратами, одна химия, а здесь всё своё, натуральное. И воздух свежий, и вода прозрачная. Будете жить, как в сказке.

- Как это жить? - возмутилась Оля. - Я здесь надолго задерживаться не собираюсь.

- И я тоже, - поддакнул Алексей. - Уж лучше на костёр.

Пленники приготовились к мучительной смерти, но тут Капа громко завыла, а Кащик, глубокомысленно поковыряв в носу, задал философский вопрос:

- Не понимаю, как можно воротить морды от счастья?

- А разве можно быть счастливым, вися на столбе? - резонно спросила Оля.

- Ну и что, что на столбе. Зато ничего делать не надо. Виси себе и балдей! И накормят, и напоят, и сопли подотрут. Даже пальцем не надо шевелить. Кайф!

- Полный кайф!- хором подхватили вечники.

- Мне такого кайфа ни за какие деньги не надо, - резонно возразила Оля.

Вечники уставились на неё, как на ненормальную. Видно, описанная Кащиком жизнь была пределом их мечтаний. А тут Кащик ещё больше подлил масла в огонь:

- Ладно, подавитесь! Я превращу вас в невидимок.

Толпа взвыла от зависти.

- Ничего себе!

- Халява!

- За что?

- Нравятся они мне, - нагло ответил Кащик и повернулся к пленникам:

- Ну что, довольны?

- А кто это? - в свою очередь спросил Алексей.

Тут началось что-то невообразимое. Поднялся страшный шум. Кричали все.

- Во даёт!

- А родную мать знаешь?

- Себя хоть помнишь?

Кащик сам долго возмущался, а потом задумчиво почесал лохматую голову:

- Да мы и сами толком не знаем, кто они такие. Они же невидимки.

Он повернулся к толпе:

- Кто видел невидимок?

И тут вечники словно прозрели. Они стали спрашивать друг друга:

- Ты их видел?

- Никогда. А ты?

- И я не видел.

Выяснилось, что никто никогда и нигде не видел и ничего не знает о невидимках. Лишь Кащик заметил:

- И всё же они, как сыр в масле катаются. Неспроста, все хотят стать невидимками. А народ у нас ушлый. На мякине не проведёшь. Он чует, где халява.

Он повернулся к пленникам и убеждённо добавил:

- Так что, не прогадаете. Невидимками быть клёво. Последний зуб даю.

- Да он у тебя гнилой! - расхохотались в толпе.

- Не хочу я быть невидимкой! - отчаянно крикнула Оля. - Я домой хочу!

Вечники возмущённо зашумели. Запас их терпения таял на глазах. Лишь Капа предприняла ещё одну попытку уговорить пленников:

- А может, вам избёнка нужна? Так, поселим вас в лучшем тереме. Вон он, недалече.

Оля мельком взглянула на покрытую мхом развалюху, и её непроизвольно передёрнуло.

- Тебя что, от наших дворцов воротит? - возмутился Кащик. - Ладно, сейчас по-другому запоёшь. Подсмолите-ка её слегка.

Вечники с гиканьем бросились к Оле. Она всем телом ощутила мерзкие их мерзкие пальцы. Девушку, не отвязывая от бревна, понесли к костру.

- Стойте! - что есть силы крикнул Алексей и уже более спокойно добавил:

- Дайте нам поговорить вдвоём.

- С какой стати? - хмыкнул Кащик.

- Нам надо обсудить ваше предложение.

Капа смекнула, что Алексей склоняется принять их условия, и милостиво согласилась:

- Ладно, потолкуйте. Только недолго.

Как только вечники отошли в глубь острова, Оля разрыдалась:

- Какой ужас! Ещё вчера всё было так здорово. Как в один миг могло всё измениться?

- Жизнь штука непредсказуемая, - вздохнул Алексей. - Давай исходить из того, что есть, и обмозгуем сложившуюся ситуацию. Они называют себя вечниками и утверждают, что живут здесь чуть ли вечность, по крайней мере, не один миллион лет.

- Тогда почему мы их вчера не видели? - недоумённо спросила Оля. - Не могли же мы не заметить эти полчища! А город, которой скорее не город, а огромная свалка. Откуда она взялась?

Алексей не спешил с выводами. Будучи физиком, он привык опираться на законы. Любые явления моно понять с помощью законов. Однако, многое из увиденного сегодня невозможно было объяснить никакими законами. Прошедшие события не укладывались ни в какие рамки. И всё же у него появилась версия о происхождении вечников:

- Я думаю, мы и не могли их видеть, если они находились во времени, а не в пространстве. Ночью по непонятным пока причинам произошла материализация вечников. Помнишь, Квазус сказал, что вечники материолизовались?

- Помню, но всё равно ничего не понимаю, - искренне призналась Оля.

- В квантовой физике есть соотношение неопределённостей. Согласно ему, чем точнее что-то определено в пространстве, тем менее определено оно во времени. И наоборот. Люди довольно точно определены в пространстве, а вечники, видимо, были определены во времени. Тогда в пространстве они были очень расплывчаты, то есть невидимы. Однако, по какой-то непонятной причине вечники вдруг появились в пространстве.

Оля задумалась.

- Я, наверно, полная дура. Я никак не возьму в толк, почему вечники материализовались?

Алексей непроизвольно улыбнулся.

- Если ты нашла правильный вопрос, то это уже полдела. Я тоже не знаю, но подозреваю, что материализация вечников каким-то образом связана с нашим появлением на острове. Эти события совпали во времени. Неспроста они так уговаривают нас здесь остаться. Да ещё и связали, как хищных зверей. Не наш ли мозг породил и вечников, и этот "город"?

- Неужели мы способны на это? - ужаснулась Оля.

- Не знаю, не знаю. Надо любой ценой выбраться с острова. Хотя бы одному из нас. Двоих они точно не отпустят. А вот тебе можно попробовать.

- Нет!

- На том берегу у тебя будет несравнимо больше возможностей спасти меня.

- Алёша, ты прекрасно знаешь, что нам никто не поможет. Мир об

Костёр давно погас, а Алексей всё ещё убеждал Олю. Она никак не хотела расставаться и находила всё новые аргументы:

- Мы ничего не знаем о невидимках. Может, они в сто раз опаснее вечников. Я не смогу тебя бросить на их растерзание.

- Невидимки не видимы. Их как бы и нет. Потому они и не опасны,- отшутился Алексей.

- А Квазус? Даже вечники дрожат перед ним, как зайцы перед удавом.

- Квазус - значит, мнимый. Поэтому я его совершенно не опасаюсь.

Логикой, а больше уговорами, Алексей убедил Олю покинуть остров. Ещё сложнее было с вечниками. Они упёрлись, как бараны. Алексей пригрозил голодовкой. Вечники принялись вопрошать Квазуса, но тот молчал. Потянув время и убедившись, что люди не отступят, вечники пошли на уступки. Они соорудили плот, занесли на него Олю, поспешно перерезали путы, приковавшие девушку к бревну, и пустили плот по течению.

НЕВИДИМКИ

Путы опали, но от долгого неподвижного плена Оля долго не могла пошевелиться. Наконец, с огромным усилием она со стоном приподняла голову и увидела Алексея, привязанного к бревну. Даже издалека было видно, как лучезарно сияли его глаза. Радовался, что Оля свободна. А вон и наша палатка, где они провели ночь. А где же вечники? Куда они подевались? И где их вонючий город? Ничего этого не было! Испарилось, как кошмарный сон. В следующее мгновение Оля всё поняла и отчаянно закричала:

Алёша! Их нет! Они исчезли! Надо двигаться! Шевелись!

Как же! Так опутан, что и пальцем не пошевелить. Да и не слышит. Далеко. И ветер дует с острова. Оля вскочила и попыталась изобразить что-то жестами, но плот относило течением всё дальше, и вскоре остров скрылся за поворотом.

Вернуться! Немедленно вернуться! Теперь вечники не опасны. Надо лишь двигаться. Она спасёт Алёшу. Это очень просто. Нужно лишь вернуться на остров. Как можно скорее. Дорога каждая секунда. Надо пристать к берегу и, двигаясь вдоль реки, вернуться к острову.

Однако, берег не приближался, а, наоборот, таял в сгустившихся сумерках. Оля в отчаянии заметалась по плоту и, недолго думая, сиганула в воду. Даже в самые жаркие дни вода здесь прохладная, но девушке повезло: нагревшаяся за день земля отдавала тепло реке. Набухшие от воды остатки одежды Оля сразу сбросила. Плыть стало легче. И все же нечего было и думать о том, чтобы вплавь добраться до острова. Хотя бы до берега дотянуть. Казалось, он исчез в ночной темноте. Когда силы уже были на исходе, ноги нащупали дно. Оля выбралась на сухой песок и потеряла сознание.

Она очнулась, когда забрезжил рассвет. Утренний холод проник до костей. К счастью, сквозь туман совсем близко послышались чьи-то голоса. Оля вскрикнула и снова потеряла сознание, но вскоре снова пришла в себя. До неё смутно донеслись незнакомые голоса.

- Вот, вражина! Специально разделась. Рука не поднимется такую пристрелить.

- Зато в штанах хорошо поднимается.

Олю оглушил взрыв хохота. Кто это? Почему они над ней издеваются? Что плохого она им сделала?

А сальные шуточки продолжали сыпаться, как из рога изобилия.

- Эх, Ваня, несознательный ты солдат. При виде голой бабы у тебя Устав из головы напрочь вылетел.

- Устав я помню отлично. В нем сказано: "Врага надо уничтожать всеми средствами и всеми силами".

Тот, которого назвали Ваней, закончил цитату и самодовольно спросил:

- Верно?

- Верно, но не правильно.

- Это ещё почему?

- А как ты собираешься её уничтожить?

- Пристрелю. Как же ещё?

- Вот здесь, Ваня, ты и не прав. Что в Уставе сказано? "Всеми силами". А из пистолета проще простого. Любой дурак сможет. И никаких сил прилагать не надо. Нажал и всё. Прямое нарушение Устава. Так, и под трибунал в два счёта схлопочешь. Поэтому надо стараться всеми силами. Понял?

- Понял! - радостно воскликнул Ваня. - Разрешите приступить!

- Ишь, какой прыткий. Кто на врага должен вести бойцов?

- Командир.

- Вот, и становись сзади. Жди своей очереди.

Происходящее Оля воспринимала с тихим ужасом. Почему она вдруг стала врагом? А может, она утонула и попала в ад? Вокруг неё собрались черти и придумывают пытки. Даже вечники не вызывали такого отвращения.

Оля с леденящим сердце страхом приоткрыла глаза. Нет, на чертей непохожи. Симпатичные парни внезнакомой военной форме. Неужели нашу страну захватили и всех жителей уничтожают? Тогда почему говорят по-русски?И без акцента. Да и лица свои, родные. Что-то здесь не так.

И тут до Оли дошло. Она попала в другое время. Скорее всего, в будущее, потому что в прошлом женщин никогда не считали врагами.

- Тревога! Старлей чешет! - крикнул кто-то в высокого берега.

- Прячь бабу, - приказал командир.

- Зачем? - удивился Ваня. - Старлей нам за неё благодарность объявит.

- Дурак ты, Ваня. Старлей её сам возьмётся уничтожать. Нас помочь не попросит. Делай, что говорю.

Девушку бросили на дно окопа и накрыли плащ-палаткой.

- Пусть полежит. До вечера вряд ли очухается.

Как только военные ушли, Оля выбралась из окопа и, закутавшись в плащ-палатку, побрела вдоль берега. Несмотря на тёплое солнце, её бил озноб. Нет, помощи здесь не найти. Изнасилуют или пристрелят. А скорее всего, и то и другое. Надеяться надо только на себя, на свои силы. А их почти не осталось. Скорей бы добраться до острова. Там же Алексей.

Оля смутно помнила, как добралась до острова. Когда течением её прибило к берегу, она от усталости едва держалась на ногах. Глаза слипались - хоть спички вставляй. Но спать нельзя. Нужно двигаться. Как только она заснёт или просто замрёт, возникнут вечники, словно из небытия, и свяжут её, как это случилось ночью. Чуть передохнув, девушка отправилась на поиски возлюбленного. Палатка стояла на прежнем месте, но Алёши нигде не было видно. Неужели не избежать новой встречи с вечниками? Устало присев на нагретый солнцем камень, Оля застыла. Вскоре она услышала стоны и плач, а потом проявились и сами вечники. Они плотной толпой сидели на песке и безутешно рыдали.

- Несчастные мы, несчастные, - заливаясь горючими слезами, причитала Капа. - И за что нам горе горемычное? Великий Квазус! Зачем нам дал вкусить радость земной жизни? Теперь в вечности нам скверно и горько.

Капа поднесла к глазам грязную тряпку, чтобы вытереть слёзы, да так и застыла, уставившись на Олю:

- Ой, я, кажись, снова материализовалась.

У вечников горе мгновенно сменилось на радость. Они завизжали от восторга, запрыгали от счастья и во всю глотку закричали:

- Ура! Слава Квазусу! Он внял нашим мольбам! Он нас спас!

Кащик, радостно носясь по берегу, едва не врезался в Олю и обалдело уставился на неё:

- Здрасьте. Вот так встреча. Сдаётся мне, что великий Квазус тут ни при чём.

Возбуждённые вечники окружили девушку.

- Не приближайтесь ко мне, - предупредила Оля, - а то я шевельнусь, и вы снова исчезните.

Вечники панически отступили. Теперь они точно не опасны. Не опасны, пока она свободна.

- Хорошо, хорошо, мы исполним все твои желания, - залепетала Капа, - ты только замри и не двигайся.

- А где Алёша?

Капа злорадно обратилась к Кащику:

- Ты заварил - ты и расхлёбывай.

Тот смущённо потупил взор:

- Его не вернёшь.

- Что вы с ним сделали? - взвизгнула Оля.

- Да не ели мы его, - правильно понял вопрос Кащик. - Даже не попробовали.

- Почему тогда не вернёшь?

- Потому что невидимки никогда не возвращаются. Только зря старались. Как только твой Алёша превратился в невидимку, мы снова оказались в вечности.

- Никому нельзя верить, - поддакнула Капа. - Хорошо, хоть ты вернулась. А то совсем потеряли надежду.

- Я вернулась за Алёшей.

- А мы? - жалобно спросил Кащик. - Неужели мы снова исчезнем?

Оля растерялась. Она ожидала угроз, обид, а тут какой-то остров невезения.

- Я постараюсь помочь. Сделаю, что смогу, - вздохнула девушка, - но прежде надо найти Алёшу. С ним что-то случилось. Он не способен ни на ложь, ни на обман.

- Ты хочешь стать невидимкой? - растерянно спросил Кащик и тут же принялся отговаривать:

- Не советую: невидимки не возвращаются. Ещё никто из невидимок не вернулся.

Девушка упрямо тряхнула головой, и вечники на глазах превратились в прозрачных существ, похожих на приведения.

- Только не шевелись! - взмолился Кащик. - Малейшим жестом ты загоняешь нас в небытие. Дай нам хотя бы день надышаться живым воздухом. А я обещаю, что превращу тебя в невидимку. Дай бог, найдёшь своего суженого.

Он немного выждал, давая Оле время подумать:

- Ну что, замётано?

Та едва заметно кивнула, а вечники радостно завизжали. Они веселились весь день и всю ночь. На рассвете Кащик подошёл к девушке с ведром, до краёв наполненным чем-то ужасно вонючим:

- Ну что, приступим?

- Что я должна делать?

- Вымазаться с головы до ног этой жидкой субстанцией.

- Зачем?

Голос почему-то предательски дрогнул.

- Чтобы пройти стражу, охраняющую вход в логово невидимок.

- Что за глупая шутка?

- Чтобы до неё дойти, я угробил не одну сотню лет, - вздохнул Кащик, помешивая жижу в ведре.

- Тогда почему вы сами не стали невидимкой?

- Не желаю пачкаться. Я вечник скромный. Да и искать мне некого. Круглый сирота.

Кащик, наслаждаясь произведённым эффектом, взял паузу, как опытный актёр, и с надеждой спросил:

- Может, передумала?

Оля зажмурилась и крепко зажала пальцами нос:

- Скорее исполните это гнусное дело.

Кащик с головы до пят вымазал девушку и на прощание напутствовал:

- Ну, ни пуха.

НЕВИДИМКИ

Ответить она не решилась. К тому же ей показалось, что её кто-то обнюхивает, словно пёс. Догадка подтвердилась, когда некто сухим и занудливым голосом вынес вердикт:

- Своя: аристократических запахов не обнаружено.

С чувством глубокого отвращения Оля открыла глаза и увидела ничем не примечательного человека в сером стандартном костюме.

- Это вы меня обнюхивали?

- Да, - бесцветным тоном ответил человек и указал на реку. - Можете обмыться.

Это с радостью. Только непонятно, зачем было вымазываться в дерьмо? Чтобы этот клерк, как его окрестила Оля, её обнюхал? Неужели приятно? А уставился так, будто никогда голую женщину не видел.

- Может, отвернётесь?

- Не беспокойтесь, мне всё равно.

Евнух, что ли? Оля небрежно пожала плечами и с удовольствием искупалась в реке, тщательно смыв нечистоты. Обсохнув в лучах утреннего солнца, она примерила наряд, который предложил ей "евнух". Такой же стандартный костюм, как и у этого чиновника. К тому же явно не её размера. Но не ходить же голой. Облачившись, с удивлением обнаружила, что одежда пришлась в пору. Тютелька в тютельку. Подошли даже мужские туфли сорок второго размера, хотя у неё был тридцать шестой. Теперь можно начать поиск Алёши, и Оля игриво обратилась к клерку:

- Всю жизнь мечтала встретиться с невидимками. Вы не подскажите, где их можно найти?

- Он перед вами, - учтиво ответил клерк, указывая на свою персону.

- Какой же вы невидимка, если я вас прекрасно вижу?

- Скоро поймёте. А сейчас следуйте за мной.

Они шли по длинному тусклому коридору с множеством дверей. Мимо них сновали клерки, ничем неотличимые от её спутника. Все в одинаковых серых костюмах, с вежливой едва заметной улыбочкой и безобразной короткой и однообразной стрижкой. Даже лица ничем не отличались.

- Почему все такие неразличимые? - спросила Оля у своего вожатого.

- Потому что они невидимки.

- И Алёша такой? - вырвалось у неё непроизвольно.

- Абсолютно.

Как же его найти? Ноги сами собой подкосились, и девушка, чтобы не упасть, прислонилась к серой стене. Вот почему их зовут невидимками. Здесь все люди абсолютно одинаковы. Стандарт. Невозможно отличить одного от другого. Как игрушки, сходящие с конвейера. Неужели и Алёша такой? Из полуобморочного состояния Олю вывел хамский окрик клерка:

- Кто вам разрешил останавливаться?

- Послушайте, почему вы мне грубите? Неужели не видите, что перед вами женщина?

- Нет, не вижу, - с наглой ухмылкой ответил клерк.

От страшного предчувствия у Оли задрожали руки. Она посмотрела на них и обомлела. Что это? Чьи это руки? Что за корявые обрубки? Она увидела зеркало, стремительно подбежала к нему и остановилась, как вкопанная: на неё смотрел клерк.

Как ни странно, Оля испугалась не за себя. Боже! Алёша не сможет её узнать! Одна осталась одна. Одна против армии невидимок. Даже он, Алёша, на их стороне. Он же тоже невидимка. Он не узнает её и не сможет ничем помочь, успокоить, всё объяснить, разложить по полочкам, не сможет даже посмотреть теплым любящим взглядом. Оля вспомнила его голубые глаза и встрепенулась, как птичка, рванувшаяся на свободу. Она найдёт Алёшу! Она узнает его по глазам. Его взгляд невозможно ни забыть, ни перепутать. Как это ей сразу не пришло в голову? Девушка подошла к клерку, который её сопровождал, и попыталась заглянуть в его глаза. Взгляд клерка неуловимо ускользал, глаза бегали в зрачках, словно белки колесе. Невозможно было определить даже их цвет. Она что-то спросила, но и отвечая клерк умудрялся не смотреть на неё.

- Вы что, не видите меня?

- Конечно, нет. Вы же невидимка.

- Тогда до свидания, - улыбнулась Оля и решительно двинулась в обратную сторону.

- Стойте! - воскликнул клерк. - Я должен отвести вас в секретариат.

- Зачем? - не останавливаясь, спросила Оля.

- Вам нужно присвоить номер.

- А смысл? - вопросом на вопрос ответила девушка, сворачивая в боковой коридор. Клерк бросился за ней, но она уже затерялась в толпе таких же клерков. Теперь они никак не могли узнать друг друга.

Оля долго и бессмысленно блуждала по коридорам, пока не нашла укромную нишу. В полном изнеможении она присела на корточки. Что же делать? Ох, как не хватает Алёши. Он бы сообразил, почему я превратилась в клерка. Он бы во всём разобрался и нашёл выход. А может, выхода нет вообще? Может, ей суждено навсегда остаться клерком? Девушка принялась припоминать момент, когда она превратилась в клерка. Вначале её обнюхал клерк, велел вымыться в реке и одеть мужской костюм явно не её размера. Но почему-то костюм пришёлся ей впору. Одежда! Всё дело в ней. И тут её озарило.

Оля ещё до конца не осознала, что нужно делать, а руки уже сами яростно расстёгивали пуговицы, скидывали пиджак, срывали галстук. Быстрее! Она посмотрела на своё стройное молодое тело в зеркало и победоносно улыбнулась. Как хорошо быть самим собой! Особенно, если ты женщина. Есть на что посмотреть. Теперь Алёша точно её узнает.

Девушка смело двинулась по коридору. Клерки, увидев её, застыли, как вкопанные, с открытыми ртами и остекленевшими глазами. Оля обошла их, словно статуи, и решительно толкнула первую дверь. Сидевший за столом клерк изумлённо посмотрел на неё:

- Почему не по форме?

- Разве? - кокетливо дёрнула девушка плечиком. - Откуда это вам известно.

- Ах, да, - равнодушно согласился клерк и отвёл и уткнулся в лежащие на столе бумаги.

Повернувшись к выходу, Оля всем телом ощутила, как тот исподволь лапает её похотливым взглядом. Нет, это не Алёша. Она принялась обследовать все кабинеты подряд, врываясь в них без стука. Везде всё повторялось с пугающей точностью...

Казалось, кабинетам нет конца. А может, она ходит по кругу? Везде одинаковые клерки, одинаковая мебель и даже одинаковый вид из окон. А клерки просто издеваются над ней. Не может же коридор быть бесконечным? А если здесь много этажей. Жизни не хватит их обойти. Да и непонятно, как перейти с этажа на этаж. Она просто не выдержит. Чего только стоят эти сальные взгляды. Они буквально покрыли её слоем гнусностей. С вечниками тысячу раз легче. Зато сразу понятно, что Алёшу она пока не встретила. Алёша не такой. Но где же он?

Совершенная обессиленная и сбитая с толку бесчисленными кабинетами, девушка остановилась перед очередной дверью. На ней висела табличка с надписью "КВАЗУС". Знакомое слово. Где-то она его слышала. Ах, да, вспомнила. Это бог вечников. Или сатана? Кто не поклоняется богу, тот поклоняется сатане.

Оля решительно открыла дверь. Кто-то едва был виден за огромным столом. Подойдя ближе, девушка не без удивления обнаружила за столом обычного клерка. Неужели такое ничтожество всеми командует? Да что там командует. Бог!

Вдруг клерк медленно встал:

-Оля!

Она увидела его сияющие глаза.

- Алёша!

Ненавистный костюм клерка полетел на пол. Оля сорвала его с мгновение ока, и перед ней предстал её возлюбленный.

ДУМАЙТЕ ОБО МНЕ ХОРОШО

Когда Оля открыла глаза, вокруг всё изменилось: бесконечные коридоры исчезли, а на востоке всходило красное солнышко и растворяло утренний туман. Из него, как призраки, выходили вечники и бывшие невидимки. Пример Оли оказался заразительным, и теперь отличить клерков друг от друга не составляло труда. Кого тут только не было! Седовласые старики и безусые юноши, почтенные леди и розовощекие девушки, мужчины в расцвете лет и женщины бальзаковского возраста. Они прикрылись тряпками со свалки, которая была неподалёку. Публика была разная, но никто не возмущался, никто никого не стыдил и даже застенчиво не закрывал глаза. Люди радовались, что обрели себя. Изменились и вечники. Их волосы ещё не просохли от речной воды, но уже были похожи на нормальных людей. Как всегда, распоряжался помолодевший Кащик. Он приветливо рассмеялся:

- Целуйтесь! Целуйтесь! Тогда нам и связывать вас не понадобиться.

Алеша и Ольга от смущения ещё теснее прижались друг к другу. Народ столпился вокруг, подбадривая влюблённых весёлыми криками.

- Прячтесь в палатку, - посоветовал Кащик.- В ней вам никто не помешает, а здесь советами замучают.

- Но тогда вы исчезнете, - робко пробормотала Оля, а мы этого не ходим.

- За нас не волнуйтесь. Теперь у нас есть философский камень.

Влюблённые даже не стали расспрашивать про загадочный философский камень, а юркнули в палатку, где поспешно оделись и присоединились к празднеству. На берегу горел большой костёр, и бывшие клерки бросали в огонь костюмы, которые превращали их в невидимок. Вокруг костра устроили хоровод и пляски. В волю напрыгавшись, Оля обратилась к Кащику:

- Хочу видеть философский камень.

Кащик повёл влюблённых в укромный острова и оставил вдвоём.

- О чём ты думаешь? - спросила Оля.

- О Квазусе.

- А разве...?

- Нет, я понятию не имею, как оказался на его месте. Боюсь, он нам ещё насолит.

- А ты его видел?

- Да. Думаю, это дьявол во плоти.

- А он страшный?

- Эстетического наслаждения его вид точно не вызывает.

Оле представился ужасный монстр.

- Похоже, вечники в сравнении с ним просто ангелы?

Алексей молча кивнул. Неожиданно над водой на фоне тающего тумана возникли расплывчатые контуры какого-то огромного чудища. Прямо на глазах оно обрастало плотью.

- Вот кому поклонялись вечники! - воскликнул Алексей. - Но почему он стал видим только сейчас?

Оля в испуге попятилась Ольга:

- Оно сейчас нас сожрёт.

Чудовище обернулось и двинулось в их сторону.

- Бежим! - пискнула Оля.

- Тогда исчезнут вечники.

- Если он нас слопает, вечники исчезнут ещё быстрее. Это же крокодил размером со слона.

- Нет, это гигантский удав с огнедышащей пастью.

Квазус не спеша приближался, словно был уверен, что добыча не уйдёт.

- Подожди! А он какого цвета? - задал Алексей неуместный вопрос. - Чёрного?

- Ты что, дальтоник? Как красное может быть чёрным?

Вдруг Алёша захохотал:

- А размером он с человека?

- Если бы. С гору!

- А ты представь, что он размером с маленькую мышку.

Оле машинально представила чудовище маленьким, и Квазус на самом деле стал меньше. Девушка молитвенно сложила руки, сосредоточилась и попыталась представить Квазуса очень маленьким. О, чудо! Чудовище уменьшалось с невероятной быстротой.

- Теперь представь его без клыков, - посоветовал Алексей.

Оля включила всё своё воображение, и клыки исчезли. Однако, Квазус успел обрушиться на них всё ещё огромной массой.

"Надо было представить его добрым", - успела подумать Оля и потеряла сознание.

Для неё самым добрым человеком на свете был дедушка. Поэтому она нисколько не удивилась, когда увидела его.

- Внученька, как ты?

- Уже хорошо. А где Алёша?

- Да вот он, жив и здоров.

Алексей сидел рядом на большом поросшем мхом валуне и ободряюще улыбался.

- А Квазус? - спросила девушка с содроганием.

Мужчины не ответили. Лишь выжидающе смотрели на неё.

- Дедушка! Ты...

- А что, похож, - пряча улыбку в бороду, спросил тот и уже серьёзно добавил:

- Спасибо, внученька. Благодаря тебя я стал самим собой. А это, доложу я вам, самое важное.

Оля осторожно, словно всё ещё не веря, провела рукой по седой бороде, дряблой коже, глубоким морщинкам на лице, нежно прикоснулась к усталым, но теплым глазам и вздутым жилам на висках. Дедушка. Неужели живой дедушка? Не может быть, чтобы он казался. Он больше не исчезнет. Он больше не превратится ни в какое чудище, потому что я его очень люблю.

Словно угадав её мысли, дедушка мягко попросил:

- Об одном прошу: думайте обо мне хорошо. А я отвечу добром.

Затем он встал и взял посох:

- Мне пора. Дел непочатый край: и вечникам помочь, и невидимкам, и город надо поднять. Сами знаете: жить нам здесь.

Реквием

Все говорят: нет правды на земле.

Но правды нет - и выше.

Сальери.

Туманным мартовским утром 1792 года к королевскому дворцу Гофбург подъехала карета

Сальери. Никогда прежде предстоящая встреча с императором так не тревожила первого

капельмейстера. Сальери настойчиво добивался аудиенции императора, но в ее

преддверии его охватило предчувствие катастрофы.

Леопольд II встретил первого капельмейстера приветливо, но иронично заметил:

- Могу поспорить, что лучший музыкант государства жаждет показать мне свой новый

шедевр.

-Вы угадали, Ваше Величество. Я бы не посмел отнимать драгоценное время у Вашего

Величества, если бы не был уверен, что реквием достоин этого.

-Реквием? - заинтересовался Леопольд. - Ну что же, я послушаю его. Однако, если он не

оправдает моих ожиданий, то вы лишитесь звания первого капельмейстера.

- Смею уверить Ваше Величество, что я выиграю.

- Тогда не будем попросту тратить время, а перейдем от слов к музыке.

Они направились в музыкальный салон. Леопольд знал Сальери как искусного мастера

интриг, и его удивило то, с какой легкостью первый капельмейстер рисковал своей

должностью. Император и вовсе изумился, когда Сальери сказал:

- Должен предупредить Ваше Величество, что я несколько раз пытался сыграть этот

реквием, но не смог закончить даже вступление. Мне становилось очень плохо. Может,

Ваше Величество оценит воздействие музыки по поведению слуги?

Они разговаривали по-итальянски, и стоявший неподалеку слуга не понимал ни слова.

Леопольд приказал ему покинуть залу, заметив:

- Я, как Одиссей, предпочитаю рисковать собой. Приступайте, маэстро.

Увидев нетерпение на лице императора, Сальери поспешно сел за фортепиано и взял

первые аккорды. Играл он без нот, по памяти. Траурные звуки унесли его воображение в

прошлое. Салон исчез и перед глазами всплыл туманный декабрьский день 1791 года,

похороны Моцарта. В капелле святого Креста стоял маленький скромный гроб. Отпевание

было столь поспешным и фальшивым, что всем присутствующим было неловко. Однако в

душе Сальери звучала другая заупокойная месса. Месса Моцарта. Она была

превосходной, но все же не настолько, чтобы довести автора до могилы. А именно работа

над реквием явилась причиной смерти маэстро. Моцарт сам признался в этом Сальери

незадолго до смерти.

Тем временем, более чем скромная панихида завершилась. Гроб водрузили на катафалк, и

небольшая процессия медленно направилась к кладбищу. По дороге Сальери не

переставал размышлять о реквиеме. Очень уж долго писал его Моцарт.

И вдруг Сальери озарило. "Моцарт не мог оставить человечеству реквием, погубивший

его самого!" Сальери еще раз взглянул на гроб и повернулся к процессии.

- Друзья, дальше идти небезопасно. Можно заразиться тифом. Попрощаемся с маэстро

здесь.

Сопровождающие послушно остановились, а Сальери подошел к вознице и протянул ему

деньги, что-то тихо сказав. Тот удивленно вытаращил глаза, но согласно кивнул и тронул

вожжи.

Поздно вечером явившийся к Сальери возница напугал всех слуг в доме своим грязным

видом. Хозяин сам провел его в рабочий кабинет.

- Где партитура? - спросил Сальери.

Кучер с выражением ужаса на лице протянул ему сверток нотных листов.

- Вот она, но лучше оставить ее там, где она была.

Сальери удивленно взглянул на собеседника.

- Почему вы так думаете? Вы смотрели ее?

Тот замялся.

-Только начало. До сих пор не могу прийти в себя. Дьявольская музыка.

Первый капельмейстер помрачнел. В Вене все помешаны на музыке. Даже кучера

понимают мелодию с листа.

- Все же я бы вам не советовал с этим связываться, -продолжал возница. - Плохо все это

кончится. Давайте я завезу ноты назад. Гроб всю ночь простоит в кладбищенской часовне.

- Благодарю вас за услугу, - сухо сказал Сальери и отсчитал несколько дукатов.

Однако возница денег не взял и поспешно ушел.

Странные звуки за спиной заставили Сальери вернуться в музыкальный салон и оторвать

пальцы от клавиш. Он оглянулся.. Император корчился на восточном ковре в

предсмертной агонии. Сальери рванулся к нему, но и сам в беспамятстве свалился на пол.

В тот же день Леопольд умер, успев лишь сказать перед смертью, что маэстро не виновен.

Сальери оставили в должности первого капельмейстера, но сам он сожалел, что его не

казнили. Выучив наизусть партитуру, он сжег ее. Теперь Сальери обладал величайшим

реквием, и ничто не препятствовало ему объявить себя его автором.

Да, это его реквием. Это он заказал его Моцарту, и он должен сделать так, чтобы

человечество услышало реквием. Пускай половина людей умрет от страшных звуков, зато

остальные будут трепетать и превозносить автора.

Сальери ужасно страдал. Каждый вечер он ложился в постель в твердой уверенности, что

завтра Вена обязательно услышит реквием и погибнет, и каждое утро после бессонной

ночи он все откладывал на следующий день. После тридцати лет ежедневных мучений

Сальери ужаснулся тому, что пережил. Непостижимо, как он не сошел с ума. Все! Хватит!

Через тридцать лет после смерти Моцарта Сальери по памяти набросал партитуру

реквиема и вместе с письмом отправил ее своему другу графу Генриху Гаугвицу.

"Когда Ваше Превосходительство получит это письмо, Господь уже призовет к себе

автора этих строк. К настоящему письму прилагается подлинник моего Реквиема, который

я прошу исполнить в вашей частной капелле ради спасения моей души."

В тот же день Сальери принял яд, но доза оказалась слишком мала. Граф Генрих Гаугвиц

посетил больного Сальери и пригласил его в свой родовой замок. Там был исполнен

реквием. Сальери втайне жаждал умереть под его звуки и поставил условие: реквием

играть только с листа.

...Когда смолкла последняя нота, на Сальери обрушился гром оваций. Никто не умер, и

даже голова ни у кого не закружилась. Зрители спешили выразить маэстро свое

восхищение. Однако столь громкий успех лишь напугал бывшего первого капельмейстера.

-Господи! - воскликнул он. - Я все перепутал. Я забыл тот реквием!

Вскоре на исповеди Сальери признался, что виновен в смерти Моцарта. После очередной

неудавшейся попытки самоубийства Сальери по приказу императора поместили в дом

умалишенных, где и закончились его земные страдания.

Спасение

Слепящая ветвистая молния вспорола брюхо темному небу, и хляби пролились на землю. В яму, куда провалился доктор, потоком хлынула вода. Придавленный осыпавшимся песком, Петр Алексеевич свободной левой рукой отчаянно сгребал с себя мокрый тяжелый грунт. Куда там. Вода подступала к горлу.

- Спасите! – сдавленно вскрикнул доктор.

Сознание замутилось, но вдруг на краю ямы мелькнула тень.

- Хотите жить, Петр Алексеевич, - услышал доктор незнакомый насмешливый голос.

- Да-а-а, - пуская пузыри, прохрипел доктор.

- Извольте.

Незнакомец схватил Петра Алексеевича за руку и с нечеловеческой силой потянул из ямы. На фоне блеснувшей молнии доктор увидел лохматую руку, козлиный хвост и кривые короткие рожки. Словно океаническая волна, накатил острый запах серы. Петр Алексеевич потерял сознание.

Очнулся он в своем доме. Доктор понял это по умиротворяющей тишине, которая царила здесь и которую он так ценил. И все же в комнате ощущалось чье-то присутствие. Легкий запах серы витал в воздухе. Петр Алексеевич открыл глаза и увидел своего спасителя, сидящего за столом.

- С рожденийцем вас, Петр Алексеевич!

Доктор судорожно сглотнул и охрипло ответил:

- Понимаю. Я все подпишу.

Черт интеллигентно хихикнул:

- Ну, что вы, Петр Алексеевич. Мы же порядочные люди. Это мошенникам нужны договора, потому что они сами никому не верят.

- Хорошо, я дам слово.

- И слова мне вашего не нужно. Вдруг не сможете сдержать. Конфуз будет.

- Чем тогда обязан? – удивился доктор.

- Ничем.

- Что же мне делать?

- Жить, - последовал ответ. – Жить и наслаждаться жизнью. Получать от нее все удовольствия. Что может быть лучше?

Черт пристально посмотрел на доктора и, не дождавшись ответа, продолжил:

- Кстати, дела ваши, Петр Алексеевич, резко пойдут в гору. Вы получите большое наследство и сможете жить в свое полное удовольствие, так, как вам заблагорассудится.

- И у меня не будет никаких обязательств? – не поверил доктор.

- Никаких?

- И вы не будите меня беспокоить?

- Уже исчезаю, - понимающе кивнул черт и тут же растворился. Даже запаха не осталось.

Петр Алексеевич лежал в белоснежной постели и задумчиво смотрел на окно, за которым медленно темнело. Где-то далеко сверкнула молния. Доктор затаился в ожидании грома, но раскатов так и не услышал.

«Опять будет гроза»,- подумал доктор, и тут в дверь постучали.

- Петр Алексеевич! Беда!

Это был егерь. Вчера он уже приходил с известием о пропаже девочки. Тогда доктор отправился на поиск вместе со всеми и угодил в яму. А ведь егерь уговаривал его остаться. Вот и сейчас он сказал то же самое:

- Пропала девочка. Мы отправляемся на поиски. Вам лучше быть дома и ждать, пока мы ее найдем. Может потребоваться ваша помощь.

- Какое сегодня число? – вдруг спросил доктор.

- Пятое июля, - машинально ответил егерь и удивленно взглянул на Петра Алексеевича. - Какое это имеет значение? Мы теряем время, дорога каждая минута.

- Да-да, - согласился доктор. Он вспомнил яму, в которой чуть не погиб, и торопливо закивал головой:

- Я буду наготове. Звоните в любое время.

Егерь ушел, а Петр Алексеевич зажег камин и всю ночь не сомкнул глаз.

Девочку привезли утром и позвали доктора для освидетельствования. Петр Алексеевич видел много смертей и привык к ним, но сейчас при виде крохотного неподвижного тельца, лицо его исказила гримаса страдания.

- Как она погибла? – тихо спросил он егеря.

- Упала в яму.

Петр Алексеевич почувствовал, как зашевелились волосы на голове.

- Где?

- На Лысой горе.

- Под кривой сосной?

- Откуда вы знаете?

Доктор смутился и невнятно забормотал:

- Я там был… случайно. Уже давно…

- Ладно, - остановил его егерь, - это неважно. Осматривайте и пишите заключение.

Петр Алексеевич протянул руку к мертвой девочке, но дотронуться не успел. Он словно очнулся.

Слепящая ветвистая молния вспорола брюхо темному небу, и хляби пролились на землю. В яму потоком хлынула вода. Придавленный осыпавшимся песком, Петр Алексеевич свободной левой рукой отчаянно сгребал с себя мокрый тяжелый грунт. Куда там. Вода подступала к горлу.

Вдруг на краю ямы молния осветила маленькую фигурку.

- Стой! – захлебываясь, закричал доктор. – Стой! Сюда нельзя! Здесь яма! Иди к сосне! Тебя скоро найдут!

Девочка отступила. Сквозь шум дождяПетр Алексеевич услышал ее плач и, теряя сознание, успел подумать: «Спасен»!

Садовник

Давным-давно жил-был Садовник. Всю жизнь выращивал он цветы да такие красивые, что сад его слыл самым прекрасным местом на земле. А еще ходили слухи, что есть у Садовника Цветок, краше которого нигде не сыскать. Прознала про Цветок Принцесса и сказала Принцу, что иного подарка себе не желает.

Послал Принц гонцов к Садовнику купить Цветок.

- Нет, ответил Садовник, - я красотой не торгую.

Вернулись гонцы ни с чем. Принц сам вскочил на коня и помчался к Садовнику.

- Продай Цветок.

- Не продам, - ответил Садовник.

- Почему?

- Я цветы выращиваю.

- Ну и что?

- Они мне, как дети.

- Я тебе столько золота дам, что ты наймешь десятки садовников и вырастишь цветов в сто раз больше.

- И тысяча нянек не заменит ни мать, ни отца.

- Тогда я сам возьму, - сказал Принц.

- Бери, - ответил Садовник.

Сколько ни ходил Принц по саду, а Цветка так и не нашел. Не срывать же все цветы. Их росло в саду несметное множество, и один краше другого. Вернулся Принц ни с чем и рассказал все Принцессе.

- Ну и принцы пошли, - вздохнула Принцесса, - никуда не годные. Придется самой за подарком ехать.

Села она в карету и отправилась к Садовнику. А Принц с гонцами за ней увязались. Интересно им стало, чем все закончится. Принцесса разговор с Садовником издалека начала:

- Слышала я, что ты, Садовник, всю жизнь цветы выращиваешь?

- Правда, - ответил Садовник, - что есть, того не скрыть.

- Неужели другие радости тебя не прельщают? Неужто не нравятся тебе красивые женщины? Или в шелках не хочешь ходить? Неужто мед иль вино не по вкусу?

- Оно-то так, да не так, - ответил Садовник. - Отец мой, тоже Садовник, рассказал мне одну притчу. Он услышал его от своего отца. А тот от своего. А кто первыйрассказал эту притчу, уже никто и не помнит. Хотите послушать?

- С удовольствием, - ответила Принцесса. Она подумала, что, разговорившись, Садовник проговориться, где растет Цветок.

Гости уселись поудобнее, и Садовник начал рассказ:

«Давным-давно, когда еще людей не было и в помине, звери, птицы и растения поссорились и пошли к Богу, чтобы он их помирил. Не пошли лишь цветы. Они ни с кем не ссорились и не знали на кого жаловаться. Коровы, козы, овцы пробовали цветы на вкус, но тут же возмущенно плевались и больше никогда ихне ели. Правда, цветы тогда были совсем некрасивые и ничем, кроме горького вкуса, не отличались от обычной травы.

Бог всех выслушал и сказал:

- Вам нужен управляющий, который будет обо всех заботиться.

- С чего это он станет обо мне заботиться? – спросилаЯблоня.

- А с того, что захочет яблочек твоих попробовать.

- А обо мне? – спросила Корова.

- Ему твое молочко будет по вкусу.

- Я молока не даю, - проблеяла Овца.

- Ты дашь емушерсть, - ответил Бог.

- У него что, своей нет? – удивилась Овца.

- Нет, только волосы, да и то на голове.

- Странный тип, - заметила Овца. – Не понимаю, зачем лишать его шерсти? В ней так тепло.

- А затем, чтобы ему нужны были овцы, и он о них заботился.

- И я дам этому типу шерсть, - пролаяла Собака.

- Ты будешь его охранять, - улыбнулся Бог.

- Как же он сможет о нас заботиться, если сам нуждается в охране?

- Он будет знать, что делать, так как я дам ему частицу своего Разума, - ответил Бог.

И создал Бог Человека. Все были ему нужны, а он нужен был всем. Стал Человек обо всех заботиться. Только за цветами не ухаживал. Они ему были ни к чему. Тогда Бог подарил ЧеловекуЦветок.Увидел его Человек и зажмурился от красоты небывалой. Понял он, что нет для него ничего дороже этого Цветка».

Садовник умолк. Принцесса плакала, и даже Принц едва сдерживал слезы. Так им понравилась притча.

- Спасибо тебе, Садовник, - сказала принцесса, - я была глупая и капризная. Но с этой минуты стану заботиться о своих подданных так, как ты ухаживаешь за цветами.

- Спасибо вам, - ответил Садовник. – Не так часто встретишь людей, которые тебя понимают.

- Можно ли хотя бы взглянуть на Цветок? - спросила Принцесса.

- Увы, - ответил Садовник, - все имеет свой срок. Даже самые красивые цветы не живут вечно. Когда я родился, Цветка уже не было.

- Зачем же ты всех обманываешь? – спросил Принц. – Все думают, что Цветок растет в твоем саду.

- Я не обманываю, - ответил Садовник. – Цветок передал свою красоту всем цветам на свете, каждому по немножко. Поэтому любой цветок красив по-своему. Надо лишь чуть-чуть присмотреться.

Принцесса, Принц и вся свита направились в сад и целый день любовались цветами.

Приговор

Судья оглашает приговор:

- Суд лишает вас права одновременно находиться в разных точках пространства… .

Подсудимый в отчаянии хватается за голову:

- Ужасно!

Судья невозмутимо продолжает:

- … а также лишает права перемещаться во времени, то естьпосещать прошлое и будущее.

- И я не смогу навестить свою любимую прапрабабушку и свою любимую праправнучку? – встает подсудимый.

- Не только не сможете, но также лишаетесь права переписки.

- И сколько продлится этот кошмар?

- Пожизненно.

- Прекрасно! – восклицает подсудимый. – Я немедленно покончу с собой! Такая жалкая жизнь мне ни к чему! И плевать мне на ваш приговор! Ха-ха-ха!

Судья озадаченно чешет подбородок, но быстро находит выход:

- Тогда я еще лишаю вас права знать будущее.

- Но зачем? – удивляется подсудимый.

- А чтобы смерти боялся. Тогда точно не наложишь на себя руки.

Вот так и появился на Земле человек.

Возвращение волшебников

Толозиев никак не мог оторваться от телескопа. Какая красота! С Земли обреченная звезда воспринималась совершенно иначе: всего лишь крошечное пятнышко на темном небе. Подумаешь, одним больше - одним меньше. Ничего страшного. Звезды рождаются и умирают почти каждый день. Однако по мере приближения к солнцу, которое должно быть уничтожено, все больше щемило сердце. А планета? Маленькая Флира. Пускай она безжизненна, пускай в ее недрах спрятались диогениды. Кто дал людям право уничтожать то, что ими не создано? Кто дал право превращать свет во тьму?

Ученый поежился. И Флира, и светило будут превращены в черную дыру. Из такого капкана диогениды никогда не выберутся. Даже свету не под силу вырваться из ее объятий.

- Ну что? - нетерпеливо спросил Армадарм.

- Пора действовать. Нас в любой момент могут засечь диогениды.

- Подождите, - резко ответил профессор.

Как автор сверхмощного оружия, он имел право на такую дерзость.

Командующий с ненавистью посмотрел на склонившегося над телескопом Толозиева и решительно нажал кнопку "Пуск". Автомат тут же выстрелил рассчитанной до миллиграмма струёй армянского коньяка. Точно один глоток. Но он позволил Армадарму взять себя в руки. Ладно, пусть пошевелит мозгами. На то и ученый. Командующий откинулся на спинку кресла и задремал.

А Толозиев сожалел о том, что не может повернуть время вспять. Когда он создал теорию сверхтонкого расщепления, ради ее проверки готов был пожертвовать целой галактикой. Теперь же он понимал, что самая великая идея не оправдывает гибель даже одной планеты.

Что делать? Сказать, что вкралась ошибка? Что нужно вернуться назад?

Допустим, он так и сделает. На Земле быстро разберутся и пошлют новую Армаду. Только уже без него. Получится, что он просто струсил.

Отступать поздно. Теорию все равно бы создали. Пусть даже на сто лет позже. Это не принципиально. Часы пущены задолго до его рождения, и ничего нельзя изменить. Придется нести свой крест до конца.

Ученый оторвался от телескопа.

- Все готово.

- Что? - спросил Армадарм.

- Все.

- А... прекрасно.

Командующий робко притронулся к кнопке. Из сопла вылетела очередная порция пятизвездочного.

- Черт, не та!

Со второго раза Армадарм не ошибся. На экране вспыхнул отсчет обратного времени. До начала действия оружия осталось ровно пять земных суток.

- А теперь уносим ноги.

Через несколько секунд Армада на полных парах удалялась от обреченной звезды. Армадарм снова налил, но выпить не успел. Коньяк пролился на голубой мундир, а бокал с хрустальным звоном разлетелся на мелкие кусочки, ударившись о край стола. В следующую секунду флагманский корабль снова тряхнуло.

- Что такое?! Толозиев! Почему оружие уже начало действовать?

Ученый хоть и побледнел, но все же сохранил хладнокровие. Он отрицательно покачал головой и указал на экран. Там светилось только одно слово:

"Вихрь".

Когда-то космический вихрь считали секретным оружием диогенидов. Лишь совсем недавно доказали его природное происхождение. И это было все, что о нем удалось узнать. В космосе он встречался редко, но никто из попавших в него не вернулся.

Все приборы моментально вышли из строя, а сам флагманский корабль подхватило как щепку и понесло в бездну.

...

Армадарм очнулся от любимого запаха. Он приоткрыл один глаз и увидел под носом бокал, наполненный коричневатой жидкостью. Выпил, не раздумывая. Живительная влага приятным теплом разлилась по телу. Армянский!

- Как вы себя чувствуете? - раздался над самым ухом звонкий женский голос.

Армадарм резко дернул головой и испуганно уставился на златокудрую, синеглазую, приветливо улыбающуюся девушку. Похоже, ее ничуть не смущало, что о ее наряде сказать было совершенно нечего.

Командующий непроизвольно потянулся к прелестной розовой грудке, но тут же отдернул руку. Всплыли смутные воспоминания о катастрофе. Он медленно осмотрелся. Да это же его командно-наблюдательный пункт! Вот бар с запасами коньяка. На месте и персидский ковер, и сексофон, и часы восемнадцатого века в стиле рококо, и аквариум с морскими рыбками, и гравер для уменьшения веса и придания телу легкости... Все на месте. Старинные часы мирно тикали. Пустовало лишь кресло Толозиева, но его отсутствие меньше всего беспокоило командующего. Зато возбуждало присутствие девушки.

- Как вы себя чувствуете? - повторила она и снова очаровательно улыбнулась.

- Прекрасно! - воскликнул командарм и попытался встать.

Сил хватило лишь слегка приподняться и со стоном рухнуть назад в кресло.

- Вы ранены?

Вначале командующий и сам так подумал, но потом понял, что отключен гравер. Без его помощи Армадарм уже давно не мог сделать ни одного шага. Он нажал нужную педаль, однако вес тела не уменьшился. Прибор вышел из строя. Как же добраться до дивана?

Девушка без всяких слов догадалась о желании командующего и буквально перетащила его на мягкий диванчик.

- Сядь рядом, - отдуваясь, попросил командующий.

Она с нескрываемым удовольствием выполнила его просьбу. Как человек военный, Армадарм немедленно перешел к решительным действиям. Одной рукой он обнял ее, а второй стал ласкать грудь. Однако вместо ожидаемой юной упругости он нащупал вялую тряпку. Боже! Что это? К нему прижималась отвратительная, древняя, как вечность, и страшная, как смерть, старуха.

Опомнился Армадарм уже в своем рабочем кресле, хотя совершенно не представлял, как до него добрался. Он боязливо взглянул на диван: там грациозно сидела юная дева и задорно смеялась.

- Что за фокусы?!

Он нажал клавишу вызова адъютанта, но никакого сигнала не последовало.

- Как, и звонок сломался?

Армадарм в бешенстве хватил кулаком по пульту управления. Панель подпрыгнула и мягко упала на ковер. Командующий снова замахнулся, но рука застыла в воздухе. Под панелью был голый стол. Пульт управления оказался декоративной подделкой.

Рука медленно опустилась, а взгляд Армадарма уже не выражал ни вожделения, ни угрозы. Один испуг. За короткую паузу в голове пронесся рой вопросов. Командующий всей своей плотью почувствовал, что сидит не в родном кресле, видит не свой ковер, и даже бокал, который он схватил, был не тот. Различие не поддавались объяснению, но ощущалось физически. Здесь от всего веяло едва уловимым теплом. Как от свежеиспеченного хлеба.

Кто-то почти идеально сымитировал его КНП. Это могли сделать только диогениды. Больше некому. Хотят обмануть его и выудить информацию. Для этого и красотку подослали. Если это так, то еще не все потеряно.

Армадарм успокоился и отвел испуганный взор от девушки. В его глазах появилась живость, зрачки хитро забегали, а одутловатое отекшее лицо приобрело благодушно-отеческое выражение.

- Дочка, как тебя зовут?

- Лена, - просто ответила та.

- Ты диогенидка?

- Да.

- Как я к вам попал?

- Я вытащила вас из вихря.

- Я считаюсь пленным?

- Нет, мы в плен не берем.

- Как не берете?! В каком смысле?

- В прямом.

Несостоявшийся соблазнитель судорожно сглотнул слюну. Лена поняла его состояние и доброжелательно пояснила:

- Вы попали к нам не по своей воле и в любой момент можете вернуться к своим.

- Я немедленно хочу вернуться.

- Возвращайтесь.

Ответ озадачил Армадарма. После недолгой паузы он спросил:

- А ты мне поможешь?

- Нет, я не имею права.

- А где я нахожусь?

- На Флире.

Армадарм вскочил с кресла без посторонней помощи. Как! Неужели он попал в собственный капкан. Ведь очень скоро планета окажется в черной дыре!

- Который час?! - крикнул он с дрожью в голосе.

- По вашему времени, пять минут десятого.

- А число? Какое сегодня число?!

- Девятое июля.

- Фу-у-у.

Совершенно обессиленный командующий плюхнулся в кресло. Запас времени не так уж и велик, но вполне достаточен, чтобы убраться отсюда на безопасное расстояние.

- Так, в каком состоянии мой корабль?

- Почти полностью разрушен.

- Тогда мне нужно связаться со своими.

- Связывайтесь.

- Так дайте связь.

- У нас нет таких аппаратов.

- Я протестую! - возмутился командующий. - Это ловушка! Это сделано специально, чтобы я не смог выбраться отсюда.

- Разве я вам чем-то мешаю? - удивилась девушка. - Действуйте. Еще не все потеряно.

- Позовите моего адъютанта.

- Он погиб в вихре.

- Кто остался в живых?

- Кроме вас, только один человек.

- Кто?

- Я не знаю, как его зовут. У него аккуратная бородка, а одет он в белый халат.

- Это Толозиев. Давай его сюда.

- Он не может ходить.

- Я сам к нему пойду.

Во второй раз за несколько минут Армадарм встал самостоятельно.

- Он без сознания.

Командующий с протяжным стоном, словно сам был ранен, рухнул на свое любимое сиденье.

- Когда он придет в себя?

- Неизвестно.

- Проклятье! Что же делать?

На этот раз девушка не ответила, и Армадарму ничего не осталось, как самостоятельно шевелить извилинами. Все пути спасения перекрыты. Правда, есть небольшая надежда на Толозиева. Но пока он придет в себя, уже наверняка будет поздно.

Командующий для солидарности кашлянул и торжественно изрек:

- Мне нужно встретиться с вашим командующим.

- У нас нет командующего.

- Ну, тогда с тем, кто у вас главный. Я сообщу ему важные сведения.

- У нас нет главных.

Армадарм подозрительно покосился на девушку. Уж не смеется ли она над ним? Ее ответ казался невероятным. Как же без главного? Но затевать спор бессмысленно. Время не ждет.

- Речь идет о спасении диогенидов. Взамен я требую спасти мою жизнь.

- Никто из диогенидов вас не тронет.

- Речь идет об оружии, которое угрожает всем нам.

- Это ваше оружие?

- Да. Вернее, нет. Его придумал Толозиев.

- Мы не можем вам гарантировать защиту от того, чего еще не знаем.

Захлебываясь, командарм выложил все. Девушка внимательно выслушала и спокойно сказала:

- Нам известен этот принцип, но, к сожалению, помочь вам мы не имеем права.

...

До Толозиева донесся голос Армадарма:

- Стефан! Ты меня слышишь? Очнись!

Сквозь белую пелену проступило жирное лицо командующего. Оно выражало сильную тревогу, но неожиданно расплылось маслянистой улыбкой.

- Ну, слава богу, пришел в себя. Теперь мы не пропадем. Вставай, Стефан. Нам надо срочно убираться отсюда.

Профессор попытался приподняться, но острая боль пронзила тело.

- Чего же ты валяешься? - торопил Армадарм. - Скорее вставай!

- Не могу, - простонал Толозиев.

- Тогда мы пропали.

Командующий безнадежно махнул рукой. Слезы ручьями потекли по его лоснящимся от жира щекам, не оставляя на них ни следа. Ученый как мог подбодрил его:

- Еще не все потеряно. Если мы свяжемся с Армадой, то у нас появится шанс.

Армадарм вытаращил свои свиньи глазки.

- Окуда ты все знаешь?

Толозиев внутренне улыбнулся.

- Догадался.

- Отлично! При такой сообразительности тебе раз плюнуть догадаться, как отсюда выбраться.

- А ты разговаривал с диогенидами? - спросил профессор.

- Была тут одна красавица, потом куда-то исчезла. Все пыталась соблазнить меня голой задницей. Однако толку с нее, как с козла молока. Помощи от них не дождешься.

- Я так и думал, - задумчиво произнес профессор. - Ладно, попробуем сами. В моем столе должен лежать передатчик. К сожалению, сам я не могу до него добраться.

Командующий тоскливо посмотрел на стол ученого. До него не меньше пяти метров. Однако ничего не поделаешь: придется совершить еще один марш-бросок.

Всего через десять минут передатчик уже находился в руках Армадарма.

- Как его включать? - прохрипел он сквозь отдышку и забившую рот сухую пену.

- Надо нажать синюю кнопку.

- Не работает! - рявкнул командующий.

- Не может быть. Он выполнен из сверхпрочных сплавов.

От удара об стенку передатчик разбился вдребезги, но при падении осколки вновь собрались вместе, и на ковер упал целехонький прибор. Мужчины в недоумении уставились на него.

- То, что кусочки собрались в прежнюю форму, я еще могу допустить, - высказал Толозиев свое мнение. - Такую возможность не исключает теория вероятности. Но то, что раскололся столь сверхпрочный материал, выше моего понимания. Нужно повторить опыт.

Командующий побагровел. Изрыгая проклятия, он пополз к передатчику. Когда прибор наконец оказался в его руках, раздался характерный для радиоприемника треск, а затем капризный возглас Лены:

- Армадарм, разве можно так обращаться с девушкой?

Прямо из передатчика выросли стройные ножки, и вскоре перед мужчинами предстала девушка.

- Отпустите меня, Армадарм. Мне больно.

Тот отдернул руку и недовольно пробурчал:

- Прикрой срамоту, бесстыдница.

- Я вам не нравлюсь?! - воскликнула Лена.

- Хорошо, сейчас исправлю свою ошибку. Выбирайте.

В следующее мгновение девушка превратилась в божественную Мону Лизу. Очарованные земляне едва успели восхититься ее таинственной улыбкой, как их привел в ужас огненный взор неукротимой Клеопатры. Армадарм затрясся от страха, но вскоре на него сошла благодать, которую излучала святая Мария. А вот и сияющая Венера. Все лучшие картины мира, собранные в одном зале, не могли бы произвести столь яркого и сильного впечатления.

В конце своего восхитительного представления Лена превратилась в торговку. Ее тучности мог позавидовать командующий. Однако он почему-то отшатнулся от омерзения. Слишком уж резкий контраст после Афродиты.

- Ну как, выбрали? - не без иронии спросила Лена, приняв изначальный облик. - По-моему, последняя модель вам подходит. Ее-то при свете никакими силами не заставишь обнажиться.

Командующий промямлил что-то невразумительное, а Толозиев, забыв про боль, рассмеялся от всей души.

- Превосходно! Я только одного не могу понять, зачем вы превратились в передатчик, да еще неработающий? От его вида не получаешь никакого эстетического наслаждения.

- Он не работал, потому что я ничегошеньки не смыслю в электричестве, - как-то по-детски стала оправдываться Лена. - А его форму выдумала не я. Если честно, то почти все, что вас окружает, мне кажется безвкусным. Это и столы, и сексофон и многое другое. Я повторила их форму лишь для вашего удобства.

- Как? - поразился Толозиев. - Неужели здесь все создано вами?

Лена скромно потупила глаза, но Армадарм раскатисто расхохотался.

- Чушь собачья! Нас снова хотят объегорить. Если здесь все искусственное, то где тогда настоящее?

- Все наоборот, - не согласилась девушка. - Ваш корабль искусственный, а здесь - все настоящее. Здесь все из естества. Достаточно взглянуть в иллюминатор, чтобы убедиться в этом.

От необходимости нового передвижения, командующий заскрипел зубами. Лена тут же подставила свои хрупкие плечики под его увесистую ручищу. Взглянув в иллюминатор, Армадарм непроизвольно вздрогнул. Метрах в ста, глубоко врывшись в грунт, лежала обгоревшая и искореженная капсула - его КНП. Однако он продолжал упорствовать:

- Нет, невозможно из такого небольшого количества плоти создать столь огромную капсулу.

- Можно. Семечко совсем крошечное, но из него вырастает могучее дерево. Так делаю и я. Отличие лишь в одном: я могу выращивать из себя что угодно.

- А воздух! Откуда взялся воздух?! - вдруг гаркнул Армадарм. - Откуда ты его взяла? На Флире его нет. Меня на мякине не проведешь! Я сразу заподозрил что-то неладное...

Неожиданно крик оборвался. Командующий продолжал яростно хлопать губами, но звук пропал.

- Не волнуйтесь, - успокаивающим тоном обратилась девушка к не на шутку перепугавшемуся Армадарму, - немота вам не угрожает. Я всего лишь на несколько секунд создала вакуум вокруг ваших голосовых связок. Такой аргумент мне кажется наиболее убедительным.

- Нам нелегко вас понять, - признался профессор. - То, что для вас - азбучная истина, для нас - высшая математика. Мы и не мечтаем об изменении своей формы, а диогениды проделывают это с необычайной легкостью. Неужели все погибнет?

Последняя фраза вырвалась у профессора непроизвольно. Она напомнила о кошмарной участи, которую люди уготовали диогенидам. О себе он не думал. Случившееся с ним он расценивал как высшую справедливость.

- Вам нужно немедленно покинуть эту солнечную систему, - обратился Толозиев к девушке. - Очень скоро она превратится в черную дыру.

Лена положила прохладную ладонь на его горячий лоб.

- Мы знаем об этом и обязательно что-нибудь придумаем.

...

И все же Толозиев не мог успокоиться. Он-то лучше всех представлял страшную силу оружия. Как его создатель, он чувствовал свою бесконечную вину перед диогенидами. Их нужно спасти! Они ни в коем случае не должны погибнуть! За ними будущее. Ученый торопливо забормотал:

- Я знаю, как предотвратить трагедию. Надо найти самый простой передатчик и послать закодированный сигнал. Я заблокирую систему пуска. Я знаю код.

Лена отрицательно покачала головой.

- Мы не будем изготавливать прибор.

- Почему?!

- Нам запрещает это закон.

- Какой еще закон?! - нетерпеливо воскликнул профессор. - Речь идет о судьбе всей цивилизации диогенидов. Если она погибнет, кому будет нужен ваш закон?

- Это не наш закон. Мы лишь открыли его.

- В чем же его суть?

- Он очень короткий: "Разумные существа не имеют права менять природу". Мы свято соблюдаем этот единственный для нас закон. Поэтому мы не можем создавать передатчиков.

Толозиев долгое время не мог произнести ни слова. Его потрясла простота и мудрость закона. Теперь он понял, почему диогениды нигде не оставляют следов. По закону они не имеют право разрушать. Они не имеют право создавать технологии, производить изделия. В их распоряжении только разум и тело. Они создают гармонию. Их разум доведен до совершенства, а тело подвластно разуму. Поэтому им не нужны ни приборы, ни средства передвижения. Для перемещения в пространстве они попросту превращают себя в световую волну.

Однако даже свет не способен вырваться из черной дыры.

Толозиев побледнел. Господи, зачем он придумал эту теорию? Неужели он станет виновником гибели диогенидов? Необходимо предотвратить коллапсирование звезды. И это может сделать только он. Диогенидам не позволяет закон вмешиваться в действия людей.

В своих размышлениях ученый вдруг нашел противоречие и внимательно посмотрел на девушку.

- Лена, кто нас спас?

-Я.

- А закон? Ты его нарушила?

Диогенидка смущенно отвела взгляд в сторону.

- Да.

- Тогда нарушь его еще раз ради нашего спасения, -встрял в разговор командующий.

Та изо всех сил затрясла головой.

- Я не могу.

- Типично женская логика, - развел Армадарм руками. - Ты ведь и раньше звала, что ожидает Флиру. Зачем же ты нас спасала? Не для того ли, чтобы мы на своей шкуре испытали все муки ада?

- О, нет! - воскликнула девушка. - Я совсем не хотела вам зла. Все получилось непроизвольно. Космический вихрь закрутил ваш корабль, как щепку.

- Нам от этого не легче, - пробурчал командующий, но Толозиев заступился за девушку.

- Армадарм, вам следует не упрекать Лену, а благодарить. Она подарила нам несколько дней жизни. Их вполне достаточно, чтобы даже из такой ситуации найти выход.

- Вот и ищи! - рявкнул командующий. - Ты у нас ученый - тебе и все карты в руки.

Толозиев не обратил никакого внимания на грубость.

- Мне кажется, я его уже нашел.

...

Соленый пот заливал Армадарма. На дне скафандра противно хлюпало. Однако командующий, стиснув зубы и прищурив глаза, чтобы в них не попал пот, настойчиво преодолевал сантиметр за сантиметром. Прошло больше часа, а обгоревшая капсула, казалось, нисколько не приблизилась. Выражение его лица буквально кричало о том, что за каждый шаг ему должны заплатить не меньше миллиона.

Нет, сходу не одолеть. Привал. Армадарм, как подкошенный, рухнул на раскаленные камни и сразу уснул.

- Что случилось? - тревожно спросил Толозиев, как будто командующий мог услышать.

Ученый и девушка наблюдали за ним в иллюминатор. Профессор уже взялся за страховочный шнур, привязанный к ноге Армадарма, но Лена остановила его.

- Не надо, - он спит.

Через пару часов командующий действительно зашевелился и первым делом оценил расстояние до капсулы. Не меньше восьмидесяти метров. Такую дистанцию он преодолевал последний раз в далеком детстве. А сейчас ему не десять лет. И все же надо двигаться.

Чтобы сэкономить силы, Армадарм решил покорять трудные сантиметры по-пластунски. Однако и от такого способа передвижения командующий вскоре выдохся. Второе дыхание открылось, когда он вспомнил о запасах армянского. Настоящего, а не из плоти диогенидки. Хоть по вкусу и не отличишь, но кто знает, какое дерьмо она подсовывает.

Второго дыхания хватило ненадолго. Вскоре командующий совсем выбился из сил и повернул обратно. Но где же они? Армадарм пялил глаза, но никак не мог обнаружить капсулы, созданной дигенидкой. Смылись! Бросили его на произвол судьбы! А какими ангелочками прикидывались. Подлая! Все они сволочи! Зверье!! Поэтому у них нет даже мотыги. Ладно, еще наступит час расплаты.

Командующий снова развернулся и значительно быстрее пополз к своему КНП. В пылу гнева он совсем забыл, что дышал воздухом "подлой" диогенидки, а к его ноге по-прежнему была привязана веревка. Да я сам скафандр состоял из ее плоти.

Профессор и девушка напряженно наблюдали за Армадармом.

- Что он все крутится? - удивился Толозиев.

- Он хотел вернуться, но я сделала нашу капсулу невидимой для него. Мне жалко его. Он превратился в абсолютного раба. Его жизнь полностью зависит от тысячи устройств. Достаточно сломаться одному из них, чтобы он стал беспомощным.

- Упрекать легко, - возразил ученый, - но нельзя требовать невозможного. Для диогенидов перевоплощаться так же естественно, как людям дышать. Люди же не способны изменять свое тело.

- Вы ошибаетесь, - возразила Лена, - наши предки жили на Земле.

Услышанное откровение потрясло профессора. Он вспомнил многочисленные предания и легенды про фей, чародеев, колдунов, оборотней, волшебников. На Земле не было ни одного народа, не сохранившего сказаний об удивительных превращениях.

- Почему же диогениды покинули Землю?

- Нас постоянно преследовали и истребляли. Человек почему-то не выносит тех, кто умнее или лучше его. Мы были вынуждены перебраться на другие планеты. Через несколько столетий нас нашли и там. Теперь люди охотятся за диогенидами по всей Галактике. Мы же вам ничего не сделали, ни одного человека и пальцем не тронули. Нам запрещает это закон.

- Неужели нельзя было объяснить людям, вернее, нам... - профессор смутился, но девушка поняла его вопрос.

- Мы пытались много раз, но вы сами видите: человечество все еще опьянено. Маленький беззащитный гомосапиенс вдруг стал хозяином и господином Галактики. Такое действует сильнее любого наркотика и кому угодно вскружит голову.

- Похмелье ожидается тяжелым, - задумчиво произнес Толозиев и тут же добавил: - С людьми все понятно. Другое дело, диогениды. Тут я запутался и уже ничего не понимаю.

- Что именно?

- Мне не ясно, как вы совершаете метаморфозы. На Земле ни один вид почти не изменился, а вы совершаете превращения за одно мгновение. Фантастика! Вы ведь тоже с Земли. Человеку, по-моему, такое не под силу.

- Дело в том, что человек и не желает никаких превращений. Психологическое табу. Люди предпочли видоизменять не себя, а окружающую среду. Но с изменением среды человек должен тоже стать другим или погибнуть.

Толозиев понимающе кивнул. До него неожиданно дошел смысл философии диогенидов. Ничего не меняя во Вселенной, они все обладают ею. Они поместили ее в свои души и в свой разум. Для них уничтожать что бы то ни было и кого бы то ни было - то же самое, что уничтожать самих себя.

Ученый посмотрел через стекло на ползущего, как червяк, Армадарма, и ему стало стыдно за себя и за все человечество. Самодовольные кретины. Какие прекрасные возможности упущены. Ах, если бы у людей было не так много эгоизма.

- А я смогу хоть чуть-чуть научиться вашему искусству? - неожиданно спросил он у Лены.

Та рассмеялась.

- Я давно ждала этого вопроса. Все будет зависеть только от вас, от вашего желания и мировоззрения. Оно не должно противоречить философии превращений.

...

- Он дополз! - воскликнул Толозиев.

Армадарм с трудом втиснулся в люк и бревном рухнул вниз. Цель почти достигнута, но уже не было сил пошевелить и пальцем. А ведь еще надо послать сигнал.

Командующий ползти уже не мог. Перекатываясь, он добрался до передатчика и нажал кнопки. Однако это был не тот код, который сообщил ему профессор.

Исполняющий обязанности Армадарма обвел пристальным взглядом адмиралов и генералов, которые невозмутимо смотрели на него с экранов.

- С планеты Флира поступил сигнал 0.

И.О. умолк, пытаясь понять реакцию, но лица подчиненных оставались непроницаемыми.

- Мы, конечно, можем послать челнок на Флиру, однако надо учитывать, что сигнал послан из логова врага. Не ловушка ли это? Диогениды явно что-то замышляют. Мы не имеем никакого права их упустить. Земля нам не простит.

Исполняющий обязанности еще раз внимательно посмотрел на всех и привел последний довод:

- Армадарм на нашем месте поступил бы точно так же. Кто придерживается иного мнения?

Гробовое молчание. И. О. уже хотел закрыть военный совет, но тут с Флиры поступило новое сообщение:

"Вызов к Армадарму".

- Приказываю немедленно отправить челнок на Флиру! - визгливо крикнул И.О.

- А вдруг это тоже хитрость диогенидов? - спросил кто-то из генералов.

- Мы обязаны выполнять приказы!

Челнок спикировал на Флиру за несколько часов до времени "ч". Он мягко плюхнулся возле обгоревшей капсулы, и из него посыпались спасатели. В считанные мгновения Армадарма вытащили из КНП и перенесли в специальную каюту на челноке. Тут спасатели с изумлением увидели, как исчез скафандр и командующий остался в чем мать родила.

- Что уставились!? Армадарма не видели?! Немедленно взлетайте!

Командующий взглянул на себя в зеркало, но даже и бровью не повел. Лишь приказал принести новый мундир.

Толозиев с немым оцепенением наблюдал за происходящим. Лишь когда челнок растворился в просторах космоса, профессор беззлобно и весело расхохотался. Смех принес облегчение. Все еще улыбаясь, ученый посмотрел на девушку и сразу же помрачнел.

- Пора и вам покинуть пределы этой звездной системы.

Лена отрицательно покачала головой.

- Вы что, надеетесь на их милосердие?!

- Нет, но мы не можем бросить детей. Они еще не научились преодолевать расстояние до других звезд.

- Но здесь погибнут все!

- Если это произойдет, то не по нашей вине.

Толозиев покраснел, как первоклассник. Она абсолютно права. Он и только он - виновник грядущей катастрофы. И он обязан ее предотвратить. Но как? Пока нет сил даже подняться с кушетки. Ученый жестом подозвал к себе девушку и почему-то шепотом спросил:

- Лена, вы можете научить меня азам вашего искусства?

На ее лице сверкнула улыбка.

- А вы этого хотите?

Он молча кивнул.

- Тогда за дело.

Через некоторое время Лена не без удивления отметила:

- Профессор, вы делаете потрясающие успехи.

Вскоре профессор сумел срастить сломанные кости и сделал первые шаги. Еще через несколько минут он попробовал самостоятельно жить в адских условиях Флиры. Занятия прервал седой диогенид. Он материализовался прямо из пустоты и осуждающе посмотрел на девушку.

- Лена, я не вмешивался, когда ты спасала землян и заботилась о них. Я не вмешивался, когда ты рассказывала им нашу историю. Сейчас я не могу не вмешаться, потому что ты учишь человека нашему мастерству.

Та возразила:

- Им не может овладеть тот, кто его не достоин.

- Отдельные элементы способен усвоить даже негодяй. Однако и этого достаточно, чтобы натворить множество бед. Поэтому прошу тебя вернуться.

- Я не могу бросить человека: он погибнет.

Диогенид внимательно посмотрел на профессора.

- Не беспокойся, он уже адаптировался к условиям планеты.

Девушка печально вздохнула и, послав профессору прощальный жест, исчезла вместе с КНП. Толозиев едва успел сконцентрироваться и превратиться в белый камень. Несмотря на прошедшую с ним метаморфозу, он продолжал ощущать лучи солнца и раскаленный грунт Флиры. Рядом лежал еще один камень, и до ученого донеслась его мысль:

- Итак, нам осталось решить еще один вопрос. Я прошу вас дать клятву, что вы не нарушите наш закон. Он вам известен.

Толозиев не торопился отвечать. После резкого превращения он еще не успел собраться с мыслями. Ему не давала покоя одна проблема, и он спросил:

- Вам известна судьба Флиры?

- Да.

- Найдено ли средство спасения?

- Мы постараемся выжить в черной дыре. Нами найдена форма жизни, которая по расчетам выдержит коллапс.

- Вы в этом уверены?

- Нет.

- А почему вы отказываетесь покинуть Флиру и перебраться к другой звезде?

- Какой смысл? Мы надеемся, что хоть в черной дыре найдем убежище от людей.

Профессора восхитил ответ диогенида. Далеко не всем удается сохранить чувство юмора в столь критической ситуации.

Непродолжительной паузой оценив фразу, Толозиев задал новый вопрос:

- А ваши дети? Они выживут?

- Не знаю.

- Что будет с Леной?

- Не знаю.

- Она будет наказана?

- У нас нет карательных органов. Однако я не уверен, что она сможет справиться с последствиями своего проступка. Ей будет очень тяжело.

У Толозиева сжалось каменное сердце, но на эмоции уже не оставалось времени. Очень скоро начнет действовать его оружие. Он послал диогениду последнюю мысль:

- Спасибо за откровенность, но я не смогу дать клятву.

- Жаль, - ответил диогенид.

...

Прежде всего Армадарм принял три порции пятизвездочного, а затем срочно собрал Военный Совет. На него он пригласил не только военных, но и всех ученых.

- Мне нужно от вас только одно, - заявил командующий. - Мне нужно, чтобы время "ч" наступило немедленно.

- Это небезопасно, - возразил кто-то из профессорского состава.

- Плевать! Все равно нет никаких гарантий.

- Задача очень сложная.

- По-моему, здесь собрались одни недоумки. Жаль, что нет Толозиева. Он бы в два счета решил этот вопрос.

Ученые зашевелились. Армадарм сумел-таки задеть их профессиональную гордость. Они начали перебрасываться малопонятными терминами. Как на китайском.

- Ну что, решили? - нетерпеливо рявкнул командующий.

- Да, - ответил пожилой профессор.

- Сколько вам нужно времени?

- Десять минут.

- Действуйте!

- Не имеет смысла.

- Черт возьми, я пристрелю всякого, кто откажется выполнять мой приказ!

- Дело в том, что до пуска осталось три минуты и... десять секунд.

- Что же вы мне голову морочите? Все по местам!

Армадарм убрал с экранов все их физиономии и потянулся за пятизвездочным. Неожиданно кто-то сжал его руку. Это был Толозиев.

- Я думаю, ты догадался, зачем я пришел?

Командующий вместо коньяка сглотнул слюну и молча кивнул. Его руки непроизвольно закрыли лицо от взгляда ученого.

- Тогда действуй. Кнопка "Отбой" у тебя под носом.

Армадарм облегченно вздохнул. Он-то ожидал расправы.

- Чудак ты, Толозиев. Не пойму я тебя. Ну зачем нам спасать этих диогенидов?

- Долг платежом красен. К тебе это относится не в меньшей степени.

- Чистая случайность. Женский каприз. Нам просто повезло, что эта ненормальная диогенидка наткнулась на нас.

- И все же ты дашь отбой.

- Ну, разумеется. Для тебя я сделаю все.

...

На Флире остались лишь Толозиев и Лена. Диогениды давно умчались в какой-то укромный уголок Галактики, а Армада вернулась на Землю. Ученого диогениды не приняли в свое общество: он отказался дать клятву, а девушка сама подвергла себя остракизму, так как нарушила закон.

На безжизненной планете они остались только потому, что никаких других пристанищ у них не было. А тут хоть есть что вспомнить. Правда, они не скучали. Иногда даже ссорились. Профессор все больше склонялся к мысли, что всю историю с космическим вихрем подстроили диогениды. Таким образом они сумели спастись, не нарушив закон.

Лена не соглашалась с Толозиевым.

- Диогениды, как потомки мудрецов, не способны на хитрость, - убежденно говорила она профессору. - Поэтому мы и назвали себя диогенидами по имени мудреца Диогена. Он жил в бочке, потому что считал излишним иметь дом. Он выбросил даже кружку, когда увидел мальчика, пьющего воду с ладоней. Мы считаем себя его последователями. Правда, нам намного легче: мы научились приспосабливаться почти к любым условиям. Хотя диогениды тоже не во всем правы. Нельзя запрещать делать добро.

Толозиев с жаром возразил:

- Они не запрещают. Они пока не знают точных критериев добра и зла. Поэтому они посвятили себя самоусовершенствованию. Так когда-то поступали тибетские мудрецы, пока цивилизация не поглотила их.

- Некоторые из них стали диогенидами, - вспомнила Лена. - Однако когда-нибудь люди доберутся и до них. Война не закончена, а только отложена. Человечество не успокоится, пока не уничтожит всех диогенидов.

- Нам надо на Землю, - решительно заявил Толозиев. - Источник зла находится там.

- Стефан, но нас сразу же уничтожат!

- Но у нас нет другого выхода. Больше никто не сможет рассказать людям правду. Никто не знает, кто такие диогениды. Если мы успеем хоть что-то сообщить, то и это будет не так уж и мало.

Парадокс Адама или сферы будущего (философское приложение)

СФЕРЫ БУДУЩЕГО

или

ПАРАДОКС АДАМА

Было опубликовано в журнале "Космопорт" №4 (2014г.)

под псевдонимом Михаил Ифф.

Обычно, под будущим понимают ряд событий, которые еще не произошли. Так как речь идет о предполагаемых событиях, то одни события могут произойти, а другие – нет. Очевидно, что некоторые события обязательно произойдут. Например, если кто-то родился, то обязательно умрет. Эти события составляют сферу неизбежного, то есть фатального будущего. События, которые могут произойти, а могут и не произойти, относятся к сфере возможного или инвариантного будущего. Например, я могу сегодня пойти на работу, а могу и не пойти.

Изучая законы природы, фатальное будущее, в принципе, можно предсказать, так как эти события должны иметь строгую причинно-следственную связь, то есть они детерминированы.

Неизбежное будущее никак не зависит от воли человека и происходит независимо от того, желает он этого или нет. Оно зависит от тех законов, изменить которые невозможно и которые не имеют исключений. Например, сила притяжения. Человек может знать о событиях фатального будущего, а может и не знать. Во втором случае оно не только неизбежно, но и неизвестно.

Инвариантное будущее не может быть предсказано со сто процентной точностью. Оно предполагает возможность выбора. Для осуществления выбора нужна воля. Воля есть свойство живого организма. Таким образом, человеческая деятельность относится к сфере инвариантного будущего. Там, где есть выбор, неизбежности быть не может. Отсюда следует, что в пределах человеческих возможностей неизбежности нет. А раз нет неизбежности, то есть и неопределенность и неизвестность. Неизбежность всегда выше человеческих возможностей и никак от них не зависит. Там, где неизбежность, свободы не может быть. Неопределенность будущего есть необходимое условие свободы. Если бы будущее было определено и известно, то ни о какой свободе не было бы и речи.

Фаталисты говорят, что будущее определено, но неизвестно человеку. Поэтому никакой свободы нет, и мы занимаемся самообманом. Из этого следует, что для фаталиста сфера вероятного будущего не существует. Что ни делай, ничего изменить невозможно. Поэтому ничего и не надо делать.

Другой крайностью является признание свободы высшей ценностью. Так как свобода невозможна без неопределенности, а выше свободы ничего нет, то фатального будущего не может быть. Если его признать, то оно автоматически ограничивает свободу, что опровергает первоначальное утверждение. Поэтому адепт свободы не может признать сферу неизбежного будущего. Для него будущее есть уравнение с бесконечным количеством неизвестных. И чем больше он познает, тем этих неизвестных больше.

Воля человека может быть направлена то к одной, то к другой цели. Зато воля разных людей зачастую преследует одну и ту же цель. Например, многие хотят стать президентом, но становится только один и то ненадолго. И наконец, наша воля далеко не всегда может быть осуществлена в силу ограниченности наших возможностей. Все это приводит к тому, что в сфереинвариантного будущего, невозможно с абсолютной точностью предсказать, что произойдет в следующее мгновение. Когда идет теннисный матч, никто не знает, попадет игрок мячом в сетку, корт или аут. Неизвестно и кто выиграет. Даже при подавляющем преимуществе, фаворит может подвернуть ногу. Возможно, в непредсказуемости кроется одна из причин популярности спортивных соревнований. Не менее важен элемент непредсказуемости и в любом виде искусства.

Как соотносятся эти сферы между собой? Очевидно, что фатальная сфера ограничивает, обрамляет инвариантную. С другой стороны, вероятное будущее ограничено возможностями человека. Таким образом, возможности человека и есть граница между сферами фатального и возможного.

Имеет ли эта граница предел? И да, и нет. Она подобна бесконечной прогрессии, имеющейпредел, но нет предела для человека по раздвижению границ инвариантной сферы, в рамках которой он действует.

По мере развития цивилизация границы инвариантной сферы расширяются за счет фатальной сферы. Открывая законы природы и используя их для своих нужд, человечество тем самым отвоевывает все новые и новые области у фатальной сферы. На сегодняшний день в мире преобладает течение, которое провозглашает свободу высшей ценностью и, следовательно, признается только сфера инвариантного будущего.

Однако, так как инвариантная сфера не предсказуема, то выходит, что чем больше мы открываем и осваиваем законы природы, тем меньше шансов угадать будущее. Каждое новое открытие расширяет наши возможности, увеличивает варианты будущего, но чем больше этих вариантов, тем больше непредсказуемости.

Чем больше познаем, тем инвариантное будущее менее предсказуемо.

Разве не парадокс?

Как тут не вспомнить народную мудрость: меньше будешь знать – лучше будешь спать.

Если человек проводит жизнь в закрытой наглухо комнате, он и понятия не будет иметь ни о море, ни о солнце, ни о небе. Но стоит отдернуть шторы, как он увидит растения и небо. А сколько соблазнов, если выйти на улицу?А вид с дерева и вовсе дух захватывает! Сколько вариантов! Везде хочется побывать! Куда стремится?

Возможно, история с Адамом, вкусившего с древа познания, повествует об этом парадоксе. До случая с яблоком, будущее первого человека было ясно, как безоблачное небо. Соблазн и приобретенные знания открыли ему выбор, что привело к сомнениям, мучениям и страданиям. Поэтому дадим данному парадоксу имя Адама. Ему, как первопроходцу, было труднее всего.

Можно сказать, мы лишь усугубили то, что начал первый человек.Трагедия заключается в том, что, имея возможность выбора, мы не знаем достоверно, к чему приведет тот или иной вариант. И чем больше вариантов, чем сложнее выбор. У Каина было всего два варианта: убить брата или нет. Из двух он не сумел выбрать правильный. Далее количество вариантов возрастало, а человеческая жизнь уменьшалась. Согласно Библии, Адам жил почти тысячу лет. Сейчас средняя продолжительность жизни менее ста лет. Не связано ли это с увеличением возможностей выбора?

Парадокс Адама можно представить графически, где по горизонтальной оси (абсциссе) отложено время, а по вертикальной (ординате) – количество вариантов вероятного будущего. До искушения Адама график расположен параллельно горизонтальной оси на уровне единицы, так как будущее представлялось Адаму в виде единственно возможного варианта. Адам жил в гармонии с самим собой, природой, Богом, и поэтому никакого выбора перед ним не стояло. После вкушения с древа познания график стал загибаться вверх, так как вариантов будущего стало несколько. По мере развития цивилизации график становится все круче. Количество вариантов стремительно растет. Выбор сделать все труднее. Хочется всего, а жизнь не безразмерна. Можно предположить, что рост вариантов происходит в геометрической прогрессии. Если за точку отсчета взять год рождения Адама, что произошло 7523 лет тому назад, то примерно к 2033 году количество вариантов будущего вырастет до бесконечности. Но как выбрать из бесконечности? Как перебрать все варианты и определить приоритеты? Тут никакой компьютер не поможет. К тому же невозможно не заметить удивительное совпадение. Эта дата отстоит ровно на 2000 лет от времени распятия Христа. А в Библии сказано, что будет второе пришествие и окончательный суд. Но Христос не судит живых. Он судит души. Тогда получается, что человечество погибнет до 2033 года! Впрочем, это только гипотеза. Она осуществится или нет. Ту очень многое зависит от нашего выбора.

Мы видим, что отрицание как сферы фатального будущего, так и сферы инвариантного будущего заводит в тупик. Где же выход? Можно ли преодолеть или смягчить плачевные последствияпарадокса Адама? Можно ли как-то совместить или хотя бы примирить две противоположные точки зрения на будущее?

Древние греки, созерцая космос, то есть приникая мысленно в суть явлений, мало заботились о практическом применении открытых ими законов. В этом они были мудрее нас. Нам обязательно надо заставить любой закон служить нам. Но если закон только созерцать, то в силу его изначальной детерминированности, будущее однозначно и предсказуемо. Как только мы вмешиваемся со своей волей, которая изменчива даже для нас самих, будущее покрывается мраком.

С другой стороны, древние греки совсем не так, как мы, воспринимали неизбежность будущего. Для них, чтобы это будущее наступило, нужно было приложить максимум усилий. Не случайно это было время героев. Они рассматривали себя, как неотъемлемую часть космоса, который есть гармония. Задача человека заключалась в том, чтобы понять эту гармонию и сделать все возможное, чтобы ее сохранить.

Такое мировоззрение предполагает признание фатальной и инвариантной сфер будущего.

Но как сделать один единственный правильный выбор, когда вариантов бесчисленное множество?

Ответ, если он и существует, следует искать не в сферах будущего, а в самом человеке. Все варианты будущего находятся в человеческом воображении. Возможно, именно бесконечное множество вариантов заставит человечество отказаться от этого множества и остановиться на одном единственном, но верном решении, как это и было до искушения Адама. Заповеди давно даны, единственный путь показан 2 тысячи лет назад. Кто мешает идти по единственно верной дороге? Не наши ли страсти и заблуждения? Не наша ли гордыня? Не желание ли все попробовать и всем насладиться? Но разве можно объять необъятное? Пора остановится и вернутся к истокам, к Адаму, к его простоте и непорочности, но уже совсем на другом уровне, когда от искушений отказываются осознанно, когда видят все ложные пути и усилием воли направляют свои стопы по единственно верному.